HARALD BICH LMEIER

Саксонская академия наук в Лейпциге; Университет Мартина Лютера в Галле — Виттенберге

Направления исследований: индоевропеистика, ономастика (названия населённых пунктов и водоёмов), древнеиранская филология (синтаксис).

О НАУЧНОМ УРОВНЕ ИССЛЕДОВАНИЙ ПО ДРЕВНЕЕВРОПЕЙСКОЙ ГИДРОНИМИИ — ОТВЕТ НА ПОЛЕМИКУ

О научном уровне исследований древнеевропейской гидронимии — ответ на полемику

Этимология — это наука, и к ней применяются те же критерии оценки, что и к другим наукам. Ею можно заниматься наивно, то есть с незначительным или вовсе без учёта уже достигнутого соответствующего уровня знаний, либо основательно; при этом каждый учёт соответствующих знаний способствует основательности, так что наивность и основательность образуют градуальный критерий оценки.¹

ПРИМЕЧАНИЕ

Эта статья представляет собой ответ на опубликованную в данном журнале статью, выдержанную в сравнительно полемическом тоне и в конечном счёте основанную на ненаучной аргументации. В ней указываются несомненно значительные пробелы в знаниях её автора в области исторического сравнительного языкознания в целом и индоевропеистики в частности; делается вывод, что в работах этого автора в данных областях, при использовании

¹ Vennemann 1999: 275; Fettdruck im Original.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: древнеевропейская гидронимия, индоевропеистика, ономастика, словообразование, аблаут праиндоевропейского языка, реконструкция, ларингалы.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: древнеевропейская гидронимия, индоевропейское языкознание, ономастика, словообразование, аблаут праиндоевропейского языка, реконструкция, ларингалы.

Straipsniai / Articles

9

HARALD BICH LMEIER

Результаты, полученные отчасти на основе лингвистических представлений и методов, устаревших уже несколько десятилетий, в конечном счёте все без исключения нуждаются в повторной проверке с применением современной лингвистической методологии. Лишь после такой проверки можно будет оценить, какая часть этих работ и их результатов сохранит свою ценность.

АННОТАЦИЯ

Эта статья представляет собой ответ на другую статью, опубликованную в этом журнале в полемическом тоне и содержащую весьма ненаучные рассуждения. В настоящей статье будут показаны пробелы в знаниях, которые автор другой статьи обнаруживает в области историко-сравнительного языкознания в целом и индоевропеистики в особенности. В заключение следует отметить, что все результаты, полученные другим автором с помощью исследовательских методов, устаревших в этих областях уже несколько десятилетий, необходимо будет переоценить, применив к ним современные методы индоевропеистики. Лишь после выполнения этой задачи можно будет определить, какие из работ и результатов этого автора пригодны для дальнейшего использования.

1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ

В отличие от Jürgen Udolph, я, к сожалению, не могу вспомнить точную дату, когда пришёл к ономастике и занялся названиями водных объектов. Это было связано с рецензией на сборник по ономастике², которую по предложению Wolfgang Haubrichs я взялся написать в 2005 или 2006 году.³ Вероятно, 2006 годом датируется и моё знакомство с Udolph, которого я, по всей видимости, впервые встретил на конференции Interferenz-Onomastik. Namen in Grenz- und Begegnungsräumen in Geschichte und Gegenwart. Saarbrücker Kolloquium des Arbeitskreises für Namenforschung в Саарбрюккене 5–7 октября 2006 года. На этой конференции он впервые лично призвал меня (и впоследствии неоднократно повторял эту просьбу как мне на различных конференциях, так и индоевропеистам в целом — например, в своём докладе на рабочем совещании Индоевропейского общества Die Ausbreitung des Indogermanischen. Thesen aus Sprachwissenschaft, Archäologie und Genetik, состоявшемся в Вюрцбурге 24–26 сентября 2009 года) вновь заняться, наконец, древнеевропейской гидронимией с позиций индоевропеистики. Я прислушался к этому призыву Udolph и таким образом открыл для себя новую область исследований, в которой, как уже показала упомянутая выше рецензия, ещё многое предстояло сделать.

² Greule, Janka, Prinz 2005.

³ См. Bichlmeier 2007.

10

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Учитывая, что я как раз и сделал то, к чему Udolph призывал меня (или, точнее, индоевропеистов в целом), его критика некоторых моих прежних высказываний, изложенная в довольно полемическом тоне в статье этого журнала⁴, кажется весьма непонятной. Ведь к какому ещё выводу можно было прийти, кроме того, что методы исследования древнеевропейской гидронимии нуждаются в коренном пересмотре, а следовательно, первоначальные результаты (по крайней мере отчасти) также необходимо пересмотреть, если кто-то с уровнем знаний и осведомлённости, имевшимся в 2010 году, обращается к материалу, который до тех пор Udolph и его коллеги, по всей видимости, исследовали лишь с помощью методологии, принятой до 1970 года или даже до Второй мировой войны?

Показательно в этой связи и то, что та же статья, побудившая Udolph к полемике, вызвала у коллег, открытых научному прогрессу, прямо противоположную реакцию: Albrecht Greule (2011: 125)⁵ подчёркивает, что после изложенных в той статье аргументов в ономастических работах также не следует отказываться от использования принятых в индоевропеистике правил записи праиндоевропейских корневых основ.⁶ Здесь намечается давно назревшая смена парадигмы.

Возможно, призыв Udolph был всего лишь риторическим и на самом деле он хотел и дальше оставаться единственным автором, публикующимся об этих названиях водных объектов, — кто знает?

В любом случае обвинения, высказанные Udolph в указанной выше работе, а также вновь проявившееся там его слабое знание историко-лингвистических исследований в целом и индоевропейских исследований последнего полувека в частности требуют подведения итогов и подробного ответа.⁷

⁴ См. Udolph 2011.

⁵ Между тем остаётся непонятным высказанное там же утверждение, будто ларингальная теория «труднодоступна»: в настоящее время существует около дюжины введений на немецком и английском языках в индоевропеистику и ларингальную теорию, в которых рассматривается эта тема. Кроме того, её преподают на целом ряде кафедр в немецкоязычных странах; обычно ларингальная теория должна входить в программу второго или, самое позднее, третьего семестра, на мой взгляд, она не намного сложнее закона Вернера (просто для неё существенно больше примеров на гораздо большем числе языков, к которым она применима), и ещё в 1992 году она была неотъемлемой частью моего промежуточного экзамена.

⁶ Ebenso urteilen Nübling, Fahlbusch, Heuser (2012: 224f. mit Anm. 215) unter Verweis auf Bichlmeier (2011a: 180f.). Leider bleibt die Darstellung aber abgesehen von diesem Hinweis hier ebenso auf dem veralteten Stand wie hinsichtlich der Namen theorie, die kaum über den Stand der 1960er Jahre hinausreicht.

⁷ Благодарю редактора Grasil da Blažienė за предложение написать этот ответ и готовность опубликовать его в данном журнале.

Straipsniai / Articles

11

HARALD BICH LMEIER

2. ИНДОЕВРОПЕИСТИКА И ДРЕВНЕЕВРОПЕЙСКИЕ ГИДРОНИМЫ

В индоевропеистике традиция изучения древнеевропейских названий в значительной степени прервалась.⁸ Последним немецкоязычным исследователем, которого можно назвать индоевропеистом и который подробно занимался этим материалом, был недавно скончавшийся учитель Удольфа Вольфганг П. Шмид (1929–2010). То, что за последние два-три десятилетия, помимо него, этим гидронимам почти не уделял внимания ни один известный индоевропеист, объясняется двумя факторами:

«Во-первых, мы имеем дело с весьма фрагментарно засвидетельствованным материалом, место происхождения которого, правда, можно определить однозначно: большинство водоёмов, а значит, и рек, и сегодня находятся там же, где они располагались 2000, 3000 или 4000 лет назад. Однако относительно действительного возраста этого языкового материала мы по-прежнему в конечном счёте вынуждены довольствоваться предположениями. Обычно можно сказать лишь, что те или иные названия рек являются догерманскими, докельтскими, добалтийскими и т. д., — и не более того. Но поскольку во многих случаях и во многих регионах из-за расхождений между методами исследования и датирования в лингвистике и археологии до сих пор не установлено однозначно, когда именно носители кельтского или германского языка пришли к той или иной реке, остаётся неясным и то, когда же в действительности заканчивается догерманский, докельтский и т. д. период, то есть к какому времени название докельтского или догерманского происхождения могло войти в кельтский, германский и другие языки. Сразу оговорюсь: у меня тоже нет ответа, и я не думаю, что его удастся найти в ближайшее время».

Поэтому большинство индоевропеистов предпочитает работать с материалом языков, от которых сохранились тексты (в настоящее время особой популярностью пользуются анатолийские и тохарские языки en vogue), о носителях которых можно что-либо сказать и которые поддаются датировке. Только такой материал позволяет проводить исследования исторического развития языка и — что также играет сейчас важную роль в индоевропеистике — его синтаксиса.

И, если быть откровенным, есть ещё одна проблема: языковой материал, засвидетельствованный в древнеевропейской гидронимии, часто представлен

⁸ Это показывает беглый обзор профильных индоевропеистических журналов (Historische Sprachforschung, Indogermanische Forschungen, International Journal of Diachronic Linguistics, Journal of Indo-European Studies, Kratylos, Münchener Studien zur Sprachwissenschaft), а также материалов рабочих встреч и научных конференций Индоевропейского общества примерно за последние 15 лет: если не считать отдельных работ Вольфганга П. Шмида и Юргена Удольфа, по этой тематике там практически ничего нет. Работы названных авторов, а также Крахе другие исследователи тоже цитируют лишь в отдельных случаях.

12

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

словами или названиями, которые очень коротки. Поскольку какой-либо другой языковой материал (особенно словоизменительные формы) отсутствует, в конечном счёте приходится признать — и я говорю это как убеждённый индоевропеист, — что во многих случаях, например с такими простыми названиями рек, как Sala (> Saale), Sara (> Saar), Savus (→ Save) и т. д., нельзя даже strictu sensu доказать их индоевропейское происхождение. Их структура слишком проста. В то же время с самого начала их изучения большинство исследователей считает эти слова индоевропейскими и, соответственно, предлагает для них индоевропейские этимологии. Но если исходить из того, что ещё только предстоит доказать или следовало бы доказать, получается классический логический круг. На самом деле следовало бы действовать гораздо осторожнее и тщательнее, чем это делалось в последние десятилетия, и многие высказанные утверждения формулировать в сослагательном наклонении.

Вторая причина снижения интереса индоевропеистики к этому материалу заключается в том, что упомянутые исследователи⁹ в своих «древнеевропейских» работах практиковали и практикуют разновидность индоевропеистики, которая уже несколько десятилетий считается устаревшей в самой индоевропеистике и, следовательно, с её точки зрения должна считаться преодолённой (со мной, вероятно, согласны около 80–90% индоевропеистов в целом и не менее 99% индоевропеистов моложе пятидесяти лет). Это, в свою очередь, означает, что древнеевропейский материал в том виде, в каком его без изменений представляют со времён Крахе (то есть уже более пяти десятилетий), вряд ли может заинтересовать молодых индоевропеистов — именно тех, кто скорее всего мог бы вдохнуть в эту область новую жизнь: он кажется им безнадёжно устаревшим.

Это, разумеется, не умаляет ценности результатов исследований упомянутых учёных и работавших в том же направлении их коллег. В своё время здесь было сделано поистине многое, однако наука развивается — и в последние десятилетия это особенно справедливо для индоевропеистики. Если древнеевропеистика хочет вновь заинтересовать индоевропеистику, точнее, индоевропеистов, и привлечь её внимание, ей необходимо постараться соответствовать требованиям, которые индоевропеистика сегодня предъявляет к этимологиям в области исторической фонетики и словообразования. Если выразиться наглядно: конечно, жильё можно отапливать дровяными печами и освещать керосиновыми лампами, но стоит ли без необходимости (или из чрезмерной склонности к романтике) продолжать так делать, когда есть центральное отопление и электрические лампочки?»¹⁰

⁹ Наряду с Удольфом и Шмидом следует назвать и первооткрывателя древнеевропейской гидронимии, учителя Шмида Ганса Крахе (1898–1965).

¹⁰ Bichlmeier 2012b: 14f. – Dieses längere als solches auch gekennzeichnete Selbstzitat sei mir an dieser Stelle in einer Erwiderung auf Udolph, den Meister des nicht gekennzeichneten Selbstzitats (vgl. Bichlmeier 2011d: 109f.; 2012a: 278) erlaubt.

Straipsniai / Articles

13

HARALD BICH LMEIER

3. ЗАМЕЧАНИЯ К ОТДЕЛЬНЫМ МЕСТАМ В КРИТИКЕ ИЛИ ПОЛЕМИКЕ УДОЛЬФА¹¹

Уже во вступительных словах к своей критике Удольф начинает искажать факты: критикуемая статья (Bichlmeier 2010a) критикует не «современное состояние концепции древнеевропейской гидронимии как устаревшее», а прежде всего то, как в рамках исследований древнеевропейской гидронимии проводится этимологический анализ.

3.1. О ларингальной теории и смежных вопросах

Чтобы сразу обратиться к явлению, которое Удольф регулярно преуменьшает, начнём с предмета из области фонологии, а именно с фонемного класса ларингалов.¹² То, что реконструкция ларингалов как согласных фонем регулярно трактуется неспециалистами — а именно к ним следует причислить Удольфа — как фокус или нечто подобное (а то и подвергается поношению), объясняется прежде всего недостаточными знаниями этих неспециалистов в области индоевропеистики и нежеланием как следует вникать в материал — который, надо признать, несколько обширнее и сложнее материала отдельной филологии или подобной дисциплины — и в методику индоевропеистики

¹¹ За некоторые замечания и дополнения к этому и следующим разделам благодарю моего коллегу Серджо Нери.

¹² Праиндоевропейская фонемная система, насколько можно судить после 200 лет исследований, имела следующий вид:

Глухой (T) | Звонкий (D) | Звонкий придыхательный (Dh) | Фрикативный (N) | Губной носовой: p | b | bʰ | – | m [m, m̥] зубной: t | d | dʰ | s [s, z] | n [n, n̥] палатальный: ḱ | ǵ | ǵʰ | h₁ | – велярный { заднеязычный: k | g | gʰ | h₂ | – лабиовелярный: kʷ | gʷ | gʷʰ | h₃ | – Плавные (R): r [r, r̥] | l [l, l̥] Гласные (V): i [i, i̥] | u [u, u̥] (возможно, также [ī, ū] в односложных словах) e | ē o | ō a | (ā)

Неотъемлемой частью этой фонемной системы является также класс звуков ларингалов, которые, возможно, были фрикативными согласными трёх велярных рядов, подобно тому как /s/ был фрикативным согласным зубного ряда.

14

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

освоить. В то же время такие неспециалисты, по-видимому, раз за разом полагают, что вправе выносить суждения о дисциплине и её методах (в данном случае — индоевропеистике), с которой или с которыми они как следует не знакомы.¹³

В принципе, ларингалы следует реконструировать лишь там, где они необходимы для объяснения засвидетельствованного языкового материала и взаимосвязи свидетельств из разных языковых ветвей на основании данных сравнительно-исторического языкознания.¹⁴ Разумеется, исходя из этих надёжно установленных результатов, делаются и обобщения. Поначалу они могут выходить за разумные пределы, однако обычно рано или поздно внутренняя научная дискуссия вновь направляет их в упорядоченное русло. То, что неспециалисты вроде Удольфа (2011: 168) «не могут отделаться от впечатления, что ларингалы вводятся, когда это удобно», ещё раз наглядно свидетельствует о его нежелании принимать даже результаты исследований, уже много лет признанные в науке.

В любом случае следует сказать, что этот класс фонем составляет неотъемлемую часть фонологической и морфологической системы праиндоевропейского языка и необходим для её понимания. В древних индоевропейских языках имеется целый ряд явлений, которые можно объяснить лишь предположив, что этот явно согласный класс фонем некогда существовал. К ним относится, например, также согласная фонема /h/ <h-, -ḫ-, -ḫh-> в хеттском, или, шире, в анатолийских языках, которую невозможно вывести из вокалического (!) *ə, часто постулировавшегося согласно устаревшим представлениям;¹⁵ более спорен вопрос о том, может ли начальное h- в армянском также быть рефлексом праиндоевропейских ларингалов; возникновение интонаций (острой и циркумфлексной) в балтийских¹⁶ и славянских языках невозможно последовательно объяснить без постулирования ларингалов;

¹³ Примерно то же явление, хотя и в более крайней форме, наблюдается в вопросах письменности и литературного языка, реформы орфографии и т. п.: здесь практически каждый считает себя вправе высказываться как компетентный специалист.

¹⁴ Vgl. zu diesem Problem nun ausführlich Alfieri 2011.

¹⁵ Если, как однажды упомянул Удольф в личной беседе, его учитель Эрих Ной действительно полагал, что нельзя сказать, служит ли хеттское /h/ доказательством праиндоевропейских ларингалов, поскольку /h/ то присутствует, то отсутствует, то это лишь показывает, что и Э. Ной в своё время отнюдь не принадлежал к прогрессивным лингвистам: основные правила развития ларингалов в хеттском были известны не позднее 1920-х или 1930-х годов. И по крайней мере в поздние годы Э. Ной в любом случае признавал, что хеттское /h/ является продолжением ларингала (личное сообщение Элизабет Рикен от 23.3.2012).

¹⁶ Ср., например, Derksen 1996 passim; Smoczyński 2006 passim.

Straipsniai / Articles

15

HARALD BICHLMEIER

Протетические гласные греческого языка и их трёхчленность также проще всего объяснить как возникшие из изменённых по тембру вставных гласных рядом с исходными ларингалами; то же относится в этом языке к трём рефлексам в формах с нулевой ступенью структуры *(-)KHK(-) (устар.: *(-)KəK(-)); кроме того, без постулирования этих согласных фонем нельзя объяснить некоторые явления в глаголах с назальным инфиксом в индо-иранских языках и т. д. По всем этим явлениям см., среди прочего, все учебные введения в индоевропеистику, опубликованные за последние два десятилетия, а также множество других работ.¹⁷ Иными словами: чтобы реконструировать праиндоевропейский язык по древним индоевропейским языкам, необходимо постулировать ларингалы и для этого языкового этапа. Без них не обойтись.

Folglich bleibt auch der Seitenhieb (vgl. Udolph 2011: 168) auf die im Reallexikon der Germanischen Altertumskunde (vgl. Zimmer 2006) gebotene keltische Etymologie zum Volksnamen der Treverer¹⁸ letztlich irrelevant: Udolph ignoriert hier ebenfalls schlicht wieder die vergleichende Evidenz der altindogermanischen Sprachen und die sich daraus ergebende Notwendigkeit des Ansatzes einer laryngalhaltigen Wurzel bzw. eines Stamms uridg. *ueh₁-r-, *uh₁-r- n. ‘Wasser’.¹⁹ Der von Zimmer a.a.O. angenommene Laryngalschwund in der Komposition, gegen den Udolph hier (wie so oft in seinen Arbeiten ohne jegliches Argument) polemisiert, ist eine in der Indogermanistik gut bekannte und allgemein anerkannte

¹⁷ Ср. дюжину с лишним вводных работ по индоевропеистике, теории ларингалов или отдельным языкам, опубликованных за последние два десятилетия (в алфавитном порядке): Clackson 2007, Fortson 2004, 2009, Kapović 2008, Lindeman 1997, LIV, LIV², Mallory/Adams 2006, Matasović 1992, 2010, Mayrhofer 2005, Meier-Brügger 2000, 2002, 2010, Meiser 1998, Müller 2007, NIL, Ringe 2005, Rix 1992, Smoczyński 2006 и др. Из более ранних работ прежде всего следует назвать: Rix 1976, Collinge 1985, Mayrhofer 1981, 1986. Последним вводным курсом по индоевропеистике, почти не затрагивающим ларингалы, остаётся Szemerényi 1990. Кроме того, следует упомянуть почти все этимологические словари, вышедшие за последние три с лишним десятилетия (которые Удольф, как известно, обычно также не учитывал в своих работах): EDG, EDHIL, EDL, EDPC, EDPC Add., EDSIL, ESJS, EWAhd, EWAia, EwN, SEJL и др. На уровне научных представлений, представленном IEW, остаются, напротив, LEV и EWD, EWdS²⁴, EWdS²⁵; в результате складывается прискорбная ситуация, при которой не завершённый ещё на многие годы EWAhd по-прежнему остаётся единственным этимологическим словарём немецкого языка, значимым с точки зрения индоевропеистики. Всеобъемлющий и надёжный этимологический словарь современного немецкого языка, отвечающий нынешнему уровню сравнительно-исторического языкознания (как и аналогичный словарь средневерхненемецкого языка), по-прежнему остаётся насущной потребностью!

¹⁸ Подробнее об этой этимологии, а также о других предложениях по происхождению данного этнонима см. Sitzmann, Gründzweig 2008: 280–282. Корректное использование результатов индоевропеистических исследований в этой работе заслуживает самой высокой оценки; обоим авторам следует поставить в пример другим учёным, не являющимся индоевропеистами.

¹⁹ Ср. NIL 715–717 и обширную дополнительную библиографию.

16

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur

Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Явление. Здесь можно сравнить, например, праиндоевропейское *neḱo-ônḫ₁-o- > *neḱo-ôn-o- > греч. νεογνός «новорождённый» вместо ожидаемого в остальных случаях †νεογανός (по мнению некоторых исследователей, возможно, также †νεογώς) и т. п. Это греческое слово стало названием всего типа.²⁰ Проблема этимологии этнонима *tre-uer- «пересекающие воду / реку» и т. п. заключается, собственно, совсем в другом: до сих пор не удалось найти однозначную и общепризнанную этимологию для пракельт. *trē «через, поперёк».²¹ Всё остальное с точки зрения индоевропеистики проблемой не является.

Insofern ist in diesem Zusammenhang auch der Vorwurf Udolphs (2011: 165), Indogermanisten würden die Rekonstrukte für „bare Münze“ nehmen, unzutreffend: Jedem Indogermanisten ist bewusst, dass er hier mit Rekonstrukten arbeitet: Gleichzeitig dürfen sich Indogermanisten aber auch sicher sein, dass sie hiermit eben über das im Vergleich zu den veralteten Konzeptionen, mit denen Udolph et al. arbeiten, bessere Erklärungssystem verfügen.

Если бы Удольфу удалось во всех перечисленных выше случаях предложить осмысленное, последовательное и — что стало возможным благодаря ларингальному подходу — охватывающее все эти случаи объяснение, не запутывающееся в казуистических мелочах и аналогиях, которые каждый раз по-разному трактуются применительно к отдельным случаям, я был бы рад, если бы он сообщил его научному сообществу. Это, несомненно, вызвало бы широкую дискуссию и, если бы речь действительно шла о предложении, подкреплённом убедительными аргументами, возможно, даже привело бы к пересмотру взглядов в индоевропеистике.

Однако после ознакомления с многочисленными его работами скорее приходится предположить, что от него и впредь можно ожидать лишь обращения к уже упомянутым выше схемам объяснения, устаревшим на протяжении нескольких десятилетий. Следовательно, он оказал бы большую услугу и себе, и науке, если бы воздержался от подобных высказываний по данной теме.

С только что изложенной принципиальной необходимостью реконструкции фонемного класса ларингалов тесно связана также гипотеза, выдвинутая Эмилем Бенвенистом ещё в 1930-х годах: минимальная структура по меньшей мере праиндоевропейских именных и глагольных корней была KVK-. Поскольку в начале слова перед гласным ларингалы, за исключением упомянутых выше случаев, исчезают в хеттском

²⁰ К настоящему времени стало довольно много образований, распознанных как затемнённые сложные слова с конечным компонентом *-dʰh₁-o- > *-dʰo- от корня ид.-евр. *dʰeh₁- «класть, ставить, помещать»; об этом типе словосложения подробнее, со ссылками на релевантную литературу, см. Bichlmeier (2011d: 120–123), а об этом комплексе в целом — основополагающую работу Hackstein 2002.

²¹ Ср. EDPC 388 с обсуждением и дальнейшей литературой.

Straipsniai / Articles

17

HARALD BICHLMEIER

а также в анатолийском и, возможно, армянском языках, — причём особенно убедительно доказывают это именно случаи, когда в хеттском/анатолийском обнаруживается рефлекс ларингала, тогда как в других языках слово начинается с гласного, — ничто не противоречит принципиальному допущению, что при отсутствии соответствующего этимона в хеттском или в тех случаях, когда — как, например, в случае праиндоевропейского *#h_₁V- и т. д. — в хеттском/анатолийском следует предполагать исчезновение ларингала, всё же допустимо реконструировать начальный ларингал. Все попытки доказать, что слова или корни с начальным гласным в отдельных языках уже в праиндоевропейском должны были начинаться с гласного (а не с ларингала), следует считать неудачными. Реконструкция ларингалов в начале корня перед гласным и в этом случае является более экономным и вероятным предположением. Поэтому по-прежнему совершенно оправданно пользоваться гипотезой Бенвениста о структуре праиндоевропейского корня, пока не доказано обратное.

Если разумно принять изложенные выше результаты исследований индоевропеистики за последние чуть более ста лет, становится ясно, что с современной точки зрения индоевропеистики реконструкция корня «*el-/ol-», которой, например, по-прежнему пользуется Удольф и др. (подробнее об этом см. ниже), уже не может соответствовать современному уровню науки и потому её давно следовало бы наконец оставить.

3.2. О сонантных плавных в праиндоевропейском

Индоевропеист привык к тому, что даже в остальном восприимчивые ученые из смежных дисциплин — как было показано выше, — испытывают трудности с реконструкцией ларингальных согласных, хотя их продолжения (как уже упоминалось выше) в анатолийских языках вполне осязаемо представлены согласными звуками. Однако еще одно высказывание Удольфа (2011: 165) окончательно вызывает сомнения в его компетентности в области исторической лингвистики и общего языкознания: он даже ставит под вопрос существование r sonans! Учитывая, что эта фонема встречается, помимо прочего, в древнеиндийском (там для этого звука есть даже особая графема), а также в двух государственных языках и языках литературного стандарта ЕС (чешском и словацком) и в других соседних с ЕС языках (хорватском, сербском, боснийском, черногорском) — все это славянские языки, которые должны быть знакомы слависту, каким является и Удольф, — и что даже в немецком диалектах (например, алеманнском) этот звук выступает как

18

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

фонема, то есть это вполне хорошо засвидетельствованное явление, такой скептицизм совершенно непонятен.

И поскольку Удольф в своих работах (до сих пор) также всегда обращался к чередованиям ступеней аблаута или по крайней мере упоминал их (хотя, разумеется, он никогда не рассматривал семантическое содержание, передаваемое различными ступенями аблаута, а, судя по его высказываниям, по-прежнему явно полагает, что аблаут — это, в конечном счете, свободно варьируемые варианты корней и суффиксов), и, следовательно, регулярно реконструирует нулевые ступени (как здесь, 2011: 172, где он реконструирует *l̥- как нулевую ступень своего «*el-/ol-», о чем подробнее ниже), закономерно возникает вопрос: что еще должно получиться в нулевой ступени у корня структуры *KerK-, если не *Kr̥K-? И здесь тоже хотелось бы услышать ответ.²² Система, в которой отсутствует /r̥/, но имеется /l̥/ (а именно это и получилось бы, если бы действительно отнестись серьезно к замечаниям Удольфа в его статье), в любом случае крайне маловероятна и с типологической точки зрения.

3.3. О лит. aléti и прочих подобных словах: дальнейшие замечания к устаревшей гипотезе «*el-/ol-»

Также неоднократно выдвигавшийся тезис Удольфа (здесь с. 164) о том, что «*el-/ol-» продолжилось в литовском языке в словах aléti ‘течь, капать; бежать, спешить’, nualéti ‘переливаться через край; затапливать (поля)’ (при этом, однако, Simplex, по-видимому, никогда не употребляется о реках, и в LKŽ в качестве единственного примера для Simplex приводится предложение, в котором оно стоит рядом с alùs ‘пиво’,²³ что, вероятно, является

²² Возможно, решение проблемы лежит и за пределами собственно языкознания: насколько мне известно, Удольф родом из немецкой диалектной области, где употребляется не переднеязычное r (апикальное r), а увулярное r (гуттуральное r). Гуттуральное сонантное r — крайне редкое явление, которое действительно трудно артикулировать; насколько мне известно, в немецких диалектах оно также не встречается. На этом диалектном фоне, конечно, апикальное r, которое в вышеупомянутых языках без труда произносится слоговым, может казаться чем-то совершенно чуждым, тем, чего «вообще не может быть». Но здесь мы вступаем в область спекуляций — и, разумеется, предпочли бы этой спекуляции объяснение, необходимость которого была обоснована выше в тексте.

²³ Здесь приведем словарную статью LKŽ: 2 aléti, ãli, -ėjo intr. 1. tekėti, varvėti: Alė́te išalė́jo alus, t. y. išėjo, nēr alaus J. 2. bėgti, lėkti: Ji tik iš vieno kiemo į kitą ãli ãli Lnk. 2 išalėti, išali, -ėjo intr. J вытечь, прокапать. 2 nualéti, nùali, -ėjo 1. tr. затопить, залить: Vanduo nualėjo žemesnius laukus Grž. 2. intr. погрузиться: Numarmėjo, nualėjo Sv. (www.lkz.lt от 15.03.2012)

Straipsniai / Articles

19

HARALD BICHLMEIER

Заимствование из германского языка — [ср. SE]L 12; как исконное слово его, напротив, трактует IEW 33 и сл. ²⁴], ²⁵ однако имеет по меньшей мере омонимичный корень), ставит перед нами проблему: SE]L 9 и сл. относит глагол к праиндоевропейскому корню *h₂al- [< *h₂el-]²⁶; однако, согласно SE]L, это лишь транспонат, и «до сих пор не найдено надёжных соответствий». Иными словами: автор SE]L Войцех Смоцинский, признанный знаток балтийских языков, особенно литовского и древнепрусского, очевидно, не принимает этимологическую связь, которой отдаёт предпочтение Udolph.²⁷ Праиндоевропейский корневой вариант *h₂al- совместим с устаревшим вариантом Udolph «*el-/ol-» лишь в тех случаях, когда обусловленное конкретным языком слияние позднепраиндоевропейских *o и *a привело бы к неразличимости продолжений праиндоевропейского корня *h₂al- и праиндоевропейского корня *h₁el(H)- в ступени o (то есть праиндоевропейского *h₁ol(H)-). Но если вследствие этого они стали бы неразличимы, как тогда можно было бы уверенно сказать, какой из них существовал первоначально?

В LitEW I, 8 глагол вообще не приводится; упоминаются лишь, по-видимому, связанные с ним (по крайней мере косвенно) производные almēs «жидкость, выходящая из тела, сыворотка крови», almuō «гной» и т. д. Они, в соответствии с принятой в то время практикой, также относятся к «*el-/ol-» (без указания словообразовательной модели); далее приводятся отчасти ошибочные, отчасти по меньшей мере устаревшие или требующие пересмотра сопоставления с материалом других языков. Если некоторые из приведённых там сопоставлений

²⁴ Поскольку корневой вариант *alu-, как в IEW, уже невозможен, из этого слова (если его не следует относить к одному из других обсуждавшихся выше корней) можно выделить ещё один корень *(H)al- «горький» и т. п. Корень с таким значением вполне мог бы встречаться и в названиях водоёмов, поэтому его следовало бы также включить в обсуждение. Однако далее мы этого не делаем, чтобы не усложнять вопрос ещё больше. В любом случае этот корень ещё более снижал бы вероятность того, что все соответствующие названия водоёмов, упоминаемые в литературе, следует возводить к «*el-/ol- „течь“».

²⁵ Das SE]L (samt Smoczyński 2008, 2009) ist gegenwärtig das einzig verfügbare etymologische Wörterbuch zu einer baltischen Sprache auf dem aktuellen Stand der Indogermanistik. Ein weiteres etymologisches Wörterbuch des Litauischen ist von Rick Derksen in der Leidener Indo-European Etymological Dictionary Series angekündigt; und in Berlin entsteht gerade das Altlitauische Etymologische Wörterbuch (ALEW), das 2013/14 publiziert werden sollte.

²⁶ Здесь, nota bene, не следует предполагать, что Смоцинский исходит из корневого *-a-; напротив, очевидно, он принадлежит к числу индоевропеистов, которые датируют изменение *e под влиянием соседнего *h₂ настолько ранним периодом, что считают его уже общепраязыковым, и поэтому отражают это изменение уже в реконструируемых ими формах. Иными словами, он просто использует несколько иную систему обозначений.

²⁷ Кроме того, при таком положении дел — если допустить склонность к казуистическим рассуждениям — возникает ещё и вопрос (по крайней мере как мысленный эксперимент его можно позволить себе): не мог ли в конечном счёте из балтийского праязыкового заимствования *alu- «пиво» (истолкованного как «жидкость, напиток») быть выделен новый балтийский корень *al- «жидкий» и т. п.

20

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Однако если это действительно так (например, в случае сопоставления с вышеупомянутыми германскими словами или с лат. alga «морская трава, водоросли» [ср. EDL 33]), это было бы ещё одним аргументом против происхождения от «*el-/ol-».

Заметим здесь мимоходом, что IEW — этимологический справочник индоевропейского направления, на который Udolph ссылается как на практически единственный источник такого рода, — не содержит леммы *el-/ol- «течь»: в нём приводятся лишь «1. el-, ol-, _əl-, „корень обозначения цвета со значением ‘красный, коричневый’“ (302–304) [современная реконструкция: *h₁el-], „2. el- ‘покоиться’??“ (304 и сл.), „3. el-: ol- ‘быть затхлым, гнить’“ (305) [современная реконструкция: *h₁el(H)-], „4. el-, ol- звукоподражательный корень“ (306), „5. el-, ol- ‘уничтожать, губить’??“ (306) [современная реконструкция: *h₃elh₁-]²⁸, „6. el-, elə-: lā-; el-eu-(dh-) ‘гнать, приводить в движение, двигаться, идти’ (306 и сл.) [современная реконструкция: *h₁elh₂-], „7. el-, elə-, с расширением -k- — elk-, elək- — ‘голодный, плохой’ (?)“ (307), 8. el-, elēi-, lēi- ‘гнуть’ (307–309). Иными словами, даже IEW, к моменту создания которого уже вышел ряд работ Krahe, по-видимому, не считал это значение основным для вышеупомянутого варианта № 6, который, вероятно, и имеется в виду у Udolph.²⁹

В этом контексте принципиальной проблемой вновь оказывается очевидное незнакомство Udolph с более современными этимологическими трудами, чем IEW (то, что в рассматриваемой здесь работе он цитирует LIV или LIV², вероятно, продиктовано скорее необходимостью, чем глубоким пониманием). В нашем контексте он, например, не цитирует ни одного труда по балтийским языкам. Среди остальных приводимых им сопоставлений особенно сомнительным уже в LitEW I, 8 считается латышское alots «источник»: там высказывается предположение, что это может быть диалектная гиперкоррекция латышского avots «то же». В том же направлении указывает и отсутствие леммы alots в LEV, где приводится лишь avots (LEV 1, 93 и сл.), хотя, разумеется, как argumentum e silentio этот аргумент неубедителен. Релевантные для нашего вопроса сведения находятся в LEV 1, 65, s.v. ala «углубление, узкое место, источник»; однако и для этого слова рассматривалась возможность заимствования из нижненемецкого hol. По этой версии, к тому же кругу относится и латышское alogs «источник» (< урбалтийское *alanga-).

Некоторые проблемы, связанные с упомянутым выше литовским ālmes «жидкость, выходящая из тела, сыворотка крови», не удаётся однозначно разрешить. Здесь, на мой взгляд,

²⁸ Ср. LIV² 298.

²⁹ Ebenfalls in einer Fußnote sei ein Kommentar zu Udolphs Behauptung (2011: 166) versteckt, dass ich „überzeugendere Versuche“ zur Rekonstruktion der o.g. Wurzel(n) „in der Fußnote versteckt“ habe (in welcher wird von Udolph a.a.O. nicht gesagt, der Nachweis sei hier für den interessierten Leser nachgetragen: Bichlmeier 2010a: 17, Anm. 31). Auch hier zeigt sich wieder, dass Udolph hinsichtlich der Indogermanistik eigentlich eher ahnungslos ist: Die dort angeführten alternativen Vorschläge dürfen als schlicht überholt gelten und wurden nur der bibliographischen Vollständigkeit halber angeführt: Statt *h₁el- bzw. *el₂- wird nun eben *h₁elh₂- rekonstruiert.

Straipsniai / Articles

21

HARALD BICHLMEIER

весьма сомнительно, была ли здесь корень «расширен на -m-» [как полагает Udolph] или же правильнее предположить суффиксацию: ведь если бы имело место уже прабалтийское или ещё более древнее «расширение» в смысле Udolph, лит. ālmės уже нельзя было бы непосредственно сопоставлять с лит. alėti, поскольку тогда речь шла бы о двух разных (прабалтийских) корнях. Если же всё-таки так поступить, это будет методологически некорректно.

Здесь следует добавить ещё одно соображение: если уж использовать расширения корня, признавая тем самым их реальную возможность в качестве способа словообразования на раннем этапе праиндоевропейского языка (автор в принципе всегда изначально относится к такой возможности критически, тогда как другие исследователи настроены к ней более открыто), то вполне можно рассматривать праинд. *_h₂elh₂- и *_h₂elm- как два расширения исходного корня *_h₂el-. Однако если принять такую возможность этимологизации, то непосредственное сопоставление литовских слов с -m- и без него также становится невозможным. ³⁰

Falls nun lit. ālmės seinen Akzent ererbt haben und nicht der métatonie douce verdanken sollte, die bei solchen femininen Ableitungen regelmäßig auftritt (anzusetzen ist urbalt. *ālm’ij̄ā-), würde dies sogar darauf hindeuten, dass die Bildung von einer Wurzel ohne auslautenden Laryngal gebildet worden ist. Es käme hier also wieder der Ansatz *_h₂al- [< *_h₂el-] des SEJL ins Spiel. Angesichts der regelmäßig gerade in Feminina auf urbalt. *-ij̄ā- > lit. -e auftretenden Metatonie³¹ ist das Wort aber letztlich hinsichtlich dieser Frage nicht aussagekräftig. Eine Verknüpfung mit *_h₂elh₂- ‘ziellos gehen’ (das sich problemlos semantisch zu ‘nicht zielgerichtet [aus dem Körper] austreten’ weiterentwickelt haben kann) erscheint somit möglich:³² vorurbalt./uridg. *_h₂elh₂-m-ij̄eh₂- > urbalt. I *ālm’ij̄ā- > urbalt. II *’ālmij̄ā- > ālmė-s ist dann völlig regulär. Und falls nicht schon ein Suffix urbalt. *-mij̄ā- abstrahiert worden ist, ist die Bildung als feminine Ableitung zu urbalt. *al-ma- einzustufen, wobei aber immer noch der semantische Gehalt der ma-Ableitung zu klären bliebe.

Однако все приведённые выше пояснения имеют одно ограничение: ни LitEW, ни тем более Udolph не указывают, к какому акцентному классу принадлежат упомянутые литовские лексемы. Кроме того, оба упускают из виду, что наряду с лит. ālmės (4) и almuõ (3) — то есть вин. ед. ч. álmenį — существует также álmė (1) (см. LKŽ, соответствующие статьи).

³⁰ Возможно, это лишь ещё один пример того, как Udolph порой небрежно обращается с терминологией.

³¹ Vgl. dazu Derksen 1996: 55–66. Zur Metatonie im weiteren Kontext der baltischen Wortbildung vgl. Larsson 2003: 33–86; Mikulėnienė 2005 passim.

³² Поскольку SEJL не приводит значения для *_h₂al-, нельзя исключить — возможно, это даже вероятно, — что данный корень в любом случае тот же, который в LIV, LIV² реконструируется как *_h₂elh₂-, только Smoczyński полагает, что у него не было конечного ларингала.

22

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteruropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Таким образом, и almuõ (3), и álmē (1) имеют акутированный корневой слог, который следует считать первичным по сравнению с циркумфлектированным корневым слогом в ālmes (4). Согласно общепринятому мнению, этот акут можно объяснить лишь в том случае, если в основе этих образований лежит корень ultimae laryngalis. Иными словами, в нашем контексте первичны в любом случае те образования, в которых нет метатонии.

Далее необходимо отметить, что значения almuõ (3), ālmes (4), álmē (1) вполне допускают также связь с праинд. корнем *h₁el(H)- «быть гнилым, тлеть» (№ 3 в приведённом выше списке Pokorny). Этот корень, в свою очередь, может содержаться и в других балтийских лексемах, например в латыш. al(u) ksna «болотистое, топкое место» (< праинд. *h₂ol(H)-s-neh₂)³³, прилагательном производном от s-основы праинд. *(s)h₁el(H)-os-, продолжение которого представлено, например, в греч. ἕλος ср. р. «болото»³⁴, др.-инд. sáras- ср. р. «озеро, пруд»³⁵ и т. д. Эта этимология позволяет также связать с данным словарным гнездом нов.-в.-нем. диал. Eller «не используемый в сельском хозяйстве участок, пустошь» (исходное значение — «болотистая местность»).³⁶

С учётом изложенного предлагается обсудить ещё одно объяснение для aléti: если в балтийских языках необходимо реконструировать прабалтийский корень *al- со значением «быть болотистым, быть затхлым», семантическое развитие лит. almuõ (3), ālmes (4), álmē (1) могло идти совсем иначе: «затхлая, гнилая жидкость» > «жидкость, выделяющаяся из тела, сыворотка крови, гной». В связи с этим первоначальное значение aléti также могло быть чем-то вроде «быть болотистым», а значение «течь, капать», а затем и «бежать, спешить» могло возникнуть вторично, под влиянием существительных. Нельзя исключить и того, что в aléti слились два исходных корня и образованные от них глаголы, совпавшие по звучанию.

Однако окончательно исключить образование вторичного прабалтийского корня *alm- в указанном выше смысле нельзя; с учётом производного образования на прабалтийское *-ijā- этот вариант, в конечном счёте, даже предпочтительнее (см. выше). По-прежнему проблематично, что в апеллятивной лексике корень представлен исключительно в балтийской форме al-.

Балтийские названия водоёмов с начальным El-, приведённые в Etymologica в указанном месте и в других работах как этимологически связанные, пока нельзя считать само собой разумеющимися

³³ -k- в латыш. al(u)ksna обусловлено обще­балтийской тенденцией вставлять заднеязычные согласные перед s-звуками и потому является вторичным.

³⁴ Ср. EDG 415, где предложена иная этимология в соответствии с традиционной схемой. Однако приведённое выше решение с постулированием s-mobile безупречно с фонетической точки зрения и подкрепляется сопоставимыми примерами.

³⁵ Ср. EWAia 2, 708. Высказанное там предположение об отсутствии связи этого слова с корнем др.-инд. sar- «бежать» теперь можно считать установленным фактом.

³⁶ Vgl. zum Ganzen ausführlich Neri, Ziegler 2012: 51–56.

Straipsniai / Articles

23

HARALD BICHlMEIER

считаются относящимися к делу и показательными, ³⁷ поскольку 1) своим гласным они могут быть обязаны диалектному происхождению (диалектное происхождение E- следует, таким образом, прежде всего окончательно исключить), и — что имеет ещё больший вес — 2) попросту невозможно доказать, что речь всегда идёт об одном и том же корне: наряду с корнем «*el-/ol-» (или праиндоевропейскими *h₁elh₂- и *h₂elh₂) следует учитывать также корни цвета праиндоевропейские *h₁el- «красный (коричневатый)», *h₁₃al- или *h₂al- [< *h₂el-] «белый»³⁸, а также праиндоевропейский *h₁el(H)- «быть затхлым, гнить» — и это относится не только к балтийским, но, разумеется, и к другим названиям рек, традиционно возводимым к этому корню, например к тем, что приведены уже в таблицах Краэ, которые Удольф охотно цитирует и перепечатывает (здесь 2011: 163)³⁹: в этой таблице нет ни одной словоформы, суффиксы которой заставляли бы неизбежно предполагать, что соответствующий корень непременно должен был иметь глагольный характер. Иными словами, если серьёзно отнестись к сведениям (новейших) этимологических исследований и учесть существование упомянутых выше корней цвета, то для подавляющего большинства интересующих нас здесь названий водоёмов нельзя будет однозначно сказать, к какому из названных корней они относятся. Разумеется, это относится и к названиям водоёмов из LVŽ (1, 62), затронутым Удольфом (2011: 167): их по-прежнему можно с полной уверенностью связывать с «*el-/ol-» «течь» (однако в таком случае это будет чисто вопросом веры, имеющим уже очень мало общего с наукой), либо можно взглянуть в лицо реальности и признать, что наряду с праиндоевропейскими *h₁elh₂- «дрейфовать куда-либо» (LIV² 235) и *h₂elh₂- «бесцельно идти» (LIV² 264) в названиях рек необходимо учитывать также оба упомянутых выше корня цвета со значениями «белый» и «красный (коричневатый)»⁴⁰, а также *h₁el(H)- «быть затхлым, гнить».

С учётом сказанного, в качестве основы для балтийских слов (если только новый корень не был выделен из заимствованного слова или не произошло слияние с глаголом от корня *h₁el(H)- «быть затхлым, гнить») наиболее вероятным, пожалуй, следует считать праиндоевропейский *h₂elh₂- «бесцельно идти». Если этот вывод окажется обоснованным, то LIV² в указанном месте следует дополнить лит. aléti.

³⁷ То же в конечном счёте относится и к лит. almēs = ēlmēs.

³⁸ Vgl. dazu ausführlich Bichlmeier 2012c.

³⁹ So etwa Krahe 1964: Tabelle I und II nach S. 62. – In diesem Zusammenhang ist auf eine weitere methodische Unsauberkeit Krahes hinzuweisen, die Udolph durch die Reproduktion jener Tabelle ebenfalls weitertradierte: Zumindest der dort angeführte Flussname „Elira“ ist nirgends belegt, sondern nur Rekonstrukt (als solches richtig gekennzeichnet Krahe 1964: 37) – wird aber in den Tabellen nie als solches gekennzeichnet. Siehe zu diesem Rekonstrukt weiter unten im Text.

⁴⁰ Как известно, этот корень действительно сохранился в балтийских языках, например в лит. élnis «олень» и т. д.; ср. SEJL 146; PKEŽ 1, 68–70; PJ 1, 77.

24

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Что касается названий водоёмов в Балтийском регионе и в других местах, то в общем случае лишь названия, начинающиеся с El- (гласный в котором возник не вследствие умлаута [например, в германских языках] или диалектного варьирования [например, в балтийских языках]), должны восходить либо к праиндоевропейскому *h₁el- «красный (коричневатый)», либо к *h₁elh₂- «дрейфовать куда-либо». Названия, начинающиеся с Al-, могут в конечном счёте быть образованы от всех упомянутых корней, не в последнюю очередь из-за широко распространённого слияния (поздне)праиндоевропейских *a и *o в *a: они могут восходить к праиндоевропейским *h₁/₃al- или *h₂al- «белый», *h₂elh₂- «бесцельно идти», к аблаутным формам с *o корней праиндоевропейских *h₁el- «красный (коричневатый)» или *h₁elh₂- «дрейфовать куда-либо», либо к *h₁el(H)- «быть затхлым, гнить», то есть к *h₁ol-, *h₁olh₂- или *h₁ol(H)-, а также, разумеется, к *h₂olh₂- (хотя, насколько мне известно, надёжных свидетельств ⁴¹ для ступени *o у корней *h₁olh₂- и *h₂olh₂- нет). Решение возможно лишь в тех отдельных случаях, когда можно с достаточной вероятностью показать, что определённый суффикс сочетается только с корнем определённого типа (глагольным или прилагательным). Однако до сих пор подобных анализов не предложили ни Краэ, ни Шмид, ни Удольф. Если такую классификацию провести не удаётся, то, разумеется, принять решение невозможно. Таким образом, и здесь мы вновь видим пример того, как незнание альтернатив, возникающее из-за последовательного игнорирования результатов исследований, может приводить к мнимой уверенности в этимологических решениях.⁴²

После сказанного должно быть ясно, что уже невозможно однозначно отнести все названия рек, приведённые Удольфом и Краэ⁴³ в соответствующем контексте, к корню «*el-/ol- “течь”». Тот, кто продолжает так поступать, выдвигает голословное утверждение, не подкреплённое ничем, — и то, что его выдвигает «господин имён», ничего не меняет в том, что это всего лишь утверждение.

4. О НАЗВАНИИ РЕКИ Ulster

Здесь уместно привести ещё несколько замечаний по поводу рассуждений Удольфа о названии реки Ulster: вопреки утверждению Удольфа (2011: 172), это название реки совершенно не относится к рассматриваемому нами вопросу, хотя

⁴¹ И древнепрусское alne «олень», и литовские диалектные álnis, álnias «олень», álnė «лань», латышское álnis скорее свидетельствуют о диалектном раскрытии начального гласного, а не о древней ступени *o (ср. предыдущее примечание).

⁴² По моему мнению, та же проблема невозможности точно установить корень возникает и при этимологизации названия Эльбы; ср. Bichlmeier 2012c.

⁴³ Ср., например, Krahe 1954: 49, 58.

Straipsniai / Articles

25

HARALD BICHLMEIER

Разумеется, здесь, вероятно, следует говорить об этимологическом родстве, поскольку и в этих названиях, по всей видимости, содержится один из пяти корней, рассмотренных выше.⁴⁴

In diesen Zusammenhang gehört auch Udolphs Satz (2011: 166): „Zudem ist eine für Gewässernamen überzeugendere Lösung mit einem Ansatz ohne anlautenden Laryngal deshalb vorzuziehen, weil dieser zu sämtlichen europäischen Flussnamen passt.“ Abgesehen davon, dass man Donau auch dann nicht aus „*el-ol-“ erklären könnte – kleiner Scherz am Rande –, sollten die vorangehenden Ausführungen (besonders die oben unter 3.1 zur Wurzelstruktur des Urindogermanischen) klar gemacht haben, dass das natürlich mit einem Ansatz, der dem heutigen wissenschaftlichen Standard entsprechend mit Laryngalen operiert, selbstverständlich auch alles geht – nur die (vermeintliche) Eindeutigkeit der alten Erklärung muss man eben aufgeben. Denn jedem, der ein wenig Ahnung von Indogermanistik hat, ist selbstverständlich, dass eine Form uridg./vorgerm. *H̥(H)-s(t)-ro- (mit dieser Notation, in der *H als Coversymbol für *h₁, *h₂, *h₃ gilt, ist jede der oben erwähnten Wurzeln abgedeckt) ohnehin ebenfalls urgerm. *ulstra- ergeben würde. Auch hier zeigen sich somit wieder Udolphs grundlegende Kenntnislücken auf dem Gebiet der modernen historisch-vergleichenden Sprachwissenschaft bzw. Indogermanistik. Folglich spricht also auch der Flussname Ulster weder für noch gegen eine der oben angeführten Wurzeln, Udolphs Einwand läuft völlig ins Leere. Es hat etwas mit wissenschaftlicher Ehrlichkeit zu tun, dass man derartiges auch irgendwann zugibt und nicht trotz anderer, neuerer Erkenntnisse, die solches in Frage stellen, so tut, als habe man schon alles erklärt.

Кроме того, следует указать ещё на одну проблему, возникающую в связи с группами названий рек типа Elster, Alster, Ulster и т. п. (если допустимо считать имеющиеся здесь названия таковыми); насколько мне известно, Udolph ещё никогда не высказывался по этому вопросу, не говоря уже о том, чтобы дать на него ответ: как вообще могло получиться, что перед одним и тем же суффиксом корень выступает то в нулевой ступени, то в e-ступени, то в o-ступени? Тем более что речь здесь идёт о суффиксе, в конечном счёте тематическом, а тематические образования, согласно общепринятому мнению, уже в праиндоевропейском не имели аблаута. И здесь необходимо предложить разумное и непротиворечивое решение, выходящее за рамки морфемного анализа — то есть первого шага этимологического исследования.

Группы названий рек упомянутого выше типа в любом случае не могут восходить к общей парадигме. Следовательно, эти названия должны были возникнуть каждое отдельно и, соответственно, каждое требует отдельного объяснения. Поэтому утверждение о том, что

⁴⁴ В конечном счёте столь же несущественны в этой связи и рассуждения Udolph (2011: 170–172) о более ранних попытках этимологически связать названия водоёмов с праиндоевропейским корнем *h₂el- ‘питать, растить’. Я никогда всерьёз не рассматривал подобную возможность, хотя рассуждения Udolph могут, пожалуй, навести на такую мысль невнимательного читателя.

26

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

такие формы «находятся друг с другом в аблаутном отношении» (как иногда можно прочитать), — неверно. В действительности в разных ступенях аблаута находятся лишь корневые элементы, использованные для образования различных названий рек. Это совершенно иная ситуация. Таким образом, об этимологическом (включая семантический) отношении названий друг к другу всё это говорит не больше, чем о том, что для образования того или иного названия реки использовалась всякий раз иная форма одного и того же корня (причём, возможно, в совершенно разные периоды).

5. ПЕРВОЕ ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Рассмотрение названия реки Ulster, проведённое выше, вновь с предельной ясностью показывает, что Udolph не готов осваивать и перенимать новые⁴⁵ подходы к мышлению, хотя они уже давно доказали свою состоятельность: судя по его высказываниям, он до сих пор не понял теорию ларингалов. Тот, кто намерен всерьёз и с претензией на то, чтобы его услышали, критиковать — или уже критикует, как это делает Udolph в отношении теории ларингалов, — должен прежде всего сам её понять и уметь проследить ход мыслей, которые подвергает критике. Если же это не удаётся, всякая критика неизбежно остаётся пустой болтовнёй.

Если бы Udolph понял теорию ларингалов и её следствия, он давно должен был заметить, что многие предложения, выдвинутые, в частности, мной в отношении различных названий рек, были прежде всего направлены на то, чтобы привести его (и других исследователей) совершенно устаревшее и архаичное изложение в соответствие с уровнем, который сегодня считается стандартным среди индоевропеистов. В этом смысле и некоторые другие замечания Udolph (2011: 167) оборачиваются против него самого, особенно утверждение о недостаточном интересе индоевропеистов к этому материалу: индоевропеистов этот материал не интересует (как уже было отмечено выше, в разделе 2) именно потому, что Udolph и его коллеги до сих пор крайне неудовлетворительно его обработали, потому что при работе с ним до сих пор применялась столь несовершенная методика и потому что — подчеркнём это здесь особо — в конечном счёте его вклад в познание основных разделов индоевропеистики (то есть реконструкцию фонологии и морфологии праиндоевропейского языка-основы) весьма незначителен. Для индоевропейской древней истории и истории расселения народов дело может обстоять иначе, если появятся результаты, на которые можно будет положиться.

⁴⁵ И слово «новый» здесь, nota bene, означает объяснительную модель, зародившуюся ещё в XIX веке и за последние три-четыре десятилетия утвердившуюся окончательно.

Straipsniai / Articles

27

HARALD BICH LMEIER

6. ЭКСКУРС О СУФФИКСЕ ПРАГЕРМ. *-stra-

Здесь уместно добавить несколько замечаний о германском суффиксе -stra (совершенно верно уже у Krahe/Meid 1969: 184; у Udolph [1994: 243ff. etc.] обычно используется устаревшее обозначение «суффикс -str» — ведь тематический гласный в конечном счёте тоже часть суффикса, не так ли?): несмотря на продолжительные поиски, мне нигде в работах Udolph не удалось найти этимологического объяснения этого суффикса (даже в посвящённом ему разделе у Udolph 1994: 243–258). Он лишь отсылает к упомянутому выше месту у Krahe/Meid 1969. Здесь Udolph следует разъяснениям Krahe/Meid, указ. соч., однако совершенно непонятно, почему он особо отмечает появление суффикса после гуттуральных согласных. Кроме того, похоже, он чрезмерно обобщил утверждения Krahe/Meid: те говорят о «названиях мест» в значении Nomina loci (речь идёт о словах со значениями «холстер», «овчарня» и т. п.), а не о топонимах в ономастическом смысле. Таким образом, сравнение неубедительно, пока нельзя правдоподобно обосновать перенос из апеллятивной сферы в ономастическую. В частности, прежде всего следовало бы показать, как мог произойти перенос словообразовательной модели, предназначенной для обозначения созданных человеком конкретных предметов (суффикс праиндоевропейского *-tro-, которым, помимо прочего, вполне можно образовывать Nomina instrumenti [см. ниже]), на «места», не созданные человеком, каковыми являются водоёмы. Такой перенос представляется мне отнюдь не тривиальным и в любом случае требует прямого обоснования.

Krahe/Meid, указ. соч., полагают, что при возникновении этого суффикса суффикс праиндоевропейского *-tro-, образующий Nomina agentis⁴⁶ и instrumenti, присоединялся к корням, оканчивающимся на зубной взрывной согласный (сюда, конечно, следует добавить и корни на -s; см. ниже). В результате по звуковым законам сначала возник прагерманский *-stra-, который затем был переосмыслен и выделен как самостоятельный суффикс.⁴⁷ Впоследствии он мог присоединяться и к основам на гласный, вследствие чего возникли варианты прагерманские *-istra- и *-astra-.

Однако это не единственный возможный сценарий возникновения: возможно также вторичное присоединение суффикса прагерманского *-ra- к основам на прагерманское *-stV-⁴⁸, а также образование с тем же суффиксом от основы, лежавшей в основе—

⁴⁶ Эти образования могли быть производными с тематическим гласным от слабой основы праиндоевропейского *-tr- в Nomina agentis на праиндоевропейское *-ter-/-tor-, то есть праиндоевропейское *-tr- + *-o-. Можно ли применить такое объяснение и к Nomina instrumenti, пока оставим открытым.

⁴⁷ Ebenso Hill 2003: 105f.

⁴⁸ Vgl. dazu Krahe, Meid 1969: 3, 163–170. Dazu auch Hill 2003: 105ff. – Nur wenn man dieser Herleitung folgt, kann u.U. ein Zusammenhang mit den lateinischen Adjektiven des Typs silvestris ‚Wald-, waldig‘ hergestellt werden, wie ihn Udolph in einem Vortrag in Leipzig 2008 oder 2009 einmal po-

28

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteruropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

лежащей в основе s-основы. В последнем случае при присоединении суффикса с r к -s основы между ними возник бы эпентетический зубной согласный, то есть также сформировался бы прагерманский *–stra–.⁴⁹ Последний вариант этимологии имел бы — если исходить из различных засвидетельствованных в индоевропейских языках моделей аблаута s-основ — даже то преимущество, что варианты суффикса, объяснённые выше как исключительно вторичные, можно было бы вывести по звуковым законам: так, у протерокинетической s-основы праиндоевропейские им. п. *ḰéK-os, род. п. *KK-és-s → *K(e)K-és-os автоматически, если предположить, что вторичные производные обычно образовывались от слабой основы, возникло бы *K(e)K-es-ro- > прагерманское *K(e)K-is-t-ra-. Подобным образом варианты суффикса *–stra– (< *–s–(t)–ro–) и *–astra– (< *–os–(t)–ro–) можно было бы вывести либо из s-основ с иными моделями аблаута, либо предположив образование от сильной, а не от слабой основы — хотя такое образование засвидетельствовано нечасто, оно всё же иногда встречается.

Иными словами, все существующие варианты суффикса могли возникнуть по звуковым законам. Теперь осталось бы проверить, можно ли на основании языкового сравнения восстановить соответствующие прототипы, то есть найти ли для германских образований на *–(i/a)stra– соответствующие s-основы — если не в германских, то, возможно, в других индоевропейских языках. Однако это следует оставить для дальнейших исследований.

Какую бы этимологию ни предпочесть и какая бы из них в конечном итоге ни оказалась единственно верной, должно было стать ясно, какие этимологические пробелы ещё предстоит восполнить.

Кроме того, из предшествующего изложения должно было стать ясно, что названия водоёмов на прагерманское *–stra– не обязательно должны иметь то же этимологическое происхождение, что и упомянутые выше Nomina loci: для этих апеллятивов происхождение от исходных Nomina instrumenti на *–tro– вполне правдоподобно, но о речных названиях этого сказать нельзя: скорее всего, они возникли либо из вторично тематизированных Nomina agentis на *–t(e)r– + *–o–,⁵⁰ либо представляют собой вторично субстантивированные вторичные прилагательные на *–ro– от древних s-основ, как показано в заключение: на мой взгляд, происхождение двух семантически весьма различных классов существительных

…тверждал: ведь латинская форма суффикса может быть объяснена только из праиндоевропейского *-s- + *-t- + *-rV- либо *-s- + *-t(e)ro- + *-i-/*-io- (ср. Leumann, Hofmann, Szantyr 1977: 351f.; Lühr[Ball es] 2008: 126f., Weiss 2009: 320); два других варианта, возможных для прагерманского, здесь неприменимы из-за италийско-латинских звуковых законов. Следовало бы отдельно исследовать, являются ли эти формы новообразованиями отдельных языков или же перед нами германо-италийская изоглосса.

⁴⁹ Vgl. zum Lautlichen Görtzen 1998: 449–451.

⁵⁰ Ср. прим. 46 выше.

Straipsniai / Articles

29

HARALD BICHLMEIER

(то есть Nomina loci в отличие от названий рек) из первоначально различных морфологических структур, ставших омонимичными вследствие германских звуковых изменений, представляется значительно более вероятным, чем традиционный постулат о том, что у всего этого был лишь один источник. Однако и здесь необходимы дальнейшие исследования, чтобы как можно окончательнее прояснить это обстоятельство.

7. ОБРАЩЕНИЕ УДОЛЬФА К РЕЗУЛЬТАТАМ ИНДОЕВРОПЕИСТИКИ: ПРИМЕР НА ТЕМУ АБЛАУТНЫХ ЯВЛЕНИЙ

Как уже должно было быть ясно показано в другом месте, соотношение между реконструированным праиндоевропейским языком и древнеевропейской гидронимией практически представляет собой улицу с односторонним движением:⁵¹ Только словоформы, а в данном случае названия водоёмов, точно соответствующие тому, что можно ожидать в отношении фонологии и морфологии на основании сопоставления засвидетельствованных древних индоевропейских языков, могут считаться бесспорно индоевропейскими и поддаваться корректной этимологизации. Словоформы, суффиксы или цепочки суффиксов которых не засвидетельствованы в апеллятивной лексике других индоевропейских языков, представляют собой проблему, как и словоформы, ступени аблаута которых нельзя объяснить: теперь уже недостаточно (как во времена Крахе) констатировать, что в том или ином слове имеется та или иная ступень аблаута; необходимо также объяснить, почему она представлена и какие существуют параллели.

Особенно наглядный пример пренебрежения любыми данными сравнительного изучения индоевропейских языков — объяснение Удольфом названий рек польск. Drwęca / нем. Drewenz < «Druantia», франц. Druance < лат. Druentia⁵² и т. д. — случая с одним из тех образований, которые порой действительно проблематичны и напоминают причастия.

Эти названия рек Удольф⁵³ вслед за более ранними работами, в частности Крахе (при этом исправляя его), который для этой реки предполагает более раннюю форму «*Dravantia»,⁵⁴ возводит к «Druantia». В этом подходе проявляются от-

⁵¹ Vgl. dazu etwa auch Bichlmeier 2012d.

⁵² См., например, ACS 1, 1320f.

⁵³ Vgl. Udolph 1990: 107–112; dort findet sich auch eine Aufstellung der Belege.

⁵⁴ См. Krahe: 1964: 45.

30

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

сюда снова обнаруживаются совершенно устаревшие условности нотации. Лучше было бы предположить древнеевроп. *dru(u)ant(i)jā-, которое, как следует из дальнейших рассуждений Удольфа, в конечном счёте возводится (в современной нотации) к праиндоевр.(?) *dru(u)-ont-ih₂-/-ieh₂-.

Но этим мы уже подошли к самой сути проблемы: по Удольфу, здесь имеется причастная форма. Однако форма такого рода с представленными здесь ступенями аблаута — нулевая ступень в корне, o-ступень в суффиксе при женском окончании — в таком виде невозможна. Подобная реконструкция, исходя из языкового сравнения, для этого корня⁵⁵ исключена: начнём с того, что праиндоевроп. корень *drēu- «бежать»⁵⁶ (возможно, вторично уже и «течь») в апеллятивной лексике встречается только в индоиранских языках. Нулевая ступень этого корня засвидетельствована лишь в формах, не имеющих прямого отношения к рассматриваемому здесь образованию, а именно в причастии прошедшего времени страдательного залога (PPP), встречающемся только с приставкой, др.-инд. -drutá- «прошедший», и во множественном числе перфекта, например в форме 3-го лица мн. числа перфекта действительного залога др.-инд. dudruvur.

Настоящее время этого корня в немногих индоевропейских языках, где оно вообще засвидетельствовано, имеет полную ступень и тематический гласный, то есть праиндоевроп. *drēu-e/o-. Следовательно, причастие настоящего времени действительного залога должно было иметь вид праиндоевроп. м. р. *drēu-ont-, ж. р. *drēu-ont-ih₂-. Глагольное образование с нулевой ступенью, от которого можно было бы образовать причастие действительного залога на -nt-, должно было бы представлять собой либо корневое настоящее праиндоевроп. †dréu-ti, †dru-énti > †dṛu-énti, либо корневой аорист или тематический аорист, то есть формы, которые в апеллятивной лексике нигде не засвидетельствованы. Причастие от названных гипотетических основ имело бы вид †dru-ént-, который по фонетическим правилам праиндоевропейского языка должен был бы вокализоваться как †dṛu-ént-; форма женского рода, вероятно, имела бы вид †dru-nt-íh₂-, которая вокализовалась бы как †dru-nt-ih₂-. Иными словами, чтобы получить (предполагаемое) причастие, пришлось бы скрестить нулевую ступень никогда не засвидетельствованного корневого аориста с суффиксальной формой на o-ступени, свойственной только тематическим образованиям — в данном случае исключительно основе настоящего времени. Кроме того, пришлось бы предположить, что регулярная слоговая структура формы с нулевой ступенью была перестроена по образцу формы с полной ступенью, то есть †dṛu-ént- преобразовано в †dru(u)-ént-. Теоретически такое, конечно, мыслимо и, возможно, где-то когда-то встречается. Однако параллельные случаи, надёжно демонстрирующие такую последовательность изменений, мне неизвестны. Господину Удольфу следовало бы привести такие примеры в подтверждение своих этимологических предложений.

⁵⁵ Теоретически, разумеется, можно было бы предположить и существование глагола типа так называемого tudáti (*KṚK-ē/ó-), однако для этого корня нет ни малейшего свидетельства в пользу такого предположения.

⁵⁶ См. LIV² 129.

Straipsniai / Articles

31

HARALD BICHLMEIER

По своему характеру это в любом случае было бы явлением, которое могло возникнуть только в отдельном языке, но никак не в праязыке. Если это так, то такое образование тем более едва ли можно приписать праиндоевропейскому языку, уже распавшемуся на диалекты, как это часто делают в случае древнеевропейской гидронимии; его следовало бы отнести к более позднему периоду.

Если исходить из двух упомянутых выше основ аориста, возникают новые неразрешимые проблемы: корневые аористы образуются только от глагольных корней с точечным значением (в нашем случае корню пришлось бы приписать значение вроде «начать течь» или «хлынуть», что, однако, очевидно, не соответствует действительности). Представленный здесь корень несомненно имеет длительное значение («бежать», возможно, вторично — «течь»). Поэтому он, вероятно, никогда не образовывал корневого аориста. Образование тематического аориста с нулевой ступенью наряду с тематическим настоящим возможно, но маловероятно. Кроме того, тематические аористы относятся к позднему этапу формирования праиндоевропейского языка. То есть и предположение о тематическом аористе в принципе снова противоречило бы тезису о том, что древнеевропейская гидронимия представляет собой прямое продолжение праиндоевропейского языка.

Наконец, следует также задуматься о том, какое значение имело бы активное причастие от корневого аориста: здесь пришлось бы предположить нечто вроде «начинающий течь», «(однократно) хлынувший». Действительно ли это подходит для реки? Из всего этого неизбежно следует, что классическое, то есть удольфовское, объяснение не может быть верным.

Следовательно, необходимо и далее искать объяснение, совместимое также с результатами сравнительно-исторического языкознания.

В качестве одной из возможностей следует рассмотреть, не лучше ли, учитывая упомянутые выше проблемы, исходить из этимологии, восходящей к притяжательному прилагательному м. *dru-u̯ént-, ж. *dru-u̯ṇt-ih₂-, которое означало бы «богатый древесиной» (возможно, также «богатый лесами»): для форм на –e в древнейших свидетельствах речных названий, которые ведь являются существительными женского рода, тогда, разумеется, пришлось бы предположить парадигматическое выравнивание по формам мужского рода (что, однако, было бы тривиальным процессом), тогда как женская форма, изначально имевшая суффикс нулевой ступени, как отмечалось выше, вполне могла продолжиться в виде *dru-u̯ṇt- > Druant-. С фонетической точки зрения эта этимология могла бы объяснить гидронимы с <-uant->, а также формы на <-uent->; семантически она также не представляет проблемы: реку можно было назвать богатой лесом или древесиной, потому что она часто несла плавник или потому что её течение пролегало среди густых лесов. Учитывая, что пока это единственная возможность без противоречий согласовать засвидетельствованные формы с морфологической системой праиндо

32

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

европейского языка, этой этимологии следует явно отдать предпочтение перед решением Удольфа.⁵⁷

В контексте этимологии этих речных названий следует привести ещё один пример того, насколько нуждаются в обновлении знания Удольфа в области индоевропеистики — если только речь не идёт о намеренно искажающем изложении, призванном создать видимость подтверждения собственной теории ссылками на индоевропеистические исследования. В обсуждении рассматриваемой здесь группы речных названий вокруг Druentia/Druantia он цитирует (1990: 111f.) статью Альфреда Баммесбергера (1981). Как ясно уже из её названия, эта статья посвящена исключительно атематическим глагольным основам. Как показано выше, для праиндоевропейского *dreụ- засвидетельствовано лишь тематическое настоящее. Следовательно, всё это никак не относится к рассматриваемому здесь случаю. Кроме того, формы на -ant-, приведённые у Баммесбергера в указанном месте и на которые ссылается Удольф, представляют собой либо древнеиндийские формы (которые ввиду законов звуковых изменений древнеиндийского языка в этой позиции вовсе не позволяют сделать прямой вывод о том, какой гласный — праиндоевропейский *e, *a или *o — лежал в их основе), либо, по Баммесбергеру, это возникшие по аналогии греческие формы глаголов с прагреческим *ā- в качестве гласного корня; согласно современным представлениям (распространённым уже и в 1990 году), их в любом случае разумнее объяснять окрашивающим воздействием праиндоевропейского *h₂ (праиндоевропейское *sth₂-ént- > прагреческое *stānt-) либо, в данном случае, возможно, предпочтительнее объяснять их законом Остгофа — сокращением долгого гласного перед группой «сонант + смычный» (праиндоевропейское *stéh₂-ṇt- > прагреческое I *stānt- > прагреческое II *stánt-), если это образование возникло только в прагреческом. При непрерывном звуковом развитии от этого глагола, возможно, следовало бы ожидать даже праиндоевропейское *stéh₂-ṇt- > прагреческое I *sta.at- > прагреческое II *stāṭ-;⁵⁸ в таком случае в этой форме вторично могло быть восстановлено по аналогии причастное -nt- (после чего долгий гласный снова мог быть сокращён по правилу Остгофа).⁵⁹ Иными словами, формы на -ant- обязаны своим появлением (как согласно лишённой ларингалов теории Баммесбергера, так и согласно представленному здесь пониманию праиндоевропейского языка, учитывающему ларингалы) исключительно внутригреческим процессам или же внутригреческой аналогии.

⁵⁷ Следует учитывать, что это предложение необходимо отличать от более ранних, уже цитируемых у Удольфа (1990: 109f.), которые также выводят этимологию из слова со значением «дерево, древесина». Эти предложения тоже, как правило, отражают устаревшие представления о словообразовании и в основном предполагают, что гидроним был образован лишь на славянском этапе.

⁵⁸ Если считать возможным действие Lex Rix также в середине слова, то, возможно, следует реконструировать праиндоевропейское *stéh₂-ṇt- > прагреческое I *sta.ant- > прагреческое II *stānt- > прагреческое III *stant-.

⁵⁹ Пример древнеиндийского показывает, что такое восстановление не обязательно должно происходить: в некоторых глагольных классах сохранилось сосуществование вариантов суффикса -ant-: -at- (< праиндоевропейское *-ént-: -ṇt-).

Straipsniai / Articles

33

HARALD BICHLMEIER

индоарийских звуковых изменений. И для -ont- здесь нигде нет свидетельств. Следовательно, мнимого доказательства существования форм, постулированных Удольфом (например, упомянутой выше «Druantia»), не существует. Аргументацию Удольфа следует отвергнуть как неверную.

Подчеркнём ещё раз: аблаут — ни в корне, ни в суффиксах (ни в окончаниях, хотя это здесь не имеет дальнейшего значения) — не является произвольным явлением. Напротив, он подчиняется достаточно строгим правилам, которые, по всей вероятности, индоевропеистика к настоящему времени в значительной мере выяснила. Постоянное игнорирование подобных результатов может привести лишь к тому, что, с одной стороны, будет утрачен контакт с современными научными исследованиями и/или полученные таким образом результаты (то есть с помощью совершенно устаревших методов реконструкции) придётся считать непригодными или не имеющими значения, а с другой — что подобный подход к науке, в смысле цитаты, помещённой в начале этой статьи, должен быть назван наивным (в отличие от основательной подлинной науки — в данном случае индоевропеистики в её современном виде).

8. ВТОРОЕ ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, в качестве ещё одного промежуточного итога можно отметить следующее: Удольф резко критикует реконструкции индоевропеистов и даже в одном месте, очевидно стремясь дискредитировать методологию индоевропеистики, пишет о «„ре“конструированных» (2011: 165) формах, — однако и сам он, по-видимому, занимается реконструкцией (по крайней мере, он тоже ставит перед словоформами или корневыми формами звёздочки, обычно указывающие на реконструированный характер словоформы); только делает он это устаревшими методами и, следовательно, хуже любого индоевропеиста (или студента-индоевропеиста).

Тот факт, что — как уже должно было стать ясно из предыдущих разделов — научная дискуссия в индоевропеистике по ряду вопросов и относительно многих реконструкций (или реконструирований) всё ещё продолжается, удивительным образом снова и снова трактуется как слабость теми же упомянутыми выше специалистами из других областей, хотя именно такая культура дискуссии, скорее, должна составлять силу любой гуманитарной дисциплины. Ведь прогресс возможен только благодаря дискуссии и обмену мнениями. Дисциплины же, в которых господствуют взгляды одного человека или немногих, неспособных порой даже регулярно обновлять собственную область знания или воспринимать новые направления (иногда идущие из смежных дисциплин), а продолжающих делать всё так, «как всегда делали», в конечном счёте наносят ущерб своей дисциплине.

34

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

В этом смысле занятия Удольфа древнеевропейской гидронимией в его духе явно представляют собой уходящую модель, и действительно пора, чтобы этим вопросом наконец вновь занялись индоевропеисты.

9. О ЗАМЕЧАНИЯХ УДОЛЬФА ОБ ЭТИМОЛОГИИ НАЗВАНИЯ РЕКИ Iller

Kommen wir nun zu weiteren Punkten der Polemik Udolphs (2011: 169), in denen er – wie eingangs schon an einer anderen Stelle moniert – wieder (absichtlich?) meine Darstellung etwas verzerrt wiedergibt:

В своей статье я ясно указал, что считаю неэтимологичным не только начальное H- в древнейших свидетельствах названия Иллер (Удольф, по-видимому, считает так же, так что здесь наши мнения совпадают), но и простое -l- полагаю по меньшей мере подозрительным, поскольку в обоих случаях вполне следует учитывать — как я это назвал — «монашескую этимологическую» интерпретацию лат. hilaris ‘весёлый’.⁶⁰ Удольф вовсе не рассматривает эту возможность. Кроме того, было показано, что удвоенные согласные, всё чаще встречающиеся в интервокальной позиции начиная с XII века, следует считать реальными языковыми формами, однако мне неизвестно ни одного возможного объяснения того, как в названии реки, якобы восходящем к *Elira-, при переходе от древневерхненемецкого к средневерхненемецкому могла возникнуть гемината. В своей нынешней аргументации Удольф пытается обойти эту проблему хитростью: он сразу приводит средневерхненемецкую форму, не реконструируя древневерхненемецкую. Он пишет: Из *Elira «под влиянием -i- на начальное E-^[61] вполне закономерно возникло ср.-в.-нем. *Ilere; вследствие редукции безударного слога возникли засвидетельствованные формы Ilre, Ilr. И только после этого появилась гемината. Ларингалы никакой роли не играли». В самом деле, ларингалы не имеют отношения к редукции безударного слога в средневерхненемецком — но, насколько мне известно, никто никогда и не утверждал обратного.

Удольф не рассматривает затронутую мной проблему: в древневерхненемецкую эпоху преобладают формы вида (H)ilar- (изредка также (H)iler- и один раз (H)il(i)r-). Но из постулированного «*Elira» вовсе не следует автоматически древневерхненемецкое (H)ilar-. И мы снова оказываемся в исходной точке моей аргументации: если H- и -a- можно объяснить влиянием лат. hilaris, то, конечно, так же можно объяснить и простое -l-. А поскольку сам Удольф теперь, к счастью, приводит раннее свидетельство для

⁶⁰ Vgl. Bichlmeier 2010a: 27f.

⁶¹ Специалисты назвали бы это «подъёмом».

Straipsniai / Articles

35

HARALD BICH LMEIER

Указывая геминату: «804 Hillergaugensem», я считаю ещё более вероятным, что именно форма с геминатой является древней, а не форма с простым -l-. В принципе, гораздо вероятнее, что германская или древневерхненемецкая гемината не была отмечена монахами, писавшими по-латыни, чем то, что простой согласный был бы записан как гемината. Как из простого -l- могла затем в XI/XII/XIII вв. возникнуть гемината, как постулирует Удольф, совершенно непонятно: такого просто не бывает, и потому это не отражено ни в одной грамматике. Примечательно, что в своей статье Ундольф не цитирует ни одной из многочисленных грамматик древне- и средневерхненемецкого языка, не говоря уже о какой-либо исторической грамматике немецкого языка. Скорее, учитывая приводимые им «засвидетельствованные формы Ilre, Ilr» средневерхненемецкого периода, возникает подозрение, что он допускает возможность возникновения геминаты под влиянием следующего за ней -r-: нечто подобное действительно известно — однако на 500–1000 лет раньше, а именно западногерманское удвоение согласных перед *-r-/-l-/-m-/-n-/-u-.⁶²

Если же Удольф всё-таки сможет привести убедительные подтверждения и цитаты из вторичной литературы в пользу своих, по моему мнению, выдуманных фонетических явлений в истории немецкого языка, научное сообщество, несомненно, будет ему благодарно. Однако есть основания опасаться, что ему это не удастся.⁶³

Таким образом, уже здесь мы приходим к выводу, что традиционное решение, которое Удольф энергично защищает именно потому, что оно традиционное, для происхождения названия Иллер попросту не работает и потому должно быть отвергнуто.

В дальнейших рассуждениях об этимологии этого названия, теперь уже о представленном в нём суффиксе, Удольф, с одной стороны, демонстрирует несколько странное преклонение перед авторитетами, а с другой — обнаруживает пробелы в знаниях по истории германо-немецких звуков:

На с. 169 он сразу же указывает, что уже Адольф Бах в своей работе по топонимике считает суффиксы «-ra, -ara, -ura, -ira, -era» само собой разумеющимися для «женских названий рек». Разумеется, эти суффиксы существуют на том или ином уровне либо хронологическом этапе, однако ни Бах, ни Удольф не уточняют, на каком именно: речь здесь, как можно заключить из высказываний обоих, вероятно,

⁶² Ср. Krahe/Meid 1969: 1, 104–107.

⁶³ В качестве дополнительных примеров небрежного обращения Удольфа с данными исторической фонетики, морфологии и семантики различных языков (прежде всего праиндоевропейского и германского) можно указать на его этимологию названия города Magdeburg (для которого он изобрёл германское прилагательное «*magath- ‘большой’»; ср. Bichlmeier 2011d), а также его этимологию топонимов с Hall-, фонетически на этот раз безупречную, но семантически совершенно неудовлетворительную (по Удольфу, «склон» и т. п.; ср. Bichlmeier 2012e, прим. 12, со ссылкой на соответствующую литературу).

36

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

можно заключить, речь во всех случаях идёт о синхронном позднем общезападногерманском этапе (если не о ещё более позднем). Иными словами, и здесь снова не приводится никаких приемлемых или хотя бы осмысленных сведений об этимологии: -r-, встречающийся в этих суффиксах речных названий германского происхождения или переданных через германский язык, может восходить к праиндоевропейскому *-s- или *-r-; гласные перед -r- могут продолжать -a- позднепраиндоевропейские *a, *o, возможно, также *ā; -u- могло бы восходить к *u, *ū, -i- — следовательно, к *e, *i, вероятно, также *ī, а -e-, скорее всего, продолжает *e, если только словоформы уже не являются свидетельствами редукции безударных слогов к /ə/, начавшейся в позднем древневерхненемецком.

Лишь после того, как всё это будет выяснено для каждой отдельной формы имени (или хотя бы для достаточно большой и потому репрезентативной выборки), можно будет осмысленно заняться вопросом о том, какие формы имён вообще действительно сопоставимы с негерманскими названиями или названиями, не переданными через германский язык, в которых также имеется «суффикс -ira» (Udolph 2011: 169; если написание без звёздочки действительно преднамеренно, здесь Удольф допускает ещё одну методологическую ошибку, поскольку тогда он сравнивает реально засвидетельствованные словоформы одного региона с реконструированными формами другого, то есть рассуждает не на одном и том же хронологическом уровне)⁶⁴. И в этом случае сначала следует придерживаться только что изложенной процедуры и выяснить, к чему могут восходить гласные и согласные, входящие в суффикс. Это относится и к приводимым Удольфом (2011: 170) названиям рек, в которых он «несомненно распознаёт суффикс *-ira»: и здесь примечательно, что он, как и во многих других своих работах, не сообщает, к какому языковому этапу относится его «(*)-ira». Если это не сделано намеренно, чтобы скрыть собственную нерешительность или неосведомлённость и/или запутать читателя, то перед нами ещё одна из многочисленных терминологических неточностей в работах Удольфа: если суффикс (комплекс суффиксов) праиндоевропейский, следовало бы писать *-ireh₂- или позднепраиндоевропейское *-irā-; если прагерманский — *-irō-; если же он относится лишь к западногерманскому периоду, допустимо *-ira-, но тогда он может восходить к прагерманскому *-irō- или *-izō-. Очень хотелось бы знать, что именно имеет в виду Удольф: тогда можно было бы гораздо точнее разобрать его (мнимые) аргументы.

⁶⁴ Сходный подход неоднократно встречается в работах Веннеманна: например, обосновывая свои васконские этимологии, он сопоставляет средневековые формы немецких названий мест и рек с современными баскскими словами, вместо того чтобы, как того требует методология, сопоставлять прабаскские реконструкции сравниваемых баскских слов с реконструированными формами топонимов и речных названий, предшествующими древневерхненемецкому и прагерманскому этапам.

Straipsniai / Articles

37

HARALD BICH LMEIER

В любом случае корректно сопоставить все упомянутые названия водных объектов можно лишь после того, как будет установлена этимология каждого из них. Пока для большинства этих названий, которые наконец следует как следует исследовать, имеются лишь предварительные анализы морфем, и не более.

О том, что владение Удольфом исторической фонетикой германских языков всё ещё неполно, свидетельствует в данном контексте и его утверждение (Udolph 2011: 169) о ротацизме, то есть переходе прагерм. *-z- > -r-: «Подобное возможно только в прагерманской области, то есть на прагерманской территории расселения». Совершенно независимо от того, верить ли Удольфу, что прародина германцев находилась в Северной Германии в широком смысле (за пределами круга Удольфа и его учеников это считается далеко не установленным),⁶⁵ не подлежит сомнению, что ротацизм — сравнительно позднее явление: готский язык (Библии) (конец IV в.; рукопись VI в. [Codex argenteus]) не знал ротацизма, как и ранние рунические надписи. Как известно, в готском языке даже была собственная графема <z> для фонемы /z/, ср. гот. saislep наряду с saizlep или гот. huzds vs. нововерхненем. Hort). Хотя из-за скудости свидетельств датировка, естественно, остаётся неопределённой, этот звуковой переход в западногерманских языках, вероятно, следует датировать не ранее первой половины I тысячелетия н. э., а возможно, даже его серединой. Один из немногих способов несколько точнее датировать этот звуковой переход может быть связан даже с образованием названий водных объектов: если принять этимологию названия реки чеш. Jizera, нем. Iser (1297 Gizera) (около 165 км, правый приток Эльбы) и её возведение к западногерм. */izero-/ < (ранне)прагерм. *isa/erā- (либо < пракельт. *isaro/ā- [если предполагать промежуточную пракельтскую ступень]) < праиндоевр. *h₁ish₂-(e)ró/éh₂-^{66, 67}, то это название доказывает, что к моменту прихода славян в Богемскую котловину, который, согласно общепринятому мнению, произошёл не ранее VI в., они услышали название ещё со звонким фрикативным согласным в интервокальной позиции, а не с -r-. Немецкое название Iser следует считать вторичным заимствованием из чешского. Если это верно, 500 год н. э. становится terminus post quem для ротацизма в западногерманских языках.

Из всего этого непосредственно следует, что германские слова также могли претерпеть этот звуковой переход, если они вошли в общегерманский язык относительно поздно,

⁶⁵ См., например, Wagner 1994/95.

⁶⁶ См. Blažek 2010: 32.

⁶⁷ Подробно о некоторых названиях водных объектов, образованных от этой этимологической основы, см. Bichlmeier 2011c и Bichlmeier 2012b.

38

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

германском, но всё же достаточно рано, а также слова, заимствованные германцами из других языков, ещё могли претерпеть этот переход. Если исходить из того, что не позднее III в. н. э. германцы в значительном числе (первые вторжения в Декуматские поля уже имели место во второй половине II в. н. э.) пришли и в бассейн реки Иллер, я не вижу препятствий к тому, чтобы германцы либо сами образовали форму *ellizō, либо услышали и заимствовали сходно звучавшую негерманскую форму названия (возможно, кельтскую?) и чтобы она затем развивалась так же, как и все остальные германские слова.⁶⁸ Я по-прежнему считаю возможным, что название Иллер действительно имеет германское происхождение; я указал путь этимологического анализа, который, на мой взгляд, надлежащим образом учитывает исторические обстоятельства и фонетические изменения. Я открыт для предложений по улучшению этой этимологии, основанных на новых данных, тогда как рассуждения Удольфа представляют собой шаг назад.

Короче говоря, здесь опять нет и следа этимологии в смысле объяснения слова на всех уровнях; перед нами лишь описания одного или, вероятно, даже нескольких синхронных состояний, неправомерно рассматриваемых вместе (вероятно, даже из нескольких языков), включая предварительный морфемный анализ. Независимо от упомянутых здесь германских названий рек или названий, переданных через германское посредство, следует также рассматривать заведомо негерманские названия рек или названия, не переданные через германское посредство, в которых встречаются сходные суффиксы. Здесь прежде всего нужно выяснить, возможен ли ротацизм и к чему восходят те или иные вокалические элементы. Сопоставление Удольфом всех этих сходных суффиксов из обширных регионов Европы вызывает серьёзные методологические сомнения, пока отдельные формы не получили ясного этимологического объяснения, и, по сути, может привести лишь к ошибочным выводам. И здесь вновь становится очевидно, насколько необходимо было бы

⁶⁸ Абсолютная датировка доисторических звуковых изменений (то есть произошедших до письменной фиксации языка), разумеется, всегда затруднительна, однако здесь следует упомянуть более новую относительную хронологию прагерманского языка, обоснованную Моттаушем (2011: 2f., 173f.). Моттауш относит свой «прагерманский III», языковые характеристики которого соответствуют прагерманскому, обычно реконструируемому в индоевропеистике, к периоду от I в. до н. э. до II в. н. э.; это языковое состояние должно было сложиться до ухода готов (конец II в. н. э.). В этом «прагерманском III» ротацизм *z > r ещё определённо не произошёл. Если этот звуковой переход не состоялся непосредственно после этого, то есть в первые десятилетия III в. н. э. (чему пока нет никаких подтверждений), такая хронология также указывает на то, что германцы, проникшие в предальпийскую область, ещё сохраняли в своём языке звук /z/.

Straipsniai / Articles

39

HARALD BICHLMEIER

весь соответствующий материал ещё раз изучить, заново оценить по современным меркам и, прежде чем приступать к крупному синтезу, прежде всего отдельно выяснить этимологии каждого гидронима. С учётом всего сказанного выше применявшийся до сих пор подход можно назвать лишь небрежным. Таким образом, результаты прежних исследований необходимо поставить под сомнение во всех отношениях, поскольку из-за устаревшей методологии они, вероятнее всего, приводили к правильным результатам лишь случайно.

Изложение Удольфа ни в коей мере не приблизило решение проблемы этимологии названия реки Iller.

10. ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Подводя в заключение итоги сказанному выше об откликах Удольфа (2011 года и других), можно прийти лишь к одному выводу: действительно настало время, чтобы индоевропеисты — специалисты по историко-сравнительному языкознанию — вновь занялись древнеевропейской гидронимией. Призыв Удольфа к этому следует непременно поддержать, причём как можно шире. Ведь совершенно необходимо, чтобы анализ этих гидронимов наконец проводился в соответствии с критериями и методами современной индоевропеистики. Исследования Удольфа, как с методологической точки зрения, так и в отношении знания релевантной лингвистической, особенно индоевропеистической, научной литературы и других справочных материалов, находятся на уровне Краэ и, следовательно, в основном — на уровне межвоенного периода. Достижения индоевропеистики за последние полвека в принципе игнорируются. Удольф даже приблизительно не владеет современным состоянием науки ни в области фонологии и исторической фонетики праиндоевропейского языка, ни в области отдельных языков (например, германских и славянских). Это отставание становится особенно вопиющим в области исторической морфологии, в особенности словообразования: он никогда не выходит за рамки зачастую лишь рудиментарного описания или обозначения морфем, входящих в слово или имя, — и даже предлагаемый морфемный анализ, который ведь представляет собой лишь первый шаг к полной этимологизации, из-за десятилетиями сохранявшегося пренебрежения исследованиями индоевропеистов по словообразованию соответствует в лучшем случае стандартам времён Краэ. В конечном счёте ни в рассмотренных здесь более подробно работах Удольфа, ни почти где-либо ещё в его трудах не обнаруживается полной этимологии, которая отвечала бы открытию де Соссюра о том, что слово состоит из формы и содержания

40

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

(причём при составлении этимологии необходимо объяснить и то и другое).

Никого не должен обманывать одновременно полемичный и самоуверенный тон подробно рассмотренных здесь высказываний «повелителя имён»: они обнаруживают серьёзные несообразности во всех областях исторического языкознания.

В духе цитаты Веннеманна, предваряющей статью, этимологии à la Udolph следует назвать «наивными», поскольку он последовательно отказывается основывать свои работы на «соответствующих достижениях», обеспеченных индоевропеистикой.

Ввиду продемонстрированных здесь явных недостатков некоторых выбранных этимологий Удольфа к результатам его работ впредь придётся относиться с особой осторожностью: поскольку языковедческий анализ соответствующих словоформ уже, как установлено, имеет серьёзные изъяны, возникает вопрос, могут ли вообще выдержать проверку выводы, сделанные на основе столь ненадёжно полученного материала (например, о прародине славян и германцев).

При нынешнем состоянии исследований дать на этот вопрос определённый ответ пока невозможно. Однако, должно быть, стало ясно, что весь собранный и проанализированный Удольфом и его предшественниками материал необходимо заново, с самых основ, исследовать методами современной индоевропеистики, чтобы очистить его от заведомо сомнительных, если не прямо ошибочных этимологий. Затем, опираясь на таким образом обработанный материал, можно вновь приступить к размышлениям о моделях словообразования в названиях водоёмов и, наконец, возможно, снова строить предположения о том, в какой мере на его основе можно делать выводы о вероятных прародинах.

Таким образом, представители древнеевропеистики оставили индоевропеистике гору работы, поскольку не применили к материалу, который был им известен порой десятилетиями, исследовательский инструментарий, предоставленный индоевропеистикой. В то же время индоевропеисты допустили ошибку, поручив анализ этого материала исследователям, не обладавшим достаточной методологической подготовкой. Поскольку древнеевропеистика в обозримом будущем уже не сможет преодолеть это научное отставание (не в последнюю очередь из-за нехватки подготовленных молодых специалистов), эту задачу придётся взять на себя индоевропеистам. Будущее покажет, удастся ли привлечь к ней достаточно молодых учёных, которых не отпугнёт архаичность прежнего изложения результатов исследований, — ведь и без того у индоевропеистики больше интересных областей, чем можно как следует изучить.

Straipsniai / Articles

41

HARALD BICHMEIER

ЛИТЕРАТУРА

ACS – Holder Alfred: Alt-Celtischer Sprachschatz. 3 тома. Leipzig, 1896–1907.

Alfieri Luca 2011: Radici Indoeuropee inizianti in *#V-, l’esistenza di *a- primaria e l’esito di *#h₃e- in Anatolico. – Historische Sprachforschung 123, 2010 [2011], 1–39.

Bammesberger Alfred 1981: Das -nt-Partizip bei athematischen Verbalstämmen im Griechischen. – Kuhns Zeitschrift 95, 1981, 286–292.

Bichlmeier Harald 2007: Rezension zu Greule/Janka/Prinz (Hgg.) 2005. – Zeitschrift für bayerische Landesgeschichte 69/3, 2006 [2007], 1011–1014.

Bichlmeier Harald 2010a: Bairisch-österreichische Orts- und Gewässernamen aus indogermanistischer Sicht. – Blätter für oberdeutsche Namenforschung 46, 2009 [2010], 3–63.

Bichlmeier Harald 2010b: Rōma – Namenkundlich-sprachhistorische Anmerkungen zu einem allgemein bekannten Ortsnamen (Mit einem Exkurs zu Fragen der Chronologie von Lehnwortbeziehungen benachbarter Sprachen am Beispiel von nhd. Haus und seinen Vorformen). – Das Altertum 55, 2010, 175–202.

Bichlmeier Harald 2010c: Arelape, Tergolape, Interlaken – Ein Beitrag zur keltischen Fluss- und Ortsnamenschicht im Alpenraum. – Zeitschrift für Historische Sprachforschung 122, 2009 [2010], 254–267.

Bichlmeier Harald 2010d: Moderne Indogermanistik vs. traditionelle Namenkunde, Teil 3: Traun, Raab und Auders. – Österreichische Namenforschung 38, 2010, 104–113.

Bichlmeier Harald 2011a: Einige grundsätzliche Überlegungen zum Verhältnis von Indogermanistik und voreinzelsprachlicher resp. alteuropäischer Namenkunde mit einigen Fallbeispielen (Moderne Indogermanistik vs. traditionelle Namenkunde, Teil 1). – Namenkundliche Informationen 95/96, 2009 [2011], 173–208.

Bichlmeier Harald 2011b: Rōma – hydronyme « paléoeuropéen » ou désignation d’une « terre agricole »? Tentative de mise au point et brèves considérations sur d’autres propositions étymologiques plus anciennes. – Nouvelle Revue d’Onomastique 51, 2009 [2011], 69–84.

Bichlmeier Harald 2011c: Bayerisch-österreichische Orts- und Gewässernamen aus indogermanistischer Sicht: Teil 2: Isar und etymologisch Verwandtes (sowie Addenda zu dem Beitrag in den BONF 46 (2009), 3–63). – Blätter für oberdeutsche Namenforschung 47, 2010 [2011], 21–31.

Bichlmeier Harald 2011d: Noch einmal zum Ortsnamen Magdeburg. – Namenkundliche Informationen 97, 2010 [2011], 109–132.

Bichlmeier Harald 2011e: Moderne Indogermanistik vs. traditionelle Namenkunde, Teil 2 – Save, Drau, Zöbern. In: Ziegler, Windberger-Heidenkummer 2011, 63–87.

42

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Bichlmeier Harald 2012a: Rezension zu: Stadnik-Holzer Elena, Holzer Georg (Hgg.): Sprache und Leben der frühmittelalterlichen Slaven. Festschrift für Radoslav Katičić zum 80. Geburtstag. Mit den Beiträgen zu den Scheibbser Internationalen Sprachhistorischen Tagen II und weiteren Aufsätzen. (= Schriften über Sprachen und Texte 10). Frankfurt a. M. etc.: Peter Lang, 2010. – Zeitschrift für Balkanologie 47/2, 2011 [2012], 277–281.

Bichlmeier Harald 2012b: Einige ausgewählte Probleme der alteuropäischen Hydronymie aus Sicht der modernen Indogermanistik – Ein Plädoyer für eine neue Sicht auf die Dinge. Acta Linguistica Lithuanica 66, 2012, 11–47.

Bichlmeier Harald 2012c: Anmerkungen zum terminologischen Problem der ‚alteuropäischen Hydronymie’ samt indogermanistischen Ergänzungen zum Namen der Elbe. – Beiträge zur Namenforschung, Neue Folge, 47/4, 2012, 365–395.

Bichlmeier Harald 2012d: Welche Erkenntnisse lassen sich aus dem lexikalischen und morphologischen Material der ‘alteuropäischen Hydronymie’ für die Indogermanistik gewinnen? – Versuch einer Bilanz. Vortrag gehalten auf dem Gedenk-Kolloquium für Vallija Dambe in Riga am 10.5.2012.

Bichlmeier Harald 2012e: Einige indogermanistische Ergänzungen zur Etymologie des Namens der Thüringer. – Beiträge zur Namenforschung, Neue Folge, 47/2, 2012, 207–224.

Bichlmeier Harald (в печати): Замечания к терминологической проблеме «древнеевропейской гидронимии» с индоевропеистическими дополнениями к названию Эльбы. – Beiträge zur Namenforschung, Neue Folge 47/3, 2012 или 48/1, 2013.

Blažek Václav 2010: Etymological analysis of toponyms from Ptolemy’s description of Central Europe. – Brozović Rončević, Fomin, Matasović 2010, 21–45.

Brozović Rončević Dunja, Fomin Maxim, Matasović Ranko (Hgg.) 2010: Celts and Slavs in Central and Southeastern Europe. Studia Celto-Slavica III. Proceedings of the III^rd International Colloquium of the Societas Celto-Slavica, Dubrovnik, September 18–20, 2008. (Znanstveni zbornici 2) Zagreb: Institut za hrvatski jezik i jezikoslovlje.

Clackson James 2007: Indo-European Linguistics. An Introduction (Cambridge textbooks in linguistics). Cambridge: Cambridge University Press.

Collinge Neville Edgar 1985: The Laws of Indo-European (Amsterdam studies in the theory and history of linguistic science, Serie IV, 35). Amsterdam – Philadelphia: John Benjamins.

Derksen Rick 1996: Metatony in Baltic (Leiden Studies in Indo-European 6). Amsterdam – Atlanta, GA: Rodopi.

EDG – Beekes Robert при содействии Lucien van Beek: Etymological Dictionary of Greek (Leiden Indo-European Etymological Dictionary Series 10. Leiden – Boston: Brill, 2010.

Straipsniai / Articles

43

HARALD BICHLMEIER

EDL – de Vaan Michiel: Etymological Dictionary of Latin and the other Italic Languages (Leiden Indo-European Etymological Dictionary Series 7). Leiden – Boston: Brill, 2008.

EDHIL – Kloekhorst Alwin: Etymological Dictionary of the Hittite Inherited Lexicon (Leiden Indo-European Etymological Dictionary Series 5). Leiden – Boston: Brill, 2008.

EDPC – Matasović Ranko: An Etymological Dictionary of Proto-Celtic (Leiden Indo-European Etymological Dictionary Series 9). Leiden – Boston: Brill, 2009.

EDPC-Add. – Дополнения и исправления к Etymological Dictionary of Proto-Celtic Ranko Matasovic (Brill, Leiden 2009) [Загреб, декабрь 2011]: http://mudrac.ffzg.unizg.hr/ ~rma-tasov/EDPC-Addenda%20et%20%20corrigenda.pdf; 15.4.2012).

EDSIL – Derksen Rick: Etymological Dictionary of the Slavic Inherited Lexicon (Leiden Indo-European Etymological Dictionary Series 4). Leiden – Boston: Brill, 2008.

ESJS – Havlová Eva и др.: Etymologický slovník jazyka staroslověnského. Praha: Academia, начиная с вып. 15: Praha: Tribun EU, 1989 и далее.

EWAhd – Etymologisches Wörterbuch des Althochdeutschen. Том I: –a – bezzisto. Albert L. Lloyd и Otto Springer. Göttingen – Zürich: Vandenhoeck & Ruprecht, 1988. Том II: bî – ezzo. Albert L. Lloyd, Rosemarie Lühr и Otto Springer† при участии Karen R. Purdy. Göttingen – Zürich: Vandenhoeck & Ruprecht, 1998. Том III: fadum – fūstslag. Albert L. Lloyd и Rosemarie Lühr при участии Gerlinde Kohlrusch, Maria Kozianka, Karen R. Purdy и Roland Schuhmann. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2007. Том IV: gāba – hylare. Albert L. Lloyd и Rosemarie Lühr при участии Gerlinde Kohlrusch, Maria Kozianka, Karen R. Purdy и Roland Schuhmann. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2009.

EWAia – Mayrhofer Manfred: Etymologisches Wörterbuch des Altindoarischen. 3 тома. Heidelberg: Winter 1992, 1996, 2001.

EWD – Pfeifer Wolfgang (ред.): Etymologisches Wörterbuch des Deutschen. 2-е изд. Berlin: dtv, 1993.

EWdS²⁴ – Kluge Friedrich, Seebold Elmar: Etymologisches Wörterbuch der deutschen Sprache. 24-е, исправленное и дополненное изд. Berlin – New York: de Gruyter, 2002.

EWdS²⁵ – Kluge Friedrich, Seebold Elmar: Etymologisches Wörterbuch der deutschen Sprache. 25-е изд. Berlin – Boston: de Gruyter, 2011.

EwN – Philippa, Marlies и др. (ред.): Etymologisch woordenboek van het Nederlands. I: A–E. Amsterdam: Amsterdam University Press, 2004. II: F–Ka. Amsterdam: Amsterdam University Press, 2005. III: Ke–R. Amsterdam: Amsterdam University Press, 2007. IV: S–Z. Amsterdam: Amsterdam University Press, 2009.

44

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Fortson Benjamin W. IV 2004: Indo-European Language and Culture – an Introduction (Blackwell textbooks in linguistics 19). Malden – Oxford – Carlton: Blackwell.

Fortson Benjamin W. IV 2009: Indo-European Language and Culture – an Introduction. Second Edition (Blackwell textbooks in linguistics 19). Malden – Oxford – Carlton: Blackwell.

Görtzen Jens 1998: Die Entwicklung der indogermanischen Verbindungen von dentalen Okklusiven mit besonderer Berücksichtigung des Germanischen (Innsbrucker Beiträge zur Sprachwissenschaft 94). Innsbruck: Innsbrucker Beiträge zur Sprachwissenschaft.

Greule Albrecht 2011: Arbeits- und Darstellungstechniken des Deutschen Gewässernamenbuchs. In: Ziegler, Windberger-Heidenkummer, 2011, 117–126.

Greule Albrecht, Janka Wolfgang, Prinz Michael (Hgg.) 2005: Gewässernamen in Bayern und Österreich. 3. Kolloquium des Arbeitskreises für bayerisch-österreichische Namenforschung (Regensburg, 27. / 28. Februar 2004) (Regensburger Studien zur Namenforschung 1). Regensburg: Vulpes.

Hackstein Olav 2002: Uridg. *CH.CC > *C.CC. – Historische Sprachforschung 115, 1–22.

Hill Eugen 2003: Untersuchungen zum inneren Sandhi des Indogermanischen. Der Zusammenstoß von Dentalplosiven im Indoiranischen, Germanischen, Italischen und Keltischen (Münchner Forschungen zur historischen Sprachwissenschaft 1). Bremen: Hempen.

Kapović Mate 2008: Uvod u indoeuropsku linguistiku. Pregled jezikâ i poredbena fonologija. Zagreb: Matica hrvatska.

Krahe Hans 1954: Sprache und Vorzeit. Europäische Vorgeschichte nach dem Zeugnis der Sprache. Heidelberg: Quelle & Meyer.

Krahe Hans 1963: Die Struktur der alteuropäischen Hydronymie (Abhandlungen der Geistes- und Sozialwissenschaftlichen Klasse, Akademie der Wissenschaften und der Literatur Mainz 1962,5). Wiesbaden: Steiner (in Kommission).

Krahe Hans 1964: Unsere ältesten Flußnamen. Wiesbaden: Harrassowitz.

Krahe Hans, Meid Wolfgang 1969: Germanische Sprachwissenschaft. Bd. 1: Einleitung und Lautlehre. Bd. 2: Formenlehre. Bd. 3: Wortbildungslehre. 7. Aufl. bearbeitet von Wolfgang Meid. Berlin – New York.

Larsson Jenny Helena 2003: Studies in Baltic Word Formation. University of Copenhagen.

LEIA – Vendryes Joseph: Этимологический словарь древнеирландского языка. A: Дублин: Институт перспективных исследований Дублина, 1959 (переизд. 1981). B: Дублин: Институт перспективных исследований Дублина – Париж: Национальный центр научных исследований, 1981.

Straipsniai / Articles

45

HARALD BICH LMEIER

C: Dublin: Dublin Institute for Advanced Studies – Paris: Centre National de la Recherche Scientifique, 1987.

D: Dublin: Dublin Institute for Advanced Studies – Paris: Centre National de la Recherche Scientifique, 2007.

M, N, O, P: Dublin: Dublin Institute for Advanced Studies, 1983.

R, S: Дублин: Институт перспективных исследований Дублина – Париж: Национальный центр научных исследований, 1974.

T, U: Дублин: Институт перспективных исследований Дублина – Париж: Национальный центр научных исследований, 1978.

Leumann Manu, Hofmann Johannes Baptist, Szantyr Anton 1977: Lateinische Grammatik. Erster Band: Lateinische Laut- und Formenlehre (Handbuch der Altertumswissenschaft, Abt. 2, Teil 2). München: Beck.

LEV – Karulis Konstantīns: Латышский этимологический словарь в двух томах. I: A–O. II: P–Ž. Рига: Avots, 1992.

Lindeman Fredrik Otto 1997: Introduction to the ‘Laryngeal Theory’ (Innsbrucker Beiträge zur Sprachwissenschaft 91). Innsbruck: Innsbrucker Beiträge zur Sprachwissenschaft.

LIV – Rix Helmut et al.: Словарь индоевропейских глаголов. Корни и образования первичных основ. Висбаден: Reichert, 1998.

LIV² – Rix Helmut et al.: Словарь индоевропейских глаголов. Корни и образования первичных основ. Второе, исправленное и дополненное издание, Висбаден: Reichert, 2001.

Lühr Rosemarie (Hg.) 2008: Nominale Wortbildung des Indogermanischen in Grundzügen. Die Wortbildungsmuster ausgewählter indogermanischer Einzelsprachen. Band 1: Latein, Altgriechisch bearbeitet von Irene Balles (Schriftenreihe Philologia 121). Hamburg: Kovač. Band 2: Hethitisch, Altindisch, Altarmenisch bearbeitet von Joachim Matzinger (Schriftenreihe Philologia 122). Hamburg: Kovač.

LVŽ – Коллектив авторов: Словарь топонимов Литвы. I: A–B. Вильнюс: Институт литовского языка, 2008.

Mallory James P., Adams Douglas Q. 2006: The Oxford Introduction to Proto-Indo-European and the Proto-Indo-European World. Oxford: Oxford University Press.

Matasović Ranko 1992 [²2010]: Краткая сравнительно-историческая грамматика латинского языка. Загреб: Matica hrvatska.

Mayrhofer Manfred 1981: Nach hundert Jahren. Ferdinand de Saussures Frühwerk und seine Rezeption durch die heutige Indogermanistik. Mit einem Beitrag von Ronald Zwanziger (Sitzungsberichte der Heidelberger Akademie der Wissenschaften, Philosophisch-Historische Klasse 1981,8). Heidelberg: Winter.

46

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

M a y r h o f e r M a n f r e d 1986 [²2012]: Индоевропейская грамматика. Том I/2: Фонетика: сегментальная фонология индоевропейского языка (Indogermanische Bibliothek: Reihe 1, Lehr- und Handbücher: Indogermanische Grammatik Bd. 1). Heidelberg: Winter.

M a y r h o f e r M a n f r e d 2005: Die Fortsetzung der indogermanischen Laryngale im IndoIranischen (Sitzungsberichte der Österreichischen Akademie der Wissenschaften, Philosophisch-Historische Klasse 730). Wien: Österreichische Akademie der Wissenschaften.

M e i e r - B r ü g g e r M i c h a e l 2000: Indogermanische Sprachwissenschaft. 7., völlig neubearb. Aufl. der früheren Darst. von Hans Krahe. Unter Mitarbeit von Matthias Fritz und Manfred Mayrhofer (De-Gruyter-Studienbuch). Berlin – New York: de Gruyter.

M e i e r - B r ü g g e r M i c h a e l 2002: Indogermanische Sprachwissenschaft. 8., überarb. u. erg. Aufl. unter Mitarbeit von Matthias Fritz und Manfred Mayrhofer (De-Gruyter-Studienbuch). Berlin – New York: de Gruyter.

M e i e r - B r ü g g e r M i c h a e l 2010: Indogermanische Sprachwissenschaft. 9., durchges. u. erg. Aufl. unter Mitarbeit von Matthias Fritz und Manfred Mayrhofer (De-Gruyter-Studienbuch). Berlin – New York: de Gruyter.

M e i s e r G e r h a r d 1998: Historische Laut- und Formenlehre der lateinischen Sprache. Wiesbaden: Wissenschaftliche Buchgesellschaft.

M i k u l ė n i e n ė D a n g u o l ė 2005: Cirkumflexinė metatonija lietuvių kalbos vardažodiniuose daiktavardžiuose ir jos kilmė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

M o t t a u s c h K a r l - H e i n z 2011: Der Nominalakzent im Frühurgermanischen. Konstanten und Neuerungen (PHILOLOGIA: Sprachwissenschaftliche Forschungsergebnisse 159). Hamburg: Kovač.

M ü l l e r S t e f a n 2007: Zum Germanischen aus laryngaltheoretischer Sicht. Mit einer Einführung in die Grundlagen der Laryngaltheorie (Studia Linguistica Germanica 88). Berlin – New York: de Gruyter.

N e r i S e r g i o, Z i e g l e r S a b i n e 2012: Орда Нёсс. Материалы к этимологическому словарю тюрингских диалектов. Bremen: Hempen.

NIL – W o d t k o D a g m a r S., I r s l i n g e r B r i t t a, S c h n e i d e r C a r o l i n: Имена в индоевропейском лексиконе. Heidelberg: Winter, 2008.

N ü b l i n g D a m a r i s, F a h l b u s c h F a b i a n, H e u s e r R i t a 2012: Имена. Введение в ономастику. Tübingen: Narr.

PKEŽ – M a ž i u l i s V y t a u t a s: Этимологический словарь прусского языка. 1: A–H. Вильнюс: Mokslas 1988. 2: I–K. Вильнюс: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1993. 3: L–P. Вильнюс: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1996. 4: R–Z. Вильнюс: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1997.

Straipsniai / Articles

47

HARALD BICHlMEIER

PJ – Топоров Владимир Николаевич, Иванов Вячеслав Всеволодович: Прусский язык. 1: A–D. Москва: Наука, 1975. 2: E–H. Москва: Наука, 1979. 3: I. Москва: Наука, 1980. 4: K–L. Москва: Наука, 1984. 5: L. Москва: Наука, 1990.

Ringe Don 2006: A Linguistic History of English. Volume I: From Proto-Indo-European to Proto-Germanic. Oxford: Oxford University Press.

Rix Helmut 1976: Historische Grammatik des Griechischen: Laut- und Formenlehre. Wiesbaden: Wissenschaftliche Buchgesellschaft.

Rix Helmut 1992: Historische Grammatik des Griechischen: Laut- und Formenlehre. 2., korr. Aufl. Wiesbaden: Wissenschaftliche Buchgesellschaft.

SEJL – Смочиньский Войцех: Этимологический словарь литовского языка. 2 тома. Вильно, 2007.

Sitzmann Alexander, Grünzweig Friedrich E. 2008: Die altgermanischen Ethnonyme. Ein Handbuch zu ihrer Etymologie (unter Benutzung einer Bibliographie von Robert Nedoma). Herausgegeben von Hermann Reichert. Wien: Fassbaender.

Smoczyński Wojciech 2006: Laringalų teorija ir lietuvių kalba. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Smoczyński Wojciech 2008: Uzupełnienia do “Słownika etymologicznego języka litewskiego”. Część I. – Acta Linguistica Lithuanica 58, 53–151.

Smoczyński Wojciech 2009: Uzupełnienia do ‘Słownika etymologicznego języka litewskiego’. Część II. – Acta Linguistica Lithuanica 60, 17–127.

Szemerényi Oswald 1990: Einführung in die vergleichende Sprachwissenschaft. 4. durchges. Aufl. Wiesbaden: Wissenschaftliche Buchgesellschaft.

Udolph Jürgen 1990: Die Stellung der Gewässernamen Polens innerhalb der alteuropäischen Hydronymie (Beiträge zur Namenforschung: Beiheft Neue Folge 31). Heidelberg: Winter.

Udolph Jürgen 1994: Namenkundliche Studien zum Germanenproblem (Reallexikon der Germanischen Altertumskunde: Ergänzungsband 9). Berlin – New York: de Gruyter.

Udolph Jürgen 2011: Alteuropa, Iller, Alster, Elster und alḗti. – Acta Linguistica Lithuanica 62–63, 161–176.

Vennemann (gen. Nierfeld) Theo 1999: Volksetymologie und Ortsnamenforschung. – Beiträge zur Namenforschung, Neue Folge 34, 269–322.

Вагнер Норберт 1994/95: Рец. на Udolph 1994. – Beiträge zur Namenforschung, Neue Folge 31, 184–193.

48

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII

Zum sprachwissenschaftlichen Niveau der Forschungen zur Alteuropäischen Hydronymie – eine Erwiderung auf eine Polemik

Weiss Michael L. 2009: Outline of the historical and comparative grammar of Latin. Ann Arbor – New York: Beach Stove Press.

Ziegler Arne, Windberger-Heidenkummer Erika (Hgg.) 2011: Methoden der Namenforschung. Methodologie, Methodik und Praxis (= Akten der 6. Tagung des Arbeitskreises für bayerisch-österreichische Namenforschung (ABÖN), Graz, 12.–15.5.2010). Berlin: Akademie Verlag.

Zimmer Stefan 2006: Treverer, I. Philologisch, § 1: Namenkundlich. In: Reallexikon der Germanischen Altertumskunde 31 (2006), 173f.

К научному уровню исследований гидронимии Древней Европы — ответ на полемику

РЕЗЮМЕ

Эта статья — ответ на дискуссионную публикацию Юргена Удольфа (Acta Linguistica Lithuanica 62–63, 2011, 161–176), в которой он полемизирует с автором статьи, опубликованной в Blätter für oberdeutsche Namenforschung 46, 2009 (2010), 3–63. В своей статье Удольф критически оценивает некоторые утверждения Бихльмайера и опровергает их. Однако упрёки оппонента недостаточно аргументированы. Сам Удольф ошибочно оценивает процессы, происходившие в языке, тем самым обнаруживая слабое знакомство с работами, опубликованными в последние десятилетия и посвящёнными индоевропейскому языкознанию и его исследовательской методике. В его статье можно выделить следующие недостатки:

1) Фонетическая система праиндоевропейского языка характеризовалась наличием ларингальных фонем. Реконструкционные модели, не учитывающие эти фонетические элементы, устарели и потому должны оцениваться как ненаучные.

2) На этом основании можно утверждать, что реконструкция корней «*el-/ol-» опирается на устаревшую методику. Кроме того, приводимые Удольфом иллюстративные примеры из балтийских языков не подтверждают структурную модель праиндоевропейского корня, основанную на упомянутой методике.

3) Утверждение Удольфа о том, что в праиндоевропейском языке не существовало сонанта r, носит казуистический характер.

4) Принципиальное игнорирование влияния рядов чередования гласных на семантическую дифференциацию гидронимов следует оценивать как научный анахронизм.

5) Попытка вывести гидроним Iller из *Elira, аргументируемая этимологическими соображениями Крае, неудачна. Этимология геминаты в этом слове, зафиксированном уже в источниках IX века, которую пытались объяснить Крае и Удольф, неясна.

6) Попытка Удольфа обосновать происхождение названий рек Ulster, Alster и других гидронимов этой группы также опирается на уже упомянутую ошибочную методику объяснения развития звуков праиндоевропейского языка в прагерманском языке и отдельных германских языках.

7) Следует отметить, что выводы Удольфа противоречат друг другу в аспекте хронологии западногерманского ротацизма.

8) Несмотря на отрицательную оценку Удольфом нового объяснения происхождения суффикса прагерм. *–stra-, традиционно — у Крае, Мейда и Удольфа — он трактуется как первичный аффикс. Такая позиция меня-

Straipsniai / Articles

49

HARALD BICHlMEIER

…щина: этот рабочий формант возник в результате слияния как минимум двух различных рабочих элементов; предложено выводить нарицательные производные с этим аффиксом из форм s-основы, соответственно из праиндоевропейских корней с окончаниями *-s- и/или *-d/t-, а также из праиндоевропейского форманта instrumenti *-tro-. Наряду с такими образованиями могли возникнуть прагерманский суффикс *-stra- гидронимов с вторичным суффиксом agentis *-t(e)r- + *-o-, тематизация которого характерна для праиндоевропейских корней с окончаниями *-s- и/или *-d/t- либо для субстантивированных вторичных праиндоевропейских прилагательных, образованных с суффиксом *-ro- от древних форм s-основы.

На основании аргументов 1–7 можно утверждать, что Удольф пренебрегает общепринятыми методами исследования современной сравнительно-исторической лингвистики, соответственно индоевропеистики.

Подводя итог, можно заключить, что предложенный Удольфом прежний анализ древнейших гидронимов Европы (относимых к наследию Древней Европы, прагерманцев или пракельтов) необходимо проверить с использованием методов современной лингвистики. Выводы этого исследователя основаны на устаревших представлениях и совершенно бесперспективной методике, если оценивать её с точки зрения современной индоевропеистики. Лишь после проверки всех работ в этой области можно будет судить о том, какая их часть сохраняет научную ценность.

Поступила 31 мая 2012 г.

HARALD BICHlMEIER

Sächsische Akademie der Wissenschaften

Arbeitsstelle Jena: Etymologisches Wörterbuch des Althochdeutschen

Zwätzengasse 12a, D-07743 Jena

[email protected]

Martin-Luther-Universität Halle-Wittenberg

Orientalisches Institut, Seminar für Indogermanistik und Allgemeine Sprachwissenschaft

Heinrich-und-Thomas-Mann-Str. 26, D-06108 Halle (Saale)

[email protected]

50

Acta Linguistica Lithuanica LXVIII