JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

Институт литовского языка

Направления научных исследований: синтаксис, семантика и прагматика старого и современного литовского языка, история культуры Литвы и церковных текстов.

ŽEMAITIŠKOS TAPATYBĖS RAŠKA: DĖLIONĖ IŠ KRETINGOS TARMIĖS ŽODYNO (2011) PAVYZDŽIŲ

пусть жямайт не теряет терпения /

а то всё обернётся совсем не так, как ожидаешь // KTŽ, p. 459

Выражение жямайтской идентичности: собирая примеры из Словаря кретингского говора (2011) в единую картину

Лучше не доводи жямайта до потери терпения /

а то всё обернётся совсем не так, как ожидаешь // KTŽ, p. 459

А Н Н О Т А Ц И Я

По-разному оценивают жемайтов: и как упрямых, и как неразговорчивых, и как неповоротливых, и как невежливых… Но ничто не выдаёт характер человека лучше, чем его собственная речь. Важно не только то, что он говорит о себе и других, но и то, как он это говорит. Речь идёт не только о вежливости, но и о самой формулировке. Сам говорящий может даже не ощущать своеобразия своего высказывания. Несколько легче распознать его, застывшим на письме. Немало жемчужин разговорной речи жемайтов собрано в «Kretingos tarmės žodynas» Юозаса Александравичюса. Опираясь на данные этого словаря, статья стремится показать, как в речи жемайтов проявляется их отношение к себе и другим, различным этапам жизни, окружающей среде, возможности быть одному и вместе с другими, пытаясь ладить и договариваться.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: жемайты, идентичность, аутентичность, диалогичность, ценности, обязательства, эмоции.

64

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

АННОТАЦИЯ

Жемайтов оценивают по-разному: как упрямых, неразговорчивых, неповоротливых, даже невежливых… Но ничто не может лучше показать характер человека, чем его речь. Важно не только то, что человек говорит о себе и других, но и то, как он это говорит. Имеет значение не только вежливость, но и выбор слов. Говорящий порой даже не замечает своеобразия своего высказывания. Несколько легче распознать его, когда оно застывает на письме. Немало жемчужин разговорной речи жемайтов можно найти в «Kretinga Dialect Dictionary» Юозаса Александравичюса. Опираясь на данные этого словаря, статья пытается показать, как в речи проявляется отношение жемайтов к себе и другим, различным этапам жизни, окружающей среде и возможности быть одному или вместе с другими, стараясь ладить и договариваться.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: жемайты, идентичность, аутентичность, диалогичность, этика, обязательства, эмоции.

ВВЕДЕНИЕ

Распознавание жемайтскости человека представителем другой этнической группы (литовской и не только) может служить предупреждающим знаком. Пойми, человек: если перед тобой жемайт или жемайтка, лёгкого общения с ним или с ней ожидать не стоит. Действительно ли жемайты так заметно отличаются от представителей других этнических групп Литвы? Почему их можно распознать как жемайтов даже тогда, когда сами они, обладая жемайтской идентичностью, не заявляют о ней вне Жемайтии или в обществе не-жемайтов? Например, если они прекрасно умеют говорить на литературном литовском языке¹ и вовсе не считают свою жемайтскость чем-то особенным?

Чаще всего считается, что жемайтскость связана с иным мышлением² и грубой манерой речи, отчасти обусловленной фонологией жемайтского языка³, а также обилием странных слов и особенно заимствований (славянизмов и германизмов). В интернете нетрудно найти словарики, иллюстрирующие эту грубость и странность заимствованиями (Kalnuvienė, pa., 2007–2008; Skouds 2018), и сборники анекдотов (Žemaitė anekdota 2018). Разумеется, встречаются и более серьёзные беседы, предостерегающие

¹ О трудностях приобретения такой способности и влиянии диалекта, которое может проявиться, когда жемайт говорит на литературном литовском языке, см.: Grinaveckis 1973: 31–35; Zinkevičius 1994: 126–131.

² При рассмотрении Сильвией Папауреле и Казимеру Жуперкой примеров из корпуса и проведении эксперимента со свободными ассоциациями особенно ярко проявились следующие черты жемайтскости: упрямство, настойчивость, терпение (Papaurėlė, Župerka 2010: 190–192, 195–196, 197–198).

³ Dėl žemaičių kalbos statuso žr. Pabrėža 2017: 43–48. Išsamų žemaičių kalbos tarmių ir patarmių fonologinės sistemos aprašą žr.: Girdenis 1967, 200; Atkočaitė 2002; Murinienė 2007.

Straipsniai / Articles

65

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

о находящейся под угрозой исчезновения жемайтской идентичности или о необходимости зрелого самосознания и усилий, необходимых для её сохранения (Žimkutė 2008; Kajenas 2013).

Вопросы истории и современного состояния жемайтского самосознания и идентичности в последнее время привлекают всё больше серьёзного внимания (ср.: Bliūmas 1997; Pakalniškis 2001; Papaurėlytė, Župerka 2010; Petreikis 2012; Pabrėža 2017: 31–36), однако ещё многое остаётся неисследованным, хотя почва для исследований уже довольно хорошо подготовлена. Говоря об изданиях источников жемайтской речи, можно порадоваться удаче, выпавшей на долю северных жемайтов-кретингишков и северных жемайтов-тельшишков⁴. У северных жемайтов есть несколько опубликованных источников, свидетельствующих об уникальном наследии жемайтской речи второй половины XX века⁵:

1) Составленный Danguolė Mikulėnienė и Daiva Vaišnienė словарь кретингского говора Juozas Aleksandravičius Kretingos tarmės žodynas (Aleksandravičius 2011), иллюстративный материал которого представляет собой аутентичную речь северных жемайтов-кретингишков, отличающуюся диалогичностью; составитель словаря тщательно записывал её около 60 лет⁶;

2) Тексты северных жемайтов-тельшишков, подготовленные Alekso Girdenis и опубликованные в книге 1996 года Taip šneka tirkšliškiai: šiaurės žemaičių telšiškių tarmės tekstai su komentarais; они отличаются последовательной диалогичностью, непосредственностью и аутентичностью⁷;

3) Словарь Birutė Vanagienė Šiaurės vakarų žemaičių žodynas: Ylakių, Lenkimų, Mosėdžio, Skuodo, Šačių apylinkių šnektas (т. I — 2014, т. II — 2015). Примеры в словаре (картотека собиралась в 1957–1996 гг.; см. Vanagienė 2014: XXII) представляют собой дискурс как аутентичного диалога, так и повествования.

⁴ Границы ареалов говоров северных жемайтов-кретингишков и тельшишков, а также примеры речи и транскрипции см. в составленной Институтом литовского языка базе данных словаря говоров.

⁵ О делении жемайтского говора и особенностях речи северных жемайтов, называемых донинками, см. Zinkevičius 1994: 85–87, 112–120; о принципиальном различии между северными жемайтами-тельшишками и кретингишками, обусловленном чередованием u, i// o, ę в не конечных слогах, см. там же: 114.

⁶ Период сбора материалов для картотеки словаря и его составления — с середины 1940-х годов до 2004 года (ср.: Mikulėnienė 2011: XII; Vaišnienė 2011: XX).

⁷ В книге диалектных текстов Taip šneka tirkšliškiai: šiaurės žemaičių telšiškių tarmės tekstai su komentarais представлены разговоры членов семьи Alekso Girdenio и соседей, живших в окрестностях Тиркшляй Мажейкяйского района; они были тайно записаны на скрытый микрофон в 1968–1985 годах. В качестве смежного источника записей речи на этом говоре следует упомянуть сборник текстов Šiaurės žemaičiai telšiškiai (2013), составленный Juozas Pabrėža, Vida Marcišauskaitė и Asta Leskauskaitė. Это тексты, в основном относящиеся к тому же периоду, значительную часть которых также составляют записи, сделанные A. Girdenis. Правда, степень аутентичности этих разговоров несколько иная, поскольку участники зафиксированных здесь речевых ситуаций были специально приглашены к беседе и знали, что их разговор записывается.

66

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlinė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

В указанных изданиях аутентичная речь жемайтов была запечатлена и стала частью письменной традиции⁸. Цель этой статьи — рассмотреть первый из упомянутых источников иллюстраций жемайтской речи, охватывающий самый длительный период непрерывной фиксации материала, — «Словарь кретингского говора» (далее — КТЖ), в котором представлен менталитет людей, говорящих на кретингском говоре северных жемайтов. Основное внимание будет уделено тому, как в иллюстративном материале этого словаря¹⁰¹¹ отражено восприятие идентичности говорящим и окружающими его людьми. Представление о выражении идентичности формируется с опорой на наиболее часто повторяющиеся модели высказываний; внимание при этом уделяется скорее своеобразию семантики, а иногда и структуры фразы, предложения или более крупного фрагмента дискурса, особенно употреблению фразовых моделей, не свойственных общеупотребительному литовскому языку, а не своеобразию отдельных лексических единиц (поэтому важны не отдельные слова, а иллюстративные примеры). Такая мозаика из повторяющихся, отличающихся своеобразием фрагментов дискурса может раскрыть шкалу ценностей, свойственных жемайтам, и характерные для них модели восприятия мира, которые представителю другой этнической группы из-за их самобытности и необычности могут показаться связанными вовсе не с теми особенностями и целями, на которые они в действительности указывают.

Структура этой публикации такова: во вводной части кратко описывается сеть ценностных установок, определившая принципы отбора материала для исследования и способная помочь выявить наиболее яркие черты жемайтской идентичности. Далее особенности дискурса, отражающие своеобразие жемайтской картины мира, группируются по семантическому, а иногда и семиотическому признаку; обсуждаются их значение и некоторые аспекты формулировки, а также обращается внимание на причины и мотивы своеобразных высказываний и порой на грамматические особенности структуры и построения некоторых фраз или предложений. Отбор материала

⁸ Упомянем ещё одно издание записей жемайтской речи — тексты на кретингском говоре северных жемайтов с комментариями, подготовленные Зофией Бабицкене и её коллегами (2007).

⁹ По мнению Даивы Вайшнене, «Словарь кретингского говора» уместнее было бы назвать не словарём кретингского говора, а «словарём кретингской речевой разновидности (или речевых разновидностей окрестностей Кретинги)» (ср. Vaišnienė 2001: XX). Однако, если оценивать словарь не по локализации мест сбора материала и не по площади этой речевой разновидности — около 600 км² — и её границам, указанным автором во «Вводных замечаниях», название, предложенное Й. Александравичюсом, вполне оправданно, поскольку материал словаря прекрасно подходит для иллюстрации способов речи и мышления всех кретингских говорящих северных жемайтов. Подробнее об основных особенностях диалекта, структуре словаря и принципах выбранного способа изложения см.: Aleksandravičius 2011; Vaišnienė 2011: XIX–XXII.

¹⁰ Выбор смешанного типа словаря, колеблющегося между дифференциальным и недифференциальным, вероятно, был обусловлен установками автора относительно другого и длительного, неодинакового по продолжительности периода записи слов; ср. Vaišnienė 2011: XXI.

¹¹ О том, что этот словарь ценится прежде всего как уникальный источник диалектного материала, см.: Mikulėnienė 2011: VII; Vaišnienė 2011: XXIV. Стремясь сохранить эту уникальность, в словаре оставили и не вполне точно восстановленные значения слов (ср. Vaišnienė 2011).

Straipsniai / Articles

67

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

Метод — селективный, интуитивный, ориентированный на модели фраз, отличающихся своеобразием и (или) часто повторяющегося структурного типа. Поскольку объём материала исследования очень велик, а электронная версия КТЖ пока не опубликована, статистический анализ не приводится, однако примеры вариативности иллюстраций более продуктивных семантических или семиотических моделей представлены в большом количестве. Иллюстрации жемайтской речи в статье отбирались с тем, чтобы как можно точнее передать фонетическую транскрипцию, используемую в КТЖ¹².

1. ВЫРАЖЕНИЕ ЖЕМАЙТСКОГО ПОВЕДЕНИЯ В КАРТИНЕ МИРА ГОВОРЯЩИХ НА КТЖ

Прежде чем говорить о составляющей жемайтской идентичности, необходимо подчеркнуть, что значительная часть материала, иллюстрирующего КТЖ, представляет собой не фрагменты монологического повествования, а активный диалогический дискурс, например:

1) nò kąp ėt? // – gėr / ėt kąp par_svėista // 91

2) kąp tàu bèt? // – kąp kėlo kùoje / tēp er_ėt // 91

3) kąp_tò gīveni? // – tēp sàu / vẹdọtenė / nē gėrā / nē prastā // 484

4) vọ_kū tò fọrgaũosi / ka_ėtį_tõrgo? // – ėtò sàv parūodītė er_ėtėtūs pasėveizietė // 460

5) ar_ėsėu nòmėi / a_nòi? // – nòi nòt / tūjau ėsėu // 261

6) šėkėis smòkės / jọ_matau / tòrį // jė / vọ rasi nòn patė rėks // 335

7) kąp_às ėsọ / ka_līn? // gėrā / ka_līn / gėrā augsi // 217

8) nu_mamā gavāu nǫksa i_nǫgara òž_niekus // gavā nǫksa òž_naklūsima // 258

9) sò_anò nieka rìmta naešvēsi / òns tik plòskòu / e_vėskas // pākòl jāuns // e_plòskòu / vọ ka_apezānės / e_ṣorimės // 310

Правда, большинство иллюстративных примеров из КТЖ — это фраза или предложение, произнесённые одним человеком, однако об активной диалогичности в них свидетельствуют особенно часто выбираемые предложения с субъективной модальностью, в которых широко используются вопросительные и (или) повелительные

¹² Подробнее о принципах и особенностях этой фонетической транскрипции см.: Aleksandravičius 2011: 17–18; Vaišnienė 2011: XXII–XXIX.

68

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėjonė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

наклонения или иные грамматические показатели диалогичности, например обращения и средства выражения эмоций — междометия, звукоподражания, ругательства и т. п. Например:

10) pavažuk tūolau // 477

11) kās pri jūsa nāuji? // 319

12) a_nēsi pri_dārba natakšuojes¹³ // 438

13) vòi kū ānēi vārga vēsa nākti pri_tā snāpsē // 318

14) navartaluokēties ont_slāžūolē / vakā // 476

15) vakā / jūs dėdė sūntat / nurārinsēt kū_nuors nu_lentīnā // 335

16) vėžluok grētū / jō pavielōusē // 483

17) a_jūs žēnuot / kām ī_jūsa žōsis / mūsa āvėžos // 458

18) kēik dōusi radū / rādau tāva brokštēlē // 332

19) bēn_ēsi rōganūtis / ka_tēp ēsdīkāuji // 332

20) ēk_tō nu_mōna gālū sō_vēsās sava rakibālas¹⁴ // 334

Это позволяет считать наиболее яркой чертой иллюстративных примеров этого словаря их аутентичную диалогичность: в отношении построения фраз, подачи и происхождения они демонстрируют иное проявление дискурса, чем то, которое свойственно повествовательному нарративу (удаётся избежать особенностей рассказа, обращённого к воспоминаниям¹⁵), и рассматривать этот словарь как источник фрагментов и примеров речи, свойственной жямайтам в обычных повседневных ситуациях. Способность Ю. Александравичюса выбрать для большей части иллюстраций KTŽ не дискурс, передающий повествовательный стиль, а фрагменты повседневных разговоров делает материал этого словаря живее, чем можно было бы ожидать, зная, что иллюстрации KTŽ — наследие периода, охватывающего вторую половину XX века, когда при диалектологических записях основное внимание уделялось рассказам самых старших и наиболее оседлых информантов. О причинах столь удачного отбора иллюстративного материала KTŽ остаётся только гадать. Одна из причин, возможно, заключается в том, что составитель KTŽ собирал и записывал материал самостоятельно и, вероятнее всего, делал это в такой обстановке, где ему удавалось стать для информантов своим и почти незаметным; а может быть, он тайком записывал самые интересные фразы или записывал их по памяти. Фрагменты дискурса в KTŽ очень часто показывают, что говорящий-информант был не пассивным участником, обращённым к воспоминаниям и рассказу о прошлом, а активным участником ситуации, чья речь связана с реальными повседневными обстоятельствами и актуальными задачами. Это человек, которого занимали настоящее и ближайшее будущее, поэтому наставления и ценности раскрываются в коротких фразах.

¹³ taksōti, tākso, taksōja, ~ōjē — «лежать, валяться, вытянуться» KTŽ 438

¹⁴ rakýbalas — «инструмент» KTŽ 334

¹⁵ Apie prisiminimams būdingą naratyvą žr. Harré 2008: 702–703; apie pasakotojo, kaip įvykių liudininko, vaidmenį žr. Kurokawa-Buzan, Zamorski 2009: XII.

Straipsniai / Articles

69

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

Статья основана на предположении, что иллюстрации KTŽ передают образ говорящего¹⁶, представляющего опыт и взгляды множества индивидов с неуказанной или нераскрытой идентичностью, который вырисовывается при попытке классифицировать модели высказываний, порождённые теми или иными повседневными ситуациями. Такие высказывания вполне узнаваемы для любого человека, выросшего в жямайтской среде, однако каждый оценивает их по-своему — как приемлемую или неприемлемую манеру говорить. Идентичность ни одного человека не является полностью цельной (Helm 2009: 13), однако некоторые черты каждого из нас всё же проявляются ярче. Это позволяет предположить, что у людей, считающих нормой фразы сходной структуры и оценки сходного характера, должно быть нечто общее. Само по себе их воспитание и связь с возможностями такого поведения, которые им показывали, могут делать его неприемлемым или непривычным, но, по крайней мере, оно им знакомо. Поэтому зафиксированные в KTŽ высказывания, представляющие определённую модель поведения и раскрывающие наиболее важные для говорящих вещи, могут помочь очертить некоторые контуры идентичности, неизбежно свойственные людям жямайтского происхождения уже потому, что они видят и говорят по-жямайтски, то есть определённым образом.

2. ОСНОВА: КРИТЕРИИ ПРОЯВЛЕНИЯ ЛИЧНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Чтобы собрать в единый образ картину, разбитую на множество деталей, необходима опора. Приступая к составлению по KTŽ пазла жямайтской идентичности, такую удобную основу предложила модель ценностных ориентаций, разработанная Флоренс Клакхон и Стродбеком Л. Фредом (1961). Она представляет собой систему из трёх взаимосвязанных компонентов, в наибольшей степени ориентированную на отношения между людьми, понимание времени и деятельности, а также их выражение (Dumont 2002 [1983]: 256; Hils 2002).

2.1. Контуры сети ценностных ориентаций

Чтобы сложить задуманный пазл жямайтскости, KTŽ приходится читать как роман¹⁷, герои которого (nūsmenti и išplėtini) короткими фразами раскрывают

¹⁶ Понятия «говорящий» и «тот, кто говорит» употребляются в статье как синонимы. Мужской род выбран как обобщающий, способный представлять говорящих обоих полов, когда из фрагмента не очевиден пол адресанта.

¹⁷ Здесь уместно сравнение с «Игрой в классики» Хулио Кортасара, когда читателю постоянно приходится переходить из одного места книги в другое.

70

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

тайну личностей и тем самым позволяет читателю раскрыть значение ценностей, формирующих их мировоззрение. Понимать систему ценностей и модели выражения оценок, чтобы определить идентичность, очень важно, поскольку, оценивая что-либо, человек всегда характеризует и самого себя или раскрывает свою сущность (Helm 2009: 12). Надёжность оценок лучше всего может обеспечить аутентичная речь, поскольку целостное понимание другого человека достигается только в разговоре с ним. По словам Мартина Бубера, только в диалоге другой раскрывается как существующий, причём каждое его высказывание, действие и взгляд отмечены печатью уникальности, позволяющей его распознать (Philips 2011: 30). Разговор представляет собой наиболее тесно связанную часть неизбежного взаимодействия, включающего общение как с людьми из ближайшего окружения, так и с членами окружающего нас сообщества.

Ценности считают частью идентичности человека, а поскольку нормы, сильнее всего влияющие на его решения (а следовательно, и на идентичность), понимаются как максимы поведения (Helm 2009: 12–15), важно выявить наиболее полно раскрывающие человека эмоции, такие как честь и стыд (Helm 2009: 11), а также основные критерии выражения идентичности, определяемые обязательствами. Беннет Хелм (2009: 17) выделяет три группы обязательств и связанных с ними эмоций.

Модулирующие обязательства (англ. transitional commitments) связаны с амплитудой глубоких эмоций, определяющей направление отношения (Helm 2009: 23–27). Эта амплитуда может быть обращена к прошлому, если что-то вспоминают (например, угасшей эмоцией считается забота или тревога, возникающая из опасения, что близкий человек не соответствует требованиям шкалы ценностей, с. 27), либо быть позитивной, направленной в будущее эмоцией ожидания (связанной с уверенностью в себе (англ. self assurance) как способностью соответствовать норме шкалы ценностей, с. 25).

Оценочные обязательства (англ. tonal commitments) определяют положительный или отрицательный эмоциональный тон. Оценивая что-либо, человек устанавливает и описывает своё отношение к оцениваемому предмету или лицу — такая идентификация неотделима от самого человека (с. 14). Ценности воплощены в идентичности, которой они подчиняются и которую формируют (с. 14). Идентичность человека неотделима от образа жизни, который он считает ценным, и это связано с обязательствами, которых требует избранный образ жизни (ср. с. 14). Выражение идентичности человека многослойно. Следовательно, чтобы определить силу ценностей, необходимо понять шкалу ценностей, составляющую часть нашей идентичности. Значимость человека для самого себя неотделима от совокупности ценностей, сформировавших его; человек и его ценности предполагают друг друга так же, как центр внимания и его аспект (с. 31). Воплощённые в идентичности человека ценности побуждают его выбрать определённый образ жизни — такой, который он считает ценным (с. 28). Интуитивно понимаемый уровень ценностей определяет идентичность человека (с. 28).

Основой основополагающих обязательств (англ. focal commitments) считается забота (с. 15–19). Это означает, что кому-либо обеспечивается благополучие, которое зависит от того, как это благополучие понимается и насколько важен этот предмет или человек для заботящегося

Straipsniai / Articles

71

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

(с. 18–19). Забота о другом всегда требует внимания и действий внимания и действий?

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

фразы, раскрывающие окружающую среду. Такие фразы из KTŽ далее будут рассматриваться как высказывания говорящего:

1) о себе и других (с акцентом на функциональность этих фраз на оси я–ты–третье лицо–любой индивид);

2) о времени и пространстве (при рассмотрении изменений в оценке себя и окружающей среды в разные периоды жизни и в пределах годового круга времени);

3) о состоянии и деятельности (с обращением внимания на различные возможности самостоятельности и сотрудничества, а также на оценку таких возможностей).

3.1. Отношение к себе и другим

3.1.1. О себе собеседнику

Материал КТЖ позволяет увидеть и уверенного в себе собеседника, способного сочувствовать другим, иронично описывающего свои минимальные потребности или определённые особенности характера (чувствительность, оседлость и т. п.), например:

21) on stobērkāulo tōr gālvā / vò on gālvō kopē // 395

22) āš ēš tōki mēnkštuolē¹⁹ // vēš gāluos // 239

23) prī tā žemē ēš vēsa ōmžī prisērēšes // 318

Говорящий любит подчёркивать своеобразие приобретённых навыков, свою физическую силу, смелость, универсальные способности, проявляющиеся в определённых ситуациях, или ограниченные возможности, например:

24) āš mūo pasēstuo on gālvā // 24

25) gvėnō sō cėgōnās er ēsnōkāu cėgōnēškā // 60

26) kās mòn bēs kiluomēteris / iš pārēto grēta vēn // 484

27) tōmsies iš nālō bējōte // 439

28) kūra pri̇ vēš dārbī dābā ēto // 159

29) āš gālō tikta prāngenē²⁰ ēgėrte // 318

Превосходство в определённых личных возможностях (приобретённых или дарованных судьбой) любят подчёркивать сравнением, например:

30) tās mòn ir žōki vētō pakēlē // 442

Сравнение может содержать указание на конкретную среду (например, местное наречие ten) или быть абсолютизированным (ср. примеры 33–34 с конструкцией с предлогом už, косвенно подчёркивающей собственную удачу, или фразой nei vienas žmogus, абсолютно подчёркивающей собственную исключительность), например:

31) āš būou tēn veso senū // 489

32) āš būou tēn veso stėprēs // 489

¹⁹ мягенький, ~ая — «кто чувствительный, мягкого характера» KTŽ 239

²⁰ пра̄нгина̄и — «не подряд, пропуская один» KTŽ 318

Straipsniai / Articles

73

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

33) mōna tētis ož̇ves gēr̄us // 449 34) ni_vēns žmūgos tēik naēger ōndēns kāp_ās // 256

Иногда говорящий в KTŽ открыто говорит о более лёгких или тяжёлых нарушениях здоровья, например:

35) eṧ sendēina dėdē nagalings / ni_pri_darba nėso // 248 36) bēški pabēgo e_tūjau dikstē²¹ // 77 37) mōna rōnkas e_klōjes dėle plēsē // 303 38) mōn vēdōre ožtoka // 458

Полагаясь на собеседника, он может посоветоваться (иногда создавая сравнение, производящее комический эффект, см. пример 40) о таких вещах, которые даже в том случае, когда они очевидны, бывает нелегко назвать, например:

39) šitas²² atskėlėu tūks sōr̄žes / navikas / ba_upa // 346 40) vārgtō kāp mōsēs pālavuos // 277 41) eṧ sōsegrāūs / nēka nabnōro / eṧ tēp kāp_kārte vēdāms // 482 42) ēk_tō / žālī žālī / kāp mōn nabsēnkas gīventē // 496 43) mōna abōdōms vākōms mēns protēlis // 22 44) sūnoks mōna gīvenēms / āli nēks napadēs / ko_pridēs e_bēdavuotēs // 74

В KTŽ трудно найти упоминания говорящего о его постоянных (длительных) социальных ролях, вероятно, потому, что для говорящего и адресата это очевидные вещи, однако может упоминаться временная должностная роль, исполняемая совместно с другими лицами²³, например:

45) mēs tū_kārt kėlē ojē²⁴ medinčēms²⁵ žōkus vāriem // 464

Стремясь подчеркнуть личную независимость, говорящий в KTŽ может указать на отсутствие ценностных обязательств, вероятно, также временное, например:

46) kās mōn / nā_patī / nā_vākā // 248

В KTŽ можно найти примеры, показывающие, что говорящий не уверен, удалось ли адресату его узнать, либо признаёт, что ошибся, пытаясь установить личность другого человека; иногда, при неблагоприятных обстоятельствах, от узнавания другого человека отрекаются с упрёком, например:

47) a_tō mōni matā? 31

²¹ дышать с трудом, изнемогать

²² шитас нареч. — «сюда» KTŽ 414

²³ О случаях, когда «я» как адресант текста включает отношение к «мы», см. Rosinas 1996: 36.

²⁴ ūjis — «погонщик» KTŽ 64

²⁵ medinčius — «лесной сторож, лесник» KTŽ 232

74

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

48) я уже сам видел / что действительно обокрали²⁶ // 305

49) того человека не было / я осмотрелся // 478

50) [а, не приходил ли он? //] — нет / не приходил / перекрестился // 497

В «Словаре кретингского говора» режим говорящего напрямую связан с пониманием значения окружающей обстановки и складывающихся ситуаций либо с распознаванием настроения другого человека (определяемого языком тела), например:

51) стоя вдали, он мне подмигнул // и я всё понял // 239

52) чего это дети так смотрят / я всё равно не пошёл // 23

53) наша соседка сидела, склонив голову / я поняла / что что-то случилось // 210

Указание на успешное зрительное восприятие может служить подтверждением понимания и (или) формирования понятий, например:

54) я сам всё видел // 287

55) мне приснилось, что я грешная, а уши у меня красные // 116

Осознание важности зрения обусловливает жалобы на нарушения зрения (обратим внимание на абсолютизацию значения описываемого действия — отрицанием или наречием), например:

56) если немного выйдешь наружу / я и не увижу // 439

57) mɔn tɔnkē akis šōl lāuko // 440

58) tēk pavarġāu / kad_er_ākis pradējė raibluōte // 332

59) ka_kėlōu kūli / e_žėžėpas²⁷ ēš_ākū ēšlėke // 502

В KTŽ множество отсылок подобной модели, указывающих на то, что говорящий слепо оберегает личное пространство и запретами или замечаниями старается не подпускать другого человека слишком близко — могущественного (пытающегося) нарушить границы этого пространства не только взглядом, но и другими способами, например:

60) tūoks apsėmōrglōjes e_dābar lēni mɔn i_akis // 378

61) navėikė i_mɔnī tēp ākis īkėrtōsis // 23

62) kūo_tō grāunīs i_mōna pōse? 116

63) naaparslōk²⁸ mɔnēs // 327

64) naapitrōk²⁹ mɔnēs / pasētraik tūolā // 331

65) naapmētēnēk mɔnēs / kūoks ēsi mėlēns // 238

66) nanumolēk mɔnēs // 242

67) nanutēk mɔnēs sō_tuokės bjaurēs drabžēs // 445

68) naapērōk mɔnēs sō_sāva bjaurūoms rōnkōms // 445

26 aplėstōi — «громко разбрасываясь» KTŽ 305

27 žėžėpa — «искра» KTŽ 502

28 apipurslōti — «обрызгать слюной, опрыскать» KTŽ 327

29 apitrōti — «выпустить пух» KTŽ 331

Straipsniai / Articles

75

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

69) kūo_tò tēp on sèk̇vemnė / môn pòti sāva dāsė? 201

70) naḋl̇ink cė sāva plā̇kū / apiplaukėniesi môn // 303

71) nannauk̇eniek mônā draḃūžu ṡo sāva tāuk̇enūms ṙonk̇oms // 442

Упрёки или клевету в адрес другого человека говорящий также воспринимает как угрозу своей идентичности, поэтому хочет выяснить причины такого поведения, требует извиниться или предлагает, например:

72) kūo_tò môn jēḋi kāuras dēnas? 95

73) kūo_cè kneṡi pri_mōnes vėsa laika? 178

74) ka_pradēje šauk̇ṫe on_mōnes / aṡ_šūoks / aṡ_ūṫoks / aṡ_anṅoks // 26

75) naduvenūso vėsa ōṁżo / jē naatsēprāisi // 79

76) ka_v̇eṡuokės žūdēs môn jēmė kērnōtė³⁰ / aṡ er_ęṡėjau // 156

В некоторых ситуациях временных помех говорящий в KTŽ любит описывать утрату сходства с самим собой образными сравнениями, например:

77) parēdāms nušlaṗau kāp žōrkė // 93

78) ėšō kāp vėštā nušalōsi / nūčōkosi // 66

Изменения тела и самочувствия, вызванные болезнями, описываются как возвращение к прежнему состоянию или даже как изменение идентичности, ср.:

79) àṡ stabūklīngā ėsgėjāu // 387

80) àṡ tūos kōżis³¹ pasidārā po_lēgā // 167

Очевидно, что изменения внешности и телесных ощущений могут вызывать такие эмоции, как испуг или удивление, например:

81) bīṡos raudūnis nōni tūjū ēšmūs / ka_ęṡgēsto // 337

82) tēp ėsgandēna tas_kēps / ka_ė_dabar būgolis tēbēm // 41

83) mōn e_pakaušis pranēžā / ka_ė_egerdā tūokē naujīna // 259

Говорящий в КТЖ довольно редко прямо указывает на предметы своих размышлений, если только это не инструмент, пища или погодные условия, например:

84) mōn gerāusē ṡo savōjuō kaplō rāutė ṙoṗotės³² // 145

85) mōn klecknē³³ e_būosi pabūk // 169

86) mōn šēkēle e_būosi pabūk // 58

87) darīkem e_viedaru š_karta / às jau pasēlgau³⁴ // 477

88) mōn tink tūoki viēsoma / nē ṡsali/ nē pārkaisti // 483

³⁰ кёрноти, ~oja, ~ojė 2. «браниться, говорить непристойно» KTŽ 156

³¹ kūzis, ~ė — «изнеженный человек» KTŽ 167

³² ропоте — «картофелина» KTŽ 349

³³ клецкне (гибр.) — «суп с клёцками из тёртого картофеля» KTŽ 169

³⁴ Обращается внимание на двойное указание рефлексива — pasilgaus.

76

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

Говорящий в КТЖ гораздо чаще выражает свои предпочтения и оценки косвенно — посредством исключения, выделяя то, что ему не нравится. Отрицательные конструкции позволяют совершенно свободно выразить ностальгическое отношение к родным местам, например:

89) jō jėgo nābūt tūos žėmes / gimtėnes / ę.mōnes nābūt // 58,

а также указать на людей, их качества и привычки, которые не нравятся, например:

90) tūoki navīkosi žmogaus nabōn ni_mātės³⁵ // 253

91) nanōro ni_mātė tūokuos ēšspruogtās / vō_žantēs / ni_ēš_tiola // 129

92) namīlo sō_svetėmās drabūžēs darītės // 238

Неприятное отношение к объекту порицания часто удаётся выразить с помощью того или иного подчеркнутого, гиперболизированного, категоричного отрицательного глагола, например:

93) žōikėna mōn nātik / napsėvėžo³⁶ ānuos vālģītė // 494

94) ni_vēžėtė napsėvėžo ānuos vērtā vālgī // 483

95) nāsarė patāisė vālgī šėrdā apklėlės tavdāu // 194

96) āba ās atskėisōs kūože so_pėina / āba čīstā navaļgīso // 21

97) vui kap ās nākėnto paveikslavėmōs // 288

98) baisāse nākėnto narnėklū / vō tūoki vīra gavāu // 251

99) tūoke jau aldabėjes³⁷ ę_nākėnto // 24

100) mōn dėdlė nātik kēršās kāulės / nākėnto ānū // 157

Для точного описания какого-либо отсутствующего качества также используются отрицательные конструкции, например:

101) ās nābrō meiga / mēgto kāp žōikės kāuro mēgō // 494

102) tas_mōna vāks tāsė³⁸ vėsa nākti / ās ni_akū nasomērkāu // 442

В KTŽ есть примеры, когда нежелание говорящего подчиниться просьбе собеседника (вероятно, услышав вопрос о намерениях) выражается посредством избегания отрицания, например:

103) tūokėi šāltė ās ēso tū i_mesta / ėk_tō šēktė // 450

Возникающие под влиянием собственной ловкости (неловкости), удачи (неудачи) сиюминутные ситуации говорящий в KTŽ может описать, вовсе избегая глагола, ср.:

104) ās tėisā i_ōpi sō_vės nėsnė // 256

105) dīngt mōn i_gāva nė sō_ans / ę_lēkāu gīvā // 77

³⁵ Но подобной конструкцией в предложении (если объект обвинения не имеет отрицательного эпитета) можно выразить и похвалу, например: tūoki nērkala nabōn ni_kāstavojęs KTŽ 39.

³⁶ apsivēžti — ‘вытерпеть’ KTŽ 483

³⁷ aldabė — ‘тот, кто шумит’ KTŽ 24

³⁸ tašyti, tāšo, tāšė intr. — ‘очень сильно кашлять’ KTŽ 442

Straipsniai / Articles

77

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

В КТЖ можно найти фрагменты дискурса, в которых зафиксирована обеспокоенность говорящего ситуациями будущего, не поддающимися его контролю. Такое беспокойство выражается в передаче обязательств (связывании желаемого результата с обещанием адресату или попыткой получить такое обещание от адресата) либо в указании, например:

106) atidūs jūms gyvenam³⁹ / vọ_mōni torjeset nukārṣinte // 147

107) jė trūpītomės⁴⁰ mō numē / a_pavėdī i *krėtinga palīdote // 457

108) ka_mōnes nabūs / mōna manumėlė tōriesi oževiėte⁴¹ // 49

Активность говорящих проявляется в том, что споры и конфликтные ситуации связаны с неприятным самочувствием и самовыражением, например:

109) vò / tūks ànòos drōžėms tēse vėskū i_akis / mōn nāink // 81

110) tō gailėsis / pašō hāuks kāp šō / jė mōnes naklausi // 152

111) tėp_ās atšūrė ān atsakā / ka_paskū gailėjās // 33

Есть примеры ситуаций, когда удаётся говорить очень кратко и ясно с человеком, придерживающимся иной позиции, например:

112) – āš nāteko i *dėva tēva //

– tō_nāteki / vọ_āš tēkò // 447

Разумеется, так бывает не всегда. Зафиксированный в КТЖ перебор возможностей выполнения действий с помощью количественных наречных форм множественного числа⁴² — до трёх (вместо обычного указания двух вариантов⁴³) — позволяет увидеть в говорящем КТЖ упрямство в различных ситуациях: например, не только в стремлении забыть о заботах и уснуть, но и в попытках осуществить более серьёзные замыслы, например:

113) ver̃tās e_veinēp / e_ōnrep / e_etrėp⁴⁴ / vės tas_pats // 54

114) jė_veinēp nāšēs / ōnrep darīso / vọ_jė_nē / trėp darīso // 54

3.1.2. Прямые обращения к адресату

Иллюстрации из КТЖ показывают, что чаще всего личность непосредственного адресата хорошо известна говорящему, ясна и привычна. В центре внимания говорящего обычно оказывается близкий человек, с которым вместе проводят значительную часть жизни, поэтому их связывают определённые обязательства, обусловленные не только желанием общаться, но и определённой социальной ролью (матери, отца, супруга и т. п.).

³⁹ жизнь — «усадьба, земля, хозяйство» КТЖ 109

⁴⁰ trōpīti, ~ja, ~jė (слав.) — «целить, попасть в цель» КТЖ 456

⁴¹ привезти — «присматривать» КТЖ 49

⁴² Ср. Ulydas 1971: 435.

⁴³ Ср. описание похожей ситуации: e_veinēp metōs /e_kētēp metōs / nikāp naōmō // КТЖ 257; 484. Здесь mestis — «заниматься», см. КТЖ 257.

⁴⁴ tretėp — «в-третьих» КТЖ 454

78

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

С ответственностью связаны и предъявляемые человеку требования. Не раз высказывается убеждение, что сущность человека не изменить (ср. примеры 264–269, иллюстрирующие такое мнение), однако высказывания говорящих в KTŽ, иллюстрирующие реальные повседневные ситуации, очевидно, обусловливают необходимость посоветовать адресату или научить его — пристыдив, приказав или похвалив. Зафиксированный в большинстве иллюстраций KTŽ способ общения с собеседником показывает, что непосредственный адресат — очень близкий говорящему человек (ребёнок, супруг, мать, отец, брат, сестра и т. п.), о котором он заботится и за которого чувствует ответственность. Поэтому замечается каждый поступок, не соответствующий привычному порядку, и ему так или иначе об этом говорят, порой открыто выражая и собственные эмоции, например:

115) ėk tō nòmė / jōg sōsāl / tāva e lūpas jau pamėlėnavoses // 233

116) apibėk kėlīs sikūs i rinki⁴⁵ trūbos e sošėsi // 344

117) kōr tō brāžīs nākti / palāuk / ēšauš / e.parēsi // 50

118) ā tō stėprōsi vesā dēna pri_šēina kruovėma? 390

119) diel_kō to ėsi tuōki paplūrosi⁴⁶ / a_nasergi? 309

120) paskōu / ka_nutikšen / rasi er_žmēgsi // 448

121) apsēkėl šėlōje blūska e_nasōlasi // 48

122) kām tō bovā / ka_monē tēp dėdlē šēdēs gēle? 142

123) ēš_šėrēs gēlomos nūro tō tik_gēra // 107

Забота друг о друге среди людей, живущих в общем пространстве, отражается и в речи. На хозяев дома возложена наибольшая ответственность за хозяйственные дела и общее благополучие, поэтому именно они чаще всего высказывают детям требования и (или) наставления о том, как следует себя вести. Запреты, замечания и указания чаще всего касаются правил поведения дома или в чужом окружении, особенно в общественных местах, например:

124) pri_valgi načiamuokis⁴⁷ / pagēso navālgos // 496

125) nākūluokėtės pri_valgi! 159

126) kuo_žārgstuoties / a_ni_giedas natōrēt / nažarstīkis pri_vėsū // 497

127) vāka / būkēt nūmēi / navāluokētēs pō_keimūs // 160

128) vāka / tikta nāimatuokētēs⁴⁸ bančīno / tēn rēks grāžē ēlgēis / mēlstēis // 22

В «Словаре кретингского говора» (KTŽ) забота говорящего о развитии непосредственного адресата проявляется в особенно частых замечаниях по поводу внешности, недостаточно эстетичной, но исправимой без особых усилий, а также по поводу артикуляции и содержания речи. И, разумеется, по поводу неподходящего

⁴⁵ į rinkį – «кругом, вокруг» KTŽ 344

⁴⁶ paplūrti, ~sta, ~o – «стать ободранным, измождённым» KTŽ 309

⁴⁷ žaimtės, ~ōjas, ~ōjės refl. – «шалить, дурачиться, кривляться, болтать» KTŽ 496

⁴⁸ aimaties, ~ojas, ~ojės refl. – «заниматься глупостями, шалить» KTŽ 22

Straipsniai / Articles

79

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

выбранного способа и темпа выполнения заданий. Модели упрёков последнего типа довольно разнообразны (указание с сопоставлением, конструкции повелительного наклонения, вопросы, вставка с подчёркнуто личным мнением) и могут выражать не только сомнение говорящего в том, насколько выбранный способ выполнения работы уместен, но и беспокойство о физическом и душевном здоровье адресата, например:

129) rėk dailė ėrte / na_kap_tọ ka_prieti / makalai makalai / e_vėskas // 224

130) dėrb na_diel_akū / vọ kap šo // 72

131) naškalōuk / apsemėlik pėrmọ / e_tik_tọukārt dėrb // 412

132) ōžšėmi sọ_tuokės nėkniekės // 254

133) kūo_tọ railenėji / a_darba natori? 333

134) natrāšō⁴⁹ vėsa dėina / īmks kū nuors rīnta // 452

135) natopėnōk⁵⁰ / īmks kap rėkėnt darba // 459

136) mōn ėšvėiz / ka_to_napdālenki ėtė // 478

137) kūo_to mørsa⁵¹ vėsa rīta? 245

138) nasielōutis ėp / vo_tūjau er_ėššėžōusis⁵² // 408

Замечания по поводу внешнего вида чаще всего высказываются в повелительном наклонении; ср. типичное замечание о необходимости привести себя в порядок, ставшее образцом для фразы:

139) *jūnō *jūnō / veizėk / kūokėi tava šōna // 478

Так подчеркивается ответственность собеседника за правильную осанку, прическу, одежду и опрятность; и, конечно, ожидается быстрая и адекватная реакция на замечание, например:

140) nabūk tėp sǫkūprėnės / eššėik // 197

141) nabūk sǫkūprėnės / nasǫsėrūk į kopra / eššėik // 195

142) sǫsėkǫk / tava galva kap kėdelė⁵³ // 153

143) tava e_nūosės smetōna palėka / nusėištik // 377

Над человеком, чей неряшливый внешний вид вызван недостаточным вниманием к замечаниям, иногда добродушно подшучивают, например:

144) dōuk ben_katėnōu zūbus nulāilite / vėse rėbalėnis // 342

Иногда, чтобы побудить собеседника приложить больше усилий и привести себя в порядок (или выработать новую привычку), используют сравнения (ведь остроумное замечание лучше запоминается), например:

145) tō nusėpė sọ_tuoms pėšūoms / kap_vėls ėsvėizi // 478

⁴⁹ trasōti, ~iōja, ~iōjė – «бегать, беситься, бездельничать» KTŽ 452

⁵⁰ tupinūoti, ~iōja, ~iāvo – «медлить, не приниматься как следует за работу, бездельничать» KTŽ 459

⁵¹ murksōti, mūrkso, ~ōjė – «быть хмурым, сидеть тихо, молчать» KTŽ 245

⁵² Здесь išsižoti — «устать», ср. KTŽ 408.

⁵³ kėdelė – «что-либо всклокоченное, спутанное» KTŽ 153

80

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

146) a_so_ bogo meiguojė / ka_tėp so serabūoė drubė? 332

147) tō_plėmpi tū_ondeni kāp kārė? / 304

Желаемого изменения добиваются вопросом (часто риторическим), который привлекает внимание или призван приостановить осуществление предыдущего намерения собеседника, пока тот не отреагирует на замечание, например:

148) kù_jūs tēn dērbùot / ka_vėsȯs alèn èsi // 24

149) tō vėsȯs apsėpùkenėję / kuoks švėžėi // 326

150) kuoks tō švėžėi / vėsȯs nusėplunksnėję // 311

151) èi vėsȯs pūkės / kōr_to èsi! 326

Иногда просьба обратить внимание на внешность другого человека формулируется в повелительном наклонении. Высказывание такой модели может быть нацелено на то, чтобы сосредоточить внимание собеседника на обсуждаемом человеке как неподходящем партнёре, либо отрицательная характеристика другого, не участвующего в разговоре человека может привлечь внимание адресата к его собственной внешности, ср.:

152) àli tō paveizė / kāp ōns èsvèiz / vėsȯs apėlėdes / plokūots / smōrgļs vùsèmèt èsīes // 478

Выбор или подбор одежды, уместной в данных обстоятельствах либо подходящей человеку, одобряется, а по поводу неподходящей делается замечание, например:

153) tū prītink tas_kelalōs // 447

154) apsėplūnē so_tūokė sotīosa slēbė / kūokī tatā èsvèiz? 308

Подобным образом может быть высказано критическое замечание о ненадлежащем исполнении социальной роли; например, апеллируют к ответственности матери за эстетичный вид одежды детей, например:

155) tō_apsīūmpeni⁵⁴ tas_šava mèrās tēp nāgrāžē // 420

Многочисленные фрагменты дискурса подобной модели в KTŽ показывают, что говорящий бдительно оберегает жилое пространство⁵⁵. Адресат, не соблюдающий привычный порядок, получает замечания и запреты, привлекающие внимание разными способами (например, посредством вопроса или указания степени проявления признака), ср.:

156) a_namātē / jog_ēdams èsglēžuojē tū_vėštūdi // 110

157) tō è vėsȯs nusėpovenėjęs // 327

158) èi vėsȯs nusėtaukėnėjęs // 442

159) èi vėsȯs ōnglès / ēk nuseičik // 25

160) nusepōrink / èi vėsȯs smèlēns // 377

161) pėrmō nusepōrink ōž_ōngā / èi vėsȯs snēgēns // 379

162) nē / tuoks_snēgēns i_trūoba nèk // 379

163) nakabink po_pèlna šaukšta / jōg vāreni kuōse ont_stala // 137

⁵⁴ апшлюмпинти, ~ина, ~ино — «некрасиво, неопрятно одеть» KTŽ 420

⁵⁵ Об анализе концепта ДОМ, выявляющей свойственное литовцам светлое, уютное представление о красивом, тёплом, опрятном доме, а также необходимость усилий, самоотдачи и труда, см. Rutkovska 2017: 8tt.

Straipsniai / Articles

81

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

Для носителей устной традиции общение — важнейший способ обмена информацией, поэтому говорящий в KTŽ не скрывает своего недовольства неясной или неподходящей артикуляцией собеседника, излишней подвижностью, молчанием или даже отсутствием общения, например:

164) kū̄_tọ pərsḷuojį⁵⁶ / ka_pasakoji? 327

165) kū̄_tọ nâu̯gi / ro̯kūkis káp žmúogs // 256

166) tọ ėsi naramī̯bu naramḗ / jọ̀ / kòši / krọ̀ // 251

167) natrāškėnk tū_pūpieri / ėš_prūota ešvarisi // 452

168) a_nėlis ėsi / ka_narokūjis ẹ_nėka mọn nəsaką // 253

Говорящему в KTŽ неприятна пустая и бессмысленная или неподходящая речь адресата, например:

169) kū̄_tọ čė úomaujį⁵⁷ tūokus niekus! 265

170) to_žėbėlioji tūokus niekus / pasakok ku_nūors rimta // 497

171) natrāškė nieku // 441

172) a_tāva smagėne pasėka / ka_tēp sakā // 375

С содержанием речи можно связать и обращения, отражающие разные возможности оценки человека (как доброжелательные, так и угрожающие физическим насилием), и (или) описания человека, основанные на указании на сходство с кем-либо, ср.:

173) pūputė⁵⁸ / káp tọ bāgūni? 326

174) ė_tọ / žālti / káp bāgūni? 496

175) ė_tọ / prancūzeli⁵⁹ / kū̄_tọ čė padarisi 316

176) ėk_tọ / viegaudi vėns à viegaudi / kū̄_čė gaudā viejus // 479

177) ė_tọ / mėglā / kàm tọ tinkī 237

178) ė_tọ / plōrza⁶⁰ à_plōrza / kū̄_tọ žėna! 309

179) ė_tọ / mėmi à_mėmi / káp_tọ ėti? 233

Прозвища-обращения к себе или близким, которыми обзывает говорящий, он оценивает как неподходящие; последние воспринимаются как угрожающие, но способные защитить адресата от неподобающего поведения, например:

180) ọž_prāderevėnos / vākā / gāusėt nu_tėva // 317

181) nākėšk sava leižovi kọ narėk / būs gėrāsė // 339

182) kū̄_tọ plōrški / jė nažėna / gėrau nieka nesakīk // 309

183) apselėdinsi leižovės / jė tep darisi // 209

⁵⁶ purslōti, ~ōja, ~ōjė – «брызгать слюной» KTŽ 327

⁵⁷ ōmauti, ~uja, ~avo – «говорить глупости, болтать чепуху» KTŽ 265

⁵⁸ puputėlis – «крошечный» KTŽ 326

⁵⁹ prancūzėlis – «какой-то непонятный, не такой, как все остальные» KTŽ 316

⁶⁰ plōrza – 2. «неудачник, никчёмный человек (первоначально о женщине)» KTŽ 309

82

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlne iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

Упоминание конкретного личного имени, указывающего на идентичность, в ситуациях, неблагоприятных для представления о чести, звучит угрожающе, поэтому собеседника могут утешить, например:

184) nabėčiau / ten_tava pavardės narnaūjė // 238

Необоснованное бахвальство собеседника говорящий может назвать незаслуженным, например:

185) ba_rėkala dedūjis / tūokum asabu pėlns šiets // 31

186) ėk_tą / bėpruotali / veizėk kap_tą gveni // 43

Высказывая претензии, говорящий считает их назойливыми и желает перейти к неконфликтному разговору либо пытается заставить собеседника замолчать, а недобрые пожелания иронически адресует тому, кто не в силах их исполнить, например:

187) nustūok tę katėtę / tas tava katėtėms mon lig_kaula ikirjė // 151

188) neiskūokis prėkabu / rokūkis kap_žmuogos // 319

189) kāulink⁶¹ nākaulėnes / āna vesteik nieka naveiz // 158

190) naūkis iš monės / iš tavės kėtėjuokies // 135

191) douk dėję iš_tava bōrnā į_kāules āusi // 127

С другой стороны, поняв, что собеседник его осудил, говорящий в KTŽ может признать это, даже если не очень с ним ладит, разумеется, не забывая подчеркнуть своё несогласие, например:

192) kad_e_mōna neprietėlis / vesteik teisingā pasakė // 254

Когда говорящему не удаётся договориться с адресатом (или их группой), он оставляет ситуацию на волю судьбы, ср.:

193) jūs pasakēket / kāp nūorēt / tēp_e_darīkēt // 148

3.1.3. Говорящий о третьем лице

При разговоре с собеседником о третьем лице становится очевидной необходимость использования маркеров определённости. Для успешного установления личности человека жемайтам обычно достаточно имени или фамилии, например:

194) *juonis nudėrb nūcācēi tō_lazda / e_pikēševēs // 59

195) *pēliksis būt ėjes / jē būt pavādne // 58

196) *stonkū prīnk ūstą // 447

197) *martinēne atē pūkas apkēbosi // 326

198) *žuobakienė dėle tink leižovi plakt⁶² // 302

Время от времени, чтобы не возникало сомнений в определённости обсуждаемого лица, к имени или фамилии может добавляться местоимение tas, ta, выполняющее функцию определённого артикля, например:

⁶¹ kūalinti, ~ina, ~ino – «бранить, обзывать свиньёй» KTŽ 158

⁶² liežūvi plakti – «сплетничать, злословить» KTŽ 302

Straipsniai / Articles

83

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

199) ta_* kūotre nikõr nadėr / vo_tik_vālkiojes // 507

200) tas_* žaušelis par šau slinkavēma nēka ẹ_natr // 374

201) velnātis⁶³ / nā_vaks / tas_jūsa *jonis // 480

Уточнив у собеседника портрет обсуждаемого или опрашиваемого человека, в дальнейшем дискурсе обычно используют местоимения третьего лица он она, она, её, их. Чаще всего они также употребляются как заменители личных имен при обсуждении моделей поведения знакомых, связанных с этническими установками (вежливое общение, проявление приличия и т. п.), например:

202) ka_ṣotėnkam / õns vèsumet paṣveikindams pakilė kepõre // 161

203) kad kūmet õns priẹo pri_mõnes ẹ_gerā žuodi pasakõ / fū nė /nikumet // 195

204) õns vèsumet palābẹn ēdams prọ_ṣālī / napramužēn // 247

205) ānā tēkrā tuopškē⁶⁴ / vèsumet prašmēn prọ_ṣālī ni_lābas napasākosi // 450

206) pramūžena ānā prọ_ṣāli kāp kāule // 247

207) tėkros šaudusis⁶⁵ / nė ons vuogte bėje / nė i_bāznīcē ēt // 410

КТЖ важно обсуждать уровень опрятности опрашиваемых лиц, то, сколько внимания уделяется внешнему виду или взаимоотношениям с теми, за кого обсуждаемое лицо несёт ответственность и о ком должно заботиться, например:

208) vo_apselēdėns ānū ī bašausis // 29

209) tėn pri_anū ir givā natārka / vėsas miēlojes vėsas pašālės // 253

210) kūks ons īr apselēdėnes apsėboves / kāp bazībos // 41

211) natinkontis anē pri_darba // 447

212) õns ī_tėkros telėzis / nikuokem rimtām darbū natink // 444

213) dėdė nažvėziejė anā sava žmoguos⁶⁶ // 479

214) ānā gērā žovē sava vākus // 479

215) ānē tū_sava vaka āgerb / aptōmpa ēslėdamis i_muokīkla // 439

216) kāp giēn tēp / bītik ando ṣorokū⁶⁷ // 27

КТЖ изобилует примерами, показывающими, что при разговоре о дальних знакомых или совершенно незнакомых людях обычно используются обобщённые обозначения лиц (человек, женщина, девушка, ребёнок и т. п.). В отрывках дискурса КТЖ их часто сопровождает местоимение, выполняющее роль определённого артикля

⁶³velnātis – «проказник» (о ребёнке), KTŽ 480

⁶⁴tōpškē – «неряха, неумёха, растяпа (женщина)», KTŽ 450

⁶⁵šaudusis, ~e – «пустой, никчёмный человек», KTŽ 410

⁶⁶Здесь žmogus означает «мужчина», ср. KTŽ 503.

⁶⁷suruokū – «ладить, уживаться», KTŽ 348

84

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlonė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

(этот, эта) или качественный демонстратив⁶⁸ (tuoks, tuoki). Менее знакомые говорящему KTŽ люди чаще всего оказываются в центре его внимания из-за особенностей внешности, поведения или происхождения, например:

217) kũokės ėlgas blakstienas tuo_žmõgaus // 46

218) tuo_žmõgaus tēp bjãrē trãkanuojas akis // 52

219) tuo_žmõgaus tēk tēr / nõ_žodmenis žodmenis // 501

220) tuos_mėrgõs akis kãp vēštūdė // 489

221) tã_mėrgà tuoki plõmpa / tēk parētos / tēk pastãtos // 302

222) par pãtę pũga bõva ōžbėges tuoks kailenūčios⁶⁹ pasėldė // 138

223) tã_mėrgà apsēkãrta vėsūkēs kãspēnas ẹ_tēp ē_i_mėsta // 147

224) ta_mūotrẹška ēlga lēžuvi tõr⁷⁰ // 214

225) tãs žmõgos i mažīkrãujis / tiēvs ēš_vēna vēta / vọ_muotina ēš_kažkuoki kėta svētā gala // 224

Для говорящих на KTŽ важны уверенность обсуждаемого человека в себе и его умение постоять за себя: высокий уровень уверенности связывается с неспособностью других людей обвинить человека в том, что он оказывает влияние, а низкий описывается как способствующий формированию агрессивного поведения по отношению к человеку, который не может за себя постоять; сочувствие говорящего к обижаемому человеку выражается в его характеристике (например, nabagé, žmogelis⁷¹), например:

226) prì tã_mėrgà ānē napriskēnęs⁷² // 178

227) tū_žmõgo vėsē nuknēto⁷³ / õns namūok atsėgīnōte // 178

228) õns nabags kēnt nù_vėsē 248

229) tõ_nabāge vėsē ūdė⁷⁴ kãp sēsėkavė // 463

230) tū_žmõgeli pati pùklē ẹ pùklē kāras dēnas // 301

Противодействие, направленное на защиту доверия, говорящий в KTŽ оценивает как тягостное (ср. «навязывается ребёнку»), подчёркивает агрессивный или покладистый характер некоторых людей и наблюдает за теми, кто умеет избегать возражений в конфликтных ситуациях, например:

231) bāisõs ānõ ontsēidēms⁷⁵ õn_tuo_vāka // 27

232) õns vãkšē kūozna vēna / ka_tik_as_lēdas // 472

⁶⁸ Ср. Rosinas 1996: 85.

⁶⁹ kailinuōčius – «носящий шубу, тот, кто в шубе» KTŽ 138

⁷⁰ ilga lēžuvi turēti – «любить злословить» KTŽ 214

⁷¹ Ср. žmogelis – «бедняга» KTŽ 503.

⁷² prisiknisti – «прицепиться» (KTŽ 178), «привязаться»

⁷³ nukniti, ~oja, ~ojė – «одолеть, победить» KTŽ 178

⁷⁴ ūdyti, ~ija, ~ijo – «преследовать, бранить, изводить» KTŽ 463

⁷⁵ antsisėdimas – «травля, притеснение» KTŽ 27

Straipsniai / Articles

85

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

233) õns nikumēt mõn nier õžmetenējes⁷⁶ / kȧėpektōjo bõvōm / vėstēk // 236

В поле сочувствия говорящего КТЖ оказываются одинокие, больные, пострадавшие от пожара, неспособные должным образом заботиться о себе люди, например:

234) bėda / tuokė liguotą motreskā vienā // 215

235) tȧvargše motreskė padegė bėsoni // 267

236) *kuotrėlė ėt vėsumēt apsėplūnosi // 308

Иногда говорящий КТЖ оправдывает очевидную беззаботность человека и невнимание к себе наличием в деталях его поведения воли и упрямства, например:

237) bātā splēs / šnūrėlė atsėrėse / vō ons šlomsēn⁷⁷ / ė_vėkas // 416

В центре внимания говорящего КТЖ оказываются дети, чаще всего из-за внимания к их внешности, поведению, способностям, а при отсутствии последних — и перспективам на будущее, например:

238) tās_ānū vāks dālės kāp ānuolēlis // 25

239) ānō vāks tōks mažos kāp kplkėlė // 25

240) tas_ānū vāks tōks tēlis / navikės // 446

241) šēt_ō vāka smōrglis vėsumēt ėstės // 415

242) tas_vāks tōks ėstēses // 450

243) tas_vāks nimāž nabėje svētēm žmōnū // 257

244) nieka ė_tuo *vėncūl vāka nabūs / ėš_pat mažā ītōks pūtagālis // 329

245) špatlūs vāks / ėš_ānō ėšāgs prūtōs žmōgos // 400

3.1.4. Говорящий выбирает неопределённость (нейтрализация индивидуального значения tu, максимы поведения и обобщения)

Стремясь более универсально описать собственные модели, говорящий в KTŽ может выбрать местоимение второго лица tu в качестве обобщающего местоимения. В таком случае tu, которое в обычном контексте склонно указывать на человека, отличающегося своей исключительностью, перенимает значение существительного žmogus «человек» и становится словом, обеспечивающим прикрытие общности⁷⁸. Tu с неопределённой референцией употребляется в предложениях, образованных с помощью универсальных (характерных для многих индоевропейских языков

⁷⁶užmetinėti (sl.) – ‘упрекать’ KTŽ 236

⁷⁷šlamnti, -ina, -ino – ‘некрасиво идти’ KTŽ 416

⁷⁸ Apie neapibrėžtos reikšmės referenciją žr. Haspelmath 2000: 11. Lietuvių kalboje tai apibūdinama kaip tu vartojimas apibendrinta reikšme (plg. Valeckienė 1965: 668), kaip individualios tu reikšmės neutralizavimas (plg. Rosinas 1996: 26) ar gramatinės metaforos atvejis (plg. Judžentis 2012: 114).

86

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

характерных) правил, связанных с несколько специфическим выражением временных отношений, передающим обобщённый характер: личное местоимение приобретает неопределённое значение при описании ситуаций, относимых к категории irealis⁷⁹, для характеристики которых выбираются отрицательная полярность и/или свободный выбор⁸⁰, например:

246) nadėrsi / nėka natórėsi // 459

247) jė nūori / ka_kas_ęžūgo / rēk nāga prikēštė // 136

248) ka_sāves naveizi / er_apślōsti žmūogės / apsēldi // 421

249) ali_kāp tas_cīrolis⁸¹ pīkē gēd / klausikis ē_nuoriek // 62

Для описания модели универсального опыта и передачи максим поведения говорящий часто выбирает безличные конструкции, например:

250) rē gērte ẹ_mīlete sāva tēvus // 446

251) bīduo rēk žmūogo gēlbėte // 339

252) rēk pabīgētīs / jē kōr mūsas ẹ_veškas // 42

253) nārē gūdinte⁸² vaikū nu_māža pārsevalgīte // 119

254) napadūor senūms muotrēškūoms tāuzītē vėjus // 443

В KTŽ ситуации опыта часто обобщаются предложениями, в которых субъект обозначается существительным žmogus «человек» либо его именным (например, vaikui, mergaitės), адъективным (например, bagotam) или местоименным заместителем, указывающим на ситуативную роль (например, kas, kitiej, kurie), например:

255) у умного человека / каждый посидит⁸³ да не забудет дать // 49

256) трудолюбивый человек повсюду найдёт дело // 267

257) все девушки дома танцуют // 440

258) богатому и в мешке что-нибудь найдётся, а бедному ничего // 44

259) детям всегда очень нравится что-нибудь мастерить // 141

260) девушкам очень идут косы, они словно кошки в косах // 111

261) с таким грязнулей, может, и можно жить // 378

262) если сядет, то очень хорошо поёт // 165

263) когда носатый, то и ехать в сторону страшно // 448

Конструкции неопределённости выбираются и для утешения по поводу неизменности человеческой сущности, ср.:

264) что родилось, то и будет // 147

265) если уж кто родился, таким и останется // 401

⁷⁹ О связи иреального значения с избеганием фактических импликаций или пресуппозиций см. Holvoet, Pa- jėdienė 2004: 90.

⁸⁰ Ср. Haspelmath 2000: 52, 64.

⁸¹ čiūlis – ‘жаворонок’ KTŽ 62

⁸² gūdinti, ~ina, ~ino – ‘привыкает’ KTŽ 119

⁸³ pasižyčioti — «поссориться», ср. KTŽ 499

Straipsniai / Articles

87

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

266) kɔprūta tikta grabs baẽstais // 197

267) apskrẽtėli / kȧp ẹ̇kɔprūta / tikta kȧps baẽstais // 29

268) ẹ̇smūokisi to kārve i̇mėdi lẹ̇ple / nikumet // 257

269) būoba na ronkuove / naẽšērsi / kūoki nà ir / tūoki ẹ̇būs / napadērbsi // 481

Рассмотренные языковые стратегии говорящего KTŽ, основанные на открытом высказывании (раскрывающем «я» говорящего), прямых характеристиках, предназначенных для описания любого лица, и на «я» (а при совместном присутствии с кем-либо также и «мы»), «ты» (а при обращении к нескольким адресатам — также «вы»), «он», «она», «они», «те», адресованных непосредственно собеседнику («ты», «вы», «мы»), либо на универсальных правилах и моделях поведения (при избегании индивидуального указания на лицо), в речи переплетаются друг с другом. Здесь они выделены, чтобы из огромного количества разнообразных фрагментов дискурса можно было составить некоторые более яркие черты говорящего KTŽ, точнее — диапазон возможных черт. Чтобы образ жмудского индивида стал ещё отчётливее, будут рассмотрены любопытные зафиксированные в KTŽ наблюдения о существовании индивида как пребывании в определённое время в определённом пространстве, если объединить все указанные стратегии говорящего KTŽ (или перестать обращать внимание на их своеобразие).

3.2. Отношение ко времени и пространству и взаимоотношениям

Истинную причину возникновения многих приведённых выше высказываний говорящего KTŽ, которые на первый взгляд могут показаться связанными лишь с привычкой возражать, помогают понять фрагменты дискурса KTŽ, фиксирующие определённый этап жизни говорящего и раскрывающие тесную связь его повседневной деятельности с обязательствами.

3.2.1. Втянутый в круговорот времени

Высказывания говорящего КТЖ, раскрывающие восприятие времени и его течения, позволяют понять, почему порой чрезмерно большое значение придаётся порядку (замечания непосредственному собеседнику о соблюдении повседневных привычек), а порой проявляется внешняя невнимательность (избегание общения со знакомыми из страха нарушить привычный ритм работы). Модели, раскрывающие подобные явления, показывают, что говорящий КТЖ воспринимает повседневную деятельность как непрерывное спиралевидное движение вперёд. Точкой отсчёта этого движения чаще всего служат циклы дня и года, например:

270) mes_nu_mėta / dėna nū_dėna / tēp ẹr_ėt ēmžos // 261

Повседневная повторяющаяся деятельность говорящего КТЖ связана с распорядком отдельной семьи, например:

88

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

271) takûjo kṹožna dẽna tou kẽlė į pẽrmą // 438

272) kṹožna dẽna kã tãs / tẽp tãs / plûovėmios / šlavėmios / žiẽvėmios // 310–311

273) vẽn tas šlavėjemas kṹožna mĩla dẽina ẽik lãika ãtėn! 417

274) ka tṹo tep e paslẽnki⁸⁴ ožsẽmte so pẽitãs / vẽdi kṹožna dẽina e naĩkirst // 374

275) to kṹožna dẽina kū nũors vẽs plavẽnėj⁸⁵ // 303

276) parẽs skõben apvẽiz gĩvôlus e vẽl atgal lẽk // 371

Иногда в КТЖ даже продолжительность жизни описывается посредством циклического представления — как возвращение почти в ту же точку. Ср. два почти совпадающих высказывания, различающихся лишь характеристикой скорости движения:

277) dõnt nabdẽso / ba dõnt abẽgâu / ba dõnt erẽšbė // 42

278) dõnt nabdẽso / ba dõnt atẽjau / ba dõnt erẽšė // 74

Говорящий КТЖ подчёркивает, что для успешного выполнения повседневных задач приходится быстро вертеться, а иногда в жизни наступает период тяжёлых времён, длящийся годами, например:

279) rīta mẽta toų atsẽkelos rẽk apsẽžiūot⁸⁷ / op pãskou sošėjelouji // 459

280) ãs dẽbdams navẽizo darbãdėini / ali vẽizo / ka dãrbs nagãisto // 478

281) so tūoka pǫlkǫ dõniedǫ vakū rẽk gẽrã šǫkẽis // 84

282) tẽik mẽtu ẽsgvẽnōm tūokẽm sǫspaudẽm⁸⁸ // 401

Важность определённых временных отрезков и моментов годового ритма фиксируют сложные слова, описывающие различные представления о времени, например:

283) to_barsẽbrãžė nǫmẽ vẽsumẽt pãuo nakūovẽdūo⁸⁹ // 250

284) gavâu kẽltės pǫsūnakti⁹⁰ // 328

285) šimta pẽrmžiemė⁹¹ našta bǫva // 300

286) pãr pãt darbẽlaikį⁹² ãn sosesoka // 69

287) sǫ tuokẽs niẽkãs nožẽmink darbẽlaikė // 254

288) jõg nãb mažẽs / jau žẽimmetes⁹³ kõulės / gal e šãltau pabūte // 500

⁸⁴ paslinkti — «не лениться, иметь желание что-либо делать» KTŽ 374

⁸⁵ plavėnėti, ~ėja, ~ėjo — «часто стирать» KTŽ 303

⁸⁶ Здесь atbėgi (pk.) — «родиться», išbėgti — «умереть», ср. KTŽ 42.

⁸⁷ žygiuoties, ~iuojas, ~iavos — «возиться, готовиться, заниматься домашними делами» KTŽ 500

⁸⁸ supaudimas — «тяжёлая жизнь, нужда» KTŽ 401

⁸⁹ naktoida — «полночь» KTŽ 250

⁹⁰ pusūnakte — «полночь» KTŽ 328

⁹¹ pirmžiemis — «начало зимы» KTŽ 300

⁹² darbelakis — «рабочая пора» KTŽ 69

⁹³ žiemtės, ~ė — «которому один год» KTŽ 500

Straipsniai / Articles

89

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

Для каждого действия характерна обычная продолжительность, а для некоторых событий требуется определённый уровень зрелости человека, поэтому явные несоответствия вызывают удивление у носителя КТЖ, например:

289) naprãje ni_miena kȧp sosėṫka / vọsė tūkš er_apsėžene // 443

290) àna apsėkiȯre⁹⁴ septinùolekas metu // 148

Носитель языка привык измерять время, а иногда и расстояние (см. пример 292), отрезками. Такие отрезки обозначаются с указанием продолжительности условной единицы измерения времени, например, целый / весь день, полдня, целые сутки, целый век (в значении «часть жизни сознательного человека»), либо с указанием конкретного количества таких условных единиц, например:

291) plūnkȧu⁹⁵ vesa deina e_dèdle pavargau // 311

292) ėš *plungė i *krētina rēk vesa deina plūkte⁹⁶ // 311

293) kù_tò_sò_tòu tȧnnuotė / òns par vesa deina napsėdėb // 440

294) ėš kãuras⁹⁷ deinas apkrauts sò_darbãs // 159

295) pársėtrlõjė⁹⁸ pòsi dėinos // 445

296) ànà èsòga èsbòva cėlà mèta ten // 58

297) par_vėsa ōmži vis pȧvēikė mȯni lig_giva kàula sò_tòu sava biesėško karaktùoro / 487

298) sò_tòu žãno ȧs_naatsėvȯžėjau vesa ōmži // 491

299) par_trėta metu pragivėnsėm / šėta e_vȧkà pràš⁹⁹ / pagėlbies // 453

Скорость течения времени говорящий КТЖ воспринимает как относительную, соотнося её с занятостью человека, например:

300) ėlgė tuos_dėnios bùn / ka_nėka nadėrbi // 123

301) vėinãs jōkàs prie tȧ_dėinà // 134

302) kȧ_pȧugi / dėdlė grėta èsbėg mèta // 34

303) kȧ_tòri dàug dàrbù / nė laika ni_numėrė // 58

Время говорящий КТЖ называет той субстанцией, в которой человек меняется (растёт, взрослеет, стареет); изменения в себе или другом человеке, особенно связанные со старением, до определённого предела порой совсем незаметны, например:

304) tas_làiks tas / vọ_mès sėnėm // 46

305) às_vėnkart¹⁰⁰ pasėnau / e_ganà // 485

⁹⁴ apsikarti – возвратный глагол, разговорная речь: «выдыхаться» KTŽ 148

⁹⁵ plūnkti ~a, ~ė – 1. «делать что-либо, прилагая большие усилия» KTŽ 311

⁹⁶ plūnkti ~a, ~ė – 2. «идти, прилагая большие усилия» KTŽ 311

⁹⁷ kãuras ~a – 2. «целый, весь» KTŽ 159

⁹⁸ pársiterlioti, ~ioja, ~iojo – «задержаться» KTŽ 445

⁹⁹ prakūsti, prakunta, prakuto – «вырасти […] окрепнуть» KTŽ 199

¹⁰⁰ vėnkart – «за один раз, смело, сразу» KTŽ 485

90

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

306) ànà pasėna / sukrėta vėnkart // 485

Как уже отмечалось, говорящий воспринимает такие изменения как происходящие в определённом темпе, поэтому при обсуждении возрастных этапов и зрелости (способности) индивида несоответствие нормам или резкие перемены описываются фразами, указывающими на недостаток, например, ничего не понимает; уже ничего не может; умереть раньше времени:

307) vaikėlis mėtū / àli nieka nė šprontos // 58

308) jau pàugosi pàugosi / jau ę_žjoka špront // 34

309) tas_senis tēkrā sovakēje / nabžena nė kū basākas / nė kū badàras // 471

310) jau ès_anu nieka nabier / kàrsates¹⁰¹ / nieka napadarisi // 147

311) i_senàve ta_mūotreška pràded klàikte¹⁰² // 167

312) ka_pasėnu / e_ļėgas išėmė // 136

313) ōns_mėre perm_ļaika // 299

314) ōns_mėre ba_ļaika // 204

Осознавая неумолимое течение времени, говорящий в KTŽ любит подчёркивать уместность того или иного момента. Его желание общаться ограничивается пониманием того, что без серьёзной причины нельзя беспокоить другого человека, поэтому он старается внешне оправдать возможную невежливость, будто это всего лишь особенность культуры, например:

315) kàp šiks¹⁰³ pri_pōsriė pārė // 361

316) dàbar pats darbėlàikis / natrodik mūsa // 69

317) sāka āt kūmēt nūorintàs pri_mōnes / bēt kūmēt às ėšėo ėš_nom / ka_nie_ļaika // 58

318) nuōrėčiau pasėrokūote / àli bejàu trūntė // 457

319) nanuorėjau jisa trōkintė / dėl tuo e_nagėjau // 457

Говорящий в КТЖ сам планирует или советует другому обдумать, как лучше действовать или поступить, например:

320) pėrnūasis dārs rīta mētā / giūolūs apsėrė // 300

321) prisėvėžiem šėna vesā žėmā // 483

322) mōn rūodūos / ka_vėsis škobėnāus dābus rėk atliktė permāusė // 371

323) pasėdėk vūobulū rītū e_pōrtū / vėsu nasovāgik on_karta // 314

Однообразное мышление и непостоянство, связанное со сменой настроений, он характеризует как неподобающие, а будущее в быстром потоке времени — как неизвестность, туман, например:

324) ka_tik_tōr / ànà šōk kou_grētàu ėslėstė pėngūs / vėnuos dēnuos gaspadėnė // 210

¹⁰¹ kàrsātis – «глубокая старость, дряхлость» КТЖ 147

¹⁰² klàikti, ~sta, ~o – «сходить с ума» КТЖ 167

¹⁰³ kàp šiks – «точно» КТЖ 361

Straipsniai / Articles

91

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

325) ànà į káp vėjėj papotamà / vėina dėina tēp / vo_kēta kētep // 330

326) õns į valdūets¹⁰⁴ / anõ nagãl pasērmtę // 472

327) nažẽnã žmõogos / kū_àtnès ridęina // 345

328) nažẽnã / kū ritūo_dęina gal pageidūotę // 346

3.2.2. В конкретном пространстве (постоянно или временно, один или с другими, вчера или сейчас, после смерти...)

При чтении KTŽ вырисовываются границы жемайтского мировосприятия, в рамках которых говорящий колеблется между стремлением быть самостоятельным и желанием и возможностью сотрудничать или быть вместе с другими. В KTŽ есть высказывания, показывающие, что коллективность порой весьма желательна и добровольна (например, при хозяйственных работах, требующих сплочённости, или во время развлечений), а порой описывается как вынужденная и связанная с желанием уединиться (например, когда приходится постоянно делить одно и то же пространство).¹⁰⁵

Говорящий в KTŽ чаще всего характеризует пространство не только как место, но и как процесс — совместную жизнь с другими (ср. sykiu, kupetoj). Зная о плохих условиях жизни простых людей во второй половине XX века, а также в более ранний период, можно утверждать, что этот процесс связан с постоянным или частым пребыванием определённого числа (обычно немалого) людей в небольшом домашнем пространстве (домом считается любое укрытие) (ср. обозначение пребывания в этом пространстве глаголом talpintis). Такое пребывание воспринимается как утомительное, например:

329) ànè šì̀ gyvẽn // 361

330) pėrm bòvòm àtskẽr / vo_dàbar šūšę vėsi į kộpeta // 300

331) kộpetọ¹⁰⁶ givėndamis vėsę isprėkłėl // 197

332) tálpinsimos kãp_nuors vėšę vėinūo trúbojo // 439

333) rási ànėi tėn ėšskẽrs / rási čė nabvėlsės // 148

В KTŽ подчёркивается, что обнаруженные ассоциации, связанные с отсутствием собственного дома, неприятны говорящему: даже временное пребывание среди людей в шумном пространстве вызывает у него такие ассоциации; ср.:

334) pakirėj lig_kãla tas_įnamẽms¹⁰⁷ // 126

335) pėlnà trúobà bòva žmõnū / traškėje // 452

¹⁰⁴ часами, ~a — «постоянный, меняющийся в своих мнениях или настроениях» KTŽ 472

¹⁰⁵ О культурных моделях, представляемых антропологами и историками, — от сильного индивидуализма до сильного коллективизма — см. Harė 2008: 690–691.

¹⁰⁶ kupeta – 3. «группа, подруга» KTŽ 197

¹⁰⁷ įnamimas – «жизнь в снимаемой комнате» KTŽ 126

92

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

Однако время, проводимое в одиночестве, говорящий описывает с неудовольствием, связывая его с заточением (nusikalėti), отшельничеством (kaip bazylis), повторением одних и тех же медленных действий (tep į kieblenieju), например:

36) aš nusėkalėjau vėsa diena vėns pats nõmē būdams // 141

37) nusėkalēji žmõgõs būdams vėns kor_nõrs ožėdēres // 141

38) gīven vėns kap bazīlos¹⁰⁸ // 41

39) tep ė kiebleniejo vėns pats nõ nõmēs // 153

Возможность другого человека быть и жить одному говорящий KTŽ оценивает положительно, например:

40) nõjau anam rūods¹⁰⁹ gėr gīvene / vākā page / vėns pats // 347

В KTŽ встречаются фразы, фиксирующие возможные или произошедшие последствия поведения человека (связанные со свободой или ограничением, например, после прихода гостя), когда он остаётся дома один, например:

41) vākā / naimblūket mõna nuõcīnu¹¹⁰ / ka_vēnē palēkset // 259

42) vȯ_kēikas / vȯ_kēikas õns vėns palēkes // 153

43) muotrēškūoses kažkõr ėšėje / mės vėinē bėšam nõmē // 243

Говорящему в KTŽ свойственна игривость, поэтому человека, уехавшего далеко, а особенно переехавшего жить далеко, описывают как забравшегося (nusikores) в самую преисподнюю, например:

44) õns tõkart nusėgava i̇ patē pekla // 101

45) tās žmõgõs kažėn_kor nusėkuorē i̇ patē pekla // 148

Для описания неясного пространства выбирают также выражение, обозначающее место загробной жизни, например:

46) ka_numērsēm / vėsė patēsem i̇ tõ raigalinē // 333

Для говорящего на KTŽ важна приватность пространства как его самого, так и находящихся с ним людей; ее могут нарушить чрезмерная близость, шум или любопытные чужие взгляды, например:

47) par_tõnē šodēt sūdā // 440

48) nēk artē / tõrõ slōgas / prīkebiso // 374

49) tīes nagal pamēguote / ka_kas_i_rinki brēžuos // 50

50) ožėdēsem pirānkās / e_nabšėisous nākti pro_lõngus // 299

Необходимость оберегать домашнее пространство может описываться как норма надлежащего поведения, например:

¹⁰⁸ Palenimas как базыль употребляется по отношению к одинокому человеку, отшельнику (ср. KTŽ 41).

¹⁰⁹ rōds — «действительно» KTŽ 347

¹¹⁰ nõcīna (диал.) — «инструмент» KTŽ 259

Straipsniai / Articles

93

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

351) ožedarį dōris ę_sọ_kūobēno¹¹ ožękabink / napadūro / ka_ādaras dōris // 179

Иногда пространственные параметры используются, чтобы обратить внимание на временный недостаток свойств препятствия (например, прочности) или охарактеризовать высокую степень вероятности не произошедшего действия либо низкую степень вероятности действия, которое должно произойти, ср.:

352) dōns par_vēsa pēlva / dāugūs nieka // 85

353) šē gōdros kāp vēlk / vo_ka_prigēre / dōns par_vēsa pēlva // 119

354) par_vēna plāuka¹² tāves nanunēs vies nu_tēlta // 302

355) ōns ni_ę_stūola¹³ nātes // 256

Пространственные параметры используются и в тех случаях, когда нужно указать другому человеку требуемый ему маршрут, ср. искренние и ироничные указания пути:

356) kōru atavēuot / tōru ę_grižket // 460

357) kōru iejē / tōru ēr_ēšek // 460

Желая похвалить за обустройство домашнего пространства, говорящий прибегает к сравнению, включающему две категории пространственных символов, занимающих высшие иерархические позиции, например:

358) tvārkā kāp bāžnīcō / grāžē kāp dōngū // 41

3.2.3. Отношение к общению и деятельности (распознавание искренности, оценка трудолюбия, сочувствие и утешение)

Человек всегда вынужден быть вместе с другими. Успех совместного пребывания и возможного сотрудничества говорящий в KTŽ прежде всего связывает с искренностью человека. Собеседника чаще всего предостерегают о ненадёжных и двуличных людях, указывая на отсутствие характеристик, основанных на прилагательном tikras или его производных (tikrus, tēra, tēreny-bē), например:

359) ōns_tūoks ēš_ękra nier / ōns_tik_ir_pasidēges¹⁴ // 73

360) ōns dēdas dēdēlis gōdrūos / dēl_ę_ēkra tūoks nier // 119

361) ōns dōug_kū dāra dēl_žmuonū dā // 72

362) tērenibēs ānū kalbō ni_ę_stūola nier // 47

363) ōns ī_tūoks davatka / kū_čē_ṣọ_ānū ožādesi // 71

364) anems ka_kū_rēk gāute / ę_āū ēšlop / vo_ka_rē dūte / trēnas ę_trē-nas // 55

Для говорящих в KTŽ важен добрый нрав человека; он любит спорить и боится оскорблений, например:

¹¹ kobīns – ‘крючок‘ KTŽ 179

¹² Едва не – ‘почти, совсем чуть-чуть‘.

¹³ И близко нет – ‘действительно‘.

¹⁴ pasidērti возвратн. – ‘притвориться‘ KTŽ 73

94

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raška: dėlne iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

365) ni_žūdo vėtās nēr / ōns ī sōsedēks // 401

366) šėrdēs ōzdaoms / vōt kas ī surbābis dāiks // 467

Разговаривая с другим собеседником из KTŽ, говорящий обращает внимание на встречу (недостатком считается избегание зрительного контакта), достоверность речи (подозрительно выглядит и нежмудское говорение, а иногда и различия в речи жемайтов, живущих в разных местностях), понятливость человека и его самооценку, например:

367) sō_anų rūodas nãšėsi / ānō nãirīmōs¹¹⁵ vėns // 249

368) ōns ī tūoks verstālbis / atslēpuos ėš kaž_ės_kōr // 481

369) gargždėkė bēški kētėp rōkūjes nāp krengškē // 100

370) ōns ī nasorokūjems¹¹⁶ žmōgs // 348

371) pasikėr vėrsēnoje / e_nabāl dō_ānū basērōkūte kāp so_žmōgō // 488

Когда случается беда, во время работы или развлечений может понадобиться помощь и поддержка. В жизни всякое бывает, поэтому иногда жалуются на одиночество в беде, а иногда гордятся сплочённостью и единством, например:

372) nūorints šōni apkabėnės šūk / nieka naprīšaukēs / ka_i bieda // 259

373) mēs laikīmōs kāp vėns // 484

374) kāp līnksmā / kāp gerā būrie // 216

В KTŽ много примеров, когда гордятся общей работой (мы, все) — её масштабом, быстротой и достигнутым результатом:

375) mēs kāp rēnt padarbējem / pāol pābengėjem // 77

376) ka_inēkōm vėšē / tūjau e_pābengėm tus gālus rāute // 257

Часто отмечается, что один человек в хозяйстве не способен эффективно работать, поэтому говорят, утешают себя или надеются на помощь работников, например:

377) to_vēns tēn tapuojis vėsa dēina / ben_vākus pašaukis // 440

378) atvōžūs brōlis e_prikėbs¹¹⁷ / abōdo e_padėrbēsū // 160

379) trėju¹¹⁸ ka_kėbsēm / e_grētā vėn pabengsem // 455

380) šēt ontaug monē padiejēję // 267

Говорящий на диалекте из КТЖ связывает успех человека с трудолюбием и умением быстро и эффективно выполнять задачи, поэтому энергичных людей всегда обсуждают и хвалят, а теми, у кого ничего не получается, удивляются, например:

381) darbēm žmōgū vėšr gēr // 70

382) mēklos žmōgōs ōns ī // 237

383) kās pār smarkē bēnos / lāksta kāp žābs // 376

¹¹⁵ nāirnoms – ‘верчение, оглядывание’ КТЖ 249

¹¹⁶ surokūti, ~uoja, ~avo – ‘договориться, ладить’ КТЖ 348

¹¹⁷ prikti, prikimba, ~o – 2. ‘ужалить, помочь’ КТЖ 160

¹¹⁸ trīju нареч. ‘трижды’ КТЖ 455

Straipsniai / Articles

95

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

384) patrákės ę̣_skọdrõms¹¹⁹ tuos_mérguos // 371

385) nà_žingsnò ēt / ọns biegtėnã bieg // 42

386) ĩ žmúonũ / ka_anę̇ms nikúoks dárbs naùrìkst // 486

387) žmúonũ biednõms vẹ̇sumèt ir ẹ̇s_nadarbõma // 248

Успех семейной жизни измеряется сноровкой и трудолюбием супруга, например:

388) mìtrę žmúona tọ̀ri // 241

389) ọns smárkòs / àli ẹr_ànà napiesti // 251

Тому, кто ищет себе помощника или пару, указывают, на какого человека не следует полагаться, например:

390) sọ_navìkõsọ žmúogọ nièkòr nagãl ožsekėste¹²⁰ // 165

391) sọ_anõu nier kúo ožsedìete / õns ĩ tėkros mìnkštkãušis // 239

392) sọ tõu plòškò¹²¹ gėrãu naožsedìete // 310

393) gìvs tėležis / nièkòr sọ_anõu naožsekėsi // 444

394) rẽk rĩmta ẹiškúotẹis / sọ_tùoko trėdalo¹²² kãp_tọ gìvėnsi / vaikėli // 454

Аспекты самогитской общинности и общения раскрывают высказывания из «Словаря кретингского говора» (KTŽ), выражающие смирение и примирение, например:

395) prìs_viejėi napapūsi / vakėli // 330

396) kùoki tâu biedà / ọn_gãlvo mėita nieks natãša // 24

397) nọ nièka napašėksi¹²³ žmúogòs / tēp jau bọva žadieta¹²⁴ // 495

Собеседника, который опечален или расстроен, говорящий в КТЖ поддерживает и утешает, подчеркивая возможность выбрать иное истолкование событий, нередко прибегая к наглядным сравнениям, например:

398) diel nièku nàrėk kr̃uokte // 72

399) ọns joukôu / nàrėk ìmte i gãlva // 135

400) nabiedavùokis / kọl biedùos nátori // 41

401) laikìkis / ka_paškõu narėktọm tọmpìtė kãp_kùoki nagĩvėli // 249

402) blúogã blúogã / àli vės_gėrãu kãp_pasẹkùorošėm // 24

Иногда утешение может быть ироничным, например:

403) nọ ẹr_eššėrińka ẹ̇s_vėsa blūda mėšuos vėrši ọudega // 48

Сам говорящий любит отвергать внимание другого человека, а получив неблагоприятное внимание, обещает не сдаваться, например:

скудрумас – ‘ловкость, проворство‘ КТЖ 371

užsìbišti, ~a, ~o – 2. ‘полагаться, опираться‘ КТЖ 165

плюшкис, ~ė – ‘несерьёзный человек‘ КТЖ 310

тридалас – ‘вспыльчивый человек‘ КТЖ 454

negalėti pašìkti – ‘не суметь сделать‘, ср. КТЖ 495

обещать, žãda, ~ėjė – 2. ‘назначать, предопределять‘ КТЖ 495

96

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

404) vo to našėrk na sāva lėgọ / narūpīnkis ọž monì // 31

405) kāp tọ môn / tēp ãš tāu / piràgs prīš piràga / vàkāli // 299

4. ОБОБЩЕНИЕ

Попытка сгруппировать высказывания говорящего о себе и других из КТЖ, иллюстрирующие различные способы выражения эмоций, в соответствии с функциональностью выбранных фраз по оси я–ты–третье лицо–неопределённое выражение индивида: локализация во времени–локализация в пространстве–локализация в сообществе / сотрудничество, выявляет возможности всестороннего выражения эмоций в каждой из точек фокусировки внимания. Некоторые модели выражения чаще повторяются во всём КТЖ (это также связано с общей более высокой вероятностью употребления таких высказываний). Типы чаще выражаемых эмоций (распознаваемые по своеобразию определённых тем и фраз) отмечены в таблице 1 ячейками с более тёмным фоном. Обобщая наиболее яркие особенности дискурса, раскрывающего эмоциональное поле говорящего в КТЖ, можно ясно видеть, что каждое направление фокусировки внимания (на себя, на адресата, на третье лицо, на окружающую обстановку) по-разному связано с вероятностью выражения определённых эмоций.

КТЖ, отличающийся документированием естественного повседневного дискурса, фиксирует тесную связь между говорящим и его адресатами. Поэтому описания, сознательно раскрывающие моё «я» говорящего в этом словаре, не содержат конкретизаций, требуемых при официальном представлении. «Я» говорящего есть чаще всего связано с определённой предикацией, помогающей выразить поле наиболее сильных эмоций, которыми он охвачен, например, сострадание (èšọ tūoki menkštuonālę, см. пример 22), потребность в постоянстве или страх перед неожиданностями и новшествами (pri tā žemēi èšọ priserēšęs, см. пример 23), уверенность в себе, проявляющуюся в заявлениях о силе или превосходстве (см. примеры 30–31). Формулировки сходной структуры выбираются и для описания временного изменения физического состояния и внешности (èšọ nušãlosi / nučōškosi, см. пример 78) либо физической или духовной немощи говорящего (èšọ nagalīngs, èšọ sọsegraušęs, см. примеры 35, 41). Говорящий в КТЖ проявляет внимание к себе (часто несколько запоздалое), указывая на проблемы со здоровьем (mōna rōnkas plēišie, mōn vėdorē ōžtōka, ср. примеры 37, 38). Кратковременные изменения состояния он может описывать с помощью сравнений (kāp žōrkė, kāp vėšta, èšọ tēp kāp kārtę vėdāms, ср. примеры 77, 78, 41), а свои способности или смекалку подчёркивать фразами ãš muōko, ãš gālō, tās môn ir, часто с явным указанием на себя (ãš pats). Говорящий в КТЖ любит косвенно высказывать свои предпочтения и оценки — посредством исключения подчёркивая то, что ему не нравится. Стремясь вернуть безопасные границы личного пространства (их могут нарушить чрезмерная близость другого человека, его дыхание, сердитый или пристальный взгляд, оскорбительная речь), говорящий

Straipsniai / Articles

97

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

выбирает запреты или указания, чаще всего основанные на отрицании и отсылке к самому себе как к объекту: monės / mon / moni / mona (см. примеры 60–71).

ТАБЛИЦА 1. Распределение концентрации эмоциональной экспрессии зафиксированных в КТЖ фраз по речевой стратегии

Обязательства | Эмоция, проявляющаяся в речи | о себе | указаниями адресату | о третьем лице | при нейтрализации индивидуального значения | о времени | о пространстве | о деятельности и совместном пребывании; Модулирующие | забота / тревога | + | + | + | + | + | + | +; уверенность | + | + | + | + | + | + | +; Оценочные | гордость | + | + | + | + | + | + | +; стыд | + | + | + | + | + | + | +; Основные | забота, сострадание | + | + | + | + | + | + | +; оценка | + | + | + | + | + | + | +; любовь / внимание к себе | + | + | + | + | + | + | +

Указания говорящего в КТЖ иного характера, уже не направленные на защиту личного пространства, явно выражают заботу. Она может быть связана с самим адресатом, его здоровьем, пребыванием, осанкой, поведением, а также с поддержанием общего порядка в жилом пространстве или соблюдением правил приличного поведения. В КТЖ много указаний говорящего, касающихся неподобающей внешности адресата. Такие приказы или вопросы служат советом не выходить из дома, пока не будет учтено замечание. Высказывая замечание, которое может прозвучать как упрёк, говорящий в КТЖ старается уберечь адресата от возможных насмешек и излишнего внимания. Так косвенно заботятся о том, чтобы адресат обладал необходимым уровнем уверенности за пределами дома или собственного двора. Значительную часть прямых указаний адресату составляют замечания о качестве выполняемой работы или темпе деятельности — работу нельзя выполнять ни

98

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

слишком медленно (тогда деятельность адресата стала бы нежелательной), ни слишком быстро (это мешало бы успешно и без переутомления выполнить задачу).

Говоря о третьем лице — обычно не участвующем в разговоре, — внимание собеседника направляется на деятельность, способности и поведение обсуждаемого человека, особенно на его умение общаться, аккуратность и заботу о других. В таких фрагментах разговора часто описывается внешность человека; её отличительные признаки становятся дополнительным знаком распознавания (определённости) личности. Оценка часто связана и с уровнем уверенности обсуждаемого человека. Людей, которым недостаёт уверенности, которых ругают, обижают или которые не отличаются успешностью, обычно описывают с сочувствием, выражаемым посредством обозначения субъекта уменьшительным существительным или существительным, указывающим на бедность (ср. žmogielis, nabagas, nabagė, nabagėlis, nabagūtis KTŽ 248). Положительно оцениваются люди, отличающиеся здравым смыслом и упорством.

Стремясь нейтрализовать индивидуальное значение своего я и собеседникового ты, желая передать максимы поведения и обобщения, говорящий выбирает стратегии речи, характеризующиеся неопределённостью. С их помощью можно безопасно пожаловаться (ср. пример 248), предъявить требования, указать правила (см. примеры 250–254) или безопасно выразить радость либо восхищение (см. пример 249).

Рассмотренные речевые стратегии говорящего КТЖ, основанные на рассказе о себе, непосредственных описаниях и указаниях либо универсальных правилах и моделях поведения, переплетаются в разговорах.

Истинную причину многих высказываний говорящего КТЖ помогают понять фрагменты дискурса КТЖ, показывающие реальную ситуацию говорящего на определённом этапе жизни и раскрывающие тесную связь его повседневной деятельности с обязательствами. Высказывания, указывающие на переживания и оценки пребывания во времени, пространстве и сообществе, позволяют понять, почему порой чрезмерное значение придаётся порядку, а порой проявляется невнимание к человеку, не входящему в ближайший круг. Модели высказываний, связанные с временными указателями, показывают, что говорящий КТЖ воспринимает повседневную деятельность как непрерывное спиралевидное движение вперёд. Тому, кто хочет успешно справляться с повседневными задачами, приходится быстро крутиться, а жизненное пространство имеет границы, в которых помогают удерживаться правила, требующие постоянного внимания и порядка. Во времени и пространстве человек никогда не бывает один. Границы самогитского мировоззрения, проявляющиеся в КТЖ, показывают, что говорящий балансирует между стремлением быть самостоятельным и желанием, а также возможностью сотрудничать и быть вместе с другими. Конкретная ситуация определяет, кажется ли коллективность очень желательной или вынужденной. Когда случается беда, говорящий КТЖ призывает собеседника держаться и не сдаваться, тем самым ставя его в обстоятельства, требующие сосредоточенности, стойкости и твёрдого характера, например:

406) numėrtėtẹ̇s vėsumėt soskõbsi / gìvėntė / vò // 240

Straipsniai / Articles

99

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

ВЫВОДЫ

Опираясь на иллюстративный материал КТЖ, в статье рассмотрены наиболее яркие речевые модели, посредством которых человек, говорящий на северносамогитском кретингском диалекте, раскрывает своё отношение к себе и окружающему миру. Попытка сгруппировать примеры из КТЖ, иллюстрирующие разные формы выражения эмоций, обусловленных обязательствами, по функциональности выбранных фраз на оси я–ты–третье лицо–неопределённое выражение индивида: локализация во времени–локализация в пространстве–локализация в сообществе / сотрудничество выявляет возможность всестороннего проявления эмоций в любой точке выбора направленности внимания. Некоторые речевые модели чаще повторяются во всём КТЖ (это связано с общей более высокой вероятностью употребления таких высказываний). Обобщая наиболее заметные черты дискурса, раскрывающего эмоциональную сферу говорящего КТЖ, описанные в статье, можно заключить, что каждое направление внимания (на себя, адресата, третье лицо, окружающую обстановку) по-разному связано с вероятностью проявления определённых эмоций. Говоря о себе, говорящий КТЖ ярче всего раскрывает одну из важнейших привязанностей — любовь к себе. Общение с адресатом, основанное на прямых указаниях, ярко раскрывает проявление эмоций заботы. Забота и доверие наиболее ярко проявляются также при разговоре о деятельности и совместном пребывании. Высказывания говорящего о третьем лице, а также максимы поведения и обобщения чаще всего основаны на оценке. Эмоция беспокойства или тревоги проявляется, когда говорящий обсуждает пребывание во времени и пространстве.

Статья основана на предположении, что, классифицируя модели высказываний, вызванные теми или иными повседневными ситуациями, из всего материала КТЖ можно составить определённый образ говорящего, передающего опыт и высказывания множества обезличенных индивидов. Очерченные контуры эмоциональной сферы жителя Жемайтии ещё предстоит уточнить, сопоставив их со сводом психических особенностей, характерных для жемайтов и представленных в исследовании «Психические явления, детерминированные этнической принадлежностью»¹²⁵, но это уже следующий этап исследования.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Aleksandravičius Juozas 2011: Kretingos tarmės žodynas, sud.: Danguolė Mikulėnienė, Daiva Vaišnienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Atkočaitytė Daiva 2002: Pietų žemaičių raseiniškių prozodija ir vokalizmas. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.

¹²⁵ Šio tyrimo aprašymą žr. Bliumas 1997.

100

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

Babickienė Zofija, Jasiūnaitė Birutė, Pečeliūnaitė Angelė, Bagužytė Rūta 2007: Centrinė šiaurės žemaičių kretingiškių tarmė: tarmės tekstai su komentarais ir žodynėliu. Vilnius: Baltos lankos.

Bliumas Remigijus 1997: Aukštaičių ir žemaičių etnine priklausomybe determinuotų psichinių reiškinių savitumai. – Psichologija 17, 25–57.

Dumont Louis 2002: Esė apie individualizmą. Vilnius: Baltos lankos.

Girdenis Aleksas 1967: Mažeikių tarmės fonologinė sistema. Filologijos mokslų kandidato disertacija. – Kalbotyros darbai I, aut. Girdenis Aleksas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 89–119, 120–160.

Girdenis Aleksas, sud., 1996: Taip šneka tirkšliškiai: šiaurės žemaičių telšiškių tarmės tekstai su komentarais. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Grinaveckis Vladas 1973: Žemaičių tarmių istorija. Vilnius: Mintis.

Harré Rom 2008: The Discursive Turn in Social Psychology. – The Handbook of Discourse Analysis, 688–706.

Haspelmath Martin 2000: Indefinite Pronouns, Oxford: Oxford University Press.

Helm Bennet W. 2009: Self-love and the structure of personal values. – Consciousness and Emotion Book Series 6, 11–32.

Hills Michael D. 2002: Kluckhohn and Strodtbeck‘s Values Orientation Theory. – Online Readings in Psychology and Culture 4. Prieiga internetu: https://scholarworks.gvsu.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1040&context=orpc.

Holvoet Axel, Pajėdienė Jūratė 2004: Laiko kategorija ir laiko formos. – Gramatinių kategorijų tyrimai (Lietuvių kalbos gramatikos darbai 2). Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 121–140, 169–170.

Judžentis Artūras 2012: Lietuvių kalbos gramatinės kategorijos. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Kajėnas Gediminas 2013: Justinas Lingys. Tarp formos ir turinio. Prieiga internetu: http://www.bernardinai.lt/straipsnis/2013-05-15-justinas-lingys-tarp-formos-ir-turinio/99785.

Kalniuvienė Laimutė, par., 2007–2008: Taip kalbėjo mūsų senoliai. Žemaitiški žodžiai, posakiai, išsireiškimai: Prieiga internetu: http://www.klavb.lt/EL_LEIDINIAI/KRASTOTYRA/kretinga.

Kurkowska-Budzan Marta, Zamorski Krzysztof 2009: From the editors. – Oral history: The challenges of dialogue, 11–18.

Straipsniai / Articles

101

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

Kluckhohn Florence R., Strodtbeck Fred L. 1961: Variations in value orientations. Evanston, IL: Row, Peterson.

Mikulėnienė Danguolė 2011: Juozo Aleksandravičiaus lituanistinė ir pedagoginė veikla. – Kretingos tarmės žodynas, autorius Juozas Aleksandravičius, sud. Danguolė Mikulėnienė, Daiva Vaišnienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, VII–XII.

Murinienė Lina 2007: Rytinių šiaurės žemaičių fonologija: vokalizmas ir prozodija. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Pabrėža Juozas 2017: Žemaičių kalba ir rašyba, Šiauliai: Šiaulių universiteto bibliotekos Leidybos skyrius.

Pabrėža Juozas, Marčišauskaitė Vida, Leskauskaitė Asta, sud., 2013: Šiaurės žemaičiai telšiškiai. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Pakalniškis Vaidotas 2001: Žemaitiškumas globaliame pasaulyje. – Lietuvos etnologija. Socialinės antropologijos ir etnologijos studijos 1(10), 199–216.

Papaurelytė Silvija, Župerka Kazimieras 2010: Lietuvos etninių sričių gyventojų charakterio bruožai kalbos pasaulėvaizdyje. – Kalbos kultūra 83, 185–201.

Petreikis Tomas 2012: Žemaitijos regioninė knyga ir žemaičių tapatybė XX a. I pusėje. – Tautosakos darbai 43, 85–108.

Phillips Louise 2011: The Promise of Dialogue. The dialogic turn in the production and communication of knowledge. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins.

Rosinas Albertas 1996: Lietuvių bendrinės kalbos įvardžiai. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Rutkovska Kristina 2017: Namai. Šeima. – Vertybės lietuvio pasaulėvaizdyje, autoriai: Rutkovska Kristina, Smetona Marius, Smetonienė Irena. Vilnius: Akademinė leidyba, 87–148.

Skouds 2018: Žemaičių žodynas, sudarė Kultūros ir turizmo skyrius. Prieiga internetu: http://www.skouds.lt/lt/zemaiciu-zodynas.

Tarmių tekstyno duomenų bazė 2018: Sudarė Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internetu: http://tarmiuarchyvas.lki.lt/pradinis.php?sutrum=p=bnd.

Ulvydas Kazys 1971: Prieveiksmis. – Lietuvių kalbos gramatika. Vilnius: Mintis, 425–576.

Vaišnienė Daiva 2011: „Kretingos tarmės žodynas“: pagrindiniai medžiagos pateikimo principai. – Kretingos tarmės žodynas, autorius Juozas Aleksandravičius, sudarė: Danguolė Mikulėnienė, Daiva Vaišnienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, XX–XXXVI.

102

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX

Žemaitiškos tapatybės raiška: dėlionė iš Kretingos tarmės žodyno (2011) pavyzdžių

Valeckienė Adelė 2006: Įvardis. – Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, red. Vytautas Ambrazas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 251–282.

Vanagienė Birutė 2014: Pratarmė. Įvadinės pastabos. – Šiaurės vakarų žemaičių žodynas: Ylakių, Lenkimų, Mosėdžio, Skuodo, Šačių apylinkių šnektos 1. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 23–28.

Vanagienė Birutė 2014–2015: Šiaurės vakarų žemaičių žodynas: Ylakių, Lenkimų, Mosėdžio, Skuodo, Šačių apylinkių šnektos, 1–2. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Zinkevičius Zigmas 1994: Lietuvių kalbos dialektologija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Žemaitiškė anekdotā 2018. Prieiga internetu: http://samogitia.mch.mii.lt.

Žimkutė Simona 2008: R. Balsys: žemaičiai – narsūs, atkaklūs ir laisvi. Prieiga internetu: www.delfi.lt/news/daily/lithuania.

Выражение жямайтской идентичности: объединение примеров из Kretinga Dialect Dictionary (2011) в единую картину

РЕЗЮМЕ

На основе иллюстративного материала, использованного в словаре кретингского говора (KDD), в статье рассматриваются наиболее характерные модели высказываний, выбираемые носителями северножямайтского говора Кретинги, с помощью которых говорящий выражает своё отношение к себе и своему окружению. Попытка сгруппировать высказывания носителей языка, представленные в KDD и иллюстрирующие различные проявления эмоций, связанных с приверженностью, исходя из функциональности выбранных фраз на оси я — ты — третье лицо — неопределённое обозначение лица: локализация во времени — локализация в пространстве — локализация в сообществе / сотрудничестве, позволяет увидеть, что разнообразные эмоции могут возникать при любом выборе фокуса внимания. Примечательно, что некоторые модели высказываний чаще повторяются во всём KDD (это также связано с в целом большей вероятностью употребления таких высказываний в реальных ситуациях общения). Обобщение наиболее заметных характеристик дискурса, раскрывающих эмоциональную сферу носителя языка, описанных в статье, показывает, что каждый фокус внимания (направление внимания на себя, адресата, третье лицо или окружение) связан с вероятностью выражения определённых эмоций с разной интенсивностью. Говоря о себе, носитель языка наиболее ясно выражает одну из важнейших привязанностей — любовь к себе. Общение с

Straipsniai / Articles

103

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

адресатом, основанное на прямых указаниях, очень ясно выражает заботливые чувства. Забота и доверие ярче всего проявляются при разговоре о деятельности и совместном времяпрепровождении. Высказывания носителя языка о третьем лице, а также максимы и обобщения поведения обычно основаны на оценках. Эмоция тревоги/беспокойства выходит на первый план, когда носитель языка обсуждает локализацию во времени и пространстве.

Статья основана на предположении, что попытка сгруппировать некоторые модели высказываний, вызванные повседневными ситуациями, среди всего множества иллюстраций, представленных в KDD, позволяет составить определённую картину ГОВОРЯЩЕГО, воплощающего опыт и высказывания множества обезличенных индивидов. Очерк эмоциональной сферы жямайта, созданный в этом исследовании, следует дополнить и уточнить, обратившись также к сводной таблице психических характеристик жямайтов, составленной в рамках исследования этнически обусловленных психических явлений (ср. Bliumas 1997). Но это уже следующий этап исследования.

Получено 10 декабря 2018 г.

JŪRATĖ PAJĖDIENĖ

Институт литовского языка

ул. Пятро Вилеишё, 5, LT-10308 Вильнюс, Литва

[email protected]

104

Acta Linguistica Lithuanica LXXIX