This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Preparing document pages…
Page 1
ДАЛИЯ ПАКАЛЬНИШКЕНЕ
Институт литовского языка
ORCID id: orcid.org/0000–0001–6941–6504
Направления научных исследований: история литовского языка, балтистика, геолингвистика.
DOI: doi.org/10.35321/all85–02
ИНФИКСАЛЬНЫЕ И STA-ОСНОВНЫЕ ДЕДУРАТИВЫ В ЛИТОВСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ XVI–XVII ВЕКОВ
Инфиксальные и sta-основные дедуративы, засвидетельствованные в литовской письменности XVIth–XVIIth веков
АННОТАЦИЯ
В статье представлен анализ морфосемантической оппозиции дуротив / терминатив, зафиксированной в литовской письменности XVI–XVII веков: анализируются отношения семантики и формального выражения членов оппозиции, типы предикатных ситуаций, ареальное и хронологическое распределение, рассматриваются истоки этой корреляции. Исследуемые оппозиты дифференцируются с точки зрения предельности предикатных ситуаций: первичные корневые глаголы и глаголы с вариативными суффиксами обозначают дуративное, не имплицирующее предела действие, тогда как инфиксальные и sta-основные глаголы обозначают телическое, чаще всего инхоативное и пунктуальное действие, то есть соответствуют акциональным классам процессов и событий. Особая роль в обозначении предикатных ситуаций, выражаемых дедуративами, принадлежит префиксации и доминирующим формам прошедшего времени.
В статье исследуется морфосемантическая оппозиция durativa / terminativa, засвидетельствованная в литовской письменности XVIth–XVIIth веков. Анализируются отношения семантического и формального выражения членов оппозиции, типы предикатных ситуаций, ареальное и хронологическое распределение, а также рассматривается происхождение этой корреляции. Исследуемые оппозиты дифференцируются с точки зрения аспектуального свойства теличности: первичные глаголы обозначают дуративное, неограниченное действие, тогда как инфиксальные и sta-основные…
Straipsniai / Articles
25
Page 2
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
глаголы обозначают телическое (обычно инхоативное) и пунктуальное действие и, следовательно, могут быть отнесены соответственно к акциональным классам процессов и достижений. Приставка и преобладающие формы прошедшего времени играют особенно важную роль в обозначении предикатных ситуаций, выражаемых дедуративами.
Интраградные и sta-основные глаголы литовского языка обычно исследуются вместе: их объединяют лексическая и грамматическая семантика, морфосинтаксические признаки, а нередко и генетическое родство (ср. bąla и bálsta, gę̇sa и gę̇sta и т. д.). По данным LKŽe и диалектных словарей, в литовском языке их более тысячи: около 500 интраградных и 600 sta-основных глаголов. В других языках эти флексионные классы не столь многочисленны: в латышском языке фиксируется вдвое меньше интраградных и sta-основных глаголов, в прусском их всего несколько (Pakalniškienė 1993, 1996, 2000; Rudzītė 1973). Интраградные глаголы считаются более архаичными: они представлены во многих индоевропейских языках (о развитии формальной структуры и семантики в отдельных индоевропейских языках см. Kuiper 1937; Strunk 1967; Gorbachov 2007 и т. д.). Второй тип — sta-основа — обычно оценивается как инновация балтийских (или восточнобалтийских) языков (Kazlauskas 1968; Schmid 1963; Kuryłowicz 1964; Stang 1942, 1966; Oettinger 1979; Karaliūnas 1987; Pakalniškienė 1993; Kaukienė 1994, 2002), однако существуют попытки связать их с различными формациями индоевропейских языков (Villanueva 2010¹; Gorbachov 2014).
Продуктивность интраградных и sta-основных глаголов в литовском языке предполагает относительную «молодость» этих флексионных классов и побуждает искать пути возникновения исследуемых глаголов. В синхронных и диахронных лингвистических работах подчёркивается связь этих глаголов (как правило, с точки зрения словообразования не рассматриваемая) с однокоренными именами и глаголами. Более системный подход к этим связям позволяет установить производный статус части интраградных и sta-основных глаголов и тем самым объяснить их многочисленность в литовском языке (Skardžius 1943: 486–488; Hofmann 1956; Kuiper 1937; Endzelīns 1951: 764–765; Skardžius 1943: 463–486; Būga 1959: 431–469; Arumaa 1957; Kazlauskas 1968: 319–323; LKG 2, 225; Temčინ 1986: 29–34; Karaliūnas 1987; Palmaitis 1998; Valeckienė 1998:
¹ См. там же подробный обзор гипотез о происхождении формата sta.
26
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 3
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
В статье продолжается исследование происхождения и словообразования зафиксированных в литовской письменности XVI–XVII вв. — в текстах Martyno Mažvydo, Jono Bretkūno и Wolfenbutelio Postilėje, в трудах Mikalojaus Daukšos, в Knygoje nobažnystės и произведениях Konstantino Sirvydo², представляющих три разновидности письменного языка того времени, — интраградных и sta-основных глаголов. В предыдущих исследованиях (см. Pakalniškienė, Šarkytė 2012: 149–170; Pakalniškienė 2018: 61–101; 2019: 8–36; 2020: 1–16) установлено, что около 65 процентов интраградных и sta-основных глаголов, засвидетельствованных в исследуемых письменных памятниках, можно считать производными: девербативы (производные от глаголов) составляют почти 70 процентов, деноминативы (производные от прилагательных и существительных) — более 30 процентов.
На этот раз представлено исследование одной морфосемантической оппозиции дуратива / терминатива: анализируются отношения между семантикой и формальным выражением членов оппозиции, типы предикатных ситуаций, лингвогеографическая и хронологическая дистрибуция, рассматриваются истоки этой корреляции. В исследовании использовались созданная Институтом литовского языка Senųjų raštų duomenų baze, электронные конкордансы старых текстов, составленный Dominynko Urbo Martyno Mažvydo raštų žodynu (1998), критические издания Punktų sakymų Konstantino Sirvydo, подготовленные Virginijos Vasiliauskienės и Kristinos Rutkovskos (2015), а также составленным Kazys Morkūnas Konstantino Širvydo „Punktai sakymų“ индексом глаголов (1980). Примеры собраны вручную: из всех источников отобраны предположительно терминативные интраградные и sta-основные глаголы, проанализированы их актантная структура, количественное соотношение форм настоящего и прошедшего времени, а также характеристики приставочных и бесприставочных глаголов.
ИНТРАГРАДНЫЕ И STA-ОСНОВНЫЕ ДЕДУРАТИВЫ В ЛИТОВСКИХ ПИСЬМЕННЫХ ПАМЯТНИКАХ XVI–XVII ВВ.
1. В старой письменности засвидетельствовано 38 примеров морфосемантической оппозиции дуратива / терминатива — значительно меньше, чем реализаций оппозиции каузатива / антикаузатива (Pakalniškienė 2020: 1–16). Для определения исследуемой оппозиции
² Jono Bretkūno Biblia 1985, 1986, 1590, Giesmės Duchanos 1589, Kancionalas 1589, Kolektos 1589, Protesti 1591; Martyno Mažvydo Katekizmas 1547, Giesmė šv. Ambraziejaus 1549, Forma krikštymo 1559, Paraphrasis 1589, Giesmės krikščioniškos 1566, Giesmės krikščioniškos 1570; Mikalojaus Daukšos Katekizmas 1595, Postilė 1599; Wolfenbutelio postilė 1573; Knyga nobažnystės krikščioniškos 1653; Konstantino Sirvydo Punktai sakymų I d. 1629, II d. 1644, Dictionarium trium linguarum ~ 1620, 1642, 1677.
Straipsniai / Articles
27
Page 4
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
Для описания отношений между актантами используется модифицированная классификация предикатов Зено Вендлера акциональная классификация предикатов (1957), развитая во многих работах (Dowty 1979; Verkuyl, 1993; Smith 1997; Kroft 2012; Падучева 1998, 2004, 2009; Татевосов 2010, 2015; Holvoet, Čižik 2004; Plungian 2010, 2011; Rothstein 2014 и др.). Важнейшие семантические признаки этой классификации — статичность vs. динамичность, длительность vs. мгновенность, неограниченность vs. ограниченность — позволяют распределить всю предикатную лексику любого языка по нескольким универсальным группам³, называемым семантическими, или акциональными, типами предикатов (англ. actionality classes): ⁴
1) предикаты состояния (англ. states), или стативы, противопоставлены динамическим глаголам: они обозначают стабильные ситуации, имеют неограниченную длительность, являются ателическими и неагентивными, поскольку «для продолжения состояния обычно не требуется никаких особых усилий и энергии субъекта, их субъект является пациенсом или экспериенцером» (Plungian 2010: 105), например, gyventi, miegoti, mylėti, žinoti;
2) предикаты деятельности (англ. activities) обозначают динамические ситуации, продолжающиеся неограниченное время, и потому являются ателическими. Они могут быть агентивными, например, juoktis, verkti, vaikščioti, и неагентивными, например, degti, šviesti;
3) предикаты процесса (англ. accomplishments) обозначают динамические направленные ситуации, предполагающие естественное завершение или кульминацию, постепенное изменение состояния. Они могут быть агентивными, например, rašyti laišką, įtikinti, или неагентивными, например, balti, griūti, tirpti;
4) предикаты события (англ. achievements) предполагают внезапный переход из одного состояния в другое: длительность события настолько мала, «что событие можно лишь констатировать ex post» (Holvoet, Čižik 2004: 148). Поэтому они также называются мгновенными, пунктуативными или семельфактивными, например, atsidurti, gauti, pamėšti, pargriūti.
³ Популярная классификация Вендлера, хотя и оценивается как типологически релевантная, по-разному модифицируется лингвистами, поскольку манифестация акциональности в конкретном языке может существенно различаться. Различается номенклатура предикативных ситуаций, или акциональных классов, например: states, events, processes (Comrie 1976); states, activities, accomplishments, semelfactives, achievements (Smith 1997: 3); total-statisch, relativ-statisch, temporär (activities), total-terminativ, graduell-terminativ, inzeptiv-statisch, inchoativ (Breu 2007: 123–166); cтатичные глаголы, непредельные глаголы, сильные предельные глаголы, пунктитивные глаголы (Татевосов 2010: 30); сходным образом группируются глаголы литовского языка, ср.: stative, processual, punctual, multiplicative, strong and weak telic, а к словообразованию с помощью приставок дополнительно относятся классы: limitative stative, limitative telic, weak inceptive-stative, punctual-ingressive, limitative processual, strong multiplicative (Arkadiev 2011: 78) и т. д. Классификация, предлагаемая в статье, также несколько отличается от вендеровской.
⁴ В статье принимается подход Владимира Плунгиана, Роланда Микульска, Петра Аркадьева и др., согласно которому вместо терминов грамматических категорий глагола вид, аспект, ср. Aktionsart целесообразно употреблять термины акциональность, акциональный класс (Plungian 2010; Arkadiev 2011; иначе LKG 2: 8–46; Holvoet, Čižik 2004. Обсуждение см. Comrie 1976; Mikulskas 2013; Татевосов 2015; Горбова 2016).
28
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 5
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
Противопоставленные единицы, представляющие рассматриваемую морфосемантическую корреляцию, как раз и «раскладываются» по этим акциональным классам: одну группу составляют предикаты состояний и деятельности, ателические глаголы, а другую — процессы и события, телические глаголы. Рассматриваемая оппозиция прежде всего основывается на теличности, поэтому её можно называть по-разному, например, ателика / телика. Такое противопоставление выдвигается на первый план во многих работах по аспектологии. Елена Падучева предлагает переводить английский термин telic как терминативный, а atelic — как (потенциально) неограниченный, нетерминативный (Падучева 2009: 15–16). В академической Грамматике литовского языка употребляются сходные термины — глаголы неопределённой длительности, дуративные, и определённой длительности, терминативные (LKG 2: 15–18). В настоящей работе принято называть исследуемую оппозицию дуратива / терминатива, подчёркивая различие между членами оппозиции, представляющими разные акциональные классы, дифференцируемые по параметрам неограниченность / ограниченность. Поэтому актуализируется бинарная оппозиция — ателические глаголы vs. телические глаголы (ср. Smith 1997: 3; Rothstein 2004: 7; Падучева 2009: 5). Дуративные глаголы этой оппозиции, такие как шукать, светить, противопоставлены терминативным глаголам, обладающим ингерентным признаком теличности, например крикнуть, высветлиться. Другие семантико-грамматические и морфосинтаксические параметры, такие как транзитивность, валентность, агентивность, для исследуемых оппозиций несущественны: оба члена пары могут быть интранзитивными, авалентными, неагентивными либо транзитивными, валентными и агентивными (ср. обширную словообразовательную оппозицию causativa / anticausativa, дифференцируемую с точки зрения транзитивности и обычно агентивности). Таким образом, актантная структура обоих членов оппозиции дуратива / терминатива идентична (ср. каузативы и антикаузативы, имеющие различную актантную композицию).
Формальное выражение семантической оппозиции дуратив / терминатив неоднородно. Ателическое действие всегда обозначается корневыми и префиксальными глаголами, а телическое — инфиксальными и глаголами на sta-основе. Часть корреляций точно соответствует морфо(но)логической модели оппозиции causativa / anticausativa: из глаголов на ia-основе образуются инфиксальные глаголы, соответственно глаголы на sta-основе, обычно с чередованием гласных между оппозиционными лексемами, ср.: šviesti ‘давать, распространять свет’ / –švisti ‘начинать светить, заблистать’, šaukti ‘издавать сильный голос из горла, кричать, вопить’ / sušūkti ‘вскрикнуть, крикнуть’, verkti ‘лить слёзы, рыдать от волнения (обычно от боли, печали, радости)’ / pravirkti ‘начать плакать’ (дуратив / терминатив) и rėžti ‘отрезать от каравая ломоть; пахать, проводить борозду’ / rikti ‘ошибаться; рассыпаться, распадаться’, raukti ‘образовывать складки, морщить’ / rūkti ‘морщиться, съёживаться, чахнуть’, versti ‘укладывать, опрокидывать на бок, на землю...’ / virsti ‘падать, бросаться...’ (causativa / anticausativa). Однако фиксируется больше пар, в которых дуративными членами являются первичные и вторичные суффиксальные глаголы (точнее — глаголы с чередующимися
Straipsniai / Articles
29
Page 6
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
с суффиксами⁵), например, kalbėti ‘выражать словами свои мысли, чувства, переживания, разговаривать’ / prakalbti ‘начать говорить’, girdėti ‘воспринимать звуки ушами’ / išgirsti ‘воспринять звук; испытать, узнать’ и т. д. Лишь для двух пар таких корреляций характерно качественное чередование гласных, доминируют рабочие оппозиции без чередования гласных.
В таблицах 1–4 и 6–11 представлены зафиксированные в старых письменных памятниках дедуративные оппозиции, сгруппированные по чередованию гласных и продуктивности, с указанием частотности употребления терминативов⁶, соотношения презентных и непрезентных форм, а также приставочных и бесприставочных форм, поскольку эти параметры особенно актуальны для специфики акциональных классов.
ПРОИЗВОДНЫЕ ОТ КОРНЕВЫХ ГЛАГОЛОВ
Производные от корневых дуративных глаголов составляют около четверти (10) всех терминативов, зафиксированных в исследуемых письменных памятниках. Почти всем рабочим оппозициям свойственно чередование гласных корня: наиболее часто встречается дифтонгическая апофония CauC– / CūC– (6), CeiC– / CiC– (1), реже — дифтонгическая CeRC– / CiRC– (2), и единственная пара, засвидетельствованная в SD, — без чередования гласных (см. таблицы 1–4).
¹ ТАБЛИЦА. Тип апофонии CauC– / CūC– (6)⁷
DUR. ia / TERM. n, sta Частотность терминативов Презентные vs. непрезентные формы Приставочные vs. бесприставочные формы džiaugtis, džiaugiasi, džiaugėsi INTR ‘испытывать радость, удовольствие, веселиться⁸ / –džiūgti, *džiūnga, –džiūgo INTR ‘начать радоваться’⁹ 3xB, 10xDP, 4xWP, 2xKN — 19 19 — pra–
⁵ О термине см. Kaukienė, Pakalniškienė 2011: 113–114. ⁶ Если форма глагола засвидетельствована в нескольких произведениях соответствующего автора, указывается только авторство без указания конкретных источников: Mž – Mažvydas, B – Bretkūnas, D – Daukša, S – труды Sirvydas. ⁷ Ср. на всей территории распространения литовского языка — 10 оппозиций (Pakalniškienė 1993: 147). В сносках и далее приводится сравнительная количественная характеристика (понятие литовский язык здесь употребляется как немаркированная хронологическая оппозиция к термину старый литовский язык). ⁸ Значения терминативов установлены на основании текстов старых письменных памятников и дефиниций LKŽe. ⁹ В старых письменных памятниках интонация отражается слабо. Здесь она обозначена на основании LKŽe.
30
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 7
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
¹⁰В литовском языке зафиксировано 6 оппозиций в этих апофонических рядах (Pakalniškienė 1993: 139).
Straipsniai / Articles
31
Page 8
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
ТАБЛИЦА 3. Тип апофонии CeRC– / CiRC– (2)¹¹
DUR. ia / TERM. n, sta Частотность терминативов Презентные vs. непрезентные формы Префиксальные vs. бесприставочные формы vėrėti, vėrkia, verkė INTR «лить слёзы от боли, несчастья и т. п.» / –virkti, *–virksta, –virko «начать плакать» 1xMž, 2xBP, 1xWP, 2xSD – 6 6 – žvelgti, žvelgia, žvelgė INTR «направлять взгляд, смотреть» / –žvilgti, *žvilgsta, –žvilgo «бегло взглянуть, увидеть; перен. поинтересоваться; предвидеть» 2xMž, 1xBB, 1xDP – 4 4 – Всего 0 10 10 0
ТАБЛИЦА 4. Неапофонический тип (1)¹²
DUR. ia / TERM. n, sta Частотность терминативов Презентные vs. непрезентные формы Префиксальные vs. бесприставочные формы kvėpti, kvėpia, kvėpė INTR «распространять запах, пахнуть» / *o–kvėpti, o–kvėpsta, o–kvėpo INTR «выветриться, утратить запах»¹³ 2xSD 1 1 2 – Всего 1 1 2 0
В таблицах 1–4 отражены тенденции употребления этих терминативов: доминируют непрезентные формы — они составляют 82 процента; систематически употребляются
¹¹ В литовском языке 4 (Pakalniškienė 1993: 145).
¹² В литовском языке 7 (Pakalniškienė 1993: 152).
¹³ Форма словаря Сирвида iškvėp̦tu, судя по мутативному значению (ср. wywietrzeć & wywietr̨ie / infipidus fio), могла бы предполагать самостоятельную парадигму *kvėpti, kvėpsta, kvėpo. В LKŽe она не зафиксирована, однако несколько предложений, например, Nukvėpęs alus tavo J; Čia krėnos jau suvisu nukvėpios Krk; Nukvėpęs alus – nusales, nuvešės Šts; Kad nenukvėptų sula, reik apsėti avižoms Ggr; Nepalikat par naktį atidarytų butelių, o nukvėps alus, ir nėkas nebnorės jo gerti Rt, вместе с формами прошедшего времени o-основы, приведёнными в заглавном слове LKŽe, позволили бы реконструировать глагол sta-основы, обозначающий длительное действие и образующий оппозицию с дуративным глаголом ia-основы (подробнее см. Pakalniškienė 1993: 193).
32
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 9
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
префиксальные формы производных глаголов: на них приходится до 99 процентов форм, зафиксированных в старых письменных источниках¹⁴ (см. таблицу 5).
ТАБЛИЦА 5. Производные от корневых глаголов. Соотношение презентных и непрезентных форм, а также префиксальных и непрефиксальных форм (n=219)
ПРОИЗВОДНЫЕ ОТ СУФФИКСАЛЬНЫХ ГЛАГОЛОВ
Большинство терминативов старой письменности, более 70 процентов, образовано от глаголов с чередующимися суффиксами (28). С диахронической точки зрения производящие суффиксальные глаголы имеют неодинаковый деривационный статус: глаголы с суффиксом –eti, –a, –ėjo следует считать первичными (Jakulis 2004), а глаголы с другими чередующимися суффиксами — вторичными. Однако для исследуемой оппозиции это несущественно: во всех случаях семантическое отношение между оппозитами одинаково: интарфиксальные resp. sta-основные глаголы обозначают телическое, а суффиксальные — ателическое действие.
Глаголы группируются по морфологической структуре производящего слова и наличию (или отсутствию) чередования гласных: производные от суффиксов –ėti, –i, –ėjo (14); –ėti, –a, –ėjo (10); –ėti, –ia, –ėjo (1); –oti, –o, –ojo (2); –yti, –o, –ė (1).
¹⁴ Из 219 употреблённых форм только 3 являются непрефиксальными (!).
Straipsniai / Articles
33
Page 10
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
ПРОИЗВОДНЫЕ ОТ ГЛАГОЛОВ С СУФФИКСОМ –ĖTI, –I, –ĖJO
С количественной точки зрения доминируют терминативные производные от дуративов с суффиксом –ėti, –i, –ėjo (14). Такую словообразовательную продуктивность могли обусловить ярко выраженное статичное значение производящих глаголов и прагматическая потребность в акциональной категории, эксплицирующей теличность. Все терминативные производные образованы без чередования гласных, что свидетельствует об их инновационном характере.
ТАБЛИЦА 6. Неапофонический тип (14)15
DUR. –ėti, –i / TERM. n, sta Частотность терминативов Презентные vs. непрезентные формы Префиксальные vs. непрефиксальные формы bodėti(s), bōdi(si), bodėjos(si) INTR ‘испытывать враждебное чувство к кому-либо, не любить, ненавидеть, избегать’ / –bōsti, –bōsta, –bōdo INTR ‘заскучать; надоесть, наскучить’ 12xB, 4xD, 1xKN, 14xSD 11 20 31 – budėti, būdi, budėjo INTR ‘бодрствовать, не спать’ / –būsti, –būnda, –būdo INTR ‘перестать спать, просыпаться; перен. возникать, появляться’ 2xMž, 18xB, 5xDP, 3xSD 7 21 28 – girdėti, girdi, girdėjo TR, INTR ‘воспринимать звуки ушами’ / –girsti, –girsta, –girdo TR, INTR ‘услышать звук; испытать, узнать’ 17xMž, 35xB, 49xD, 14xWP, 21xKN, 10xSD 6 140 146 – ilsėti, ilsi, ilsėjo INTR ‘после усталости от работы стоять, сидеть или лежать; после работы ничего не делать, чтобы восстановить силы’ / ilsti, ilsta, ilso INTR ‘уставать, слабеть, терять силы’ 3xMž, 24xBB, 7xDP, 9xWP, 6xKN, 6xSD 24 31 52 3 liūdėti, liūdi, liūdėjo INTR ‘быть грустным, подавленным, унылым, скорбеть’ / –liūsti, –liūsta, –liūdo INTR ‘становиться грустным, невесёлым’ 42xDP, 6xKN, 18xS 5 61 66 –
15 Ср. в литовском языке — 29 оппозиций (Pakalniškienė 1993: 195).
34
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 11
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
vėlėti, vėldi, vėldėjo TR «держать в своей власти» / o-vilsta, –vildo TR «достичь, завладеть, приобрести, унаследовать; перен. охватить, овладеть»
2xBB, 13xDP, 1xKN
3 13 16 –
žydėti, žydi, žydėjo INTR «цвести (о цветке), быть в цвету» / –žysti, –žysta, –žydo INTR «начать цвести, распускать цветы»
5xDP, 3xWP, 1xKN, 3xS
3 9 12 –
Всего 188 821 1003 6
Straipsniai / Articles
35
Page 12
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
ПРОИЗВОДНЫЕ ОТ ГЛАГОЛОВ С СУФФИКСОМ -ĖTI, -A, -ĖJO
Производные от дуративов с этим суффиксом также продуктивны. Большинство составляют неопофонические словообразовательные оппозиции (8), два терминатива образованы с чередованием гласных¹⁶, — такую рабочую модель следует считать более архаичной, тем более что наряду с основами на a фиксируются и атематические (более древние) формы настоящего времени.
⁷ ТАБЛИЦА. Неапофонический тип (8)
ДУР. -ėti, -a / ТЕРМ. n, sta Частотность терминативов Презентные vs. непрезентные формы Префиксальные vs. бесприставочные формы derėti, dėra, derėjo TR, INTR ‘договариваться, соглашаться что-либо сделать, подходить’ / *-dėrti, *-dėrsta, -dėro TR, INTR ‘сговориться, договориться’ 1xDP – 1 1 – sujudėti, juda, judėjo INTR ‘изменять своё положение на месте, двигаться; менять место, перемещаться в каком-либо направлении’ / *-jūsti, -jūnda, -jūdo INTR ‘начать двигаться’ 2xBB 1 1 2 – sukalbėti, kalba, kalbėjo TR, INTR ‘выражать словами свои мысли, чувства, переживания, разговаривать’ / *-kalbti, *-kalbsta, -kalbo TR, INTR ‘начать говорить’ 3xDP – 3 3 – pramokėti, moka, mokėjo TR, INTR ‘уметь что-либо делать, разбираться’ / -mōkti, -mōksta, -mōko TR, INTR ‘приобретать знания и навыки посредством обучения’ 5xMŽ, 29xB, 17xDP, 8xKN, 2xSP 2 59 61 – iš-, priskelėti, skėla, skelėjo INTR ‘быть должным’ / *skilti, *skyla, skilo INTR ‘впасть в долг, задолжать’ 1xBP, 2xDP – 3 2 1 apsmirdėti, smirda || smirdi, smirdėjo INTR ‘издавать плохой запах, вонять’ / *-smirsti, -smirsta, -smirdo INTR ‘начать вонять, стать вонючим’ 1xBP, 2xDP, 4xSD 2 5 7 – pa-
¹⁶ Ср. в литовском языке — 76 оппозиций (Pakalniškienė 1993: 160).
36
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 13
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
ДУР. -ėti, -a / ТЕРМ. n, sta
Частотность терминативов
Презентные vs. непрезентные формы
Префиксальные vs. бесприставочные формы
žadėti, žada, žadėjo TR, INTR ‘намереваться что-либо сделать, иметь намерение, хотеть; сообщать о своём будущем действии’ / *-žāsti, -žanda, -žado TR, INTR ‘заговорить, произнести’
miegóti, miẽga ‖ miẽgti, miegójo INTR ‘находиться в состоянии сна’ / –mį́gti, –mį́nga, –mį́go INTR ‘начать спать; перен. умереть’
3xMŽ, 5xB, 4xDP, 6xWP, 2xKN, 6xS
1 25 26 – pa–, už–, ažu–
Всего 1 36 37 –
ПРОИЗВОДНЫЕ ОТ ГЛАГОЛОВ С СУФФИКСОМ –ĖTI, –IA, –ĖJO
В Postilėje М. Даукши зафиксирован единственный терминатив, образованный от редкого суффикса -ėti, –ia, –ėjo дуративного глагола с чередованием гласных.
Straipsniai / Articles
37
Page 14
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
ТАБЛИЦА 9. Апофонический тип CeC– / CiC– (1)17
DUR. -ėti, -ia / TERM. n, sta Частотность терминативов Презентные vs. непрезентные формы Префиксальные vs. бесприставочные формы
Всего два производных образованы от глаголов с суффиксами –oti, –o, –ojo, однако частотность терминатива –žinti в древней письменности превосходит частотность всех терминативов из-за обилия приставок и лексикализации некоторых из них, а также, разумеется, из-за религиозного характера текста.
ТАБЛИЦА 10. Неапофонический тип (2)18
DUR. -oti, -o / TERM. n, sta Частотность терминативов Презентные vs. непрезентные формы Префиксальные vs. бесприставочные формы
В таблице 12 ясно видно, что и в этой словообразовательной модели чаще всего употребляются непрезентные формы терминативов — они составляют более 70 процентов, а если не учитывать глаголы -milti и -žinti с весьма специфической семантикой и употреблением, формы настоящего времени20, процент непрезентных форм подскочил бы до 94. В исследуемых терминативах систематически употребляются префиксальные формы — они составляют целых 99 процентов форм, зафиксированных в старых письменных памятниках21.
Сходные результаты показывает экспериментальное исследование глаголов современного литовского языка с точки зрения аспектуальности и акциональности (Arkadiev 2011). Опираясь на методологию С. Татевосова (Tatevosov 2002) и результаты опросов, П. Аркадиев установил, что акциональная система литовского глагола отличается от типичной общеевропейской («Standard Average European», там же) и славянской (Slavic-type system, там же); кроме того, акциональная система литовского языка значительно сложнее и богаче. Здесь мы ограничимся количественным
19 Ср. в литовском языке 1 оппозиция (Pakalniškienė 1993: 206).
20 Статистика непрезентных форм искажает данные по лексемам –milti и -žinti, значения которых в тексте религиозного жанра весьма специфичны и обусловлены лексикализацией различных приставок. Например, su(si)milti употребляется в заимствованном значении «пожалеть» (ср. польск. zmiłować się), формы причастий настоящего времени этого глагола часто употребляются как эпитет Бога. Употребляются только префиксальные формы глагола –žinti, изменяющие не только акциональный класс, но и лексическое значение, ср. api-, apsi-, iš(si)pa-, pa(si)-, pri(si)-, pripa-.
21 Из 8088 употреблённых форм только 8 являются бесприставочными (!).
Straipsniai / Articles
39
Page 16
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
сопоставлением результатов эксперимента Аркадьева и исследования литовской старой письменности. В литовской старой письменности доминируют префиксальные формы терминативных, или телических, глаголов (99%). Ту же ситуацию показывают и результаты эксперимента: из 120 префиксальных глаголов большинство составляют лексемы, обозначающие телические глаголы, — 110, около 92%.²²
ТАБЛИЦА 12. Производные от глаголов с вариативными суффиксами. Соотношение презентных и непрезентных форм, а также префиксальных и бесприставочных форм (n=2307)
В словаре современного литовского языка и В корпусе насчитывается около 70 таких пар (Arkadiev 2013), однако не все приводимые автором примеры релевантны²³.
²² В статье выделяется больше акциональных классов — punctual, strong telic, limitative telic, weak inceptive–stative, punctual ingressive, weak telic.
²³ Например, корреляция subtilsti / belsti различается не только по акциональности, но и по агентивности, поэтому subtilsti следует соотносить с bildėti, а эти два глагола могли бы образовать оппозицию anticausativa / causativa с belsti. То же можно сказать и об отношениях sutviksti / tvikšeti (но не tuyksėti, который имеет интеръекционное происхождение) и tvieksti. Глагол pražvingti образует акциональную пару с žvengti, а žvingauti является итеративным производным от žvengti. Предыдущие исследования показывают, что инфиксальные и sta-основные терминативы могут образовываться от глаголов с вариативными суффиксами (иначе — глаголов смешанного типа), но не от глаголов, имеющих суффиксы во всех основных формах (Pakalniškienė 1993). Поэтому pagarsti, pakvailti, aplesti, aptamsti, pagrožti, idrąsti, sulysti, sublogti вряд ли генетически связаны с однокоренными суффиксальными глаголами pagarsėti, pakvailėti и т. д.; оба глагола следует интерпретировать как самостоятельные производные от соответствующих именных частей речи — прилагательных и существительных (Pakalniškienė 2000: 71–89).
40
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 17
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
П. Аркадьев обоснованно видит относительную новизну этой оппозиции и её связь с каузативной / инхоативной (в терминологии Аркадьева) оппозицией, лексикализация которой (а возможно, и словообразование) обусловила формы и содержательную однородность инфиксальных и sta-основных глаголов — значение самопроизвольного (неконтролируемого) действия, состояния или его изменения, интранзитивность, тогда как префиксы и соответствующие временные формы изменяли акциональный класс.
Согласно данным предыдущего исследования (Pakalniškienė 1993), на всей территории распространения литовского языка оппозиций durativa / terminativa зафиксировано значительно больше — 150 корреляций: инфиксальные и sta-основные терминативы в 32 оппозициях образованы от корневых глаголов на ia, а соответствующие терминативы в 118 оппозициях — от глаголов с вариативными суффиксами (сопоставительная количественная характеристика приведена в сносках при соответствующих оппозициях старых письменных памятников). Словообразовательные модели и употребление инфиксальных и соответственно sta-основных глаголов во всём литовском языке соответствуют ситуации в старых письменных памятниках: чаще всего фиксируются префиксальные формы настоящего времени, эксплицирующие теличность.
В таблице 13 отражено количественное соотношение словообразовательных моделей исследуемых оппозиций в старой письменности: видно, что наибольшую часть составляют терминативные инфиксальные и sta-основные производные от дуративных глаголов с вариативными суффиксами.
ТАБЛИЦА 13. Производные от корневых глаголов и глаголов с вариативными суффиксами (n=38)
2. Исследуемые терминативы инфиксального и sta-основного типов были неодинаково распространены в письменности того времени. Почти половина из них (16) зафиксирована во всех трёх вариантах письменности: –bosti, –busti, –girsti, ilsti, klupti, –migti, –milti, –mokti, –siusti, –smirsti, snūsti, –sukti, tilti, –vysti, –žinti, –žysti, а глаголы su(si)milti, išvysti и pa(si), pripa–, iš(si)pa–, ap(si)pažinti употребляются исключительно часто во всех текстах. Немало лексем инфиксального и sta-основного типов (9) засвидетельствовано в западной, Прусской Литве, и
Straipsniai / Articles
41
Page 18
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
в среднем варианте, например: –bilti, –džiugti, –gysti, justi, –klusti, skilti, –švisti, –vilsti, –žvilgti. В среднем и восточном вариантах письменности зафиксированы 4 интарпинальных и соответственно sta-основных производных: –liūsti, –stebti, –žibti. Два терминатива tingti, –virktti засвидетельствованы в противоположных несоприкасающихся ареалах — в Прусской Литве и восточном варианте²⁴. Другие интарпинальные и sta-основные терминативные производные фиксируются в отдельных вариантах письменности, ср.: в западном justi (junda) (BB), spįsti (Mž); в среднем –derti (DP), –kalbti (DP), –kvėpti (DP); в восточном –kvėpti (SD), –turti (SD), –žasti (SD, PS). По данным LKŽe многие из этих глаголов, отмеченных у отдельных авторов, употребляются в более широком или узком ареале по всей Литве.
3. Префиксная телисизация, или перфективация, вместе с парадигматизацией, как мы видим, фиксируется уже в первых древних письменных памятниках; она «по-прежнему действует» во всех диалектах и в современном литовском языке. Параллели имеются в других балтийских, славянских и германских языках (о типологии префиксального перфектива см. Arkadiev 2015). Однако многие исследуемые оппозиции следует считать новообразованиями литовского языка, поскольку этимологических соответствий в других языках крайне мало.
3.1 В латышском языке фиксируется всего несколько (4) формально и семантически аналогичных пар, ср.:
1a. dzirdēt, dziržu, dzirdēju ‘слышать’ / –dzirst, –dzirstu, –dzirdu; iz– ‘услышать’; jāust || jāust || jāust, jāušu, jautu; sa–, iz– ‘(по)чувствовать, (по)ощутить’, refl. / just, jūtu, jutu; sa–, iz–, nuo– ‘чувствовать’, refl.; klausīt || klausīt, klauşu, klausīju ‘слушать’ / klust, klūsu || klustu, klusu ‘замолчать, успокоиться; молчать’ (ср. также возможную словообразовательную связь с 1a. klusēt, klusu || klusēju, klusēju ‘молчать’)²⁵; zināt, zinu, zināju ‘знать’ / –zīt, –zīstu, –dzinu; at–, ie–, pa– ‘узнать, признать...’. Употребление некоторых латышских глаголов показывает, что столь яркого акционального различия между оппозитами, как в литовском языке, нет; например, в словаре латышского литературного языка Latviešu literārās valodas vārdnīca глагол izdzirst, –dzirstu, –dzird u объясняется глаголом izdzirdēt.
Несколько эквивалентных оппозиций (8) засвидетельствованы только историческими словарями; в современном латышском языке сохранился лишь один из членов оппозиции или же употребляются другие лексемы, ср.:
1a. arch. bādēt ‘чувствовать отвращение или ужас, надоедать’ ME I, 270 / arch. –bāst, –bāstu, –bādu ‘надоесть, наскучить’; at–, nuo–; refl. ME II, 760; EH I, 134 (в современном латышском языке в обоих значениях употребляется глагол apnikt); mācēt, māku, māčēju ‘уметь, знать’ / mākt ‘учиться, мочь’ ME II, 579, 580 (1a. вм. –mākt ‘выучиться’ говорится izmācīties, iemācīties); arch. miegāt, mieguot, mieguoties ‘чувствовать сонливость; спать, дремать’ ME II, 652; EH
²⁴ По данным LKŽe, эти глаголы распространены по всей Литве.
²⁵ Об отношении значений литовских и латышских оппозитов и их истории см. Karaliūnas 1987: 40–42.
42
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 19
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
I, 824 / –migt, –miegu (*–migų ME II, 624, 625), –migu; aiz-, ie- ‘заснуть, уснуть’ (в латышском литературном языке вместо исчезнувшего miėgа̄ употребляются gulēt, dusēt); smirdėt, smirdū, –ėju ‘вонять’ / smirst, smirstu, smirdu; sa- ‘сгнить’ ME III, 966; EH II, 539 (в латышском литературном языке вместо smirst употребляется сочетание sākt smirdēt); spīdēt, spīd, spīdēja ‘сиять, блестеть, сверкать’ / spīst, spīstu, spīdu ‘блистать’ ME III, 1004 (Mühlenbach указывает, что spīstu, spīdu = spīdēt ‘scheinen, leuchten, glänzen’: saule spīst Stelp); šaust, šaušu, šautu, šaust ‘буйствовать’ ME IV, 8 / arch. šust, šūtu, šūtu ‘шуметь, бушевать, неистовствовать’ ME IV, 107 (в латышском литературном языке plosities, trakot, ālēties, draiskoties LLVV, LLV); zibēt, zibu, zibēju ‘сверкать, блестеть’ / zibt, zibu ‖ zibstu ‖ zibstu, zibu ‘сверкать, блестеть’ ME IV, 718 (вместо второго члена оппозиции употребляется iezibēties); ziėdēt, ziėdu ‖ ziėžu, ziėdēju ‘цвести’ / saziest, saziest, sazied ‘зацвести, расцвесть’ ME III, 797.
Некоторым литовским оппозициям в латышском языке соответствует только один из оппозитов, чаще всего дуративный, ср.:
суффиксальные: dziėdāt, dziėdu, dziėdāju ‘петь, воспевать’; arch. judēt ME II, 115; EH I, 566 ‘двигаться’ (в латышском литературном языке kustēties ‘двигаться’); mīlēt, mīlu ‖ mīlēju, mīlēju ‘любить’ ME II, 644; arch. stebēties, stebuos, stebējuos ‘удивляться’ ME IV, 103; EH II, 575 (в латышском литературном языке brīnīties ‘удивляться’); turēt, turu, turēju ‘держать’; vidēt, vidu, vidēju; viedēt, viedu ‖ arch. viedēju, viedēju ‘видеть, разглядеть, рассмотреть’;
терминативы
bust, būdu ‖ būstu, budu ‘просыпаться’ ME I, 356 (лит. mosties, at-, pamosties ‘(про)сыпаться’, предельное действие выражается другими глаголами или сочетаниями слов – būt nomodā, negulēt ‘бодрствовать’); klupt, klūpu, klupu ‘спотыкаться’; kvėpt, kvėpstu, kvėpu ‘тлеть, коптить (например, о керосиновой лампе, свече)’²⁶.
Из латышских соответствий видно, что выражение акциональности в современном латышском языке иное: телическое действие формализуется посредством префиксации, чаще всего вместе с возвратностью, ср.: iemīlēt ‘полюбить’; iesaukties ‘воскликнуть’; aizsnausties, iesnausties ‘задремать’; iedziedāties (par putniem) и перифрастическими формами, например, sākt dziedāt ‘запеть’; sakūsties, iekustēties и sākt kustēties ‘сдвинуться’; izmācīties, iemācīties ‘выучиться’; iezibēties ‘вспыхнуть’; uzziedēt и sākt ziedēt ‘зацвести’ и
26 В качестве соответствия lie. oiškvėpti, iškvėpsta, iškvėpo ‘начать выдыхаться, утратить запах’ в SD приводится feng. – эти глаголы могли также параллельно сформироваться в обоих языках. Дело в том, что lie. kvėpti, kvėpia, kvėpė ‘издавать запах, пахнуть’, с которым связывается lie. oiškvėpti, –sta, –o, не имеет латышского соответствия (la. smaržot ‘издавать запах, пахнуть’). Терминативное значение в латышском языке также выражается лексемой от другого корня atvadēties, novadēties (ср. lie. nusivadėti).
Straipsniai / Articles
43
Page 20
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
и т. п. Однако несколько адекватных латышских пар могли бы указывать на общие тенденции восточнобалтийских языков дифференцировать глаголы с точки зрения теличности²⁷.
В источниках прусского языка аналогичных рефлексов оппозиции durativa / terminativa нет: засвидетельствован только один из двух предполагаемых глаголов, чаще дуративы, например:
дуративы:
inf. billīt, praes. 3 sg., pl. billā || billē ‘говорить’; inf. klausīton, praes. 1 pl. klausēmai ‘слушать’²⁸; inf. milijit, praes. 3 sg., pl. milē ‘любить’; partic. praes. act. nom. sg. masc. skellānts ’должный (находящийся в долгу); виновный (виноватый)’, pr. turrītūwei, praes. turri ‘иметь’;
Следует отметить, что формально эквиваленты глагола лит. žinóti, лат. zināt — пр. ersinnat ‘познать’, posinnat ‘признать’ — в прусских текстах употребляются в терминативном значении, то есть семантически соответствуют лит. –žinti, лат. -zīt. Данные прусского языка должны свидетельствовать о том, что рассматриваемая акциональная оппозиция начала формироваться в период существования восточнобалтийского праязыка³⁰.
3.2. Аналоги исследуемой оппозиции встречаются в славянских и германских языках³¹, например:
²⁷ Исследование таких латышских оппозиций существенно дополнило бы изучение акциональных классов балтийских глаголов, однако сколько-нибудь полного реестра пока нет. Обычно оперируют отдельными примерами, например, bijāt, bijāju (дуратив) / bīties, bīstuos (терминатив, инхоатив) (Villanueva-Svensson 2008: 175–199). К слову, bijāt в современном латышском языке заменён глаголом baidīties.
²⁸ V. Mažiulis реконструирует пр. verb. *paklus- ‘начать слушаться, стать послушным’ из adj. nom., acc. sg. n poklusman ‘послушно’ PEŽ 3: 311–312.
²⁹ Интерпретация пр. meicte неясна: это может быть inf. или praes. 3 sg., pl. (PEŽ 3: 122).
³⁰ Иначе считает Мигель Вилануева-Свенссон: “This fact may point to an exclusively East Baltic origin of the inchoative, specially considering the great productivity of sta-presents in Lithuanian and Latvian, but since sta presents are so sparsely attested in Old Prussian in any case a secondary loss in this language cannot be absolutely excluded either” (Villanueva-Svensson 2008: 176).
³¹ Следует обратить внимание, что инфиксация — первичная модель назальных основ — сохранилась в балтийских языках, однако в славянских и германских языках, как и во многих других индоевропейских языках, эта модель была переработана: утвердилась назальная суффиксация (Gorbachov 2007: 203).
44
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 21
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
Однако в славянских и германских языках нет соответствий зафиксированным парам древнелитовской письменности, за исключением др.-слав. bъděti, bъdi- ‘бодрствовать’ / vъz-bъ (d)оti, vъzъb(d)ne- ‘проснуться’³². Отдельных соответствий, однако, несколько больше: сл. *smirdėti, *smiržd̑o ‘вонять’; др.-слав. znati, znąo ‘знать’; др.-слав. viděti ‘видеть, замечать’, лат. videō, vidēre ‘видеть’, др.-инд. vindāti ‘находит’, авест. vīnastī ‘находит’; рус. очнуться (: лит. justi). Таким образом, можно говорить лишь об общей тенденции северных индоевропейских языков, о формальной и семантической модели, реализованной уже в отдельных языковых ветвях или даже отдельных языках.
ОБОБЩЕНИЕ
1. В литовской письменности XVI–XVII вв. зафиксировано почти четыре десятка оппозиций duratyva / terminatyva. Установлены две рабочие модели: терминативные производные от 1) корневых глаголов основы ia и 2) глаголов с чередующимися суффиксами. Первая модель точно соответствует формальному выражению оппозиции causativa / anticausativa — для образования характерно чередование гласных корня: исходные глаголы основы ia имеют корень основной ступени, а инкрементные и производные основы sta — нулевой ступени. Производные второй, втрое более многочисленной, модели соответствуют формальным и семантическим параметрам терминативов и антикаузативов первой модели, однако словообразовательной основой здесь уже служат глаголы другого структурного типа — с чередующимися суффиксами, и чередование гласных для этой словообразовательной оппозиции нехарактерно. Такие признаки показывают, что вторая модель является инновационной.
2. Исследование показало, что засвидетельствованные в древней письменности словообразовательные модели дедуративов те же, что и в литовских диалектах и современном языке.
3. Значения исследуемых оппозитов контрастируют с точки зрения предельности: исходные корневые глаголы и глаголы с вариативными суффиксами обозначают дуративное действие, не имплицирующее предела, тогда как инкрементные и sta-основные глаголы обозначают телическое, чаще всего инхоативное и пунктуативное действие, то есть соответствуют акциональным классам процесса и события. Особую роль в обозначении этих предикатных ситуаций играет префиксация: префиксальные глаголы составляют 99 процентов терминативных производных. Префиксы глаголов выполняют не только
³² С синхронной точки зрения усматривается оппозиция дуратив / терминатив, однако инкрементный глагол может быть более архаичным, ср. соответствия в индоевропейских языках: др.-ирл. ad-boind ‘сообщить’, ussbond ‘отказаться’, греч. μυνθάνομαι ‘узнавать, слышать о’.
Straipsniai / Articles
45
Page 22
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
грамматические функции показателей предела предиката (телисизаторов или перфективаторов), — нередко сохраняется и лексическое значение, эксплицирующее пространственную ориентацию (например, į обозначает интенсивность действия, погружение в какое-либо состояние или место, su– — взаимное действие, pra– — действие, направленное наружу, и т. п.). Телисичность терминативов подчёркивается доминирующими непраезенсными формами глаголов (более 90 процентов).
4. Не все исследуемые инкрементные и sta-основные терминативы были одинаково распространены в письменности того времени. Почти половина из них (16) фиксируется во всех трёх письменных вариантах: –bosti, –busti, –girsti, ilsti, klupti, –migti, –milti, –mokti, –siusti, –smirsti, snūsti, –sukti, tilti, –vystyti, –žinti, –žystyti, а глаголы su(si)mil-ti, išvystyti и pa(si), pripa–, iš(si)pa–, ap(si)pažinti употребляются исключительно часто во всех текстах. Немало лексем инкрементного и sta-основ, (9), засвидетельствовано в западном, прусско-литовском, и среднем вариантах, например: –bil-ti, –džiūgti, –gysti, justi, –klusti, skilti, –švisti, –vilsti, –žvilgti. В среднем и восточном вариантах письменности зафиксированы три производных инкрементной, соответственно sta-основы: –liūsti, –stebti, –žibti. Два терминатива tingti, –virkti засвидетельствованы в противоположных, не сообщающихся ареалах — в прусско-литовском и восточном вариантах. Остальные терминативные производные инкрементной и sta-основ фиксируются в отдельных письменных вариантах: в западном justi (junda), spįsti (Mž); в среднем –derti (DP), –kalbti (DP), –kvipti (DP); в восточном –kvėpti (SD), –turti (SD), –žašti (SD, SPS). По слову Даукаши можно предположить –derti (в LKŽe зафиксировано только по DP и SInt.). «Экзотические» глаголы Сирвида, согласно данным LKŽe, употребляются в различных диалектах: –žašti записан в юго-восточных аукштайтских говорах (Armoniškės, Rodūnia, Varanavas, Punskas, Paringys), –turti — в различных местах (Alsėdžiai, Šiluva, Šiauliai, Joniškis, Eriškiai, Veliuona, Seredžius).
5. Истоки оппозиции дуратив / терминатив связаны с формированием оппозиции каузатив / антикаузатив в восточнобалтийских языках. В рамках этой оппозиции «созрела» однородная категория инкрементных и sta-основных глаголов со своеобразной семантикой, эксплицирующей процесс или событие. Эта морфологико-семантическая модель была приспособлена к новой оппозиции, дифференцируемой в литовском языке уже не по каузативности, а по теличности. Эквивалентные пары в других языках встречаются не как единичные случаи, поэтому эту формацию следует считать инновацией литовского языка. В латышском языке такая модель развита слабо, теличность выражается иными способами. Соответствующие корреляции в славянских и германских языках могли сформироваться в отдельных группах этих языков или в отдельных языках, поскольку инкрементные глаголы или глаголы, имеющие n-суффикс, уже приобрели такую же семантику, как и в литовском языке.
46
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 23
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
ŠALTINIAI
BB – BIBLIA tatai eſti Wiſſas Schwentas Raſchtas, Lietuwiſchkai pergulditas per Janą Bretkuną Lietuvos pleboną Karaliaucziuje 1590 (naudotasi e. tekstų variantais ir konkordancijomis³³).
BG – Giesmės Duchaunas / iſch Wokiſchka ing Lietu=wiſchka ließuwi / per ne=kurius Plebonus Her=cegites Prūſų / per=gulditas. Iſſpauſtas Karaliaucziu=je / per Jurgi Oſterbergera 1589 (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis³⁴).
³³ Patarlių knyga (Pat), 1585 (perrašą rengė Birutė Triškaitė; konkordancijas rengė Birutė Triškaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=71); Mokytojo knyga (Mok), 1586 (perrašą rengė Birutė Triškaitė; konkordancijas rengė Birutė Triškaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=70); Antra metraščių (kronikų) knyga (2 Met), 1590 (perrašą rengė Birutė Triškaitė, Veronika Adamonytė, Ernesta Kazakėnaitė; konkordancijas rengė Birutė Triškaitė, Veronika Adamonytė, Ernesta Kazakėnaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=64); Danieliaus knyga (Dan), 1590 (perrašą rengė Ona Aleknavičienė, Nijolė Čepienė, Veronika Adamonytė; konkordancijas rengė Ona Aleknavičienė, Nijolė Čepienė, Veronika Adamonytė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=65); Esteros knyga (Est), 1590 (tekstą rengė Birutė Triškaitė, konkordancijas rengė Birutė Triškaitė, Mindaugas Šinkūnas, Vytautas Zinkevičius, 2020, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=89); Ezechielio knyga (Ez), 1590 (perrašą rengė Ona Aleknavičienė, Nijolė Čepienė, Veronika Adamonytė, Ernesta Kazakėnaitė; konkordancijas rengė Ona Aleknavičienė, Nijolė Čepienė, Veronika Adamonytė, Ernesta Kazakėnaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=66); Giesmių giesmės knyga (Gg), 1590 (perrašą rengė Birutė Triškaitė, Vaida Jankūnaitė; konkordancijas rengė Birutė Triškaitė, Vaida Jankūnaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=62); Izaijo knyga (Iz), 1590 (perrašą rengė Ona Aleknavičienė, Veronika Adamonytė; konkordancijas rengė Ona Aleknavičienė, Veronika Adamonytė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=67); Jeremijo knyga (Jer), 1590 (perrašą rengė Ona Aleknavičienė, Ernesta Kazakėnaitė; konkordancijas rengė Ona Aleknavičienė, Ernesta Kazakėnaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=68); Jobo knyga (Job), 1590 (perrašą rengė Birutė Triškaitė; konkordancijas rengė Birutė Triškaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=69); Pirma metraščių (kronikų) knyga (1 Met), 1590 (perrašą rengė Birutė Triškaitė, Veronika Adamonytė, Ernesta Kazakėnaitė; konkordancijas rengė Birutė Triškaitė, Veronika Adamonytė, Ernesta Kazakėnaitė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=63); Raudų knyga (Rd), 1590 (perrašą rengė Ona Aleknavičienė; konkordancijas rengė Ona Aleknavičienė, Vytautas Zinkevičius, 2018, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=72).
³⁴ Jonas Bretkūnas. Giesmės Duchaunos, 1589 (tekstą rengė dr. Ona Aleknavičienė, Ineta Krampaitė; konkordancijas rengė dr. Ona Aleknavičienė, 2002, http://seniejirastai.lki.lt/db.php?source=12).
Straipsniai / Articles
47
Page 24
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
BKa – Kancionalas nekurur Giefmiu / Ba=ßniczioie Diewa / ant di=dzjun Schwe[n]czjun fœnu budu giedamuiui. Ißpauftas Karaliauczieie / per Gurgi Ofterbergera 1589 (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis35).
BKo – KOLLECTAS Alba Paſpalitas Maldas / pra=ſtafû Nedeliału ir didźofu Schwen=tefu / per wiſſus mætus Hercegi=ſteie Prufu giedamas / iſch Wokifchko ließuwio / ing Lietuwifchka pergulditas / Per Iana Bretkuna. M. D. LXXXIX (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis36).
BP I – POSTILLA Tatai eſti Trumpas ir Praſtas Iſchguldimas Euangelіu / Jakamuiu Baſniczoie Krikſchczioniſchkoie / nůg Aduento ik Wźliku. Per Iana Bretkuna Lietuwos Plebona Karaliaucziuie Pruſſu. Iſſpaude Karaliaucziuie Iurgis Oſterbergeras. Mæta Pono 1591.
BP II – POSTILLA Tatai eſti Trumpas ir Praſtas Iſchguldimas Euangelіu / Jakamuiu Baſniczoie Krikſchczioniſchkoie / nůg Wæliku ik Aduento. Per Iana Bretkuna, Lietuwos Plebona Karaliaucziuie Pruſſu. Iſſpaude Karaliaucziuie Iurgis Oſterbergeras. Mæta Pono 1591 159137.
DK – KATHECHISMAS ARBA MOKSLAS KIEKWIENAM KRIKSZCZIONI PRI WALVS. PARASZITAS PER D. IAKVBA LEDESMA Theologa Societatis IESV. Iźguld itas iź Lieżuwio Łankiſko ing Lietuwiſka per Kuniga Mikaloiu Daugßa Kánonika Žemaičiu. Iźpáuftas Wilniuie Metufſę vźgimimo Wießp aties 1595{.} (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis38).
DP – Poſtilla CATHOLICKA. Tái eſt: Iźguldimas Ewangelіu kiekwienos Nedelos ir ßwętes per wiſſus metús. Per Kúnigą MIKALOIW DAVKSZ{Ą} Kanoniką Mėdnikų / iź łėkiſko pergúldita. Su walá ir daláįdimu wіreſuiui. W Wilniui / Drukárnioi Akademios SOCIETATIS IESV, A. D. 1599 (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis39).
35 Jonas Bretkūnas, Kancionalas, 1589 (tekstą rengė dr. Ona Aleknavičienė, Ineta Krampaitė; konkordancijas rengė dr. Ona Aleknavičienė, Vytautas Zinkevičius, 2002, http://senieji rastai.lki.lt/db.php?source=13).
36 Jonas Bretkūnas. Koletos, 1589 (tekstą rengė dr. Ona Aleknavičienė, Ineta Krampaitė; konkordancijas rengė dr. Ona Aleknavičienė, 2002, http://senieji rastai.lki.lt/db.php?source=14).
37 Naudotasi Aleknavičienė Ona (red.) 2005: Jono Bretkūno POSTILĖ. Studija, faksimilė ir kompaktinė plokštelė, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.
38 Mikalojus Daukša, Katekizmas, 1595 (tekstą rengė Mindaugas Šinkūnas, konkordancijas rengė Mindaugas Šinkūnas, Vytautas Zinkevičius, 2006, http://senieji rastai.lki.lt/db.php?source=1).
39 Mikalojus Daukša, Postilė, 1599 (elektroninis tekstas, rengė Veronika Adomonytė, Milda Lučinskienė, Jūratė Pajėdienė, Mindaugas Šinkūnas, Eglė Žilinskaitė, Ona Aleknavičienė, konkordancijas rengė Veronika Adomonytė, Milda Lučinskienė, Jūratė Pajėdienė, Mindaugas Šinkūnas, Eglė Žilinskaitė, Ona Aleknavičienė, Vytautas Zinkevičius, 2006, http://www.lki.lt/seniejirastai/db.php?source=2).
48
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 25
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
KN – Knyga nobažnystės krikščioniškos (1653), faksimilinis leidimas, red. D. Pociūtė, Vilnius: Lietuvių literatūros ir tautosakos institutas, 2004 (naudotasi „Knygos nobažnystės“ morfologijos duomenų baze40).
LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas 1–20 (1941–2002), red. kolegija G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, vyr. red. G. Naktinienė, e. variantas, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008 (atnaujinta versija, 2017). Prieiga internete: https://ekalba.lt/lietuviu-kalbos-zodynas.
LLVV – Latviešu literārās valodas vārdnīca 1–8 (1972–1996), atb. red. R. Grabis, Rīga: Zinātne. Prieiga internete: www.tezaurs.lv/llvv.
Mž41 – CATECHISMVSA PRAĮty S‹adei, Makłas ſkaitima raſhta yr gieſmes del krikšč‹aniſtes bei del berneliu iaunu nauiey ſuguldıtas KARALIAUČZV1 VIII. dena Menefes Saufia, Metu vβgimima Diewa. M. D. XLVIII.
FORMA Chrikſtima. Kaip Bažnyčias ſtatime Hertikſtites Prulu / ir kitofu ſemefu laikoma ira. Drukawot Karalaučʉui per Iona Daubmana / Metu Chriftaus M. D. LIX.
GESMES Chrikſc‹onifkas gedomas baβnic‹oſu per Welikas ir Sekminias ik Aduenta. Iſchſpauſtas Karalaučʉui / nůg Iona Daubmana Metu Diewa / M. D. LXX.
Geſmes Chrikſc‹oniskas gedomas Baβnic‹oſu per Aduenta ir Kaledas ik Gramnic‹u. Iſch ſpauſtas Karalaučʉui nůg Iona Daubmana Metu Diewa / M. D. LXVI.
Gieſme S. Ambraßeijauſ, bey S. Auguſtina, kurė wadin: Te Deũ laudamuſ. Su geſmemis ape iſch numirufiu priekelima Jeſaus Chriftaus, ſchgulditas per M. Moſſuida Waitkuna &c. Ant naudos Ragaynes Baβnic‹ey ir kitu etc. [1549].
PARAPHRASIS, permanitina poteraus malda / per Martina Moſwida iſchguldita. (tekstas išspausdintas kartu su šaltiniu BG, įdėtas jo pabaigoje).
PEŽ – Vytautas Mažiulis. Prūsų kalbos etimologijos žodynas 1–4. Vilnius: Mokslas (t. 1, 1988), Mokslo ir enciklopedijų leidykla (t. 2–3, 1993–1996), Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas (t. 4, 1997). Prieiga internete: http://www.prusistika.lfl.vu.lt.
40 Jakulytė Dalia, Pakalniškienė Dalia 2018: Senųjų raštų morfologijos duomenų bazės taikymas semantikos tyrimams: veiksmažodžių semantika. – Baltų kalbų tekstų ir žodžių reikšmės, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
41 Mažvydo veiksmažodžiai rinkti iš Urbas Dominykas 1996: Martyno Mažvydo raštų žodynas, Vinius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.
Straipsniai / Articles
49
Page 26
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
PS 1 – Virginija Vasiliauskienė, Kristina Rutkovska, red. 2015: Konstantinas Sirvydas. Punktai sakymų nuo Advento iki Gavėnios = Punkty kazań od Adwentu do Postu, 1629, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
PS 2 – Virginija Vasiliauskienė, Kristina Rutkovska, red. 2015: Konstantinas Sirvydas. Punktai sakymų Gavėniai = Punkty kazań na Wielki Post, 1644, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas42.
SD – Dictionarium trium linguarum, 1620 (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis43).
SD4 – DICTIONARIUM TRIUM LINGVARUM, In vfum Studioſæ Iuventutis, AVCTORE R. P. CONSTANTINO SZYRWID è SOCIETATE JESU Cum Superiorum permiffu editum. Qvarta editio recognita & aucta. VILNÆ, Typis Academicis Societatis IESV. Anno Domini M. DC. LXXVII (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis, žodynu Pakalka Kazimieras 1979: Pirmasis lietuvių kalbos žodynas, Vilnius: Mokslas44).
WP – ISCHGVLIDIMAS EVANGELIV PER WISVS METTVS, SVRINKTAS DALIMIS ISCHDAVGIA PASTILLV̨, TAI EST ISCH PASTILLAS NICVLAI HEMINGY ←HE=MINGI, ANTONY CORVINI, IO ANNIS SPANGENBERGI, MARTINI LVTHERI, PHILIPPI MELANTHONIS, IOANNIS BRENTY, ARSATY, SCHOPER, LEONARDI KVLMĄNI IODOCY WILICHI IR ISCH KITTV φ (naudotasi e. teksto variantu ir konkordancijomis45).
42 Naudotasi indeksu Morkūnas Kazys 1980: Konstantino Širvydo Punktai sakymų veiksmažodis (indeksas). – Lietuvių kalbotyros klausimai 20, 109–222.
43 Kontantinas Sirvydas. Dictionarium trium linguarum, 1620 (tekstą rengė Milda Lučinskienė; konkordancijas rengė Milda Lučinskienė, Vytautas Zinkevičius, 2008, http://senieji raštai.lkĮ.lt/db.php?source=20).
44 Konstantinas Sirvydas. Dictionarium trium lingvarum, 1677 (tekstą rengė Mindaugas Šinkūnas; konkordancijas rengė Mindaugas Šinkūnas, Vytautas Zinkevičius, 2012, http://senieji raštai.lkĮ.lt/db.php?source=53).
45 Wolfenbüttelio postilė, 1573 (tekstą rengė habil. dr. Jolanta Gelumbekaitė; konkordancijas rengė habil. dr. Jolanta Gelumbekaitė, Vytautas Zinkevičius, 2007–2008, http://senieji raštai.lkĮ.lt/db.php?source=37).
50
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 27
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
LITERATŪRA
Arkadiev Peter 2008: Lietuvių kalbos pirminių veiksmažodžių klasių semantika tipologinių duomenų kontekste. – Acta Linguistica Lithuanica 59, 1–27.
Аркадиев Петер 2010: Ещё раз о семантике литовских n/st глаголов: от непереходности к начинательности. – Топоровские чтения. I–IV. Избранное, Москва: Институт славяноведения, 309–324.
Arkadiev Peter 2011: Aspect and actionality in Lithuanian on a typological background. – Langues baltiques, langues slaves, eds. by D. Petit, C. le Feuvre, H. Menantaud, Paris: Éditions CNRS, 57–86.
Arkadiev Peter 2013: From transitivity to aspect: the causative-inchoative alternation and its extensions in Lithuanian. – Baltic Linguistics 4, 39–77.
Arumaa Peeter 1957: Von der Eigenart des Ablauts und der Diathese im Baltischen. – Zeitschrift für Slavische Philologie 26, 118–149.
Breu Walter 2007: Der Verbalaspekt im Spannungsfeld zwischen Grammatik und Lexik. – Sprachwissenschaft 32/2, 123–166.
Būga Kazimieras 1959: Rinktiniai raštai 2, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.
Comrie Bernard 1976: Aspect: An Introduction to the Study of Verbal Aspect and Related Problems (Cambridge Textbooks in Linguistics), Cambridge: Cambridge University Press.
Dowty David R. 1979: Word meaning and Montague grammar, Dordrecht, Boston, London: D. Reidel Publishing Company.
Endzelīns Jānis 1951: Latviešu valodas gramatika, Rīga: Latvijas valsts izdevniecība.
Galnaitỹtė Elzė 1958: Veiksmažodžiai su priešdėliu padabartinėje lietuvių kalboje. – Vilniaus valstybinio V. Kapsuko vardo universiteto mokslo darbai XXVI. Kalbotyra 1, 101–122.
Gorbachov Yaroslav 2007: Indo-European origins of the nasal inchoative class in Germanic, Baltic and Slavic: PhD Dissertation, Harvard University.
Gorbachov Yaroslav 2014: The origin of the Baltic inchoative in –sta-. An overlooked Proto-Baltic sound law. – Indogermanische Forschungen 119, 21–53.
Hofmann Erich 1956: Die baltischen Verba mit Nasalinfix. – Zeitschrift für Slavische Philologie, Vol. 25, No. 1, 58–66.
Holvoet Axel, Čižik Veslava 2004: Inherentiniai semantiniai veikslo požymiai. – Gramatinių kategorijų tyrimai. Lietuvių kalbos gramatikos darbai 2, red. A. Holvoet, L. Semėnienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 146–151.
Straipsniai / Articles
51
Page 28
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
Holvoet Axel, Čižik Veslava 2004: Veikslo priešpriešos tipai. – Gramatinių kategorijų tyrimai. Lietuvių kalbos gramatikos darbai 2, red. A. Holvoet, L. Semėnienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 141–162.
Jakulis Erdvilas 2004: Lietuvių kalbos tekėti, teka, tekėjo veiksmažodžiai, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Karaliūnas Simas 1987: Baltų kalbų struktūrų bendrybės ir jų kilmė, Vilnius: Mokslas.
Kaukienė Audronė 1994: Lietuvių kalbos veiksmažodžio istorija, Klaipėda: Rytas.
Kaukienė Audronė 2002: Lietuvių kalbos veiksmažodžio istorija 2, Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla.
Kaukienė Audronė, Pakalniškienė Dalia 2011: Prūsų kalba: vadovėlis, Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla.
Kazlauskas Jonas 1968: Lietuvių kalbos istorinė gramatika, Vilnius: Mintis.
Kuiper Franciscus Bernardus Jacobus 1937: Die indogermanischen Nasalpräsentia: Ein Versuch zu einer morphologischen Analyse, Amsterdam: N.V. Noord-Hollandsche Uitgeversmaatschappij.
Kuryłowicz Jerzy 1964: The Inflectional Categories of Indo-European, Heidelberg: Carl Winter.
LKG – Lietuvių kalbos gramatika 2, red. K. Ulvydas, Vilnius: Mintis, 1971.
Mikašauskienė Raimonda 2018: Intarpiniai ir sta kamieno veiksmažodžiai senojoje lietuvių raštijoje: daktaro disertacija, Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla.
Mikulskas Rolandas 2013: [analitinė recenzija] Plungian, V. 2011: Gramatinių kategorijų tipologija 2, Bibliotheca Salensis 5. Vilnius: Vilniaus universitetas, Asociacija „Academia Salensis“; Lietuvių kalba 7. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/67/54.
Mühlenbachs Karlis 1923–1932: Latviešu valodas vārdnīca 1–4, rediģējis, papildinājis, turpinājis J. Endzelīns, Rīga: Izglītības ministrija.
Oettinger Norbert 1979: Die Stammbildung des hethitischen Verbums (Erlanger Beiträge zur Sprachund Kunstwissenschaft, Bd. 64), Nürnberg: Carl.
Ostrowski Norbert 2004: Dėl išgirsti ir prabilti tipo ingresyvų Daukšos Postilėje. – Baltistica XXXIX (1), 55–59.
Ostrowski Norbert 2019: Old Lithuanian ischtirra ‘Found Out’ and Some Notes on the Development of Baltic Preterite. – Baltistica LIV (1), 47–62.
Pakalniškienė Dalia 1993: Lietuvių kalbos intarpiniai ir sta-kamieniai veiksmažodžiai: daktaro disertacija, Vilnius: Vilniaus universitetas.
52
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 29
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
Pakalniškienė Dalia 1996: Lietuvių kalbos intarpinių ir sta-kamieninių veiksmažodžių diachroniniai sluoksniai. – Lietuvių kalbotyros klausimai XXXVI, 83–86.
Pakalniškienė Dalia 2000: Intarpiniai ir sta-kamieniai denominatyvai – lietuvių kalbos inovacija. – Veiksmažodžio raidos klausimai. Tiltai, priedas Nr. 1, 71–89, Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla.
Pakalniškienė Dalia 2018: Intarpiniai ir sta kamieno denominatyvai senojoje lietuvių raštijoje: nominacija ir motyvacija. – Res humanitariae 24, 61–101.
Pakalniškienė Dalia 2020: Senosios lietuvių raštijos veiksmažodžių daryba: intarpiniai ir sta kamieno antikauzatyvai. – Lietuvių kalba 15, 1–16. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt.
Pakalniškienė Dalia, Šarkytė Raimonda 2012: Mikalojaus Daukšos raštų intarpiniai ir sta kamieno veiksmažodžiai natūraliosios morfologijos požiūriu. – Res humanitariae 11, 149–170.
Palmaitis Letas 1998: Baltų kalbų gramatinės sistemos raida, Kaunas: Šviesa.
Plungian Vladimir 2010: Gramatinių kategorijų tipologija 1, Vilnius: Vilniaus universitetas, Asociacija „Academia Salensis“.
Plungian Vladimir 2011: Gramatinių kategorijų tipologija 2, Vilnius: Vilniaus universitetas, Asociacija „Academia Salensis“.
Rothstein Susan 2004: Structuring Events: A Study in the Semantics of Lexical Aspect, Wiley-Blackwell Publishing Ltd.
Rudzītē Marta 1973: O-celmi ar nāsēna infiksu un sto-celmi Latgales dienvidaustrumu izloksnēs. – Baltų kalbų veiksmažodžio tyrinėjimai, Vilnius: Mintis, 187–197.
Schmid Wolfgang Paul 1963: Studien zum baltischen und indogermanischen Verbum, Wiesbaden: Harassowitz.
Skardžius Pranas 1943: Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius: Lietuvos mokslų akademija Lietuvių kalbos institutas.
Smith Carlotta S. 1997: The Parameter of Aspect, second edition, Dordrecht, Boston, London: Kluwer Academic Publishers.
Stang Christian S. 1942: Das slavische und baltische Verbum, Oslo: Dybwad.
Stang Christian S. 1966: Vergleichende Grammatik der Baltischen Sprachen, Oslo, Bergen, Tromsø: Universitetsvorlaget.
Strunk Klaus 1967: Nasalpräsentien und Aoriste. Ein Beitrag zur Morphologie des Verbums im Indo-Iranischen und Griechischen, Heidelberg: Carl Winter.
Straipsniai / Articles
53
Page 30
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
Valeckienė Adelė 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.
Vendler Zeno 1967: Verbs and Times. – The Philosophical Review, Vol. 66, No. 2, 143–160.
Verkuyl Henk 1993: A Theory of Aspectuality. The Interaction between Temporal and Atemporal Structure, Cambridge: Cambridge University Press.
Villanueva-Svensson Miguel 2010: Baltic sta-presents and the Indo-European desiderative. – Indogermanische Forschungen 115, De Gruyter, 204–233.
Villanueva-Svensson Miguel 2011: Anticausative-inchoative verbs in the northern Indo-European languages. – Historische Sprachforschung 124, 33–58.
Villanueva-Svensson Miguel 2016: Zero-grade denominative nasal and sta-presents in Baltic. – Baltistica LI (1), 37–59.
Топорова Елена 2016: Лексический вид глагола. – Kobe City University of Foreign Studies Journal of Research Institute, Vol. 55, 29–36.
Падучева Елена 1998: Систематизация понятий и терминов аспектологии. – Russian Linguistics 22, 35–58.
Падучева Елена 2004: Динамические модели в семантике лексики, Москва: Языки славянской культуры.
Падучева Елена 2009: Лексическая аспектуальность и классификация предикатов по Маслову–Вендлеру. – Вопросы языкознания 6, 3–20.
Татевосов Сергей 2010: Акуциональность в лексике и грамматике: диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук, Москва.
Татевосов Сергей 2015: Акуциональность в лексике и грамматике. Глагол и структура события, Москва: Языки славянских культур.
Сергей Темчин 1984: Глагольные инфиксные -пи -стаосновы балтийских языков и их соответствия в праславянском: дипломная работа, Вильнюсский университет.
Сергей Темчин 1986: Семантика -пи -стаглагольных основ в литовском языке – Kalbotyra 37, 87–98.
54
Acta Linguistica Lithuanica LXXXV
Page 31
Intarpiniai ir sta kamieno deduratyvai XVI–XVII a. lietuvių raštijoje
Infixed and sta-stem Deduratives Attested in Lithuanian Scripts of the 16th–17th Century
SUMMARY
The article continues the investigation of infixed and sta-stem verbs attested in the Lithuanian scripts of the 16th–17th centuries that represent the prevailing varieties of this period: the Prussian variety (the scripts of Martynas Mažvydas and Jonas Bretkūnas’ scripts and the Sermon Book of Wolfenbüttel), the central variety (Mikalojus Daukša, Knyga nobǎžnystės), and the eastern variety (Konstantinas Sirvydas). Previous research has shown that nearly 65 percent of the infixed and sta-stem verbs in the mentioned Lithuanian scripts are derivatives: deverbatives comprise almost 70 percent, denominatives make up over 30 percent.
The current article presents the study of the morphosemantic opposition durativa / terminativa where the relations of semantic and formal expression of opposition members, the types of predicate situations, areal and chronological distribution are analyzed and the origin of this correlation is considered. The opposition in question was named durativa / terminativa in order to emphasize the difference between the opposites standing for different actional classes that are distinguished by telicity. Therefore, the binary opposition in question is comprised of atelic verbs (states and activities) vs. telic verbs (accomplishments and achievements). Durative verbs of this opposition (such as šaukti, šviesti) are opposed to terminative verbs sharing inherent telicity (such as sušukti, prašvisti). Other semantic-grammatical-morphosyntactic parameters such as transitivity, valency and agency are not essential to these oppositions: both binary opposites can be intransitive, avalent, non-agentive or transitive, valent and agentive (cf. derivational opposition causative / anticausative exhibiting a different argument structure).
In the old Lithuanian texts almost 40 oppositions durativa / terminativa were found. Two derivational patterns have been identified: terminatives derived from 1) ia-stem verbs and 2) verbs with suffixes. The first pattern corresponds exactly to the formal expression of the opposition causativa / anticausativa with the root apophony: the primary ia-stem verbs have a full degree root, and the infixed and sta-stem derivatives have a zero root. The derivatives of the second (three times more abundant) pattern correspond to the formal and semantic parameters of terminatives and anticausatives standing for the first model, however, they are derived from another structural type, i.e. verbs with suffixes, and the apophony is usually absent in this derivational pattern. These indications suggest that the second model is innovative. It should be noted that the derivational patterns attested in the 16th–17th century are the same as in dialects and contemporary Lithuanian.
The origin of the opposition durativa / terminativa stands in close relation to the formation of the opposition causativa / anticausativa in the Eastern Baltic languages. In this opposition, a homogeneous class of infixed and sta-stem verbs sharing peculiar semantics (they all
Straipsniai / Articles
55
Page 32
DALIA PAKALNIŠKIENĖ
indicate an accomplishment or an achievement) has “matured”. This morphological-semantic model was applied in Lithuanian to form a new opposition, the outstanding feature of which was no longer causativity but telicity. There are a few equivalents in other languages as well, therefore this formation can be considered an innovation of the Lithuanian language. In Latvian this pattern is poorly developed, while telicity is exhibited in other means of expression. Corresponding correlations found in Slavic and Germanic languages could have formed in particular groups of these languages or even in different languages because the verbs with nasal infix or suffix n had already acquired the same semantics as in Lithuanian.
Įteikta 2021 m. lapkričio 9 d.
DALIA PAKALNIŠKIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT-1038 Vilnius, Lietuva [email protected]
