DARIUS IVOŠKA Институт литовского языка ORCID id: orcid.org/0000-0003-3898-0000 Направления научных исследований: ономастика, исторический балтийский именослов, языковые контакты.

ANDREJ RYČKOV Институт истории Литвы ORCID id: orcid.org/0000-0002-7008-9990 Направление научных исследований: правовая и политическая культура ВКЛ XIII–XVI вв.

DOI:

doi.org/10.35321/all91-01

ОПРЕДЕЛЯЯ ГРАНИЦУ ВЫЖУОНАС: ЛИЧНЫЕ ИМЕНА СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ ЛИТВЫ XV В. И (НЕ)ЗАБЫТАЯ ДОРОГА*

Определяя границы Выжуонаса: 15^th-вековые личные имена и непреходящее наследие северо-восточной Литвы

АННОТАЦИЯ

Статья основана на анализе данных уникальной рукописи, хранящейся в библиотеке Ягеллонского университета в Кракове (Польша). В протоколе допроса свидетелей, датируемом 1469–1477 годами, упоминаются два важных исторических факта, значимых как с точки зрения исторических, так и лингвистических исследований, а именно свидетельство о дороге Бринкишкяй, которая в то время обозначала часть границ владений Выжуонаса, и указание 99 свидетелей. В работе анализируются история архивирования протокола, вопросы локализации упомянутой дороги и происхождения её названия, рассматривается передача исторической памяти

^* За консультации при подготовке исторической части статьи и публикации источника Andrej Ryčkov благодарит Tomą Baranauską, Darių Baroną, Joną Drungilą, Artūrą Dubonį и Sergejų Temčinį.

Straipsniai / Articles

11

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

передача. Исследование имен свидетелей выявляет преобладавшие во второй половине XV в. тенденции идентификации и именования лиц, а также обусловившие их обстоятельства.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Вижуонос, границы землевладений, устная и письменная культура, исторический ономастикон, личные имена, исторические источники.

АННОТАЦИЯ

В статье исследуется уникальная рукопись, хранящаяся в библиотеке Ягеллонского университета в Кракове, Польша, с особым вниманием к протоколу допроса свидетелей, датируемому 1469–1477 годами. В протоколе выделяются два важных исторических элемента, значимых как для исторических, так и для лингвистических исследований: дорога Бринклишкес, которая в то время обозначала часть границ владений Вижуонос, и имена 99 свидетелей. В статье рассматриваются история архивирования протокола, вопросы локализации и этимологии дороги Бринклишкес, а также передача исторической памяти. Кроме того, в исследовании анализируются имена свидетелей с целью выявить тенденции в идентификации и именовании лиц, преобладавшие во второй половине 15^ᵗʰ века, и факторы, влиявшие на эти практики.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Вижуонос, границы землевладений, устная и письменная культура, исторический ономастикон, личные имена, исторические источники.

Мы знаем, что граница — дорога Бринклишкес, а Альгирдас установил [эту] границу

Расспрошенные о границах имения Вижуонос, принадлежавшего Радвиле Астикайтису (†1477)^¹, у Ужпаляй, представители соседних общин из Гедрайчяй, Утенаса, Таурагнай и Бальнинкая, а также трое подданных Станисловаса (Станкуса) Судивойтиса^², единогласно подтвердили приведённые слова, один за другим. Они свидетельствовали о событиях, происходивших примерно за столетие до этого: великий князь литовский Альгирдас (†1377) установил часть границы Вижуонос, физическим воплощением которой в природном ландшафте была дорога Бринклишкес. Хотя данные допроса были записаны чернилами на бумаге

^¹ Подробнее об имении Вижуонос см.: Malczewska 1985: 156–157; Baliulis 2006: 98–114.

^² «Вѣдаем, што ж граница – бринкгелeва дорога, а Ольгирдъ дѣлал границу.» ВJ 329/99 [листы не пронумерованы]. Подробнее см. приложение 1.

12

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

на листе^³, последовавший позднее судебный процесс мог быть вовсе не задокументирован письменно, поэтому никакие другие обстоятельства судебного процесса неизвестны^⁴.

Трудно однозначно ответить, с какой формой коллективной памяти — коммуникативной или культурной памятью — следует связывать это свидетельство членов территориальных сообществ^⁵. Несомненно, знание границы сохранилось благодаря коммуникативной памяти, поскольку она охватывает недавно пережитое прошлое (до 75–100 лет) и чаще всего выражается в устных рассказах. С другой стороны, это знание могло перерасти в формы культурной памяти или практиковаться в них. В таком случае знание о границе двора должно было быть ритуализировано. Ритуал, формировавший коллективную память, вероятно, был связан не столько с использованием самой дороги, сколько с обязанностью общин содержать и ремонтировать дорогу Бринклишкю^⁶.

По словам Алиаксандра Хруши, в эпоху Казимира Ягеллончика, в 1440–1492 годах, в Великом княжестве Литовском усиливалась экспансия юридической письменности, однако «индустриального» уровня она достигла несколько позднее — в период правления Александра и Сигизмунда Старого^⁷. С одной стороны, сохранившийся до наших дней и публикуемый в этой статье протокол допроса свидетелей является уникальным источником, репрезентирующим складывавшиеся ранние практики письменной культуры. С другой стороны, данные, записанные в протоколе, свидетельствуют о взаимодействии этой культуры с архаичной (языческой) устной культурой^⁸. Томас Челкис, исследовавший проявления обычного права

^³ Далее в тексте этот документ условно будем называть протоколом допроса свидетелей, поскольку такое определение лучше всего отражает содержание рукописи. Следует обратить внимание на то, что писец, составивший протокол, никак его не озаглавил. Почти через столетие после составления документа лица, занимавшиеся архивированием, обозначили его как registru (польск. rejestr, rejestr), см. приложение 1. Такое определение документа, вероятно, связано не столько с содержанием, сколько с расположением текста на листе бумаги. Текст был написан в двух вертикальных колонках; так в XVI веке составлялись списки хозяйственного учета различного рода (реестры). До сих пор такие хозяйственные документы не исследовались с точки зрения дипломатической науки. Об архивных реестрах см. Ragauskienė 2015: 111–138.

^⁴ В протоколе прямо упоминается, что Радвила Астикайтис представил этих свидетелей для допроса судебными чиновниками («Пана Родивиловых, воевод(ы) троцкого, свѣдков»). Хотя предмет судебного процесса в протоколе допроса не упоминается, он известен из дорсальной записи, появившейся в процессе архивирования документа. Подробнее см. приложение 1 (Originalą). Вероятно, дело рассматривалось в суде великого князя, поскольку Радвила Астикайтис входил в Совет господ. О компетенциях суда правителя см. Valikonytė 2023: 67–88.

^⁵ Подробнее о классификации коллективной памяти Яна и Алейды Ассманн см. Assmann 1988: 9–19.

^⁶ Об архаичных балтийских дорогах и уходе за ними см. Čelkis 2021: 49–58; о дороге Бринклишкю подробнее см. сноску 70.

^⁷ О процессе утверждения документа в Великом княжестве Литовском во второй половине XV — первой половине XVI века подробнее см. Hruša 2015: 200–242; 2019: 236–289.

^⁸ О распространении письменной культуры в Литве позднего Средневековья — раннего Нового времени и её отношении к устной культуре см. Ališauskas 2009; Hruša 2015: 364–412; 2019: 433–483.

Straipsniai / Articles

13

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

В Литве в XIV–XVI вв., обращая внимание на то, что в судебных делах, где рассматривались вопросы собственности, границ земель, повинностей и доказательства шляхетства, в качестве свидетелей, хранивших устную память и знавших обычное право, привлекались «старые люди» (рус. старые люди, мужы старые, лат. senes) (Čelkis 2023: 121–134). В дошедших до наших дней исторических источниках они часто остаются анонимными. Известен всего лишь один документ 1522 года, в котором зафиксированы имена пяти «старых людей» из Марковской волости (ныне Маркова, Минская область, Беларусь)^⁹. Это значительно меньше, чем в публикуемом протоколе допроса свидетелей, где по именам, а также по именам и отчествам идентифицированы целых 99 человек, проживавших на территории современной Северо-Восточной Литвы^¹⁰. Все они в протоколе непосредственно не названы «старыми людьми». Предположить, что по меньшей мере часть свидетелей принадлежала именно к этой социальной группе, позволяет их функция в судебном процессе — помнить и засвидетельствовать «истинные» факты прошлого^¹¹. Знание ими обычного права и передававшаяся из поколения в поколение память должны были вызывать доверие как у сторон дела (или по меньшей мере у одной из них, то есть у Радзивила Астикайтиса), так и у судей, рассматривавших дело.

Эта статья представляет собой исследование конкретного случая; её цель — установить время составления протокола допроса свидетелей, обстоятельства его создания и историю его архивного хранения. Не менее важная задача — выяснить, кто был хранителями коллективной памяти общин Гедрайчяй, Утенос, Таурагнай и Балнинкай, упоминаемых в протоколе, и как эта память проявлялась. Наконец, данное исследование призвано изучить обстоятельства возникновения названия дороги, обозначавшей границу владений Вижуонос, и попытаться локализовать её, а на основании анализа имён 99 свидетелей выдвинуть предположения о возможных тенденциях развития литовской антропонимии в рассматриваемый период. Подробный анализ образования и происхождения этих имён из-за ограниченного объёма публикации не является предметом данной работы; представлены лишь обобщённые выводы, вытекающие из исследования.

Исследование имён проведено с применением метода морфологического сравнительного анализа с целью установить принципы образования имён и провести этимологический анализ, раскрывший их происхождение.

^⁹ Miška Jeviečius, Macovskis, Trusia, Ivanas Jurkovičius, Ivanas Šina Žukovičius (Čelkis 2023: 127–128).

^¹⁰ Вероятно, писцу было важно знать и помнить точное число свидетелей; желая отличить одного человека от другого, конец обозначения каждого лица он отмечал точкой. См. приложение 2. Соответственно: 14 из Гедрайчяй, 31 из Утенос, 23 из Таурагнай, 28 из Балнинкай, 3 подданных Станислова (Станкуса) Судивойтиса. См. приложение 1.

^¹¹ Подробнее см. приложение 1. Ср. Čelkis 2023: 121–134.

14

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

1. ДАТИРОВКА И АРХИВНАЯ ИСТОРИЯ

Упоминание в протоколе тракайского воеводы Радзивила Астикайтиса позволяет предварительно датировать этот документ 7–8-м десятилетиями XV века¹². Уточнить такую датировку позволяет водяной знак бумаги — голова быка (из промежутка между рогами которой вырастает цветок с шестью лепестками, а из морды вниз тянется латинский крест). Следует обратить внимание на то, что Эдмунду Лауцявичюсу эта разновидность водяного знака не была известна¹³. Она соответствует водяному знаку № 70183, включённому в электронную базу данных водяных знаков Piccardo¹⁴. Бумага с таким водяным знаком была использована в документе, составленном в 1469 году в Брешии (ныне Ломбардия, Италия). Трудно установить, где именно был изготовлен лист бумаги, использованный для составления протокола, однако несомненно, что в Северной Италии¹⁵. Гораздо сложнее определить, сколько времени проходило от изготовления бумаги до момента, когда она достигала пользователя в том или ином европейском регионе (особенно в Литве)¹⁶. Поэтому датировка публикуемого протокола является условной: она очерчивает границы и указывает, что он был составлен не ранее 1469 года, но не позднее 1477 года, когда умер Радзивил Астикайтис¹⁷.

Можно предположить, что протокол допроса свидетелей был составлен не в суде, а после направления уполномоченного судом должностного лица¹⁸. Последний на месте допросил свидетелей, а в качестве доказательства должен был представить суду письменное свидетельство. Следует обратить внимание на то, что протокол не был заверен печатью. Из этого можно заключить, что судьи доверяли записанному на бумаге свидетельству, а проверка авторства самого текста, как и судебный процесс, могла проходить в устной форме. Во время судебного процесса или после него лист бумаги, на котором был составлен протокол свидетелей, попал не в суд, а в руки Радзивила Астикайтиса и его потомков. Именно этот документ упомянут в 1638 году в инвентарной книге архива князя Христофора Радзивила (†1640) среди других восьми документов девятого свитка Вижуонского двора,

¹² Радзивил Астикайтис (†1477) занимал должность тракайского воеводы в 1466–1477 гг. (Petrauskas 2003: 215–216; UWKL II 225).

¹³ Ср. Laucevičius 1967a: 203–213, № 1441–1506.

¹⁴ Wasserzeichensammlung Piccard Online, № 70183; доступно в интернете: https://www.wasserzeichen-online.de/wzis/struktur.php?ref=IT1365-PO-70183 [дата обращения: 2024–06–13].

¹⁵ Ср. Rábai 2021: 218–243. По словам Э. Лауцявичюса, в XV веке бумага в Литву ввозилась из Италии, Франции и Германии (Laucevičius 1967b: 51).

¹⁶ О торговле бумагой в средневековой Англии см. Rold Da 2020: 58–93.

¹⁷ Разумеется, фактическая дата составления протокола должна была быть ближе к 1469, чем к 1477 году.

¹⁸ О должностных лицах суда правителя — дечках, жвялгунасах, вазнях и писцах — подробнее см. Valikonytė 2023: 54–66.

Straipsniai / Articles

15

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

которые хотя и мало значимы, необходимы для сохранения в будущие времена¹⁹. Протокол легко узнаваем по составленному архивариусом описанию: старый список свидетелей о разграничении Ужпаляй и Вижуонского владения по Бринклишкской дороге, которую проложил Ольгерд²⁰. В данном случае следует отметить, что составитель архивной записи ошибочно понял утверждение протокола: «Въдаѣм, што ж граница – бринкгелева дорога, а Ольгирдъ дѣлал границу.» Великий князь литовский Ольгерд установил границу, но не прокладывал дорогу; дорога должна была существовать ещё до установления границы.

На оборотной стороне самого протокола также имеются четыре записи, позволяющие судить об истории его архивного хранения в XVI–XIX веках.²¹ Самая ранняя относится к середине — второй половине XVI века²². В ней, как и во всём тексте протокола, ещё не упоминалось Вижуонское имение. Учитывая аналогичный случай с архивом Альбрехта Гаштольда первой половины XVI века (Ragauskienė 2015: 99), можно предположить, что в архивах Николая Радзивилла и Юрия Радзивилла протокол хранился вместе с другими документами Вижуонского владения, как и во времена Радзивилла Астикайтиса (Malczewska 1985: 156–157). В этой записи на обороте была приведена лишь краткая аннотация протокола, но не ссылка на документ в архивном реестре²³; она не обязательно облегчала поиск документа среди других документов Вижуонского имения или давала владельцу документа предварительные сведения. По-видимому, именно поэтому в 1520 году тогдашний великий княжеский подчаший и гродненский староста Юрий Радзивилл в деле с тракайским воеводой и маршалком государя Григорием Астикайтисом о силой захваченных крестьянах Вижуонского имения не воспользовался данными протокола²⁴. Уже во времена сына Юрия Радзивилла — Николая Радзивилла Рыжего — или внука — Христофора Радзивилла Перуна, примерно в конце XVI века, при реорганизации и создании новых личных архивов на оборотной стороне протокола была оставлена ещё одна запись²⁵. В ней впервые непосредственно упоминались Вижуоны. Таким образом, с этого времени, даже после отделения протокола от остальных документов, его можно было легко распознать и отнести к комплексу документов Вижуонского имения. По-видимому, до уничтожения Речи Посполитой документ хранился у Радзивиллов

¹⁹ [...] хотя и мало нужный, всё же должен быть сохранён для будущих времён (AGAD, AWR, 160: 72).

²⁰ Старый реестр свидетелей о разграничении между Ужполяй и Вижунами по Брынгельской дороге, которую проложил Ольгирд (AGAD, AWR, 160: 72).

²¹ См. приложение 1 (Оригинал).

²²Свидетели на Ужпольской земле Радзивиллов. См. приложение 1 (Оригинал).

²³ Ср. Ragauskienė 2015: 111–138.

²⁴ Правда, он вовсе не упоминал своего деда, утверждая, что этими крестьянами Вижуонского имения владел его отец Николай Радзивиллайтис. RIB 20: 912. Алгирдас Балиулис считает, что в этом деле упоминаются Вижуоны, принадлежавшие не Радзивиллам, а Астикайтисам, ср. Baliulis 2006: 98–99.

²⁵ Старый реестр свидетелей о разграничении между Ужполяй и Вижунами. Плячау — приложение 1 (Оригинал).

16

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

в архиве Биржайской ветви рода²⁶. Позднее Вижуоны вместе со всем архивом перешли к роду Пусловских (польск. Pusłowscy), который, хотя и продал в 1856 году владение графу Эдварду Гутен-Чапскому (Słownik XIII 689), сохранил в своих руках по крайней мере часть архива имения²⁷. После смерти в 1968 году последнего представителя рода Пусловских — Ксаверия — его богатую коллекцию произведений искусства, книг и рукописей унаследовал Ягеллонский университет в Кракове (Zlot 2018: 105)²⁸. С середины 1990-х годов рукописи рода Пусловских поступали в Библиотеку Ягеллонского университета, которая с 1999 года предоставляла возможность пользоваться ими в Отделе рукописей Библиотеки (там же).

Рассмотрев историю существования протокола, перейдём к анализу содержащихся в нём данных. Чтобы понять принципы литовского именования в период происхождения рассматриваемого протокола, необходимо кратко обозреть развитие литовских имён и значение имён, упомянутых в рассматриваемом протоколе.

2. ИМЕНА СВИДЕТЕЛЕЙ И ЗНАЧЕНИЕ ИХ ФИКСАЦИИ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ЛИТОВСКОГО ИМЕННИКА

До крещения Литвы преобладало одночленное именование лица национальным именем литовского или балтийского происхождения (Maciejauskienė 1991: 20–21). Одночленное именование было характерно для всех, независимо от социального положения. Самые первые литовские имена, засвидетельствованные в дипломатических документах международного значения, принадлежат литовским князьям²⁹, например Миндовгу (1251, 1253, 1257 Mindowe rex Lettowie (PUB I 181, 207), 1257 Mindowe dei gratia rex Lettowie (там же: 38)), Гедимину (1323 Gedimіnne dei gratia letphanorum Ruthenorumque rex (KDL 12)), Витовту и Карибуту (1388 Witoldus et Conradus frater eius duces Littuanie Karobut frater pretensi regis Polonie (там же: 47) и др.

²⁶ Об этом судят по третьей дорсальной записи: No(mer) 10. Fasc(ykul) 7. wizunskich. См. приложение 1 (Оригинал). О специфике архивных описей биржайской и кедайняйской ветвей Радвилов см. Krom 2002: 11–14.

²⁷ Четвёртая дорсальная запись связана именно с периодом, когда протокол попал в архив Пусловских: Rejestr świadkow o rozgraniczenia ziemi ouszpolskiej y outency: bryndhielowa droga, ktorą czynił Olhira. См. приложение 1 (Оригинал).

²⁸ Подробнее о коллекции Пусловских см. в каталоге выставки, состоявшейся в 1998 году: Xawery 1998.

²⁹ Имена литовских князей, взятые из исторических документов, в которых они были засвидетельствованы на иностранных языках, нормализовал и установил их литовские формы Казимерас Буга (I 1913/1958: 232–269).

Straipsniai / Articles

17

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

Не следует удивляться, обнаружив в источниках этого периода лиц, носивших имена нелитовского (небалтийского) происхождения, но считавшихся литовцами. Прежде всего термин lietuvis (leitis) обозначал принадлежность к социальной военной организации монарха, и лишь позднее стал отождествляться с этнической группой, а ещё позднее — с политической литовской нацией^³⁰. Кроме того, нельзя исключать, что и сами литовцы носили имена небалтийского происхождения^³¹.

В XIV в., особенно в начале XV в., стало утверждаться двучленное именование. Наряду с именем начали употребляться прозвища, которые в то время были нарицательными, точнее идентифицировали человека и нередко указывали на его происхождение (или место жительства), родственную связь, профессию и т. п. Например, 1400 Отъ наместника отъ Полоцкого отъ Монтигирда (RLA 104); в данном случае для именования лица использованы обозначение должности и указание места жительства / владения^³². 1401 Woyschwuid cum filio Radiwilo, 1401 свидетели Moniwido capitaneo Wilnensi (MMAH VI 73). Началом употребления патронима вместе с личным именем следует считать конец XIV — начало XV в., когда имена князей и знати записывались вместе с патронимами: 1401 dux Ywanus Olgimunti cum filiis suis; Kesgaylo et Zzwinwolt Wolymuntonis и др. (там же), 1409 Andrei Olgerdowitsch, Witold Keistutiewitsch (RLA 138). После знати к именованию представителей низших сословий также стали прибегать к патрониму или характеризующим апеллятивам, ставшим основой формирования фамилий (Maciejauskienė 1991: 31). Примечательно, что первой наследственное родовое имя получила литовская родовая знать Гоштаутов, использовавшая его на протяжении всего XV и XVI вв.^³³

Записанные в анализируемом в этой работе протоколе имена свидетелей надёжно иллюстрируют переходный период в именовании лиц, когда одночленное именование постепенно превращается в двучленное. Кроме того, данные самого протокола, его датировка и антропонимы позволяют хотя бы номинально рассуждать о социальном статусе свидетелей и происходившем в Литве процессе христианизации.

^³⁰ Ср. Dubonis 2011: 395–400; Dziarnovič 2017: 126–128.

^³¹ Например, принадлежавшие к дружине Algirdas и исповедовавшие православие Antanas, Jonas и Eustatijus (Baronas 2000); подробнее см. Zinkevičius 2005: 15–52.

^³² Указание происхождения или места жительства при идентификации лица характерно и для более ранних времён, ср. 1264 Pabilte de Crowen, 1284 Rameyze de Kernowe (RSB 83, 84).

^³³ Последний представитель рода — Stanislovas Goštautas — умер в 1542 г. (Petrauskas 2003: 112; Ragauskienė 2015: 118).

18

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Проводя границу Вижуонса: личные имена Северо-Восточной Литвы XV в. и (не)забытая дорога

2.1. Имена знатных свидетелей в протоколе допроса свидетелей

Лишь небольшая часть свидетелей, например, ponai iš Giedraičių, принадлежала к знати. Об этом можно судить не только по тому, что только свидетели из Giedraičiai называются термином, свидетельствующим о знатном происхождении nah. Почти все остальные свидетели именуются только по имени, а свидетели из Giedraičiai — по имени и патрониму³⁴. В данном случае знатными могли быть братья Eikimaičiai, подданные Stanislovas (Stankaus) Sudivojaitis (Еда Екумович, брат его Монивил)³⁵, а также житель Utena Gineitis Kriačevčius (Киниеит Кряцевич)³⁶. Кроме того, он упомянут первым в списке жителей Utena, что также может свидетельствовать о его высоком статусе в общине.

Два ponai iš Giedraičių косвенно названы патронимами — во избежание повторения имени отца. При записи имён двух братьев указано родство второго с первым (брат его). С другой стороны, повторяющийся патроним Кяцнубилович при Мауко и Мувко может означать, что эти два свидетеля не были братьями. Примечательно, что только имя одного свидетеля является двусоставным национальным литовским именем Daūmantas (Дюмонть), а патроним Voinevič (Войневич), вероятно, представляет собой патронимическую форму Vainius. В своде современных литовских фамилий фамилия *Vainevičius отсутствует, однако зафиксирована Vaināvičius. Хотя последняя связывается с литов. личным именем Vainius и выводится из литов. vainà ‘порок, вина, причина’ или, возможно, из литов. vainoti ‘ругать, обвинять; порицать, презирать’, предлагается не игнорировать и параллели с польскими фамилиями Wojnowic, Woynewicz (о них см. LPDBBe Vaināvičius и Vainius). Разумеется, в данном случае связи с польскими фамилиями следует отвергнуть, поскольку сомнительно влияние польского языка на литовский именник в начале XV в. К неясным по происхождению относятся также патронимы Рачевич и Чижевич, поскольку существуют параллели и с литовскими личными именами, и со славянскими. Остальные 11 именований свидетелей демонстрируют ясную тенденцию литовского именования

^{34 Подробнее об именовании знати в Великом княжестве Литовском в позднее Средневековье — раннее Новое время см. Būga I 1913/1958: 232–269; Maciejauskienė 1991: 31–37; Petrauskas 2003: 48–56, 111–117; Zinkevičius 2008: 31–32 и др.}

^{35 О Еда Екумович см. «Имена крестьян в протоколе допроса свидетелей» — Еда и Ека Монивил — Манвила, отсутствующее в современном литовском именнике, но рекомендуемое литовское двусоставное имя (PVS).}

^{36 Кряцевич. Происхождение патронима Gineitis (Киниеит Кряцевич) неясно. Литовского имени с основой *Krec- / *Kriac или *Kreč- / *Kriač нет. Учитывая, что сын всё же носил литовское имя, имя отца также не должно иметь чужого происхождения. Возможно, оно имело прозвищное происхождение и восходило к апеллятиву krešti → krečia ‘трясти’; ‘встряхивать’; лепить, строить, класть кирпичи’ или krickuoti ‘не давать покоя, лезть в глаза’ (LKŽe).}

Straipsniai / Articles

19

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

принцип: христианское имя³⁷ + отчество литовского происхождения: Юшко Гагaилович, Мачко Кгинивилович, Ганусь Кошцевич, Мицко Кгинивилович, Пашко Довкгвидович, Петраш Шерешкович, Станко Монкгалович, Волотко брат его, Єндрювко Можекович, Гань Кептовович, Станко брат его. Следует обратить внимание на то, что родители или деды перечисленных свидетелей были неофитами-христианами, поэтому носили христианские имена. Несмотря на это, их дети или внуки именовались не христианским, а национальным литовским отчеством, образованным от имени отца. Такая тенденция также отчётливо прослеживается в ономастиконе знати времён Витовта и их детей, когда наряду с христианским именем всё ещё использовалось национальное литовское имя. Например, сыновья Станислова Валманта — Лампертас Румбаудас, Михал Кезгайло, Ян Яунис, Матей Шедбар, Гудигирд и Судивой (христианские имена двух последних неизвестны) — использовали отчество Валмантайтис, а не Станисловайтис³⁸. То же можно сказать о потомках Михала Кезгайло, которые употребляли отчество, образованное от национального литовского имени отца³⁹. С другой стороны, как отмечает Римвидас Петраускас, исследовавший литовскую знать времён Витовта, дети уже внука Михала Кезгайло — Яна Кезгайлайтиса, Станислав и Миколай, — назывались «весьма уж всеобщим» отчеством Янайтис (там же: 112). Исследование Вациса Вайвады, посвящённое распространению христианизации в Жемайтии и основанное на данных об изменении личных имён дворян в волостях Каршува, Кражяй и Тельшяй, выявило, что в 8-м десятилетии XV века — 1-м десятилетии XVI века национальные литовские имена не давались, хотя в качестве отчеств дворян они употреблялись до середины XVI века (Vaivada 2015a: 217–218; 2015b: 242–243; 2015c: 260–261).

2.2. Крестьянские имена в протоколе допроса свидетелей

Почти все упоминаемые в протоколе жители Утенского края, все жители Таурагнайского и Балнинкского краёв, а также по крайней мере один из подданных Станислава (Станкуса) Судивойтайтиса, вероятнее всего, были крестьянами. При чтении списка имён очевидно выявляется роль социального положения в обозначении лица, то есть новая тенденция конкретизировать идентификацию лица

³⁷ Это библейские имена греческого, латинского и еврейского происхождения, адаптированные в определённом языке. Приведённые в этой рукописи Юшко (от Иосифа или Георгия), Мачко (от Матея), Мицко (от Димитрия), Станко (от Станислава), Гань (от Яна) адаптированы к славянскому употреблению. Только Ганусь заимствован из формы имени Яна, адаптированной к немецкому употреблению, Hans.

³⁸ См. Petrauskas 2003: 306, 286, 250, 247, 301, 244, 299, 112. Ссылки на страницы расположены в том порядке, в каком обозначения упомянутых в предложении лиц расположены в книге.

³⁹ Кенсгайлайтисы: Михаил, Ян, Пётр, Добеслав, Талятас (?). Отчество единственного сына Михаила Кенсгайлы Бутрима в источниках не упоминается (Petrauskas 2003: 250–254).

20

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

идентификация двумя именами пока проявляется только при записи имён знатных лиц. Крестьяне называются только одним именем.

Чуть более половины крестьян-свидетелей обозначены именами литовского происхождения. Среди них встречаются двусоставные имена — Ширвидас (Сирвид), Гирдейка (Кирдеенко), Нарвидас (Нарвид) и т. п. Много имён апеллятивного происхождения — Пикчюс (Пикнюс), Дагилис (Докешли), Молис (Молис) (Молюс), Жвирблис (Жвирблис) и т. д. Некоторые из них имеют прозвищный характер, например Тратилас (Тратил)⁴⁰, *Раугета (Ровкжета)⁴¹, Тричис (Тричис)⁴². Большая часть личных имён апеллятивного происхождения представляет собой производные с суффиксами — Аугутіѕ (Агвути), Рустейка (Рустеко), Римтутis (Римтутис), Рамейка или Ромейка, Ромейка (Ромеуко), Малдутис (Молдути), Яунейка (Евнейко), Жодутис (Жодуту) и др. Следует обратить внимание на то, что значительная часть перечисленных имён представляет собой производные с уменьшительными суффиксами.

Другую половину приведённых имён свидетелей составляют христианские имена — Петкус (Петкус), Яцка или Яцкус (Иацко), Данейка (Даненко), Бенюс (Бенюс), Якубас (Иакуб), Микалоюс (Миколау), Мартинас (Мартин) и др. Очевидно, что всего через столетие после крещения Литвы христианские имена были литуанизированы посредством адаптации иноязычных форм имён к литовскому употреблению. Это важный факт развития литовской антропонимии. Особенно следует отметить адаптацию имён еврейского, греческого, латинского происхождения или имён, характерных для традиции употребления этих языков, к литовскому языку посредством создания сокращённых форм имён — Петкус (Петкус) ← польск. Piotr, рус. Петр, Ячюс (Ианос) ← польск. Jakub, рус. Иаков, Станюс (Станюс) ← польск. Stanisław, рус. Станислав, Мачюс / Мочюс (Мотюс) ← польск. Maciej, рус. Матфей и т. д. Встречаются также случаи литовского суффиксального образования — Матейка (Мотенко) ← польск. Maciej, рус. Матфей, Данейка (Даненко) ← польск. Daniel, рус. Даниил⁴³.

Особенно важен и сам факт упоминания всех этих имён в 7–8-м десятилетиях XV века. При оценке проведённых до сих пор исследований исторической литовской антропонимии, её источников и данных следует отметить, что наиболее ранние подробно исследованные аутентичные первичные исторические источники (административные и канцелярские документы, дипломатическая корреспонденция и ресурсы иного характера, хранящиеся в архивах) чаще всего основаны на документах, датируемых XVI веком.⁴⁴ Исследований достоверных исторических документов XIII–XV веков также немного, поэтому личные имена, записанные в рассматриваемой рукописи, следует считать одними из самых ранних или самыми ранними их свидетельствами.

⁴⁰ Ср. лит. фамилии Trãtas, Tratùlis, возводимые к лит. tratùs ‘который много и без нужды говорит’; plepùs, tratė́ti ‘болтать, трещать, греметь, много говорить, болтать’ (LPDBė). ⁴¹ Ср. лит. фамилию Raugas от лит. raugas ‘ворчун, брюзга, сварливый человек’ (LPDBė). ⁴² Ср. лит. фамилию Tričius, связываемую с лит. tričàs ‘вспыльчивый человек, трус’ (LPDBė). ⁴³ О польских и русских соответствиях имён см. SSNO I–VII и Petrovskij 1966. ⁴⁴ Из новых работ, посвящённых ранним литовским личным именам, следует упомянуть статьи Дайвы Синкявичюте (см. Sinkevičiūtė 2018a; 2018b; 2019).

Straipsniai / Articles

21

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

Кроме того, в документе встречается немало имён, ныне не употребляемых в нашем именнике и, насколько известно, не зафиксированных в своде литовских личных имён: Madenis / Modenis (Моденис), Tratila­s (Тратил), (зафиксированы только Trātas, Tratūlis (LPDBe)), Viešgalas ^{(Въжьгал)⁴⁵}, Rimtutis (Римтутить), Kičius ^(Китюс)⁴⁶, Raugeta ar Raugeta (Ровкгета), Melikis ar Mėlikis (Мъликис), Purpšys (Пурпшис), Videita (Видеито)⁴⁷, Žadutis ar Žodutis (Жодути), Bernutis (Бернути); совершенно уникальный случай — двуосновные этнические литовские имена Daugedas (Довкгеит) и Žvilbutis (Жвилбут). Последнее свидетельствует о существовании боярского рода, фамилия которого увековечена в названии деревни и поместья Жвилбуты (в Зар акском районе).

Следует упомянуть также литовские двуосновные личные имена Совикинь и Совикгед. Первая их основа *Sav(i)- не сохранилась в современных литовских личных именах, превратившись в *Sau-. Ср. лит. имя Saūginas (PVS), включённое в список рекомендуемых имён, поскольку оно известно из исторических источников, но не сохранилось в литовских фамилиях. Вторые основы –gin и –ged являются первыми или вторыми компонентами множества литовских двуосновных имён, поэтому несомненно, что в XV веке употреблялись литовские имена *Saviginas или *Sauginas и *Savigedas или *Saugėdas. Также Еикгинь сегодня не встречается в литовском именнике, однако рекомендуемым двуосновным литовским именем является Ėiginas (PVS). Относительно основы *Eig ср. Ėibutas, Ėigirdas, Ėinaras и т. д. Относительно *Gin см. Gimbutas.

Остаются имена, вызывающие сомнения относительно их подлинного пола и происхождения: Beeumt, возможно, *Beitis (?), ср. лит. личное имя Andreae Beycis (отец) и Beyczys (сын) в 1685–1731 гг.^⁴⁸, ср. также лит. фамилии Beĩtis, Báĩtis (LPDBe). Бу́ля и Бу́лчак, ср. лит. фамилии Bilius, Bil̃ys, связываемые с лит. bilùs, bylùs «разговорчивый, словоохотливый, красноречивый». С другой стороны, ср. бел. фамилию Быль (о ней см. LPDBe Bilys). Булчак, вероятно, является производным с помощью славянского суффикса -ак- [-ак-]. Можно ли *Bilč связывать с лит. личным именем неясного происхождения Bilčius, также неясно (о Bilčius см. LPDBe).

45 Не следует смешивать с приведённым Зигмасом Зинкявичюсом (2008: 161, 259) Viešgalas, источник которого автор не указывает, поэтому в целом трудно судить о достоверности этого свидетельства. В другой свод литовской антропонимии такое имя не включено. Принципы записи литовских имён, которыми руководствовались писавшие по-русски писцы при фиксации литовских имён, позволяют сделать обоснованный вывод, что в данном случае речь идёт о двуосновном личном имени Viešgalas.

46 Происхождение неясно, однако весьма вероятно, что личное имя связано с лит. kitas «не тот, иной»; «второй (из двух)»; «предстоящий, следующий»; «находящийся после этого» (LKŽe). В отношении формы Kičius также не оставляют сомнений аналогично записанные Jačius / Яцюс, Mačius ar Močius / Моцюс, Mičius / Митюс, Pikčius / Пиктюс, Spečius / Спятюс.

47 Ср. лит. фамилию Videikà (LPDBe).

48 Книга записей о крещении в Даугайляе (IAK).

22

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Проводя границу Вижуоны: личные имена Северо-Восточной Литвы XV века и (не)проложенная дорога

Бин. В книге записей о крещении в Užpaliai за 1678–1698 годы зафиксирован Ioannes Binis, а в более поздних книгах записей о крещении в Utena за 1729–1771 годы упоминаются Iacobus Biniakas, Mariana Biniunska ir Chrystophorus Binieski (IAK).

Бускутъ, *Buskutis ar *Buckutis, plg. avd. Kazimierza Bucki 1749 m.^⁴⁹, Buczkis 1685–1731 m.^⁵⁰ Возможно, это случай гибридного образования — производное от личного имени славянского происхождения с помощью литовского уменьшительного суффикса -ut, ср. польск. Bucki, рус. Буцко, Бутъко (о них см. LPDBbe Bučkus).

Еда. Ср. Mameу Едовичъ 1528 г.^⁵¹, Трусцлис Едович 1537 г.^⁵² Возможно, это имя, от которого позднее произошли литовские фамилии Eidа, Eidỹs (LPDBbe) и суффиксальные фамилии, например Stephani Eydakas 1708–1740 гг.^⁵³

Ека. Возможно, это сокращение крестильного имени Jokimas, рус. Иоаким, от которого позднее патронимическим способом образовались фамилии Jakimavičius, Jekimavičius (LPDBbe).

Микос. Ср. фамилию Miganis 1665 г.^⁵⁴ и лит. фамилии Migis, Migỹs (LPDBbe).

Милеииус, *Mileišis. Эта фамилия может иметь польское происхождение, ср. фамилии Milašius, Miłaša, Miłašas (LPDBbe).

Моденис, *Madenis (Modenis). Нельзя точно сказать, связана ли основа *mad с лит. фамилией Medėlis или с лит. madūoti «спасать, уметь; пытаться» (LPDBbe).

Румъ. Ср. фамилии Simonis et Eva Ruta 1729–1771 гг.^⁵⁵, Valentini Rutis 1652–1672 гг.^⁵⁶. Возможно, это имя, от которого произошли современные литовские фамилии Rūtá или Rutė (LPDBbe).

Стерькиша, *Sterkša. Литовских имён или фамилий с корнем *Sterk нет. Параллель можно найти только в названии деревни Sterkiškio^⁵⁷ и одноимённого озера. озера Stérkiškio Название Ванагас (1981: 314) производит от названия деревни. В таком случае нельзя исключать, что деревня могла быть названа именем антропонимического происхождения. О том, что в XV в. деревня уже существовала, свидетельствуют и другие исторические

^⁴⁹ Фамилия приведена в родительном падеже, на листке IAK указано место распространения личного имени — город Вилкавишкис.

^⁵⁰ Книга записей крещений Дауга́йляй (IAK).

^⁵¹ Из Тенджиогалы (IAK).

^⁵² Список повинностей волостей Жемайтии (IAK).

^⁵³ Книга записей крещений Линкмены (IAK).

^⁵⁴ Книга крещений Папарчяй (IAK).

^⁵⁵ Родители, книга записей крещений Утены (IAK).

^⁵⁶ Отец, книга записей крещений Видене́йшяй (IAK).

^⁵⁷ Стеркишкис — деревня в муниципалитете Аникщяйского района, в 3 км от Дебейкяй.

Straipsniai / Articles

23

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

источники^⁵⁸. Связи рода сельских управителей с имуществом, которым они распоряжались также в славянских землях, позволяют предположить, что деревне было дано имя славянского происхождения. Tubys. Род неясен.

3. БРИНКЛИШКИСКИЙ ПУТЬ, «DER BRENGELISCHE WEG», «БРИНКГЕЛЕВА ДОРОГА»; ВОПРОС ЛОКАЛИЗАЦИИ И НАЗВАНИЯ

В протоколе путь Бринклишкис упомянут не впервые среди дошедших до нашего времени исторических источников. Сведения о нём появляются в контексте отношений Литвы с Немецким орденом. Согласно Салинскому договору 1398 г., по нему должна была проходить часть границы между Литвой и Ливонией^⁵⁹. На основании данных протокола допроса свидетелей можно утверждать, что путь действительно функционировал уже в период правления великого князя Algirdas^⁶⁰. Tomas Čelkis, исследовавший эволюцию сухопутных дорог Великого княжества Литовского в XIII–XVIII вв., считает этот путь одной из старых — дальнего следования «великих дорог» (Čelkis 2021: 53–54, особенно см. сноску 215). Не исключено, что он мог возникнуть ещё накануне создания Литовского государства и вести с северо-запада (вероятно, из Риги) на территорию ядра земли Нальшя (Zabiela 1992: 16, 21–22). По-видимому, это будет древнейшая дорога Литвы, память о которой до сих пор сохраняется в окрестностях Седасов^⁶¹. Несмотря на закрепившееся в историографии название этого объекта «Brengeliškių keliu», очевидно, что употребление названия основано лишь на исторических формах имени, записанных на чужих языках. Хотя предпринималась попытка установить местоположение пути на литовско-ливонском пограничье^⁶², происхождение названия пути не исследовалось.

Следует признать, что происхождение и локализация топонима неясны. Трудно ^⁶³считать ли этот объект, обозначавший границу владений Vyžuonos, дорогой, ведущей в Бринклишкес

^{⁵⁸ В середине XVI в. при описании земель рода Masalskiai рядом с владениями в Луцком повете (Украина) упоминается также Sterkiškis, находившийся в Виленском повете (Brandenburg 1892: 88).}

^{⁵⁹ KDL 255; LECUB IV 205, 219, 224; CDP V 168; CEV 52; подробнее см. сноску 70.}

^{⁶⁰ По словам Darius Baronas, в XIV в. восточная часть Aukštaitija (Kernavė, Maišiagala, Ukmergė, Linkmenys, Tauragnai и Užpaliai) находилась в сфере влияния Algirdas, а не его брата Kęstutis (Baronas 2004: 51).}

^{⁶¹ Предполагается, что память передавалась посредством культурной памяти, когда местные общины выполняли обязанность по содержанию дороги. Подробнее см. сноску 70.}

^{⁶² Подробнее см. Lickеvič 2022: 50.}

^{⁶³ Муниципалитет Утенского района, староство Даугайляй.}

24

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Проводя границу Вижуонских владений: антропонимы Северо-Восточной Литвы XV века и (не)забытая дорога

сказать. Основная проблема при поиске происхождения названия заключается в варьирующихся древних его свидетельствах: 1398 ad viam, vulgari­ter nuncupatam der Prengelsche węg (LECUB IV 224), ad uiam uulgaritur nuncupatam der Brengelische weg (KDL 255), 1469–1477 бринкеелева дорога. В данном случае особенно трудно не из-за варьирующихся p и b в начале названия или даже e и i — в корне, а из-за неизменного g (рус. къ = g). Эта закономерность должна указывать на первоначальную форму названия, однако при поиске антропонимов или других топонимов с корнями Breng- / Preng или Bring- / Pring выясняется, что их нет. Засвидетельствованных в исторических документах вариантов этого названия Brenk- / Brink или Prenk- / Prink также нет, поэтому возникает сомнение, могли ли писцы, фиксируя название этой дороги, смешивать звуки k и g. К. Буга (I 1913/1958: 235) считает закономерной передачу звука g кириллическими буквами къ и к и приводит не одно подтверждающее это свидетельство. Кроме того, в этимологическом словаре древнелитовского языка имеются ясные доказательства того, что при спряжении глагола brinkti и образовании от него существительного brįnga ‘грудь’ в различных парадигмах происходило чередование k / g (ALEW I 135). Вполне убедительно предположение, что физические особенности дороги, связанные с рельефом местности, или влияние природных условий на свойства дороги могли стать причиной того, что жители называли её, используя хотя бы одно из значений глагола brinkti: brinkti ‘вздуваться (намокая), разбухать, подниматься’; ‘опухать, утолщаться’; ‘высыхать, застывать’ (LKŽe; ALEW I 135). Вряд ли можно отрицать предположение, что сама дорога Der Brengelische weg, бринкелева дорога до XV века и позднее могла называться *Brink-kelis / *Bring-kelis⁶⁴ и что происхождение её названия не обязательно следует связывать с названием поселения Бринклишкес. Хотя дорога, шедшая в направлении древнего поселения Бринклишкес, могла быть названа именно в его честь (подробнее см. сноску 70). В любом случае корень *Brink был бы единственным возможным и обоснованным, с точки зрения исторического периода, ареала и диахронного исследования ономастики, основанием для объяснения происхождения названия дороги. Ср. микротопоним в Зарасайском р-не Brinklinė и уже упомянутое название деревни Brinkliškės (LVŽ I 569), литовский гидроним Brinkis (LPDBe). Производить это название от антропонима было бы нерационально, поскольку такой объект, как дорога, должен был бы быть назван именем князя или вельможи⁶⁵, однако подтверждающих это данных нет. Остаётся гипотетически исходить из апеллятивного происхождения этого названия, а дорогу называть именем сохранившегося в рассматриваемом ареале населённого пункта — Бринклишкяйской дорогой.

^⁶⁴ В устной речи двойной согласный k или g не произносился, ср. лит. pusserē, поэтому свидетели могли произносить его как Brinkelis или Bringelis.

^⁶⁵ Ср. Čelkis 2021: 53–54.

Straipsniai / Articles

25

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

ВЫВОДЫ

Подводя итоги исследования протокола допроса свидетелей, следует обратить внимание на то, что его текст был составлен около 1469–1477 годов на бумаге, изготовленной в Северной Италии. После того как протокол был использован в судебном процессе Радавилы Астикайтиса по делу о границах имения Вижуоны, он оказался в архивах представителей рода Радавилов, где хранился в течение четырёх столетий. Позднее владение Вижуоны перешло к Пусловским, в их руки также попали документы, связанные с этим владением. Протокол оставался у Пусловских до середины XX века, когда после смерти последнего представителя рода его многочисленные коллекции унаследовал Ягеллонский университет в Кракове.

Ничего достоверного нельзя сказать о возрасте упомянутых в протоколе свидетелей. Судя по датировке рукописи, можно предположить, что свидетели были представителями второго или третьего поколения после принятия христианства в Литве. Несмотря на продолжавшийся уже около столетия процесс христианизации, многие из них всё ещё пользовались национальными литовскими именами. Поэтому в рукописи протокола зафиксирован богатый материал, ценный для исторической науки и языкознания. Особенно важны свидетельства литовских исторических антропонимов, которые:

• дополнили список литовских исторических антропонимов 13 новыми именами — не только не употребляемыми в современном именослове, но и не встречающимися среди известных исторических антропонимов: одноосновные и двуосновные национальные литовские имена Bernutis, Dauეgidas, Kičius, Madenis / Modenis, Melikis / Mėlikis, Purpšys, Raugeta / Raugėta, Rimtutis, Tratilas, Videita, Viešgalas, Žadutis / Žodutis, Žvilbutis;

• предоставили важную информацию о тенденциях литовского именования в XV веке. Прежде всего, показательны имена 14 знатных свидетелей из Гедрайчяй, записанные вместе с отчествами. Только имя одного представителя второго или третьего поколения после крещения ВКЛ, Daumanto, является литовским, тогда как остальные — христианские или неясного происхождения. Между тем из 9 упомянутых отчеств (три других повторяются) 7 являются литовскими. Имена крестьян по происхождению распределяются почти равномерно в остальных четырёх группах свидетелей и явно показывают всё ещё преобладающее количество литовских имён: среди 31 жителя Утене было 17 литовских имён, 14 — христианского и неясного происхождения; из 23 жителей Таурагнай 14 носили литовские имена, а 9 — имена христианского и неясного происхождения; среди 28 имён жителей Балнинкай было 17 лиц с литовскими именами и 11 — с христианскими именами или именами неясного происхождения, а среди оставшейся троицы подданных Станислова (Станкуса) Судивойтайтиса 1 человек носил литовское имя, 2 — имена христианского или неясного происхождения. Всего в протоколе упомянуты 61 имя литовского и 38 имён христианского или неясного происхождения.

Становится ясно, что распространение христианских имён должно было быть непосредственно связано с развитием сети церквей и приходов. Во время составления протокола только в Гедрайчяй

26

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pmirštas kelias

с 1410 года действовала церковь Св. Варфоломея, тогда как в Балнинкае, Таурагнае и Утене церкви создавались лишь на рубеже XV–XVI вв.⁶⁶ Неудивительно, что литовские имена здесь встречались чаще. Хотя тенденция к распространению христианских имён очевидна, заметна быстрая адаптация в литовском языке имён иноязычного происхождения, например, Ячюс, Мачюс / Мо̄чюс, Пяткус, Станюс и т. д.

В этой статье поставлен вопрос об этимологии засвидетельствованных в исторических документах Brengelischen weg, Prengelsche wegk, бру́нкагелева дорога и закрепившегося в историографии Литвы Brengeliškių kelio — вопрос, который до сих пор не обсуждался. Однозначного ответа на него найти не удалось, поэтому, несмотря на предложение называть упоминаемый в протоколе объект Brinkliškių keliu, остаётся место и для альтернативных интерпретаций. Кроме того, трансформированная память об этой дороге живёт до наших дней. Её следует считать древнейшей из известных дорог Литвы, возникшей ещё накануне создания государства в XIII веке.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

AGAD, AWR, 160 – Главный архив древних актов в Варшаве, Варшавский архив Радзивиллов, Отдел. XXXV, 160.

ALEWI – Древнелитовский этимологический словарь, т. 1 (A–M), под руководством W. Hock и при участии E. J. Bukevičiūtė, Ch. Schiller, составлен R. Fecht, A. H. Feulner, E. Hill, D. S. Wodko, Hamburg: Verlag Baar.

Ališauskas Vytautas 2009: Речь и письмо. Сохранение и изменение культурных моделей в Великом княжестве Литовском, Vilnius: Aidai.

Ališauskas Vytautas, Jaszczolt Tomasz, Jovaiša Liudas, Paknys Mindaugas 2009: Католическое духовенство Литвы в XIV–XVI вв., сер. Исследования по истории церкви, Vilnius: Aidai.

Assmann Jan 1988: Коллективная память и культурная идентичность. – Культура и память, ред. J. Assmann, T. Hölscher, Frankfurt am Main: Suhrkamp, 9–19.

Baliulis Algirdas 2006: Из прошлого Вижуоняй. – Вижуоны, край и люди, сост., подгот. A. Vyžintas, Utena: Utenos Indra, 98–114.

⁶⁶ Rowell, сост., 2015: 215, сноска 46, 180, сноска 76, 216, сноска 54, 214, сноска 42; картографическое изображение распространения церковной сети в регионе см. Baronas, Rowell 2015: [532]; даже если церковь в Таурагнае (Таурапилисе) была основана в 1387 г., во время внутренней войны в 1433 г. она была сожжена, а восстановлена лишь в конце XV в. (Laužikas 2005: 482).

Straipsniai / Articles

27

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

Baronas Darius 2000: Три виленских мученика: жизнь и история / Tres martyres Vilnenses: vita et historia: историческое исследование и источники, сер. Fontes ecclesiastici historia Lithuaniae, 2, Vilnius: Aidai.

Baronas Darius 2004: Аукштайтия во время войн с Ливонским орденом (XIII–XIV вв.). – Из прошлого Паневежиса: Упитской земле 750 лет: материалы конференции, Panevėžys: Panevėžio kraštotyros muziejus, 36–55.

Baronas Darius, Rowell Stephen C. 2015: Обращение Литвы: от язычников-варваров к христианам позднего Средневековья, Vilnius: The Institute of Lithuanian Literature and Folklore.

BJ 324/99 – Ягеллонская библиотека, Przyb. 324/99.

BJ 329/99 – Ягеллонская библиотека, Przyb. 329/99.

Brandenburg Nikolaj E. 1892: Бранденбургъ, Николай Е. Родъ князей Мосальских (XV–XIX ст.) [Rod knяzej Mosal’skich (XV–XIX st.)], колл. Генеалогические и биографические справочники [koll. Genealogičeskie i biografičeskie spravočniki], Санкт-Петербургъ: тип. «Артиллерийского Журнала Фурштатская» [Sankt-Peterburg: tip. “Artillerijskogo Žurnalla Furštatskaja”].

Būga Kazimieras 1958: О литовских личных именах. – Избранные сочинения 1, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 201–269.

CDP V – Прусский дипломатический кодекс. Сборник документов по древнейшей истории Пруссии из Королевского тайного архива в Кёнигсберге, с регестами, т. 5, под ред. J. Voigt, Königsberg: Wilhelm Koch, 1857.

CEV – Эпистолярный кодекс Витовта, великого князя литовского, 1376–1430, собранный трудами A. Prochaska, Cracoviae: Sumptibus Academiae Literarom Crac., 1882.

Čelkis Tomas 2014: Территория Великого княжества Литовского: концепция границ и делимитационные процессы в XIV–XVI веках, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Čelkis Tomas 2021: Эволюция дорог Великого княжества Литовского. Покорение суши, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Čelkis Tomas 2023: Старые люди в источниках по истории Великого княжества Литовского XIV–XVI веков. Кто они? – Tautosakos darbai 66, 121–134. DOI: doi.org/10.51554/TD.23.66.07.

Dubonis Artūras 2011: Название государства. – История Литвы 3: XII в. – 1385 г. Возвышение государства между Востоком и Западом, под ред. D. Baronas, A. Dubonis, R. Petrauskas, Vilnius: Baltos lankos.

28

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

Dziarnovič Oleg I. 2017: Дзярновіч, Олег І. «Русь» и «Литва» Великого княжества Литовского в XVI–XVII вв. как этноконфессиональные и социально-географические регионы [“Rus” i “Litva” Velikogo knjažestva Litovskogo v XVI–XVII vv. kak ètnokonfessionalʹnye i socialʹno-geografičeskie regiony]. – Древняя Русь после Древней Руси: дискурс восточнославянского (не)единства [Drevnjaja Rusʹ posle Drevnej Rusi: diskurs vostočnoslavjanskogo (ne)edinstva], сост. и отв. ред. А. Доронин [sost. i otv. red. A. Doronin], Москва: Росспэн [Moskva: Rossрėn], 119–132.

Guobis Raimondas 2023: Марш генерала Бринделя. – Anykšta, 31 января 2023 г. (вторник) 3, 8.

Hruša Aleksandr I. 2015: Груша, Александр И. Документальная письменность Великого Княжества Литовского (конец XIV – первая треть XVI в.) [Dokumentalʹnaja pisʹmennostʹ Velikogo Knjažestva Litovskogo (konec XIV – pervaja tretʹ XVI v.)], Минск: Беларуская навука [Minsk: Belaruskaja navuka].

Hruša Aleksandr I. 2019: Груша, Александр И. Кризис доверия? Появление и утверждение правового документа в Великом Княжестве Литовском (конец XIV – первая треть XVI в.) [Кризис доверия? Появление и утверждение правового документа в Великом Княжестве Литовском (конец XIV – первая треть XVI в.)], Москва, Санкт-Петербург: Центр гуманитарных инициатив [Москва: Санкт-Петербург: Центр гуманитарных инициатив].

IAK – Картотека личных имён, записанных в исторических источниках, Центра исследований балтийских языков и ономастики Института литовского языка, Вильнюс: Институт литовского языка.

Karalius Laimontas 2014: Реестр измерения волоков поместья Балнинкай 1554 года. – Исследования исторических источников 5, сост. A. Dubonis, Вильнюс: Институт истории Литвы, 233–266.

KDL – Дипломатический кодекс Литвы, издал E. Raczyński, Вроцлав: издание за счёт Зигмунта Шлеттера, 1845.

Krom Michail M. 2002: Кром, Михаил М. Введение [Введение]. – Акты Радзивиллов из собрания Российской национальной библиотеки. Первая половина XVI в. [Акты Радзивиллов из собрания Российской национальной библиотеки. Первая половина XVI в.], сост. М. Кром [сост. М. Кром], сер. Памятники истории Восточной Европы. Источники XV–XVII вв. [сер. Памятники истории Восточной Европы. Источники XV–XVII вв.] / Monumenta historica res gestas Europae orientalis illustrantia. Fontes XV–VII saec., Москва, Варшава: Древлехранилище [Москва, Варшава: Древлехранилище], 5–22.

LAA II – Археологический атлас Литовской ССР 2: Городища, Вильнюс: Mintis, 1975.

Laucevičius Edmundas 1967a: Бумага в Литве в XV–XVIII вв. Атлас, Вильнюс: Mintis.

Straipsniai / Articles

29

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

Лауцявичюс Эдмундас 1967b: Бумага в Литве в XV–XVIII веках, Вильнюс: Mintis.

Лаужикас Римвидас 2005: Церковь Св. Юрия в Таурагнае в XIV–XX веках. – Таурагнай, сост. В. Мачекунас, П. Крикшчунас, Вильнюс: Versmė, 482–491.

LECUB IV – Ливонская, эстляндская и курляндская книга документов, т. 4, под ред. F. G. von Bunge, Ревель: Kluge und Ströhm, 1859.

Lickevič Oleg V. 2022: Лицкевич, Олег В. Граница Великого княжества Литовского с Ливонией по Салинскому договору 1398 г. [Granica Velikogo knjažestva Litovskogo s Livonijej po Salinskomu dogovoru 1398 g.] – Актуальные проблемы международных отношений и дипломатии [Aktualʹnye problemy meždunarodnych otnošenij i diplomatii]: материалы VI Международной научно-практической конференции [materialy VI Meždunarodnoj naučno-praktičeskoj konferencii], Витебск, 19–20 мая 2022 г. [Vitebsk, 19–20 maja 2022 g.], Витебск: ВГУ имени П. М. Машерова [Vitebsk: BGU imeni P. M. Mašerova], 48–52.

RIB 20 – Литовская метрика [Lietuvos metrika] 1: Книги судных дел [Knigi sudnych del], сер. Русская историческая библиотека, издаваемая Императорской Археографической комиссией [ser. Russkaja istoričeskaja biblioteka, 20, Санкт-Петербург: Императорская Археографическая комиссия [Sankt-Peterburg: Imperatorskaja Archeografičeskaja komissija], 1903.

LIŠ I – Источники истории Литовской ССР 1: Феодальный период, Вильнюс: Государственное издательство политической и научной литературы, 1955.

LKŽe – Словарь литовского языка 1–20 (1941–2002), редколлегия G. Naktinienė, J. Paulauskas, R. Petrokienė, V. Vitkauskas, J. Zabarskaitė, гл. ред. G. Naktinienė, электронная версия, Вильнюс: Институт литовского языка, 2008 (обновлённая версия, 2018). Доступ в интернете: https://ekalba.lt/lietuviu-kalbos-zodynas/ [дата обращения: 2024–07–20].

LLP – Литовские народные предания, сост. N. Vėlius, Вильнюс: Mintis, 2010.

LPDBe – База данных литовских фамилий. Доступ в интернете: https://ekalba.lt/pavardziu-duomenu-baze/ [дата обращения: 2024–07–18].

LVŽ I – Словарь литовских топонимов 1 (A–B), редколлегия L. Balodė, V. Blažek, G. Blažienė, V. Kardelis, A. Ragauskaitė, S. Temčinas, J. Udolph, Вильнюс: издательство Института литовского языка, 2008.

Мачяускене Виталия 1991: Формирование литовских фамилий в XIII–XVIII веках, Вильнюс: Mokslas.

Мальчевска Мирослава 1985: Латифундия Радзивиллов с XV до середины XVI века, Варшава, Познань: Государственное научное издательство.

30

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

MMAH VI – Monumenta Medii Aevi Historica Res Gestas Poloniae Illustrantia 6, Continet: Codicem Epistolarem Vitoldi Magni Ducis Lithuaniae, Editionum Collegii Historici Literarum Cracoviensis N 23, Cracovie Sumptibus Academiae Literarum Crac, Typis Vlad. L. Anozyo et Comp., 1882.

Petrauskas Rimvydas 2003: Литовское общество в конце XIV – XV в.: состав, структура, власть, Вильнюс: Aidai.

Petrovskij Nikandr A. 1966: Петровский, Никандр А. Словарь русских личных имен [Slovar’ russkich ličnych imen], Москва: Советская энциклопедия [Moskva: Sovetskaja ènciklopedija].

PUB I – Preußisches Urkundenbuch, Bd. 1: Hälfte 1, 2, hrsg. von Ph. Dr. Wölky, A. Seraphim, Königsberg in Pr.: Hartungsche Verlagsdruckerei, 1882–1909.

Pugačiauskas Virgilijus, Mastianica-Stankevič Olga 2021: Историческая память о войне 1812 года в Литве в XIX и начале XX веков: сложный процесс. – Lithuanian Historical Studies 25(1), 59–97.

PVS – Свод имён граждан Литовской Республики. Доступ в интернете: https://vardai.vlkk.lt/ [дата обращения: 2024–07–17].

Rábai Krisztina 2021: Использование и приобретение бумаги при дворе Ягеллонов, 1490–1507. – The Paper Trade in Early Modern Europe Practices, Materials, Networks, под ред. D. Bellingradt, A. Reynolds, Leiden, Boston: Brill, 218–243.

Ragauskienė Raimonda 2015: Исчезнувшие в истории. Частные архивы дворянства Великого княжества Литовского XVI века, Вильнюс: издательство Института истории Литвы.

RLA – Русско-ливонские акты, собранные К. Е. Напьерским, изданы Археографическою комиссиею, Санктпетербургъ: въ типографіи императорскойакадеміи наук, 1868. / Rissisch-Livländische Urkunden, собранные К. Е. Napіersky, изданы Археографической комиссией. Санкт-Петербург: типография Императорской академии наук, 1868.

Rold Da Orietta 2022: Бумага в средневековой Англии: от целлюлозной массы к вымыслам, Кембридж: Cambridge University Press.

Rowell Stephen C., сост., 2015: Acta primae visitationis diocesis Vilnensis anno Domini 1522 peractae: восстановление Liber IIb Архива Виленского капитула, автор введения S. C. Rowell, сер. Historiae Lituaniae Fontes Minores, 8, Вильнюс: Институт истории Литвы.

RSB – Das Rigausche Schuldbuch (1286–1352), hrsg. von Dr. Hermann Hildebrand, St. Petersburg: Commissionäre der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften, 1872.

Sinkevičiūtė Daiva 2018a: Неизвестные древние литовские двуосновные имена собственные в Литовской Метрике. – Baltistica 53(1), 117–132.

Straipsniai / Articles

31

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

Sinkevičiūtė Daiva 2018b: Неизвестные двусоставные личные имена из Литовской метрики с первыми апеллятивными компонентами. – Baltistica 53(2), 303–325.

Sinkevičiūtė Daiva 2019: Переделки второго компонента литовских двусоставных имён – результат взаимодействия языческого и христианского именословов? – Baltistica 54(2), 349–359.

Słownik XIII – Географический словарь Польского королевства и других славянских стран 13, под ред. B. Chlebowskiego, Warszawa: Druk „Wieku“, 1893.

SSNO I–VII – Словарь древнепольских личных имён 1–7, Wrocław: Национальный институт имени Оссолинских, Издательство Польской академии наук, 1965–1987.

Šmigelskytė-Stukienė Ramunė 2009: Территория и границы Литовского государства в XIII–XVIII веках. – Границы Литвы. История тысячелетия, Vilnius: Baltos lankos, 8–65.

Tęgowski Jan 1999: Первые поколения Гедиминовичей, Poznań–Wrocław: Историческое издательство.

U W K L II – Должностные лица Великого княжества Литовского. Списки 2: Трокское воеводство XIV–XVIII веков, сост. H. Lulewicz, A. Rachuba, P. Romaniuk, A. Haratym; при сотрудничестве A. Macuka и J. Aniszcza­nki, Warszawa: DiG, 2004.

Vaitkevičius Vykintas 2006: Святилища древней Литвы. Аукштайтия, Vilnius: Diemedis.

Vaivada Vacys 2015a: Распространение христианизации в Жемайтии в конце XV – первой половине XVI века на основании данных об именах: пример Каршувской волости. – Культура – экономика – общество: взаимодействие и изменения в Средние века и раннее Новое время на восточном побережье Балтики, сост. M. Ščiavinskas, Klaipėda: Издательство Клайпедского университета, 205–219.

Vaivada Vacys 2015b: Распространение христианизации в Жемайтии в конце XV – первой половине XVI века на основании данных об именах: пример Кражяйской волости. – Культура – экономика – общество: взаимодействие и изменения в Средние века и раннее Новое время на восточном побережье Балтики, сост. M. Ščiavinskas, Klaipėda: Издательство Клайпедского университета, 220–244.

Vaivada Vacys 2015c: Распространение христианизации в Жемайтии в конце XV – первой половине XVI века на основании данных об именах: пример Тельшяйской волости. – Культура – экономика – общество: взаимодействие и изменения в Средние века и раннее Новое время на восточном побережье Балтики, сост. M. Ščiavinskas, Klaipėda: Издательство Клайпедского университета, 245–261.

Valikonytė Irena 2023: Rex iustissimus: суд государя в Великом княжестве Литовском в конце XV – XVI веке, Vilnius: Издательство Вильнюсского университета.

32

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

Ванагас Александрас 1981: Этимологический словарь литовских гидронимов, Вильнюс: Mokslas.

VK – Картотека названий местностей, записанных из живой речи, Центра исследований балтийских языков и ономастики Института литовского языка, Вильнюс: Институт литовского языка.

VŽ – Словарь названий местностей, сост. A. Pupkis, M. Razmukaitė, R. Miliūnaitė, гл. ред. A. Pupkis, Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2002.

Wasserzeichensammlung Piccard Online, № 70183. Доступно в интернете: https://www.wasserzeichen-online.de/wzis/struktur.php?ref=IT1365-PO-70183 [дата обращения: 2024–06–13].

Войтковяк Збыслав 2005: Lithuania Transwiliensis saec. XIV–XVI. Деления северной Литвы в позднем Средневековье, Познань: Wydawnictwo Poznańskie.

Вольф Юзеф 1895: Литовско-русские князья с конца четырнадцатого века, Варшава: напечатано у J. Filipowicz.

Xawery 1998: Ксаверы Пустловский. Время не потеряно. Выставка, Краков: Terra Nowa.

Забела Гинтаутас 1992: Нальша накануне создания Литовского государства. – Восточная Литва. История, культура, язык, Вильнюс: Mokslas, 12–24.

Зинкявичюс Зигмас 2005: Истоки христианства в Литве: восточное христианство по данным ономастики, Вильнюс: Католическая академия.

Зинкявичюс Зигмас 2008: Литовские личные имена. Вильнюс: Институт литовского языка.

Злот Изабела 2018: Каталоги и инвентари книжных собраний Зигмунта Пусловского. – Бюллетень Ягеллонской библиотеки 68, 99–122.

Straipsniai / Articles

33

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

Определение границ Вижуо́носа: личные имена XV^th века и непреходящее наследие Северо-Восточной Литвы

РЕЗЮМЕ

В исследовании представлен подробный анализ протокола допроса свидетелей 1469–1477 годов, в котором участвовали свидетели из Гедрайчяя, Утенаса, Таурагнаса и Балнинкая. Этот протокол, публикуемый в приложении, был составлен анонимным судебным чиновником на русинском языке и содержит свидетельские показания 99 дворян и крестьян. Эти свидетели, представленные литовским господином Радвилой Астикайтисом (пол. Радзивилл О́стикович), единогласно подтвердили границы поместья Вижуонос, установленные литовским великим князем Ольгердом (†1377) примерно столетием ранее вдоль дороги Бринклишкес.

В исследовании прослеживается история протокола и выявляется, что после судебного разбирательства он хранился у рода Радзивиллов около четырёх столетий. После перехода Вижуоноса к роду Пусловских протокол оставался в их владении до середины 20^th века. После смерти последнего представителя рода Пусловских, Ксаверия Пусловского, его обширное собрание, включая протокол, унаследовал Ягеллонский университет в Кракове. В настоящее время протокол хранится в университетской библиотеке под шифром BJ 329/99, однако листы в этой единице хранения не пронумерованы.

Этот документ даёт ценные сведения о литовском ономастиконе, фиксируя имена 99 свидетелей второй половины XV века. Некоторые из этих имён сохранились в Литве до наших дней как личные имена или фамилии. Однако особенно важно отметить вышедшие из употребления имена, такие как Bernutis, Daugėidas, Kičius, Madenis / Modenis, Melikhis / Mėlikis, Purpšys, Raugeta / Raugeita, Rimtutis, Tratilas, Videita, Viešgalas, Žadutis / Žodutis, Žvilbutis.

Исследование также выявляет важные экстралингвистические сведения, существенные для изучения личных имён литовцев и балтов. Оно раскрывает тенденции в практике имянаречения, влияние социального статуса на способы именования в рассматриваемый период, а также распространённость литовских имён по сравнению с именами иного происхождения.

Поступила 15 августа 2024 г.

DARIUS IVOŠKA

Институт литовского языка, ул. Пятро Вилейшё, 5, LT–10308 Вильнюс, Литва

[email protected]

ANDREJ RYČKOV

Институт истории Литвы, ул. Тильто, 17, LT–01101 Вильнюс, Литва

[email protected]

34

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pmirštas kelias

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Текст публикации разделён на предложения, а абзацы соответствуют абзацам рукописи. Модернизированы написание прописных и строчных букв, пунктуация предложений. Написанные в рукописи над строкой буквы в публикации выделены курсивом. В квадратных скобках приводятся записи, дополняющие текст по смыслу, сделанные составителями. Сокращения раскрыты, пропущенные буквы записаны в круглых скобках. Научные комментарии приведены в сносках; в них идентифицируются персоналии и населённые пункты.

Большая часть ныне не употребляемых кириллических букв сохраняется: ѡ, ъ, є, ѧ. Изменяется только форма двух букв. Используемую в рукописи букву ѹ передаём как у, а ѡ — как я. Следует обратить внимание на то, что только в слове Оутену̃ форма буквы у соответствует современной букве у.

Г. г. [1469–1477] гг.

Члены общин Giedraičių, Utenos, Tauragnų, Balninkų и три подданных Stanislovo (Stankaus) Sudivojaitis свидетельствуют, что границу имения Vyžuonų у Užpalai определил великий князь литовский Algirdas по дороге Brinklįškių.

Оригинал: BJ 329/99, л. [без нумерации]. Бумага, текст написан в два столбца на одном листе размером 32 × 21 см. Филигрань — голова быка, датируемая 1469 годом (Wasserzeichensammlung Piccard Online, № 70183; доступ в интернете: https://www.wasserzeichen-online.de/wzis/struktur.php?ref=IT1365-PO-70183. Четыре архивные пометы на обороте листа: 1) запись примерно середины — второй половины XVI в. Swiadkowie na uszpolskiej ziemię radziwiłowskiej; 2) запись конца XVI в., выполненная искусной рукой: Regestr stary swiadkow na rozgraniczenie miedzy Uszpolom a Wizunami; 3) запись первой половины XVIII в. No(mer) 10. Fasc(ykuł) 7. wizunskich; 4) запись примерно XVIII–XIX в. Regestr swiadkow o rozgraniczenia ziemi ouszpolskiej y outency: bryndhielowa droga, którą czynił Olhird.

Копия (транслитерация конца XVIII — начала XIX в. польскими буквами): BJ 324/99, л. [без нумерации].

[Левый столбец:] Ⱉ Ушполскую⁶⁷ землю. Пана Родивилловых⁶⁸, воевод(ы) троцкого, свѣдковъ. И на перво выставил кґедроитцкіи⁶⁹ паны у головах: Доумонтъ Вѡиневич, Юшко Яктaилович,

⁶⁷ Ныне Užpalai, местечко (староство Užpalai, муниципалитет Utenos).

⁶⁸ Radvila Astikaitis (†1477) занимал должность тракайского воеводы в 1466–1477 гг. (Petrauskas 2003: 215–216; UWKL II 225).

⁶⁹ Ныне Giedraičiai, местечко (староство Giedraičiai, муниципалитет Molėtai).

Straipsniai / Articles

35

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

Машко Кгинивилович, Ганцусь Кгоилевич, Мицко Кгинивилович, Пашко Довкгвидович, Петрауш Шереикович, Петко Рачевич, Станко Монкгаилович, Волотко брат его, Өндрюушко Можеикович, Ганьт Кгинтовтович, Станко брат его, Станко Чижевич. А вси молвили у в одно слово: „Въдаем, што ж граница – бринкгелева дорога⁷⁰, а Өлькгирдь⁷¹ дъбал границу“. Оутенци⁷². На имя Кгинеить Крячевич, Моденис, Еда, Пиктюс, Петкус, Іацко, Тратил, Въжъгал, Данეико, Римтис, Бенюс, Китиос, Стерькша, Өвгути, Молюос, Милеишис, Ганос, другиї Пиктюс, Якуб, Ровкгета, Данило, Рустеико, Спятюос, Миколаи приставь, Сирьвид, Мъликис, другиї

70 В историографии был известен как Бренгелишский, Бренгелевский, Пренгелишский или Пренгелевский путь. Упомянут в Салинском мирном договоре 1398 г. между Литвой и Тевтонским орденом, а также в соглашении Ордена с литовским князем Свидригайло 1402 г., ср. KDL 255; LECUB IV 205, 219, 224, 412; CDP V 168; CEV 52, 82. Перевод Салинского мирного договора на литовский язык: LIŠ I 82–83; название пути передавалось на литовский язык в зависимости от формы, использованной в копии договора (Brengelishe или Prengelsche), ср. Šmigelskytė-Stukienė 2009: 13; Čelkis 2014: 113, 114, 156; 2021: 54, 215 išnaša. Олегас Лицкявичюс обратил внимание на то, что упомянутый в Салинском договоре путь (Brengelischen weg, Prengelsche weҝk), проходивший в окрестностях Узпаляй, Утены и Таурагная, вероятно, связан с городищем Бринкишкес и одноимённым озером (ныне Даугаильское староство Утенского районного самоуправления) (Lickevič 2022: 50). Подробнее о городище Бринкишкес см. LAA II 42; Vaitkevičius 2006: 389. В этом регионе имеется больше топонимов с тем же корнем Brink и Brinkl-, см. LVŽ I 569. Вероятно, трансформированную память об этом пути местные общины сохраняли на протяжении многих столетий. Память могла сохраняться не только потому, что местные общины пользовались путём, но и потому, что были обязаны (как крестьяне, так и шляхта) содержать этот путь в порядке. Ср. Čelkis 2021: 103–110. Этнографические экспедиции 1937 и 1974 годов в окрестностях Шведасай (в Шведасай и деревне Милинишкес) зафиксировали Brindelio kelią (на карточке записано keliai). По словам В. Рагините, собиравшей материал в 1974 году, «Brindelio kelialis — дорожка, соединяющая шоссе Рокишкиса и Утены. Говорят, что во времена Наполеона генерал Бриндель вёл по ней войско» (картотека топонимов, записанных из живой речи, Центра исследований балтийских языков и ономастики Института литовского языка (VK)). На нынешней территории Литвы известны только два места, носящие имя Наполеона: Napoleono kalnas, Napoleono kepurė (VŽ 239); по словам Виргилиюса Пугачяускаса и Ольги Мастяницы-Станкевич, в 1812 году война, если смотреть с позиции литовского национального возрождения начала XX в., считалась делом поляков и полонизированной шляхты, поэтому она была чуждым местом исторической памяти. С другой стороны, поход Наполеона и его солдат оставил глубокий след в устной народной культуре, ср. Pugačiauskas, Mastianica-Stankevič 2021: 86–91; Vaitkevičius 2006: 36 (Панеряй), 51 (Бранделикишкес), 107 (Дудай), 141 (озеро Вариека), 192 (Акуше), 242 (Минтаучяй), 262 (Скудутишкис), 266 (Свобишкелис), 298 (Межёнис), 305 (Раудоне), 309 (Судота), 327 (Челнюкай), 344 (Купряй), 348 (Линкменис), 354 (Новый Даугелишкис, Навикай), 365 (Римшенай), 371 (Тверячюс), 389 (Даугилис), 392 (Дегуляй), 406 (Киркиай), 421 (Пакальняй), 444 (Шейматис), 534 (Ажушиляй), 609 (Ажелай), 645 (Салакас), 652 (Стельмуже̇); LLP 104–105, 117, 118, 120, 202. Трансформированная память, связывающая этот путь с наполеоновской армией, — путь генерала Бринделя — сохраняется в окрестностях Шведасай до наших дней (Guoḃis 2023: 3, 8).

71 Великий князь литовский Альгирдас (†1377), см. Tęgowski 1999: 47–57.

72 Имеются в виду жители Утены. Ныне г. Утена (староство города Утены, Утенское районное самоуправление).

36

Acta Linguistica Lithuanica XCI

Brėžiant Vyžuonų ribą: Šiaurės rytų Lietuvos XV a. asmenvardžiai ir (ne)pamirštas kelias

Римтутясь, Биля, Билчак, Мартин, Матѣи. А тыи мовили уси в тое ж слово: «Граница — брингкелева дорога».

[Dešinys stulpelis:] Еще свѣтчили бискуповы⁷³ люди, товрокгняне⁷⁴ — Ромеико, Жирблись, Кгирдеико, Нарвио, Іатось, Молдүти, Пурпшис, Совикгинть, Берни, Довѣтать, Видеито, Ликшись, Якубь, Гитень, Иван, Еикгинть, Евнеико, Кгить, Бускуть, Жодути, Петрь, Руть, Станюс. А тыи свѣтчили у тое ж слово.

Ещё свидетельствовали люди князя Ивана Юрьевича⁷⁵ больничане⁷⁶: Римкус, Тричис, Нарүти, Нетикша, Мотюсь, Бееить, Дросеико, Миколаи, Микгос, Бернути, Докгили, Сукгинть, Жвилбуть, Довкгеит, Билось, Тивус, Молжус, Бин, Милош, Станюс, Мотеико, Іаконть, Митюс, Можеико, Сукгинтович, другой Можеико, Митрь, Совикгеð. И все эти свидетели говорили то же самое.

Люди пана Станка Судивоевича⁷⁷: Еда Екимович, его брат Монивил, Ека. Они свидетельствовали о том же.

⁷³ Вероятно, виленский епископ Йонас Лосович (†1481) (Ališauskas ir kt. 2009: 123–124). Ещё в 1387 г. польский король и великий князь литовский Ягайло пожаловал Таурагнай для содержания виленских епископов (Baronas, Rowell 2015: 459–460).

⁷⁴ Имеются в виду жители Таурагная. Ныне местечко Таурагнай (староство Таурагная, Утенское районное самоуправление).

⁷⁵ Вероятно, князь Йонас Юргайтис Альшенишкис (†1481). До сих пор не было никаких данных о том, что князь Й. Ю. Альшенишкис владел Бальнинкай или их частью. Несмотря на это, известно, что Бальнинкай (или по крайней мере их часть) принадлежали его родственнику, князю Андрею Симонайтису Альшенишкису. После смерти князя А. С. Альшенишкиса и его вдовы в 1486 г. польский король и великий князь литовский Казимир Ягеллончик подарил эти владения тракскому воеводе Анне, вдове Мартина Гаштольда (Wolff 1895: 107, 97–98). Подробнее о Бальнинкае см. Wojtkowiak 2005: 65–67; Karalius 2014: 235–237.

⁷⁶ Имеются в виду жители Бальнинкая. Ныне местечко Бальнинкай (староство Бальнинкая, Молетское районное самоуправление).

⁷⁷ Станисловас (Станкус) Судивойтис († до 1481–09–06) (Petrauskas 2003: 299–300).

Straipsniai / Articles

37

DARIUS IVOŠKA, ANDREJ RYČKOV

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

BJ 329/99, 1. [ненумерованный]

38

Acta Linguistica Lithuanica XCI