JONO JABLONSKIO GYVENIMAS IR VEIKLA

ЭГЛЕ ЛУКЕНАЙТЕ-ГРИЦЮВЕНЕ

Национальный музей Литвы

КОНСТАНЦИЯ И ЙОНАС ЯБЛОНСКИСЫ

Йонас Яблонскис родился 30 декабря 1860 года (по старому стилю — 18 декабря). Отец, Юозапас Яблонскис, вдовец с тремя малолетними детьми, вторично женился на Агнешке Шипайлюне. Помимо старшего сына Йонаса, у Агнешки и Юозапаса Яблонскисов родилось ещё трое детей: Антанас — в 1867 году, Юргис — в 1870 году и Марите — в 1875 году. В то время Яблонскисы хозяйствовали в Кубилеляй*, недалеко от Науместиса, позднее семья со всеми семью детьми переехала в Ригишкай, приход Гришкабудиса.

Начальную школу в Науместисе Йонас Яблонскис начал посещать в 1869 году, а с 1872 года — гимназию в Мариямполе. Учёбу в гимназии оплачивал дядя матери, священник Юозапас Шипайла. Родители тоже мечтали, чтобы сын стал священником, однако Йонас вовсе не стремился к духовному сану. Чем дальше, тем заметнее проявлялись его способности к филологии и особенно к классическим языкам. Й. Яблонскис окончил гимназию в 1881 году с золотой медалью. Решив изучать классическую филологию в Московском университете, молодой человек лишился поддержки своего благодетеля, дяди Шипайлы, и отправился в Москву, наскребя лишь на дорогу. На первом курсе он зарабатывал на жизнь, обучая других, а со второго курса уже получал стипендию.

В Москве произошло то, что дома было слишком своим, привычным и близким, — любовь, интерес к родному литовскому языку, национальное самосознание самого Йонаса Яблонскиса. Большое влияние на него оказали преподававшие в университете профессора-филологи: знаток классических языков Фёдор Корш и балтист и славист

* Энциклопедия литовского языка (2008) указывает, что Йонас Яблонскис родился в Кубиляй. О том, что родная деревня Й. Яблонскиса — Кубилеляй, пишут лингвисты Шяуляйского университета Гедре Чепайтене и Альгирдас Малакаускас в статье «Где на самом деле родился Йонас Яблонскис?» — см. Наука Литвы, № 3, 03.02.2011. Примечание редакции.

E. LUKĖNAITĖ-GRICIUVIENĖ. Konstancija ir Jonas Jablonskiai

9

Филипп Фортунатов. В то время официальная политика русификации в Литве в некоторых школах уравновешивалась полонизмом и ополячиванием — будто интеллигенту должно быть стыдно говорить «по-мужицки». Требовался перелом в сознании учащейся молодёжи. Студенты, собравшись вместе среди чужих, подбадривая друг друга, начали избавляться от своего «панского» польского духа.

В 1885 году Йонас Яблонскис окончил изучение классической филологии в Московском университете. Вернувшегося в Литву ждали разочарования: гуманитарий, не православный — значит, неподходящий. Не нашлось места ни в Виленском, ни в Варшавском учебном округе, даже в гимназиях Казани, Харькова и Закавказья. Дипломированному филологу оставалась только работа репетитора. Начав обучать детей помещика Томаса Зана в Жямойи-Панемуне, Йонас Яблонскис преуспел — Зан рекомендовал его на должность писаря Мариямпольского суда. Проявив себя большим трудягой, он получил дальнейшую рекомендацию попечителю Рижского учебного округа, который назначил его в Митау (ныне Елгава) помощником «начальника стола» канцелярии, а в ноябре 1889 года — учителем древних языков в Митаусской мужской гимназии.

Когда гимназический учитель Йонас Яблонскис обмолвился своему другу Габриэлю Ландсбергису-Жямкальнису, что ищет жену, которая говорила бы дома по-литовски, тот напомнил ему о сестре знакомого со времён Москвы, Адама Скетериуса, родом из Йонишкялиса. Габриэлю сказал, что Констанция Скетерите более литовская, чем литовка, и очень образованна. Была лишь одна загвоздка — жених католик, а невеста евангелического реформатского вероисповедания. В те времена это было серьёзным препятствием для создания семьи. Констанция Скетерите вышла замуж за Йонаса Яблонскиса тем же летом, когда они познакомились. Венчание состоялось в приходе жены — в евангелической реформатской церкви Швобишкиса 24 июля 1890 года, после получения всех канонических и гражданских разрешений.

Путешествие совместной жизни Констанции и Йонаса Яблонскисов началось в Митау, где молодая семья провела, пожалуй, шесть самых прекрасных и счастливых лет. Там родились и старшие дети Яблонскисов: сын Константинас — в 1892 году, дочери Она — в 1894 году и Юлия — в 1896 году.

В Митау Й. Яблонскис преподавал классические языки в мужской гимназии. В то время треть, а позднее даже половина её учеников были литовцами. «Мы, ученики младших классов, чувствовали, что Й. Яблонскис отличается от других гимназических учителей. Он приглашает к себе учеников старших классов. Те возвращаются, исполненные какой-то серьёзной тайны, чаще собираются и, закрывшись, о чём-то совещаются. [...] Издали мы все любили Яблонскиса и гордились им». (Mironas 1921: 536–537).

10

KALBOS KULTŪRA | 83

Из Митау Я. Яблонскис активно писал для Варпаса, занимался языковыми вопросами, редактировал статьи других авторов, поскольку далеко не все умели хорошо писать по-литовски. Летом 1894 года, под предлогом крестин новорождённой Оните (крёстными были Винцас Кудирка и Габриеле Петкявичайте-Бите), в квартире Яблонскисов состоялось собрание варпининков.

В этом единственном доме могли собираться и проводить время литовские учащиеся. Вместе отмечали свадьбы, крестины, именины и другие события. Там устраивали вечера с представлениями и песнями, читали доклады. Антанас Сметона, ученик Я. Яблонскиса в Митау, писал: «По воскресеньям мы ходили в дом Яблонскисов [...]. Всех охватывали чуткий литовский дух и семейное тепло [...]» (Smetona 1921: 534). В доме Яблонскисов собирались активные литовские интеллигенты, которых объединял один идеал — Родина. «В Митау устраивали тайные собрания, приурочивая их к дням храмовых праздников, когда повсюду было много людей, чтобы полиция не заметила; для предосторожности на стол ставили пиво и закуски. Собирались Кришчюкайтис, Булота, Машётас, Ляндсбергис-Жемкальнис, ксёндз Тумас и другие. Заседали во время мессы, потому что в другое время это было небезопасно. Рукописи, письма и посылки на почту относили брат Йонаса Юргис и сестра Марийона, которых он обучал». (Strimaitis 1921: 522).

Особенно важно было не молчать в годы запрета печати. Йонас Яблонскис привлёк к своей просветительской деятельности и жену Констанцию. К. Яблонскене сама писала, переписывала тексты, отредактированные мужем. Власти, преследовавшие литовское национальное движение, печать и её сотрудников, обратили внимание на деятельность гимназического учителя Я. Яблонскиса. В 1896 году Яблонскисам пришлось покинуть Митау; учителя перевели в другое, гораздо более отдалённое от литовской жизни место — Ревель (ныне Таллин). Настроения Я. Яблонскиса в Ревеле помогают лучше понять воспоминания современников. Его бывший ученик в Митау Казимерас Йокантас писал: «Когда я стал наведываться чаще, мы разговаривали о том о сём. Первое, что бросалось в глаза, — постоянная печаль. Встанет у печи, погрузится в раздумья и молчит целый час, ничего не говоря и не замечая, что происходит вокруг. Было понятно, что здесь ему всё чуждо, ничто не мило, ничто не влечёт. Перевод из Митау он воспринимал как ссылку». (Jokantas 1921: 542).

Следует отметить, что деятельность чиновников, особенно педагогов, во времена царизма находилась под пристальным наблюдением. Ближайший друг в Ревеле Йонас Булота писал: «Деятельность Яблонскиса в Ревеле строго разделялась на две части: как учителя русской власти и как литовского деятеля. [...] Он был тем магнитом, который притягивал к себе всю тогдашнюю интеллигенцию Литвы. Все, кто так или иначе пострадал или был обижен, искали и находили у него особое сердечное сочувствие и полезные советы, а очень часто и материальную помощь, особенно учащиеся — уроками: приезжая, они чаще всего прямо у него и останавливались». (Bulota 1921: 544–546).

E. LUKĖNAITĖ-GRICIŪVIENĖ. Konstancija ir Jonas Jablonskiai

11

Пётрас Авижонис, изучая медицину в Дерптском университете, часто навещал Яблонскисов. «Не бывало такого праздника, чтобы к нему не приезжали из Дерпта [Тарту] несколько студентов, его бывших учеников в Митау [...] мы были счастливы, имея возможность отдохнуть между занятиями в такой сердечной атмосфере. А Яблонскис, угощавший нас неделю или дольше, ещё и „на дорожку“ вкладывал нам в руку, извиняясь, что больше у него нет». (Avižonis 1921: 532–533).

Лето семья Яблонскисов всегда проводила в Литве, чаще всего у родственников или друзей. Сам Я. Яблонскис ездил в Литву изучать диалекты, а семью брал с собой, «чтобы дети, как он говорил, полюбили Литву и, повзрослев, повсюду чувствовали себя литовцами». (Bulota 1921: 554). 16 февраля 1899 года в Ревеле у Яблонскисов родился ещё один сын — Витаутас.

В 1900 году Я. Яблонскис подготовил одну из своих важнейших работ — Грамматику литовского языка, изданную в Тильзите в 1901 году под псевдонимом Петраса Кряушайтиса. В 1900 году близ Паланги были задержаны перевозчики литовской печатной продукции, а позднее и её распространители; выявилась длинная цепочка подозреваемых, проводились обыски, добравшиеся и до Ревеля; обыскали, разумеется, и Я. Яблонскиса, найдя «улики». Здесь было полно литовских книг, слов, собранных для словаря, фольклорных материалов; кроме того, выяснили, кто скрывался под псевдонимом Обелайтис, писавшим для Варпаса. Целый год Я. Яблонскис оставался без официальной работы, а семья — без всякого дохода. А ещё через год пришла новость похуже: Я. Яблонскиса отправляют в ссылку в Псков. В 1902 году семья впервые была разлучена: вместе с отцом уехал старший сын, десятилетний Кастукас. После удовлетворения прошения о помиловании Я. Яблонскис вернулся из ссылки через год, не имея права бывать в столице.

Начались бесконечные скитания семьи: лишь на несколько лет удавалось обосноваться в одном месте. В 1903–1904 годах Яблонскисы жили в Шяуляе. У Я. Яблонскиса не было государственной должности, он получал лишь случайные заработки. Осенью 1904 года вся семья переехала в Вильнюс. Я. Яблонскис начал работать в редакциях первой литовской ежедневной газеты Вильняус жиниос, а также Летувос укининкас, в книжном издательском товариществе «Аушра»; он правил язык различных издаваемых брошюр и редактировал переводы. С возвращением литовской печати пришла безграничная радость, но и разочарование оттого, что всё складывалось не так, как хотелось бы. В Вильнюсе кипела политическая и общественная жизнь. Я. Яблонскис был демократом, проявлял гражданское мужество и принципиальность в своих статьях и, подписывая коллективные протестные обращения. После того как в школах разрешили преподавать литовский язык, по инициативе Г. Ландсбергиса-Жемкальниса был создан Комитет по обучению литовскому языку,

12

KALBOS KULTŪRA | 83

который взялся заниматься этим делом. После больших усилий Я. Яблонский начал преподавать литовский язык на правах факультатива в нескольких виленских школах, однако с оплатой уроков возникали трудности. Летом 1906 г. у Яблонских родился ещё один ребёнок — сын Йонукас.

Осенью 1906 г. Я. Яблонский получил место внештатного учителя в Паневежской учительской семинарии и вместе с семьёй переехал в Паневежис. Лингвист и педагог, заботившийся о литературе на родном языке, собрал молодёжь для переводческой работы. Он привлёк к этому делу не только жену и детей, но и своих учеников. Везде, где жил Я. Яблонский, его сопровождала работа, а жена была его ближайшей помощницей. В Паневежисе семью постигло новое несчастье — Я. Яблонский заболел почками. Болезнь затянулась, и, по-видимому, её коварные последствия определили дальнейшее состояние его здоровья.

В 1908 г. семья вновь разлучилась. Благодаря большим усилиям Я. Яблонский получил штатное место учителя в Бресте. Жена с пятью детьми осталась в Паневежисе. Так они прожили врозь два года. Виделись летом, хотя отец посвящал свободное время вопросам литовского языка или ездил лечиться.

Весной 1909 г. старший сын Константинас окончил Паневежскую гимназию и уехал учиться в Петербург. В конце лета 1910 г. Констанция с детьми отправилась к мужу в Брест. Жизнь на новом месте принесла и новые заботы. Даже детям было нелегко освоиться в чужой обстановке. Из писем матери сыну становится всё заметнее ухудшение здоровья Я. Яблонского: «Папа всё так же много работает, сейчас готовит статью по вопросам языка. Ноги, кажется, слабеют, в этом году гораздо хуже, чем в это же время в прошлом году». (Lukėnaitė-Griciuvienė 2009: 91).

В 1911 г. Я. Яблонский под псевдонимом Ригишких Йонас издал свой второй важный труд Синтаксис литовского языка, а год спустя — ещё одну книжку, Вопросы письменного языка. В 1912 г., получив место учителя в Гродненской мужской гимназии, Я. Яблонский переехал с семьёй поближе к Литве. В Гродно у Яблонских не раз бывала Юлия Жемайте-Жемантене. Именно тогда издавались сочинения Жемайте, а Я. Яблонский их редактировал. Лингвист как-то сказал: «Из сочинений Жемайте я сам учился живейшему из живого, красивейшему из красивого народному языку». (Rimantas 1956: 127).

Больше всего тревожило заметно ухудшавшееся здоровье Я. Яблонского: «[...] Папе следовало бы начать чем-нибудь подкреплять силы, потому что, похоже, он уже совсем измучен: и еда не лезет, и спит плохо [...]. Когда он не пишет никаких статеек, то ещё кое-как, но если начинает что-нибудь писать, тогда прощай и еда, и сон». (Lukėnaitė-Griciuvienė 2009: 97).

E. LUKĖNAITĖ-GRICIUVIENĖ. Konstancija ir Jonas Jablonskiai

13

Осенью 1914 г. Я. Яблонского перевели в Велиж. Семья переехала в далёкую глушь Витебской губернии, далеко от железной дороги, далеко от близких. Какая бы нужда ни тяготила дом Яблонских, деньги на благотворительность или какое-нибудь благородное национальное дело всегда находились. Здесь Я. Яблонский не был скуп. В письмах отца сыну Константина читаем: «Деточка! Посылаю тебе 25 руб., 5 руб. на голодный день и 10 руб. на нужды вашего общества». (Lukėnaitė–Griciuvienė 2009: 122). Велиж прожили всего год.

После начала Первой мировой войны и оккупации Литвы немцами многие литовцы перебрались в глубь России. Комитет Литовского общества помощи пострадавшим от войны отправил в Воронеж много литовской молодёжи. По инициативе Мартинаса Йчаса и при поддержке дочери царя Николая Татьяны осенью 1915 г. в Воронеже открыли сразу две литовские гимназии — мужскую и женскую; директором назначили Пранаса Машётаса. Я. Яблонского официально пригласили преподавать литовский язык. Деятельность Я. Яблонского в Воронеже, несмотря на тяжёлую болезнь, была весьма значительной и необходимой. «Его работа среди своих, обучение учеников и учителей родному языку там, где собралось столько молодёжи, была поистине бесценна и плодотворна. Вокруг него стали собираться учителя, литераторы, лингвисты, кружки учеников. Устанавливались термины, готовились школьные учебники, издавались книги. Каждый более значительный вопрос обсуждался при участии Яблонского, каждое крупное сочинение или книга выходили только после его редактуры. В самой гимназии, среди учеников и учителей, его авторитет как опытного педагога стоял очень высоко...» (Yčas 1921: 570).

В 1917 г. по состоянию здоровья Я. Яблонский вынужден был отказаться от обязанностей учителя гимназии, однако остался членом попечительского совета мужской гимназии, редактировал учебники, исправлял язык. Летом были организованы первые литовские учительские курсы «Сауле», читать лекции на которые пригласили и Я. Яблонского. В Воронеже он подготовил и издал литовские хрестоматии Для школы нужды (1916), учебник Арифметика. Начало науки и термины (1917), Наш словарик (1918).

В июне 1918 г. Яблонские вместе со всей литовской колонией вернулись в Литву. Вся Воронежская гимназия разместилась в товарных вагонах или пассажирских вагонах третьего класса (из-за болезни мужа семья Яблонских ехала вторым классом). Путь был долгим и утомительным. До Вильнюса добрались за две недели. Я. Яблонский уже не вставал со своей коляски.

Grįžęs į Vilnių, jis išleido Lietuvių kalbos gramatiką (1919). Tų pačių metų balandį Vilnių užėmus lenkams, dalis lietuvių inteligentų pasitraukė

14

KALBOS KULTŪRA | 83

в Каунас. Лишь спустя несколько месяцев Й. Яблонскис с семьёй получил разрешение переехать во временную столицу.

В Каунасе жизнь Яблонскисов была скромной, им и дальше приходилось переезжать из одной квартиры в другую. Здоровье Й. Яблонскиса настолько ухудшилось, что он не только уже не ходил, но не всегда мог писать собственной рукой. Осенью 1919 года его пригласили руководить курсами литовского языка для учителей при обществе «Саулес» и преподавать на них. В 1922 году, после основания Литовского университета в Каунасе, Й. Яблонскис был избран его почётным членом и профессором. Лекции он читал в квартире (ныне улица Яблонскио), где большую комнату превратили в аудиторию. Так он работал в университете до осени 1926 года. В этой домашней аудитории проходили даже заседания совета факультета, совещания, заседания комиссий по орфографии и терминологии.

Последнее десятилетие своей жизни Й. Яблонскис работал очень интенсивно. В 1922 году вышла его Грамматика литовского языка (новое дополненное издание), в 1925 году — Учебник литовского языка, в 1928 году — Падежи и предлоги. В то время он написал целых 234 статьи по вопросам языка. Сам он уже не писал статьи, а диктовал жене, сыну или студентам. Таких добровольных писцов было немало. «Обычно Яблонскис работал с утра до полудня. Обедал в соседней комнате, куда жена или студент привозили его к столу (студента-писца часто приглашали пообедать вместе). Отдохнув, профессор снова интенсивно работал до вечера, иногда до позднего часа». (Masiliūnas 1974: 21–22).

Последнее десятилетие, проведённое рядом с мужем, наполовину парализованным, было для Констанции Яблонскене особенно тяжёлым. Некоторое время пожив на улице А. Мицкевича, в 1928 году они переехали к дочери, врачу-окулисту Оне Ландсбергене, на улицу Кестучё. Хотя разум оставался ясным и дух не был сломлен, физически Й. Яблонскис совсем ослаб. Каждое лето К. Яблонскене вывозила мужа в Палангу. Путешествие было сложным: они ехали санитарным поездом до Клайпеды, а затем автомобилем. Требовалась серьёзная помощь, нанимали служанку, а позднее и сиделку.

В феврале 1930 года Йонас Яблонскис заболел гриппом. 23 февраля в больнице «он тихо и навсегда уснул, окружённый членами своей семьи» (Vaičiūnas 1930: 67).

Три года спустя, после похорон одного из соратников Йонаса Яблонскиса, Юозаса Тума-Вайжгантаса, композитор Йонас Набажас записал в своём дневнике: «Любимого всеми человека пришли проводить огромные толпы, собрались все организации, но всё же похороны Яблонскиса в Независимой Литве до сих пор ни

E. LUKĖNAITĖ-GRICIUVIENĖ. Konstancija ir Jonas Jablonskiai

15

vienas dar neaplenkė, nes, be Kauno, ir provincija jose dalyvavo“ (Nabažas 2007: 118).

Констанция Яблонскене умерла 19 апреля 1948 года и была похоронена рядом с мужем на городском кладбище Каунаса. Кстати, десятилетие спустя останки Яблонскисов пришлось перенести на кладбище Петрашюнай. Дочь Яблонскисов Юлия писала брату Витаутасу в Кливленд: «Думаю, ты должен знать, что нам пришлось перенести наших стариков с городского кладбища в Петрашюнай. На месте старого кладбища устроят парк». (Lukėnaitė-Griciuvienė 2009: 42).

LITERATŪRA

Avižonis P. 1921: Jablonskis Mintaujoj, Revely, Pskove. – Lietuvos mokykla 12, 530–533.

Bulota J. 1921: Jablonskis Mintaujoj, Revely, Pskove. – Lietuvos mokykla 12, 544–547, 554.

Yčas M. 1921: Vėl už Lietuvos sienų: Breste, Gardine, Veliže, Voroneže. – Lietuvos mokykla 12, 565–573.

Jokantas K. 1921: Jablonskis Mintaujoj, Revely, Pskove. – Lietuvos mokykla 12, 540–543.

Lukėnaitė-Griciuvienė E. 2009: Konstancijos ir Jono Jablonskių šeima, Vilnius: Lietuvos nacionalinis muziejus.

Masiliūnas K. 1974: Atsiminimai. – Mūsų kalba 7, 21–22.

Mironas V. 1921: Jablonskis Mintaujoj, Revely, Pskove. – Lietuvos mokykla 12, 536–537.

Nabažas J. 2007: Dienoraščiai 1922–1945, Vilnius: Typoart.

Rimantas J. 1956: Žemaitė gyvenime ir kūryboje, Vilnius: Valst. grožinės lit. 1-kla.

Smetona A. 1921: Jablonskis Mintaujoj, Revely, Pskove. – Lietuvos mokykla 12, 533–536.

Strिमaitis J. 1921: Iš jaunystės laikų, mokslo ir pirmųjų darbo metų. – Lietuvos mokykla 12, 516–522.

Vaičiūnas V. 1930: A. a. Jablonskį atsimінus. – Kalba 1 (2), 67.

Gauta 2010 11 05

16

KALBOS KULTŪRA | 83

THE FAMILY OF KONSTANCIJA AND JONAS JABLONSKIAI

Summary

Jonas Jablonskis was born on 30 December 1860 in Kubilėliai near Naumiestis. Besides their eldest son Jonas, Agnieška and Juozapas Jablonskiai had another three children: Antanas, Jurgis and Marytė. Soon after Jonas’ birth, the family moved to Rygiškiai.

Jonas Jablonskis attended the Naumiestis elementary school, then continued his schooling in the Marijampolė gymnasium which he finished in 1881 with distinction and was awarded a gold medal. His interest in languages encouraged him to choose Classical Philology for studies at the University of Moscow. Professors Fiodor Korsh and Filip Fortunatov had a major influence on Jablonskis’ growing interest in his native Lithuanian language. In 1885, J. Jablonskis graduated from the university but it took him another four years to get a teacher’s position in the Mintauja boys’ gymnasium where he started teaching ancient languages.

In 1890 Jonas Jablonskis, a Catholic, married a very well-educated Konstancija Sketerytė who belonged to the Reformed Church. Their first children were born in Mintauja: son Konstantinas (1892) and two daughters, Ona (1894) and Julija (1896). The other two sons, Vytautas (1899) and Jonas (1906), were born in other places to which the family moved from Mintauja.

J. Jablonskis was extensively writing on language. His articles were published in the Varpas and the liberal Russian press. The Jablonskis’ family home was frequented by the activists of the Lithuanian intelligentsia who shared a common future vision of their motherland. In 1896, teacher J. Jablonskis was transferred to Revel (currently Tallinn) which was far away from Lithuania and the ideas of freedom. The Jablonskis family could only visit their homeland during summers.

In 1900, J. Jablonskis completed one of his most significant works, Lietuviškos kalbos gramatika (Grammar of the Lithuanian Language), which came out in 1901. Yet soon after this he was trialed and charged in a notorious case related to the violation of the Lithuanian press ban. As a consequence, in 1902 Jablonskis was deported to Pskov in Russia. Upon his return, Jablonskis lived in Šiauliai (1903–1904), Vilnius (1904–1906), taught part-time in the Panevėžys teachers’ seminary (1906–1908). His second major work, Lietuvių kalbos sintaksė (Syntax of the Lithuanian Language), came out in 1911 and a year later Rašomosios kalbos dalykai (On the Written Language) appeared.

When two Lithuanian gymnasia in Voronezh for war immigrants were opened in 1915, J. Jablonskis was officially invited to teach Lithuanian. It was during this period that he prepared and published a reader in Lithuanian titled Vargo mokyklai

E. LUKĖNAITĖ-GRICIUVIENĖ. Konstancija ir Jonas Jablonskiai

17

(1916), a textbook in mathematics Aritmetika. Mokslo pradžia ir terminai (1917) and a dictionary titled Mūsų žodynėlis (1918). 1918 saw the return of the whole Lithuanian colony, the Jablonskis family included, from Russia to Lithuania. In Vilnius, J. Jablonskis published Lietuvių kalbos gramatika (The Grammar of Lithuanian) (1919). When Vilnius was occupied by Poland, the family moved to Kaunas.

J. Jablonskis’ health was getting weaker, he could hardly walk and sometimes could not even write. As a sign of recognition, the linguist was awarded the title of professor and honorary member of the University of Kaunas, which was established in 1922. During the last ten years of his life he intensely worked and published the following books: Lietuvių kalbos gramatika (1922), Lietuvių kalbos vadovėlis (A Textbook of Lithuanian) (1925), Linksniai ir prielinksniai (Cases and Prepositions) (1928). He also prepared 234 articles on language which were dictated to his wife, son or students.

In February 1930, Jonas Jablonskis got the flu and died in hospital on 23 February.

EGLĖ LUKĖNAITĖ-GRICIUVIENĖ

Lietuvos nacionalinis muziejus Arsenalo g. 1, LT-01100 Vilnius

[email protected]

18

KALBOS KULTŪRA | 83