АГНЕ АЛЕКСАЙТЕ

Институт литовского языка

КОНЦЕПТ ЛЮБВИ И ЕГО СИНОНИМЫ В КАРТИНЕ МИРА ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: концепт ЛЮБОВЬ, когнитивная лингвистика, концептуальная метафора, картина мира литовского языка.

Любовь — это не отношения. Любовь связывает, но это не отношения. Отношения — нечто завершенное. Это существительное. Медовый месяц закончился, отношения застыли на месте. Нет радости, нет энтузиазма, все кончено. Можно продолжать отношения только для того, чтобы сдержать данные обещания. Можно продолжать отношения, потому что так удобно, уютно, приятно. Потому что иначе нельзя. Потому что, если разорвать отношения, возникнет множество проблем... Отношения — завершенное, закрытое, исчерпанное дело.

Любовь ни в коем случае не является отношениями. Любовь — это общение. Любовь всегда подобна реке: она течет и не имеет конца. Это не роман, который начинается здесь и заканчивается там. Любовь никогда не останавливается окончательно: медовый месяц начинается, но не заканчивается. Это процесс. Влюбленные завершают отношения, а любовь продолжается, потому что она непрерывна. Любовь — это глагол, а не существительное.

(Ошо Любовь, свобода, одиночество. Вильнюс: Путь любви. 2013; с. 63)

ВВЕДЕНИЕ

Объект исследования данной статьи — 108 примеров употребления слова Корпуса текстов современного литовского языка (далее — DLKT), отобранных из художественной литературы и публицистики, в которых употребляется слово любовь и его синонимы. В Словаре синонимов (далее — SŽ) указано, что синонимами слова любовь являются следующие лексемы: влюбленность, любовь, привязанность, страсть (сильная, пылкая любовь). По мнению автора статьи, в качестве синонима концепта ЛЮБОВЬ может употребляться и слово sus'

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 2

усмотреть некоторые проявляющиеся тенденции, тем более что в литовском языкознании концепт ЛЮБОВЬ до сих пор не изучался. Правда, отдельных статей, в которых исследуются другие концепты — ПУТЬ (Cibulskienė 2005: 51–64), ДОБРО и КРАСОТА (Aliūkaitė, Sideravičiūtė-Mickienė 2006: 16–22), ЗЕМЛЯ (Aliūkaitė, Šorochova 2006: 4–7; Ruškys 2011: 120–140), БОЛЕЗНЬ (Kvašytė, Papaurelyté-Klovienė 2013: 107–117) и многие другие, — немало¹, поэтому полезно изучить содержание концепта ЛЮБОВЬ и его синонимов, национальную специфику и тенденции метафоризации. Можно предположить, что небольшой фрагмент языковой картины мира литовцев раскрыл бы основные (связанные с чувствами) ценностные установки литовцев. За рубежом, напротив, публикуются различные работы с анализом концепта ЛЮБОВЬ (Lv, Zhang 2012: 355–359; Киреенко 2013: 286–291 и др.²); даже студенты бакалавриата и магистратуры в университетах исследуют тенденции метафоризации этого концепта в песнях известных исполнителей, например Мэрайи Кэри и Кайли Миноуг (Gavelin 2015; Harpela 2015).

Цель этой статьи — выявить системные концептуальные метафоры, отобранные из художественной литературы и публицистики корпуса DLKT, и установить тенденции метафоризации концепта MEILĖ и его синонимов в картине мира литовского языка. Для изучения концепта MEILĖ и его синонимов применяется концептуальный анализ. По мнению профессора Алойзаса Гудавичюса (2006: 47), анализ концептуальных метафор следует считать основным инструментом для раскрытия содержания абстрактных концептов (например, MEILĖS) и их национальной специфики (см. также Rutkovska, Smetona, Smetonienė 2017: 7). Структуру концептуальной метафоры составляет связь и с т о ч н о й (англ. исходная область) и ц е л е в о й (англ. целевая область) о б л а с т е й (концептов). Ц е л е в а я о б л а с т ь — это то, о чём народ думает и говорит, а и с т о ч н а я о б л а с т ь — то, на что он опирается, какой концепт использует, чтобы яснее представлять, моделировать и структурировать осмысливаемое содержание (Gudavičius et al. 2014: 18). В этой статье используется усовершенствованная версия, представленная в словаре концептуальных метафор Концептуальные метафоры в публичном дискурсе теории Томаша Павела Кшешовского о большой

¹ Важное коллективное исследование Ценности в картине мира литовца вышло в 2017 году; его авторы — Кристина Рутковска, Мариус Сметона и Ирена Сметонене — были, вероятно, первыми в Литве, кто предпринял всесторонний и систематический анализ концептов. В одном издании, а не разрозненно, в отдельных статьях, представлен анализ целых восьми концептов: ОГОНЬ, ВОДА, ДОМ, СЕМЬЯ, ТРУД, ЕВРОПА, СВОБОДА и ЧЕСТЬ.

² Тенденции метафоризации концепта ЛЮБОВЬ подробно описаны в книге Джорджа Лакоффа и Марка Джонсона (1980) Metaphors We Live By (Метафоры, которыми мы живём): ЛЮБОВЬ — ЭТО ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА (англ. LOVE IS A PHYSICAL FORCE), ЛЮБОВЬ — ЭТО БЕЗУМИЕ (англ. LOVE IS MADNESS), ЛЮБОВЬ — ЭТО МАГИЯ (англ. LOVE IS MAGIC), ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОЙНА (англ. LOVE IS WAR) и т. д. Правда, в этой статье исследуется лишь часть языковой картины мира литовцев. Разумеется, было бы полезно сравнить тенденции метафоризации концепта ЛЮБОВЬ в картинах мира литовского и английского языков, однако это задача отдельного, требующего всестороннего исследования труда.

BENDRINĖ KALBA 91 (2018) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 3

цепи бытия (лат. scala naturae) схема [предметы — растения — животные — люди — боги] (Gudavičius et al. 2014: 43). При описании полученных результатов и их сопоставлении с определениями Словаря современного литовского языка (далее — DŽ₇) и Словаря литовского языка (далее — LKŽ_e) применяются описательный и сравнительный методы.

НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ЯЗЫК В КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ

Когнитивная лингвистика как новая отрасль языкознания сформировалась в конце 1970-х годов (Dirvenas 2009: 11–12). В этот период произошла важная смена научной парадигмы — переход от структуралистской (объективистской) лингвистики к когнитивной (субъективистской) лингвистике (Gudavičius 2000: 5, 65; Mikulskas 2009: 39). Представители когнитивной лингвистики, в отличие от структуралистов, изучают язык не как самодостаточную (замкнутую) систему, а как совокупность языка и познавательных способностей человека, таких как чувственное восприятие, память, внимание, эмоции, мышление и др. (Dirvenas 2009: 11–12; Mikulskas 2009: 39). Когнитивисты, исследуя связи языка с миром человеческого сознания, обществом и культурой, выясняя место языка в мыслительных процессах и анализируя информацию, актуализируемую в акте коммуникации (Gudavičius 2000: 6; 2007: 9; см. также Jakaitienė 2010: 45; Gudavičius 2011: 109), отвергли «структурный подход к пониманию значения, при котором анализируются синтагматические и парадигматические отношения между словами и передаваемое ими значение» (Maumevičienė 2010: 11; см. также Mikulskas 2009: 40). От «имманентной» лингвистики, изучающей язык только «в себе и ради себя», перешли к антропологической, ориентированной на человека лингвистике (Gudavičius 2007: 17). Перед этой лингвистикой стоят две основные проблемы: «1) какое влияние человек оказывает на язык и 2) какое влияние язык оказывает на человека, его мышление и культуру» (Rol 1988: 91, цит. по Gudavičius 2000: 6).

«Хотя говорящему значение слова кажется чем-то само собой разумеющимся, его понимание в языкознании весьма разнообразно и зависит от общей лингвистической концепции» (Gudavičius 2003: 61), поэтому понимание значения у структуралистов отличается от понимания значения у когнитивистов. В ходе акта коммуникации участники, обладающие совершенно разными энциклопедическими знаниями (в силу возраста, опыта, образования), всё же находят общий язык в различных жизненных ситуациях (Gudavičius 2000: 47), поэтому очевидно, что большая часть значения является общей для всех говорящих (Gudavičius 2003: 61). Тем не менее когнитивисты склонны подчёркивать

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 4

субъективное значение, обусловленное опытом индивидов, образованием, обстоятельствами коммуникативного акта и другими факторами (Gudavičius 2003: 61; см. также Maumevičienė 2010: 17–18). Разъясняя понятие субъективного значения, отмечают, что «лексическое значение — это значение для одного человека. Поскольку в языковой коммуникации участвуют все знания коммуникантов — и общие, и ситуативные, связанные именно с данным контекстом коммуникации и конкретным опытом, а различие между языковым и внеязыковым знанием не признаётся, очевидно, что у носителей языка есть собственные, индивидуальные значения слов» (Gudavičius 2007: 20–21). Разумеется, в устойчивом лексическом фонде говорящих немало и таких слов, в значении которых «отражается не только сама действительность, но и её оценка — эмоциональное отношение говорящего к называемому предмету или явлению» (Gudavičius 2007: 83).

По мнению когнитивистов, индивид посредством языка не только выражает своё положительное или отрицательное эмоциональное отношение как говорящего к называемому предмету, но и познаёт мир (Gudavičius 2000: 126). Подчёркивается, что «слово обозначает значение, которое прежде всего является результатом познавательной, или когнитивной, деятельности, а эту деятельность, в свою очередь, можно определить и как психическое восприятие, и как процесс мышления. Суть познания — разделение окружающего нас мира на категории, или категоризация» (Mikulkas 2009: 40; ср. Gudavičius 2003: 62). Когнитивисты рассматривают познавательную деятельность человека как процесс категоризации, в котором когнитивные категории, или концепты, отражают естественное разделение окружающего индивидов мира, а не искусственную классификацию явлений мира (Mikulkas 2009: 42). Разумеется, в каждом языке мир категоризируется по-разному (подробнее см. Gudavičius 2003: 62), «поэтому и картина мира каждого народа несколько иная» (Gudavičius 1992: 3).

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ МЕТАФОРЫ

Ещё с античных времён метафоре уделялось большое внимание. Аристотель и представители других классических лингвистических школ рассматривали метафору как риторическую фигуру, своего рода украшение текста, которое долгое время оставалось на периферии языкознания. Ср. определение Tarptautinių žodžių žodyną (далее — TŽŽ), в который включено metaforos: metãfora (гр. metaphora — «перенос») — «один из видов тропов (другие наиболее известные — метонимия, синекдоха, ирония, гипербола): сопоставление несвязанных явлений на основе сходства каких-либо их свойств; в метафоре то, что сравнивается (личики, ручки), видно из контекста, а то, с чем сравнивается, выражается

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 5

конкретным образом (розочки, лилии), например: цветут розочки / на моих личиках; / белые лилии / на моих ручках; / сверкают цветочки / на моих пальчиках. (Фольклор)». Признаками такой поэтической метафоры считаются её индивидуальность, новизна, неожиданность — то, что создаёт эмоционально-экспрессивную нагрузку (Gudavičius et al. 2014: 15). В действительности метафора — это скрытое сравнение, которое следует считать одним из основных способов познания, поскольку очень многое мы познаём, сравнивая (Gudavičius 2000: 87). Именно на эту особенность метафоры обращает внимание когнитивная лингвистика, рассматривающая метафору не как украшение текста, а как «средство познания и передачи менталитета народа» (Vaivadaitė-Kaidi 2011: 9).

Книга Джорджа Лакоффа и Марка Джонсона Metaphors We Live By (Метафоры, которыми мы живём), вышедшая в 1980 году, существенно расширила понятие метафоры (Gudavičius et al. 2014: 14). Традиционно понимаемая метафора — лишь языковое явление, тогда как когнитивисты взглянули на концептуальную метафору как на стратегию мышления, способ мышления и познания, реализуемый в языке посредством метафорических высказываний (Gudavičius et al. 2014: 14)³. Представители когнитивной лингвистики подчёркивают, что концептуальная метафора делает когнитивный процесс понятным всем носителям языка, поскольку множество важных понятий абстрактны и их трудно зафиксировать в опыте носителей языка (например, любовь), поэтому, чтобы закрепить их в сознании, говорящим приходится обращаться к более ярким понятиям (например, к природному явлению) (Lakoff, Johnson 1980: 115, цит. по Gudavičius et al. 2014: 14). Следовательно, «концептуальные метафоры облегчают процесс коммуникации, поскольку дают возможность говорить о том, что труднее поддаётся пониманию» (Kvašytė, Papaurelytė-Klovienė 2013: 108), то есть, приписывая абстрактным понятиям (например, чувству любви) конкретные признаки, воспринимаемые органами чувств, носители языка делают эти абстракции более понятными (Gudavičius et al. 2014: 14). Концептуальные метафоры не только облегчают процесс коммуникации, но и раскрывают картину мира, менталитет и ценности народа, поскольку «[я]зык каждого народа хранит интересную историю о многовековых усилиях людей познать, понять и подчинить себе окружающий их мир» (Копыленко 1995: 19, цит. по Gudavičius 2000: 8)⁴.

³ Метафора — настолько привычный инструмент, что мы используем его бессознательно, словно автоматически, почти не прилагая никаких усилий, и даже не замечаем этого (Lakoff, Turner 1989: xi).

⁴ Ср. знаменитую мысль Эдуарда Сепира: «Язык [является] символическим путеводителем по культуре. Словарный состав — весьма чуткий показатель культуры народа» (Wierzbicka 1997). «[Язык — ключ к культуре народа. Именно в наиболее подвижном слое лексики видны непрерывные изменения народа] — пер. автора»

BENDRINĖ KALBA 91 (2018) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 6

АНАЛИЗ КОНЦЕПТА ЛЮБВИ И ЕГО СИНОНИМОВ В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

В LKŽ_e указаны пять значений слова любовь, из которых для проводимого исследования важны следующие: 1. «чувство привязанности, преданности кому-либо»; 2. «чувство сильного влечения к лицу другого пола». В DŽ7 даны определения четырёх значений этого слова, первые два из которых совпадают с LKŽe: 1. «чувство привязанности, преданности»; 2. «чувство сильного влечения к лицу другого пола». Из определений LKŽ_e и DŽ⁷ видно, что при описании чувства любви наиболее важны три лексемы: привязанность, преданность и (сильное) влечение.

В ходе исследования из разделов художественной литературы и публицистики DLKT было собрано 62 примера употребления концепта ЛЮБОВЬ (просмотрено 1682 случая употребления формы именительного падежа единственного числа meilė в художественной литературе и 1044 — в публицистике). Собранный эмпирический материал показал, что наиболее продуктивная исходная область — НЕЖИВОЙ МИР (ПРИРОДА) (29%). Анализ исходной области ПРИРОДА позволяет выделить три преобладающие концептуальные метафоры: ЛЮБОВЬ — ЭТО ЯВЛЕНИЯ (ОГОНЬ) (12,9%), ЛЮБОВЬ — ЭТО НЕБЕСНЫЕ ТЕЛА (СОЛНЦЕ) (6,5%) и ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОДА (4,8%). Примеры из DLKT показывают, что любовь сравнивается с огнём и водой — важнейшими элементами вселенной, образующими сакральные зоны (Čepienė 2014: 57, 58). Концептуальную метафору ЛЮБОВЬ — ЭТО ОГОНЬ иллюстрируют примеры употребления, охватывающие основные стадии развития не взращиваемой любви:

(1) <...> и в моей груди разгорелась⁵ любовь [S. T. Kondrotas. Meilė pagal Juozapą; 2004];

(2) Тогда всё стало на свои места, и его любовь ещё сильнее вспыхнула⁶ [I. Buivydaitė. Telefoninis romanas; 2001];

(3) <...> всё закончилось, всё прошло, только любовь ещё тлеет⁷ в самом потаённом уголке сердца [L. Gutauskas. Sapnų teologija; 2006];

(4) Гайле почувствовала, как угасает⁸ любовь к Кармину [R. Kundrotas, A. Lyva. Oro pilis; 2002].

⁵ LKŽ_e žiebti: 1. «разжигать (огонь), зажигать свет». ⁶ LKŽ_e suliepsnoti: 4. «перен. возникнув, начавшись, протекать бурно, активно». ⁷ LKŽ_e rusenti: 1. «медленно гореть, тлеть». ⁸ LKŽ_e blėsti: 1. «гаснуть, ослабевать огню, покрываться пеплом (об углях)»; 2. «перен. слабеть, угасать».

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 7

На примере одной концептуальной метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОДА показано, что в картине мира литовского языка сила любви приравнивается к одной из основных стихий мира — воде, которая «пронизывает и соединяет основные пласты строения мира (небо, землю и подземный мир), обозначает начало и конец мира (возникновение мира со дна первобытного океана и его погружение в глубины потопа), сопровождает важнейшие моменты человеческой жизни (вода в обрядах крещения, бракосочетания, похорон и др.)» (Būgienė 1999: 13), например:

(5) Любовь захлестнула Эвиту, словно девятая волна⁹ [J. Ivanauskaitė Sapnų nublokšti; 2000].

Drauge su kitais gamtos objektais lietuviai garbino vandens telkinius (Būgienė 1999: 17), manė, kad tik tyras ir tekantis šaltinių bei upių vanduo teigiamai veikia žmogų (Būgienė 1999: 58). DLKT randami du konceptualiąją metaforą MEILĖ YRA VANDUO (UPĖ) reprezentuojantys vartosenos pavyzdžiai:

(6) Понял, что и его любовь тоже не переливается¹⁰ через край [Z. Čepaitė. Moters istorija; 2003];

(7) — Нет, — возражает она, — любовь не иссякает¹¹, настоящая любовь не может иссякнуть [A. Markevičius. Žaliakė gyvatė; 1996].

Tekantis vanduo lietuvių tikėjimuose sietas su saule (Būgienė 1999: 65), manyta, kad abu objektus jungia apvali forma (pvz., vandens telkinio), blizgesys, spindesys ir judėjimas, nusakomas bendru abiem objektams žodžiu tekėti (Būgienė 1999: 64). Be to, lietuviai saulę garbino, kartais laikė net dievybe, į kurią buvo nevalia rodyti pirštu ir nuodėmių sutepam žiūrėti nepridengta akimi į ją (Razauskas 2012: 16, 18). Per konceptualiosios metaforos MEILĖ YRA SAULĖ vartosenos pavyzdžius atskleidžiama, kad meilės, įprasminančios žmogaus būtį, nenuslėpsi:

(8) Ведь любовь излучает свет [Artuma; 2003];

(9) Любовь — это единственное солнце мира, дарующее жизнь [XXI amžius; 1997].

⁹ Первой ассоциацией, пришедшей на ум автору статьи, стала картина знаменитого мариниста Ивана Айвазовского (Иван Константинович Айвазовский) Девятый вал.¹⁰ В LKŽe lieti: 4. «возвр. обильно течь; струиться»; 5. «возвр. переливаться через край, выходить из русла».¹¹ В LKŽe išsekti: 1. «понизиться, высохнуть»; 3. «перен. подойти к концу, исчерпаться».

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 8

Зафиксированные в DLKT концептуальные метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ОГОНЬ, ЛЮБОВЬ — ЭТО СОЛНЦЕ и ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОДА показывают, что в литовской картине мира любовь — чистое чувство, поскольку она сравнивается со священными элементами верований балтов — огнём, солнцем и водой.

В исходной области природных явлений можно также выделить три единичные концептуальные метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОЗДУХ, ЛЮБОВЬ — ЭТО ВЕТЕР и ЛЮБОВЬ — ЭТО ЦВЕТ (4,8%), с помощью которых описываются стадии развития любви — начало и конец, например:

(10) Его любовь не ослабла и не остыла [Artuma; 2003];

(11) Я чувствую, что её любовь доносится откуда-то из глубин, словно тёплые порывы ветра [J. Ivanauskaitė. Pakalnučių metai; 2003];

(12) Однако со временем любовь тускнеет, как краски старой картины [N. Pečiūra. Vilniaus kiberpoema; 2004].

Исходную область природных металлов раскрывает концептуальная метафора ЛЮБОВЬ — ЭТО ЖЕЛЕЗО:

(13) Словом, поговорка о том, что старая любовь не ржавеет¹², на этот раз подтвердилась [A. Tamaliūnas. Kriminalinės istorijos 1; 1995];

(14) — Старая любовь не ржавеет [P. Treinys. Aktorė; 2001].

Из этих примеров видно, что в картине мира литовского языка распространено убеждение: тёплые чувства, возникшие много лет назад, невозможно забыть. Это мнение подтверждают и исследования литовского фольклора, которые показывают, что к любви всегда относились как к постоянному, глубокому и неугасающему чувству (Mačianskas 1972: 50).

По продуктивности третьей областью-источником является НЕЖИВОЙ МИР (ПРЕДМЕТЫ) (19,4%). Примеры употребления концептуальной метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ПРЕДМЕТЫ показывают, что любовь — хрупкое чувство, требующее больших усилий и самоотдачи от влюблённых. Любовь, о которой не заботятся, сравнивается со сломанными, разбитыми предметами, от которых остаётся груда бесполезных осколков и черепков, например:

¹² LKŽₑ ржаветь: 1. «покрываться ржавчиной»; 5. «перен. медленно увядать, чахнуть».

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 9

(15) — А если любовь разбилась, а если её никогда и не было? — спрашиваешь ты, хихикая [B. Jonuškaitė. Didžioji sala, II d.; 1999];

(16) Тогда моя любовь разбилась бы, как разбивается тарелка, выскользнувшая из рук [A. Markevičius. Žaliakė gyvatė; 1996].

В области-источнике «Природа» подчёркивается сакральность любви, тогда как в области предметов любовь склонны обесценивать, овеществляя её, сравнивая с нежелательными и даже навязываемыми настойчиво, силой материальными вещами:

(17) Любовь сегодня навязывают¹³ силой [bernardinai.lt; 2006 02 17].

В области-источнике «Предметы» встречаются отдельные примеры, репрезентирующие концептуальные метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ЕДА и ЛЮБОВЬ — ЭТО ТРАНСПОРТ (1,6%):

(18) <...> просто опьяняющая¹⁴ любовь постепенно ослабевает, подтвердили данные исследования [Verslo žinios; 2005 11 14];

(19) Любовь пробивает панцирь одиночества [I. Kanišauskaitė, N. Servinikaitė, S. Žukas. Literatūros vadovėlis 9 klasei; 2006].

В примере употребления 18 можно распознать мотив алкогольных напитков, от которых (как и от любви) кружится и мутится голова, а в примере 19 — мотив ледокола. Тёплые чувства, зарождающиеся в сердце, настолько сильны (как и судно, ломающее лёд), что человек оказывается перед ними бессилен. Правда, в предложении 19 можно усмотреть не только мотив ледокола, но и мотив инструмента: чтобы пробить тонкую оболочку, вполне хватило бы и обычного рабочего инструмента. Тем не менее нельзя отвергать исходную ассоциацию — с ледоколом, поскольку в текстах о сильных чувствах заметна склонность к гиперболизации.

Отдельные примеры концептуальной метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО РАСТЕНИЯ (4,8%) показывают, что любовь подобна нежному растению, которому для роста и цветения нужны особые условия, а тёплые чувства, о которых не заботятся, исчезают так же, как увядшие без ухода растения:

¹³ Ср. В словаре неологизмов литовского языка (далее — ND) зафиксировано новое слово brukalas: 1. «нежелательное (обычно) электронное письмо, спам»; 2. «то, что настойчиво навязывают, проталкивают силой».

¹⁴ LKŽe опьянеть: 1. «почувствовать головокружение, дурман; стать пьяным, захмелеть».

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 10

(20) Расцветшая любовь подобна всемогущей [Artuma; 2003];

(21) – Неужели и наша любовь увянет, как цветок, и облетит, как эти забытые дворцы? [R. Kundrotas, A. Lyva. Oro pilis; 2002].

Примеры употребления, представляющие исходные области предметов неживого мира и растений, показывают, что любовь — неуправляемое чувство, требующее от влюблённых больших усилий и самоотдачи.

По продуктивности на втором месте находится исходная область ЧЕЛОВЕК КАК ФИЗИЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО (27,4 процента). Метафора МЕТАФОРА ЛЮБОВЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ обильно иллюстрирована примерами употребления:

(22) <...> любовь нас обогнала против нашей воли [P. Treinys. Aktoriaus Anupro meilė; 2000];

(23) <...> Анупрас от счастья и понял, что сама настоящая любовь вошла в его жизнь навсегда [P. Treinys. Aktoriaus Anupro meilė; 2000];

(24) Его любовь отвалит камень, удерживающий нас в гробнице [bernardinai.lt; 2007 04 08].

В картине мира литовского языка любовь не пассивный наблюдатель событий, она активно определяет ход действия.

В DLKT обнаруживается вдвое меньше примеров употребления, представляющих исходную область ЧЕЛОВЕК КАК ПСИХИЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО (12,9 процента):

(25) Любовь жаждет, чтобы Он один обладал ими и был <...> [Artuma; 2002];

(26) Нет, я не стану рассказывать, что любовь желает только самого лучшего, потому что <...> [A. Zurba. Upokšnis: moksleivių kūrybos almanachas; 2003];

(27) Однако любовь всегда верит в чудо [bernardinai.lt; 2007 04 08];

(28) <...> замечает сына, ещё не успевшего подойти, поскольку любовь не признаёт расстояний [bernardinai.lt; 2007 09 16].

Эти примеры из DLKT показывают, что персонифицированная любовь чиста и преданна.

К исходной области ЧЕЛОВЕК КАК ОБЩЕСТВЕННОЕ СУЩЕСТВО относятся всего несколько примеров употребления (4,8 процента); из них подробнее следует рассмотреть примеры, раскрывающие метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОЙНА и ЛЮБОВЬ — ЭТО РЕЛИГИЯ:

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 11

(29) Однажды он сказал: любовь — как меч¹⁵, если его постоянно не чистить, он начнёт ржаветь [A. Markevičius. Žaliakalė gyvatė; 1996];

(30) Я видел, как любовь нисходит¹⁶ к Магдалене [XXI amžius; 1997].

В примере 29, сравнивая любовь с изготовленным из железа орудием войны — мечом, хотят подчеркнуть, что любовь, о которой не заботятся, становится бесполезной, как заржавевший меч; а в примере употребления 30 можно усмотреть мотив ангела, подчеркивающий чистоту любви.

Подводя итог рассмотрению концепта ЛЮБОВЬ в языковой картине мира литовского языка, можно утверждать, что в DLKT преобладают концептуальные метафоры с положительной эмоциональной коннотацией, показывающие, что в языковой картине мира литовского языка любовь — это чистое, сильное, не поддающееся контролю чувство, требующее от влюблённых больших усилий и самоотдачи.

Из разделов художественной литературы и публицистики DLKT были рассмотрены 17 примеров употребления из художественной литературы и 72 примера из публицистики, в которых упоминается концепт ВЛЮБЛЁННОСТЬ, и была обнаружена только одна концептуальная метафора из сферы-источника природных явлений: ВЛЮБЛЁННОСТЬ — ЭТО ОГОНЬ:

(31) Но когда влюблённость угасает, наступают будни, и женщина замечает, что <...> [Artuma; 2002].

Из разделов художественной литературы и публицистики DLKT были собраны всего 3 примера употребления концепта ПРИВЯЗАННОСТЬ (рассмотрено 40 случаев употребления в художественной литературе и 130 — в публицистике), которые репрезентируют концептуальные метафоры ПРИВЯЗАННОСТЬ — ЭТО ВОДА, ПРИВЯЗАННОСТЬ — ЭТО ТЕЛО и ПРИВЯЗАННОСТЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ:

(32) <...> именно в этот мрачный месяц и именно в этот день Моя Привязанность излилась в это Откровенное письмо тебе! [V. Beitnaras. Mongoliškos glamones; 1995];

(33) Постепенно во мне росла привязанность к родному краю [J. Kačinskas. Gyvenimas ir muzikinė veikla; 1997];

¹⁵ Хотя, по мнению когнитивистов, метафора и сравнение — не одно и то же, в эту статью всё же включено несколько сравнений, поскольку «номинальные метафоры могут быть перефразированы как сравнения — фигуративные (имеющие переносное значение — S. V.) сравнения формы X есть как Y, грамматически тождественные утверждениям о буквальном значении. Таким образом, мы можем сказать и Время — река, и Время — как река» (Gentner, Bowdle 2008: 119, цит. по Vasiliauskas 2014: 24–25).

¹⁶ LKŽ_e nuleisti: 5. «возвр. приблизиться сверху к земле, к чему-либо расположенному низко».

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 12

(34) Привязанность разрывала на разные стороны [J. Ivanauskaitė. Sapnų nublokšti; 2000].

Пример 33 следует рассмотреть подробнее, поскольку его можно интерпретировать двояко. Хотя расти могут и растения, всё же было решено отнести этот пример не к сфере-источнику РАСТЕНИЯ, а к сфере-источнику ЧЕЛОВЕК КАК ФИЗИЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО, поскольку в местоимении во мне содержится намёк на материнскую утробу, поэтому можно усмотреть связь с физиологическими изменениями, происходящими в организме женщины во время беременности.

В DLKT включён только один случай употребления концепта ВОЗЛЮБЛЕНИЕ, причём в прямом значении, тогда как для концепта ВОСХИЩЕНИЕ отобрано 5 примеров употребления (рассмотрено 76 случаев употребления в художественной литературе и 129 — в публицистике). Единственная обнаруженная сфера-источник — НЕОДУШЕВЛЁННЫЙ МИР (ПРИРОДА). Концептуальную метафору ВОСХИЩЕНИЕ — ЭТО НЕБЕСНЫЕ ТЕЛА иллюстрируют следующие примеры:

(35) Только в глазах Ауримаса сверкало восхищение, а в глазах Аугустина — дикая ярость. [P. Treinys. Aktorė; 2001];

(36) <...> однако его ни с чем не сравнимое восхищение недолго согревало их обоих [M. Sluckis. Gražuolės sugrįžimas; 1998].

В примере 35 можно усмотреть мотив звезды, а в примере 36 — мотив солнца, хотя согревать может не только небесное тело — солнце, но и, например, печь.

Концептуальную метафору ВОСХИЩЕНИЕ — ЭТО ВОДА также иллюстрируют два примера:

(37) Видимо, восхищение летательными аппаратами не утихло [Menotyra; 2003];

(38) <...> действительность будет отличаться от воображаемой, и восхищение испарится, а общение прекратится [bernardinai.lt; 2008 10 21].

Впрочем, пример 38 можно интерпретировать по-разному: испаряться могут не только вода, но и горячая еда, земля, однако ни пища, ни земля не могут испариться полностью.

В сфере-источнике природных явлений можно выделить концептуальную метафору ВОСХИЩЕНИЕ — ЭТО ОГОНЬ:

(39) Однако первое сильное восхищение ими быстро угасает [Šiaurės Atėnai; 1996].

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 13

Подводя итог немногочисленным примерам употребления синонимов концепта ЛЮБОВЬ (влюблённость, привязанность и увлечение), можно утверждать, что тенденции метафоризации концепта ЛЮБОВЬ и его синонимов сходны. Среди сфер-источников, связанных с природными явлениями, преобладают концептуальная метафора ВЛЮБЛЁННОСТЬ, УВЛЕЧЕНИЕ — ЭТО ОГОНЬ и концептуальная метафора ПРИВЯЗАННОСТЬ, УВЛЕЧЕНИЕ — ЭТО ВОДА.

В DLKT множество примеров употребления синонима концепта ЛЮБОВЬ aistra. В разделах художественной литературы и публицистики DLKT было собрано 37 примеров употребления концепта AISTRA (рассмотрено 465 случаев употребления в художественной литературе и 342 — в публицистике). В LKŽₑ aistra определяется как 1. «сильное влечение к чему-либо, желание, страсть». Ср. DŽ₇: 1. «сильное влечение, желание». В определении Aistros важнейшей лексемой является (сильное) влечение, желание; следовательно, aistrą можно определить как сильную, пылкую любовь (SŽ), для которой, в отличие от указанного в определении meilės, несущественны такие элементы, как привязанность и преданность.

Наиболее продуктивная сфера-источник — НЕЖИВОЙ МИР (ПРИРОДА) (40,5%). Среди сфер-источников, связанных с природными явлениями, можно выделить концептуальные метафоры СТРАСТЬ — ЭТО ВЕТЕР (2,7%), СТРАСТЬ — ЭТО ВОЗДУХ (5,4%) и СТРАСТЬ — ЭТО ЦВЕТ (2,7%), проиллюстрированные единичными примерами употребления:

(40) <...> эта речь об игре в кости прямо-таки веет¹⁷ страстью [Ji; 1996];

(41) <...> и мясорубка времени разлучила нас, хотя наша не остыла¹⁸ страсть [L. Gutauskas. Laiškai iš Viešvilės; 2000];

(42) Успокойтесь. И ты, бледная¹⁹ страсть, приди, приди, очисти своё сердце [J. Ivanauskaitė. Tibeto mandala; 2004].

Особенно продуктивна концептуальная метафора СТРАСТЬ — ЭТО ОГОНЬ (24,9%), относящаяся к сфере-источнику природных явлений:

(43) Ši tiesiog liepsnojo²⁰ aistra. Viskas, rodės, įvyko vienu akies mirksniu [R. Lonskis. Kelias į niekur; 1999];

¹⁷ LKŽₑ dvelkti: «подувать; распространяться (о запахе)».

¹⁸ LKŽₑ atšalti: 1. «стать холоднее, остыть (о погоде)».

¹⁹ LKŽₑ blyškus: «побледневший, выцветший, светлого оттенка».

²⁰ LKŽₑ liepsnoti: 1. «гореть пламенем»; 2. «перен. быть охваченным каким-либо сильным чувством».

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 14

(44) <...> в любой момент может вспыхнуть²¹ страсть [Cosmopolitan; 2004];

(45) Разрушительная, испепеляющая, всё превращающая в пепел страсть [Nemunas; 2004].

Хотя в древности литовцы поклонялись огню — богине Габии, к ней обращались с молитвами, прося благополучия дому (защитить его от пожара) и обильного урожая, балты благодарили Габию за тепло, даже стелили ей постель (Zavjalova 1998: 6), тем не менее из примеров употребления концепта СТРАСТЬ видно, что сакрального значения огня уже не осталось; напротив, он отождествляется с разрушительным началом. Концептуальная метафора СТРАСТЬ — ЭТО ОГОНЬ выявляет отрицательную эмоциональную оценку страсти. Показывается, что страсть вспыхивает внезапно, как огонь, однако охваченный сильной, горячей любовью человек испытывает дискомфорт, например:

(46) Я смеялась над собой: по ночам живой страстью опаляла²² Витеня [N. Kepenienė. Vienatvė dviese; 2000].

В DLKT встречаются единичные примеры употребления, репрезентирующие концептуальные метафоры СТРАСТЬ — ЭТО СОЛНЦЕ (2,7 проц.) и СТРАСТЬ — ЭТО ВОДА (8,1 проц.), следовательно, страсть (как и любовь) сравнивается с сакральными элементами балтийских верований — огнём, солнцем и водой, однако здесь трудно усмотреть сохранившееся сакральное значение:

(47) На лице озаряется²³ страсть: одна страсть неожиданно встречает другую [Baltos lankos; 1996];

(48) Может, это и звучит комично, но когда накатывает²⁴ страсть, все приёмы и позы из «Камасутры» становятся <...> [Cosmopolitan; 2004].

Особенно непродуктивная исходная область — НЕЖИВОЙ МИР (ПРЕДМЕТЫ) (10,8 проц.), однако даже единичные примеры употребления, раскрывающие концептуальные метафоры СТРАСТЬ — ЭТО ПРЕДМЕТЫ и СТРАСТЬ — ЭТО ПИЩА, свидетельствуют об отрицательной эмоциональной оценке страсти:

(49) Тело снова начинает покалывать от страсти, лицо заливает жар [V. Blažytė. Ieškojimai; 2007];

²¹ LKŽė plykstelėti: 1. «внезапно загореться, вспыхнуть»; 2. «сверкнуть, блеснуть». Кстати, вспыхнуть может не только огонь, но и молния.

²² LKŽė svilinti: 1. «жечь, обжигать»; 3. «сильно согревать, нагревать поверхность, припекать»; 6. «перен. вызывать неприятное самочувствие».

²³ LKŽė nušvisti: 3. «начать светить, сиять, озариться».

²⁴ LKŽė užplūsti: 1. «неперех. подняться, разлиться»; 2. «неперех. быть затопленным, залитым, захлёстанным»; 3. «перех., неперех. затопить, залить».

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 15

(50) Откинувшись, подпрыгивая от страсти, тенор заливался каскадами похотливой неги [P. Andriušis. Ano j pusėj ežero; 1997].

В примере 49 можно увидеть мотив острого предмета, который колет и жалит, например иглы; следовательно, хочется показать, что человека, охваченного страстью, мучают неприятные ощущения.

Хотя исходную область ЖИВОТНЫЕ представляют примеры употребления всего трёх концептуальных метафор СТРАСТЬ — ЭТО ДИКИЕ ЖИВОТНЫЕ (8,1 проц.), даже немногочисленные данные свидетельствуют об отрицательной эмоциональной оценке страсти:

(51) Там всё воняло изуродованной страстью, мёртвой похотью <...> [J. Ivanauskaitė. Placebas; 2003];

(52) Её нижняя губа слегка отвисла, но когда нападает страсть, кто станет смотреть на эти губы?! [V. Rožukas. Aš myliu jus, aš myliu jus, aš myliu jus; 1998];

(53) <...> хотя в сердце гремят громы и страсть или ненависть терзает грудь и живот [G. Aleksa. Adomo broliai ir moterys; 2001].

Страсть можно сравнить с падалью и зловонными зверями или опасными дикими животными, при встрече с которыми человек может испытать неприятные ощущения, пострадать или даже погибнуть. В примере 51 стремятся совершенно обесценить, высмеять страсть, а в других примерах, где можно усмотреть мотив диких животных (хотя напасть или оцарапать могут и собака, и кошка), стремятся подчеркнуть отрицательное воздействие этого сильного, горячего чувства на влюблённого человека.

По продуктивности вторая исходная область — ЧЕЛОВЕК КАК ФИЗИЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО (43,8 проц.). Метафоры, относящиеся к этой области, располагаются по продуктивности следующим образом: СТРАСТЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ (28,1 проц.), СТРАСТЬ — ЭТО ТЕЛО (9,4 проц.) и единичные метафоры СТРАСТЬ — ЭТО БОЛЕЗНЬ, СТРАСТЬ — ЭТО ИНВАЛИДНОСТЬ (2,7 проц.). Из самой продуктивной концептуальной метафоры СТРАСТЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ видно, что страсть (как и любовь) активно определяет ход действия, однако страсти присуще всеразрушающее начало, например:

(54) <...> если это всего лишь кратковременная любовная интрижка, страсть не должна разрушать [J. Ivanauskaitė. Sapnų nublokšti; 2000];

(55) <...> страсть и гнев нарушат Равновесие, которого ты так жаждешь [J. Ivanauskaitė. Sapnų nublokšti; 2000];

(56) Я бы не побоялась даже сгореть в пламени страсти. — Эта страсть тебя погубит. Разве это любовь? [N. Raižytė. Moterys ir sraigės; 2003].

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 16

Подводя итог употреблению синонима страсть, можно сказать, что тенденции метафоризации концепта ЛЮБОВЬ и его синонима сходны. Среди исходных сфер, связанных с природными явлениями, преобладает концептуальная метафора ЛЮБОВЬ, СТРАСТЬ — ЭТО ОГОНЬ, а среди исходных сфер, связанных с человеком как физическим существом, — концептуальная метафора ЛЮБОВЬ, СТРАСТЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ. Однако эмоциональная оценка концептов ЛЮБОВЬ и СТРАСТЬ совершенно различна. Любовь в литовской языковой картине мира оценивается как чистое, сильное и вечное чувство, связанное со сакральными элементами верований балтов, тогда как страсть характеризуется как сильное, но временное чувство, которому присуще разрушительное начало. Можно предположить, что ценностью для литовцев является любовь, а не страсть.

ВЫВОДЫ

1. Объем данных этого исследования не позволяет делать масштабные обобщения, однако даже в немногочисленном эмпирическом материале можно заметить некоторые проявляющиеся тенденции — тенденции метафоризации концепта ЛЮБОВЬ и его синонимов (влюбленности, любви, привязанности, страсти и восхищения) в одном фрагменте литовской языковой картины мира — в художественной литературе и публицистике корпуса DLKT. Даже немногочисленный эмпирический материал раскрывает основные ценностные установки литовцев, связанные с чувствами.

2. Наиболее продуктивная исходная сфера концепта ЛЮБОВЬ — НЕЖИВОЙ МИР (ПРИРОДА) (29%). Концептуальные метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ОГОНЬ (12,9%), ЛЮБОВЬ — ЭТО СОЛНЦЕ (6,5%) и ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОДА (4,8%) показывают, что в литовской языковой картине мира любовь — чистое чувство, поскольку она сравнивается с сакральными элементами верований балтов: огнем, солнцем и водой.

3. Вторая по продуктивности исходная сфера — ЧЕЛОВЕК КАК ФИЗИЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО (27,4%). Посредством концептуальной метафоры ЛЮБОВЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ показано, что в литовской языковой картине мира любовь — не пассивный наблюдатель событий, а активный фактор, определяющий ход действия.

4. Примеры употребления, представляющие исходные сферы ПРЕДМЕТЫ НЕЖИВОГО МИРА (19,4%) и РАСТЕНИЯ (4,8%), показывают, что любовь — неуправляемое чувство, требующее от влюбленных больших усилий и самоотдачи.

BENDRINĖ KALBA 91 (2018) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 17

5. Тенденции метафоризации концепта ЛЮБОВЬ и его синонимов (влюбленности, привязанности и восхищения) сходны. Среди исходных сфер, связанных с ПРИРОДНЫМИ ЯВЛЕНИЯМИ, преобладают концептуальная метафора ВЛЮБЛЕННОСТЬ, ВОСХИЩЕНИЕ — ЭТО ОГОНЬ и концептуальная метафора ПРИВЯЗАННОСТЬ, ВОСХИЩЕНИЕ — ЭТО ВОДА.

6. Наиболее продуктивная исходная сфера концепта СТРАСТЬ — НЕЖИВОЙ МИР (ПРИРОДА) (40,5%). Основные концептуальные метафоры СТРАСТЬ — ЭТО ОГОНЬ (24,9%), СТРАСТЬ — ЭТО СОЛНЦЕ (2,7%) и СТРАСТЬ — ЭТО ВОДА (8,1%) показывают, что страсть (как и любовь) сравнивается с сакральными элементами верований балтов — огнем, солнцем и водой, однако сакральное значение утрачено: страсть отождествляется с разрушительным началом.

7. Примеры употребления, представляющие концептуальные метафоры СТРАСТЬ — ЭТО ПРЕДМЕТЫ, СТРАСТЬ — ЭТО ПИЩА, СТРАСТЬ — ЭТО ДИКИЕ ЖИВОТНЫЕ и СТРАСТЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ, показывают, что в литовской языковой картине мира преобладает негативная эмоциональная оценка страсти.

8. Тенденции метафоризации концепта ЛЮБОВЬ и его синонима страсть сходны. Среди исходных сфер, связанных с ПРИРОДНЫМИ ЯВЛЕНИЯМИ, преобладает концептуальная метафора ЛЮБОВЬ, СТРАСТЬ — ЭТО ОГОНЬ, а среди исходных сфер, связанных с ЧЕЛОВЕКОМ КАК ФИЗИЧЕСКИМ СУЩЕСТВОМ, — концептуальная метафора ЛЮБОВЬ, СТРАСТЬ — ЭТО ДЕЙСТВИЯ. Любовь в литовской языковой картине мира оценивается как чистое, сильное и вечное чувство, связанное со сакральными элементами верований балтов, тогда как страсть характеризуется как сильное, но временное чувство, которому присуще разрушительное начало. Это позволяет утверждать, что для литовцев ценностью является любовь, а не страсть.

ŠALTINIAI

DLKT – Dabartinės lietuvių kalbos tekstynas. Prieiga internete: http://tekstynas.vdu.lt/tekstynas/ [žiūrėta 2018 m. birželio–liepos mėn.].

DŽ₇ 2017 – Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. Vyr. red. S. Keinys, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: http://lkiis.lki.lt/dabartinis [žiūrėta 2018 m. birželio–liepos mėn.].

LKŽ_e 2017 – Lietuvių kalbos žodynas. Vyr. red. G. Naktinienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: www.lkz.lt [žiūrėta 2018 m. birželio–liepos mėn.].

BENDRINĖ KALBA 91 (2018) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 18

ND – Lietuvių kalbos naujažodžių duomenynas. [Tęstinis internetinis žinynas nuo 2011 m.] Sudarytoja R. Miliūnaitė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: http://naujažodžiai.lki.lt [žiūrėta 2018 m. birželio mėn.].

SŽ 2015 – Sinonimų žodynas. A. Lyberis. Antrasis pataisytas leidimas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Prieiga internete: http://lkiis.lki.lt/sinonimu [žiūrėta 2018 m. birželio mėn.].

TŽŽ 2007 – Tarptautinių žodžių žodynas. Sud. V. Vaitkevičiūtė. Ketvirtasis pataisytas ir papildytas leidimas, Vilnius: Žodynas.

LITERATŪRA

Aliūkaitė D., Sideravičiūtė-Mickienė I. 2006: Gėrio ir grožio konceptai lietuvių kalbinėje sąmonėje. – Liaudies kultūra 111, 16–22.

Aliūkaitė D., Šorochova I. 2006: Konceptas žemė antologijoje „Žemė“: egzilio žodžio patirtys. – Filologija 11, 4–7.

Būgienė L. 1999: Mitinis vandens įprasminimas lietuvių sakmėse, padavimuose ir tikėjimuose. – Tautosakos darbai XI (XVIII), 13–85.

Cibulskienė J. 2005: Konceptualioji kelio metafora lietuvių rinkimų diskurse. – Kalbotyra LIV (1), 51–64.

Čepienė I. 2014: Kai kurie mitinės pasaulėkūros aspektai lietuvių tradicinėje kultūroje. – Geografija ir edukacija 2, 56–65. Prieiga internete: http://www.ge.leu.lt/index.php/GE/article/view/20/17.

Dirvenas R. 2009: Kognityvinė lingvistika. – Kalba ir žmonės, 11–38.

Gavelin E. 2015: Conceptual metaphors: a diachronic study of LOVE metaphors in Mariah Carey's song lyrics. Umea: Umea University. Prieiga internete: http://www.diva-portal.org/smash/get/diva2:902296/FULLTEXT01.pdf.

Gudavičius A. 1992: Kalbos tautiškumas. – Gimtoji kalba 6, 1–5.

Gudavičius A. 2000: Etnolingvistika, Šiauliai: Šiaulių universitetas.

Gudavičius A. 2003: Žodžio reikšmės definicijos tautinis aspektas. – Leksikografijos ir leksikologijos problemos, 61–69.

Gudavičius A. 2006: Gretinamosios semantikos kognityvinis aspektas. – Acta humanitarica universitatis Saulensis 1, 41–48.

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 19

Gudavičius A. 2007: Gretinamoji semantika. Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.

Gudavičius A. 2011: Reikšmė – sąvoka – konceptas ir prasmė. – Res humanitariae 10, 108–119.

Gudavičius et al. 2014 – Būdvytė-Gudienė A., Gudavičius A., Jurgaitis N., Papaurelėytė-Klovienė S., Toleikienė R., 2014: Konceptualiosios metaforos viešajame diskurse. Konceptualiųjų metaforų žodynas, Šiauliai: Šiaulių universitetas.

Harpela J. 2015: Love, Kylie or Metaphors of Love in the Lyrics of Kylie Minogue, Oulu: University of Oulu. Prieiga internete: http://jultika.oulu.fi/files/nbnfioulu-201506051789.pdf.

Jakaitienė E. 2010: Leksikologija, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Kvašytė R., Papaurelėytė S. 2013: Kai kurie koncepto liga bruožai Lietuvos viešajame diskurse. – Filologija 18, 107–117.

Lakoff G., Turner M. 1989: More than Cool Reason. A Field Guide to Poetic Metaphor, Chicago: The University Of Chicago Press.

Lv Z., Zhang Y. 2012: Universality and Variation of Conceptual Metaphor of Love in Chinese and English. – Theory and Practice in Language Studies 2(2), 355–359. Prieiga internete: https://pdfs.semanticscholar.org/5b0f/acb6cd85facc3d4751a0a75a8ece1bff0741.pdf.

Mači persons

Mači an skas F. 1972: Grožis ir moralė tautosakoje. – Problemos 9, 45–51. Prieiga internete: http://www.zurnalai.vu.lt/problemos/article/view/5852/3883.

Maumevičienė D. 2010: Prototipų teorija ir semantika. – Kalbų aktualijos, 11–18.

Mik uls kas R. 2009: Kognityvinė lingvistika ir leksikografijos problemos. – Kalba ir žmonės, 39–80.

Raz auskas D. 2012: Iš baltų mitinio vaizdyno juodraščių: Saulė. – Liaudies kultūra 3, 16–41.

Ruškys A. 2011: Konceptas žemė lietuvių frazeologijoje. – Res humanitariae 10, 120–140.

Rutkovska K., Smetona M., Smetonienė I. 2017: Vertybės lietuvio pasaulėvaizdyje, Vilnius: Akademinė leidyba.

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 20

V a i v a d a i t ė - K a i d i E. 2011: Rojaus konceptualiosios metaforos Sigito Gedos Korano vertime. – Lietuvių kalba 5, 1–11. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/viewFile/36/88.

V a s i l i a u s k a s S. 2014: Konceptualiosios metaforos Leonido Donskio publicistikoje. Magistro darbas, Vilnius: Lietuvos edukologijos universitetas.

W i e r z b i c k a A. 1997: Understanding Cultures through Their Key Words: English, Russian, Polish, German, and Japenese. Oxford: Oxford University Press.

Z a v j a l o v a M. 1998: Ugnies įvaizdis lietuvių ir rusų užkalbėjimuose. – Liaudies kultūra 58, 6–12.

К и р е н к о Е. В. 2013: Концептуальная метафора ЛЮБОВЬ – БОЛЕЗНЬ в украинской, английской и французской фольклорно-магических картинах мира. – Лингвистика XXI века: сб. науч. ст.: к 65-летнему юбилею проф. В. А. Масловой. Серия Концептуальный и лингвальный миры. Вып. 3, 286–291. Prieiga internete: http://dspace.luguniv.edu.ua/jspui/bitstream/123456789/1079/1/Kirienko_21.pdf.

Įteikta 2018 07 14

Priimta 2018 11 12

THE CONCEPT OF LOVE AND ITS SYNONYMS IN THE WORLD-VIEW OF THE LITHUANIAN LANGUAGE

S u m m a r y

The subject of this article is 108 cases of the usage of the word love (Lith. meilė) and its synonyms (crush, fondness, affection, passion, infatuation) found in the fiction and publicistics sections of the Corpus of the Contemporary Lithuanian Language. The tendencies of metaphorisation of the concept LOVE and its synonyms in the world-view of the Lithuanian language were established by structuring the conceptual metaphors:

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 21

2. The most productive source domain of the concept LOVE is the INANIMATE WORLD (NATURE) (29%). The conceptual metaphors LOVE IS FIRE (12.9%), LOVE IS THE SUN (6.5%), and LOVE IS WATER (4.8%) show that, in the world-view of the Lithuanian language, love is a pure feeling for it is compared with sacral elements of the Baltic religions: fire, sun, and water.

3. The second most productive source domain is MAN AS A PHYSICAL BEING (27.4%). The conceptual metaphor LOVE IS ACTION shows that, when it comes to the world-view of the Lithuanian language, love is not a passive observer, but rather an active force that drives the course of action.

4. The cases of usage that represent the source domains of ITEMS OF THE INANIMATE WORLD (19.4%) and PLANTS (4.8%) indicate that love is an unchecked feeling that requires a lot of effort and dedication from those in love.

5. The metaphorisation tendencies of the concept LOVE are similar to those of its synonyms (crush, affection, infatuation). Amidst the source domain of NATURAL PHENOMENA, the conceptual metaphors CRUSH, INFATUATION IS FIRE, and AFFECTION, INFATUATION IS WATER prevail.

6. The most productive source domain of the concept PASSION is the INANIMATE WORLD (NATURE) (40.5%). The underlying conceptual metaphors PASSION IS FIRE (24.9%), PASSION IS THE SUN (2.7%) and PASSION IS WATER (8.1%) show that passion (much like love) is compared to sacral elements of the Baltic religions: fire, sun, and water, only the sacral meaning is no longer there, and passion associates with the destructive spring.

7. The cases of usage that represent the conceptual metaphors PASSION IS THINGS, PASSION IS FOOD, PASSION IS WILD ANIMALS, and PASSION IS ACTION show that there is a negative emotional attitude towards passion in the world-view of the Lithuanian language.

8. The concept LOVE and its synonym passion share similar tendencies for metaphorisation. The source domain of NATURAL PHENOMENA is dominated by the conceptual metaphor LOVE/PASSION IS FIRE, while the source domain of MAN AS A PHYSICAL BEING, by the conceptual metaphor LOVE/PASSION IS ACTION. In the world-view of the Lithuanian language, love is a pure, strong, and eternal feeling, one that is tied

BENDRINĖ KALBA 91 (2018) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204

AGNĖ ALEKSAITĖ. Meilės konceptas ir jo sinonimai lietuvių kalbos pasaulėvaizdyje | 22

with sacral elements of Baltic religions, while passion is defined as a strong yet fleeting emotion that has a destructive source. It can be said that Lithuanians value love and not passion.

Of course, the scope of data does not facilitate making any major generalisations, yet the limited empirical material, too, can give insight into some clear tendencies, all the more as there have been not efforts to study the concept of LOVE in Lithuanian linguistics so far.

KEYWORDS: the concept LOVE, cognitive linguistics, conceptual metaphor, world-view of the Lithuanian language.

AGNĖ ALEKSAITĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius

[email protected]

BENDRINĖ KALBA 91 (2018)

www.bendrinekalba.lt

ISSN 2351-7204