LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, IV

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

ПРОШЕДШЕЕ МНОГОКРАТНОЕ ВРЕМЯ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫХ ЖЕМАЙТСКИХ ГОВОРАХ¹

V. VITKAUSKAS

Прошедшее многократное время, обозначающее действие, многократно повторявшееся в прошлом, в литовском литературном языке и во многих аукштайтских говорах образуется с суффиксом -davo, о происхождении которого много и убедительно писали². Однако некоторые группы говоров существенно отличаются от литературного языка формами прошедшего многократного времени.

I. В аукштайтских говорах известны следующие отличия от литературного языка: 1) в дзукских говорах в районе Лейпалингиса, Капчяместиса, Лазунай, Ратиничи, Кучунай, Диевенишкес³ употребляются формы прошедшего многократного времени с суффиксом -lavo⁴; 2) в некоторых среднеаукштайтских говорах (например, в Паломене⁵), в западных дзукских говорах в районе Валкининкая, Родуньи (БССР), Армонишкиса (БССР), Пелесы (БССР) и в других местах в значении прошедшего многократного времени употребляется простое прошедшее время с суффиксами -di-, -nėti, -dyti, хотя иногда употребляется и форма būdavo, например: uōgas parduodzinėjau и prabūdinėjau ‘я продавал ягоды и жил, зарабатывая на жизнь’ Arm⁶; antžėdė ‘daugės dachōdo pamidorai ‘помидоры приносили больше дохода’ Rod; ligdēm vis ciesā pieno dėl telūko ‘мы всегда оставляли в вымени немного молока телёнку’ Rod; āni’s susrīngdē ir giedōj ‘они собирались и пели’ Rod; atvažiavodzinėj visōkų žmonių ‘приезжало всякого люда’ Rod; ti žmonės nurangdzinėj ‘там людей грабили’ Vlk и др.

II. Значительная часть жемайтских говоров также отличается от литературного языка и других говоров литовского языка выражением прошедшего многократного времени. На основании имеющихся данных⁷ можно сказать, что по способу образования прошедшего многократного времени жемайты делятся на три группы: 1) употребляющие только

¹ Здесь северо-восточными жемайтскими говорами называются говоры дунининков в районе Ужвенчиса, Шаукеная, Куршеная, а также соседние говоры дуонининков (Папиле, Рауденая, Кауна-тава), которые в употреблении прошедшего многократного времени почти ничем не отличаются от упомянутых говоров дунининков.

² См. Ch. Stang, Das slavische und baltische Verbum, 172—173, Oslo, 1942; J. Endzelynas, Baltų kalbų garsai ir formos, 189—190, Vilnius, 1957; J. Otrębski, Gramatyka języka litewskiego, 3, 222—223, Warszawa, 1956.

³Материал взят из диалектологических фондов Института литовского языка и литературы (ответы на вопросы 140 и 293c из пунктов 683, 684a, 702, 693, 670).

⁴О её происхождении см. Ch. Stang, ук. соч., 173.

⁵См. C. Grenda, Palomenės tarmė, 18, дипломная работа, 1957 (рукопись на кафедре литовского языка Государственного университета Вильнюса).

⁶См. J. Sukys, Būdingesnės Ramaškonių tarmės ypatybės. — „Lietuvių kalbotyros klausimai“, 3, 182, Vilnius, 1960.

⁷По материалам Атласа литовского языка Института литовского языка и литературы, собранным в жемайтских пунктах (см. ответы на вопросы 140 и 293c инструкции).

157

только конструкции с формами глагола liuobėti: Дарбенай, Калналис, Кретинга, Мажейкяй, Селеняй, Клайпеда, Пликиай, Прекуле, Саугуос⁸ (к этой группе относится и литовский говор куршских рыбаков Неринги⁹); 2) располагающие различными средствами выражения прошедшего многократного времени: конструкциями с формами liuobėti и формами с суффиксом -davo: Калтиненай, Куршенай, Кведарна, Лауксуве, Шилале, Шаукенай, Швекшна, Варняй, Папиле, Рауденай и др. Конструкции с liuob, правда, очень редко встречаются и в аукштайтском говоре у границы с Жемайтией — в окрестностях Грузджяй и Шакины (Шяуляйский район). Их чаще всего употребляют самые старые носители говора: liuob dainiūos šoks par naktis ~ liuob dainiūos ‘пели’, šoks ‘танцевали’, par ‘через’, naktis Грж; liuob dirpsme á·usme kàtra grãžau ~ liuob dirbsme ‘работали’, áusme ‘ткали’, katrą gražiau Шкн; tevē·lis amžinã·tilsis liuob saký·dā·o ~ tėvelis amžinatilsis liuob sakydavo Шкн и др.; 3) имеющие такое же прошедшее многократное время, как в литературном языке и западных аукштайтских говорах: Эржвилкас, Кельме, Паграмантис, Расейняй, Скаудвиле, Видукле и др.

Здесь предполагается рассмотреть выражение прошедшего многократного времени в следующих северо-восточных жемайтских говорах: Куршенай, Шаукенай, Ужвентис (дуннинки) и Кауна тава, Рауденай, Папиле (доунуннинки). Именно в этих говорах особенно заметно, как смешиваются и параллельно употребляются и конструкции с формами liuobėti, и образования с суффиксом -dā·va (~dā·va) || -dava ~ -davo.

I. Конструкции с liuob

В описываемых здесь северо-восточных жемайтских говорах для выражения прошедшего многократного времени, в отличие от литературного языка, употребляются различные конструкции, образованные из вспомогательного слова liuob и инфинитива либо форм будущего времени глагола (иногда также форм прошедшего времени).

Liuobėti в старых письменных текстах жемайтских авторов и северных жемайтских доунуннинкских говорах обладает всеми признаками глагола и самостоятельным лексическим значением — ‘любить, привыкнуть, иметь привычку’¹⁰, например: Tąn patę naktį mienęsėno luob žmones eiti paparti žieda jeskoti VŽ II 171;... todiel luobėje ten važiuotės ir gan ilgai trukti VŽ I 157;... liuobėjo didžturčius ir jomylestas... atleisti nuo visokiu ne vien pi-les mokesnių DB 308; tos vaikds ló· pė·te z· šū·li su tókė· nendrìn lãzdą ~ tus ‘тех’ детей liūoba ‘любили’ pilti ‘бить’ į šiūlę ‘в школе’ такой тростниковой палкой Плик; óšos dā· medēnį kēbēra padē·rpį lobēje ~ тесть всё ещё деревянное ведро изготовить liuobėjo ‘любил, имел привычку’ Дит; er bóbas lu·bē·ll gertā·ute ~ и бабы liuobėjo ‘имели привычку’ пьянствовать Сг; marškēnē·ms lobējom ėšā·usę | drobōlu ant stāla ant lóvos ~ рубашки liuobėjome ‘любили’ ткать, полотна — на стол, на кровать Дит; piršlėne lu·bē·i šū·ste pi· mī·su ~ сваха liuobėjo ‘имела привычку’ шить-

⁸ В Саугуос иногда употребляются и формы с суффиксом -davo, но очень редко (см. диалектологические материалы из пункта 318, обследованного самим автором).

⁹ См. K. Morkūnas и A. Sabaliauskas, Куршский рыбацкий литовский говор Неринги и влияние литовского языка на латышский говор этих рыбаков. — «Lietuvių kalbotyros klausimai», 2, 141—142, Vilnius, 1959.

¹⁰ Такое значение глагола liuobėti приводится и в «Словаре современного литовского языка», с. 431 (1954 г.).

¹¹ В говоре окрестностей Саугуос произносят dōna и dū·na, поэтому и liuobėjo произносят lū·bėi.

158

ti py ‘к нам’ Sg; pi įžūnoje žvalgā: lubės būte ~ py ‘к’ jaunojo žvalgai ‘укваиздай, осмотр хозяйства’ liuobės būti Sg и т. д.

В северо-восточных жемайтских говорах этот глагол не только утратил всякое лексическое значение, но и застыл, оторвался даже от категории глагола и стал чисто морфологическим словообразовательным элементом различных конструкций прошедшего многократного времени. Личные формы настоящего времени глагола liuobėti для образования прошедшего многократного времени в этих говорах употребляются лишь очень редко. Иногда бывает, что к этому застывшему глаголу присоединяются неясные окончания, например, lì̀bau šuoks kāp nelabijè ~ liuobau šóks «плясал, как одержимый» Krš; lì̀baus puo pėn.kõs rì.kstẽnčios paì.mdava ~ liuobaus po penkių tūkstančių paimdavo «после пяти тысяч забирал» Užv; lì̀bàu vė̀r.ptė nemuoriē̇sma ~ liūbau verpti nenorė́sma «не хотели прясть» Kntv; lì̀bēi. goal.ti išprašìsu | tei. jau. išēši zi žìbri ~ liuobei (?) gvaltų išprašysiu «выпросил бы силой», tei «то» jau išeisi «уходил» į nibrę «вечёрки» Krš и др. Можно предположить, что lì̀bau — остаток уже исчезнувшего в описываемых говорах двойственного числа 1-го лица, восходящий к форме liuobava (ср. форму кретингского говора lõubau ~ liuobava²). Форма lì̀bei. (употребляемая довольно редко) могла возникнуть из формы прошедшего однократного времени liuobėjo, когда этот глагол в описываемых говорах начал отходить от категории глагола и превращаться во вспомогательное слово.

1. Прошедшее многократное время во многих жемайтских говорах образуется от форм настоящего времени глагола liuobėti (иногда также от неизменяемого liuob) и инфинитива основного глагола. Такое составное прошедшее многократное время имеется не во всех описываемых говорах: оно широко употребляется в Папильском говоре и в северной части Куршенского говора (Кубиле, Нугаре, Ожкенай, Пакепштениай, Пакстеляй, Смургяй и другие деревни). Южнее Куршеная, а также в говорах Шаукеная, Ужвенчиса, Кауна тавы и Рауденая образования прошедшего многократного времени такого типа не наблюдалось. Следовательно, через описываемые говоры проходит граница между теми жемайтскими говорами (Акмене, Мажейкяй, Папиле, Тиркшляй), в которых составное прошедшее многократное время обычно образуется из формы liuobėti с инфинитивом, и теми, где функции этого времени выполняет конструкция «liuob + будущее время».

Парадигма составного прошедшего многократного времени такова:

Единственное число (Папиле)

1. lōubo (lōub) dōute | jõukteis ~ liuobu (liuob) dúoti, juõkties 2. lōube (lōub) dōute | jõukteis ~ liuobi (liuob) dúoti, juõkties 3. lōub dōute | jõukteis ~ liuob dúoti, juõkties

Множественное число

1. lōubam dōute | jõukteis ~ liuobama dúoti, juõkties 2. lōubat dōute | jõukteis ~ liuobate dúoti, juõkties 3. lōub dōute | jõukteis ~ liuob dúoti, juõkties

¹⁸ См. J. Aleksandravičius, Kretingos tarmės veiksmažodis. — „Vilniaus Valstybinio pedagoginio instituto Mokslo darbai (Lietuvių kalba ir literatūra)“, 8, 113—115, Vilnius, 1959.

159

Единственное число (Куршенай)

1. lü·bu (lü·b) laiky·ti | vėsti·s ∼ liuóbu (liuób) держать, остывать

2. lü·bi (lü·b) laiky·ti | vėsti·s ∼ liuóbi (liuób) держать, остывать

3. lü·b laiky·ti | vėsti·s ∼ liuób держать, остывать

Множественное число

1. lü·bam (lü·b) laiky·ti | vėsti·s ∼ liuóbama (liuób) держать, остывать

2. lü·bat (lü·b) laiky·ti | vėsti·s ∼ liuóbate (liuób) держать, остывать

3. lü·b laiky·ti | vėsti·s ∼ liuób держать, остывать

Так образованное прошедшее многократное время, как и прошедшее многократное время 1k, употребляется для выражения действия, многократно повторявшегося в прошлом, например: aš už kvatėra lü·b imžti dvidešimt pen·kius ∼ я за ква́теру «комнату» liuób брать «брал» двадцать пять Krš; aš lùobu sosėtė·kę sộ valdėninkėlė·s ∼ я liuóbu встречаться «встречался» с чиновничками Pp; lùob goliete aš ọn vasarójaus ∼ liuób лежать «лежал» я на летовье Pp; nelü·bi pàc gù·sti·s | ka gal·và sprúoks ∼ neliuóbi сам утешаться «не утешался», что голова лопается Krš; mùoki·tuoji matì·ž sutempi | kad anà nelü·b skù·ntci·s ∼ учительница, должно быть, отругала, что она neliuób жаловаться «не жаловалась» Krš; lùob ọn.c pavd·rš́cuote puo papė·lę ∼ liuób он «он» прогуливаться «прогуливаться» по Папиле Pp; vàkariškàs lü·bam kė·lti pas pranùli ∼ вечеринки liuóbama устраивать «устраивали» у Пранулиса Krš; vė·do lùobam pašnekėte er born·kę ešmė·ste ∼ мы вдвоём liuóbama беседовать «беседовали» и выкидывать «выкидывали» щепотку Pp; lùobat kà·drėliu à·koza šùokte ∼ liuóbate кадриль, а́кузу «такие танцы» танцевать «танцевали» Pp; jù·s visùoke vė·lne lü·b ištaisy·ti ∼ вы всякие чертовщины liuób исправлять «исправляли, вытворяли всякие проказы» Krš; sakinù·tas kà·rzes lü· parei·ti ∼ смолистые «смоляные» коровы liuób возвращаться «возвращались» Krš и т. д.

Прошедшее многократное время, образованное таким образом, возникло потому, что формы liuobėti требовали инфинитива (см. приведённые выше примеры из северных доннинкских говоров), и образовавшееся составное сказуемое теперь употребляется в значении прошедшего многократного времени в некоторых описательных жямайтских говорах.

2. Во всех описываемых говорах для выражения давнопрошедшего многократного времени используются конструкции, образованные из liuob и форм будущего времени. Например, ед. ч., 1-е лицо: ùš tũ·ilgą dà·rbą negalėsu lü·p tũ· dešrù· pakėn·cti ∼ за такую долгую работу не могла бы вынести тех колбас Krš; làbà· skà·ni kà·šteni lü· padė·rpsọ ∼ очень вкусную колбасу делала Kntv; lùob varì·sọ và·ka pri dà·rba ∼ liuób гнала ребёнка на работу Rdn; ед. ч., 2-е лицо: tuòkũ· muokintu panù· sėnàu. lü·b neprasně·kinci ∼ таких учёных девушек раньше не удавалось разговорить Krš; lü·b ešė·zsi nu sà·ules lek sà·ules dė·rp·tę ∼ liuób выходила от восхода до заката работать Kntv; 3-е лицо: ań·s lü·bau sakì·s pažìnis žemai·ti ∼ он, говорят, узнавал Жемайте, сказав, что знает её Šauk; vė·lne li·žuve· būva | vė·lne linėsmi·bi | lùos lü·b | dù·s | kuòl neprakró·kinę jaunùosìs ∼ язык дьявола был, дьявольское веселье «праздник у людей древности во время свадеб»: они лаяли, давали, пока не вырастили молодых

160

-davo, ‘не заставлял плакать’ молодой Krš; užminą telši Mikolas lúob šõksias | šaukš par sąpna | ka truobą skleï.sės ~ amžinatelsi Mikolas liúob šõksias ‘танцевал’, šauks ‘звал’ через сон, чтобы дом skleïšias ‘раскрывался’ Krš; мн. ч. 1-го лица: dvarė liúb dirbsma nù aušros lik sąulis laiduos ~ dvarė liúob dirbsma ‘работали’ с рассвета до захода солнца Krš; kuòl negirc | ruokùsmuos šnekėsmuos liúb ~ пока не пьяный, rokuõsmos ‘договаривались’, šnekėsmos liúob ‘разговаривали’ Krš; kad a.i.sam liúob i grì bùs krė.pši je neparsėnė.sam | žiòplas bù.sam ~ что eísam liúob ‘ходили в лес за грибами, krėpši je ‘если’ neparsinešam ‘не приносили’, žiòplos būsām ‘бывали’ Pp; мн. ч. 2-го лица: lú’ pamelùste ir išbėlreste | kur já’uma truobuo nulaikì’si ~ liúob pamelúoste ‘лгали’ и išbėgste ‘убегали’ pasokti: где молодую в доме удержишь Krš; liúob abò.do mùštes kã’p velnù’itė ~ liúob abūdu mùštes ‘дрались’ как чертенята Rdn и т. д. В данном случае чаще всего употребляется неизменяемая форма liúob (бывшее 3-е лицо настоящего времени), однако иногда встречаются и личные формы, например: lú’bām krė.pę sùdžuovì’ncmą sù medùmė sùmaìši’sma er tė’psma on dūnas ~ liúbama krūpė ‘жаба’ sudžiovinsma ‘высушивали’, с мёдом sumaišysma ‘смешивали’ и tepsma ‘намазывали’ на хлеб (такие раньше были лекарства от горла) Kntv; ka liúobam grāìsam | pò.se parapė.jes gerdė ~ что liúobam grãisam ‘играли’, половина прихода girdės ‘слышала’ Pp; às liú’bu kùrsu ugni | uo un.c šã’kalus skã’ldì’s ~ я liúobu kūrsu ‘разжигал’ огонь, а añs ‘он’ šakalius skaldys ‘колол’ Krš; liú’bam aìsma vā’ndeni iš Ventuõs sė’msma | uo dabār katìe pā’r bìeg ~ liúobama eísma ‘ходили’, воду из Ventõs semsma ‘черпали’, а теперь даже кошка párbėga (Вента обмелела) Krš и др.

Такое средство выражения прошедшего многократного времени могло возникнуть только потому, что будущее время может выражать действие, многократно повторявшееся в прошлом¹³. В этом значении будущее время широко употребляется во многих литовских диалектах и в литературном языке, например: Те, кто пришёл, помогали: раз таких сильных мужчин нет, начнут объяснять немцам, что башня старая, надо сначала подпереть башню, а кто инструменты, кто мужчин принесёт — так и разбегутся CR II 199; Сначала эта мать даст, даст наставления, отец от себя станет, будет бранить ŽR I 84; uždės urėc kã’rvì besarmatàti ir ai.si nùosi nulė’iausi ~ uždės ‘накладывал, натягивал’ урядник «корову, бесстыжая», и eisi ‘ходила’ с опущенным носом Krš; on stalė’le pašėlęps er ša.u.ks | kat ša-lė.n. cã’ra ~ ant stalėlio pasilips ‘взбирался’ и šauks ‘кричал’, чтобы в сторону черта (в 1905 году) Pp; žì’ndì’si pū’nonu vā’ka | dous trēs dēsìncēnās žē’mēs ~ žindysi ‘кормила грудью’ бедного ребёнка, dúos ‘давала’ три десетины ‘десятины’ земли Kntv; ã’menõ jõukšes šuòres | grāžę kã’p lėlė ~ помню, juõksias ‘смеялась’, šõks ‘танцевала’, красивая как кукла Rdn; stùmsu stùmsu tų vėžimą | uo añs ne krùst ~ stūmsu stūmsu ‘толкал’ эту телегу, а añs не шевелится Šauk; šnàpsa nabùva | pasėgė’ršem kadėjes | pi’rkandas toriesem ~ водки не было: pasigėrsime ‘выпивали’ кофе, pýkandos ‘закуски’ имелись Sg; mā’s labāi dainiùškininkes būvom | linksmės grėpsme stena juõgdamā’si’s ~ mās ‘мы’ были большими певицами: весёлые, grėbsme ‘сгребали’ сено, смеясь Sk и др. К формам будущего времени, употребляемым таким образом, достаточно было лишь добавить, то есть вставить в предложение, liúob, и образовалась эта своеобразная конструкция.

¹³ Plg. J. Pikčilingis, Veiksmažodžio laiku vartosena. — „Tarybinė mokykla“, 8, 27—30, 1958.

11. Kalbotyros klausimai, IV

161

Мнение о том, что конструкция «li uob + будущее время» возникла вследствие вставки liuob в предложение, подтверждается следующими фактами:

a) Формы liuobėti могли требовать только инфинитива;

b) Liuob добавляется также к формам прошедшего времени¹⁴, когда они обозначают действие, много раз повторявшееся в прошлом, например: 1) к форме простого прошедшего времени: kāˀp liˀb iˀ triˀškos pri vūokīˀče so kartelėms ājuom / vėˀls ne piˀragā bọ.va ~ как liūb в Tryškiai pry vōkyčio ‘во время немецкой оккупации’ с карточками ходили, черти, не пироги были Kntv; 2) к формам прошедшего многократного времени с суффиксом -davo: liˀb atvažuodavāˀu iˀ malūˀna so tīevọ ~ senūovie vis lūˀ baidiˀdava ~ lūˀp tīˀ apatani˙kaˀ būˀdāˀva kāˀp gruobėleˀ pluoni˙ skīˀsti ~ лиуобом апатинкай ‘нижнее бельё’ būdavo, как grubėliai ‘кишки’, тонкие, жидкие Krš; liˀb vėˀlnas blī˙ndāˀte ṣọkọudāˀva ~ māˀs liˀbau dūˀdavuom pūˀdala ~ liˀ prāstēˀ īeždavruom / nuo žundāˀ plīˀša ~ лиуобом плохо ėsdavoma ‘ели’, а щёки трескались Krš; liˀb atēi˙davuot (ų)ūˀgu rīn˙kti iˀ strazdius ~ kētāˀs mētāˀs brū˙knū čė lūˀb nebūˀdava ~ в другие годы здесь liūob не было Rdn и др.

Кроме того, конструкция «li uob + будущее время» очень напоминает такие выражения в литературном языке и верхнеаукштайтских диалектах: В другой раз, пока я не женился, бывало, оставят какую-нибудь девушку, я буду издали смотреть, всякое буду её расспрашивать, но ей этого не покажу ŽR I 117; Бывало, пересчитаешь целый дюжину их (то есть буржуазных) представителей — так и звенит каждая фамилия денежным мешком CR II 375; Ребёнка на руки, бывало, поднимет LKŽ V 542; Бывало, всё таскала она эти листья с поля LKŽ V 351; бывало, пойдут, разоденутся, словно на свадьбу; būˀdava rēks rēks palikti vaikē vieni ~ бывало, rēks, rēks, оставались дети одни Krs и др.

II. Формы с суффиксом -davo

Наряду с конструкциями с liuobėti во всех описываемых диалектах употребляются формы прошедшего многократного времени с суффиксом -dāˀva (-dāˀva) || -dava ~ -davo.

Дунинники:

Единственное число

1. давал || давал ~ dúodavau

2. давал(а) || давал(а) ~ dúodavai

3. давал(а) || давал(а) ~ dúodavo

Множественное число

1. dūˀdāˀvuom || dūˀdavuom ~ давали

2. dūˀdāˀvuot || dūˀdavuot ~ давали (вы)

3. dūˀdāˀva || dūˀdava ~ давал

¹⁴В некоторых жямайтских говорах liuob добавляют и к настоящему времени, когда с его помощью выражают действие, многократно повторявшееся в прошлом: loup tēkenūoms nūmē e babieg—liūob tekinōms numė ir bebėga (см. P. Kniūkšta, Kalnėlio tarmės fonetika ir morfologija, 142, дипломная работа, 1959 (рукопись на кафедре литовского языка Вильнюсского государственного университета).

162

Единственное число

1. jū'g'da'vaus || jū'g'davaus ~ juõkdavausi

2. jū'g'da'va's || jū'g'dava's ~ juõkdavaisi

3. jū'g'da'vuos || jū'g'davuos ~ juõkdavosi

Множественное число

1. jū'g'da'vuomuos || jū'g'davuomuos ~ juõkdavomos (мы смеялись)

2. jū'g'da'vuoties || jū'g'davuoties ~ смеяться (частая форма прошедшего времени)

3. jū'g'da'vuos || jū'g'davuos ~ смеялся бы

Дунинники:

Единственное число

1. dõudavõ·u¹⁵ ~ dúodavau jõugdavõ·us ~ juõkdavaus

2. dõudavõ· ~ dúodavai jõugdavõ·s ~ juõkdavaisi

3. dõudã·va || dõudava ~ dúodavo jõugdavúos ~ juõkdavosi

Множественное число

1. dõudavõ·uom ~ dúodavoma jõugdavuomúos ~ juõkdavomos

2. dõudavõ·ot ~ dúodavote jõugdavuoties ~ juõkdavotės

3. dõudã·va || dõudava ~ dúodavo jõugdavúos ~ juõkdavosi

На первый взгляд может показаться, что прошедшее многократное время такого образования заимствовано из литовского книжного языка, верхнеаукштайтских или тех жмудских диалектов, в которых конструкции с люоб неизвестны. Однако некоторые факты, по-видимому, свидетельствуют о том, что это самостоятельное явление описываемых диалектов:

1) Образованное таким образом прошедшее многократное время употребляется на обширной территории жмудских говоров (у всех дунинников и части доунинников).

2) liuob присоединяется к формам прошедшего многократного времени: lū·b ã·dava ~ liuob eidavo Krš; lū·b tɐriedava ~ liuob turėdavo Užv и др.

3) Удлинение гласного a в суффиксе -dã·va ~ -davo (эта особенность общая с западными аукштайтами¹⁶).

4) В речи носителей старшего поколения часто смешиваются прошедшие многократные времена различных конструкций, например: sã·u ã·kminas lū·b kelniõs / ritinç / tampś·sė dirbdã·va nu rỹto lig vã·karo ~ šau akminus ‘камни’ liuob kelnos ‘поднимал’, ritins ‘катал’, tampysias ‘возился’ — работал с утра до вечера Krš; lū·p sustūosma pri vi·škele / ka užplieśma kuõki dã·ina / iš tuõla·use· bũ·dã·va girdietis ~ liuob sustošma ‘останавливались’ pry vieškelio, kad užplėšma ‘затягивали’ какую-нибудь песню — издалека было слышно Krš; palaks-tį·sma pasegã·udi·sma lū·b / je mamã·tę pri dã·rba nevarí·dã·va ~ palakstysma

¹⁵ В папильском говоре побочных оттянутых ударений не слышно.

¹⁶ См. E. Grinaveckienė, Mitu vos upyno tarmės fonetika. — «Lietuvių kalbotyros klausimai», 1, 132, Vilnius, 1957; A. Jonaitytė, Šakynos tarmės kirtis ir priegaidė. — «Lietuvių kalbotyros klausimai», 2, 111, Vilnius, 1959.

163

«мы бегали», pasigāudysma liuob «мы ловили», je mamaitė pry dárbo nevarydavo Rdn и др.

5) Aprašomosiose dünininkų tarmėse daromi būtojo dažninio laiko veikiamosios rūšies dalyviai iš veiksmažodžio formų su priesaga -dá·va || -dava ~ -davo¹⁷: turiedá·vis || turiedavis ~ turėdavęs, turiedá·vusi || turiedavusi ~ turėdavusi, turiedá·vi || turiedavi ~ turėdavę, turiedá·vuses || turiedavuses ~ turėdavusios. Kartais pasitaiko, kad ir prie šių dalyvių prideda liuob, pvz.: tava senītis su mūna šēniū kat pradēje pā·sakuoti’s | kā·p lū·b’i šuokūs ā·davi· | kā·p mergās kirkindavi· ~ tavo senutis ‘senelis’ su mūno ‘mano’ seniu ‘vyru’ kad pradėjo pasakoties, kaip liuob į šokius eidavę, kaip mergas kirkindavę Krš; aš māt lū·p trunki·dāvusi’s | ļuo anā pamislī·k tā·msta švēn·cta ~ aš, mat, liuob trankydavusys, o anā ‘ji’, pamislyk ‘pamanyk’ tāmsta, švęsta Šauk ir kt. Tos žemaičių tarmės, kurios darinių su priesaga -dá·va || -dava ~ -davo neturi, nepažįsta ir tokių būtojo dažninio laiko dalyvių. Jos paprastai turi konstrukcijas su liuob: ļōbǭs dērpte ~ liuobąs dirbti ‘dirbdavęs’ (Kretinga)¹⁸, ļōbǭ·nti gā·ute (Kalnalis).

Литературный язык, формы прошедшего многократного времени которого в настоящее время во всех жемайтских говорах вытесняют из употребления конструкции liuob¹⁹, и аукштайтские говоры могли лишь способствовать закреплению и распространению этих форм.

Характерно также, что в донинских говорах наблюдается такая же ситуация, как и в других жемайтских говорах: северная часть (Клайпеда, Прекуле, Дитува, Пликиай) употребляет только конструкции liuobėti, а в южной части конструкции liuobėti употребляются вперемежку с образованиями на суффикс -davo (Шилуте, Русне, Кинтай, Венте; около Сауг уже начинается смешение): vī·ra lōb drā·si bū·ti ~ vyrāi liuob drāsi «смелыми» быть «бывали» Vnt; kuorōs lī·b išpjā·us ~ koriūs liuob išpiaus «выкашивали» Šlu; dēbesīs vės lu·biēt liektinā· liekt ~ debesys vis liuobėjo lėktinai лететь «летали» Kin; nalū·bēdava anā bū·ti nōbažna ~ neliuobėdavo anā «она» быть nobažna «богобоязненной» Sg; tē bernā· mē·rgs lobiedau dainīte ~ tie bernai mergos liuobėdavo dainiuoti Šlu; aš lobiedavau sviestōk, pardōte ~ я liuobėdavau продавать маслице Rsn; puo pēr·rm čē miez | čē avēži· siedat | sō spragelā·s mōždāu ~ после первого [сбора] здесь ячмень, здесь овёс сеяли, цепами молотили Rsn; kōks žōdis išēi-dava pagalvōt ~ какое слово приходило в голову Kin и т. д.

Почему в этих северо-восточных жемайтских говорах для выражения прошедшего многократного времени используются столь разнообразные конструкции и формы?

Прежде всего, эти говоры граничат с западными аукштайтами и теми жемайтскими говорами (Кельме, Титувенай), где прошедшее многократное время образуется только с суффиксом -davo. В жемайтских говорах, расположенных к северу от описываемых говоров (Мажейкяй, Тиркшляй, Тельшяй, Векшняй), употребляются только конструкции с liuob. При соприкосновении этих двух способов выражения прошедшего многократного времени в описываемых говорах и стали употреблять для выражения значения прошедшего многократного времени столь разнообразные конструкции и формы.

¹⁷ Не удалось выяснить, как образуют эти причастия в описываемых донинских говорах.

¹⁸ J. Aleksandravičius, min. straipsnis, 136.

¹⁹ Plg. V. Grinaveckis, Lietuvių kalbos tarmių tyrinėjimas Tarybų valdžios metais. — „Vilniaus Valstybinio pedagoginio instituto Mokslo darbai (Lietuvių kalba ir literatūra)“, 11, 19. Vilnius, 1960.

164

Сокращения

Arm — Armōniškes, BTSR, Варенавский район, Гродненская область CR — P. Cvirka, Raštai, II, Vilnius, 1959. DB — S. Daukantas, Būdas senovės lietuvių kalnėnų ir žemaičių, ред. J. Talmantas, Kaunas, 1935. Dit — Дитува, Клайпедский район. Grz — Грузджяй, Шяуляйский район. IFF — Историко-филологический факультет. Kin — Кинтай, Шилутский район. Kntv — Кауна тава, Тельшяйский район. Krs — Карсакишкис, Паневежский район. Krš — Куршенай. LKŽ — Словарь литовского языка, 5. Редакционная коллегия: Z. Jonikaitė, J. Kabelka, J. Kruopas, K. Ulvydas (ответственный редактор), B. Vosilytė. Vilnius, 1959. Plik — Пликай, Клайпедский район. Pp — Папиле, Акменский район. Rdn — Рауденай, Куршенайский район. Rod — Рудуня, BTSR, Гродненская область. Rsn — Русне, Шилутский район. Sg — Саугос, Шилутский район. Sk — Скайстгирис, Йонишкский район. Šauk — Шаукенай, Ужвенчский район. Škn — Шакина, Шяуляйский район. Šlu — Шилуте. Užv — Ужвентис. Vlk — Валкининкай, Эйшишкский район. Vnt — Венте, Шилутский район. VVU — Вильнюсский государственный университет имени В. Капсукаса. VŽ — Valančius, Žemaičių vyskupiste, I—II, Wilniuj, 1848. ŽR — Žemaitė, Raštai, I, Vilnius, 1956.

ПРОШЕДШЕЕ МНОГОКРАТНОЕ ВРЕМЯ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫХ ЖЕМАЙТСКИХ ГОВОРАХ

В. И. ВИТКАУСКАС

Резюме

В статье рассматриваются формы и конструкции прошедшего много-кратного времени в следующих северо-восточных жематйских говорах: Кур-шенай, Шаукенай, Ужвянтис (дуниннинкай) и Кауна тава (Тяльшяйский р-он), Папиле, Рауденай (доуннинкай). В этих говорах употребляются разные средства выражения прошедшего многократного времени: конструкции с глаголом liobėti и формы со суффиксом -davo.

Слово liobėti, в отличие от северных доунниннинских говоров, где оно имеет все признаки глагола и значит ‘любить, иметь привычку’, в описываемых говорах не имеет лексического значения и отлучился от категории глагола.

В описываемых говорах употребляется следующие конструкции с liobėt: 1. liob с неопределенной формой глагола (бывшее сводное сказуемое): liob mokėti ‘часто платил’ (Папиле), liob imti ‘брал’ (Куршенай); 2. liob с формами будущего времени: liob gi̇dōsu ‘я часто пел’ (Куршенай), liob dōsu ‘я

165

давал’ (Рауденай) и др. По мнению автора, эта вторая конструкция сложилась потому, что к формам будущего времени, способного выразить действие, много раз повторившееся в прошлом, примыкали формы глагола liuobėti. Кроме того, liuob в описываемых говорах иногда примыкает и к формам прошедших времен, когда ими выражается много раз повторившееся действие в прошлом: 1. к прошедшему однократному времени: lù:b ajùom ‘мы часто ходили’ (Каунастава), 2. к прошедшему многократному со суффиксом -davo: lù:b dù:dāva ‘давал’ (Куршенай), lù:b pāi.mdava ‘брал’ (Ужвянтис) и т.д.

В описываемых говорах так же употребляются формы прошедшего многократного времени с суффиксом -dāva || -dava. Это своеобразное явление описываемых говоров.

В конце статьи рассматриваются причины такого разнообразия средств выражения прошедшего многократного времени.