LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVIII (1989)

KALBŲ RYŠIAI IR SĄVEIKOS

JANINA JANAVIČIENĖ

ЛЕКСИЧЕСКИЕ ГЕРМАНИЗМЫ В ГОВОРЕ ЖЕМЧАЙТСКОГО НАУМИЕСТИСА

Считается, что в литературном литовском языке германизмов употребляется примерно в три раза меньше, чем славизмов (Sabaliauskas, 1967, 72). Похожая ситуация наблюдается и во многих диалектах. Однако детальное исследование говора Жемчайтского Наумиестиса позволяет утверждать, что в нём это соотношение примерно обратное.

Такую сильную интерференцию немецкого языка в речи местных жителей обусловили прежде всего многочисленные экстралингвистические факторы, поскольку они влияют на языковую интерференцию сильнее, чем структурные различия между языками (Weinreich, 1953, 3).

Основными экстралингвистическими факторами, обусловившими закрепление лексических элементов немецкого языка в речи жителей Жемчайтского Наумиестиса, были географическое положение говора и его история. Начиная со Средних веков приграничную Жемайтию связывали тесные экономические и торговые отношения с Восточной Пруссией и Клайпедским краем. Местные жители вспоминают, что их деды возили продавать сельскохозяйственную продукцию в Тильзит, Рагнит, Русне и даже Кёнигсберг (ср. также Кушнер, 1951, 229). В XVIII—XIX вв. происходила миграция литувининкай (и немцев) в Жемайтию. По мере подъёма и развития капитализма в Литве молодёжь и безземельные жители этих мест отправлялись на заработки в Восточную Пруссию и Клайпедский край. Сначала происходил и обратный процесс.

В этом жемайтском говоре много германизмов, особенно в бытовой речи представителей старшего поколения. Здесь, когда речь идёт о предметах домашнего обихода, ремёслах, приготовлении пищи и кормов, уходе за скотом и т. п., каждый пятый-шестой термин — немецкий. Почти все названия строительных, транспортных и сельскохозяйственных орудий и их частей также принесли немецкие мастера, приезжавшие строить дома в Жемайтии. Так, после того как в Восточной Пруссии и Жемайтии старые крыши с изломанными скатами заменили новыми двускатными, фронтоны стали называть gėveliais (ср. нем. Giebel; Gimbutas, 1958, 156).

Все германизмы, имеющиеся в речи местных жемайтов, делятся на: 1) старые заимствования, вероятно сохранившиеся ещё со времён завоеваний крестоносцев, например: diktas «твёрдый» (< нем. диал. dicht), pučoti «есть, уплетать» (< нем. диал. putzen), skūnė «сарай» (< нем. диал. schune, skunia, skuma), staldīs «хлев» (< нем. диал. stald), stubà «комната» (нем. диал. stuba, stub, stöbe)¹; и 2) более поздние заимствования, которые по происхождению делятся на два вида: а) принесённые литувининкай и б) усвоенные в ходе непосредственного общения с немцами и онемеченными литувининкай.

¹Эти и некоторые другие германизмы этой группы употребляются не только в интересующем нас говоре, но и у других южных и западных жемайтов приграничных районов.

127

Как видно из примеров, большинство немецких лексем попало в жемайтский и язык литовников не из литературного немецкого языка, а из его диалектного варианта, употреблявшегося в то время в Малой Литве, главным образом Plattdeutsch и Niederdeutsch, например: клулкис (лит. — кі̀лкис) «клёцка из варёного картофеля и муки» (ср. нем. диал. килке), плюме «слива» (< нем. диал. плюме, ср. литературное немецкое Pflaume), штывас «неподвижный, оцепеневший» (< нем. диал. штив, ср. литературное немецкое штайф), шпицбукас «соус» (< нем. шпиц «острый, язвительный» + нем. диал. бюбе «ребёнок»).

Периферийные жемайты, вероятно, получили много немецких заимствований через литовнинков. Они принесли с собой много немецких слов из Восточной Пруссии и Клайпедского края. Сейчас трудно установить, какие германизмы жемайты заимствовали непосредственно у немцев, а какие — через литовнинков. Ясно лишь одно: под влиянием литовнинков многие германизмы стали очень популярны в жемайтском диалекте. Не зная немецкого языка, жемайты обычно не различают, какое слово у них немецкое, а какое литовское.

Заимствования, обозначающие только очень конкретные привнесённые или созданные предметы, несомненно, дополняют и обогащают словарь (Weinreich, 1953, 53). Таковы упомянутые немецкие названия конкретных сельскохозяйственных орудий и предметов домашнего обихода, например: dišlius ‘дышло телеги’, strangas ‘цепь’, rymas ‘техн. ремень’, liūdinge ‘часть телеги’, repas ‘обод колеса’, однако их литовских соответствий они совсем не знают.

В целом литовнинки принесли много неизвестных жемайтам предметов и их названий. Все эти реалии они называли собственными названиями, чаще всего немецкого происхождения, которые и переняли жемайты.

Не без помощи литовнинков жемайты усвоили много семантических кальк, например: girinė kiaulė ‘кабан’ (ср. нем. wildes Schwein), girinė antis ‘дикая утка’ (ср. нем. wilde Ente) и др. К таким семантическим германизмам следует отнести также apstatyti ‘обшить вязаными изделиями’ (ср. нем. absetzen), tykôji pėtnyčia (литовнинки говорят piėtnyčia) ‘Страстная пятница’ (нем. stille Woche). Ср. также šampos žodis ‘ругательство’ (нем. Schimpfwort), šampuoti (литовнинки говорят šėmpuoti ‘бранить, ругать’ (от нем. schimpfen).

Некоторые слова, переходя в другой язык, меняют своё значение, чаще всего расширяя его. Иногда они полностью утрачивают своё первоначальное содержание (Weinreich, 1953, 48, 49). Такие немецкие лексемы есть и в жемайтском диалекте. Например, глагол šapiuoti (от нем. schöpfen) для литовнинков, как и для немцев, означает ‘черпать’, а для жемайтов — ‘есть’. Сузилось и значение глагола pucúoti ‘есть, уплетать’ (нем. диал. putzen). Литовнинки сохранили это значение, но у жемайтов это слово означает только ‘есть’, например: viską supucavo ‘всё съел’.

Интересный пример изменения значения — слово ùlenderis ‘торговец лошадьми’ (от нем. Holländer ‘голландец’), прежде связанное с куплей-продажей лошадей. Со временем оно утратило своё первоначальное этнонимическое значение ‘голландец’, и теперь ùlenderis для жемайта означает ‘торговец лошадьми’. Другой пример: слово kėžas ‘сыр’ (от нем. Käse), принесённое литовнинками, жемайты приспособили для обозначения только плавленого сыра. Домашний сыр в жемайтском языке так и остался сыром. Литовнинки словом kėžu называют любой сыр.

Следует отметить, что многие немецкие слова закрепились в жемайтском и литовнинкском языках Жемайчю-Науместиса. Бывшие литовнинки Восточной Пруссии и немцы Клайпедского края уже не знают этих слов, особенно тех, которые перешли в литовский язык из немецкого

128

диалектного варианта, например: karnõlė ‘перекоп, ров’ (из нем. диал. karnõle), rigelis ‘перекладина, к которой привязывают лошадей’ (нем. диал. rigel), štrãm ‘крепкий’ (нем. диал. štrãm) и др.

В говоре Жемайтского Науместиса немецкая лексика образует следующие более заметные семантические группы:

предметы домашнего хозяйства, обихода и быта: akšelėnė ‘машина для приготовления сечки’ (из нем. Hacksel ‘сечка’), bliūberis ‘радио’ (из нем. blubern ‘бормотать’), bríliai (произносится brylė) ‘очки’ (из нем. Brille), kėdikė ‘цепочка, ожерелье’ (гибрид, из нем. диал. kėde), kūrbds ‘корзина’ (ср. kurbelis ‘корзинка’, нем. Korb), liõdė ‘коробка машины для измельчения листьев’ (ср. нем. диал. lôd ‘ящик’), pildekis ‘меховая накидка’ (из нем. Pelz ‘мех’, Decke ‘покрывало’), rantúotas (rántūts) viedra ‘ведро с мерными полосами’ (гибрид, ср. нем. Rand ‘край’), rigelis ‘перекладина, к которой привязывают лошадей’ (из нем. диал. rigel), šiūpundė ‘сеть для переноски сена, соломы’ (ср. нем. schöpfen ‘черпать’, Bund ‘связка, пучок’), štérkis ‘средство для крахмаления белья’ (нем. Stärke), ср. šterkiuoti (šterkiūti) ‘крахмалить’ (нем. stärken), tūžė ‘мешочек’ (из нем. Dose; ср. tabõktūžė ‘гибр. мешочек для табака’), vãnė ‘ванна’ (нем. Wanne), žãkas (žãks) ‘мешок’ (ср. нем. Sack).

Блюда, напитки: bydelis ‘просеянная мука’ (ср. нем. beuteln ‘просеивать муку’, вероятно, из его диалектного варианта; ср. жем. bydeluoti ‘просеивать’), fýmbriūnė ‘пряник, улучшенный пирог’ (ср. нем. Pfingsten ‘Пятидесятница’, Brot ‘хлеб’), gívierčai ‘специи’ (из нем. Gewürze), karentai ‘фиолетовые садовые ягоды’ (ср. нем. Korinthe ‘мелкий изюм’), kliūpsai ‘мясные фрикадельки’ (из нем. Klops), krýgės ‘мелкие сливы’ (из нем. Kriecke), lývervurstas ‘печёночная колбаса’ (из нем. Leber ‘печень’, Wurst ‘колбаса’), marmaliõdė ‘мармелад’ (из нем. Marmelade), mašinà (mašýna) ‘плита’ (ср. Kochmaschine ‘деревенская плита’), plūmė ‘слива’ (из нем. диал. plūme), pryštekis ‘завтрак’ (из нем. Frühstück; ср. жем. pryštekiauti ‘завтракать’), plėkiai ‘овсяные хлопья’ (из нем. Flocke), šmántà ‘сметана’ (из нем. диал. šmãnd), šmúltė ‘свиной жир’ (ср. нем. Schmalz), šmekiuoti ‘пробовать на вкус’ (нем. schmecken), šmerlekiuoti ‘лакомиться’ (из нем. диал. smer licken ‘лизать жир’), šliūrpti ‘хлебать’ (нем. schlürfen), šliūpyti ‘жадно есть, кушать’ (ср. нем. schlüpfen ‘скользить, выскальзывать’; также ср. šliūpas ‘много едящий’), šukuliõdė ‘шоколад’ (нем. Schokolade), ùr kštas ‘колбаса’ (ср. нем. Wurst), žamgurkis ‘семенной огурец, маринованный’ (ср. нем. Samen ‘семена’, Gurke ‘огурец’), žán kukas ‘слоёный пирог’ (ср. нем. Sandkuchen ‘песочный пирог’).

Одежда, обувь: áncugas ‘костюм’ (нем. Anzug), élškis ‘галстук’ (из нем. диал. hälschen; ср. жем. pasielskiuoti ‘завязать галстук; принарядиться’), kedėlys ‘юбка’ (из нем. диал. kedele), kleidė ‘платье’ (из нем. Kleide; ср. гибр. kleidikė ‘маленькое платье’), kuzjākas (kuzjāks) ‘пиджак’ (ср. нем. диал. koz jake ‘дорожное пальто’), germúlka ‘кепка с козырьком’ (ср. нем. диал. germõle), mùčė ‘шапка’ (из нем. диал. mutze; ср. mučikė ‘женская шапочка’), šiūržis ‘фартук’ (из нем. Schürze), štrūmpos ‘чулки’ (из нем. Strümpfe), štýfeliai ‘сапоги’ (нем. Stiefeln), zandālės ‘летние туфли’ (нем. Sandale).

Рабочие инструменты, машины, устройства: ākas ‘мотыжка’ (из нем. Hacke; ср. akãtis < akãitis ‘маленькая мотыжка’; также ср. akūoti ‘рубить, окучивать’ из нем. hacken, kūpstakis — гибр. ‘мотыжка’), drėšmašynė ‘молотильная машина’ (нем. dreschen ‘молотить’), ėkelis ‘крючок для вязания’ (из нем. Häckel; ср. ėkeluoti ‘вязать крючком’ (нем. häckeln), kāras

9. 678

129

‘тачка’ (из нем. Karren; ср. karioti ‘возить на тачке’ — из нем. karren), kripė ‘лестница’ (из нем. диал. krüppe; ср. kripės ‘борта телеги’, kripikė ‘лесенка’), krūzai ‘оборочки’ (из нем. Krause; ср. apkrūziuoti ‘обшить оборками’), maṅgalis ‘устройство для глажения одежды’ (из нем. Mangel), mangaliuoti ‘катать, мять’ (нем. mangeln), гибр. susimaṅgaliavęs ‘помятый’, šlegą ‘молоток’ (нем. Schlägel), štapnotelis ‘штопальная игла’ (из нем. диал. stopnōdel; ср. štapuoti ‘штопать’ из нем. stopfen), также ср. štapinė adata ‘штопальная игла’, vīndas ‘прялка’ (ср. нем. Winde ‘ворот’).

Строительная терминология, мебель: beṅkis || baṅkis ‘скамья’ (из нем. Bank мн. ч. Bänke), dakponė ‘черепица’ (из нем. Dachpfanne), ėvelis ‘рубанок, струг’ (из нем. диал. hėwel), ėveliuoti ‘строгать’ (нем. диал. hėwelṇ), ėveliodė ‘маленький уровень’ (из нем. диал. hewelōde), gėvelis ‘стропильная нога’ (из нем. диал. gebel), kraše ‘мягкий стул’, fotelis (ср. нем. Krasse ‘плетёное кресло’), kėlnorius ‘погреб’ (из нем. Keller), liōdė ‘выдвижной ящик’ (нем. диал. lōde ‘ящик’), mūrluotas ‘стенной венец, на который устанавливают стропила; стропильный’ (из нем. диал. mūrenlatte), stenderis ‘столб ограды’ (из нем. Ständer), šveris ‘печная задвижка’ (из нем. Schieber), šiurkštainis ‘дымоход’ (нем. Schornstein), špygelis ‘зеркало’ (нем. Spiegel), štūlė ‘стул’ (Stuhl), švelis ‘поперечная балка’ (ср. нем. Schwelle ‘поперечный порог’), trėmpelis ‘нижняя часть дома над фундаментом’ (из нем. Trempel), viṅkelis ‘угольник, угол’ (из нем. Winkel; ср. į viṅkelį ‘углом’).

Слова, описывающие деятельность и труд человека: býgaras || bàgaras ‘шест, палка’ (ср. нем. Bagger ‘земснаряд, использовавшийся для добычи янтаря’; ср. býgaruoti || bàgaruoti ‘размахивать шестом, палкой’), bilderiuoti ‘фотографировать’ (из нем. Bild мн. ч. Bilder ‘картина, фотография’), brūkuoti ‘понадобиться’ (нем. brauchen), berštuoti ‘тереть мочалкой’ (ср. нем. Bürste ‘щётка’), bérštas ‘мочалка’, liodúoti ‘грузить, упаковывать’ (нем. laden; ср. liódingė ‘груз, часть телеги’), pletúoti ‘гладить (сукно)’ (из нем. platten), ruliuoti ‘ровнять почву катком, укатывать’ (из нем. rollen ‘катить, перекатывать’; ср. rūlis ‘упитанный ребёнок’), šapuoti ‘набивать’ (из нем. диал. šāpen; ср. šapinė ‘матрас’), šporuoti ‘окучивать’ (нем. sparen), šneideriuoti ‘заниматься портняжным делом’ (ср. нем. Schneider ‘портной’; ср. šnėideraitis ‘портняжка’, šnėiderka ‘портниха’).

Дети, учебные принадлежности: bōlė ‘мяч’ (нем. Ball; ср. bolikė ‘маленький мяч’), gibūrzdūkas ‘день рождения’ (нем. Geburtstag), klingeris ‘звонок’ (из восточнопрусского нем. Klinger, лит. нем. Klingel; ср. klingeriuoti ‘звонить звонком’), pernolė ‘перо’ (из нем. диал. pernōle), spridikis ‘наставление’ (ср. нем. диал. predigt), špyliúoti ‘играть’ (нем. spielen; ср. pra špyliuoti kārą ‘проиграть войну’), šūlė ‘школа’ (литовининков) (нем. Schule), tōbytis ‘шалить, беситься’ (из нем. toben).

Средства передвижения: bōnė ‘поезд’ (из нем. Bahn; ср. гибр. bōnikelis ‘железнодорожные рельсы’), gránta ‘гравийная дорога, дорога’ (нем. Grand ‘гравий’), liódingė ‘часть телеги, груз’ (из нем. диал. lióding), liōgeris ‘подшипник оси’ (из нем. диал. lōger), pýpeliuoti ‘подавать сигнал’ (из нем. диал. pīpeln), pýpelis ‘автомобильный сигнал’ (нем. диал. pīpel), reīpas ‘обруч колеса’ (нем. диал. reif), rūngas ‘поперечина колёс’ (нем. диал. runge), rātas ‘велосипед’ (нем. Rad), šėpis ‘корабль’ (нем. Schiff), šlýpkos ‘сани’ (гибрид из нем. диал. sleppe и славянского суффикса -k-; ср. šlypkūtės ‘санки’), špānegelis ‘металлический штырь телеги’ (нем. Span ne gel).

130

Торговля: (па)бургуоти ‘продавать в кредит’ (нем. borgen, ср. ant būrgos ‘в долг’), пигелининкас ‘мелкий торговец на рынке’ (ср. нем. диал. pigel ‘ларёк’), ренчелис ‘ноша’ (нем. Ranzen), štūkis ‘кусок’ (нем. Stück; ср. stukėlis || stukelytis ‘кусочек’), šmūkuliuoti ‘заниматься торговлей, контрабандой’ (ср. нем. schmuggeln; ср. šmukulis || šmukūlninkas ‘бизнесмен, спекулянт’), ūlenderis ‘торговец лошадьми’ (из нем. Holländer ‘голландец’).

Обозначение времени: jūnis ‘июнь’ (нем. Juni), mumėnt ‘немедленно’, miniūta ‘минута’ (нем. Minute); ср. miniūtininkas ‘минутная стрелка’), štūmda || štūnda ‘час’ (нем. Stunde); ср. štūndininkas || štūmdininkas ‘часовая стрелка’; ср. гибр. piėtstundė ‘обеденный перерыв’).

Государство, администрация: caitunga ‘газета’ (нем. Zeitung), kaliūžė ‘тюрьма’ (ср. нем. Klause ‘жилище отшельника’), rubėžgrabė ‘государственная граница, граница между земельными участками’ (гибр. из нем. Graben ‘ров’ и слав. рубеж).

Слова, обозначающие внутреннее состояние и внешний облик человека: drimelis ‘крупный подросток’ (ср. нем. диал. drimmel), fėliūoti ‘недоставать’ (нем. fehlen; ср. fėle ‘недостаток (физический)’), furši ‘ловкая женщина’ (нем. fursch), giliūkis ‘удача, счастье’ (нем. Glück; ср. giliūkingas ‘счастливый’, от glücklich, giliūkingai ‘счастливо’, negiliūkis ‘несчастье’), liūstas ‘хорошее настроение’ (нем. Lust ‘настроение’; ср. liūstavóti ‘радостная мысль’), špūkioti ‘притворяться призраком’ (нем. диал. spūken), špūkas ‘привидение’, ‘призрак’ (из нем. диал. spūke), štimuoti ‘подходить’ (нем. stimmen; ср. įštimuoti ‘ещё быть в добром здравии’), štarkūs ‘крупный’ (нем. stark), švičiuoti ‘потеть’ (нем. schwitzen), šakarinė ‘женщина-мошенница’ (ср. нем. schachern ‘спекулировать, заниматься нечестными делами’), špibukauti ‘проказничать’ (ср. нем. диал. Spitzbube ‘озорной ребёнок’), ūnkulis ‘крупный мужчина’ (ср. нем. Onkel ‘дядя’).

Отношения между людьми: dryveliuoti ‘презр. лепетать (по-немецки)’ (из нем. диал. drivel), dūneriuoti ‘браниться, ругаться’ (ср. нем. donnern ‘греметь’; ср. uždūneriuoti ‘выругаться’), ergeliuotis ‘ссориться, сердиться’ (нем. ärgel’n), ergelis ‘досада, гнев’ (нем. Ärger), kamarātas || kamarōts (нем. Kamerad), liūosininkas (l’ūsininks) ‘жилец’ (ср. нем. Lossman; ср. также liūosinininkauti ‘быть жильцом’), lėbė (liebi) ‘хорошая жизнь’ (нем. Leben ‘жизнь’), liutėrija ‘риск’ (нем. Lotterie ‘лотерея’), štrydūotis ‘ссориться, сердиться’ (нем. диал. strīde; ср. susištrydūoti ‘поссориться, поругаться’; (š)trydals ‘вспыльчивый человек’, (š)trydmikis ‘вспыльчивый человек’), ūmeriuoti ‘нести чепуху’ (ср. нем. Humor ‘юмор’).

Болезни и их лечение: anyšai ‘анис’ (нем. Anies), špūliuoti ‘страдать поносом’ (нем. spülen ‘полоскать’), šlektūoti ‘плохо себя чувствовать’ (ср. нем. schlecht ‘плохой, плохо’; ср. также šlektumas užėjo ‘стало плохо’, mán šlektai ‘мне плохо’), štinkspirutis ‘аммиак’ (ср. нем. stinken ‘пахнуть’), verkiūoti ‘действовать, помогать’ (нем. werken).

Разные другие слова: bybelis ‘Библия’ (нем. Bybel), furši moteris ‘ловкая женщина’ (нем. fursch), jėrgau || jār̄gau межд. ‘ой’ (ср. нем. Herr Gott), jūksai ‘мусор’ (нем. Jucks), karnōlė ‘ров, траншея’ (из нем. диал. karnōl), kliūperis ‘оплата труда продуктами’ (ср. нем. диал. kluper ‘взятка’), krėpelis ‘калека’ (нем. Krüppel; ср. krėpeliuoti ‘хромать’; ср. также kripal, kripal — межд. для обозначения хромоты), knīpelis ‘дубинка’ (нем. Knüppel), kūrė ‘индейка’ (из нем. диал. kure; ср. kūrinas ‘индюк’; ср. также kurūks || kurūtis || kurūtis гибр. ‘индюшонок’), rige-

^9*

131

lis ‘глыба, кусок’ (из нем. Riegel; ср. sušālo į rigeļi ‘замёрзло в кусок, глыбу’), švākai ‘слабо’ (ср. нем. schwach ‘слабый’), sturkis ‘аист’ (нем. Storch).

Немецкие слова, проникшие в местный жемайтский говор, приспособились к его соответствующим нормам. Теперь трудно определить, в каких случаях они получили словообразовательные форманты литувининкай, а в каких — жемайтов. Однако ясно одно: немецкие слова, заимствованные от литувининкай, жемайты существенно переработали. Так, из заимствованного от литувининкай слова šūpelė ‘черпак’ (ср. нем. schöpfen ‘черпать’) жемайты образовали šūpelinė и стали употреблять это слово в значении ‘женщина с крупным лицом’; из заимствованного от литувининкай spātas ‘лопата’ (нем. Spaten) получилось spātinas ‘совочек’. К немецким названиям супов добавили жемайтский суффикс -ynė, например, plūmynė ‘сладкий суп’, mūžynė ‘молочный суп’, ryžynė ‘суп из тёртых клёцок’ и др.

Жемайты усвоили немало гибридов, то есть сложных слов, от литувининкай или образовали их сами (сейчас это трудно установить). Один компонент в них немецкий, другой литовский, например, bonkelis ‘железная дорога’ (гибр. из нем. Bahnė и лит. kelias), drānkubilis ‘бочка для хранения навоза’ (из нем. диал. drānk ‘навоз’ и лит. kubilas), žūkspiros ‘опилки’ (из нем. Jucks ‘мусор, отходы’ и лит. spiros), šienkripės ‘боковые борта телеги’ (нем. Krippe ‘лестница’; ср. также šienkripė ‘длинная лестница’), strūmpryšis ‘подвязка для чулок’ (нем. Strumpf, мн. ч. Strümpfe). Встречаются и совсем облитовиненные, прямо-таки переделанные слова, например, šnipštukas (литувининкай произносят šnipeldukas) ‘носовой платок’ (нем. Schnupftuch, нем. диал. snūveldok ‘носовой платок’). Вероятно, литувининкай переняли диалектный вариант snūveldok, ещё живя в Восточной Пруссии и Клайпедском крае, и привезли его на литовскую сторону.

Говоря о падежной адаптации немецких существительных, следует констатировать, что слова, оканчивавшиеся на твёрдый согласный или гласный, в литовском языке стали существительными ō-основы, например, kurbas ‘корзина’ (нем. Korb), bėrš tas ‘мочалка’ (нем. Bürste ‘щётка’) и др.

Единственное число существительных нередко образовывалось от основы множественного числа немецкого слова, например, bilderis ‘картина, фотография’ (нем. Bild, мн. ч. Bilder), kiñderis ‘ребёнок’ (из нем. Kind, мн. ч. Kinder) и др.

Многие существительные получили литовские уменьшительные суффиксы: -ytis, -elis, -aitis (жем. -ātis), -ikė, -inė, например, kurūtis ‘индюшонок’ (из нем. диал. kure), mucikė ‘шапочка’ (нем. Mütze), plecaitis (plecātis) ‘небольшой участок, надел’ (нем. Platz ‘место’), stukėlis ‘кусок’ (нем. Stück), stubinė ‘горничная, служанка’ (нем. диал. stub, stōbe ‘комната’).

Были и обратные случаи (они редки), когда от литовских производящих слов образовывались производные с немецким суффиксом, например, kiaulerija ‘свинство, беспорядок’ (ср. нем. Schweinerei — суффикс -erei), pinkerija ‘путаница, то, что перепутано’. Ср. также fotografistas ‘фотограф’, elektristas ‘электрик’ и др.

Немецкие прилагательные, проникшие в местный литовский язык, обычно получали литовский суффикс -ingas², например, giliukingas ‘счастливый’ (нем. glücklich), listingas ‘коварный’ (нем. listig). Ср. соответствующие наречия giliukingai, listingai. Прилагательные

² Она напоминает немецкие -ig-, -(l)ich и имеет сходное значение.

132

ruūdinās «круглый» (нем. rund), kantīnas «довольный» — образованы по модели литовского kūpinds.

Глаголы адаптировались преимущественно посредством добавления суффиксов -uoti (жм. -ūti, -auti), реже — суффикса славянского происхождения -avoti, например: dekīuoti «накрывать покрывалом» (нем. decken), fėliūoti «недоставать» (нем. fehlen), knibeliuoti «работать, возиться» (ср. нем. knibbeln «связывать»), liūstavoti «веселиться» (от нем. существительного Lust «хорошее настроение»), pryš-tekiauti «завтракать» (нем. Frühstück «завтрак»), šlekčiūoti «плохо себя чувствовать» (от нем. schlecht «плохой») и др. Иногда литовский суффикс добавлялся к немецкому, например: dū-neriūoti «бранить» (нем. donnern «греметь»), planeriūoti «планировать» (нем. planieren), turnerūoti «заниматься спортом, делать зарядку» (нем. turnieren).

Глаголы немецкого происхождения часто имеют литовские приставки, например: apšam-pūoti «отругать», ištimūoti «быть в хорошем настроении, быть здоровым», nudnūoti «утомить» (нем. ahnen), pasteliūoti «заказать, обеспечить» (нем. stellen), supučūoti «съесть», susištrydūoti «поругаться, поссориться» (нем. диал. streiden), uždūneriūoti «выругаться», užklingiūoti «запереть на щеколду» (нем. Klinke «дверная ручка»).

Встречается немало совсем неадаптированных немецких слов, например: ūmama «бабушка» (нем. Oma «бабушка»), ūpapa «дедушка» (нем. Opa), papā «папочка» (нем. Papa), briūt «хлеб» (нем. Brot), špėk «сало» (нем. Speck), męser «нож» (нем. Messer), štrām «крепкий» (нем. диал. štrām), štrēng «строгий» (нем. streng), fēst «прочный» (нем. fest) и др. Они не изменяются ни по падежам, ни по числам.

В настоящее время рассмотренные в этой статье германизмы, хотя и хорошо знакомы местным жителям старшего возраста, быстро исчезают под влиянием литовского литературного языка. Обычно их употребляют только люди старших поколений, особенно литовинники. Молодёжь, посещавшая школу, прекрасно понимает, что упомянутые слова уже являются варваризмами, поэтому старается заменять их литовскими соответствиями, хотя не всегда это удаётся. Конечно, пожилые жемайты не обходятся без этих германизмов, когда говорят о прошлом, о реалиях Малой Литвы, а иногда — желая сделать свою речь более образной. Многие германизмы они употребляют, разговаривая с местными литовинниками, в речи которых они пока ещё довольно частотны.

LITERATŪRA

Кушнер/Кнышев П. И. Этнические территории и этнические границы. М.: Изд-во АН СССР, 1951. 280 с.

Gimbutas J. Lietuvių sodžiaus architektūra Mažojoje Lietuvoje. New York, 1958. 156 p.

Kurchat H. Das Memelländische ABC: Volkskundliches Wörterbuch des Memelländisches Niederdeutsch. Oldenburg: Siebert, 1964. 160 S.

Sabaliauskas A. Lietuvių kalbos leksikos raida, jos turtėjimas tarybiniais metais // Lietuvių kalba tarybiniais metais. V., 1967. P. 68–102.

Zinkevičius Z. Lietuvių kalbos istorija. D. 1: Lietuvių kalbos kilmė. V.: Mokslas, 1964. 387 p.

Weinreich U. Languages in Contact. N. Y.; Philadelphia, 1953. 147 p.

133

GERMAN LOANWORDS IN THE LOCAL DIALECT OF ŽEMAIČIŲ NAUMIESTIS

Summary

In the paper the author analyses a linguistically complicated situation in the small locality of Žemaičių Naumiestis. Here the local Samogitian dialect was greatly influenced by the so-called lietuvininkai, newcomers from former Eastern Prussia and the Klaipėda District. Furthermore, the local Samogitian dialect had also been influenced by the German language for long centuries. The interference of the German language in the local dialect implied the rearrangement of patterns in all domains of the language, such as the phonetic system, partly morphology and syntax and almost all areas of the vocabulary. As we know, lexical borrowing occurs when a recipient vocabulary is inadequate in the cultural environment of a given locality. The paper attempts to disclose the extent of interference determined by the structure of two languages in contact as well as by non-linguistic factors in the socio-cultural context of language contacts.

The interference was mutual. Up till now one can trace many Lithuanian words in the oral speech of the Germans.

The most concrete German loanwords, such as designations for newly invented and imported objects were mere additions to the vocabulary of the local Samogitian dialect. Quite a number of Germanisms extended their content, many discarded their old meanings and acquired new ones. Many German semantemes were borrowed from the German dialect, used in former Lithuania Minor of the time. German loanwords, used in the Žemaičių Naumiestis local Samogitian dialect, form fourteen semantic groups.

The borrowed words were adapted in the recipient dialect, i. e. the local Samogitian dialect according to the phonetic and morphological patterns of the Lithuanian language.

Among the hybrid compounds we can also distinguish those in which the stem remains German but another component acquires the Lithuanian word-forming elements: suffixes, prefixes, endings. Some of the German words did not obey the norms of the recipient dialect at all.

Lately the loanwords have lost gradually their significance in the local Samogitian dialect and are used mostly in the speech of elder Samogitians and lietuvininkai.