LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXVIII (1989)

KALBŲ RYŠIAI IR SĄVEIKOS

КАЗИС МОРКУНАС

ИЗМЕНЕНИЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В ЛИТОВСКОМ ГОВОРЕ АПСА*

Литовский говор окрестностей Апса в районе Браслав БССР, находящийся в окружении славянских языков (диалектов) — белорусского, польского и русского, — интересует исследователей с разных точек зрения: отношением этого говора к другим диалектам литовского языка, сохранением в нём архаичных реликтов, важных для истории языка, результатами постоянных контактов с окружающими языками, дальнейшим развитием и судьбой говора и др. В связи с этим литовские языковеды, сотрудничая с белорусскими филологами, в последние десятилетия организовали несколько научных экспедиций и поездок в Браславский и соседние районы. Вероятно, лучших результатов достигла комплексная экспедиция Института литовского языка и литературы АН Литовской ССР, работавшая в этом районе в июне 1956 года. Её участники записали необходимые для «Атласа литовского языка» данные местного литовского говора в деревнях Бужёны, Юоделенай, Петкунишке, Ражава, Усёнис (исследовали Ядвига Лонскайте̇¹ и Алоязас Видугирис), Дварчининкай, Игнотишке, Мисы, Шалаканджи (Юозас Сенкус и Казис Моркунас), Дамошяй, Римашенай (Элена Гринявичене) и других деревнях; собрано немало топонимов, большинство которых имеет литовское (балтийское) происхождение. Записан также ценный этнографический материал этих мест (Анге́ле Вишняускайте), фольклор и мелодии песен (Брониус Угинчюс).

Многие опрошенные — люди старшего возраста (70–90 лет), говорившие по-литовски лучше или хуже, — в своих рассказах (опираясь на собственные воспоминания, а также воспоминания родителей и дедов) передали пережитые несколькими поколениями — с конца XIX века до середины 1950-х годов — различные политические, экономические и социальные события, административные перемены, так или иначе повлиявшие также на лингвистическую ситуацию этого региона и её развитие. К слову, за это время употребление местного литовского говора ослабло, число говоривших на нём уменьшилось. Хотя участники экспедиции выяснили, что в то время ещё более чем в пятидесяти деревнях Браславского района встречались люди, знавшие или понимавшие литовский язык, активно им пользовались уже лишь в немногих местах. Поэтому важно, чтобы как можно больше данных этого постепенно исчезающего литовского говора стало известно науке о языке. Некоторые сведения о положении литовского говора Апса и соседних местностей, а также языковые факты, записанные во время упомянутой экспедиции и других поездок, уже опубликованы в различных изданиях (Grinaveckienė 1960; Lie-

* Статья посвящается памяти литовского языковеда Юозаса Сенкуса (1907 07 18–1970 10 29), одного из исследователей говора Апса.

¹Я. Лонскайте̇ (во время экспедиции — студентка Вильнюсского государственного педагогического института) родом из деревни Ражава Браславского района.

91

диалекты литовского языка 1970; Jonaitytė, Sudnik 1973; Lietuvių kalbos atlasas 1977, 1982, 1990).

Описывая склонение существительного в говоре Апса, автор этой статьи опирался главным образом на данные, собранные им и Ю. Сенкусом в 1956 году в деревнях Дварчининкай, Игнотишке, Миши, Шалакан(д)жи и других соседних деревнях.

У существительных единственного и множественного числа есть следующие падежи: именительный (им.), родительный (род.), дательный (дат.), винительный (вин.), творительный (тв.), внутренний местный падеж покоя, или инессив (мест.), внутренний местный падеж движения, или иллатив (ил.), и звательный (зв.).

Внутренний местный падеж движения в говоре Апса, как и на обширной территории других восточнолитовских говоров, очень распространён. В окрестностях Апса не зафиксированы падежи внешнего местонахождения (адессив) и внешнего направления (аллатив), реликты которых сохранили другие литовские говоры восточных и юго-восточных окраин (Гервячи, Лазуны, Зетель).

Форм звательного падежа услышано немного, и не для всех основ. Звательный падеж множественного числа совпадает с именительным множественного числа. В значении звательного иногда употребляются и формы именительного единственного числа, например: ku·mū·t′i.s m′eilu.t′i.s n′e:š′ (=неся) ма́н′и; trūb′i·k trūb′i·k (слав. «дуй, трубите в трубу»), mā·nd·t′e·v′ē·l′i.s.

Некоторые падежные окончания фонетически отличаются от соответствующих окончаний литературного литовского языка, в той или иной степени подверглись морфонологическим изменениям (различным сокращениям).

Фонетически от литературного языка больше всего отличаются безударные окончания с гласными ė, o, а также ударные и безударные окончания с гласными ė, e после закономерно смягчаемых (l) и спорадически смягчаемых (r, s, иногда также других) согласных.

Гласный ė произносится неодинаково не всегда и не всеми носителями: в ударных окончаниях иногда почти как литературное ė (после некоторых согласных даже ′e, ie), иногда менее напряжённо и более узко, чем он (обозначается в диалектологических работах ẹ), или почти как гласный e; после затверделых согласных — как ė или e, отодвинутое к среднему ряду (обозначается ẹ или ə), иногда как ą. В безударных окончаниях ė чаще всего произносится как e, реже — как ẹ (ė); после затверделых согласных — как a, реже ə (e). Ударный гласный o в окончании иногда произносится почти как в литературном языке, иногда с более или менее заметным оттенком гласного a (обозначается ɔ, ɑ), безударный — как a, иногда с оттенком o² (å). В этой статье для упрощения транскрипции указанные ударные гласные обозначаются знаками ė (после затверделых согласных — ẹ), o, безударные — e (после затверделых согласных — a), ą³.

Долгие безударные гласные, находящиеся в разных позициях слова, также не всегда имеют отчётливо выраженную долготу: у разных носителей говора, а нередко и у одного и того же носителя, эти гласные произносятся то более протяжённо, то есть долго, то короче, как полудолгие. В статье эти гласные обозначены как долгие (например, a· ~ o, e· ~ ė, i· ~ y, u· ~ ū, y), а удлинённые ударные краткие гласные — как полудолгие (например, i· ~ i, ū· ~ ū).

²О вариативности произношения ė, o в определённых позициях слова в литовских говорах Апса и соседних местностей см. Lietuvių kalbos atlasas, 1982. С. 44–58 (карты № 27–40).

³ Так упомянутые гласные в основном отмечали Й. Сенкус и автор этой статьи, записывая в 1956 г. данные говора в деревнях Дварчининкай, Мишяй, Шалаканджяй и соседних селениях.

92

В системе склонения существительных говора имеются некоторые реликты более древнего словоизменения, то есть окончания, уже не употребляемые в современном литовском литературном языке (ср. склонение существительных с согласными основами). Достаточно сильна тенденция смешения отдельных типов основ (перехода одной парадигмы склонения в другую).

Далее приводятся окончания падежей всех типов основ и указывается их диалектное произношение (т.), если оно отличается от литературного языка. Также приводится фонетическая транскрипция записанных примеров для всех падежей (формы не всегда фиксировались для всех падежей одного и того же слова, поэтому для отдельных падежей приводятся разные слова с одной и той же основой).

основа на ō

Единственное число: им. -as (lú.ngas ~ lángas, mʼī.škas, nʼū.kasmas «язык, речь»), род. -o, местн. -a (laũka), дат. -ui (gā.lui), вин. -ą, т. -u (dā.rbu; lú.ngu), твор. -u (vaikù, lú.ngu), местн. -e, т. -i, после затвердевшего согласного l — -u (laũki, šō’n’i, galbī), илл. -an (mʼīškān, šō’nan), звательный -e (par’še, vaik’e).

Множественное число: им. -ai (s’n’iegai, v’īrai), род. -ų (vaikų, v’īru), дат. -am (vaikám, vaik’el’ēnam «деткам»), вин. -us (ratùs, vā’karus), твор. -ais (mʼīškais, rā’tais), местн. -uos(e), -uosa, илл. -uosna.

Pastabos: 1. Greta vns. vietininko formos galbī pasitaiko ir suprielinksnėjusi forma galbīi, pvz., žīr uš’v’īda (= išvydo) galbī d’īrvas labāi d’īd’el’ī žmō’gur. 2. Vns. šauksmininkas gali turėti ir dalelytę -ai, pvz., t’ē’vai. Kai kurių daiktavardžių vns. šauksmininkas girdėtas tik su šia dalelyte, pvz., kū’mai, p’ē’trai ‘Petrai’. Daugiaskiemenių daiktavardžių vartojamos ir sutrumpėjusios (be galūnės) formos, pvz., bral’ū.k, d’iedū.k greta kaim’īn’e.

3. В местном падеже мн. ч. чаще всего записана сокращённая форма с -uos (реже с -uos’), например, daržùos (акцент неясен), k’et ur’az’d’eš’imtuos m’ē’tuos, m’īškuōs, namuōs «у меня дома», š’auduōs. Реже зафиксированы случаи употребления более длинных форм этого падежа с -uose или -uosa, например, m’īškuos’e || m’īškuōs’e, muštū’nuos’e, kumpuōsa «по углам». Ср. также формы других частей речи, перешедшие в наречия: d’v’īejes’e «вдвоём», k’et ur’ūosa || k’et ur’ūos «вчетвером».

4. В иллативе мн. ч. чаще всего употребляются формы на -uosna, например, m’īškuosna, namuosna, rā’tuosna, š’auduosna, šō’nuosna, vain’ū’nuosna «в Вайнюнас», zarasūosna «в Зарасай». Реже употребляются формы на -uosnan или сокращённая форма (совпадающая с местным падежом мн. ч.) на -uos, например, m’īškuōsna, p’el’ekūos (|| p’el’ekūosna) «в Пелек».

(i) основа на iō

Единственное число: им. -ias (k’ē’l’as, s’v’ē’čas ~ svēčias), -is, ср. -i-s⁴ (b’r’ied’is, brō’l’is, k’īr’v’is, mō’l’is, pū.n’t’is ~ pantis), -ys (arkl’ī’s, gaid’ī’s, šul’n’ī’s ‘колодец’), род. -io, ср. -a (k’ē’l’a, dal’g’ā’ka’č’a ~ dalgiakōčio, gaidz’ā || gaid’ā),

⁴ Удлинение гласного i в окончании -is им. падежа ед. ч. не всегда одинаково заметно, как в других северо-восточных литовских говорах: иногда он удлиняется даже до долгого i (= iː~y), иногда произносится почти как краткий.

93

дат. -iui (k’ė’l’ui, pū.n’c’ui, gaidz’ui; с предлогом говорят также p’r’ie mó’l’i ‘к глине’, p’r’ie s’m’ė’l’i ‘к песку’), вин. -ią, ср. -’u (k’ė’l’u), -i, ср. -i (k’į:š’k’i, gaid’į), твор. -iu (k’ėl’ù, k’ir’v’ù, mó’l’u, gaidz’ù), местн. -y (k’ėl’į, mó’l’i; šul’n’į), илл. -ian (k’ėl’an ‘в путешествие’), -in (padus’in, šul’n’in), зв. -i (bról’i, braluž’ėl’i ‘братишка’, gaid’ėl’i), -y (t’in’g’in’i). Множественное число: им. -iai (k’ėl’ai, pū.n’c’ai, gaidz’ai), род. -ių (k’ėl’ù, ž’ō’dz’ù, ma’k’es c’ù), дат. -iam (s’v’ec’ám, bról’am, pū.n’c’am, gaidz’ám), вин. -ius (s’v’ec’ùs, b’r’iedz’ùs, gaidz’ùs, ā’rkl’ùs), твор. -iais (k’ėl’ais, ž’ō’dz’ais, gaidz’ais), местн. -iuos(e) (rug’uoš’e, šalakun’dz’uos ‘в Шалаканджюсе’), илл. -iuosna(n) (s’v’ec’-iuosna, kū.p’įs’k’uosna ‘в Купишкис’, a’buol’iuosna ~ obuoliuosna, puod’el’iuosnan ‘в горшочки’). О местном и иллативе см. также примечания к основе на ō.

основы на ā, iā

Падежные окончания существительных этих основ одинаковы, только у слов на ā-основу они следуют за твёрдыми согласными, а у слов на iā-основу — за смягчёнными согласными.

Единственное число: им. -a (l’intā ~ lentā, naudā ‘зерно’, bó’ba; p’ir’k’ā, val’dz’ā ~ valdžia, kó’ja), род. -os, ср. -ō’s, -a’s (galvō’s, duona’s; p’ir’k’ō’s, kó’ja’s), дат. -ai (runkai ~ rankai, val’dz’ai), вин. -ą, ср. -u (gálvu, val’dz’u), твор. -a, ср. -u (lazdū, diōnu; val’dz’ù, kó’ju), местн. -oj, ср. -ōj, -aj (l’intōj, runkāj; p’ir’k’ōj, sā’ujaj), илл. -on, ср. -ō’n, -a’n (galvō’n, kāktā’n; p’ir’k’ō’n, sā’ujan), зв. -a (k’ėl’tava ‘скотинка’).

Множественное число: им. -os, ср. -a’s (d’ienā’s, val’dz’ā’s), род. -ų, ср. -u (av’ižū, mā’lku; val’dz’ù, kó’ju), дат. -om, ср. -ó’m, -a’m (d’ienó’m, runka’m; val’dz’ó’m, sā’uja’m), вин. -ās (tru’šās ~ trąšās, ā’v’izās; val’dz’ās, kó’jas), твор. -om, ср. -ōm, -a’m (barzdōm, maš’in.dm; val’dz’ōm, kó’jam), местн. -os(e), ср. -o’s’e, -a’s’e, -o’s, -a’s (av’izo’s’e, runka’s’e наряду с av’izo’s, runka’s; p’ir’k’o’s’e, sā’uja’s’e наряду с p’ir’k’ō’s, sā’uja’s), илл. -osna, ср. -ó’sna, -a’sna (av’izó’sna, įena’sna ~ ienósna; p’ir’k’ó’sna || p’ir’k’a’sna). Один пример последнего падежа зафиксирован с окончанием -osan (daubō’san). О местном падеже мн. ч. и иллативе см. также примечания к основе на ō.

основа на ē

О произношении и транскрибировании конечных гласных e, ē после отвердевших согласных ср. с. 92.

Единственное число: им. -ė, т. -ē, ė̄, -e, -a (buož’ė, skrud’el’ė: «муравей», vū.p’e ~ ūpė, skara’la, pumpu.ra, pū.sa), род. -ės, т. -ē’s, -ē’s, -e’s, -a’s (kat’ė’s, skruđ’el’ės, ž’ė.m’e’s, skara’la’s), дат. -ei, т. -ei, -ai (vū.p’ei, ž’ō’lai), вин. -i, т. -i, -bl (kār’v’i, kum’ė-lbi, pū.sbi), твор. -e, т. -i, -bl, -i, -bl (dal’g’i, ras’ėlbi, pušbi, kār’v’i, ž’ōlbi ~ žolė), мест. -ėj, т. -ēj, -ēj, -ej, -aj (draug’ėj, ža’lēj, pō’gl’i n’ej «в осиннике», skara’laj, pakałna’i, k’ėpū.ra’j), илл. -ēn, т. -ē’n, -ē’n, -e’n, -a’n (paup’ēn, s’k’i’ēn, ž’ė.m’ēn, sā’ulan, k’ėpū.ran || k’ėpū.r’en), зв. -e, т. -e, -a (kāt’e, kurmūt’e, k’aula, s’esut’ėla «сестрица»). Звательный падеж существительных на несколько слогов произносится также без окончания, например, bū’but (= bobute, гибр.).

94

Множественное число: им. -ės, т. -ės, -as (kár'v'es, rāgut'es «сани», k'aūla's), род. -ių, т. -ų, -ų (raguc'ų; lāp'ų), дат. -ėm, т. -ėm, -ėm, -əm, -am (buož'ėm, varl'ėm, kár'v'ēm, av'ėl'am), вин. -es, т. -ès, -às, -es, -as (ž'em'ės, av'ėlàs, kár'v'es, skrū.d'ėlas), твор. -ėm, т. -ėm, -ėm, -em, -am (kat'ėm, stabulėm «ступицами», v'ir'v'ēm, ak'ė'la'm), мест. -ės (e), т. -ės'ė, -ės'ė, -e's'e, -a's'e, -ė's, -ė's, -e's, -a's (draug'ė's'ė, stabulės'ė, kuok'in'e's'ė, skarā'la's'ė, duob'ės, s'k'īlės, rāgut'es), один раз зафиксировано с -ėsa (rāgut'esa), илл. -ėsna, т. ė'sna, -ė'sna, -e'sna, -a'sna (duob'ėsna, stabulė'sna, kuok'in'e'sna, skarā'la'sna).

основа на i

Окончания отдельных падежей существительных мужского рода с основой на i часто заменяются окончаниями существительных с основами на (i)ō, а существительных женского рода — окончаниями существительных с основами на iā или ē. Родительный падеж единственного числа и именительный падеж множественного числа иногда употребляются также с окончанием основы на согласный (ср. «Основы на согласный»).

Единственное число: им. -is, муж. род и -ys от основы на i(ō) (duñ't'is ~ dañtis || dun't'is, d'ė'b'es'is || d'ėb'es'īs, vag'is; ak'is, aus'is, vū.n't'is ~ ántis || vū.n't'ė; žu's'is || žū's'is ~ žąsis, žuv'is); род. с более древним окончанием основы на i -ies зафиксирован только у существительных женского рода (vū.n't'ies, s'īr'd'ies, žuv'ies), а у существительных мужского рода — с окончанием основы на (i)ō (duñta', d'ė'b'es'a', vā'g'a'); дат. имеет только более новые окончания: слова мужского рода — окончание основы на iō (duñ'c'ui || dunčui, vā'g'ui, ž'v'ė'r'ui), женского рода — на iā, иногда — на ē (aūsaī ~ aūsei, p'ir'-c'ī, vū.gn'ai ~ ugniai, žū's'ai ~ žāsiai || žū'sai ~ žāsei); вин. -į (vā'g'į, vū.gn'į); твор. -im (š'ir'd'im, v'i't'im, žuv'im) наряду с более новым и, по-видимому, более частым окончанием существительных женского рода -ia, т. -ų (š'ir'd'ž'ū || š'ir'd'ž'u, v'i't'ū, aus'ū, nakc'ū, puš'ū, vugn'ū, no's'ū, vū.n'c'ū, ak'ū || ak'į, где -i ~ -e — из основы на ē в творительном падеже ед. числа), а у существительных мужского рода — -iu (vag'ū); мест. -y (p'ir't'ī, š'ir'd'ī, krū's'n'ī «в печи», no's'i), в некоторых случаях -yj, т. -ī'i, -ī'į (ak'ī'i, š'ir'd'ī'i, no's'ī'i); илл. -in (p'ir't'in, krū's'n'in, no's'in); форм звательного падежа не зафиксировано.

Множественное число: им. -ys, т. -is (duñ't'is, aū's'is, dù.r'is, n'īt'is, smā'g'en'is «мозги», šā'kn'is, vū.gn'is, vū.n't'is || vū.n't'es ~ ántes, žū.v'is), слова мужского рода также с более новым окончанием -iai (vag'ai); род. -ių, у некоторых слов с -ų, то есть с твердым согласным перед окончанием, по формам родительного падежа мн. числа основ на согласный (duñ'c'ū || duntū, vag'ū, p'ir'c'ū, kár'c'ū, aus'ū || ausū, žuv'ū || žuvī; но только dù.ru', šaknū, žu'sū); дат. -im (duñ't'īm, d'ė'b'es'īm, vag'īm || vag'ūm, krut'īm, dù.r'īm, vū.n't'īm); вин. -is (duñ't'is, vag'is, ak'is, dùr'is, žuv'is, kár't'is и žuršas ~ žąsės с -es от основы на ē); твор. -im (duñ't'īm, d'ėb'es'īm, ak'īm, aš'īm, aus'īm, žuv'īm, b'ī.t'īm, dù.r'īm, nó's'īm), слова мужского рода также с -(i)ais от основы на (i)ō (duñ'c'ais || duntais, d'ėb'es'ais); мест. -ysu, -yse, -ysa (aš'm'en'i'su, p'ir't'i's'ė, u's'on'is'ė «в Ūsionys», ak'is'ė, aus'is'ė, dù.r'is'ė); илл. -ysna (ak'isna, dùr'isna; с этим окончанием записана также иллативная форма мн. числа существительного žmonės — žma'n'īsna).

95

(į)ų основа

Формы единственного числа последовательно употребляются с окончаниями основ на u и iu. Падежные формы множественного числа в большей степени испытали влияние основ на o и io. Записано немного примеров отдельных падежных форм единственного и множественного числа (почти все они и приводятся).

Единственное число: им. п. -us, -ius (alùs, dungùs ~ dangùs, l'ietùs, m'edùs, su'nus || sū'nus, v'idùs, v'iršùs, tūrgus, žmògus; jāujus 'jauja', p'ė'č'us, s'p'ieč'us || s'p'ieč'us 'spiečius', val's'č'us ~ valščius, ž'v'i'r'us); род. п. -aus, -iaus (alaũs, dangaũs, l'ietaũs, tūrgaũs || turgaũs, žmogaũs; p'ė'č'aus, sō'dz'aus), более редкие формы с окончанием основы на ō (m'ė'da; sū'na); дат. п. -ui, -iui (sū'nui, žmō'gui; p'ė'č'ui); вин. п. -ų, -ių (sū'nų, žmō'gu; p'ė'č'u); твор. п. -um (sū'nūm || sū'num, v'iršūm, žmō'gum) и -iu от основы на io (val's'č'iu); мест. п. -uj, -iuj (v'iduj ar v'idui, v'iršuj; jāujaj, sō'dz'uj); илл. п. -un, -iun (v'i-dūn, v'iršūn, tūrgun; p'ė'č'un); зв. п. -au (žmogaũ || žmō'gau).

Множественное число: им. п. -ūs (p'ietūs), более частотны формы с окончанием основы на (i)ō (p'ietai, sū'nai, turgai; s'p'ieč'ai || s'p'ieč'ai, val's'č'ai); род. п. -ų, -ių (p'ietų, sū'nų; s'p'ieč'u, val's'č'u), в дат. п. зафиксированы формы только с окончанием основы на (i)ō (p'ietám, sū'nám; s'p'ieč'am); вин. п. -us, -ius (p'ietūs || p'ietus, sū'nus; s'p'ieč'us); твор. п. -um (sū'nūm) наряду с формами с окончанием основы на (i)ō (p'ietais, sū'nais; s'p'ieč'ais); форм местного и иллативного падежей не записано.

Согласные основы

Существительные согласных основ сохранили в отдельных падежах более древние окончания. Особенно часто встречаются формы родительного падежа единственного числа и именительного падежа множественного числа с реликтом согласных основ — окончанием -es (после r, s иногда произносится -as). Однако наряду с более древними формами часто употребляются и более новые, с окончаниями других основ. Часть падежей уже полностью приведена к другим основам: существительные мужского рода чаще всего имеют окончания основ на (i)ō или i, женского рода — чаще всего на i, иногда на iā и ē.

Далее приводятся слова, в которых в большей или меньшей степени сохранились остатки склонения согласных основ и чьи склонительные парадигмы (или зафиксированные формы отдельных падежей) показывают наиболее характерные случаи смешения основ. Помимо существительных, издавна принадлежавших к согласным основам, приводятся и слова других основ, отдельные падежные формы которых получили окончания согласного склонения уже позднее. С новыми окончаниями согласного склонения чаще всего встречаются слова основ на i.

Единственное число: им. п. akmenō (rt. akm'en'i's), p'iemuō, rudūō, sūō || dž. šuva (rt. šun'is), t'ėšmuō, vanduō || (nj.?) vanduō, dukt'ė, s'esuō || dž. sasuō; род. п. rud'en'ės (|| rū.d'en'es), dukt'erãs (|| dū.kt'er'as), sasar'ės || sasaràs и более новые формы: ā'km'en'ā, p'iem'en'ā, sū.n'ā, v'ū.n'd'en'ā, ū.n'd'en'ā (|| van'dēns), t'ėš-m'en'aus; с окончанием согласных основ -es записаны также существительные основы на i dun't'ės || dūṅ't'ės (b'ē v'iena dun't'ės), sāk'n'ės, s'ir'd'ės; дат. п. p'iem'en'ui, rū.d'en'ui (с предлогом — lig rū.d'en'ei), sū.n'ui, vū.n'd'en'ui, dū.kt'erai ~ dūkterel || dū.kt'er'ai ~ dūkteriai, sā'sarai || sā'sar'ai; вин. п. ā'km'en'i, rū.d'en'i, sū.n'i,

96

vū.n'd'en'iː; dù.kt'er'iː; sãːsar'iː; род. п. ãːkm'en'u, p'iem'en'u, šun'u, vū.n'd'en'u, dù.kt'er'u~dùkteria; местн. п. vūn'd'en'īː || vūn'd'en'ī'i, илл. п. m'é·nas'in «в месяце», vūn'd'en'in; форм звательного падежа не зафиксировано.

Множественное число: им. п. ãːkm'en'es, ãːs'm'en'es, p'iem'en'es, šun'es, dù.kt'er'es || dù.kt'eras, sãːsar'es || sãːsaras и более новые формы: ãːkm'en'iːs, akm'enai, ãːs'm'en'iːs, aš'm'enai, p'iem'enai, t'eš'm'enai, dù.kt'er'iːs; с окончанием согласных основ -es записаны также: dūn'es, auš'es, dù.ras, pū.š'es, žūːs'es || žūːsas, žū.v'es; род. п. akm'enū, vūn'd'enū, dùkt'erūː; дат. п. rud'en'i.m, šun'i.m, dùkt'er'i.m || duk-t'er'ēm, sasar'i.m; вин. п. p'iem'en'is, dù.kt'eras~dùkteres (-es из основы на ē); твор. п. akm'en'im, dùkt'er'im, sasar'im наряду с формами мужского рода akm'enais, p'iem'enais; формы местного и иллатива не записаны (ср. формы этих падежей у основ на i, o и других основ).

Помимо падежных форм единственного и множественного числа существительных, иногда употребляется также двоительный именительно-винительный падеж. Зафиксировано немного предложений или фраз с формами двоительного именительно-винительного падежа, и не со всеми типами основ существительных: jáːi dù dáːiktu dãːr'eː; jau š'iem'et bū.vaːm du kartù; m'étruː du š'imtù; paː du šim-tù grãːmuː; du ž'en'iːkù (букв. «двух молоденьких, двух способных жениться») tur'ū; paː du rub'l'ū; гораздо чаще, в том числе с числительными du (dvi), abu (abi) и их вариантами, употребляются формы именительного или винительного падежа множественного числа, например: mãːnaː du sūːnuːs jįr dùkt'ė jiːrà; dū.jenaː (~dūjano) suːnaĩ bū.vaː; š'it'ie dù vaik'el'ėːnai g'erai n'ūːk'a (говорит) l'ietù.v'iškai; až až'er'ėːl'aː du v'ėrstai būs (за озерцом будет два верста); du š'imtaĩ bū.vaː; du š'imtùs gavau; ãːnas v'erktūːb'e (он бы плакал) d'v'i diė-nas; dū.kt'eras (~dùkteres «дочери») d'v'i l'i.kaː; ab'i sãːsaras (~šė-seres «сёстры») g'i'v'ėːna.

* * *

Падежное склонение существительных в апсовском говоре по существу мало отличается от склонения существительных в говорах Дукштаса, Тверечюса и других соседних литовских местностей (Lietuvių kalbos atlasas 1990). Это показывает (как и некоторые фонетические и другие грамматические явления), что апсовский говор является продолжением упомянутых литовских говоров. На возникновение более многочисленных параллельных форм в парадигмах склонения некоторых типов основ существительных (ср. также такие, правда, редко произносимые представителями старшего поколения формы, как žuːsaĩ «гуси»), помимо прочих причин, может влиять и ослабление владения литовским языком.

LITERATŪRA

Grinaveckienė E. Kai kurios Apso tarmės būdingesnės ypatybės // Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. A serija. 1960. T. 2 (9). P. 173–191.

Jonaitýtė A., Sudnik T. Apie vieną lietuvių–lenkų kalbų interferencijos atvejį // Baltistica. 1973. T. 9 (1). P. 75–77.

Lietuvių kalbos atlasas T. 1: Leksika. V., 1977; T. 2: Fonetika. V., 1982; T. 3: Morfologija. V., 1990.

Lietuvių kalbos tarmės. Chrestomatija. V., 1970. P. 392–394.

7. 678

97

ФЛЕКСИЯ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В ЛИТОВСКОМ ГОВОРЕ ОКРЕСТНОСТЕЙ ОПСЫ

Резюме

На основе диалектологических данных, собранных во время комплексной экспедиции сотрудников Института литовского языка и литературы АН ЛитССР в Браславском р-не (БССР) в 1956 г., описывается система склонения имен существительных литовского говора окрестностей Опсы (лит. Āpsas). Наиболее характерными особенностями склонения имен существительных данного говора являются следующие:

1. Наличие некоторых архаических форм, напр., родительный падеж единственного числа и именительный падеж множественного числа с окончанием -es имен существительных с основой на согласный (ср. род. п. ед. ч. rud'en'es ‘осени’, sasar'es || sasaras ‘сестры’, им. п. мн. ч. ak'men'es ‘камни’, sā'sar'es || sā'saras ‘сестры’); предложный (местный) падеж (инессь) множественного числа с формантом -su (правда, зафиксированный только в именах существительных с основой на -i: as'm'en'i'su ‘в лезвиях’ наряду с более часто употребляемыми формами p'ir't'i's'e ‘в банях’, ak'i'sa ‘в глазах’, а также сокращенными формами m'iškuos ‘в лесах’, rañka~rañkos ‘в руках’) и др.

2. В парадигмах имен существительных с основами на -i, -(i)и и на согласный часто употребляются параллельные формы, т. е. наряду с более древними формами — и различные новые, возникшие под влиянием других парадигм.

3. Кроме форм единственного и множественного числа, изредка употребляются формы двойственного числа (чаще всего формы именительного и винительного падежей с числительным du ‘два’, напр., bū.va'm du kartù ‘были два раза’).

В сущности система склонения имен существительных данного говора мало отличается от склонения соседних литовских говоров на территории ЛитССР, т. е. говоров окрестностей Дукштаса (Dūkštas), Тверячюса (Tverečius) и др.