LIETUVIŲ LEKSIKOS IR TERMINOLOGIJOS PROBLEMOS

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXIX (1991)

АДЁЛЕ ВАЛЕЦКЕНЕ

НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ СЕМАНТИКИ МЕСТОИМЕНИЙ

001. При написании новых грамматик литовского языка или составлении словарей много проблем вызывает определение номенклатуры местоимений и трактовка отдельных местоименных форм.

В последнее время в литовском языкознании проявляется больший интерес к местоимениям. Значимые рекомендации по трактовке отдельных местоименных форм предложил В. Жулис (1969, 167—177; 1974, 83—92). Недавно в журнале «Вопросы языкознания» появилась статья известных русских лингвистов, исследователей литовского языка и его друзей Т. Булыгиной и Ю. Степанова (Булыгина, Степанов, 1988, 17—33), в которой ставятся проблемные вопросы, связанные с местоимениями литовского языка. Семантике местоимений посвящена монография А. Росина (1984) (рецензию см. Tekorienė, 1987, 86—92). Проблемы, поднятые в этих работах, побуждают к размышлениям и дальнейшему решению различных вопросов, связанных с семантикой местоимений.

Местоимения образуют немногочисленный, можно сказать, замкнутый класс слов. Его ядро составляют древние слова, характерные для многих индоевропейских языков. Поэтому в классе местоимений немало универсальных черт. С другой стороны, в каждом языке есть специфические особенности, связанные как с семантикой местоимений, так и с их формальным выражением. В литовском языке много неясностей вызывает семантическая граница местоимений с другими классами слов, особенно с прилагательными. Некоторые слова по своему значению и употреблению близки как к местоимениям, так и к прилагательным. Однако местоимения представляют собой дискретную категорию, и в отношении них даже в переходных случаях, хотя бы по практическим соображениям, следует принимать классификационное решение: местоимение или прилагательное.

Немало трудностей вызывает определение категорий рода, числа и падежа у некоторых литовских местоимений. Иногда неясно, имеем ли мы дело с двумя или несколькими формами рода, числа и падежа одной и той же лексемы или с двумя либо несколькими отдельными лексемами.

Решая так или иначе вопросы, связанные с семантикой местоимений, не следует забывать о критерии целесообразности, то есть о том, что определенное теоретическое решение не должно затруднять и усложнять, а должно облегчать описание грамматической структуры.

002. При разграничении местоимений и других классов слов можно опираться на 3 критерия: семантику слов, дистрибуцию и морфологические особенности. Основной семантической чертой местоимений как класса слов является их референтное значение. Как указывает Р. Якобсон (1971, 132), местоимения отличаются от других элементов языкового кода обязательной отсылкой к определенному сообщению. Кроме того, в отличие от имен, значение местоимений весьма общее и неопределенное. По своей дистрибуции местоимения так

134

также отличаются от имен. В отличие от существительных, они не присоединяют определений, например, говорят: высокий человек, но невозможно сказать: *высокий я. В отличие от прилагательных, местоимения не могут присоединять наречия, например, говорят: очень красивый, но нельзя сказать: *очень такой. Дистрибутивные свойства местоимений влияют и на их семантику. Морфологические свойства местоимений, изменяющихся по родам, во многом совпадают с морфологическими свойствами прилагательных, поскольку прилагательные переняли у местоимений, изменяющихся по родам, их склонение; однако в отдельных случаях морфологический критерий также может помочь установить границы классов слов, особенно когда семантический критерий мало помогает.

Он, она

003. Это местоимение отличается от других тем, что употребляется субстантивно, то есть обычно занимает позиции подлежащего или дополнения, но имеет разные формы двух родов, как местоимения адъективного типа. В этом отношении местоимение jis, ji соответствует существительным типа «substantiva mobilia» (mokytojas, mokytoja). Формы мужского и женского рода существительных этого типа представляют собой разные лексемы, поскольку род существительных обусловливает их лексическую самостоятельность. Поэтому в последнее время формы рода местоимения jis, ji стали считать двумя разными лексемами, то есть местоимением jis и местоимением ji (см. Žulys, 1969, сноска 174; 1974, 91; Rosinas, 1984, 31).

С другой стороны, полного соответствия между существительными упомянутого типа и местоимением jis, ji нет. Существительные типа mokytojas, mokytoja обычно обозначают лиц, реже — других живых существ; неодушевленные предметы они не обозначают. Эти существительные согласуются с другими существительными не только синтаксически, но и семантически, то есть формы рода различаются в зависимости от пола обозначаемого лица (живого существа), например: Отец — учитель, Мать — учительница. Таким образом, формы рода существительных этого типа имеют разные значения: формы мужского рода обозначают лиц (живых существ) мужского пола, а формы женского рода — лиц (живых существ) женского пола. Поэтому их и следует считать разными лексемами. Между тем местоимение jis, ji указывает не только на лиц или других живых существ, но очень часто — и на неодушевленные предметы. При указании на неодушевленные предметы между существительным-антецедентом и местоимением jis, ji имеет место только синтаксическое согласование, например: В комнате стоял стол. Он был накрыт скатертью; В комнате стоял стул. Он был со спинкой. В этом случае формы местоимений jis, ji не имеют дополнительных сем. При смене форм их значение не меняется. В обоих случаях они указывают только на упомянутый выше предмет (анафорическое значение местоимения). Согласование форм jis, ji с существительными-антецедентами носит исключительно грамматический характер, то есть выбор формы местоимения зависит от грамматического рода существительного. Это позволяет считать формы местоимения jis, ji не отдельными лексемами, а разными формами рода одной и той же лексемы, необходимыми в тексте для указания на связь с существительными соответствующего рода.

Кроме того, считать формы jis, ji разными лексемами мешает и еще одно обстоятельство в литовском языке. Здесь довольно много указательных, вопросительно-относительных и неопределенных местоимений, которые изменяются по родам и употребляются как адъективно, так и субстантивно. В позиции существительного они соответствуют употреблению местоимения jis, ji-

135

емому в предыдущем примере. Совсем так же, как местоимение jis, ji, в позиции существительного употребляются и согласуются с антецедентами по роду указательные местоимения tas, ta, šis, ši, šitas, -a, anas, -a, tas pats, ta pati, относительные с анафорическим значением kuris, -i, katras, -a, неопределенное pats, -i и др., например:

Между Вилюсом и Мартинасом, вклинившись между ними, сидит госпожа Гайдене. Красива она и весела. Она заговаривает с Вилюсом, — тот пока ничего не отвечает Simon; А через несколько лет после перерыва (родился) — Мартинас. Ради него она чуть было не погибла Simon; А царевна подарила ему меч, усыпанный золотыми монетами, те ему очень пригодились Balč; Спросил отца: «Отпустишь дочь?» Тот ответил: «Отпущу». Спросил мать: «Отпустишь?» Та опять ответила: «Отпущу» Val; Пригоршню картошки протянула, и ту самую сдуло ветром Balt; Косоглазый выкорчевал старый пень, бросил его вместе с камнем в мешок, а сам спрятался с пастухом под мостом Cv; Там злая баба-дура и сама детей не имеет, так что и яиц ей послать нечего Vaižg; А рожь Плаучюнаса, который на серпе молотит Don; Идя, они оба нашли очень толстую сосну, у которой середина была гнилой BM.

В позиции существительного употребляются также следующие изменяющиеся по родам неопределенные или вопросительные местоимения: vienas, -a, alia(i) vienas, -a, nė vienas, -a, kitas, -a; vienas kitas, viena kita; visas, -a, tūlas, -a, kiekvienas, -a, bet kuris, -i, kai kuris, -i, kaž(i)n kuris, -i, kažkuris, -i; kuris nors, kuri nors; kuris ne kuris, kuri ne kuri; bet katras, -a; kai katras, -a, kaži(n) katras, -a, kažkatras, -a; katras nors, katra nors; kuris, -i, katras, -a, keli, -ios, keleri, -ios, kelintas, -a, например:

Одни называют этот холмик Могилой великанов, другие — горой Шмеклу Krėv; Каждая из женщин знала положение своих близких, поэтому, приходя, одна принесла пеленки, другая — пестрый пояс Cv; Сев, все принялись есть мед, и каждый — хвалить пчел Žem; Кто-то из работников сказал несколько слов, другие одобрительно засмеялись Balt; Никто не смог бы сказать, что Миколюкас когда-либо с кем-нибудь не соглашался Vaižg; Некто, лишь переступив порог, вышел из избы на двор и быстро кинулся обратно Bil; Ах, как же иная из наших трав так нарядилась, что уже ни одна баба, совсем разодевшаяся, не сидит Don; Те (птицы) все отказались, ни один нигде (братьев) не видя, ни один ничего не зная Jabl; В деревне есть и другие липы, но ни одна из них не сравнится с липой в Галинисе Myk-Put; Сколько вас здесь будет завтра? Jabl.

Если считать формы местоимения jis, ji разными лексемами, то отдельными лексемами пришлось бы считать и формы рода всех ранее упомянутых местоимений, употребляемые в позиции существительного. Это создало бы значительные неудобства и затруднило грамматическое описание. Например, вместо одного местоимения tas, ta, tai (tatai) получилось бы четыре или даже пять разных местоимений: 1) адъективное tas, ta, 2) субстантивное tas, 3) субстантивное ta, 4) субстантивное tai (tatai) и, если считать варианты отдельными местоимениями (см. 015), 5) tas «это». Соответственно, пришлось бы «дробить» и другие местоимения. Описание стало бы очень громоздким. Кроме того, отдельные случаи употребления было бы трудно разграничить.

Наконец, местоимение jis, ji не является специфической чертой литовского языка. Местоимения этого типа употребляются субстантивно и в других языках и имеют разные формы, даже три формы рода, например: рус. он, она, оно, нем. er, sie, es, англ. he, she, it и др. Это очень древняя особенность, сформировавшаяся в отдельных индоевропейских языках вследствие согласования с антецедентом, мог-

136

предмет, ещё до атрибутивного употребления форм рода. В грамматиках упомянутых языков формы рода местоимений обычно не рассматриваются как отдельные лексемы. Поэтому и нам едва ли целесообразно в грамматиках или словарях разделять такие местоимения на отдельные лексемы по формам рода.

Я, мы; ты, вы

004. Как известно, местоимения я, мы; ты, вы с древнейших индоевропейских времён образуют супплетивные парадигмы, то есть отдельные падежные формы различаются корнями. Особенно различаются формы единственного числа и формы множественного числа, а также именительный падеж и другие падежи. Помимо внешней структуры, различается и смысловое соотношение этих форм. Между формами я и мы, ты и вы нет адекватного отношения единственного и множественного числа. Поэтому есть основания считать я и мы, ты и вы разными местоимениями.

С другой стороны, в литовском языке, как и в других индоевропейских языках, формы я и мы, ты и вы не полностью разграничены по отношению единственного и множественного числа. В литовском языке противопоставление единственного и множественного числа между ты и вы обычно сохраняется. Вы часто употребляется для обозначения двух или более лиц (иногда живых и даже неодушевлённых предметов — олицетворение), к которым обращаются, то есть вы имеет грамматическое значение множественного числа: «ты+ты+ты», например:

— Лавринас, брат! Сестра! Вы мне не завидуете, вы только любите меня и на свадьбу прошу Зем; — Так это вы здесь будете лежать, а там свиньи картошку копать! Я вам! — грозя кнутом (пастухам) кричал Пляуга Крёв; — Вы, петухи с курами и кто в навозе ковыряетесь, бегите, поторопитесь хоть раз ещё повеселиться! Дон;

Значение «вы» также близко к значению множественного числа, когда адресат обозначается вместе с другим или другими лицами, например:

Видите, сразу ясно, что нам, старикам, трудно с молодёжью. Вы («ты» и другие молодые люди) думаете иначе Венцл.

Такое же значение имеет вы в конструкциях с предлогом с: вы с Петром = ты с Петром.

Местоимение «мы» не может быть равнозначно «я+я+я» просто из-за значения местоимения я — «говорящее лицо»: ведь несколько лиц обычно не говорят одновременно, хотя иногда такая языковая ситуация возможна, например: Мы все кричали вместе: «Поддерживаем! Правильно!» и т. п. Здесь мы —= «я+я+я».

Значение, близкое к грамматическому значению множественного числа, имеет мы и тогда, когда говорящий обозначается вместе с другим или другими лицами, которых он представляет, то есть когда один говорит от имени нескольких, например:

Мы солдаты. Холодная ярость застыла на наших лицах С. Нер; Мы ведь все старики хорошо помним времена царизма Венцл.

Подобное значение имеет мы в конструкции с предлогом с: мы с Петром = я с Петром.

Такое употребление рассматриваемых местоимений показывает, что формы я и мы, ты и вы не являются полностью грамматикализованными формами категории числа (в силу своего специфического значения), однако нельзя отрицать и того, что они обладают признаками этой категории. Неполная грамматикализация категории числа характерна и для других местоимений, см. § 008.

137

Согласно синтаксическим моделям я, ты — формы единственного числа, а мы, вы — множественного, то есть первые употребляются с формами единственного числа изменяемых по числам слов, а вторые — с формами множественного числа; ср.: я иду — мы идём; ты идёшь — вы идёте, я хороший — мы хорошие, ты хороший — вы хорошие.

По падежным окончаниям парадигмы я и ты близки к парадигмам единственного числа существительных, а парадигмы мы, вы — к парадигмам множественного числа существительных.

Таким образом, учитывая значение, синтаксические и морфологические особенности, на наш взгляд, я и мы, ты и вы можно считать формами единственного и множественного числа категории числа, тем более что в литовском языке употребляются также формы двойственного числа этих местоимений: mudu, mudvi, judu, judvi. Последние формы можно считать вариантами форм множественного числа мы, вы (они также употребляются с формами множественного числа, ср.: mudu einame, judu einate). Если считать я, мы, ты, вы, mudu, mudvi, judu, judvi отдельными лексемами, были бы заметны семантические отношения всех этих форм, связанные с категорией числа.

005. Литовские я, мы; ты, вы; tamsta, savęs, как и существительные типа akiplėša, kerėpla, не имеют форм разного рода, но семантически согласуются по полу обозначаемого лица с изменяемыми по родам формами, например: Aš, tu, tamsta geras (о мужчине); Aš, tu, tamsta gera (о женщине); Mes, jūs, tamstos geri (о мужчинах); Mes, jūs, tamstos geros (о женщинах); Savęs paties nekenčia (о мужчине); Savęs pačios nekenčia (о женщине). Ср.: Tas (toks) akiplėša (о мужчине); Ta (tokia) akiplėša (о женщине). Поэтому в последнее время вполне обоснованно указывается, что вследствие «семантического согласования» с формами, изменяемыми по родам, местоимения 1-го и 2-го лица также могли бы считаться двуродовыми (омонимичными) формами, как существительные типа akiplėša (см. Булы́гина, Степанов, 1988, 23).

Однако противоречие заложено в самом языке и обусловлено неравномерным развитием отдельных подсистем. Слова типа akiplėša образуют в литовском языке сравнительно немногочисленную группу существительных. Их употребление ограничено и отчасти устаревает. Обычно они сочетаются только со словами, изменяемыми по родам и указывающими на пол обозначаемого лица: Koks tu kerėpla; Didelis nemokša; Tokia akiplėša и т. п. (см. LKG 1976, 401). Поэтому есть основания считать такие существительные двумя различными по роду (омонимичными) лексемами (см. ГЛЯ, 1985, 84), как «substantiva mobilia» (mokytojas, mokytoja), хотя у последних формы разных родов различаются, а у первых — нет. Между тем местоимения я, мы; ты, вы сравнительно редко употребляются со словами, изменяемыми по родам; чаще всего пол обозначаемого ими лица выясняется из контекста, то есть эти местоимения часто не имеют не только морфологических, но и синтаксических и семантических показателей родового различия, ср.: Aš rašau. Нередко пол лиц, обозначаемых этими местоимениями, совершенно несущественен. Таким образом, отнесение их к двуродовым охватывало бы лишь небольшую часть случаев их употребления. В большинстве случаев они не имеют рода.

По семантическому согласованию с формами, изменяемыми по родам, местоимения я, мы; ты, вы также можно сопоставить с он, она, они, ср.: я хороший — я хорошая, ты хороший — ты хорошая, мы хорошие (мужчины) — мы хорошие (женщины), вы хорошие (мужчины) — вы хорошие (женщины), он хороший — она хорошая, они хорошие (мужчины) — они хорошие (женщины). Однако между ними есть и существенные различия. Местоимение он, она является заместителем: занимая позицию существительных, оно всегда заменяет существительные-антецеденты. Именно поэтому и выработались формы разных родов. Они необходимы

138

для согласования с существительным-антецедентом и употребляются не только со словами, изменяемыми по родам (он хороший, она хорошая), но и с глаголами (он идёт, она идёт — в соответствии с антецедентом).

Я, мы; ты, вы не являются заместителями, они не связаны с существительными на непосредственном синтаксическом уровне, то есть у них нет существительных-антецедентов. Поэтому я, ты, мы, вы часто вообще не нужны в тексте, например, когда употребляются с глаголами, а последние обозначают лицо: (я) иду (лицо выражает морфема -у). Категория рода, основанная на согласовании с существительными-антецедентами, для них просто неактуальна. Таким образом, и в этом случае синтаксически понимаемая категория рода у местоимений я, мы; ты, вы ограничена.

С другой стороны, формы двойственного числа этих местоимений изменяются по родам (ср.: mudu geri, mudvi geros; judu geri, judvi geros).

Таким образом, местоимения я, ты, tamsta, savęs не имеют рода, но обладают и признаками родовых местоимений.

Мой, твой, свой

006. Предложение В. Жулиса (1969) объединить эти формы в парадигмы я, ты, себя, первоначально встреченное с недоверием, теперь все шире принимается и обосновывается. Следует согласиться с мыслью Т. Булыгиной и Ю. Степанова (Булыгиna, Степанов, 1988, 20), что в парадигмах местоимений я, ты, себя целесообразно выделять два родительных падежа: I несобственно-притяжательный меня, тебя, себя и II притяжательный мой, твой, свой. Эти формы распределены по принципу дополнительной дистрибуции (взаимоисключают друг друга), но отчетливо различаются значением в зависимости от наличия / отсутствия притяжательного оттенка.

Включение мой, твой, свой в парадигмы местоимений я, ты, себя, однако, не означает, что в литовском языке больше нет притяжательных местоимений. По мере исчезновения притяжательных местоимений manas, -a, tavas, -a, savas, -a и закрепления их в поэтической речи (savas, -a употребляется чаще, но его значение меняется), в нейтральных высказываниях все шире распространяются их местоименные формы manasis, -oji, tavasis, -oji, savasis, -oji. Между manas, -a и manasis, -oji, а также другими соответствующими формами противопоставления простых и местоименных форм уже нет. Местоименные формы распространяются как притяжательные вместо простых (см. Valeckienė, 1964, 46–47).

007. Чтобы не смешивать притяжательные местоимения и притяжательные родительные падежи, целесообразно объединить притяжательные местоимения, а также возвратное местоимение в общий раздел личных местоимений и рассматривать их как подразделы этого раздела. И возвратное, и притяжательные местоимения указывают на отношения лиц: возвратное местоимение указывает на отношение к самому себе лица, которое в предложении осмысляется как субъект действия или состояния, а притяжательные местоимения — на принадлежность предмета (лица) лицу. Притяжательные местоимения непосредственно соотносятся с притяжательными родительными падежами: они имеют одинаковое значение и, занимая одну и ту же позицию, образуют факультативные варианты. Притяжательные формы с корнем man- (mano, manas, -a, manasis, -oji, maniškis, -ė) указывают на принадлежность предмета говорящему, формы с корнем tav- (tavo, tavas, -a, tavasis, -oji, taviškis, -ė) — на принадлежность предмета адресату, а формы с корнем sav- (savo, savas, -a, savasis, -oji, saviškis, -ė) представляют собой своеобразные возвратно-притяжательные местоимения: они указывают на принадлежность предмета лицу, которое является субъектом действия или состояния.

139

При объединении притяжательных местоимений с личными в одной подсистеме также легче объяснить родительные падежи личных местоимений mūsų, jūsų; jo, jos, jų; mudviejų, judviejų, judviejų; tamstos, tamstų; paties, pačios, pačių, имеющие двоякое значение — непритяжательное и притяжательное, хотя их формы в зависимости от этих значений не меняются.

Весь, -я, все, -и

008. Как известно, формы единственного и множественного числа этого местоимения различаются оттенками лексического значения. Форма ед. ч. visas, -a имеет значение «целостности, охвата», то есть указывает, что предмет целостен, имеет полный состав, полностью охвачен каким-либо признаком, например: Visas kūnas skaudėjo; Visą dainą padainavau (от начала до конца). Форма мн. ч. visi, -os имеет распределительное (дистрибутивное), собирательное значение, то есть указывает, что количество предметов исчерпано, например: Visi žmonės taip kalba; Visas dainas išdainavau (которые только знал) (см. Valeckienė, 1984, 74). В некоторых языках для обозначения этих значений есть два разных местоимения, например, нем. ganz=лит. visas, -a и нем. alle=лит. visi, -os.

Возникает вопрос, следует ли считать visas, -a, visi, -os двумя разными лексемами или формами единственного и множественного числа одной лексемы, а также является ли форма ед. ч. visas, -a местоимением или прилагательным.

Прежде всего следует сказать, что значения формы ед. ч. visas, -a и формы мн. ч. visi, -os, хотя и различны, в то же время связаны между собой, переплетаются и не имеют строгих лексических границ. С существительными во множественном числе visi, -os имеет не только собирательное, но и значение «целостности, охвата» (характерное для форм ед. ч. visas, -a), например: Visus metus ištarnavau — означает «отслужил полные годы до конца» (значение «охвата»). В то же время Visus savo gyvenimo metus dirbau vienoj vietoj — означает «много лет, всю жизнь» (собирательное значение). С другой стороны, форма ед. ч. visas, -a, помимо значения «охвата, целостности», подразумевает собирательное значение (характерное для форм мн. ч. visi, -os) в тех случаях, когда сочетается с существительными в единственном числе, имеющими порядковое, групповое, то есть собирательное, значение, например: visas gyvenimas – visi gyvenimo metai. Таким образом, различия между значениями формы ед. ч. visas, -a и формы мн. ч. visi, -os напрямую зависят от их охвата, то есть от семантики существительных.

Кроме того, соотношение значений visas, -a и visi, -os осложняется спецификой местоимений и категории числа. Как известно, категория числа «один / больше одного» возникла в результате грамматикализации слов с собирательным и коллективным значением. В системе местоимений литовского языка следы этого развития сохранились до наших дней. Например, множественное число местоимения kiekvienas, -a не употребляется, поскольку грамматическое значение множественного числа противоречит лексическому значению этого местоимения: «один, взятый отдельно из общего целого, все по очереди, отдельно и до конца». Этапы формирования категории числа особенно ярко демонстрируют характерные для литовского языка конструкции типа: mes kiekvienas, -a, mes nė vienas, -a, vaikai vienas...kitas и др., в которых нет согласования по числу, поскольку в таких группах местоимения kiekvienas, -a, nė vienas, -a, vienas, -a... kitas, -a и др. имеют дистрибутивное индивидуализирующее значение. С развитием категории числа связано и семантическое соотношение форм visas, -a, visi, -os. И visas, -a, и visi, -os сохраняют характерное для местоимений референциальное обобщающее значение — указывают

140

sąsają su visuma, tik vienų ir kitų formų apibendrinamoji reikšmė nevienodai santykiauja su gramatine skaičiaus kategorijos reikšme. Visi, -os formų, vartojamų su daiktavardžių daugiskaitos formomis, apibendrinamoji kolektyvinė reikšmė atitinka daugiskaitos gramatinę reikšmę – nurodomi ir kartu apibendrinami daugiau kaip vienas asmenų arba daiktų. O visas, -a formų, vartojamų su daiktavardžių vienaskaitos formomis, apibendrinamoji leksinė reikšmė konfliktuoja su vienaskaitos gramatine reikšme „vienas, -a“. Dėl to gramatikalizacijos procese vn. visas, -a formų apibendrinamoji reikšmė stabarėjo ir neišvengiamai gavo „apimties, ištisumo“ atspalvį, tuo būdu priartėdama prie būdvardžių ištisas, -a, pilnas, -a reikšmių.

Įvardis visas, -a ir būdvardis ištisas, -a artėja savo reikšmėmis dar ir dėl to, kad pastarasis taip pat tam tikrame kontekste (ir tik tam tikrame kontekste) artėja prie įvardžio reikšmės, plg.: ištisi marškiniai „tokio kirpimo“ ir ištisi metai „visi metai“. Pastaruoju atveju ištisas, -a visai artimas įvardžio visi, -os reikšmei. Bet tai nereiškia, kad ištisas, -a minėtąja reikšme yra įvardis kaip ir visas, -a „ištisumo, apimties“ reikšme — būdvardis. Sinonimija bei substitucija šiuo atveju nėra pakankami kriterijai identifikuoti žodžių klasę (plg. Tekorienė, 1987, 88). Ribiniai žodžių klasių reiškiniai dažnai yra sinoniminiai. Antra vertus, sinonimija čia gana ribota. Neįprasti būtų pasakymai: *Ištisas kūnas skaudėjo vietoj Visas kūnas skaudėjo arba *Išgėriau ištisą puodelį pieno vietoj Išgėriau visą puodelį pieno ir pan.

Kaip rodo iškelti dalykai, visas, -a ir visi, -os formų reikšmės nėra tiek atribotos, kad jas būtinai reikėtų laikyti skirtingomis leksemomis. Visas, -a, visi, -os semantinis santykis reprezentuoja ne šių formų leksinį atskirumą, bet ne visišką jų skaičiaus kategorijos gramatikalizaciją. Visas, -a „ištisumo, apimties“ reikšmė išlaiko įvardžiams būdingą referentinį apibendrinamąjį pobūdį ir tuo būdu yra susijusi su visi, -os reikšme.

Sprendžiant visas, -a, visi, -os formų santykį reikia atsižvelgti ir į morfologinį kriterijų. Pagal išorinę struktūrą visas, -a sudaro vienaskaitos, o visi, -os — daugiskaitos paradigmą. Lem ia čia ir sintaksinis kriterijus: visas, -a vartojamos su daiktavardžių vienaskaitos formomis, o visi, -os su daiktavardžių daugiskaitos formomis. Taigi, mūsų supratimu, tiek teoriniu, tiek praktiniu požiūriu formas visas, -a ir visi, -os tikslinga laikyti (ypač gramatiniame apraše bei žodynuose) vienos leksemos — įvardžio vienaskaitos ir daugiskaitos formomis.

Remdamasis visas, -a ir visi, -os reikšmių skirtumais bei jų sinonimika su būdvardžiais ištisas, -a, pilnas, -a A. Rosinas (1984, 101–102) skiria 3 atskiras leksemas: 1) visas, -a — būdvardis „apimties, ištisumo“ reikšme; 2) visas, -a — įvardis, kai eina su kolektyvinės reikšmės daiktavardžiais, pvz.: visa grupė; 3) visi, -os — įvardis kolektyvine reikšme. Pagal tokią klasifikaciją reikėtų skirti dar ir 4) visi, -os — būdvardis „apimties, ištisumo“ reikšme, kai eina su daugiskaitiniais daiktavardžiais, pvz.: Visas duris nuvaliau, t. y. vienerias nuo pradžios iki galo kaip: Visą langą nuvaliau. Bet ne čia esmė. Dalykas tas, kad A. Rosinas atskiras visas, -a, visi, -os reikšmes traktuoja kaip skirtingas leksemas. Toks sprendimas labai sukomplikuotų gramatinį aprašą. Visų pirma, būtų daug keblumų nustatyti ribą, kada visas, -a — būdvardis ir kada — įvardis, nes šiuos skirtumus lemia daiktavardžio, ne įvardžio semantika, plg.: Visa klasė „patalpa“ — būtų būdvardis (Visa kla-

141

sė buvo gražiai sutvarkyta) ir visa klasė „mokiniai“ — būtų įvardis (Visa klasė tam pritarė). Susidarytų komplikacijų dėl šių formų skaičiaus kategorijos. Reikėtų laikyti tiek „įvardžius“ visas, -a, visi, -os, tiek „būdvardį“ visas, -a atskirais žodžiais, neturinčiais skaičiaus kategorijos, o tai neatitinka realios padėties. Taigi esant tokiai šių įvardžių dinaminei raidai daugiau yra pagrindo eiti ne formų diferenciacijos, bet jų redukcijos keliu, t. y. laikyti visas, -a, visi, -os viena leksema — įvardžiu, kartu išryškinant jų leksinės reikšmės skirtumus bei skaičiaus kategorijos specifiką.

Всякий, -ая

009. Kaip visas, -a, taip ir visoks, -ia A. Rosinas (1984, 11; 1988, 185–189) laiko ne įvardžiu, o būdvardžiu. Remiamasi taip pat sinonimija, kad visoks, -ia atitinkąs būdvardį įvairus, -i, jį galima esą pastaruoju pakeisti. Iš tikrųjų atitikimas ribotas. Įvardis visoks, -ia nėra absoliutus būdvardžio įvairus, -i sinonimas. Pvz., negalima pakeisti šio įvardžio būdvardžiu įvairus, -i tokio tipo pasakymuose: Ans y(ra) visoks amatininkas: viską mok dirbti Šts. Neįprastas būtų pasakymas: *Ans y(ra) įvairus amatininkas. Įvardžio visoks, -ia reikšmė tik priartėja (ir tik tam tikrame kontekste) prie būdvardžio įvairus, -i reikšmės, bet dėl to šis įvardis netampa būdvardžiu. Jo reikšmė ir tokiais atvejais išlieka referentinė, įvardžiška. Ji yra apibendrinamoji, distributyvinė, t. y. susijusi su visumos skirstymu: visoks, -ia reiškia „ir toks, ir toks, bet koks kartu paėmus“, plg.: Lūžo ten aruodai nuo visokio javo Balt. Pakeitę šiame sakinyje įvardį visokio būdvardžiu įvairaus (javo), iškelsim tik javų rūšių įvairovumą, keleto rūšių buvimą be jokio santykio su visuma, o įvardžiu visoks, -ia akcentuojamas visu pirma javų rūšių (visumos) iššėmimas, t. y. nurodomas javų santykis su visuma. Taigi reikšmės akcentai skiriasi. Įvardžio visoks, -ia reikšmė artėja prie būdvardžio įvairus, -i reikšmės, bet nesutampa su ja.

Neįtikina A. Rosino (1988, 186–188) aiškinimas, kad vn. visoks, -ia formos iš pradžių turėjusios įvardžio reikšmę „kiekvienas, -a“, o vėliau gavusios būdvardžio reikšmę „įvairus, -i“. Iš tikrųjų įvardžiai kiekvienas, -a ir visoks, -ia iš seno turi labai artimas reikšmes. Kartais tam tikrame kontekste šių įvardžių reikšmės susisiekia ir atrodo beveik sinonimiškos, plg.: išliuוסuodama juos… iš visokio reikalo ir smurto DP 566, taip pat galima: išliuոսuodama juos iš kiekvieno reikalo ir smurto. Pasakymų reikšmė beveik ta pati, tik semantinis rezultatas pasiekiamas iš skirtingo taško: visokio reikalo reiškia „ir tokio, ir tokio, bet kokio kartu paėmus“ — akcentuojamas įvairumas; kiekvieno reikalo reiškia „ir to, ir to, bet kurio iš bendros visumos, visų atskirai paėmus“ — akcentuojamas eiliškumas. Senuosiuose raštuose ir kai kuriose tarmėse visoks, -ia truputį plačiau vartojamas, „užgriebia“ įvardžio kiekvienas, -a semantikos, plg.: Visokį žodį užrašyk Zt (Vidugiris, 1960, 122), t. y. „ir tokį, ir tokį, bet kokį kartu paėmus, kiekvieną“.

Kad įvardžio visoks, -ia vartojama aukščiausiojo laipsnio forma visokiausias, -ia taip pat nėra kriterijus jį skirti prie būdvardžių. Visokiausias, -ia vartojamas tik tokiuose kontekstuose, kur įvardis visoks, -ia priartėja prie būdvardžio įvairus, -i, taigi ne be pastarojo įtakos. Skaitvardžio pirmas, -a taip pat vartojamos laipsnių

142

формы: первейший, -ая, самый первый, -ая, но из-за этого данное числительное не становится прилагательным: решающее значение имеет его соотношение с другими словами этого разряда, обозначающими порядок предметов, — первый, -ая, второй, -ая, третий, -ья и т. д., хотя у последних и нет форм степеней сравнения. Форма превосходной степени местоимения всяческий, -ая всяческий, -ая (самый разнообразный) возникает под воздействием контекстных семантических обстоятельств, поэтому нет оснований считать ее отдельной лексемой, как предлагает Д. Текорене (1987, 89).

Всяческий, -ая следует относить к местоимениям также и по словообразовательным особенностям. Суффикс -oks, -ia характерен только для местоимений. С его помощью из субстантивных местоимений образуются адъективные местоимения, при этом их значение соответственно модифицируется. Соотношение одинаково: как такой, -ая — тот, та; этакий, -ая — этот, эта; этакой, -ая — этот, эта; эдакий, -ая — тот, та и т. д., так и всяческий, -ая — весь, вся (все). Таким образом, существует целая словообразовательная система местоимений, от которой не отступает и всяческий, -ая. Суффикс прилагательных -оватый, -ая (маловатый, -ая) совершенно отличается и с точки зрения словообразования, и семантически: он обозначает определенную степень качества.

Из всего этого можно сделать лишь такой вывод: всяческий, -ая, как и прежде, следует считать не прилагательным, а местоимением.

Некоторый, -ая; самый тот, самая та; этакий, этакая

010. Опираясь на синонимию, А. Росинас (1984, 11) считает все эти слова не местоимениями, как принято в литовском языкознании, а прилагательными. Некоторый, -ая имеет значения прилагательных определенный, -ая, специальный, -ая, особый, -ая, этакий, этакая — прилагательных средний -ий, незначительный, -ая, малый, -ая, а самый тот, самая та — прилагательного подходящий, -ая. Об этих местоимениях следует сказать то же, что и о всяческом, -ой. Они лишь приближаются по значению к указанным прилагательным, но не тождественны им. Все эти слова сохраняют характерные для местоимений референциальные значения. Некоторый, -ая имеет значение, связанное с выделением и разделением. Оно указывает на предмет, отграниченный от других и индивидуализированный, но заранее неизвестный, неопределенный, и больше не имеет семантической связи с прилагательным настоящий, -ая, ср.: За услугу я дам определенный процент Vencl.

011. Этакий, этакая указывает на точно не определенное, сравнительно небольшое качество средней степени, ср.: Пока изба может простоять, все какая-никакая польза Žem. Кроме того, нелогично кое-что относить к местоимениям, а этакий, этакая — к прилагательным. Их семантика идентична, различие лишь в том, что кое-что — субстантивное местоимение, а этакий, этакая — адъективное местоимение. И то и другое — неопределенные местоимения.

012. Значение сочетания самый тот, самая та связано с указательными местоимениями. В литовском языке, помимо самый тот, самая та, есть также тот же, та же — с обратным порядком компонентов, от которого зависят различия в их семантике. Оба сочетания образованы из указательного местоимения тот, та и усилительного сам, -а, но сам, -а, стоя перед тот, та, придает сочетанию одно значение, а стоя после тот, та — другое. Поэтому неразумно одно считать местоимением (тот же, та же), а другое — уже прилагательным (самый тот, самая та). Самый тот, самая та указывает на известный предмет с усилением: «именно тот, который нужен в данной ситуации», например: Вода — самая что ни на есть: ни теплая, ни холодная Ktk. Ср. тот же, та же: Хозяйка та же (та же, что и прежде, не другая).

143

Таким образом, все эти местоимения обладают обобщенным значением, характерным для местоимений, и соотносятся с другими близкими им местоимениями. Приводимые А. Росинасом мотивы — близость их значения к значениям некоторых прилагательных — слишком слабы, чтобы относить их к прилагательным. Кроме того, эти местоимения были бы чужеродными среди прилагательных из-за своего словообразования: сложные образования характерны для местоимений. Поэтому, как и упомянутые ранее сочетания, их целесообразно считать местоимениями, а не прилагательными.

Некоторый, -ая, некоторые — один, -а

013. Некоторый, -ая синонимично прилагательному частый, -ая, но и по этой причине не считается прилагательным. В определённых контекстах их можно заменить друг другом, но не всегда, например: Слышны частые выстрелы, но нельзя *Слышны некоторые выстрелы. Некоторый, -ая обладает свойственным местоимениям референциальным значением, связанным с разделением и обобщением целого: «многие из целого, не один: и тот, и этот». Наиболее близко это местоимение по значению к местоимению много кто, например: Некоторым (=многим) кажется, что слова окрестностей ему повсюду знакомы Balč. Таким образом, семантически некоторый, -ая связан с местоимениями и должен считаться местоимением.

Местоимение некоторый, -ая известно по старинным письменным памятникам; его хорошо употребляли наши выдающиеся языковеды: К. Буга, Й. Яблонскис, Й. Балчиконис; классики литературы: К. Донелайтис, А. Баранаускас, С. Даукантас, Й. Билюнас, В. Кудирка и др.; оно знакомо многим литовским диалектам — и аукштайтам, и жемайтам. Например:

Некоторый смеялся над случившейся с Скруджю переменой, но он этого совсем не боялся Jabl; Некоторая подруга Юозапоты, ровесница, обзавелась детьми и внуками Bil; Некоторый, оглядываясь, поглядывал на луг в сторону усадьбы Myk-Put; Пока я была у матушки, некоторый говорил: красивая девушка JV; Почему тот не делал другую работу, как некоторые другие делали Prk; Некоторый человек так поступает, говорит Plv; В некоторых местах в этом году есть яблоки Ds.

В настоящее время местоимение некоторый, -ая употребляется редко. Постепенно оно становится непривычным, приобретает архаический оттенок и в нейтральной, немотивированной речи заменяется другими близкими ему местоимениями. Из-за узкой сферы употребления А. Росина (1984, 11) не включает это местоимение в список местоимений. Полностью отказываться от этого местоимения не следует. Оно необходимо в художественной литературе. Каждое слово обогащает язык. Синонимы существуют именно потому, что они не идентичны. Другое дело, что это местоимение, если его семантика понимается неверно, нередко ошибочно употребляют вместо какой-то, -ая, такой, -ая, который-нибудь, которая-нибудь и т. п., ср.: [В редакцию обратился некоторый (=такой, какой-то) Йонайтис tsp (KPP, 1985, 318). Его следует употреблять осторожнее, не смешивая с другими местоимениями.

A. Rosinas (1984, 12) ir įvardžio aliai vienas, -a linkęs atsisakyti. Jis esąs tarminis. Su tokiu tvirtinimu sutikti negalima. Įvardis aliai vienas, -a priklauso apibendrinamųjų būriui, bet turi nuo kitų skirtingą reikšmę ir kitais įvardžiais nepakeičiamas. Aliai vienas, -a — tai „visi iki vieno, iki galo išsemtus visumą“. Nuo dg. visi, -os įvardis aliai vienas, -a skiriasi pabrėžtu visumos apibendrinimu. Dažnai šios įvardžių formos vartojamos kartu, kai reikia ką pabrėžtinai nurodyti, pvz.: Visi aliai vienas išvažiavo. Taigi atsisakyti šio įvardžio nereikia. Jis vartotinas.

144

Пары и сочетания местоимений

014. В академической Грамматике (LKG, 1965, 721) отдельно выделены так называемые соотносительные местоимения (reciproca), которые по своему значению соотносятся друг с другом, употребляются попарно, противопоставляются друг другу и имеют перечислительное или разделительное значение, например: один, -а... другой, -ая; один, -а... второй, -ая; другой, -ая… другой, -ая; один, -а… другой, -ая; тот, та…тот, та; тот, та…другой, -ая; этот, эта…тот, та; такой, -ая… такой, -ая; кто… кто и др.:

Маленькие птички: одни уже перестали петь, другие... улетели на юг Žem; В одном месте одна беда, в другом — другая Žal; Одежда этого и того (птиц) уже сильно обносилась Don.

Пары этих местоимений явно сложились вследствие соотношения их значений. Например, один, -а и другой, -ая соотносятся из-за противоположности их референции: один, -а указывает на предмет, отделяя его от других, а другой, -ая — на второй, оставшийся из двух противопоставляемых предметов или их групп. Подобным образом предметы группируются при употреблении порядковых числительных, только они указывают порядок предметов. Таким образом, пары местоимений, образовавшиеся вследствие противоположности их значений или перечисления, не являются отдельными местоимениями. (В академической Грамматике они не считаются отдельной лексемой.) Здесь речь идёт лишь об их специфическом употреблении, обусловленном значением. Такие местоимения употребляются и не попарно. Таким образом, нецелесообразно выделять наряду с местоимениями один, -а, другой, -ая ещё и отдельное местоимение один, -а... другой, -ая и т. п.

Dar daugiau neprimtina, kai A. Rosinas (1984, 11) ne tik čia išvardytas įvardžių poras, bet ir tokias sustabarėjusias samplaikas kaip: vienas kito, vienas antro, kitas kito, taip pat sujungiamuosius junginius: šis bei tas, šioks ar toks, tas ar kitas, toks ar kitoks, vienas ar kitas, laiko atskirais įvardžiais (įtraukia kaip atskiras leksemas į įvardžių nomenklatūrinį sąrašą). Tokios įvardžių samplaikos bei junginiai susidarė dėl jų pastovios sintaksinės vartosenos. Vartojami daiktavardžių pozicijoje ir atsidūrę greta vienas kito jie stabarėjo, plg.: Jie vienas nekenčia kito → Jie vienas kito nekenčia. Abiem atvejais jų reikšmė nekinta, t. y. išlieka skirtingos dviejų įvardžių (vienas ir kitas) reikšmės pagal nurodomųjų asmenų pasiskirstymą. Būdinga, kad tokios samplaikos jungiamos prie asmeninių įvardžių ar daiktavardžių daugiskaitos formų, ir nėra derinimo tarp jų skaičiumi, pvz.: jie vienas kito (nekenčia); mes vienas kito (nekenčiam), jūs vienas kito (nekenčiat) ir pan. Taigi šie įvardžiai vartojami pastoviose samplaikose, sustabarėję sintaksiškai (subjekto ir objekto linksniai), bet ne semantiškai: naujos reikšmės du greta vartojami įvardžiai neįgyja. Be to, ir nenuoseklu — tik su objekto kilmininku samplaikas (vienas kito ir kt.) laikyti atskirais įvardžiais. O kaip vienas antram (pavydėjo), vienas kitą (mušė), vienas kitu (pasitikėjo)? Tada ir samplaikas su kitais objekto linksniais reikės laikyti atskirais įvardžiais, ir tai aiškiai rodo, kad čia turim reikalo su sintaksiniais junginiais, o ne atskiromis leksemomis. Dar labiau atskira reikšme įvardžių, vartojamų su sujungiamaisiais ar skiriamaisiais jungtukais. Neturi jokios reikšmės tai, kad visa samplaika kartais priartėja prie atskiro įvardžio reikšmės ir galima juo pakeisti, pvz.: Vienas ar kitas Šimonių išliks (= Kai kas Šimonių...). Tai sinonimija, bet ji įvardžių vienas, kitas skirtingų reikšmių nepaneigia. Pasakyti tą

10. Lietuvių kalbotyros klausimai 29 t.

145

саму мысль можно выразить по-разному, какими угодно средствами. В словарях такого типа сочетания нельзя выносить в отдельные статьи; их следует помещать в статьи соответствующих местоимений как застывшие синтаксические сочетания.

Вариантные формы

015. При развитии определённых подсистем и их перегруппировке в языке возникают факультативные варианты, имеющие одно и то же значение и употребляющиеся в одной и той же позиции. Они отражают происходящие процессы развития и отличаются друг от друга лишь стилистическими или формальными ритмическими оттенками. В подсистеме местоимений многочисленные варианты образуют такие формы: visa, visa kas, viskas, visas, visas kas; kits, kita kas, kitkas, kas kita, kitas, kitas kas, kas kitas; tai, tatai, tas и др. Эти варианты отражают процессы исчезновения форм среднего рода, происходящие в данной подсистеме, то есть замену форм среднего рода формами мужского рода единственного числа, присоединение местоимения kas в качестве грамматического показателя без смыслового различия к определённым формам среднего рода и др. Вариантные формы показывают направление динамического развития той или иной подсистемы. Факультативные варианты не образуют отдельных лексем, то есть не являются разными местоимениями (ср. Rosinas, 1984, 11). Для компактности в грамматиках целесообразно описывать их вместе. Только в словарях их можно выделить в отдельные статьи, чтобы показать различия в способах их формального выражения.

LITERATŪRA

Булытина Т. В., Степанов Ю. С. Теория грамматики и теоретическая грамматика // Вопросы языкознания. 1988. № 3. С. 17—33.

ГЛЯ — Грамматика литовского языка. Вильнюс, 1985.

Jakobson R. Selected Writings: Word and Language. The Hague—Paris, 1971. Vol. 2.

KPP — Kalbos praktikos patarimai. V., 1985.

LKG — Lietuvių kalbos gramatika. V., 1976. T. 3.

Rosinas A. Lietuvių bendrinės kalbos įvardžių semantinė struktūra. V., 1984.

Rosinas A. Dėl žodžio visoks reikšmės ir statuso // Baltistica. 1988. T. 24(2). P. 185—189.

Tekorienė D. rec. Rosinas A. Lietuvių bendrinės kalbos įvardžių semantinė struktūra // Baltistica. 1987. T. 23(1). P. 86—92.

Valeckienė A. Dėl įvardžiuotinių savybinių įvardžių savarankiškumo // Kalbos kultūra. 1964. Sąs. 7. P. 46—47.

Valeckienė A. Anaforiniai įvardžiai — daiktavardžių variantai // Baltistica. 1971. T. 7(2). P. 139—146.

Valeckienė A. Lietuvių kalbos gramatinė sistema. Giminės kategorija. V., 1984.

Vidugiris A. Zietelos tarmės įvardis // Lietuvių kalbotyros klausimai. 1960. T. 3. P. 113—131.

Žulys V. Vadinamųjų nekaitomųjų įvardžių vieta lietuvių kalbos gramatinėje sistemoje // Baltistica. 1969. T. 5(2). P. 167—177.

Žulys V. Trečiojo asmens nėra // Kalbotyra. 1974. T. 25 (1). P. 83—92.

146

А. ВАЛЕЦКЕНЕ

НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ О СЕМАНТИКЕ МЕСТОИМЕНИЙ

Резюме

В статье обсуждаются спорные вопросы о семантике местоимений. Делаются следующие выводы:

1. Двуродовые формы местоимения jis, ji, в отличие от существительных типа darbininkas, -ė, часто указывают на предметы и в таких случаях не имеют разных сем. Согласуясь с антецедентами, они только выполняют референтную функцию, поэтому их можно считать одной лексемой.

2. Местоимения aš, mes; tu, jūs можно считать формами единственного и множественного числа. Местоимения aš, tu, mes, jūs, savęs, tamsta следует считать неродовыми формами. Референция на пол этими местоимениями обычно не выражается или является неактуальной (за исключением в сочетаниях с именами прилагательными или другими словами, изменяющимися по родам).

3. Следует признать рациональным включение форм mano, tavo, savo в парадигмы личных и возвратного местоимений как второй, вступающей в отношения дополнительной дистрибуции с формами родительного manęs, tavęs, savęs. С другой стороны, нельзя отрицать существование притяжательных местоимений в литовском литературном языке типа manasis, -oji, manas, -a, maniškis, -ė, которые целесообразно включить в раздел личных местоимений как его подгруппу.

4. Формы ед. ч. visas, -a и мн. ч. visi, -os, которые различаются между собой оттенками значения, можно считать одной лексемой, так как эти оттенки резко не разграничены и проявляются на базе неполной грамматикализации числа.

5. Слово visoks, -ia считаем местоимением, а не именем прилагательным, ибо по характеру референтного значения оно не отличается от других местоимений своей группы (visas, -a, visi, -os); случаи синонимии с именами прилагательными не могут быть решающим критерием причисления их к имени прилагательному. На основе характера референтного значения и связи с другими местоимениями слова и словосочетания: tūlas, -a, aliȧ vienas, -a, tam tikras, -a; pats tas, pati ta; šioks toks, šiokia tokia, также следует считать местоимениями, а не именами прилагательными.

6. Застывшие словосочетания типа vienas kito нельзя считать одной лексемой, ибо они содержат значения разных местоимений и развились на базе противоположных значений данных местоимений при помощи эллипса и перестановки порядка слов, напр.: Vienas (žmogus) nekenčia kit o (žmogaus) ⇒ Vienas nekenčia kit o ⇒ Vienas kito nekenčia. Не являются отдельными лексемами (местоимениями) словосочетания такого же типа и с другими падежами: vienas kitam (paydi), vienas kitą (myli), vienas kitu (pasitiki), а также словосочетания типа: šis bei tas, šioks ar toks, tas ar kitas и др.

7. Формы местоимений типа: kita, kitkas, kita kas, kas kita, kitas kas, kas kitas, kitas (kito) и др., — следует считать факультативными вариантами, а не отдельными лексемами, ибо они имеют тождественное значение и употребляются в той же позиции.

10*