LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXX (1993)

PERIFERINĖS LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS

Михал КОНДРАТЮК

ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ВЛИЯНИЯ ЛИТОВСКИХ ДИАЛЕКТОВ НА СЛАВЯНСКУЮ АНТРОПОНИМИЮ БЕЛОСТОКСКОГО РЕГИОНА

Под Белостокским регионом, или Белосточчиной, мы понимаем территорию между Августовским каналом на севере, рекой Буг на юге, государственной границей с Республикой Беларусь на востоке, а также реками Неттой, Бебжей, Наревом, Слиной, Менью и Нурцем на западе. Согласно действующему в настоящее время (с 1.VI.1975 г.) административному делению, это вся Белостокская воеводство и некоторые гмины Сувалкского и Ломжинского воеводств, граничащие с ним. Если рассматривать вопрос исторически, это (в 1569-1795 годах) часть прежнего Подляшья и западные окраины Трокского, Новогрудского и Брестского воеводств, принадлежавших Великому княжеству Литовскому¹.

На этой территории и сегодня наряду с польскими говорами существуют белорусские и украинские говоры², однако литовских говоров и компактных групп населения литовской национальности нет. О существовании в прошлом на этих землях литовских говоров и литовского населения свидетельствуют многочисленные названия местностей и населённых пунктов³, а также сведения об освоении этих земель⁴. О литовском лексическом влиянии на говоры исследуемого региона писали несколько раньше⁵. В последнее время стали появляться работы и статьи, посвящённые фонетическому влиянию литовского языка на белорусские и польские говоры Белосточчины⁶.

Отдельного рассмотрения требуют проблемы исследования балтийской антропонимии Белостокского региона как в диахроническом аспекте (на

¹ Jakubowski J. Mapa Wielkiego Księstwa Litewskiego w połowie XVI w. // Atlas historyczny Polski. Kraków, 1928; Atlas gwar wschodniosłowiańskich Białostocczyzny. T. 1. Wrocław, 1980 (dalej: AGWB).

² Atlas gwar wschodniosłowiańskich Białostocczyzny. T. 1-2. Wrocław, 1980-1989.

³ Kondratiuk M. Elementy bałtyckie w toponimii i mikrotoponimii regionu białostockiego. Wrocław, 1985 (dalej: KonEB); tenże: Nazwy rodowe od antroponimów litewskiego pochodzenia na terenie północnej Białostocczyzny // Acta Baltico-Slavica. 1987. T. 18. S. 235-249.

⁴ Wiśniewski J. Развитие заселения на польско-русско-литовском пограничье с конца XIV до середины XVII века // Acta Baltico-Slavica (далее: ABS). 1964. Т. 1. С. 115-135; он же: Заселение восточной Белосточчины: генезис, развитие, этническая дифференциация и изменения // ABS. 1977. Т. 11. С. 7-80.

⁵ Zdancewicz T. Литовские и русские ареалы слов на Белосточчине // Из польских славистических исследований. Серия 2. Языкознание. Варшава, 1963. С. 287-310; он же: География лексических заимствований из литовского языка и их славянских семантических соответствий в подляшско-сувальских говорах // Отчёты о научных работах Отделения общественных наук PAN. 1967. Т. 10. Вып. 3. Варшава, 1968. С. 69-83; Smułkowa E. Литуанизмы в белорусской сельскохозяйственной лексике // Lingua Posnaniensis, 1969. Т. 14. С. 55-69 и другие.

⁶ Glinka S. Lituanizmy fonetyczne w gwarach białoruskich i polskich Białostocczyzny // Bałto-słowiańskie związki językowe. Pod red. M. Kondratiuka, Wrocław, Warszawa, Kraków, 1990. S. 117-127.

74

пространства веков), так и синхронном (в наши дни). Для Средневековья и начала Нового времени единственным практическим критерием для изучения этнических и языковых отношений на бывшем славяно-литовском пограничье остаются — как утверждают историки J. Ochmański⁷ и J. Nalepa⁸ — только языковые свидетельства в виде географических названий и личных имен. Исследования географических названий могут дать особенно интересные результаты в тех случаях, когда удается точно установить момент самого раннего письменного упоминания о присутствии там также литовского населения.

Географические и личные имена Белостокского региона отражают историю его заселения и политическую историю, а также разнообразную физическую географию местности. Ономастические исследования в этом регионе ведутся уже несколько десятилетий. Однако их результаты значительно скромнее по сравнению с достижениями других регионов страны. Неравномерно развивается и изучение различных разделов ономастики⁹. Географические названия исследованы значительно лучше — как с точки зрения сбора и предоставления материала, так и его ономастической обработки¹⁰. Антропонимия Белосточчины до недавнего времени оставалась в стороне и не привлекала внимания языковедов. Раньше всего исследователи обратили внимание на названия жителей, образованные от названий населенных пунктов Белостокского воеводства¹¹. Затем появились первые упоминания о личных именах этого региона. Они касались главным образом литовских антропонимов, засвидетельствованных в печатных и рукописных источниках XVI века. Балтийские влияния на славянскую антропонимию центрального Подляшья показаны на примере Инвентаря Кнышинского староства за 1565 год¹² и Инвентаря Тикоцинского староства за 1573 год¹³. В первом из

⁷ Ochmański J. Litewska granica etniczna na wschodzie od epoki plemiennej do XVI wieku. Poznań, 1981. S. 6, 14-16, 45-48.

⁸ Nalepa J. W sprawie siedzib Jaćwięgów // Rocznik Białostocki. T. 14. Warszawa, 1981. S. 118-119.

⁹ Kondratiuk M. Badania onomastyczne w regionie białostockim (Stan i perspektywy) // Rocznik Białostocki. T. 14, S. 305-323.

¹⁰ Halicka I. Топонимы центральной и западной Белосточчины. Ч. 1–2. Варшава, 1976–1978. Kondratiuk M. Топонимы юго-восточной Белосточчины. Вроцлав, 1974; он же: Балтийские элементы в топонимии и микротопонимии Белостокского региона. Вроцлав, 1985; он же: Некоторые особенности топонимии восточной Белостчины // Научный сборник. Белосток, 1974. Т. 3. С. 9–36; Тихонюк Б. Названия местности южной Белосточчины, образованные от названий полей. Словарь топооснов. Ополе, 1986; Лапич Ч. Географическая терминология в русских говорах Белосточчины на восточнославянском фоне. Варшава, 1981. Готовится к печати монография М. Кондратюка «Топонимы северной Белосточчины». На кафедре белорусской филологии Варшавского университета коллективно разрабатывается «Словарь микротопонимов Белосточчины». Здесь не перечисляю ряд более мелких статей и заметок.

¹¹ Kondratiuk M. Словообразовательные тенденции в названиях жителей на польско-белорусско-украинском пограничье // Исследования по польской и славянской филологии, т. 8, Варшава, 1969. С. 191–200; он же: Названия жителей, образованные от названий деревень и городов в говорах восточной Белосточчины // Белорусское и славянское языкознание. Минск, 1972. С. 183–190.

¹² Kondratiuk M. О литовском влиянии на славянскую топонимию и антропонимию центрального Подляшья в XV–XVII вв. // Балто-славянские этноязыковые отношения в историческом и ареальном аспектах. Тезисы докладов II балто-славянской конференции. М., 1983. С. 28–30; он же: Балто-славянские языковые контакты в XVI столетии на территории Белостокского воеводства по данным антропонимии // Международный конгресс лингвистов. Берлин, 10–15 августа 1987 г. Организован под эгидой CIPL (в печати).

¹³ Kondratiuk M. Балтийские личные имена крестьян в Инвентаре Тикоцинского староства за

75

Из упомянутых статей я представляю несколько десятков достоверных и предположительных личных имен, которые были предметом анализа во время моего выступления на Второй балто-славянской конференции в Москве (29.XI.-02.XII.1983), организованной Институтом славяноведения и балканистики Академии наук СССР. Опубликованные тезисы доклада малодоступны, поэтому хочу привести здесь полностью обсуждавшиеся там антропонимы в том написании, в каком они встречаются в источнике. Это следующие личные имена: Bartulis, Bełdyka, Brozis Litwin, Brozius, Bubil Pilis, Dauksiewicz, Dojnis, Dojgiało, Dojgielewicz, Dougielo, Dubinis, Dzidziulis, Giń, Giniewicz, Gierwa, Gudzio, Jurgis Mużejko, Jurgis Golejewicz, Kieturko, Kibiłda, Kibułda, Kyrwielis, Kiskielin, Krowluczys, Kuliens, Kuprelis, Malis, Mielwid, Mieskucis, Miskinis, Moczius, Maskielewicz, Nosuta, Nosutka, Narmunt, Onelis, Paczejko, Parejko, Maris Palwinis, Pilwinis, Pilis Czepielewicz, Pienkuczis, Rekiecz, Reklis, Rimsis, Romiejko, Sarejko, Smilginis, Stanelis, Szala, Szeluginis, Szepiel, Szubzda, Szupiet, Trojgieł, Trompik, Warszylis, Grygus Wierklis, Zdanierko, Żagus, Żakus, Żegoń, Żybelis, Żubielis, Żylis, Żwerblis.

Упомянутые выше крестьяне, вероятно, были литовцами, а некоторые, возможно, потомками ятвягов. Имена этих крестьян происходят из нескольких десятков деревень Кнышинского староства. Некоторые из этих деревень имеют балтийскую этимологию, например Jaćwież, Jaświły, Jowniki, Rekle, Romiejki¹⁴.

Оценить долю балтийских элементов среди имен крестьян, упомянутых в рассматриваемом инвентаре, сегодня уже невозможно, поскольку рукопись инвентаря не сохранилась до наших дней, а приведенные выше личные имена взяты из опубликованных А. Яблоновским¹⁵ фрагментов инвентаря, призванных свидетельствовать о следах литовского этнического элемента на северной окраине Подляшья.

В сохранившейся до наших дней рукописи Инвентаря Тыкочинского староства за 1573 год¹⁶ около 115 из примерно 570 упомянутых там крестьян, огородников, мельников и кузнецов имеют личные имена балтийского происхождения или содержащие какой-либо элемент литовского языка. Полный перечень этих имен с источниковедческой документацией, распределением по соответствующим группам фамилий и указанием аналогичных антропонимов в балтийской языковой области содержится в уже упомянутой статье («Балтийские личные имена крестьян в Инвентаре Тыкочинского староства за 1573 год. Общая характеристика»)¹⁷. Здесь я привожу перечень рассмотренных антропонимов, считающихся балтийскими. Цитируемые имена даны в модернизированном написании. Вот они:

Matys Ginwiło, Jan Ginwiłowicz, Jakub Golginowicz, Miśko Orsz; Andruk, po Andrukach, Bierć Szostak, Rymko Biercisz, Bierciusz Rymkowicz, Biercio Jasiowic, Jan Bierciowic, Staś Bierciulowic, Mikołaj

1573 г. (Общая характеристика) // Балто-славянские языковые связи. С. 199-214.

¹⁴ Kondratiuk M. Elementy bałtyckie... Op. cit.

¹⁵ Jabłonowski A. Polska XVI wieku pod względem geograficzno-statystycznym. T. 6. Podlasie. Warszawa, 1910. Cz. 3. (Źródła dziejowe. T. 17. Cz. 3). S. 233-234.

¹⁶ Рукопись хранится в Главном архиве древних актов в Варшаве. ASK, LVI. T. 4.

¹⁷ Ср. примечание 13.

76

Юргелевич, Ян Григучевич, его брат Щепан Григучевич, Гжегож Марцулевич, Гжегож Микучевич, Петрич Строчевич, Якуб Томучевич, Михал Томучевич, Пашута, Янейко, Янеко Цивон, Сташ Янейкович, Павел Козе́йко;

Матыс Бондыкович, Мисько Буцевич, Гавлик Бурношевич, Бартош Цикуць, Ян Дойнис, Мацией Дойнис, Грыко Дойневич, Сташ Дуиневич, его брат Грыко, Долкас Лавник, Шиман Дзидзело, сын Яна Дзидзела, умершего, Якуб Дзидзюль, Ян Дзидзюлевич, Томко, Пётр и Павел Дзидзюлевич, Войтко Гелашко, Андрук Гервелис с Щенсным, сын Гурбиле, Сташ Интупа, сын Яна Ягелчика, Едедчик Матыс, Павел Йодкевич, Марциш Йодкович, сын Мацея Йодка, Сташ Йодо, Сташ Йодович, Михал Йодзё, Павел Кецевич, сын Анджеевой Кецевой, Михал Кержула, Ян Кетурка, Бартош Кетурка, Ян Кезело, Мацек Кликчик, Марциш Кодзиш, Пётр Кудзиш, Якуб Козоногис, его брат Ян, Мацией Кудра, Марциш и Янек Куджик, Иван Кукиш, Мацией Кута, Томко Ланкос, Лаврын Мешку(ць), сын Якуба Мешкуця, Ян Мойгус, Якуб Мойгус, Шиман Найкуцевич, сын Яна Носута, умершего, Войтко Одега (2 раза), Ян Панелевич, Панюта Кузик, Бартош Пешейко, Юзеф Певлинис, Ян Пограндис, Пётр Посвирк, сын Войтка Посвирко, Кшиштоф Пынто, сын Матыса Пынця, Марциш Ракуцевич, Якуб Пашкович, сын Михала Рекля, чех Ролинга, Войтко Сарон (2 раза), сын Якубовой Скиловой, Якуб Скрабленио, Миколай Содоп, Павел Содупа, Томек Стыбулис, Ущан Сурма, Шиман Шмильгин, Мацией Трейго, Станислав Туинис, Марцин Пасунок Туинюв, Шимон Туинюв пасунок, сын Стася Туиниса, Войткова Туйнова, Матыс Туйнов, зять, Михал Туйневич, Шиман Веруць, Васк Жолна;

Павел Лицвяк, Павел Литвинек, Анджей Лотвинович, Марцин Жыделис (2 раза).

Упомянутые личные имена балтийского происхождения обычно встречаются в славянизированной форме, что затрудняет их отождествление с литовскими личными именами (именами и фамилиями) и апеллятивами.

Балтийские элементы в антропонимии северной Белосточчины XVI века выявляет и анализирует Лилия Крук¹⁸, а в антропонимии южной Белосточчины, то есть между Наревом и Бугом, рассматривает Базилий Тихонюк¹⁹. Обе статьи написаны в дополнение к готовившимся и уже опубликованным работам, посвящённым личным именам жителей этих территорий в XVI и XVII веках²⁰. Материальной основой статьи Л. Крук служит рукопись Инвентаря принятия дворов гродненского староства за 1578 год, а также Реестры измерений

¹⁸ Крук Л. Балтийские элементы в антропонимии северной Белосточчины XVI века // Балто-славянские языковые связи. С. 229–236; он же: К вопросу об антропонимии северной Белосточчины XVI века // Ежеквартальник BTN «Белосточчина». Белосток, 1988. № 2(10). С. 1–3; Кондратук М., Крук Л. Польско-белорусские и славяно-балтийские языковые контакты в XVI веке на территории северной Белосточчины в свете личных имён // Между Востоком и Западом. Языковые явления на польско-русском пограничье. Люблин (в печати).

¹⁹ Тихонюк Б. Балтийские элементы в антропонимии южной Белосточчины XVI века // Балто-славянские языковые связи. С. 355–363.

²⁰ Tichoniuk B. Antroponimia południowej Białostocczyzny w XVI wieku. Opole, 1988, ss. 122. B. Tichoniuk opracowuje antroponimię tego terenu też dla wieku XVII, a L. Citko-Kruk opracowuje monografię nazw osobowych XVI-XVIII w. z obszaru północnej Białostocczyzny.

77

włócznej miast, starostw i włości z lat 1558-1563, opublikowane w dwóch tomach zatytułowanych: Piscovaja kniga Grodnenskoj ekonomii s pribavlenijami, Vilna 1881-1882. Bazą materiałową artykułu B. Tichoniuka są opisy wojsk litewskich, inwentarze miast Brańska, Kleszczel i Narwi, akta przysięgi szlachty podlaskiej na wierność Koronie oraz inne materiały, których pełną bibliografię zamieszcza opublikowana monografia (Antroponimia południowej Białostocczyzny w XVI wieku, Opole, 1988).

Исторические антропонимы Белосточчины представлены в ряде других статей разных авторов²¹. Они относятся главным образом к XVI веку. Балтизмы в имянаречении XVII и последующих веков до сих пор не становились предметом более широкого анализа. Вероятно, они будут рассмотрены в работах, посвящённых всей славянской и балтийской антропонимии исследуемой территории. На это указывает всё возрастающий интерес к антропонимии этого региона.

Изучение балтийских элементов в современной антропонимии Белостокского региона должно проводиться комплексно. Оно должно охватывать все фамилии, имена, прозвища и домашние прозвания, употребляемые в этом регионе, отличающемся языковым, национальным и религиозным разнообразием. При изучении языковых пограничий и двуязычных или смешанных территорий необходимо учитывать не только современные официальные формы собственных имён, но и записи имён из различных исторических источников, а также живые диалектные формы, употребляемые на местах.

Наряду с официальными формами фамилий и имён должны приводиться их диалектные варианты (для имён также уменьшительные и ласкательные формы), записанные непосредственно на местах; в случае двуязычного населения желательно записывать народное звучание фамилий в обеих языковых версиях. Собранный таким образом материал со всей Белосточчины послужит хорошей основой для установления балтийских влияний в антропонимии этого региона, а также для выявления взаимных связей и интерференции между славянскими языками (польско-белорусским, польско-украинским и белорусско-украинским), а также контактов между славянскими и балтийскими языками.

Могу сообщить, что предварительная работа по изучению современной антропонимии Белосточчины уже начата в Институте славяноведения PAN в Варшаве и на кафедре русской филологии Филиала Варшавского университета в Белостоке²². Важнейшим результатом этой работы в будущем должен стать: «Словарь фамилий жителей Белосточчины». Помимо фамилий, расположенных в алфавитном порядке, словарь будет содержать сведения о числе семей, носящих ту или иную фамилию, и ареале её распространения, а также

²¹ Это небольшие исследования: З. Абрамович, Л. Дацевич, М. Кондратюка, Л. Цитко-Крук, Б. Тихонюка и других.

²² Собираются диалектные и официальные материалы из различных гмин Белостокского воеводства и готовится картотека фамилий.

78

краткое пояснение фамилии по образцу «Словаря литовских фамилий» под ред. A. Vanagasa, составленного в Институте литовского языка и литературы Академии наук Литвы²³.

На основе уже собранных материалов приведу для примера небольшое число фамилий балтийского происхождения, бытующих ныне на Белосточчине. В скобках указаны их литовские соответствия, взятые из упомянутого словаря (Lietuvių pavardžių žodynas. Т. 1. A-K, далее LPŻ). За неимением места не указываю точную локализацию приводимых фамилий и не поясняю их этимологию и словообразовательную структуру. Вот некоторые фамилии жителей Белосточчины:

Ausztol (ср. лит. фам. Aukštuōlis, от aukštuōlis: áukštas LPŻ),

Bajgus (ср. лит. фам. Baigỹs, возможно, от лит. baigti LPŻ),

Banel (ср. лит. фам. Banėlis: Bãnis, Banỹs — имя Benediktas LPŻ),

Bejnarowicz (лит. Beinarãvičius, Beinorãvičius: Beĩnoras LPŻ),

Bergiel (ср. лит. фам. Bėrgelis, Bérgelis, Bérgas, Bérgis LPŻ),

Bierć (ср. лит. фам. Bertỹs, Bértulis, Bertulỹs LPŻ),

Bildzia (ср. лит. фам. Bildžiukas, Bildžiūkas: Bilda — bilda, bildà, bildėti LPŻ 257),

Bilmin (ср. лит. фам. Bílminas, Bilvinas LPŻ и назв. местн. Bilminy KonEB),

Bołtuć (ср. лит. фам. Baltūtis: Baltà — лит. bál tas LPŻ),

Boużyk (ср. лит. фам. Bãuža, Baužà, Baũžas, Baužỹs, Bãužis LPŻ),

Boublej, Bublej (лит. фам. Baublỹs, Bublỹs, Būblỹs — baublỹs LPŻ),

Bryzgiel (вероятно, от лит. *Brizgelis: Brizgỹs — brizgis, -ius LPŻ),

Bugieda (возможно, от лит. личного имени Būgà, Būgas — лит. būgùs, bugùs LPŻ),

Burnewicz (лит. фам. Burnėvičius: Burnius, Burnỹs — burnà LPŻ),

Чепел, Чепель (ср. лит. фам. Čepėlė, Čepėlis: Čėpas LPŻ),

Чешель (ср. лит. фам. Česėlis: им. Čėsas — пол. Czesław LPŻ),

Дайнович (лит. Dainãvičius: Dainỹs, Dainius — dainỹs, dainius LPŻ),

Даргевич (лит. Dargėvičius: Dárgis — лит. dargùs LPŻ),

Дойлида (лит. фам. Dailidà, Dailidė, Dailydė — dailidė, dailýda),

Дойна (лит. фам. Dainỹs, Dainius, ср. личное имя Дайнович LPŻ),

Довгер, Довгерть (лит. фам. Daugertis, Daugirtas LPŻ),

Довнар, диал. Даунар (лит. фам. Daũnoras — Daugnoras LPŻ),

Драгунайтис (лит. фам. Dragūnaitis: Dragūnas: Drãgas LPŻ),

Эйсмонт (ср. лит. личные имена Eisimontas, Eismantas, Eismontas LPŻ),

Габец, Гобец, Гобцевич (ср. лит. фам. Gabỹs, Gãbė, Gabė, Gãbis, Guobỹs и лит. guõbti, góbti, gobùs, guõba LPŻ),

Гагень (ср. лит. личное имя Gaginas: Gagỹs — gãgis, gagénti ZinLA 139),

Гедутис (лит. фам. Gedūtis, Gedžius — лит. gedėti, gedus LPŻ),

Гегель (лит. Giėgelis, Gegỹs — лит. gegė, gegė "кукушка" LPŻ),

Гейдель, Гейдель (ср. лит. фам. Gėida, Geidūtis — geidùs, geĩsti),

²³ Lietuvių pavardžių žodynas. T. 1. A-K. Ats. red. A. Vanagas. Autoriai: A. Vanagas, V. Macijauskienė, M. Razmukaitė. V., 1985.

79

Геляжин (лит. Gelažinis, Geležinis: Gelāžius, Gelėžius — gelāžius),

Герейкевич, Геро, Гиро (лит. Girà, Gyrà, Gireika LPŽ, ZinLA),

Гогель (ср. лит. Gõgelis, Gogėlis, Gõgas, Gõgis — gõgelis LPŽ),

Гойлик (ср. лит. Gáilis, Gáilis, Gáilus, Gáila, Gailėvičius, Gailiūnas),

Гредель (лит. фам. Grãdelis, Gridelis, Gredelis LPŽ, KonEB 33),

Грыгел, Грыгелко (лит. Grigėlis, Grýgelis: Grìgas — Грегорий),

Гудель, Гудалеский (лит. Gudėlis, Gudalevskis: Gūdas — gùdas LPŽ),

Гургут* (ср. лит. личное имя *Gurgutis, *Gurgutaitis — gurgūtis LPŽ),

Гузейко, Гузель (лит. фам. Guzėlis: Gūzas — gūzas или gūžas LPŽ),

Грынчал (ср. лит. Grinčėlis, Grinčėlaitis, диал. Grinčalas LPŽ),

Янель, Януць (лит. личные имена Janėlis, Jonėlis, Januitis: Jānas LPŽ),

Якуць (лит. фам. Jakutis; имя Jakas, Jakys, бел. Якуб, Яков),

Ясвилович (от лит. личных имен Jãs-vil-as, Jos-vil-as LPŽ, KonEB 36),

Екель (лит. фам. Jėkelis, Jākėlis: Jākas — имена Jakub, Jakim LPŽ),

Йодковский (лит. Jodkãuskas, Jodkóvskas: Jodkà — Juodkà — juódas),

Йока (ср. лит. личные имена Jākas, Jókas, Jok-āitis: Jokā — Jakób ZinLA),

Юргель, Юргелевич (лит. Jūrgėlis, Jurgelėvičius: Jūrga, -is),

Карвель, Карвель (лит. фам. Karvėlis — лит. karvėlis «голубь» LPŽ),

Кертович (ср. лит. фам. Kertėnis и апеллятивы kertė, kėrti LPŽ),

Кершновский (лит. Kersnāuskas, Kirsnāuskas, Kirsnỹs — kiršnas LPŽ),

Кевлак, диал. Keulak (лит. Kiauliakỹs: Kiaulỹs — kiaulỹs, kiaũlė),

Клиш (лит. фам. Klišas, Klišys, Klišius — лит. klišas, klišys, klišius «кривоногий, косолапый, плоскостопый; неуклюжий» LPŽ, ZinLA),

Койо (лит. фам. Kailis, Kailius — лит. káilis «овчина», kailius «скорняк» LPŽ, KonEB 43–44 назв. деревни Kojły),

Кумета (лит. фам. Kùmeta, Kùmetas, Kùmetis — лит. kùmetis, kùmietis «наёмный работник в сельском хозяйстве, батрак» LPŽ),

Купрель (лит. фам. Kuprėlis: Kuprỹs — kùpris, kuprỹs, kuprius LPŽ).

Большинство перечисленных фамилий имеет славянизированную форму: изменённое ударение, устранённые и заменённые литовские окончания, фонетически адаптированные производящие основы и добавленные славянские суффиксы: -ец, -ik, -евич, -ович, -евский, -овский. Точные способы славянизации личных имён можно будет рассмотреть после сбора всего антропонимического материала, на значительно более обширном материале. Тогда же можно будет сравнить, какие сходства и различия наблюдаются при славянизации географических названий²⁴ по сравнению с личными именами.

²⁴ См. Kondratiuk M. О методах славянизации балтийских географических названий на польско-белорусском и белорусско-литовском пограничье // Из польских славистических исследований. Серия 7. Варшава, 1988.

80

ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ВЛИЯНИЯ ЛИТОВСКИХ ДИАЛЕКТОВ НА СЛАВЯНСКУЮ АНТРОПОНИМИЮ БЕЛОСТОКСКОГО РЕГИОНА

Резюме

В статье продолжаются исследования литовского субстрата в славянских языках в антропонимическом аспекте. Приводится список антропонимов литовского (балтийского) происхождения, обнаруженных автором в инвентаре Кнышинского войтовства 1565 г. Часть этих антропонимов может быть ятвяжской. Из примерно 570 личных имен, записанных в инвентаре Тикочинского войтовства 1573 г., около 115 могут быть балтийскими.

В статье приводятся данные о результатах, полученных другими авторами, исследовавшими личные имена XVI века в упомянутом регионе.

Балтизмы XVII и последующих веков пока не удостоились более пристального внимания.

В статье говорится о необходимости комплексного исследования всей антропонимии нынешнего Белостокского воеводства; такая работа уже начата. Один из первых ее результатов — "Фамилии жителей Белостокского региона". В этот список войдут и балтизмы, часть которых представлена в статье.

81