ACTA LINGUISTICA LITHUANICA

XLIV (2001), 167–187

Об оценке литовских фамилий с точки зрения словообразования

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

Lietuvių kalbos institutas, Vilnius

В статье рассматриваются литовские фамилии с точки зрения словообразования. В антропонимии и топонимии наблюдаются обычные механизмы словообразования (сложение, аффиксация и т. д.), но существует и особый механизм, состоящий в образовании антропонимов и топонимов без формальных показателей словообразования, в результате чего возникают первичные (непроизводные) личные имена и названия мест, например: нарицательное существительное → название места, личное имя, прозвище; имя собственное → название места, личное имя, прозвище. Литовские фамилии представляют собой особую категорию, поскольку в процессе словообразования они не приобретают словообразовательных показателей. Фамилия — это исходное патронимическое имя, прозвище и т. п., используемое в качестве фамилии. Поэтому словообразовательный анализ фамилий как таковых невозможен, поскольку все они являются первичными (непроизводными) единицами. Морфологическое членение фамилий, разумеется, возможно.

1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Фамилии — часть литовских имен собственных, или онимов, образующая подкласс класса личных имен. Помимо последнего, в контексте исследований литовской ономастики следует упомянуть также подклассы имен и прозвищ, а также обширный класс топонимов. Он состоит из подклассов топонимов, обозначающих различные объекты (например, названий водных объектов, или гидронимов, названий населённых пунктов, или ойконимов, названий болотистых мест, или гелонимов, названий гор, или оронимов и т. п.).

Специфика оценки онимов с точки зрения словообразования подробно рассмотрена в теоретических трудах по ономастике. В них выявляются различия между пониманием словообразования нарицательных имен и имён собственных, а также характеризуются особенности исследования имён собственных, образующих тот или иной класс (подкласс) онимов (ср. Nepokupnyj, red. 1986: 162–173, 207–208). Не развивая здесь эту тему и не комментируя подробно связанные с этими проблемами положения (этого не требует цель данной статьи), важно обратить внимание на предложения при исследовании онимов разграничивать так называемое живое словообразование, когда между производящим словом и производным сохраняются или существуют отношения словообразовательной мотивации, и историческое словообразование, связанное с морфемным членением онимов¹ (упоминается также понятие анализа морфологической структуры) (Nepokupnyj, red. 1986: 162–163). Как видно, речь идёт о словообразовательном и структурном анализе имён собственных, причём эти понятия чётко разграничиваются.

То, какая из упомянутых моделей — словообразовательного или структурного анализа — применима при исследовании онимов, в частности, должно определять и то, к какому классу (подклассу) они относятся.

¹ Dėl morfeminio skaidymo plačiau žr. Urbutis (1978: 137–142).

168 |

VITALIJA MACĖLAUSKIENĖ

Очень важно знать как можно больше о специфике того или иного класса (подкласса) онимов: как возникла и сформировалась система имён собственных, продолжает ли она пополняться новыми единицами или является закрытой и неизменной, какие лингвистические и экстралингвистические обстоятельства определили её характер и т. п. Ответы на эти вопросы позволили бы хотя бы условно разделить онимы на две группы. В одну из них вошли бы классы (подклассы) онимов, имена собственные которых можно и следует исследовать с точки зрения словообразования: выделять словообразовательные типы (способы), устанавливать производящие слова, словообразовательные форманты, идентифицировать производные слова и т. п. В другую группу вошли бы онимы, при исследовании которых следует избрать только модель морфемного членения (анализа морфологической структуры).

Цель этой статьи — обсудить, как с этой точки зрения исследуются или могли бы исследоваться литовские онимы, и в таком контексте попытаться определить место литовских фамилий. Из сказанного должно быть ясно, что статья опирается на опыт исследований литовской ономастики и не ставит целью дать исчерпывающие теоретические обобщения. Поэтому изложенные здесь мысли и утверждения следует рассматривать как одно из нескольких возможных мнений об исследовании литовских фамилий с точки зрения словообразования.

2. ОБЗОР ИССЛЕДОВАНИЙ СЛОВООБРАЗОВАНИЯ ТОПОНИМОВ

2.1. Наиболее полно на сегодняшний день исследовано словообразование литовских гидронимов. Этой теме посвящена подробная монография (Vanagas 1970). Во введении к работе (Vanagas 1970: 6–27) рассмотрены и оценены все уже проведённые исследования словообразования литовских гидронимов; при этом обращено внимание на то, что в некоторых работах «изучается не словообразование гидронимов, а их морфологическое строение». Следовательно, не соблюдался «словообразовательный принцип», объединялись в одну группу несколько необходимых для выделения словообразовательных (структурно-грамматических) типов гидронимов, смешивались гидронимы с разным словообразованием. Прежде чем охарактеризовать специфику словообразования гидронимов, приведён обзор мнений о сходствах и различиях нарицательных и собственных слов и констатировано, что «задача изучения словообразования гидронимов несколько отличается от задачи изучения нарицательных слов». При исследовании словообразования последних стремятся установить, «каким образом язык создаёт новые слова, как пополняет свой словарный запас». Между тем система гидронимов уже сформировалась и неизменна, то есть не подвержена действию внутренних языковых закономерностей. Поэтому при исследовании словообразования гидронимов «взгляд исследователя всегда в большей степени обращён в прошлое, к тем временам, когда ныне уже статичная система только формировалась». Далее во введении рассмотрена крайне важная для анализа словообразования гидронимов проблема их классификации, а также приведён обзор и дана оценка уже существующим попыткам разделения топонимов на классы. После этого была выбрана модель структурно-грамматической классификации литовских гидронимов, поскольку предполагалось, что её можно применить и к другим слоям литовского ономастикона.

Согласно избранной классификации все литовские гидронимы с точки зрения словообразования подразделены на первичные и вторичные. Первые далее делятся на субстантивные (образованные от нарицательных и собственных слов) и адъективные. Вторые — на производные, сложные и составные. Можно добавить, что при исследовании производных слов ищут связи между принципами деривации нарицательных слов и гидронимов и признают, что термин «производное слово» наиболее точно употребляется для обозначения тех гидронимов, «деривационная связь которых с соответствующими нарицательными или собственными словами всё ещё совершенно ясна». Словообразование других гидронимов неясно, однако их можно членить на морфемы, то есть считать содержащими аффикс; кроме того, существуют неясные

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 169

по словообразованию гидронимы, морфемное членение которых может быть лишь предположительным. В этих случаях упомянутый термин употребляется условно (Vanagas 1970: 54–57).

Как видно, по сравнению со словообразованием нарицательных слов, ввиду специфики онимов, выделен новый способ словообразования, результатом которого являются первичные гидронимы. Это такие гидронимы, которые произошли от нарицательных и собственных слов и в процессе топонимизации², то есть превращаясь в гидронимы, не приобрели никаких формальных словообразовательных признаков (ср. Vanagas 1970: 28), например: Adomaitis ež. < Adomaitis avd., Akivaras ež. < akivaras, Balandis ež. < balandis, Baltà up. < baltà, Globys up. < Globys avd., Gulbis ež. < gulbis, Janãvas ež. < Janãvas k., Kriaušiùs up. < kriaušiùs, Kūndrotas up. < Kūndrotas avd., Leĩmantas up. < Leĩmantas avd., Néndrė up. < néndrė, Piliakalnis ež. < piliakalnis, Sirvydis ež. < Sirvydis avd., Skersūtinìs up. < skersūtinis, Smailiùtis up. < smailiùtis „smailas“, Šermukšnýnas ež. < šermukšnynas, Šiupiẽniai ež. < Šiupiẽniai k., Tėkančioji up. < tėkančioji, Trilýpis ež. < trilýpis, Vendrýkštis up. < vendrýkštis „vingiarykštė“, Žalióji up. < žalióji. Первичные гидронимы здесь приведены в алфавитном порядке, поскольку с точки зрения словообразования все они равнозначны: они образованы от нарицательных или собственных слов, существительных или прилагательных, личных имён или других топонимов (ср. также Vanagas 1970: 29).

2.2. С применением той же структурно-грамматической классификации, разработанной для анализа словообразования гидронимов, рассмотрено и словообразование части литовских названий гор, или оронимов (около 4,6 тысячи) (Vanagas 1973). Сначала они делятся на первичные и вторичные, а затем группы, как и при исследовании словообразования гидронимов, подразделяются более детально. Первичные названия гор характеризуются так же, как первичные гидронимы: они произошли от апеллятивов, других топонимов или личных имён и не имеют формальных словообразовательных признаков (Vanagas 1973: 209), например: Apušotas < apušotas, Aujėda < Aujėda up., Aukštas < aukštas, Degimas < degimas, Didžiulis < didžiulis, Gūbrýs < gūbrýs, Kapėliai < kapėliai, Krìštapas < Krìštapas avd., Lydekà < lydekà, Obelėlė < obelėlė, Pašlaitė < pašlaitė. Prancūzai < prancūzai, Smailusis < smailusis, Šaltupýs < Šaltupýs up., Visginas < Visginas avd.

2.3. Словообразование других классов (подклассов) литовских топонимов подробно не исследовано. Ввиду обилия названий болотистых мест, или гелонимов, до сих пор внимание уделялось лишь одному типу их словообразования — названиям болотистых мест, образованным с помощью суффиксов (Bilkis 1998). В контексте упомянутой классификации гидронимов эти топонимы следует квалифицировать прежде всего как вторичные, далее — как производные, а конкретнее — как суффиксальные производные. При исследовании гелонимов суффиксального образования за основу берётся анализ словообразования гидронимов А. Ванагаса, с обращением внимания на давно уже теоретически обоснованное несовпадение понятий словообразовательный анализ и морфемный анализ (морфемное членение). Поэтому суффиксальными производными считаются названия болотистых мест, у которых «суффикс является не элементом морфемного членения или формообразования, а словообразовательным аффиксом, то есть средством образования новых слов» (Bilkis 1998: 32).

Указанные положения применяются и при исследовании названий населённых пунктов, или ойконимов, образованных с помощью суффиксов (Razmukaitė 1998). Подробного анализа их словообразования пока нет (обзор исследований см. Razmukaitė 1998: 1–4).

² Возможно, здесь лучше подошло бы понятие гидронимизации, поскольку существуют и гидронимы, образованные от других топонимов, то есть случаи, когда один топоним превращается в другой (топоним — в топоним).

³ Здесь и далее используются те же сокращения, что и в обсуждаемой работе, а также в других исследованиях литовской ономастики. Ввиду их общепринятости отдельный список сокращений не приводится.

170 |

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

Попытки охарактеризовать возможные классификационные группы при рассмотрении словообразования названий населённых мест заметны в статье П. Йоника «Личные имена и топонимы» (Jonikas 1968). Здесь упоминаются суффиксальные, приставочные, сложные и составные названия населённых мест (ср. классификацию гидронимов А. Ванагаса). Топонимы же, которые, как утверждает автор, «совпадают с формой единственного числа личного имени и фамилии (ср. Biršto-nas, Kaunas, Skuodas, Sudárgas)» (Jonikas 1968: 564), безусловно, следует квалифицировать как уже рассмотренные первичные.

Кратко рассмотрев исследования словообразования литовских водных названий, названий гор, болотистых мест и населённых пунктов, важно также констатировать, что эти и другие топонимы, вне всякого сомнения, можно было бы исследовать и иначе, то есть применяя модель морфемного анализа (морфемного членения). Цели, форма и содержание таких исследований отличались бы от рассмотренного здесь словообразовательного анализа топонимов.

3. ОБЗОР ОЦЕНОК СЛОВООБРАЗОВАНИЯ (СТРУКТУРЫ) ЛИЧНЫХ ИМЁН

Специальных исследований, посвящённых анализу словообразования другого класса онимов литовского языка — личных имён, — пока нет. Однако в некоторых трудах по антропонимике можно найти элементы представлений о словообразовании или структуре личных имён.

3.1. В «Словаре происхождения литовских имён» (Kuzavinis, Savukynas 1987), наиболее полном, пожалуй, собрании этих онимов, представлены имена разного словообразования и происхождения, а также разной давности. По времени функционирования в литовском именнике эти личные имена можно разделить на три группы — древние, христианские и новые имена. Анализ словообразования имён каждого из этих слоёв, по-видимому, обладал бы специфическими чертами, которые, помимо прочего, были бы связаны также с источниками имён, обстоятельствами их появления в современном именнике и т. п.

Древние имена — это часть литовских личных имён, функционировавших в языческий период и употреблявшихся тогда, когда ещё не сформировалась двучленная система литовского именования именем и фамилией. Следовательно, это были единственные личные имена, имевшиеся у литовцев в то время, но не имена в современном понимании термина vardas⁴. Итак, как можно охарактеризовать связь между историческими личными именами и современными именами? Мнения могут быть различными.

По-видимому, возможно просто отождествить современные имена с историческими личными именами, признав, что последние дошли до наших дней неизменными и ныне функционируют как имена. Такое отождествление (разумеется, формальное и условное) отчасти оправдывается и тем, что важнейшая функция исторических личных имён — называть человека, выделяя его среди других, — в определённом смысле предполагает функции как современных имён, так и современных фамилий (в данном случае главное состоит в том, что предполагается также функция имён)⁵. Такое понимание связи исторических личных имён с современными именами, называемыми древними, позволяет обосновать то, что говорится о словообразовании этих имён (при объяснении их происхождения) в упомянутом словаре. Здесь выделяются древние имена четырёх типов словообразования: 1) двуосновные сложные слова, 2) сокращённые формы, образованные от них, 3) суффиксальные производные от сокращённых форм, 4) апеллятивные — непосредственно нарицательные-

⁴ Об употреблении этого термина при исследовании исторической антропонимии см. также Maciejauskienė (1991: 14).

⁵ Dėl vardų ir pavardžių funkcijų dar žr. Maciejauskienė (1991: 14, 19, 50–51).

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 171

niai žodžiai, virtę vardais (Kuzavinis, Savukynas 1987: 25). Lyginant su anksčiau aptarta hidronimų klasifikacija pirmasis senųjų vardų darybos tipas tapatintinas su antriniais sudurtiniais vietovardžiais, trečiasis su antriniais – priesagų vediniais, o ketvirtasis – su pirminiais vietovardžiais (detalesnio bendrumų ir skirtumų aptarimo atsisakyta, nes to nereikalauja straipsnio tikslas). Trečiojo tipo vardai – dvikamienių trumpiniai (jie dar vadinami ir senaisiais vienkamieniais vardais) vertintini kaip tam tikro vardu susidarymo būdo, o ne onimų darybos tipo (iprasta lingvistine šios sąvokos reikšme) rezultatas⁶.

Наиболее распространены старые двуосновные имена (так называемые двуосновные сложные имена), например: Alg-minas, Al-mintas, Ei-bartas, Gėd-rimas, Gós-tautas, Kant-minas, Min-gaudas, Taūt-gailas, Tól-mantas, Tvir-gedas, Vai-noras, Vaiš-mantas, Vil-mantas. Другую группу современных имён, называемых старыми и описываемых с точки зрения словообразования, составляют суффиксальные производные, например: Algėnis, Bartėnis, Birėnis, Dargėnis, Daugėnis, Eidėnis, Eigėnis, Gaudėnis, Gedėnis, Gintėnis, Girdėnis, Girstėnis, Gytėnis, Kantėnis, Klausėnis, Tautėnis, Vaidėnis и др. (производные с суффиксом -enis); Bylotas, Darotas, Daugotas, Eidotas, Milotas, Minotas, Vaidotas, Valiotas, Viltotas (производные с суффиксом -otas); Barūtis, Birūtis, Darūtis, Eigūtis, Eimūtis, Gailūtis, Gedūtis, Geistūtis, Girdūtis, Kęstūtis, Klausūtis, Ramūtis (производные с суффиксом -utis); Klausilas, Marūtilas, Váidilas (производные с суффиксом -ilas). По мнению авторов словаря происхождения имён, производящими основами этих производных служат усечённые формы двуосновных имён. Лишь сравнительно редко в качестве производящих основ указываются другие старые литовские личные имена (ср. Augėnis, Baltėnis, Drąsūtis, Jaunūtis, Laimūtis и др.).⁷

Среди современных имён, называемых старыми, по-видимому, не встретилось таких, которые с точки зрения словообразования можно было бы оценить как первичные (авторы словаря называют их «апеллятивными — прямо общие слова, превратившиеся в имена», см. Kuzavinis, Savukynas 1987: 25). Однако привлекают внимание немногочисленные производные с окончаниями (например: Budrys, Būdrius от лит. budrūs, Drąsius от лит. drąsūs, Jaunys, Jaunius от лит. jaūnas), хотя такой тип образования старых имён и не упоминается.

Кратко рассмотрев то, что сказано в «Словаре происхождения литовских имён» об образовании современных имён, называемых старыми, следует вернуться к ранее сформулированному положению о том, что такая или сходная оценка словообразования этих имён должна основываться на отождествлении современных имён и аналогичных исторических личных имён (как уже отмечалось — весьма формальном и условном). Другой возможный подход к оценке связи между историческими личными именами и современными именами, называемыми старыми, таков: современные имена возникли из исторических личных имён, не сохраняя никаких формальных словообразовательных признаков. Следовательно, с точки зрения словообразования все эти имена следовало бы квалифицировать как первичные. Итак, упомянутые современные имена Algminas, Alminas, Eibartas, Gėdrimas и др. возникли (образовались) из аналогичных исторических личных имён, которые в контексте словообразовательной оценки следовало бы квалифицировать как вторичные сложные слова. А имена Algėnis, Bartėnis, Dargėnis,... Bylotas, Darotas, Daugotas,... Barūtis, Birūtis, Darūtis,... Klausilas, Mańti-

⁶ Plačiau apie juos žr. Maciejauskienė (1997: 113–124).

⁷ Следует обратить внимание на то, что при указании четырёх типов образования старых имён названы только «суффиксальные производные от усечённых форм» — Kuzavinis, Savukynas (1987: 25). Кроме того, можно было бы обсудить, действительно ли производящими основами всех этих имён — суффиксальных производных — служат личные имена, однако это не относится к целям данной статьи.

172 |

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

las и др., ранее называвшиеся суффиксальными производными, в свою очередь, лишь возникли бы из исторических личных имён, являющихся с точки зрения словообразования суффиксальными производными. Так же следовало бы оценивать и словообразование других современных имён, называемых старыми. Такой подход был бы приемлем, помимо прочего, из-за крайне трудно определимых функций исторических личных имён при сопоставлении их с назначением современных имён, а также из-за связи с особенностями оценки словообразования современных литовских фамилий, о которых речь пойдёт далее. Если считать, что все современные имена, называемые старыми, с точки зрения словообразования являются первичными, перспективным и интересным было бы их исследование с применением модели морфемного анализа (морфемного членения).

Анализ словообразования другого слоя современного именника — христианских имён — не относится к предмету исследования словообразования литовского языка. Все эти имена пришли из других языков (греческого, еврейского, латинского, германских, славянских и др.) и принесли с собой характерные для них словообразовательные (структурные) особенности. Поэтому можно говорить только о явлениях, связанных с адаптацией христианских имён в литовском языке. К ним относятся, например, соотношение и употребление полных (канонических) форм христианских имён и их кратких форм; другой такой аспект — распространённые в исторических источниках XVI–XVII вв. производные с уменьшительными суффиксами от этих имён, вышедшие из употребления в источниках XVIII–XIX вв., и т. п. (см. Maciejauskienė 1979; 1991: 34, 38, 41; 1993: 102). Следует, правда, отметить, что различные производные с уменьшительными суффиксами от христианских имён распространены и сейчас в живой речи, однако это не официальные формы имён, вносимые в документы, удостоверяющие личность. Поэтому, по-видимому, здесь можно не останавливаться на их подробном рассмотрении.

Новые имена, составляющие третий слой современного именника, с точки зрения происхождения обычно делятся на имена литовского и нелитовского происхождения (Kuzavinis, Savukynas 1987: 41–46). Вторые, то есть имена нелитовского происхождения, пришли в литовский именник из других языков. Следовательно, их словообразование, как и словообразование христианских имён, не является предметом анализа словообразования литовского языка.

Иначе обстоит дело с новыми именами литовского происхождения. При оценке их с точки зрения словообразования нетрудно выделить несколько классификационных групп, обозначенных и в рассмотренной ранее грамматико-структурной классификации топонимов. Это первичные имена, которые, не приобретая никаких формальных словообразовательных признаков, возникли от нарицательных или собственных слов, например: Aušra: лит. aušra, Bangà: лит. bangà, Dainà: лит. dainà, Dóbìlas: лит. dóbìlas, Gìntaras: лит. gìntaras, Jūra: лит. jūra, Liépa: лит. liépa, Svajà: лит. svajà, Svajonė: лит. svajonė, Žarà: лит. žarà (от нарицательных слов) либо Agluona: Agluona река, Airė: Airė река, Alantà: Alantà река, Álantas: Álantas река, Gáilìntas: Gáilìntas озеро, Mìlda: Mìlda имя мифологической богини, Nėmunas: Nėmunas река, Nidà: Nidà посёлок городского типа, Skìnija: Skìnija река, Svalìa: Svalìa река, Ūla: Ūla река, Upýna: Upýna река, Vilnius: Vilnius город, Žeimenà: Žeimenà река, Žemýna: Žemýna имя мифологического существа) и др. (от собственных слов — топонимов, мифонимов или имён мифологических существ и т. п.). Среди вторичных имён следует отметить явные производные с окончаниями, например: Aidė: лит. áidas, Aūdrė: лит. áudra, Aūšrė: лит. aušrà, Ąžuolė, Ąžuolis: лит. ąžuolas, Dãlius: лит. dalìà, Gáiva: лит. gaivì, Jáutra, Jáutrė: лит. jáutrus, -i, Jūris, Jūrius: лит. jūra, Miglė: лит. mìglà, Rytė, Rytis: лит. rýtas, Skaidrė, Skáidrė: лит. skaidrì, skáidrì «приятная, весёлая», Skaistýs, Skaistis: лит. skaistùs, skaistùs «светлый; добродетельный», Taurýs, Tãurius: лит. taurùs «добродетельный; благородный», Ūgnė: лит. ugnìs. Другая группа вторичных новых имён с точки зрения словообразования — суффиксальные производные, например: Audronė, Audrõnis, Audrõnius: лит. áudra (производные с суффиксами -onė, -onis, -onius), Audrūnas, Audrūnė: лит. áudra (производные с суффиксами -ūnas, -ūnė), Ban-

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 173

guõlis: лит. bangą (производное с суффиксом -uolis), Laimintà, Laimìntas: лит. laimė (производные с суффиксами -inta, -intas), Laisvūnas: лит. laisvė (производное с суффиксом -ūnas), Teisūtis: лит. teisūs (производное с суффиксом -utis), Žydrūnas: лит. žydris „голубизна (неба)“ (производное с суффиксом -ūnas).

Среди новых имён есть и такие, которые образованы (чаще всего языковедами) по словообразовательным и семантическим моделям старых имён — путём чередования или соединения известных основ двусоставных антропонимов, например: Al-ginas, Al-kantas, Aug-mantas, Bar-mantas, Būt-mintas, Eig-mantas, Eit-viltas, Gil-mintas, Graž-valdas, Jau-vaidas, Kęs-bartas, Liaud-gintas, Min-vaidas, Rād-vydas, Skir-tautas. Эти имена искусственные, их употребление не подтверждается исторической антропонимией. Поэтому, в отличие от старых двусоставных имён, при словообразовательной оценке которых были упомянуты две возможные интерпретации — они являются сложными (двусоставными сложными словами) или первичными, — новые имена этого типа, по-видимому, можно было бы называть только сложными.

Как видно, исследуя словообразование новых имён литовского происхождения, можно установить, какими способами создаются новые имена и обогащается современный именник (ср. анализ словообразования нарицательных слов, цель которого — установить, каким образом язык создаёт новые слова, пополняя таким образом свой запас). Таким образом, система литовских имён, как одного из подклассов онимов, ещё не сформировалась окончательно, она изменчива и открыта. Это определяет особенности исследования словообразования этих имён собственных.

3.2. Открытой и изменчивой является и система другой подклассы литовских антропонимов — прозвищ. Как оцениваются эти антропонимы с точки зрения словообразования?

На этот вопрос нет ответа в статье Ж. Урбанавичюте и В. Жицкуте «Литовские прозвища». Здесь эти антропонимы «по структуре и словообразованию» разделены на пять групп: 1) непроизводные слова (Tetà, Slyvà, Žinai), 2) дериваты, которые, в свою очередь, подразделяются на суффиксальные (Rāčius, Juodis, Plikis, Žiūra), суффиксальные (Rūgštelė, Vištukė, Skiltuvas), префиксальные (Berānikė, Pakluōnis) и префиксально-суффиксальные (Pakapinis, Panaktinūkas), 3) композиты, которые также подразделяются на сложные (Penkplaukis, Puragalvis) и составные (Guminis Jonas, Sitklo bobutė), 4) дериваты-композиты (Sugrūbnagis, Nulepāusis, Skersgalvinis) и 5) фразы (Tavè perkūnėlis, Gerai šako) (Urbanavičiūtė, Žickutė 1975: 60–61). Приведённые примеры наглядно показывают, что такая классификация не связана с обозначением возможных словообразовательных типов (способов) прозвищ, а лишь характеризует структуру этих антропонимов.

В монографии «Литовские прозвища» эти онимы определяются как ономастически мотивированные неофициальные антропонимы; считается, что им свойственны значение нарицательного слова и функция имени собственного (Butkus 1995: 21, 26). Основное внимание в работе сосредоточено на исследовании мотивов прозвищ, исходя из того, что словообразовательный анализ этих антропонимов должен стать предметом другой научной работы. Однако словообразование некоторых прозвищ (родовых, основанных на речевых привычках, обозначающих место жительства) также рассматривается. Это позволяет охарактеризовать некоторые положения, связанные с исследованием прозвищ с этой точки зрения.

Признаётся возможность разделить прозвища с точки зрения словообразования на первичные и дериваты (Butkus 1995: 31, 33). Первые, как утверждается, «ничем не отличаются от мотивирующего слова» (в уже рассмотренном более широком контексте оценки словообразования онимов этим словом было бы не что иное, как производящее слово). Это положение позволяет предположить, что такие прозвища, как Adatėlė, Dramblys, Duonėlė, Dviratis, Kāvis, Sūmai-

174 |

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

šis, Šlubis, Válkata и т. п., мотивирующими словами для которых являются adatėlė, dramblys, duonelė, dviratis, kalvis, šurmaisis, šlubis, válkata, следует считать первичными.

Прежде чем говорить о второй группе прозвищ — дериватах, следует прежде всего обратить внимание на то, что в данном случае уместнее было бы использовать понятие вторичные прозвища. Ведь дериваты, или производные слова, — это слова, которые «основываются на одном производящем слове и имеют словообразовательный формант» (Gaivenis, Keinys 1990: 225). Таким образом, за пределами точного понимания этого термина остаются упоминаемые далее автором сложные и составные прозвища, отнесённые к дериватам⁸. Утверждая, что к оценке словообразования прозвищ применимы несколько иные критерии, чем при рассмотрении словообразования других онимов, например гидронимов, автор придерживается мнения, что «о деривации можно говорить тогда, когда отношение существует между членами одного и того же, то есть ономастического, уровня, следовательно, когда прозвище образовано от имени собственного и структурно отличается от него, например: Agočiūkas (: Agota), Didžiakazis (: didis, Kazys)» (Butkus 1995: 33).

Согласно этому подходу вторичными могут быть только такие прозвища, производящим словом которых является оним (другой антропоним); у сложных прозвищ один из компонентов (а чаще — оба), а у составных — обычно оба компонента также являются именами собственными (как правило, антропонимами), например: Agnieškinis: Agnieška им., Aleksandriokas: Aleksandras им., Baltramai­tėlis: Baltramaitis фам., Bambyziokas: Bambyzas фам., Gabriokas: Gabrys антроп., Kaziškis: Kazys им., Kočelįanka: Kočelas фам., Lesvinčiokas: Lesvinčius фам., Martyniukas: Martynas им., фам., Matakūtas: Matakas фам., Niemčiukas: Niemčius фам., Tamošynas, Tamošiokas, Tamošiukas: Tamošius им. и др. (производные с различными суффиксами от других антропонимов); или: Baltrajurgis: Baltrus, Jurgis им., Bružentis: Bružas фам., лит. žentas, Kaziopetris: Kazys, Petras им., Lapėnžentis: Lapėnas фам., лит. žentas, Stasiakazis: Stasys, Kazys им., Šimkažentis: Šimkus фам., лит. žentas (сложные прозвища), а также Jonų Antanas: Jonas, Antanas им., Kažio Vitas: Kazys, Vitas им., Šimas Jonas: Šimas, Jonas им., Šimo Motiejus: Šimas, Motiejus им., Staskaus Arūnas: Staskus фам., Arūnas им., Staskyno Stasys: Staskynas фам., Stasys им., Vinčiuvienės Jasionis: Vinčiuvienė фам., Jasionis фам. (составные прозвища). В таких составных прозвищах, как Akmenis Andrijaitis: лит. akmuo, фам. Andrijaitis, Alksninis Beiga: лит. alksninis, ср. alksnis, фам. Beiga, Dūburo Bumblauskis: лит. duburas, фам. Bumblauskis и т. п., первые компоненты — не онимы, а нарицательные слова.

Как видно, при оценке словообразования прозвищ понятие вторичных прозвищ (особенно производных) значительно сужено. Такой подход можно обсуждать. Однако это не относится к целям данной статьи. К тому же в рассматриваемой работе оценка словообразования прозвищ была лишь одной из периферийных целей исследования.

Pravardžių struktūros analizei skirtas kitas to paties autoriaus darbas (Butkus 1999). Čia vėl patvirtinama nuomonė, kad „apie pravardžių derivaciją galima šnekėti tik tada, kai ji įvyksta onomastiniame, ne apeliatyviniame lygmenyje, t. y. kai pravardė padaroma iš tikrinio žodžio, pvz., Didžiapranis, Adomietis“ (Butkus 1999: 91).

Именно из-за упомянутого подхода в статье избегают термина словообразование прозвищ, поскольку, по мнению автора, «словообразовательный анализ прозвищ значительно сузил бы исследуемый об-

⁸ Подробнее о неточностях в употреблении терминов и понятий, упоминаемых в этой работе и связанных с оценкой словообразования прозвищ, см. Maciejauskienė (1999: 239–240).

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 175

…ект: в него не попали бы прозвища апеллятивного происхождения. Между тем структурный анализ прозвищ позволяет увидеть, апеллятивы какой структуры выбираются для образования прозвищ» (Butkus 1999: 91–92). Из процитированного видно, что в данном случае к исследованию прозвищ пытаются применить модель морфемного членения (анализа морфологической структуры). По поводу многого из изложенного в рассматриваемом исследовании вновь можно дискутировать: допустимо ли такое понимание прозвищ (особенно производных) как вторичных с точки зрения словообразования (ведь из множества примеров, приведённых даже в статье, видно, что прозвища, даже если учитывать тончайшие нюансы их специфики, могут и действительно образуются от нарицательных слов); можно ли, отказавшись от термина образование прозвищ, употреблять именно понятия, связанные со словообразовательным анализом, — производные с окончаниями и производные с суффиксами (см. Butkus 1999: 93, 97), которые указывают на результат определения словообразовательного типа, а не морфемного членения (или выделения формантов); членятся ли структурно только те прозвища, которые произошли от производных апеллятивов, и т. п. Такие и подобные вопросы возникают, помимо прочего, потому, что при исследовании структуры прозвищ с основами на (i)u- и u- не проведено чёткого и точного разграничения между их структурой и словообразованием в обычном лингвистическом понимании. Ср., например, утверждение в первом выводе, что «преобладают производные с окончанием -(i)us» (Butkus 1999: 99), которое должно показывать, что все квалифицируемые таким образом прозвища являются результатом деривации, а словообразовательный формант — упомянутое окончание -(i)us, хотя среди так называемых прозвищ есть и производные с указанным окончанием, и антропонимы, первичные с точки зрения словообразования. Итак, не стоило бы отказаться от вводящего читателя в заблуждение понятия производные с окончаниями и, исследуя структуру прозвищ, оценивать их иначе — имеют то или иное окончание, имеют окончание и т. п.? То же можно сказать и об употреблении понятия производные с суффиксами, поскольку так называемые прозвища в действительности не имеют ничего общего с производными, а лишь имеют тот или иной выделенный автором формант.

Оставляя более подробное рассмотрение этих и других проблемных вопросов, связанных с оценкой прозвищ с точки зрения словообразования, на будущее, можно утверждать, что содержание и основные положения кратко рассмотренных здесь работ А. Буткуса свидетельствуют о том, что исследование словообразования и структуры (морфемного строения) прозвищ не только возможно, но уже и успешно начато. Из уже сделанного видно, что специфика прозвищ обусловливает также некоторые черты словообразования и структуры, свойственные только этому классу онимов.

3.3. Словообразование литовских фамилий не исследовано. Однако в работах, посвящённых этим онимическим единицам, наряду с другими вопросами рассматривается и их словообразование. Выбирая способ обсуждения фамилий, соответствующий целям своего исследования, авторы иногда даже пытаются разделить их на группы, называемые традиционными терминами словообразования. Но это не позволяет говорить об общей, хотя бы сколько-нибудь подробной классификации этих антропонимов. Пока её нет, а то, какой она могла бы быть, очевидно, определялось бы подходом к словообразованию этих весьма специфичных онимов. П. Йоникас делит литовские фамилии с точки зрения словообразования на три группы (Jonikas 1968: 557). Первую составляют «одноосновные, сегодня не имеющие суффиксов и приставок имена, такие как Žūkas, Baitis, Kedys, Rugà, Pėmpė, Nòrkus, Šėrnius». По мнению автора, другую группу составляют суффиксальные и префиксальные фамилии. Для первых приводится множество примеров (Grūmadas, Dalinda, Tilindis, Aukštiejus, Toleikis, Bražiškis, Beržinis, Jurkynas, Keliuotis, Dárgūzas и др.) и утверждается, что чаще всего употребляются суффиксы -ikas, -ukas, -iškis, -ėlis, -ėlis, -ėnas, -ynas, -onis, -ūnas, -aitis и др. О вторых говорится, что их немного (Bepirstis, Nelāimiškis, Nuopėnas, Pakalniškis, Užupis). Третью группу составляют сложные фамилии, которые автор, по-видимому, делит на две подгруппы: а. Aukštikalnis,

176

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

Didžbalis, Drūtjonas, Ketūrakis, Puškenalaitis, Šešnaukis, Vienažindys, Žiemitys; б. Būt-rimas, Min-daugas, San-gaila, Vis-girdas. Далее говорится, что самыми древними являются фамилии второй подгруппы (б).

Из изложенного неясно, каков подход автора к словообразованию фамилий, то есть какой из выделенных в статье моделей — словообразовательного анализа или морфемного членения — он считает приемлемой при исследовании фамилий. В первом случае антропонимы «одноосновные, сегодня не имеющие суффиксов и приставок» предполагали бы первичные с точки зрения словообразования фамилии и возможные вторичные — производные с окончаниями. Фамилии второй группы, называемые суффиксальными и префиксальными, были бы вторичными — производными с суффиксами и приставками, а фамилии третьей группы — как и указано — сложными. Так можно квалифицировать выделенные П. Йоникасом группы фамилий, применив классификацию, созданную для исследования словообразования топонимов. Однако, по-видимому, убедительнее не связывать классификацию автора с анализом словообразования фамилий, полагая, что его целью было упомянуть важнейшие структурные особенности литовских фамилий. Термин производное не употребляется, а приведёнными примерами лишь показывается, что антропоним имеет тот или иной суффикс, снабжён приставкой, является сложным и т. п. Кроме того, автор не утверждает, что фамилии названных групп образованы тем или иным способом, что можно было бы истолковать как один из признаков признания словообразовательного анализа этих антропонимов.

Собственно анализ словообразования литовских фамилий, по-видимому, трудно связать и с тем, что представлено в труде «Словообразование литовского языка» (Skardžius 1996). При анализе производных с тем или иным суффиксом здесь наряду с нарицательными словами упоминаются и имена собственные — топонимы, фамилии и другие антропонимы. Таким образом, последние включаются в общий контекст исследования исторического словообразования литовского языка; констатируется, что, например, фамилии также имеют выделенный и рассматриваемый формант — суффикс. Это связано с моделью морфемного членения (по крайней мере частичного), хотя формулировки утверждений могут ввести в заблуждение менее сведущего читателя. Так, говоря о суффиксах -ila-, -ila, -ilja-, -yla-, -yla, утверждается, что «с этим суффиксом иногда образуются и имена собственные, например, фамилии Dovilas, Gintilas, Jōkilas, Jundilas, <...> Vaidilas...» (Skardžius 1996: 181). Или: говоря, что «и с суффиксом -yla-, и с -yla у нас есть образованные имена собственные», далее приводят фамилии Aurylà, Braukylà, Kausylà, Kirkylà и другие, называемые производными (Skardžius 1996: 183); говоря о суффиксах -ušà, -ušà и -ušja-, констатируется, что «эти суффиксы чаще употребляются для образования фамилий», и перечисляются фамилии Bartūšas, Grābušas, Kibūšas, Bābuša, Baltrūšis, Baltūšis, Gailūšis, Gudūšis, Toliūšis, Tipušys (Skardžius 1996: 318). Можно привести множество подобных утверждений, в которых употребляется термин производное и говорится, что фамилии образуются (или образованы) с тем или иным суффиксом. В качестве противовеса им можно привести иные формулировки: утверждается, что «с -ota, кажется, имеются только имена собственные», и указываются фамилии Aūšrota, Baniotà, Būlota, Kilotà (Skardžius 1996: 345); говоря о суффиксе -enja, отмечается, что «с этим суффиксом встречаются и имена собственные», и приводятся фамилии Audēnis, Augēnis, Barzdēnis (ir Barzdenys), Girdēnis, Kalvēnis, Skurdēnis, Šakēnis, Tylēnis (Skardžius 1996: 235); или: «Суффикс -ega находим в словах...», после чего перечисляются нарицательные слова и фамилии Apšėga, Ašmegà, Dabregà (Skardžius 1996: 103); «С суффиксом -eika- между тем известно лишь некоторое число имён собственных, например, Elseikas, Gedeikas, Kebeikas, Noreikas, Rupeikas (фамилии)» (Skardžius 1996: 159); «Производный суффикс -eikja- имеет...», далее приводятся нарицательные слова-

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARBYBOS POŽIŪRIU | 177

…имена и фамилии Bareikis, Drąseikis, Drūteikis, Gudeikis, Jauneikis, Juodeikis, Kurpeikis и др. (Skardžius 1996: 161). Подобных утверждений, сформулированных так или сходным образом, в которых не используется термин производное и не говорится, что фамилии образованы с тем или иным суффиксом (вместо этого: имеются или существуют имена собственные с суффиксом, обнаруживаются суффиксы, имеется суффикс и т. п.), вновь можно привести немало.

Различия в формулировках утверждений, на которые здесь обращено внимание, в контексте рассматриваемых в статье проблем могли бы выглядеть как два разных способа оценки словообразования фамилий. Однако это не так. Как уже отмечалось, во многих случаях отсутствие разграничения уровней словообразования нарицательных и собственных слов, по-видимому, лишь показывает, что у фамилий также есть тот или иной рассматриваемый суффикс. То же относится и к значительной части упоминаемых топонимов (ср. случай, когда при рассмотрении суффикса -ūna- приводятся фамилии с этим суффиксом — Augūnas, Baldūnas, Baltrūnas, Braždžiūnas, Girdžiūnas, Gailiūnas и др., а также преимущественно топонимы фамильного происхождения с этим суффиксом — Baltrūnai, Berniūnai, Ilčiūnai (Skardžius 1996: 280); последние, возникшие от личных имен с суффиксом -ūnas, никак не могли бы оцениваться как производные, словообразовательным аффиксом которых является рассматриваемый суффикс). Разумеется, только как производные следует рассматривать неофициальные личные имена, употребляемые в живой речи и образованные посредством суффиксации. Так, говоря о суффиксе -aitija, среди прочего утверждают, что он широко употребляется в восточноаукштайтских говорах для обозначения фамилий незамужних девушек, и приводят личные имена — Jonuškaitė, Karaliūnaitė, Paiuodaitė, Puodžiūnaitė, Viksvaitė; с суффиксом -oka- могут образовываться неофициальные личные имена подросших, но еще не женатых юношей, например: Breivōkas, Karaliūniōkas, Raišeliōkas, Viksviókas, Žiauniōkas; производными с суффиксами -ienė и -uvienė следует считать женские личные имена Jonienė, Petrienė, Vaičiūnienė, Viksvienė, Šalčiuvienė и т. п. (Skardžius 1996: 360, 133, 290). О таких личных именах — неофициальных формах и женских фамилиях — речь пойдет и далее.

Сведения об оценке словообразования литовских фамилий представлены также в «Словаре литовских фамилий». При объяснении происхождения этих личных имен иногда описывается и их словообразование. Уже во введении к первому тому упоминаются фамилии, образованные от христианских имен посредством различных суффиксов; утверждается, что литовский характер фамилий доказывает наличие у них литовских патронимических суффиксов -aitis, -ėnas, -onis, -ūnas; фамилии называются суффиксальными производными (LPŽ I 14, 28). Термин суффиксальное производное в словаре используется, пожалуй, чаще всего: Abazōnius — производное с суффиксом -orius от abāzas; Albaitis — производное с суффиксом -aitis от Albas; Aleksaitis — производное с суффиксом -aitis от Aleksà; Aliūlis — производное с суффиксом -ulis от Ālis; Ameliūnas — производное с суффиксом -ūnas от личного имени, соотносимого с польским Amelius; Mikūlis — производное с суффиксом -ulis от Mikas; Mōrkvenas — производное с суффиксом -ēnas от фамилии u-основы Mōrkus; Ruginis — производное с суффиксом -inis от лит. rugys, rugiai; Rūtelionis — производное с суффиксом -onis от *Rūtelis или т. п.; Seliūkas — производное с суффиксом -iukas (о sel- см. Seleckas). Как видно, производные с суффиксами, приведенные здесь, образованы от основ как нарицательных, так и собственных существительных. Упомянутый термин употребляется в словаре непоследовательно, поэтому словообразование множества фамилий аналогичной структуры не описывается. Вместо этого указывается другое личное имя того же происхождения, не имеющее патронимического или иного суффикса (ср. представление фамилий Aleksiūnas, Alijošaitis, Alitōnis, Andreikōnis, Popieraitis, Rūželė, Sirūnas, Sirūnaitis и др.). Этого вполне достаточно для объяснения происхождения фамилий.

178 |

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

Labai retai vartojamas terminas galūnės vedinys: Diržys, Diržius – galbūt galūnių -ys, -ius vediniai iš liet. diržas; Duonis – galūnės vedinys iš liet. duona; Gaižys, Gaižius – galūnių -ys, -ius vediniai iš liet. gaižus ir pan. Dažniausiai tokiais atvejais etimologizuojamo asmenvardžio ir etimono ryšys nurodomas be pirmojo darybos vertinimo, pvz.: Balčius – iš liet. báltas; Nógnius – galbūt sietina su liet. nogniùs, nôgnas; Saldà, Saldỹs – sietina su liet. saldùs; Skruzdỹs – sietina su liet. skruzdė; Skubrys – iš liet. skubriùs; Vilnius – galbūt kildintina iš liet. vilna ir pan. Visiškai nevartojama sąvoka pirminės pavardės. Taip darybos požiūriu apibūdintos pavardės tiesiog siejamos su jų etimonu, kuris dažniausiai yra bendrinis žodis, pvz.: Abišala – iš liet. abišala; Abuója – iš liet. abuója; Béržas – iš liet. beržas; Dagilis – iš liet. dagilis; Geibà – iš liet. geibà; Kamštis – sietina su liet. kamštis; Kirmėlė – iš liet. kirmėlė; Paukštis – iš liet. paukštis; Tilvikas – iš liet. tilvikas ir pan. Tikriniai žodžiai kaip etimonai nurodomi labai retai, pvz.: Stasỹs, Stãsius – iš krikščioniško vardo Stanislovas trumpinių Stasỹs, Stãsius; Stanỹs – iš krikščioniško vardo Stanislovas trumpinio Stanỹs; Pranỹs – iš krikščioniško vardo Pranciškus trumpinio Pranỹs. Pastaraisiais atvejais būtų galima kalbėti apie pirminiais vadintinų asmenvardžių (pavardžių) atsiradimo iš kitų asmenvardžių (krikščioniškų vardų trumpinių) galimybę.

Фамилии, возникшие от древних двуосновных личных имен, чаще всего называются сложными (ср. Arminas, Būtrimas, Būtvydas, Būtvilà, Daugirdas, Gediminas, Gedrimas, Gintautas, Kantminas, Mažvilà, Nórmantas, Vilbutas), реже — двуосновными (ср. Gėdbutas, Saūdravas, Skirgila, Skirvainis, Taūtvaišas). При объяснении их происхождения выделяются обе части (основы) и приводится их этимология. Сложными называются и некоторые такие фамилии, как Baltkójis — от báltas, -à и kója; Namgalys — ср. лит. nãmas и gãlas; Šešplaukis — от лит. šeši и pláukas. Иногда отказываются от характеристики сложная фамилия и сразу объясняют составные части такого личного имени: Juodjurgis — от júodas, -à и личного имени Jùrgis; Júodkazis — от júodas, -à и личного имени Kazỹs; Juodpūsis — возможно, от júodas, -à и pùsė. Фамилии, соотносимые со сложным этимоном, нигде не называются сложными (ср. Júodgalvis — от лит. júodgalvis; Juodsnùkis — от лит. juodsnùkis и т. п.). В словаре используется также термин составная фамилия. Так называются фамилии Talàt-Kelpšà, Talat-Kelpšas.

Из краткого обзора видно, что в «Словаре литовских фамилий» словообразование этих личных имен не рассматривается систематически или последовательно. Фрагментарные характеристики словообразования фамилий показывают, что не разграничиваются уровни исследования словообразования нарицательных и собственных слов; не учитываются особенности анализа словообразования онимов и оценки словообразования фамилий как весьма специфических личных имен. Авторам этого словаря это просто было не нужно (или же время для более подробного подхода еще не пришло).

Другая публикация, в которой предпринимается попытка рассмотреть словообразование современных фамилий, — статья Ю. Шукиса «Фамилии жителей Миежишкяй». Автор выделяет следующие группы: 1) непроизводные, 2) производные с окончаниями, 3) суффиксальные, 4) префиксальные, 5) сложные (Šukys 1986: 86–89). Фамилии первой группы, которые в контексте всей предложенной классификации можно было бы называть и первичными, как полагают, могут быть двух типов: а) происходящие от прозвищ, «основой которых служит нарицательное слово» (например: Kiaùšas, Vìlkas, Vã nagas, Švìlpa, Barzdà, Gaidỹs, Vėžỹs, Kapšỹs); б) фамилии, в которые превратились христианские имена или их варианты (например: Imbrãsas, Ūrbonas, Bagdónas, Ramónas, Grigãlius, Gabrỹs, Daškỹs, Ulỹs, Juškà,

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 179

Jėčius). Среди фамилий, называемых образованиями с помощью окончания, выделяются три подгруппы: а) образованные от прилагательных (например: Rudys, Žilys, Kairys, Šiaurys); б) от существительных (например: Kluonis, Pinigis, Smetonis); в) от глаголов (например: Skrebė, Pliuškis, Tvaskà). Фамилии третьей группы — суффиксальные — характеризуются утверждением, что при образовании фамилий «суффикс обычно присоединяется к христианскому имени, реже — к личному имени, происходящему от нарицательного слова, корень которого может быть и нелитовским». Вот небольшой набор фамилий, называемых суффиксальными: Tamošiūnas, Morkūnas, Šaučiūnas, Povilūnas, Karaliūnas, Sitkūnas (суффикс -ūnas); Grigonis, Čėponis, Švilponis, Kupronis (суффикс -onis); Jizikėnas, Gudėnas (суффикс -ėnas); Čičėlis, Maselis (суффикс -elis); Meilūtis, Tarutis (суффикс -utis); Vareikà, Deveikis (суффиксы -eika, -eikis); Lukoševičius, Balsevičius, Daraškevičius (суффикс -evičius); Urbonavičius, Karpavičius, Sipavičius (суффикс -avičius); Drebickas, Lipnickas (суффикс -ickas) и др. Фамилии с префиксами и сложные фамилии никак не характеризуются: лишь констатируется, что они редки, и приводятся примеры: Užusienis (с префиксом), Vienażindis, Vidugiris (сложные).

Автор отдельно рассматривает также фамилии замужних женщин, мальчиков и детей, а также девочек и девушек, главным образом — их словообразование (Šukys 1986: 94–98). Всё сказанное об этом связано как с образованием официальных фамилий по родам, которое регулируется установившимися в литовском литературном языке правилами (это фамилии замужних женщин и часть фамилий девочек и девушек), так и с неофициальными формами фамилий, распространёнными в живой речи, и их словообразованием (фамилии мальчиков и детей, а также часть фамилий девочек и девушек).

В контексте рассматриваемых проблем наиболее важна позиция автора относительно образования официальных мужских фамилий. Оставляя в стороне сомнения по поводу интерпретации образования некоторых фамилий и отнесения их к одной из пяти групп, следует обратить внимание на то, что при рассмотрении в контексте уже не раз упоминавшейся классификации топонимов фамилии подразделяются на первичные (непроизводные) и вторичные (образования с помощью окончаний, суффиксальные, с префиксами, сложные). Правда, при этом понятия первичные фамилии и вторичные фамилии не употребляются. Не упоминается и термин производящее слово. Хотя из характеристики групп фамилий можно понять, что, по мнению автора, является производящими словами рассматриваемых личных имён: у непроизводных (или первичных) фамилий — прозвища или христианские имена, у образований с помощью окончаний — прилагательные, существительные (из примеров и контекста в целом видно, что имеются в виду только нарицательные существительные), глаголы, у суффиксальных фамилий — христианские имена и личные имена, происходящие от нарицательных слов. Фамилии с префиксами и сложные фамилии в этом отношении подробно не рассматриваются. Таким образом, выделенные Ю. Шукюсом типы (способы) образования фамилий и их краткая характеристика свидетельствуют о том, что автор придерживается мнения, согласно которому современные литовские фамилии могут образовываться от нарицательных и собственных слов (от последних — чаще).

До сих пор речь шла о попытках оценить современные фамилии с точки зрения словообразования. По-видимому, те же критерии применимы и к историческим фамилиям. Ведь неважно, когда фамилии функционируют или функционировали — в настоящее время или в XVIII–XIX вв. Важно, что эти личные имена относятся к подклассу фамилий, то есть обладают всеми свойствами, характерными для этих онимов.

Образование фамилий конца XVIII в. рассмотрено в статье М. Рамонене (Ramonienė 1987). Выбран один из типов этих исторических личных имён — фамилии прозвищного происхождения-

180 |

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

ного происхождения. Не вполне ясно, какие фамилии, по мнению автора, следует считать фамилиями прозвищного происхождения. Утверждая, что большая часть мужских фамилий «образована от апеллятивов (названий домашних и диких животных, растений, различных предметов и явлений, слов с абстрактным значением) с различными словообразовательными формантами или без них, либо сложена из двух слов», автор называет такие фамилии фамилиями прозвищного происхождения, «которые чаще всего возникли не непосредственно от нарицательных слов, а от прозвищ» (Ramonienė 1987: 135). Итак, от чего образовались фамилии рассматриваемого типа — от апеллятивов или от собственных слов, то есть прозвищ? Тот или иной ответ на этот вопрос необходимо найти при оценке фамилий прозвищного происхождения с точки зрения словообразования. Из дальнейшего изложения статьи можно понять, что автор придерживается положения, согласно которому рассматриваемые фамилии образовались от апеллятивов. Они подразделяются на две группы — первичные и вторичные, причём фамилии первой группы характеризуются как «апеллятивы, превратившиеся в фамилии, которые в ходе антропонимизации не получили никаких формальных словообразовательных признаков» (Ramonienė 1987: 136). Кроме того, обращается внимание на то, что в случаях, когда предполагаемое производящее слово фамилии является производным, то есть имеет словообразовательные форманты, трудно определить, являются ли фамилии первичными или «образованы по модели образования апеллятивов». Далее первичные фамилии подразделяются на субстантивные и адъективные, и констатируется, что первых больше всего (примеры, как и в статье, оставлены в оригинальном, то есть историческом, написании источника): Asytas, Balandis, Gaygatas, Szapalas, Wabatas, Wilkas, Zwirblis (от названий животных); Alksnis, Apinis, Dagis, Kalendra, Szaławija, Zyłwitis (от названий растений); Dragūnas, Girininkas, Melnikas, Seniūnas (от слов, обозначающих ремесло, занятие, общественное положение); Gudas, Korain, Latwis, Lenkas (от этнонимов), а также другие семантические группы фамилий прозвищного происхождения, первичных с точки зрения словообразования, выделенные по значениям производящих слов — апеллятивов. Приводится лишь несколько адъективных фамилий: Girtas, Kitras, Piktasis.

Вторичные фамилии характеризуются как различные производные образования (производные и сложные слова). Однако дальнейшее изложение, похоже, противоречит этому положению. Например, утверждается, что фамилии, возникшие от патронимов, имеют суффиксы -aitis, -onis, -ūnas (ср. Bitinaytis, Kreywaytis, Kaukonis, Žydonis, Kaylunas, Tyłunas). Если это так, то такие фамилии не являются производными, поскольку с указанными суффиксами образованы их производящие слова — патронимы, которые и сами являются производными с названными суффиксами. Между тем фамилии лишь имеют литовские патронимические суффиксы -aitis, -onis, -ūnas. Далее упоминаются фамилии с суффиксами -ovič и -evič, например: Auksutowicz, Barzdowicz, Baublewicz, Szerkszniewicz. Хотя они отнесены к группе вторичных фамилий с точки зрения словообразования, при их характеристике термины производное образование или суффиксальное производное также не употребляются; лишь констатируется, что фамилии имеют названные суффиксы. В действительности это также фамилии, возникшие от патронимов или патронимических имён¹⁰, только указанные личные имена образованы не с литовскими, а со славянскими патронимическими суффиксами -ovič, -evič.

Фамилии с суффиксами типа -sk- также не называются производными, например: Bumbłowski, Burnecki, Gabalewski, Szerniewski, Wilkowski. При рассмотрении фамилий с суффиксами -elis,

⁹ После слова reiškinių, по-видимому, должно было бы стоять ещё слово pavadinimų, вероятно, случайно пропущенное при написании, редактировании или вычитке корректуры.

¹⁰ Dėl šių terminų sampratos žr. Maciejauskienė 1991: 16–17.

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 181

-ėlis, например: Auxelis, Dwarelis, Medelis, Pukelis, Szawksztelis, Wanagelis, между прочим, говорится, что «почти невозможно установить, какие фамилии с этими суффиксами являются непроизводными, возникшими от уменьшительных апеллятивов, а какие образованы с этими суффиксами от непроизводных личных имен» (Ramonienė 1987: 137). Таким образом, признается, что по крайней мере часть этих фамилий является производными от личных имен с суффиксами -elis, -ėlis. Производными от существительных называются фамилии с суффиксом -inis, например: Galinis, Grikinis, Meszkinis, Pilwinis, Ruginis; с суффиксом -iškis, например: Dwaryszkis, Pakalniszkis, и другие; производными от прилагательных являются фамилии с суффиксами -eika, -eikis, например: Jodeykis, Mazeyko, с суффиксом -enis, например: Szaltenis, Szymenis и т. п.

Говоря о производных с окончаниями, утверждается, что так называются фамилии, «деривационный показатель которых находится в окончании производного», и добавляется, что нередко трудно определить, какие фамилии являются производными с окончаниями, а какие — первичными, возникшими от производных апеллятивов (Ramonienė 1987: 138). Производными от существительных с окончаниями -is или -ys считаются фамилии Dob ilis, Gabalis, Morkis, Rutys, Szalnis и др.; с окончанием -ius — Barzdzius, Bruknius, Szernius, Warnius; производными от прилагательных с окончаниями -is или -ys — Baykszetis, Ploksz tis, Raudonis; с окончанием -ius — Baykszcius, Balczius, Budrius; производными от глаголов с окончанием -as — Augas, Skubas; с окончанием -ius — Bildzius, Ciauszkus, Skirius, Linkius и т. п.

«Словообразование с приставками не является характерным способом образования литовских фамилий», — далее говорится в статье, где приводятся такие приставочные производные: Pabarzdis, Papievis, Padaubis (приставка pa-), Uzba lis, Uzpurvis, Uz wilkis (приставка už-). Затем рассматриваются сложные фамилии прозвищного происхождения, например: Gudlenkis, Lauzkemys, Wayciurgis, Auksz takalnis, Battaragis, Kiaturakis, Žemgulis и т. п.

В статье можно найти спорные случаи интерпретации словообразования фамилий, обусловленные, помимо прочего, уже упомянутой неопределённостью понятия фамилий прозвищного происхождения. Оставляя это в стороне, важно подытожить, что при словообразовательной оценке исторических фамилий выбранного типа выделяются непроизводные, или первичные, и вторичные фамилии. Последние представляют собой приставочные, суффиксальные и флективные производные, а также сложения, или сложные фамилии. Считается, что производящими словами первичных фамилий могут быть только апеллятивы, тогда как у вторичных — производных — это могут быть как апеллятивы, так и имена собственные.

Об образовании исторических фамилий говорится и в другой публикации — статье «Образование мужских фамилий Рагнитского уезда конца XVIII — начала XIX в.» (Žemienė 1999). Здесь предпринимается попытка обсудить некоторые особенности оценки словообразования фамилий. Автор утверждает, что словообразование фамилий «по своей природе и характеру существенно отличается от словообразования нарицательной лексики», полагает, что фамилии не следует называть производными, поскольку все они возникли от личных имен, выделяет собственно фамильные аффиксы (литовские и славянские патронимические, уменьшительные и другие суффиксы) и т. п. (Žemienė 1999: 225–226). Какая-либо более чёткая классификация не приводится, однако все фамилии разделяются на две большие группы в зависимости от наличия или отсутствия упомянутых собственно фамильных аффиксов. В первой группе в качестве наиболее частотных упоминаются фамилии, образованные с литовским патронимическим суффиксом -aitis и его вариантами -ait, -ats, -at, например: Balcjunatis, Plau[j]zinatis, Jokubat, Weleikat, Rumelait, Uzkurr ait, Milkeraitis, Sudergaitis. Кроме них, здесь приведены фамилии с суффиксами -utis (-ut), -ik(a)s, -ulis, -elis, -uk(as), суффиксами типа -sk-, а также с патронимическими суффиксами -on(i)s, -ūn(a)s, -ovič. По словам автора, таких фамилий немного. Фамилии второй группы не имеют так называемых собственно фамильных

182 |

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

аффиксов, поэтому условно предлагается называть их «первичными», например: Auksle, Baržtys, Didkrižtys, Ludkus, Negrajus, Rimkus, Smilgius, Užbalis, Walantejus и т. п.

Как видно, в данном случае при рассмотрении словообразования исторических фамилий ограничиваются выделением фамилий с некоторыми суффиксами. Их не называют производными. Все остальные фамилии, так называемые «первичные», просто приводятся в алфавитном порядке, а их структура подробнее не рассматривается. Это можно было бы оценить как частичный морфемный анализ (или частичное применение модели морфемного членения). Ведь выделяются лишь некоторые морфемы, важные и необходимые, с точки зрения автора, для обсуждения, то есть упомянутые суффиксы фамилий.

4. ВОЗМОЖНОСТИ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО И СТРУКТУРНОГО АНАЛИЗА ФАМИЛИЙ

4.1. Подводя итог сказанному о словообразовании фамилий в рассмотренных антропонимических трудах, можно утверждать, что пока отсутствует целостный, последовательный и подкреплённый весомыми аргументами подход к оценке словообразования этих личных имен. В соответствии с целями авторов работ иногда выделяются лишь наиболее важные структурные особенности литовских фамилий (Jonikas 1968) либо в фамилиях выявляется тот или иной суффикс, тем самым эти личные имена включаются в общий контекст словообразования слов исторического литовского языка (Skardžius 1996). При объяснении происхождения литовских фамилий также упоминается словообразование фамилий. Однако это делается без разграничения уровней словообразования нарицательных слов и имен собственных, а особенности оценки словообразования фамилий как специфических личных имен не рассматриваются углублённо (LPŽ).

В двух публикациях предпринимается попытка исследовать словообразование фамилий (Šukys 1986; Ramonienė 1987). Здесь фамилии распределяются по группам. Последние обозначаются терминами, обычно употребляемыми при исследовании словообразования нарицательных слов или онимов (ср. непроизводные, или первичные, фамилии, вторичные фамилии, производные с окончаниями, суффиксальные, приставочные и сложные фамилии либо суффиксальные и приставочные производные и сложения и т. п.). В обеих статьях придерживаются точки зрения, что производящими словами фамилий, признаваемых дериватами, могут быть как апеллятивы, так и имена собственные.

В последней из упомянутых работ при рассмотрении словообразования фамилий применяется модель частичного морфемного членения. Особенно важно, что здесь предпринимается попытка обсудить некоторые особенности словообразования фамилий (Žemienė 1999).

4.2. Итак, какими же могут быть литовские фамилии, оцениваемые с точки зрения словообразования?

Следовало бы ненадолго вернуться к сказанному в начале статьи. Как уже упоминалось, при исследовании словообразования онимов очень важно учитывать специфику того или иного класса (подкласса) онимов, то есть установить, как возникла и сформировалась система онимов, продолжает ли она пополняться новыми единицами или является закрытой и т. д. Это определяет возможности исследования словообразования имен собственных. Не менее важно, по-видимому, и то, из чего сформировались и возникли онимы того или иного класса (подкласса). Дополненные данными, полученными в ходе исследований словообразования современных литовских онимов, все эти сведения позволяют попытаться охарактеризовать специфику оценки словообразования фамилий.

Результаты исследования словообразования гидронимов показывают, что их образование можно представить так: нарицательное слово → гидроним или имя собственное → гидроним. Такие

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 183

Эти схемы подходят почти для всех типов (способов) словообразования, а главное — и для первичных, и для вторичных гидронимов. То же можно сказать о названиях гор, или оронимах. Из названий населённых и заболоченных мест (ойконимов и гелонимов) пока подробно исследован только один тип словообразования — вторичные префиксальные топонимы. Результаты исследования подтверждают те же модели образования онимов: нарицательное слово → название населённого или заболоченного места или имя собственное → название населённого или заболоченного места. Нетрудно заметить, что и называемые первичными с точки зрения словообразования названия населённых мест могут образовываться по упомянутым моделям. Ср., например, названия деревень Būda, Giria, Kalnas, Piliakalnis, Sodyba, Trakas, производящими словами которых являются апеллятивы būda, giria, kalnas, piliakalnis, sodyba, trakas. Или: Kaunas г. < Kaunas фам., Kavárskas г. < Kavárskas фам. (Vanagas 1996: 90–94), Alvitas д. < Alvitas оз., Šventėžeris пос. < Šventėžeris оз., Vištytis пос. < Vištytis оз. (Balčikonis 1978: 339–340). В последних случаях производящими словами названий населённых мест служат другие онимы (личные имена и топонимы).

Легко оцениваемые с точки зрения словообразования новые литовские имена вновь подтверждают те же модели формирования их системы и пополнения её новыми единицами: нарицательное слово → имя или имя собственное → имя. То же можно сказать о прозвищах. Хотя автор обсуждавшихся работ признаёт лишь один способ вторичного образования прозвищ — имя собственное → прозвище, антропонимы, первичные с точки зрения словообразования, свидетельствуют и о втором способе — нарицательное слово → прозвище.

Среди всех упомянутых здесь имён собственных — топонимов и антропонимов — выделяются фамилии. Как показывают подробные исследования формирования системы этих антропонимов (Maciejauskienė 1991: 50–116, 215–248), все фамилии возникли из личных имён, то есть по модели имя собственное → фамилия. Утверждая, что фамилии образовались из исторических личных имён, необходимо добавить, что в данном случае нельзя говорить о нескольких типах (способах) словообразования (ср. первичные и вторичные топонимы или имена, а вторичные — префиксальные, суффиксальные, флективные производные, сложные слова и т. п.). Дело в том, что исторические личные имена, которые писали после имени человека и использовали вместо отсутствовавших фамилий, постепенно приобрели характерные для фамилий свойства (стали наследуемыми, общими для всех членов одной семьи и др.), то есть превратились в фамилии. Такими, какими были, какими употреблялись в то время. В силу этой специфики формирования фамилии с точки зрения словообразования можно квалифицировать только как первичные: они возникли из различных исторических личных имён и при превращении последних в фамилии не приобрели никаких формальных словообразовательных признаков. Придерживаясь такой позиции, нельзя согласиться с тем, что было сказано о словообразовании фамилий в упомянутых выше статьях, поскольку эти антропонимы не могли образоваться от нарицательных слов, их нельзя с точки зрения словообразования подразделять на первичные и вторичные, а последние — далее на суффиксальные, флективные и другие производные, сложные слова и т. п. Так или примерно так с точки зрения словообразования можно классифицировать и исследовать только исторические личные имена, из которых образовались фамилии (ср., например, Zinkevičius 1977: 227–242).

Следовательно, в отличие от всех прочих рассмотренных онимов — топонимов и некоторых антропонимов, — при исследовании фамилий возможна только модель морфемного членения (анализа морфологической структуры). Такой способ анализа успешно применён к латышским фамилиям (Staltmane 1981). Учитывая особенности формирования системы этих антропонимов и признавая, что в силу специфики фамилий их словообразование невозможно исследовать каким-либо иным способом

184

VITALIJA MACIĖJAUSKIENĖ

— в работе приводится характеристика морфемной структуры фамилий. По словам автора, при исследовании структуры фамилий важно выяснить, какие средства словообразования нарицательных слов и как часто повторяются в фамилиях, имеются ли у фамилий характерные для них антропонимические форманты и т. п. (Staltmane 1981: 31–32, 39).

4.3. Цели морфемного членения фамилий, то есть анализа их структуры, могут быть различными. Помимо уже упомянутых целей, которые автор работы о латышских фамилиях считает важными, возможны и другие. Именно они, по-видимому, определяли бы, какие морфемы тот или иной автор искал бы в фамилиях. Одним из важнейших объектов такого исследования, несомненно, были бы суффиксы, имеющиеся в литовских фамилиях; при их оценке следовало бы учитывать не только лингвистические, но и экстралингвистические обстоятельства возникновения фамилий и их окончательного закрепления. Например, наличие в фамилиях литовских патронимических суффиксов -aitis, -onis, -ūnas и др. свидетельствует о том, что они возникли из патронимов, а названные суффиксы и являются словообразовательными формантами этих патронимов. Суффиксы фамилий -avičius, -evičius могут указывать на то, что фамилии возникли из патронимов, образованных с помощью этих славянских суффиксов, были славянизированы или заимствованы из именника других народов¹¹. Так называемые фамильные суффиксы типа -sk- (-auskas, -skas, -skis, -eckas, -inskas и др.) являются признаком того, что такие фамилии были славянизированы или заимствованы.

Упомянутые здесь различные другие суффиксы литовских фамилий «ведут» исследователя к уровню словообразования исторических личных имён, где нетрудно будет выделить первичные и вторичные антропонимы, а среди последних определить суффиксальные производные, имеющие суффиксы, которые присутствуют в современных фамилиях. Суффиксы, совпадающие со словообразовательными формантами нарицательных слов, имеют фамилии, образовавшиеся, например, из исторических личных имён, первичных с точки зрения словообразования, производящими словами которых были апеллятивы (это так называемые антропонимы прозвищного происхождения, или прозвища). То, что здесь вкратце сказано о суффиксах фамилий, по меньшей мере отчасти относится и к другим их морфемам — префиксам, окончаниям и т. п.

В заключение следует также сказать: каких бы целей ни добивался автор, исследующий структуру фамилий, какие бы морфемы он ни выделял, все они могут отождествляться с подлинными словообразовательными формантами исторических личных имён или апеллятивов. Однако последние не являются словообразовательными формантами фамилий. Поэтому, говоря о морфемном членении литовских фамилий, при поиске морфем и их наименовании, по-видимому, не следует употреблять обычные для словообразования термины и понятия (ср. производящие слова, производные, префиксальные, суффиксальные, флективные производные, первичные и вторичные фамилии и др.) или утверждать, что фамилии образованы с помощью префикса, суффикса, окончания и т. п. В интересах научной точности предпочтительнее формулировки фамилия имеет суффикс, префикс, окончание; фамилия является суффиксальной, префиксальной, флективной; можно выделить суффикс, префикс, окончание фамилии или подобные им. Ведь иногда именно не вполне точное употребление терминов и понятий создаёт впечатление расхождения во взглядах.

4.4. В статье уже упоминались (ср. обсуждение работ P. Skardžius и J. Šukys) литовские фамилии, которые при оценке с точки зрения словообразования можно назвать суффиксальными производными. Это официальные литовские фамилии женщин (замужних и незамужних) и девочек, образуемые с помощью определённых суффиксов от фамилии мужа или отца. В отличие от официальных мужских фамилий, которые можно называть только первичными, эти женские фамилии и фамилии девочек, очевидно, квалифицируются с точки зрения словообразования как вторичные.

¹¹ Plačiau žr. Maciejauskienė (1996: 60).

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARYBOS POŽIŪRIU | 185

То же относится к неофициальным формам фамилий детей и подростков (мужского и женского пола), распространённым в живой речи. Для их образования используются различные суффиксы. Однако это неофициальные личные имена, поэтому более подробное обсуждение их словообразования здесь не требуется.

5. ОБОБЩАЮЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

5.1. В ономастических работах обращается внимание на особенности словообразовательной оценки онимов. Считается, что одни имена собственные могут исследоваться с этой точки зрения, тогда как к другим следует применять модель морфемного членения (анализа морфологической структуры). Это определяется спецификой тех или иных онимов и всего их класса (подкласса). Очень важно, как сформировалась система онимов, является ли она закрытой, уже окончательно сложившейся и неизменной или ещё пополняется новыми единицами, какие лингвистические и экстралингвистические факторы обусловили её возникновение и характер и т. п. Руководствуясь этими положениями, в статье был рассмотрен вопрос о том, как исследуются (или могут исследоваться) с точки зрения словообразования имена собственные литовского языка — топонимы и личные имена. При этом была предпринята попытка сформулировать и представить мнение об особенностях и возможностях исследования литовских фамилий с точки зрения словообразования.

5.2. Наиболее подробно выполнен словообразовательный анализ литовских гидронимов. Согласно структурно-грамматической классификации эти топонимы подразделяются на первичные и вторичные, а последние далее — на производные, сложные и составные. Производные делятся на флективные, суффиксальные и префиксальные. В сравнении со словообразованием нарицательных слов из-за специфики гидронимов как имён собственных выделен новый способ словообразования, результатом которого являются первичные топонимы. Они произошли от нарицательных и собственных слов, которые, превращаясь в гидронимы, не приобрели никаких формальных словообразовательных признаков. По той же модели классификации исследовано и словообразование части названий гор, или оронимов. Те же положения применялись при изучении топонимов одного словообразовательного типа — суффиксальных названий населённых и заболоченных мест (ойконимов и гелонимов). Результаты исследования словообразования топонимов подтверждают следующие модели их образования: нарицательное слово → топоним и имя собственное → топоним. Топоним подходит как для первичных, так и для вторичных с точки зрения словообразования топонимов.

Все топонимы, словообразовательный анализ которых обсуждался, можно было бы исследовать и иначе, то есть применяя модель морфемного членения (анализа морфологической структуры).

5.3. Специальных работ, посвящённых словообразовательному анализу другого класса онимов литовского языка — личных имён, — пока нет. Однако в некоторых работах по антропонимике присутствуют элементы словообразовательной оценки этих онимов. Нетрудно заметить, что возможный словообразовательный анализ личных имён, принадлежащих к разным подклассам (имена, прозвища, фамилии), не рассматривается дифференцированно. Все они подразделяются на первичные и вторичные, а последние — далее, более подробно, и т. д.

При словообразовательном исследовании имён действительно можно выделить первичные и вторичные, причём среди последних будут суффиксальные и флективные производные, сложные имена и т. п. (ср. новые литовские имена). Сходными могут быть и типы (способы) образования прозвищ. Правда, из-за специфики этих онимов, по-видимому, не все их можно «вписать», например, в структурно-грамматическую классификацию, разработанную для изучения гидронимов, а впоследствии применённую и к другим топонимам.

186 |

VITALIJA MACIEJAUSKIENĖ

Модели формирования систем имён и прозвищ, а также их пополнения новыми единицами такие же, как у топонимов: нарицательное слово → имя, прозвище и имя собственное → имя, прозвище.

К именам и прозвищам, помимо словообразовательного анализа, можно применить и другой метод исследования — морфемное членение (анализ морфологической структуры). Кстати, структурное исследование прозвищ уже началось.

5.4. Фамилии отличаются от других личных имён тем, что все они произошли от исторических личных имён (патронимов, прозвищного происхождения или прозвищ, старых двусоставных и односоставных, христианских имён). Таким образом, формирование системы этих онимов можно проиллюстрировать только одной моделью: имя собственное → фамилия. Кроме того, в данном случае нельзя выделить несколько словообразовательных типов (способов). Ведь фамилии, произошедшие от исторических личных имён, при превращении последних в фамилии не приобрели никаких словообразовательных признаков. Изменился лишь статус личного имени: прежде это был патроним, личное имя прозвищного происхождения и т. п., а теперь — фамилия. Следовательно, с точки зрения словообразования все фамилии могут квалифицироваться только как первичные, а дальнейший их словообразовательный анализ просто не имеет никаких оснований. Таким образом, в отличие от других онимов — топонимов и некоторых личных имён, — при исследовании фамилий следует применять только метод морфемного членения (анализа морфологической структуры).

При этом, по-видимому, следует избегать употребления терминов и понятий, принятых в словообразовании. Вместо того чтобы называть фамилии префиксальными, суффиксальными, флективными производными и т. п., из соображений научной точности лучше использовать формулировки фамилия имеет префикс, суффикс, флексию; фамилия содержит префикс, суффикс, флексию; можно выделить префикс, суффикс, флексию фамилии и т. п.

Вторичными с точки зрения словообразования — суффиксальными производными — являются официальные фамилии литовских женщин (замужних и незамужних) и девочек, образованные от официальных фамилий мужа или отца.

LITERATŪRA

BALČIKONIS, J. 1978: Gyvenamų vietų pavadinimai iš ežerų ir upių vardų. Rinktiniai raštai 1, Vilnius: Mokslas, 339–349.

BILKIS, L. 1998: Lietuvių priesaginės darybos helonimai, Vilnius (daktaro disertacija).

BUTKUS, A. 1995: Lietuvių pravardės, Kaunas: Æsti.

BUTKUS, A. 1999: Lietuvių pravardžių struktūra. Darbai ir Dienos 10 (19), 91–100.

GAIVENIS, K., KEINYS, S. 1990: Kalbotyros terminų žodynas, Kaunas: Šviesa.

JONIKAS, P. 1968: Asmenvardžiai ir vietovardžiai. Lietuvių enciklopedija 15, Bostonas: Lietuvių enciklopedijos leidykla, 555–571.

KUZAVINIS, K., SAVUKYNAS, B. 1987: Lietuvių vardų kilmės žodynas, Vilnius: Mokslas.

LPŽ – Lietuvių pavardžių žodynas 1–2, red. A. Vanagas, Vilnius: Mokslas, 1985–1989.

MACIEJAUSKIENĖ, V. 1979: Lietuvių vardai XVI a. Kalbos kultūra 36, 84–89.

MACIEJAUSKIENĖ, V. 1991: Lietuvių pavardžių susidarymas, Vilnius: Mokslas.

MACIEJAUSKIENĖ, V. 1993: Lietuvių įvardijimas XIX a. pirmojoje pusėje. Lietuvių kalbotyros klausimai 32, 100–113.

MACIEJAUSKIENĖ, V. 1996: Dėl lietuvių pavardžių su priesagomis -avičius, -evičius vertinimo. Lietuvių kalbotyros klausimai 36, 60–70.

DĖL LIET. PAVARDŽIŲ VERTINIMO DARBO POŽIŪRIU | 187

MACIEJAUSKIENĖ, V. 1997: Vienkamieniai lietuviškos kilmės vardai XVI a. Darbai ir Dienos 4(13), 111–133.

MACIEJAUSKIENĖ, V. 1999: Reikšmingas lietuvių antroponimikos darbas. Lietuvių kalbotyros klausimai 41, 232–241.

NEPOKUPNYY, A. P., red. 1986: Теория и методика ономастических исследований, Москва: Наука.

RAMONIENĖ, M. 1987: XVIII a. pabaigos pravardinės kilmės pavardžių daryba. Lietuvių kalbotyros klausimai 26, 135–139.

RAZMUKAITĖ, M. 1998: Lietuvos priesaginiai oikonimai, Vilnius (daktaro disertacija).

SKARDŽIUS, P. 1996: Lietuvių kalbos žodžių daryba. Rinktiniai raštai 1, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1–768.

STALTMANE, V. E. 1981: Латышская антропонимия. Фамилии, Москва: Наука.

ŠUKYS, J. 1986: Miežiškėnų pavardės. Ženklas ir prasmė, Vilnius: Mokslas, 81–105.

URBANAVIČIŪTĖ, Ž., ŽIČKUTĖ, V. 1975: Lietuvių pravardės. Kalbotyra 26 (1), 55–61.

URBUTIS, V. 1978: Žodžių darybos teorija, Vilnius: Mokslas.

VANAGAS, A. 1970: Lietuvos TSR hidronimų daryba, Vilnius: Mintis.

VANAGAS, A. 1973: Структурно–словообразовательный анализ названий гор Литвы. Lietuvos TSR mokslų akademijos darbai. A ser. 3(44), 209–219.

VANAGAS, A. 1996: Lietuvos miestų vardai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

ZINKEVIČIUS, Z. 1977: Lietuvių antroponimika. Vilniaus lietuvių asmenvardžiai XVII a. pradžioje, Vilnius: Mokslas.

ŽEMIENĖ, A. 1999: Ragainės apskrities XVIII a. pab.–XIX a. pr. vyrų pavardžių daryba. Lietuvių kalbotyros klausimai 41, 223–231.

Vitalija Maciejauskienė

Lietuvių kalbos institutas

Antakalnio g. 6, 2055 Vilnius, Lietuva

[email protected]

Gauta 2000 12 12