VITALIJA KARACIEJŪTĖ

Литовский университет педагогических наук

Направления научных исследований: современная морфология, морфология диалектов, диалектология.

Категория рода существительных в варенском говоре

Категория рода существительных в варенском говоре

АННОТАЦИЯ

Категория рода в варенском говоре с точки зрения естественной морфологии до сих пор не исследовалась и не описывалась. Основная цель статьи — рассмотреть структуру категории рода в этом говоре, на основе эмпирического материала представить семантическую и морфологическую характеристику рода существительных и определить случаи варьирования рода. Проведённый анализ показал, что: 1) в варенском говоре род существительных (мужской и женский) не имеет строгой дифференциации по основам, которые вместе с флексиями лишь частично обозначают род; неточно говорить и об особой «морфеме рода» в структуре существительных варенского говора; 2) исследуемому говору свойственно варьирование форм рода.

АННОТАЦИЯ

Категория рода в варенском говоре до сих пор не изучалась и не описывалась с точки зрения естественной морфологии. Основная цель статьи — рассмотреть структуру категории рода в этом говоре, представить на основе эмпирического материала семантическую и морфологическую характеристику рода существительных и выявить случаи варьирования рода. Проведённый анализ показал, что: 1) в варенском говоре отсутствует строгое разграничение существительных мужского и женского рода по основам, которые вместе с флексиями лишь отчасти обозначают род; некорректно говорить об особой «морфеме рода» в структуре существительных варенского говора. 2) Для исследуемого говора характерно варьирование родовых форм.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: южные аукштайты, варенский говор, естественная морфология, категория рода, варьирование рода.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: южные аукштайты, варенский говор, естественная морфология, категория рода, варьирование рода.

Straipsniai / Articles

229

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

Категория — определённая система языковых элементов — обладает грамматическим значением и выражающей его грамматической формой, то есть формальным показателем (ср.: Hockett 1965: 211; LKG I 18–19; Paulauskienė 1983: 157; Matthews 1997: 48)¹. Чтобы определить, какие морфологические категории присущи тому или иному языку, прежде всего следует обратить внимание на имеющиеся в этом языке словоизменительные (флективные) формы. Иными словами, морфологическая категория существует там, где она формально проявляется как таковая (Wurzel 1989: 53).

В современной теории морфологии слова распределяются по категориям в соответствии с синтаксическими функциями, словообразованием, грамматическим содержанием и контекстом (подробнее о категории и её признаках см. Carstairs-McCarthy 2000: 264–272). Грамматические категории числа, падежа и рода² связаны между собой³: грамматическая морфема словоформы (флексия, или флективный показатель) всегда кодирует категории числа и падежа, а связь грамматической категории рода с категорией числа подтверждается языковой универсалией, согласно которой каждый язык, имеющий категорию рода, всегда имеет и категорию числа (Greenberg 1968: 95).

Принято считать, что род существительного выражается грамматической морфемой именительного падежа единственного числа⁴. В таком случае особый статус морфем «мужского рода» в варенской говоре имели бы грамматические морфемы (флексии) форм именительного падежа единственного числа существительных флективных классов a, įa₁, įa₂, u, iu, например: ná.m-as, kã.l-es, rug-ĩs, sùn-ùs, špiẽč-ùs. Такой статус не имели бы грамматические морфемы форм именительного падежа единственного числа основ i и C (ср. Rosinas 2005: 45).

В варенской говоре грамматическую категорию рода выражает также родительный падеж единственного числа, ср.: формы родительного падежа существительных флективных классов a, įa₁, įa₂, im, u, iu: ná.m-o., kã.l-o., rùg-o., dã.bes-o., su.n-ãus, špiẽč-ãus. Однако, сравнив формы винительного падежа единственного числа тех же флективных классов ná.m-u., kã.l-u., sún-u., špiẽč-u., rùg-i., dã.bes-i. и формы винительного падежа существительных женского рода daĩn-u., mãr̃č-u., žõl-bl., ã.k-i., sã.ser-i., мы увидим, что грамматические морфемы указанных форм не обладают такой «суперхарактеристикой» (ср. Rosinas 2005: 46). Таким образом, возникает проблема рода: из-за чрезмерного синкретизма грамматические морфемы словоизменительных форм не всегда могут выражать род, а это означает, что в говоре формы не полностью дифференцированы по родам (ср. Rosinas 2005: 44).

¹ Apie kategorijos termino skirtingą vartoseną žr. Carstairs-McCarthy 2000: 267; Plungian 2010: 20.

² Apie giminės ir skaičiaus bei giminės ir linksnio sąveiką žr. Corbett 1991: 132, 154–157.

³ По утверждению Вольфганга Ульриха Дресслера, морфологические категории могут быть продуктивными или непродуктивными. Например, в немецком языке число столь же продуктивно, как и падеж, тогда как род выражается только морфосинтаксически (Dressler 2003: 34).

⁴ Окончание именительного падежа единственного числа также называется тематическим показателем (Savickienė, Kazlauskienė, Kamandulytė 2004: 5).

230

Acta Linguistica Lithuanica LXXI

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

РИС. 1. Карта Варены и её окрестностей⁵

Тема актуальна не только в связи с поставленной проблемой рода, но и потому, что категория рода в говорах Варены и ближайших к ней деревень — Акмене, Бабришкес, Бартяй, Бержупис, Гирайте, Кашетос, Мергажерис, Матуйжос, Перлоя, Пауосупе, Рудния, Старая Варена, Ута, Зервинос, Жюрай (см. рис. 1), относимых к южноаукштайтскому поднаречию⁶, до сих пор не исследовалась и не описывалась ни с позиций традиционной, ни с позиций современной — естественной — морфологии.

Цель статьи — обсудить структуру категории рода в говоре, опираясь на эмпирический материал, представить семантическую и морфологическую характеристику рода существительных и выявить случаи варьирования рода.

⁵ Карту составила Laura Geržotaitė.

⁶ Apie Varėnos šnektos skaičiaus kategoriją žr. Karaciejūtė 2012: 53–59.

Straipsniai / Articles

231

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

Исследуемый материал составляют тексты говора, индивидуально собранные автором статьи в 2005–2013 гг. в Варене и ближайших к ней деревнях (продолжительность аудиозаписей — около 70 часов). Анализируются языковые данные представителей старшего поколения, родившихся в 1913–1939 гг. и постоянно проживающих на территории исследуемого говора. Исследование проводится на принципах теории естественной морфологии, возникшей в результате объединения понятий маркированности и фонологической естественности (Dressler 2000: 289). В работе применяются дескриптивный, оппозиционный и сравнительный методы.

Структуру категории рода вареносского говора⁷ составляет оппозиция мужского рода (например: сено ‘сено’, хозяйство ‘хозяйство’, конь ‘лошадь’, сын ‘сын’, зуб ‘зуб’, вода ‘вода’) и женского рода (например: грудь. ‘грудь’, хлеб ‘хлеб’, власть ‘власть’, клеть ‘клеть’, сестра ‘сестра“, дочь ‘дочь’). Современная категория рода существительных двучленна, однако ранее, помимо мужского и женского (немаркированного и маркированного) рода, балты имели средний род⁸⁹.

Традиционно существительные распределяются по родам на семантическом и морфологическом основаниях (Laigonaitė 1961: 122–123; см. также DLKG 62–63)¹⁰.

Род существительных, классифицируемых семантически, основанный на лексическом значении и различии полов¹¹, может выражаться не только разными основами, падежными окончаниями и словообразованием, но и разными корнями, например: kàt su_šeimù [vyro] tė.ko. búc ‖ tėvas ⋮ mamà jō ‖ «Так с семьёй [мужа] пришлось быть. Его отец, мать» (Mrg); tai_cà màno. vīras anàs ‖ «Это здесь мой муж, тот» (Prl), и tai_dar ⋮ va_šitōj mo.teris | tai_jōs mamà nevai kšto. ‖ «Это теперь вот эта женщина, её мать не ходит» (Prl); tàs tai_jàu jōs ⋮ jo.s_ brólis | jo._brólis ‖ «Тот — это уже её, её брат, его брат» (Vrn), и o._jō˙ ⋮ tà jo._sesuõ irà

⁷ Apie giminės kategoriją žr.: Hockett 1965: 231; Aikhenvald 2004:1031–1045; Holvoet, Semėnienė 2006: 101–120; WALS. Apie giminės kategoriją šiaurinių širvintiškių, Joniškio ir Ramaškonių šnektose žr.: Markevičius 2009: 15–31; Kaikarytė 2010: 28–33; Tuomienė 2010: 53–61.

⁸ Aldonos Paulauskienės (2007: 23) teigimu, „kur yra opozicija, ten turi būti ir neutralizacijos galimybė, t. y. priešinamu jų narių suartėjimas iki sinonimijos arba net visiškas opozicijos išnykimas“.

⁹ Davidas Crystallas (1999: 130) šalia opozicijos vyriškoji giminė / moteriškoji giminė / bevardė giminė pateikia dar ir gyvas / negyvas priešpriešą (dar plg. Paulauskienė 1989: 172; Matthews 1997: 142). Manoma, kad vyriškosios ir moteriškosios giminės daiktavardžio klasės susiformavo iš aktyviųjų, gyvųjų daiktavardžių (genus activum), kurių denotatai yra gyvybiškai aktyvūs, o bevardės giminės daiktavardžio klasės – iš inaktyviųjų, kitaip tariant, pasyviųjų, negyvųjų daiktavardžių (genus pasivum), kurių denotatai yra gyvybinio ciklo neturintys objektai (Rosinas 2005: 156; dar žr.: Kuryłowicz 1964: 207; Mažiulis 1970: 76; Zinkevičius 1980: 176–177).

¹⁰ Alexandra Yurievna Aikhenvald (2004: 1034–1036) greta semantinio, formalaus morfologinio giminių skyrimo kriterijų mini fonologinį.

¹¹ Ср. русские существительные «белый» (англ. epicenes) krolik ‘кролик’ и sobaka ‘собака’: первое согласуется с мужским родом, второе — с женским, однако оба могут обозначать животных любого пола. Этот пример показывает, что в одном языке могут существовать разные системы согласования рода у отдельных классов слов (Aikhenvald 2004: 1033).

232

Acta Linguistica Lithuanica LXXI

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

вышла замуж ‖ «О да, его сестра замужем» (Prl); nórs jis pác lietùvis bùvo. | bet jau skaitė.s lenkū mó.ki.to.jes ‖ «Хотя он сам был литовцем, но считался учителем польского языка» (Žr), и nù ir_paskui sã.ko. | per_pá.mo.ka(s) sė́žin visì | nu_ir_mó-ki.to.je¹² kláuse | vaikai ‖ iš_kur jūs ėmė.t šitù(s) žaislùs ‖ «Ну и потом говорит: на уроках сидим все, ну и учительница спрашивает: дети, откуда вы взяли эти игрушки?» (Vrn) (ср. Valeckienė 1984: 175–178; 1998: 231–234).

Следует отметить пары названий домашних и диких животных и птиц, детёныши которых всегда относятся к мужскому роду, например: jãėm dá.vę. kavėj– | katinùku. ‖ «Ему дали котёнка» (Vrn) и nei_katės netùrū ‖ «И кошки у меня нет» (Bbr); taĩ ir_katę [была] ‖ ir_kačiuku. [имела] ‖ «И кошка [была], и котёнок [был]» (Bbr) (см. также: Laigonaitė 1961: 124–126; Jakaitienė, Laigonaitė, Paulauskienė 1976: 33; Paulauskienė 1983: 179–180; 1989: 173–174; 1994: 161; 2006: 70–73; DLKG 63; Valeckienė 1998: 235–236).

Все существительные, не обозначающие лиц, животных или птиц разного пола, имеют немотивированный род (ср.: sakàũ ‖ taigi_jis tùri mašinėlbl. | ir_tùri kitù. matòciklu. ‖ «Говорю, значит, у него есть машинка и есть другой мотоцикл» (Prl); taĩ_iêi [дети] nupirki. to.ki. stà.lu. | kàb va_dar̃ nuog_cà | dá.r lig_cà ‖ ir_cà tùri tokès kė́des ‖ ir̃ | tai_cà dáugáuse va_válgàu ‖ «То есть они [дети] купили такой стол, вот как сейчас оттуда до сюда, ещё до сюда. И здесь у них такие стулья, и здесь в основном вот ем» (Prl) и т. д.)¹³. Эти существительные не изменяются по родам, ср.: mašinėlę. и **mašinėlis¹⁴; matòciklas и **matòcikla; stà.las и **stà.la¹⁵ (LKG I 19; Paulauskienė 1989: 170; 2006: 69; DLKG 62–63).

Род существительных, классифицируемых морфологически, определяется морфологическими признаками, то есть формой слова: основой, падежными окончаниями (Laigonaitė 1961: 122–123; см. также DLKG 62–63).

Мужской и женский род определяются на основе синтаксического, или синтагматического, критерия, описывающего согласование форм, например: mė́li.na šviesà tràkšt ‖ «Синий свет — трах!» (Prl); gã.ras to.kis cìltas tai_bùvo. ‖ «Хороший такой мост это был» (Mrg).

¹² существительные типа móki.to.jes и móki.to.je называются substantiva mobilia (ср.: Valeckienė 1998: 236–240; Holvoet, Semėnienė 2006:110; см. также: Zumpt 1846: 17; Jacob 1851: 146; о маркированности пар существительных см. Paulauskienė 1994: 159), или motion nouns (нем. Movierung (Sexusdifferenzierung)); ср. примеры, приводимые Philippo Conzetto: «lieùv-is (‘литовец’)» — «lieùv-ė (‘литовка’)» (пропущено t — прим. авт.); «pedagòg-as (‘учитель’)» — «pedagog-ė (‘учительница’)» (Conzett 2010: 148–149); примеры из испанского и немецкого языков см. Corbett 1991: 67; Lohde 2006: 124–126).

¹³ Сравним примеры из французского языка: жен. р. maison ‘дом’ и муж. р. château ‘замок’. Эти существительные обозначают неодушевлённые предметы, то есть не связаны с мужским или женским полом (Aikhenvald 2004: 1031).

¹⁴ Двумя звёздочками обозначены теоретически возможные, но не употребляемые в говоре формы.

¹⁵ В целом все существительные классифицируются по роду и имеют род, но не изменяются по родам.

Straipsniai / Articles

233

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

Сравним также случаи согласования форм, когда окончания не дифференцированы по роду: nu_žūrâu kap_jįs dá.ro. | ir_às [darau] | kap_tàs *mìke. kvailùtis || «Ну, смотрю, как он делает, и я [делаю], как этот Майк, глупыш» (Grt); sà.kę. ¦ kad_jisai vàlkata || «Сказала, что он бродяга» (SVrn).

Морфологический, или формальный, критерий опирается на основы и зависящие от них флексии. Например, существительные с основой на u всегда относятся к мужскому роду: sùn-ùs dîrba *vîlnun || «Сын работает в Вильнюсе» (Žr); o. dabar ¦ ir_parduo-tùvę.s ¦ ir_tùrg-us dar_vieto.i ¦ viškas tenái vieto.idabar || «А теперь и магазины, и рынок теперь на месте, всё там на месте теперь» (Vrn).

В Варенской говоре, как и в других говорах литовского (и латышского) языков, изученных методами естественной морфологии (ср.: Rosinas 2005; Markevičius 2009; Kaikarytė 2010), род существительных строго не дифференцируется по основам, которые вместе с флексиями лишь отчасти маркируют род (ср. Valeckienė 1998: 234).

В говоре встречаются существительные (обозначающие родственные отношения, должности, фамилии), имеющие грамматическую морфему (флексию) основ женского рода i̯ā, ē, хотя по семантике они относятся к мужскому роду¹⁶, например: sakâu ¦ màno. tėtę. būuo. mėsininkas || «Говорю, мой папа был мясником» (SVrn); labai totà¹⁷ būuo. gę.-ras || «Очень хорошим был тот» (Brč); paskuì ¦ màno. dėdę. ¦ mamõs brólis | tai_labai ¦ peilukù gražęi skutinėdavo. | visókeis raštaìs || «Потом мой дядя, брат мамы, очень красиво вырезал ножичком всякие узоры» (Mtz); nu_kur ¦ kur iš-- ¦ iš_ valžõs àte.me. | atidúodavo. ¦ šíciem | *blínda¹⁸ | a(š) sakâu | to.kõ raíkėjo. | kàt ¦ vi̯siem ùšpakalu(s) su_nagáiko.m¹⁹ iškapót || «Ну где, где от— от власти забирали, отдавали этим, Блинда; я говорю, такой нужен был, чтобы всем задницы кнутами исхлестать» (Žr).

Варенчане употребляют существительные, которые без контекста воспринимаются как существительные мужского рода. В контексте род таких существительных обозначают изменяемые по родам зависимые слова; форма этих слов остается той же, хотя их функция меняется (ср. Stundžia 1979: 82; Valeckienė 1998: 240), например: kokìs jis_tì būožę.²⁰ būuo. | alè²¹ žã.-- ¦ žã.mę.s būuo. taì ¦ išvėžę. || «Какой он там кулак был, но земля-то была — вывезли» (Ūt); iìs [vyras] mušeikà būuo. || «Он [муж] был драчуном» (Brč); alę_tikrai

¹⁶ Это явление также называют конфликтом грамматического рода и биологического пола (см. Markevičius 2009: 19–22; о конфликте грамматического рода и биологического пола у существительных русского языка см. LS 138–141).

¹⁷ Папа, отец или отец мужа.

¹⁸ Tadas Blinda.

¹⁹ Кнутами. Славянизм.

²⁰ Более зажиточный крестьянин.

²¹ Союз, характерный для Варенской говоры; чаще всего употребляется для выражения противопоставления и причины.

234

Acta Linguistica Lithuanica LXXI

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

свой вор ⋮ вот | разве ты ⋮ разве ты ⋮ отыскался²² ‖ «Но точно свой вор, так разве ты, разве ты добрался (проскользнул)» (SVrn)²³; а.котёнок был. такой здрайца²⁴ | и_на ⋮ буфете.²⁵ | и_на_шкафу | и_везде бегал. такой ‖ «А котёнок был такой здрайца и на буфете, и на шкафу, и везде бегал такой» (Bbr); да_сейчас ⋮ и_в_моей. деревне [есть люди] | которые ⋮ которые были. такими врагами | изверги были. ‖ «Да сейчас и в моей деревне [есть люди], которые, которые были такими врагами, извергами были» (Vrn). Очевидно, что упомянутые существительные имеют отрицательную, уничижительную окраску (ср.: Stundžia 1980: 79; Gudžinevičiūtė 2009: 273; больше примеров см. Gudžinevičiūtė 2008).

Существительные búožę., mušėikà, válkata, vagìs, zdráica, išgama «не имеют отдельной „своей“ основы, флексий; нет специального класса прилагательных „общего рода“» (Stundžia 1980: 82), однако имеют два рода и потому традиционно называются гибридными (англ. hybrid nouns²⁶) существительными (ср. Corbett 1991: 38, 66; Judžentis 2002: 43) или двуродовыми (польск. dwurodzajowe rzeczowniki) существительными (ср.: Otrębski 1956: 5; Rinkauskienė 1999: 13; Judžentis 2002: 43).

В варенской говоре женский род существительных «общего рода» (лат. substantiva communia, англ. common gender), не имеющих в литовском языке статуса грамматической категории, почти не употребляется. Нейтральная форма мужского рода представителями говора произносится чаще²⁷.

У некоторых существительных род не всегда ясен, его не указывают никакие грамматические показатели, например: все роды ⋮ все | как какая ⋮ тюрьмы там | всё она знала ‖ «Все роды, всё, как какая, тюрьмы там, всё она знала» (Bbr) (ср.: житель был ⋮ у ⋮ самой *Улы | и_ещё ⋮ ещё его родни вот_тут считались [есть] ‖ «Житель был у самой Улы, и ещё, ещё его родня вот тут считалась [есть]» (Žr)); то есть, человек там уже ⋮ чинился²⁸ | делался²⁹ | прибирался | но ⋮ теперь слышал ⋮ что продают | те_дома ‖ «То есть человек там уже чинился, делался, прибирался, но теперь слышал, что продают те дома» (Bržp) (ср. что_же может человек много рассказать ‖ «Что же может человек много рассказать» (Vrn)); чтобы_может спокойная³⁰ ребёнок ‖ «Чтобы, может, спокойный ребёнок»

²²Славизм.

²³Сравним форму, употреблённую в обобщённом значении: может проявиться | но_теперь ⋮ боишься ⋮ всяких вот ⋮ воров этих ‖ «Может проявиться, но теперь боишься всяких вот этих воров» (Žr).

²⁴Непоседа, сорванец.

²⁵Шкаф для хранения посуды или еды.

²⁶Случаи, когда при упоминании женщины сохраняется форма мужского рода, можно связать с распространением естественного мужского грамматического рода на область маркированного женского рода (Holvoet, Semėnienė 2006: 106).

²⁷ Apie graikų kalbos daiktavardžių common gender žr. Holton ir kt. 1997: 61–62.

²⁸Лечил.

²⁹Готовил, работал.

³⁰Спокойная.

Straipsniai / Articles

235

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

«ребёнок» (Vrn) (ср. acìmenu ¦ ì ¦ vaìku ¦ dúono.s ¦ sukrãmtė. ¦ sukrãmtė. | tai_vadi-no.(s) žandà | dro.bìnen skudurùkan ¦ cùkro. [įdeda] | ir_dúoda ¦ kap_čùlptūku. | ir_vaìkas³¹ trãuke tu._duonìti. ‖ «Помню, ребёнку хлеба разжевала, разжевала, это называлось „жанда“; в холщовую тряпочку сахар [кладут] и дают как соску, и ребёнок тянет этот хлебушек» (Grt).

Несклоняемые, то есть имеющие неизменяемую форму, существительные не обладают морфологическими признаками категории рода; род выражается у них синтаксически (Paulauskienė 2001: 6; Judžentis 2002: 39; DLKG 64; о роде морфологически неадаптированных существительных см. Rimkutė 2011: 184–201). В исследуемом говоре такие существительные не зафиксированы.

Однако примеры показывают, что некоторые существительные иноязычного происхождения, которые должны склоняться (KP66), употребляются как несклоняемые, то есть не приспособлены к флективной системе говора. Они могут быть как мужского, так и женского рода, ср.: и_вот попросила *bro˙nùlė.s | принесла эти ¦ два | как_там ¦ ну_такие зелёные | которые_очистишь | киви | киви два съела ‖ «И вот попросила Бронюле, принесла эти два, как там, ну такие зелёные, которые очистишь; киви, два киви съела» (SVrn) и очистила ¦ нарезала мелко | съела те | киви | два ‖ «Очистила, нарезала мелко, съела те два киви» (SVrn). Колебания рода таких заимствований, по-видимому, возникают из-за того, что люди старшего поколения не знают, какую родовую форму следует употреблять³².

В варенском говоре зафиксированы случаи несогласования по роду, например: ну что ¦ старческая радость ¦ была | вот ‖ «Ну что, старческая радость была, вот» (SVrn); это_он ¦ этот_*Эдвард ¦ говорит ‖ «Это он, этот Эдвард, говорит» (Prl); с_этим павиёчюмом³³ [дочь была запелената] ‖ «С этим павиёчюмом [дочь была запелената]?» (Grt); ну ¦ потом, когда_приходит | то_уже ¦ объясняет им ‖ что_там из_лужи болото ‖ такой родник ‖ «Ну потом, когда приходит, то уже объясняет им. Что там из лужи — болото. Такой родник» (Bržp)³⁴. Такие случаи несогласования по роду единичны; информанты, по-видимому, употребили эти формы случайно.

Отдельно следует упомянуть употребляемые в исследуемом говоре существительные, род которых иногда отличается от рода некоторых других говоров (например, Йонишкского, северных

³¹ В варенском говоре существительное vaikas иногда употребляется в значении «мальчик» («сын»), например: это_ребёнка ¦ только_одного ребёнка уже [имеем] | о: ¦ а_три девки ‖ ну_так | три девки и_сын ‖ «Вот ребёнка, только одного ребёнка уже [имеем], а, а три девки. Ну так, три девки и сын» (Žr) (ср. также Laigonaitė 1961: 124).

³² Существительное kìvi, согласно данным опроса молодёжи, относится к группе наиболее часто изменяемых заимствований (Rimkutė, Raižytė 2010).

³³ Полоса ткани, предназначенная для обвязывания запелёнутого младенца.

³⁴ Сравним также пример, записанный в Барчяй: какая будет начало / такая будет и_конец «какое было начало, таким будет и конец» (Brč) (Markevičienė 1999: 32).

236

Acta Linguistica Lithuanica LXXI

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

род существительных ширвинтской речи³⁵⁾ и литературного языка. Варенишки (чаще всего под влиянием славянских языков³⁶⁾) меняют род, когда говорят о:

1) maistą, gėrimus, pvz.: o.sù bulbìne.m blìno.m | à ⋮ spîrginẽi ćíei gárdu.s ‖ „O su bulviniais blynais³⁷ spirginiai tie gardūs“ (Ūt); bandù prikepa | prìmala ⋮ aguõnu. | ir_tan_įau pienañ aguõ-- ⋮ aguõnpienę.n privìlgo. ‖ „Bandų prikepa, primala aguonų, ir tame piene, aguonpienyje, privilgo“ (Ūt); va_c̀a cukrà jãĩ reikė ‖ „Va čia cukrus, jei reikia“ (Vrn);

2) веществах или их остатках, например: drucì³⁸ rù.stai | cig_pa-- ⋮ pě.leno.s [liko] ‖ «Обломки брёвен, одни только пепел [остался]» (Mrg); prá.stas | šmẽlis | ì ⋮ va_kiek_ce pieskà³⁹ ‖ «Плохой песок, вот сколько здесь песка» (Vrn)⁴⁰; дрова сгорают, и, и угли бывают ‖ «Дрова сгорают, и, и угли бывают» (Brč); скипидар ⋮ бывало. керосин ‖ «Скипидара, бывало, керосина» (Grt);

3) топонимах, например: одна дочь⟨его⟩ ⋮ *balbìeriškė.n [живет]‖ mo.ki.to.jè ‖ «Одна его дочь в Балбери́шкисе [живет], учительница» (Prl); а моя ⋮ *almýtė. еще такую молитву умела | но я только вот эти слова | «вино, вино, вино из Галилеи» | и у них ⋮ было | уже накануне Рождества красного вина ‖ «А моя Алмите еще такую молитву умела, но я только вот эти слова: „вино, вино, вино из Галилеи“; и у них уже накануне Рождества было красное вино» (Grt); *beržùpę.i⁴¹ было три дома ‖ «В Бержуписе было три дома» (Bržp); вот у нас ⋮ вот речка и есть ‖ *duobùpę. ‖ ямистая ⋮ ямистая ‖ была красивая наша речка ‖ «Вот у нас, вот речка и есть. Дуобупис. Ямистая, ямистая. Была красивая наша речка» (Mtz)⁴²;

³⁵ Plačiau žr.: Markeviičius 2009: 17–24; Kaikarytė 2010: 32–33.

³⁶ Ср. также зафиксированные в варенской речи варианты числа (ср.: по. *kalėdai «после Рождества» и польск. kolęda, рус. коляда), рода (ср.: kišė.nus «карман» и польск. kieszeń).

³⁷ При транскрибировании примеров с родом, отличающимся от принятого в некоторых говорах и литературном языке, приводится более обычная и частотная для данного говора форма.

³⁸ Крепкие.

³⁹ Песок.

⁴⁰ Ср. также ka(t)_tì. piesko. ⋮ viško._gi prìlanda ‖ «Что там песка, всякого ведь набирается» (Prl).

⁴¹ Ср.: купил корову | и вернулся снова жить | *beržùpin | в свою деревню | и теперь еще стоит тот домик ‖ «Купил корову и вернулся снова жить в Бержупис, в свою деревню, и теперь еще стоит тот домик» (Bržp). Варьирует не только выражение форм топонима, но и ударение, ср.: и он (ручей) назван, потому что были большие березы | так назван *beržù-- ⋮ *beržùpis ‖ «И он (ручей) назван так, потому что были большие березы, так назван Бержупис» (Bržp); *beržùpis || было сделано *bi.-- ⋮ *bìržupis ‖ «Бержупис. Сделали Биржупис [речь идет об ударении — прим. авт.]» (Bržp).

⁴² Ср.: ну вот речка вот течет ‖ *duobùpo. ‖ сначала эта речка впадает в пруд ‖ еще: когда идешь в *mǫ́lius | этой | через лесок | в деревню *mólu. | то еще поперек речка эта идет | в *mẽrki. ‖ «Ну вот речка вот течет. Дуобупис. Сначала эта речка впадает в пруд. Еще когда идешь в Молиус этой дорогой, через лесок, в деревню Молю, то еще поперек течет эта речка в Мяркис» (Mtz).

Straipsniai / Articles

237

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

4) часть одежды, например: va_kišė.nun à(š) sudėjau ⋮ dùkrela || «Вот в карман я положил, доченька» (SVrn); aš_tai nórų ⋮ išvilkė rankóvų || «Я-то хочу вытащить рукав» (SVrn);

5) растения, например: kàs tas_vɑr-- ⋮ varnaléšas || «Что это за лопух?» (Brč); viškas augíta | viška(s) savo. | nieko. beveik pirkta | nugì parša. pasipjėuni ⋮ tai_salótai | lašinùku. turì || «Всё выращено, всё своё, почти ничего не покупали, ну, зарежешь поросёнка, тогда и салат, сало есть» (Mtz); tai_và ramūneis papláunu || «Вот так ромашками промываю (глаза)» (Brč). На территории говора зафиксированы случаи, когда существительное ramunėlė в предложении имеет и мужской, и женский род, например: ramunė̃lė.s tai_vaikám | jàu_cìg ⋮ kab_kur gė.ma | jàũ tai_vaikàm ramunėlėi bùuo || «Ромашки — это уже только детям; где-то уже родились, да, ромашки детям были» (Ūt). Вариант ramunė̃lis ‘ромашка’ употребляется довольно широко — записаны примеры из Рудни, Гирайте, Матуйзов, Уты;

6) часть системы органов человека, например: normá.lu.s màno. kepenai || «Печень у меня в порядке» (Vrn); kab_virto. nebà.gas⁴³ | taĩ ː ná.t an_tvo.rõs šmegenai būuo. isitã.ški. || «Как сварился бедняга, так даже на заборе мозги были разбросаны (разбросались)» (Ūt);

7) определённые пространства, помещения (здания, учреждения и т. п.), например: màno. anūkė. dírba ⋮ alùbarę.n | *varę.nõj || «Моя внучка работает в пивной, в Варене» (Zrv); múrs lietùvų. ko.kũ irà | prazgi.væ.no. | prazbùuo. ⋮ jàu_c̀æ žinãi | taĩ ⋮ tai_kantɔri dírba ⋮ tai_vėl jàu_ti. | ta(i)_isimo˙kinus | tén mó.ki.to.jes | tén bugáltere.s | taĩ ir, paskãũ nuvažã.wo. *sibiran | nugì turìstinin || «Наших литовцев сколько есть; разбогатели, обжились уже здесь, знаешь, то в конторе работает, то опять уже там, то, окончив учёбу, там учительницы, там бухгалтеры, а потом уехали в Сибирь, ну, в туристическое место» (Vrn); c̀æ v́irtuvis màno. || «Здесь моя кухня» (Vrn); už_*má.k-simo.⁴⁴ ⋮ maždãuk và ⋮ už parduotùvę.s ⋮ šitam tárpi ligónine. būuo. || o˙.tén po.-leklìnikas būvis | prie_sto.tiẽs || tai_po.leklìnikas || «За „Максимой“, примерно вот за магазином, на этом промежутке была больница. А там была поликлиника, у станции. Так вот поликлиника (была)» (Vrn); paskui lenkai⁴⁵ kap_sužinójo. | tai_ti. ⋮ dár už_mũs ⋮ to.kõn klõnę.n⁴⁶ ⋮ ji. slėpė. vis || «Потом поляки, когда узнали, там ещё за нами, в такой лощине, она всё прятала» (Bržp)⁴⁷; dírbau ša.xtuose: po.žemì ||

⁴³ Бедняк.

⁴⁴ Магазин «Maxima»: форма существительного *mà.ksimas зафиксирована также в Кашетосе, например: va_visa savo. vièto.n | nu_và pažù.rėk | kai kãi ⋮ *mà.ksiman ko.kèn | kai *mà.ksiman || «Вот всё своё на месте, ну вот, посмотри, когда, когда в какой-нибудь „Максиме“, когда в „Максиме“» (Kšt).

⁴⁵ Существительное lenkas в южноаукштайтском наречии, а следовательно, и в Варенском говоре — единственное, которое акцентируется по всем четырём акцентным парадигмам (подробнее см. Ragaišienė 2010: 45).

⁴⁶ Ср. также: nùvertė. | múrs tí kluònę.n būuo. || «Снесли, у нас там в лощине был (дом)» (Kšt).

⁴⁷ Ср. также aš_dár klo.ná.łę.n gi.venàu || «Я ещё жил в лощинке» (Vrn).

238

Acta Linguistica Lithuanica LXXI

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

«Работал в шахтах, под землёй» (Vrn). Формы существительного мужского рода šã.xtas «шахта» зафиксированы и в Перлое.

В ареале исследуемого говора записано и больше примеров, например: nu_anūkas irgi ¦ žvìda. šim ¦ kečvìrto. ¦ dabàr ¦ va_bùs ¦ gegùžo. || įàu_dvinìs || ir_žá˙ntas màno. gegùži. gìmìs || «Ну, внук тоже двадцать четвёртого (родился), сейчас вот будет май (месяц рождения). Уже близнец. И мой зять родился в мае» (SVrn); bùuo. sùŋku⁴⁸ ¦ mó.-- ¦ kab và lá˙nku. laikàis ¦ ir mó˙kesči.s bùuo. labaĩ dìdelę.s || «Было трудно, как вот во времена поляков, и налоги были очень большие» (Grt); túos anà ¦ ten | mìna mìna sù | iš ¦ į_tàs | lìeka jū skū.-- ¦ skur°rą.le. | va_kà-- ¦ plàukū ¦ kúokšto.s || «Те (льны) она там мнёт, мнёт с, из, вон то остаётся шелушинка, вот прядки волос» (Mrg); dùkrela ¦ rà.dije sugē.do. || «Доченька, радио сломалось» (SVrn); nù_tai įàu_šìčiei trīs šienáuna dalgę.m⁴⁹ | šiē-- ¦ pašienáuna | tadù ¦ įàu_à(š) susìtvarkāu antrà.dienin | įàu_raìke ¦ kuģūs | ir_kuģūs šùždedu || «Ну, так эти уже втроём косят косами, скосят, тогда я уже управлюсь во вторник, уже надо копны (сгребать), и копны складываю» (Kšt). Ещё много разных форм существительного rà.dije «радио» записано в Гирайте, а существительного dalgę. «коса» — в Матуйзосе.

Отдельную группу существительных составляют женские имена, которые в говоре употребляются в другом роде (при ласковом обращении), например: sakàū ¦ *maritùkai | àš tavìm ¦ tikù | tikėk ir_tù manìm || «Говорю: Марютка, я тебе верю, верь и ты мне» (SVrn). Женщину могут назвать turteliu, например: pataisìk ¦ dukrèla | pataisìk ¦ turtèla mà-no. || «Почини (радио), доченька, почини, сокровище моё» (SVrn). Существительные мужского рода иногда могут иметь флексию женского рода, например: guļkis ¦ *rikùli | guļkis guļkis ¦ *rikǝ.le | *rikùli ¦ nepristók || «Ложись, Рикули, ложись, ложись, Рикеле, Рикули, не отставай!» (Kšt).

Говоря о категории рода существительных, важно подчеркнуть, что она является классификационной, а не словоизменительной категорией (Rosinas 2005: 45; ср. Paulauskienė 1994: 165; DLKG 62)⁵⁰. Например, флексии форм существительного avilìs обозначают две грамматические категории — числа и падежа. Если сравнить парадигму склонения этого существительного с другими парадигмами склонения в варенском говоре, то увидим, что

48

Danguolės Mikulėnienės (1996: 151) nuomone, forma sùŋku su šaknyje išlaikytu kirčiu yra senesnė, nei galūninio kirčiavimo forma suŋkù.

49

Подробнее о форме см. LKA 1111, карта № 50.

50

Jerzy Kuryłowiczius (1962: 205) skiria deiktinę (daiktavardžių) ir anaforinę (būdvardžių) giminę. Jo teigimu, apie gramatinę giminės kategoriją galima kalbėti tik tada, kai kalboje egzistuoja anaforinė (būdvardžių) giminė. Axelis Holvoetas ir Loreta Semėnienė (2006: 120) kalba apie daviklio ir gaviklio gimines: „giminė dažniausiai reiškiama viena ar kitai giminei būdingomis galūnėmis, tačiau giminės kategorijos gramatinis statusas remiasi tuo, kad giminės atžvilgiu skiriamos derinamųjų žodžių (būdvardžių, daugelio įvardžių) formos. Šis dalykas lemia, kad giminės požymius reikia priskirti ne tik patiems daiktavardžiams, bet ir su jais derinamiems žodžiams. Tai verčia skirti daviklio ir gaviklio gimines.“

Straipsniai / Articles

239

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

окончания не всех флективных форм существительного avil̃s кодируют род. Например, грамматическая морфема /-i./ формы винительного падежа единственного числа существительного á.vil-i. обозначает пучок категорий «единственное число» & «винительный падеж», но не «единственное число» & «винительный падеж» & «мужской род», поскольку в таком случае пришлось бы утверждать, что грамматическая морфема /-i./ существительного á.k-i. обозначает те же категории. Неточно было бы утверждать и то, что грамматическая морфема /-i./ кодирует род: упомянутые существительные относятся не только к разным флективным классам (основам), но и к разным родам (о роде в латышском литературном языке см. Rosinas 2005: 44–45). Лексическая морфема многих существительных, по утверждению Альберта Росина (2005: 45), неотделима от грамматического значения того или иного рода; следовательно, говорить об особой «морфеме рода» в структуре существительных варенского говора было бы не совсем точно⁵¹.

Поскольку «в тех случаях, когда существительное имеет нехарактерную для данного рода основу, его род указывает синтагматический или семантический критерий», а основа существительного вместе с флексией может указывать на род лишь отчасти (Valeckienė 1998: 234), целесообразно обобщить существительные варенского говора по основам:

1. Visi a (pvz.: šiėn-as ‘šienas’, vã.bal-as ‘vabalas’, žãnt-as ‘žentas’), iₐ₁ (pvz.: kã.l-es ‘kelias’, vė́l̃n-es ‘velnias’, vė́j-es ‘vėjas’), iₐ₂ (pvz.: smẽl-is ‘smėlis’, grãustin-is ‘griaustinis’, šulin-ī̀s ‘šulinys’), iₘ (pvz.: debes-ìs ‘debesìs’, danc-ìs ‘dantis’, žvė.r-is ‘žvėris’), u (pvz.: al-ùs ‘alus’, med-ùs ‘medus’, tur̃g-us ‘turgus’), iu (pvz.: spiec̃-ùs ‘spiečius’, rubã.ž-us ‘rubežius’, ámž-us ‘amžius’), Cₘ (pvz.: vɑnd-uõ ‘vanduo’, akm-uõ ‘akmuo’, sto.m-uõĩ ‘stuomuo’) kamienų daiktavardžiai yra vyriškosios giminės. Šiai grupei priskiriami ir ā (pvz.: tõt-a ‘tėtė’, *kundr-à ‘Kundra’, *smetõn-a ‘Smetona’), iā⁵² ir ē (pvz.: tẽt-ę. ‘tėtė’, dẽd-ę. ‘dėdė’, *mik-ę. ‘Mikė’) kamienų daiktavardžiai, reiškiantys vyriškos lyties asmenis.

2. Все существительные с основами ā (например: dúon-a «хлеб», šatr-à⁵³ «солома», mo.kiːkl-à «школа»), iā (например: kój-e «нога», marč-i «невестка», pará.pij-e «приход»), ē (например: žo.l-ẽ̃ «трава», bit-ę. «пчела», vīrtuv-e. «кухня»), i_f (например: pirč-is «баня», šìrž-is «сердце», klēt-is «амбар»), C_f (например: ses-uõ «сестра», dukt-ẽ̃ «дочь») являются существительными женского рода.

Морфологический род определяется⁵⁴ на основании дательного падежа единственного числа⁵⁵ (ср.: ед. ч., дат. п. šiėn-u, kã.l-ū, smẽl̃-u, dẽ.bẽs-u, á.l-u, spiéc-u, vɑ́ndēn-u; dúon-ai, kój-ei,

⁵¹ Предполагается, что прежде грамматические морфемы *-as, *-is, *-us обозначали мужской род, женский род указывали *-āi *-ē, а средний род — грамматические морфемы *-a, *-u и *-i. Категорию рода не обозначали только грамматические морфемы *-is и *-ō (Rosinas 2005: 159).

⁵² Существительных этой основы записать не удалось.

⁵³ Длинная тонкая ветка.

⁵⁴ Aleksejus Andronovas (2002: 123) siūlo morfologines gimines vadinti „vyriškoji, arba ui giminė“ ir „moteriškoji, arba ai/ei giminė“.

⁵⁵ Это правило не действует в ширвинтишском подговоре и некоторых говорах южно-аникщяйцев (Markevičius 2009: 16–17).

240

Acta Linguistica Lithuanica LXXI

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

mãrc-ei, žõl-ai, šĩrž-ei, sẽ.ser-ei), то есть та грамматическая морфема, которая «символизирует (она является и максимально или по меньшей мере минимально иконичной) пучок трёх грамматических категорий и указывает тип склонения» (Rosinas 2005: 46)⁵⁶.

Проведённое исследование показало, что:

1) Структуру категории рода в Варенской говорке, как и в других говорах, исследованных методами естественной морфологии (Йонишкский, северные ширвинтишкские), составляет противопоставление мужского и женского рода.

2) Род существительных не строго дифференцирован по основам; основы с окончаниями лишь частично указывают на род.

3) Жители Варены обычно меняют род, говоря о пище и напитках (например: su_blĩno.m, aguõnpienę.n); материалах или их остатках (например: pẽ.leno.s, aŋglei); топонимах (например: *balbieriškę.n, *duobupę.); растениях (например: varnalẽšas, ramu-nẽlei); частях одежды (например: kišẽ.ñun, raŋkõvu.); отдельных пространствах, помещениях (например: vĩrtuvis; po.lekliñikas); частях систем человеческого организма (например: kepenaĩ, šmegenaĩ) и др.

4) Неточно говорить и об особой «морфеме рода» в структуре существительных Варенской говорки, поскольку у многих существительных лексическая морфема неотделима от того или иного грамматического значения рода.

Л И Т Е Р А Т У Р А

A i k h e n v a l d A l e x a n d r a Y u r i e v n a 2004: Gender and noun class. – G. E. Booij, Ch. Lehmann, J. Mugdan. Morphologie / Morphology: Ein Internationales Handbuch Zur Flexion Und Wortbildung / an International Handbook on Inflection and Word-Formation 2. Berlin, New York: Walter de Gruyter, 1031–1045.

A n d r o n o v a s A l e k s e j u s 2002: Dėl naujų publikacijų lietuvių kalbos teorinės fonetikos ir morfologijos klausimais. – Acta Linguistica Lithuanica 47, 117–129.

C a r s t a i r s - M c C a r t h y A n d r e w 2000: Category and feature. – G. E. Booij, Ch. Lehmann, J. Mugdan. Morphologie / Morphology: Ein Internationales Handbuch Zur Flexion Und Wortbildung / an International Handbook on Inflection and Word-Formation 1. Berlin, New York: Walter de Gruyter, 264–271.

C o n z e t t P h i l i p p 2010: The role of grammatical gender in noun-formation: A diachronic perspective from Norwegian. – Cognitive Perspectives on Word Formation. Edited by A. Onysko, S. Michel. Berlin, New York: De Gruyter Mouton, 148–149.

C o r b e t t G r e v i l l e G. 1991: Gender. Cambridge: Cambridge University Press.

⁵⁶ Apie giminių nykimo priežastis pasaulio kalbose žr. Aikhenvald 2004: 1042–1043.

S t r a i p s n i a i / A r t i c l e s

241

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

Crystal David 1999: The Penguin Dictionary of Language. 2nd edition. London: Penguin Books.

DLKG – Грамматика современного литовского языка, отв. ред. В. Амбразас. Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2005.

Dressler Wolfgang Ulrich 2000: Naturalness. – G. E. Booij, Ch. Lehmann, J. Mugdan. Morphologie / Morphology: Ein Internationales Handbuch Zur Flexion Und Wortbildung / an International Handbook on Inflection and Word-Formation 1, Berlin, New York: Walter de Gruyter, 288–296.

Dressler Wolfgang Ulrich 2003: Degrees of grammatical productivity in inflectional morphology. – Rivista di Linguistica 15.1, 31–62 (prieiga internete: http://linguistica.sns.it/RdL/15.1/04.Dressler.pdf) [žiūrėta 2014 04 22].

Greenberg Joseph Harold 1968: Some Universals of Grammar with Particular Reference to the Order of Meaningful Elements. – Universals of Language. Edited by J. H. Greenberg. 2nd edition. Cambridge (Mass.): MIT Press, 73–113.

Gudzinevičiūtė Ona Laima 2008: Lietuvių kalbos substantiva communia. Daktaro disertacijos rankraštis. Vilnius: Vilniaus universitetas.

Gudzinevičiūtė Ona Laima 2009: Substantiva communia: pavadinimo ir turinio problema. – Acta humanitarica universitatis Saulensis 8, 272–281.

Hockett Charles Francis 1965: A Course in Modern Linguistics. New York: Macmillan.

Holton David, Mackridge Peter, Philippaki-Warburton Irene 1997: Greek: A Comprehensive Grammar of the Modern Language. London: Routledge.

Holvoet Axel, Semėnienė Loreta 2006: Giminės kategorija. – Lietuvių kalbos gramatikos darbai 4 (Daiktavardinio junginio tyrimai), red. A. Holvoet, R. Mikulskas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 101–120.

Jacob George Andrew 1851: The Bromsgrove Latin Grammar. 3rd edition. London: Simpkin, Marshall, and Co.

Jakaitienė Evalda, Laigonaitė Adelė, Paulauskienė Aldona 1976: Lietuvių kalbos morfologija. Vilnius: Mokslas.

Judžentis Artūras 2002: Naujas žvilgsnis į lietuvių kalbos daiktavardžių giminės kategoriją. – Acta Linguistica Lithuanica 45, 39–47.

Kaikarytė Aušra 2010: Joniškio šnektos daiktavardžio linksniavimo sistema. Daktaro disertacija. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Kar ज

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

KP – Рекомендации по литовскому языку 1. Грамматические формы и их употребление, сост. Р. Милиунайте. Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 2009.

Kurylowicz Jerzy 1962: Курилович Е. Очерки по лингвистике. Сборник статей. Москва: Издательство иностранной литературы.

Kurylowicz Jerzy 1964: The Inflectional Categories of Indo-European. Heidelberg: Carl Winter.

Laigonaitė Adelė 1961: Daiktavardžių giminės ir skaičiaus kategorija. – Dabartinė lietuvių kalba, red. Jonas Kazlauskas, Adelė Laigonaitė, Vincas Urbutis. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 122–147.

LKA I – Атлас литовского языка 1. Лексика. Вильнюс: Mokslas, 1977.

LKG I – Грамматика литовского языка 1. Вильнюс: Mintis, 1965.

Lohde Michael 2006: Wortbildung des Modernen Deutschen: Ein Lehr- und Übungsbuch. Tubingen: Narr.

LS – Языки и их статус, под ред. Т. Шопена. Пенсильвания: Издательство Пенсильванского университета, 1987.

Markevičienė Žaneta 1999: Aukštaičių tarmių tekstai 1. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Markevičius Aurimas 2009: Šiaurinių širvintiškių daiktavardžio linksniavimas ir jo istorija. Monografija. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Matthews Peter Hugoe 1997: The concise Oxford dictionary of linguistics. Oxford: Oxford University Press.

Mažiulis Vytautas 1970: Baltų ir kitų indoeuropiečių kalbų santykiai. Vilnius: Mintis.

Mikulėnienė Danguolė 1996: Dėl linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo variantų pietinėse aukštaičių tarmėse. – Lietuvių kalbotyros klausimai 36, 148–155.

Otrębski Jan 1956: Gramatyka języka litewskiego III. Warszawa: Państwowe wydawnictwo naukowe.

Paulauskienė Aldona 1983: Lietuvių kalbos morfologijos apybraiža. Kaunas: Šviesa.

Paulauskienė Aldona 1989: Gramatinės lietuvių kalbos vardažodžių kategorijos. Vilnius: Mokslas.

Paulauskienė Aldona 1994: Lietuvių kalbos morfologija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Paulauskienė Aldona 2001: Apie „nelinksniuojamųjų“ daiktavardžių giminę. – Gimtoji kalba 5, 5–6.

Paulauskienė Aldona 2006: Lietuvių kalbos morfologijos pagrindai. Kaunas: Technologija.

Straipsniai / Articles

243

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

Paulauskienė Aldona 2007: Opozicijos ir jų neutralizacija gramatinių kategorijų paradigmos. – Kalbos teorija ir praktika. Konferencijos pranešimų tezės. Kaunas: Kauno technologijos universitetas, 23–24 (prieiga internete http://www.kalba.ktu.lt/files/konf_tezes_2007.pdf) [žiūrėta 2014 04 22].

Plungian Vladimir 2010: Gramatinių kategorijų tipologija 1. Vilnius: Vilniaus universitetas.

Ragaišienė Vilija 2010: Linksniuojamųjų žodžių kirčiavimo variantai pietų aukštaičių ir rytų aukštaičių vilniškių tarmėse. Daktaro disertacijos rankraštis. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Rimkutė Erika 2011: Morfologiškai neadaptuotų daiktavardžių giminė. – Kalbos kultūra 84, 184–201.

Rimkutė Erika, Raižytė Jūratė 2010: Morfologinis skolinių adaptavimas lietuvių kalboje. – Lietuvių kalba 4 (prieiga internete http://www.lietuviukalba.lt/index.php?id=162) [žiūrėta 2014 04 22].

Rinkauskienė Regina 1999: Rytų aukštaičių uteniškių vardazodis: dabartinė padėtis ir istorinė raida. Daktaro disertacijos rankraštis. Vilnius: Vilniaus pedagoginis universitetas.

Rosinas Albertas 2005: Latvių kalbos daiktavardžio linksniavimo sistema: sinchronija ir diachronija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Stundžia Bonifacas 1979: Giminės kategorija lietuvių kalbos gramatinėje sandaroje. – Aktualiosios kalbotyros problemos. Mokslinės konferencijos pakvietimas-programa ir tezės. Vilnius: Vilniaus V. Kapsuko universitetas, 80–83.

Stundžia Bonifacas 1980: Vadinamosios bevardės giminės vieta lietuvių kalbos morfologinėje sistemoje. Eksperimentinis tyrinėjimas. – Kalbotyra 31(1), 79–87.

Tuomienė Nijolė 2010: Ramaškonių šnektos daiktavardis: sociolingvistinis tyrimas. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Valeckienė Adelė 1984: Lietuvių kalbos gramatinė sistema. Giminės kategorija. Vilnius: Mokslas.

Valeckienė Adelė 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

WALS – Корбетт Г. Г. Число родов. – Всемирный атлас языковых структур (доступно в интернете http://wals.info/feature/30) [дата обращения: 22.04.2014].

Wurzel Wolfgang Ullrich 1989: Inflectional Morphology and Naturalness. Dordrecht: Kluwer.

Zinkevičius Zigmas 1980: Lietuvių kalbos istorinė gramatika 1. Vilnius: Mokslas.

Zumpt Carl Gottlob 1846: A school-grammar of the Latin language. London: Longman, Brown, Green, and Longmans, Paternoster-Row.

244

Acta Linguistica Lithuanica LXXI

Varėnos šnektos daiktavardžio giminės kategorija

СОКРАЩЕНИЯ НАЗВАНИЙ НАСЕЛЁННЫХ ПУНКТОВ

Bbr – Бабришкес Brč – Барчяй Bržp – Бержупис Grt – Гирайте Kšt – Кашетос Mrg – Мержезерис Mtz – Матуйзос Prl – Перлоя SVrn – Старая Варена Ūt – Ута Vrn – Варена Zrv – Зервинос Žr – Жюрай

Категория рода существительных в Варенском говоре

АННОТАЦИЯ

В Варенском говоре и ближайших к нему деревнях (Akmũo, Babriškės, Barčiai, Beržūpis, Giráitė, Kašėtos, Mer̃gėzeris, Matùizos, Perlojà, Pauosupė, Rudnìà, Senóji Varėna, Ūtà, Zervýnos, Žiūraĩ), относящемся к южноаукштайтскому диалекту, категория рода не исследовалась и не описывалась с точки зрения естественной морфологии.

Основная цель статьи — обсудить структуру категории рода в этом говоре, на основе эмпирического материала представить семантические и морфологические характеристики рода существительных и выявить случаи варьирования рода.

Проведённое исследование показало, что: 1) структура категории рода в Варенском говоре основана на противопоставлении мужского и женского рода, что сходно с другими говорами (Йонишкский, северный ширвинтишкский), исследованными с применением метода естественной морфологии; 2) строгого разграничения мужского и женского рода по основам нет; основы с флексиями лишь частично маркируют род; 3) носители Варенского говора обычно меняют род у слов, обозначающих пищу и напитки (например, su̇bl̇ino.m, aguõnpiene.n); материалы и отходы от них (например, pė.leno.s, áŋglei); названия мест (например, *balbìeriškė.n, *duóbupe.); растений (например, varnalė̃šas, ramunėlėi); предметы одежды (например, kišã̃.ṙun, rankóviu.); некоторые пространства и помещения (например, vìrtuvis; po.leklìnikas); органы человеческого тела (например, kepenaĩ, šmegenaĩ) и другие слова; 4) некорректно выделять в структуре существительных Варенского говора особую «морфему рода», поскольку лексическая морфема неотделима от того или иного грамматического значения рода.

Поступила 11 июня 2014 г.

VITALIJA KARACIEJŪTĖ

Литовский университет эдукологии

ул. Тараса Шевченко, 31, LT-03111 Вильнюс, Литва

[email protected]

Straipsniai / Articles

245