ДАИВА МУРМУЛАЙТЕ

Институт литовского языка

Направления научных исследований: словообразование, морфемика, лексикография, лексикология.

DOI: https://doi.org/10.35321/all82-02

ГОЛОВОЛОМКИ АНАЛИЗА И КЛАССИФИКАЦИИ НОВЫХ СЛОЖНЫХ СЛОВ

Головоломки анализа и классификации новых сложных слов

АННОТАЦИЯ

В статье^¹ рассматриваются нетипичные случаи образования литовских неологизмов, созданных из двух или нескольких слов. Анализируются существительные — сложные слова и контаминанты, накопленные в Базе данных неологизмов литовского языка к началу 2019 года. Обсуждаются не описанные в грамматиках литовского языка типы исконных сложных существительных, смешанные образования (например, saulėdengtės). Рассматривается словообразовательная мотивация нескольких окказиональных образований (kūnovara, megztipaltis), а также место аналогических образований в системе литовского словообразования. Особое внимание уделяется неологизмам, обладающим признаками сложных слов и контаминантов (например, dvirtakis), и соотношению контаминации и дезинтеграционного словообразования.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словообразование, неологизмы, сложные существительные, аналогия, контаминация (смешение).

АННОТАЦИЯ

В статье рассматриваются нетипичные случаи образования литовских неологизмов, созданных из двух или нескольких слов. Анализируются существительные, то есть сложные слова и контаминанты, собранные в «Базе данных неологизмов литовского языка» до начала 2019 года. Представлены типы исконных сложных существительных, не описанные в грамматиках литовского языка. Также обсуждаются результаты сложения и суффиксации (например, saulėdengtės

^¹ Статья подготовлена на основе доклада, прочитанного на V конгрессе литуанистов (Вроцлав, 16–17 мая 2019 г.).

34

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

Обсуждаются также результаты композиционно-суффиксального словообразования (например, saulėdengtės «солнцезащитные шторы»). Рассматривается словообразовательная мотивация некоторых окказионализмов (kūnovara «система укрепления здоровья, соответствующая древнему литовскому мировоззрению», megztpaltis «кардипальто»). Также рассматривается место аналогических образований в системе литовского словообразования. Особое внимание уделяется новым образованиям с признаками сложных слов и контаминаций (например, dvirtakis «велосипедная дорожка»), а также соотношению контаминации и морфемной декомпозиции.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: словообразование, новые образования, сложные существительные, аналогия, контаминация.

ВВЕДЕНИЕ

В 2019 году, чтобы выяснить, соответствуют ли сложные литовские неологизмы правилам словообразования литовского языка, описанным в грамматиках, исследовать инновации в образовании существительных литовского языка, а также установить, системны ли они или характерны лишь для окказионального употребления, были проанализированы исконные сложные существительные (около 500), зафиксированные в Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyne (далее — ND, Duomenynas) до марта 2019 года. Основное внимание уделялось вопросам структуры новых образований.

В Duomenynas обнаружены новые образования всех основных типов сложения литовского языка, за исключением сложных слов, образованных от числительного и глагола. Они составляют более 99% исследованных сложных слов. Образования малочисленных типов (второй компонент которых не был бы именным или глагольным) и повторные сложные слова за исследуемый период не зафиксированы.

Встречалось несколько новых образований, возможно, не относящихся к типам сложения, описанным в грамматиках литовского языка. Например, karkadienis «день появления мороженого „Kar kar“ (символический день рождения)» можно считать сложным словом, образованным от звукоподражания и существительного (: kar kar + diena), а sėdnesė «похожая на седло переноска для детей от двух до пяти лет, предназначенная для ношения ребёнка, посаженного на шею» — сложным словом, образованным от двух глаголов. Ср. созданное, вероятнее всего, по образцу английского dance walking šokvaikštis «новая уличная мода — ходьба с танцевальными движениями»: как по значению («ходьба с танцевальными движениями» или «танец во время ходьбы»), так и по форме оно может опираться как на глагол šokti, так и на его абстрактное существительное, название действия šokis, поэтому при классификации сложных существительных в ND оно отнесено к типичным сложным словам, образованным от существительного и глагола. Первый компонент нового образования sėdnesė не связывается с каким-либо отглагольным существительным, а опирается непосредственно на глагол sėdėti.

При исследовании типичности сложных слов с точки зрения морфемной сложности производящих основ установлено, что нередко используются производящие слова с суффиксами, префиксами или сложной структурой; изменение производящей основы также не является исключением. Правилу простоты производящих основ так или иначе не соответствуют от 21 до 41% сложных слов.

Straipsniai / Articles

35

DAIVA MURMULAITYTĖ

(в зависимости от типа сложения). Подробнее об исследовании и его результатах см. Murmulaitytė 2019.

В продолжение исследования далее рассматривалось нетипичное словообразование литовских неологизмов, образованных от двух или нескольких слов.

Объект исследования — исконные сложные существительные и контаминанты, зафиксированные в ND и образованные от двух или нескольких литовских слов. В начале 2019 года в этом источнике их насчитывалось около 560.

Цель исследования — рассмотреть эти образования и представить проблемные случаи анализа и классификации их словообразования, когда трудно установить производящие слова, иногда и их часть речи, неясна словообразовательная мотивация и т. д.

Методы исследования — аналитический, количественный, сравнительный, описательный, синхронный словообразовательный и морфемный анализ слов.

ОККАЗИОНАЛЬНЫЕ СЛОЖНЫЕ СЛОВА

Окказиональные, то есть необычные, не характерные для общего употребления, встречающиеся лишь в определённом контексте, намеренно созданные только для данного случая (KTŽ 1990: 136; Urbutis 2009: 322), образования по своей природе не склонны подчиняться общим закономерностям, часто являются нетипичными, поэтому нередко допускают различные интерпретации их словообразования, от которых зависит отнесение образования к той или иной классификационной группе. Это может влиять на выявление тенденций и инноваций литовского неологического словообразования.

У двух из исследованных сложных слов — авторского kūnovara «система укрепления здоровья, соответствующая древнему литовскому мировоззрению» и единичного megztipaltis «свитер, похожий на пальто» — производящие слова не вполне ясны с формальной и (или) семантической точки зрения.

На основании форм второго производящего слова (см. далее) видно, что kūnovara представляет собой сложное слово, образованное от двух существительных. Приведённый в ND пример употребления этого нового образования показывает, что этот термин «L. Balsys sukūrė sudūręs du žodžius – „kūnas“ ir „vara“. „Vara – daugi alypė sąvoka, apimanti tiek fizinį kūną, tiek vidinę energiją“.» семантически мотивировать сложнее. В значении существительного vara, приведённом в LKŽe, DŽ₂ и DŽ₇ («принуждение, насилие»: Pateisinama gali būti vien teisiškai pagrįsta tv. (DŽ₂); устар. «принуждение, насилие» (DŽ₇); (неол.) «сила, принуждение, насилие» (LKŽe)), присутствуют семы принуждения и насилия, которые, очевидно, не коррелируют с семантикой рассматриваемого сложного слова. Также вряд ли при создании этого нового образования опирались на древнее заимствование из «Польско-литовского словаря» A. Juška — омоним vara «порядок». Вероятнее всего, второй компонент слова kūnovara связан с глаголом varyti, возможно, является его абстрактным существительным; ср. объяснение самого автора нового образования: «Ryte sąmonė prabunda, pati įjungia varą, ir mes pradedame ražytis. Varą jungti galime ir sąmoningai mankštindamiesi. Aš kūną varau – mankštinu, o tai veria mano pojūčius»

36

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

и чувства. [...] Вторая часть kūnovara — динамические упражнения. Она начинается ритмично, под определённый звук, с постукиванием пятками по полу — это стимулирует работу сердца. Тело уже разогрето, поэтому включаются varos. В третьей части, когда в теле varos уже достигли достаточного уровня, способом saitas — бросая и ловя специальные гимнастические инструменты, стараясь, чтобы они не упали на землю, открываются чувства (выделено при цитировании — примеч. авт.).² Эту мотивацию подтверждает психоаналитический термин vara (английский эквивалент drive ‘напор; (движущая) сила’ или ‘побуждение, стимул, внутренний импульс’), а также несколько составных терминов с этим основным словом: agresijos vara, dalinė vara, ego vara, griovimo vara, gyvybės vara, mirties vara, savisaugos vara, seksualinė vara, užvaldymo vara (LAALPTŽ)³. Следует обратить внимание и на связь с (at)verti. Кроме того, учитывая балтийское мировоззрение и деятельность автора, нельзя исключать и влияние латышского vara ‘сила, воля, могущество’ (LLV). О возможном влиянии латышского языка ср. также: «Grupei kūnovaros mokytinių vadovauja pats L. Balsys – varonis (energijų valdymo treneris)» (там же источник) и латышское varonis ‘герой’ (LLV).

Определение созданного эмигрантами megztpalčio ‘трикотажное изделие, похожее на пальто’ взято из единственного примера употребления, показывающего, что это соответствие английскому cardigown⁴. Из определения последнего (cardigown ‘a long cardigan, belted like a dressing gown’⁵) очевидно, что в английском это контаминант — слитые названия двух предметов одежды: cardigan (короткий вязаный жакет определённого стиля, кардиган) и dressing-gown или gown, обозначающие длинную одежду (платье, халат). Неясно, что имели в виду создатели литовского соответствия, поскольку возможна двойная мотивация образования этого неологизма: 1) megztinis + p altas или 2) megzti (megztas) + p altas. В первом случае следовало бы говорить о сложении двух существительных и усечённом суффиксе первого —in-, во втором — о сложном слове, образованном от формы глагола (причастия) и существительного, а также о нехарактерной для таких сложных слов соединительной гласной -i-.

Информация для Duomenynas собирается вручную, её «репрезентативность и надёжность растут вместе с увеличением объёма и разнообразия данных, а субъективный аспект уменьшается вместе с расширением источников данных и увеличением числа их поставщиков» (Miliūnaitė 2018: 6). Однако общество, присылающее неологизмы в Duomenynas, естественно, легче замечает необычные, странные, то есть

² http://www.baltai.lt/?p=23425 [просмотрено 11 марта 2019 г. и 7 марта 2020 г.].

³ http://terminai.vlkk.lt/paieska?search=vara&zodzio_dalis=6&kaip2=on&srit ys=&statusas=0&rykiavimas=0 [žiūrėta 2020-04-17]. Автор статьи благодарит анонимного рецензента (–ку), побудившего (–ую) её заинтересоваться этими терминами, а также за другие ценные замечания.

⁴ Слово с 2010 г. не получило распространения; поисковая система Google 10 марта 2019 г. не обнаружила употребления ни формы именительного падежа единственного числа, ни форм других падежей.

⁵ https://www.dnaindia.com/lifestyle/report-soon-dictionary-to-describe-clothes-like-whorts-cardigowns-treggings-1441592 [просмотрено 10 марта 2019 г. и 4 марта 2020 г.].

Straipsniai / Articles

37

DAIVA MURMULAITYTĖ

оказиональные, нетипичные по образованию или иным образом выделяющиеся неологизмы. Реализованные, но до этого не зафиксированные потенциальные образования могут быть менее заметными и ускользать от внимания, поскольку они предусмотрены системой и могут быть реализованы в любое время при необходимости. Поэтому можно предположить, что оказиональной лексики, а значит, и случаев нетипичного словообразования, в Duomenynas в процентном отношении больше, чем в употреблении.

НЕОЛОГИЗМЫ СМЕШАННОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Смешанным считается образование, при котором одновременно проявляются два разных способа словообразования, то есть слово образуется сразу присоединением приставки и суффикса (префиксация–суффиксация, например: povestuvinis, paeiliui) или суффикс присоединяется при сложении двух слов (композиция–суффиксация, например: pelėkautai) (Urbutis 2009: 340–341). В ND зафиксировано несколько образований, которые, возможно, являются образованиями смешанного типа (композиция–суффиксация). Из 8 случаев сомнений не вызывает только sauledengtės ‘наружная занавесь для окон или балконов; навес, защищающий от солнца’ (: saulė + dengti + -tė).

Вероятнее всего, по аналогии с žmogėdros образовано авторское образование trešnėdra ‘пожиратель черешни’ (: trešnės + ėsti + –ra); контаминация (trešnės + žmogėdra⁶) в данном случае, возможно, менее вероятна. Возможность сложения существительного и прилагательного (: trešnės + ėdrus, –i) отвергается из-за редкости этого типа соединения; кроме того, все его образования, согласно грамматикам, основываются на прилагательном palaikis, -ė: vaikpalaikis, knygpalaikė (DLKG 2006: 166; LKG 1965: 472). Кстати, в исследованиях словообразования литовского языка не удалось обнаружить рассматриваемого таким образом древнего образования žmogėdra; последнее как раз прежде всего используется как пример смешанного образования (Urbutis 2009: 253; Keinys 1999: 107).

Очевидно, что по образцу ateivio и išėvičio были созданы неологизмы svetim­eivis, -ė ‘пришелец из космоса’ и sugrįžeivis, -ė ‘тот, кто возвращается из эмиграции, реэмигрант⁷. Первое также скорее следует считать смешанным образованием (: svetimas + eiti + –vis)⁸.

⁶ Подробнее о явлении контаминации см. в разделе статьи, посвящённом его рассмотрению. Здесь и далее в иллюстративных примерах контаминации полужирным шрифтом выделены части исходных слов, перешедшие в контаминант, а подчёркнуты наложения (о термине см. Miliūnaitė 2014: 252; в других источниках это же явление называется наложением (Kabašinskaitė 1998: 67)).

⁷ На вопрос, как было образовано это слово, автор неологизма ответила: «В голове соединились „sugrįžęs išėvis“».

⁸ Вероятно, к смешанным образованиям следует отнести и старые keleivis, kareivis, jūreivis, moksleivis, upeivis, žvegeivis, vandeneivis (неологизм С. Даукантаса), а также pirmeivis и др., которые можно связать с глаголом eiti, хотя в описаниях словообразования эти слова при рассмотрении композиции–суффиксации как будто не упоминаются (ср. П. Скарджюс считает слово keleivis (-ys) субстантивированным сложным («составным») прилагательным (Skardžius 1943: 436)). Следует отметить, что суффикс –eivis, -ė не является суффиксом существительных

38

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

Образование 3 аналогических дериватов (galvapūtė, kainapūtė, valdžiapūtė; ср. rugiapiūtė) можно интерпретировать двояко — в зависимости от того, что считать второй частью: глаголом pjauti или существительным pjūtis (Urbutis 2009: 111). В первом случае их следовало бы отнести к смешанным образованиям.

АНАЛОГИЧЕСКИЕ ОБРАЗОВАНИЯ

В исследованиях словообразования аналогическими обычно называют нетипичные образования, «образование которых основывается на дальнейшей, неточной, в большей степени лишь предполагаемой аналогии с парами типичных [...] образований и их производящих слов (словообразовательными оппозициями)» (Urbutis 2009: 328). За рассматриваемый период в ND обнаружено около 30 исконных аналогических образований, например: ausiratis ‘пространство окружающей среды, слышимое ушами’ — ср. akiratis; galvapūtė, kainapūtė — ср. rugiapiūtė; kiemšīkis ‘неблагородная собака-дворняжка; собака, которую выгуливают неопрятные хозяева’ — ср. kiemsargis; kišenpildis — ср. kišenovagis; lietpuodis — ср. greitpuodis; links­makojis ‘в ироническом смысле — «весёлый танец» нетрезвых строителей — работа на строительной площадке’ — ср. klumpakojis; noskaras — ср. auskaras; tvorlaikraštis — ср. sienlaikraštis; žemėraižis ‘глубоко под землёй расположенное здание, противоположность небоскрёбу’ — ср. dangoraižis и др. Такие неологизмы возникают благодаря аналогии с уже существовавшим образованием, близким по форме и так или иначе семантически связанным с ним, то есть наряду с неупорядоченной оппозицией сложного слова и его производящих слов действует ещё один фактор. Впрочем, всё словообразование основано на аналогии (KTŽ 1990: 19; Urbutis 2009: 327–328), однако в рассматриваемом случае аналогии являются лишь «поверхностными, по существу не соответствующими структуре образований, сходными только по звучанию» (Paulauskienė 1994: 53). Правда, в одних случаях они не препятствуют тому, чтобы считать неологизм членом того или иного словообразовательного типа, поскольку его словообразовательный анализ показывает, что основные закономерности словообразования не нарушены. Например, неологизм neskaitadienis ‘день, когда нечего читать’, образованный по аналогии с nekalbadienis, относится к тому же типу образования сложных слов из глаголов и существительных, что и последнее (: neskaityti + diena). А nelovadienis ‘сон супругов в разных кроватях после ссоры’ и гибридное neseksadienis ‘день, когда поссорившаяся пара отказывается от секса’ имеют нетипичное образование, поскольку их первые, содержащие отрицание части являются существительными

в списках суффиксов, приводимых грамматиками литовского языка. О суффиксе -vis, -ė там говорится, что бо́льшая часть названий лиц (деятелей и носителей глагольного признака), образованных с его помощью, основывается на префиксальных производных глагола eiti (DLKG 2006: 110–111; LKG 1965: 331). Об образованиях с окончанием -eivis, -ė см. также подробное исследование J. Vaskelienė и его выводы о возможности синхронно в определённых случаях считать это окончание суффиксом, а также о формирующемся словообразовательном типе –eivis, -ė (Vaskelienė 2019).

Straipsniai / Articles

39

DAIVA MURMULAITYTĖ

(lova, seksas). Нерегулярное наличие отрицания можно объяснить только тем, что они явно опираются на пример nekalbadienis, и аналогичность их образования прекрасно демонстрируют подобранные ND иллюстративные примеры употребления. Постоянно задевая друг друга, в сердце накапливаются обиды. Со временем такие отношения перерастают в nekalbadienius и neseksadienius, а в конце концов — в издевательства, желание унизить супруга, отомстить и т. п.; Но если и после совместно пережитых трудностей, и после повседневных рутинных дел, по прошествии N лет прикосновение близкого человека всё ещё разжигает огонь в сердце (ну, не говорю, что постоянно, бывают ведь разные дни — nekalbadienius, nelovadienius), то тогда уже можно сказать, что это — любовь.

Judamatis ‘устройство, фиксирующее и измеряющее подвижность человека’, является аналогическим образованием по образцу других названий инструментов, машин, устройств и вообще средств со второй частью –matis, происходящей от глагола matuoti. Закономерно первой частью обозначается то, на что направлено действие измерения, что составляет его объект; следовательно, первая часть является существительным (DLKG 2006: 162; LKG 1965: 464), ср. также приводимые в ND akirmatis, cukrormatis, laikmatis, garomatis, drėgmematis, vidmatis. Ср. также термины из области стандартизации и метрологии из Банка терминов: aidamatis, slėgmatis, gylmatis, tolimatis, akytmatis, srautmatis, atspindžiamatis, apskritmatis, aukščiamatis, lygmatis, bangomatis, blizgomatis, stormatis, dažniamatis, greitmatis, dujomatis, dulkėmatis, druskomatis, gebomatis, jautriamatis, jėgomatis, kampamatis, kietmatis, kreivėmatis, lietmatis и др.^⁹ Judamatis едва ли мог бы быть образован от редко употребительного, характерного лишь для письменной речи абстрактного существительного juda ‘движение’ (LKŽe); столь же сомнительной является и опора на абстрактное существительное от прилагательного judumas (в таком случае следовало бы говорить и о дезинтеграции первой основы — об усечённом суффиксе –um–). Таким образом, из-за иной части речи первого производящего слова judumatis не относится к типу сложных слов из существительных и глаголов, являясь нетипичным. Вероятно, самым простым способом его возникновения была упомянутая «поверхностная» аналогия с другими сложными словами, имеющими такую вторую часть.

Другие рассмотренные аналогические образования относятся к тем же типам, что и сложные существительные, по образцу которых они созданы, например упомянутые ausiratis, lėtuodis, noskaras. Форма других как будто позволяет соотнести их с прототипами, однако семантически мотивация их образования может быть понята лишь опосредованно, через тот

^⁹ http://terminai.vlkk.lt/paieska?search=matis&zodzio_dalis=2&kaip1=on&sritys=%2C577&statusas=0&rykiavimas=0 [дата обращения: 2019–03–15, 2020–04–03 и 2020–04–17]. Следует отметить, что некоторые зафиксированные в Банке терминов сложные слова со второй частью –matis, по крайней мере семантически, могут быть связаны и с прилагательными, например akytmatis ‘измеритель пористости бумаги’ (ср. akytas, –a), apskritmatis (ср. apskritas, –a и русский эквивалент термина кругломер). Однако прежде чем предположить, что названия измерительных приборов со второй частью –matis могут также опираться на прилагательные, необходимо отдельно и тщательно их исследовать.

40

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

прототип. Например, из сложного слова žemėraizis практически невозможно вывести его лексическое значение «глубоко под землёй расположенное здание, противоположность небоскрёбу» из значения основы ‘тот, кто бороздит землю’, поскольку связь с бороздой пришла из семантики dangoraižio (бороздить небеса — быть высоким). В данном случае не столь важно, что сам dangoraižis является калькой (ср. рус. небоскрёб, англ. skyscraper), поскольку связывание высоты, возвышенности с достижением неба, его бороздением зафиксировано и в литовском фольклоре: Atlekia ožys, atistrimbuliuoja, ragais dangų rėžia, barzda žemę šluoja (LKŽe).

КОНТАМИНАЦИЯ ИЛИ ДЕЗИНТЕГРАЦИОННАЯ КОМПОЗИЦИЯ?

1. Лексическая контаминация (смешение, англ. blending) — это (целенаправленное) создание нового слова посредством соединения как минимум двух исходных слов, слияния их частей (ср. Gries 2004a: 416). Это явление, вероятно, наиболее характерно для английского языка; оно широко исследуется и в работах, посвящённых другим, в том числе типологически различным, языкам (Elsen 2008; Brdar-Szabo, Brdar 2008; Marković 2009: 226–236; Mikić Čolić 2015; Ефанова 2015; Ефанова 2015; 2016; Bat-El 1996, 2013; Balteiro 2017 и др.), нередко в сопоставлении с этим способом образования английских слов (Renner 2015; Renner 2015; 2019; Хрущева 2010; Orekhova, Badelina 2019 и др.). Различаются не только термины, обозначающие это явление и его результаты, но и определения, в которых по-разному выделяются те или иные признаки контаминации. Ищутся общие точки соприкосновения с другими способами формирования новых лексических единиц (López Rúa 2002; Renner 2015). В настоящем исследовании (и вообще в литовском языкознании) важен неморфемный характер контаминации, отличающий лексическую контаминацию от словосложения: новые слова создаются посредством слияния, смешения, соединения неморфемных, обычно принадлежащих двум или нескольким словам частей (ср. Bauer 1983: 234–235; Gries 2004: 639; Gries 2004: 639; 2004b: 201, 214; Ефанова 2016: 8–9; Marković 2009: 223–224; Hosseinzadeh 2014: 19 и др.).

Примеры контаминационных неологизмов из ND: skiepenis, -ė ‘тот, кто выступает против прививок и вакцинации’ (аллюзия на члена Сейма Дайнюса Кепениса, прославившегося пропагандой здорового образа жизни и отрицательным отношением к прививкам) < skie­pai + Kepenis, batakovė ‘голенище, прикрепляемое к обуви’ < batas + rankovė, šlapkritis ‘влажная поздняя осень’ < šlapias, -ia + lapkritis, pusbrolakis ‘персонаж книги — двоюродный брат оборотня’ < pusbrolis + vilkolakis, feisbučkis ‘виртуальный поцелуй в социальных сетях’ < feisbukas + bučkis, prezidentas ‘президент, руководствующийся методами работы полиции’ < prezidentas + mentas жарг. ‘полицейский’ и др. По данным ND, число таких образований, хотя они и составляют очень небольшую долю неологизмов литовского языка, постепенно растёт. В ходе исследования в этом источнике их было около 4,2%, ср. в 2018 г. — около 4%, в конце 2014 г. — более 3%.

Straipsniai / Articles

41

DAIVA MURMULAITYTĖ

(Murmulaitytė 2018: 63); к моменту завершения подготовки этой статьи, в апреле 2020 г., в Duomenyne насчитывалось (возможно) около 4,5% контаминационных образований.¹⁰

Традиционно считается, что контаминация как способ словообразования не характерна для литовского языка; такой способ возникновения лексики не считается словообразованием, если под последним понимается только морфологическое образование слов (Urbutis 2009: 324, 355; Barauskaitė 1985: 44)¹¹. Не углубляясь в вопросы различия между контаминантами речи и языка (то есть случайно и сознательно созданными) и прочие аспекты, которые в целом важны для оценки этого способа пополнения словаря, следует упомянуть несколько случаев, когда отнесение неологизма к сложным словам или контаминантам вызывает сомнения.

2. Для контаминации характерно сокращение исходных слов при их слиянии. Это простое фонетическое укорочение основы производящего слова, встречающееся, кстати, не только в контаминационных образованиях, ср. drūgalis (: drūtas + galas), kiaupienė (: kiaulė + pienė) (Urbutis 2009: 235¹²). Ср. также diemedis (< dievamedis), kirpentė (< kirvagpentė), kraugerys (< kraujagerys), Naumiestis (< Naujamiestis), Tauragė (< *taura-ragė), vėpūtinis (< *vėja-pūtinis) и др. (Skardžius 1943: 427). При контаминации действуют и другие факторы: исходные слова почти всегда имеют общие сегменты (ср. Kabašinskaitė 1998: 69–73), чаще всего они сходны — друг с другом и (или) с контаминантом — фонологически, семантически, синтаксически (Gries 2004: 656–660; 2004a: 419–427; 2004b: 206–213, ср. Kabašinskaitė 2014: 140–142); влияют слоговая структура, ударение и др., однако сокращение стыков является именно фонетическим.

Между тем в морфологическом словообразовании встречается морфемная дезинтеграция основы производящего слова, которая в основном понимается как удаление аффикса (аффиксов) из морфемно членимой основы производящего слова при её переходе в производное, например: vokiškas (: vok-iet-is), vienaląstis (: vienas + ląst-el-ė). Это принципиально иной вид сокращения¹³. Дезинтеграция основы — своеобразное морфемное (подчёркнуто автором статьи) формирование производящей основы, проявляющееся в удалении аффикса из основы производящего слова; производное не сохраняет основу производящего слова

¹⁰ Следует обратить внимание, что помету контаминационного образования в Duomenyne имеют не только контаминанты исконного происхождения, но и заимствования, созданные таким способом. Исконных слов — менее половины.

¹¹ Plg. kitokią nuomonę dėl žodžių darybos ir kontaminacijos santykio – Gries 2004: 639; Лапрова 2008: 45; Лапрова 2008: 45; 2013: 5–15; Прокопенец 2006: 140; lietuvių kalbotyroje – Girčienė 2013: 82–83; Mikelionienė 2002: 279.

¹² В источнике закралась опечатка — kiaulpienė, однако в первом издании этого труда (Urbutis 1978: 198) пример приведён корректно — kiaupienė.

¹³ В случае морфологического словообразования производящие слова (основы) сокращаются вследствие «весьма характерной тенденции опираться на простые (не членимые в словообразовательном и морфемном отношении) или, по крайней мере, менее сложные производящие основы» (Urbutis 2009: 234). Исследование неологизмов ND (сложных существительных), проведённое в 2019 г., показало, что количество сложных слов с более сложной морфемной структурой продолжает расти и эта структура становится разнообразнее (особенно у окказиональных сложных слов), однако склонность опираться на простые слова сохраняется; возможно, это обусловлено законом языковой экономии (Murmulaitytė 2019: 112–115, 119).

42

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

аффикса или его составной части. Может выпускаться только конечная часть (составного) аффикса, однако всё равно соблюдаются границы морфем, например, spekuliac-in-is, –ė (: speku-liac-ij-a) (Urbutis 2009: 236, 239–240). Так, A. Umbrasas, говоря о том, что из-за дезинтеграции в исследованных им прилагательных с суффиксом –inis, –ė «исчезает половина суффикса» (Umbrasas 2000: 82), всё же имеет в виду расширенные (или составные) суффиксы, то есть при дезинтеграции исчезает не просто последовательность звуков (букв), а морфема. Примером такого словообразования в ND могло бы быть авторское новообразование knygskirtė ‘книжная закладка для отметки читаемого места’ (: knyga + skirt(uk)as)¹⁴

Хотя обычно говорят о выпущенных суффиксах или префиксах, Vincas Urbutis упоминает также явление дезинтеграционной композиции (Urbutis 2009: 355), правда, не приводя её примеров. Неясно, имеется ли в виду такое морфемное сокращение, при котором выпускаются аффиксы исходных основ, или же (при образовании сложных слов из сложных слов) и корни. Между прочим, дезинтеграционная композиция упоминается именно в контексте контаминации, при обсуждении границ последнего понятия (включает ли оно также дезинтеграционную композицию) и отнесения к словообразованию. По словам V. Urbutis, если понятие контаминации (имеется в виду сознательное смешение слов) «не слишком расширять (не включать в него дезинтеграционную композицию, образование сложных слов из сокращений или наполовину из сокращений и полных слов) [...]», это явление не является грамматическим (морфологическим) процессом, а его результаты (смешанные слова, то есть контаминанты) — не производные, а простые, словообразовательно нечленимые слова (Urbutis 2009: 355). Таким образом, можно понять, что дезинтеграционная композиция представляет собой процесс иного типа, то есть морфологический процесс, и принципиально отличается от контаминации.

3. В этом отношении более подробно рассмотрена интересная пара новых жаргонизмов (то, что второй их компонент является нелитовским, в данном случае не столь важно) — žalfanis, –ė «фанат (болельщик) баскетбольной команды „Žalgiris“» и rytfanis, –ė «фанат (болельщик) баскетбольной команды „Lietuvos rytas“»¹⁵. Следует ли считать неологизм žalfanis, основанный на словосочетании «болельщик „Žalgiris“», контаминационным образованием или дезинтегрированным сложным словом, при образовании которого был выпущен второй корень из первого компонента (Žalgiris)? Если учитывать, что контаминация не считается словообразованием, далее можно спросить — является ли это простым словом или производным? Итак — продолжает ли его основа

^¹⁴ Следует обратить внимание на род сложного слова, которым оно отличается от второго производящего слова; в традиционном литовском словообразовании этим признаком обладает лишь 1⁄10 сложных слов, образованных от двух существительных (DLKG 2006: 154). Возможно, на изменение рода повлияло то, что обычные закладки имеют вид лент (реалия парадигмы существительных женского рода). Возможность смешанного словообразования — композиции-суффиксации (: knyga + skirti + –tė) — отвергается после консультации с автором новообразования.

^¹⁵ Так слово ещё 3 апреля 2020 г. определялось в ND. Баскетбольная команда (клуб) с 2018 г. переименована в Vilniaus „Rytas“ (https://www.rytasvilnius.lt/lt/apie-mus/klubo-metrastis/ [дата обращения 2020–03–04]). Однако неологизм появился значительно раньше переименования клуба; самый ранний пример его употребления в ND датируется 2005 г., поэтому в данной статье он рассматривается как, возможно, основанный на прежнем названии команды.

Straipsniai / Articles

43

DAIVA MURMULAITYTĖ

ещё может быть расчленена на морфемы (в данном случае они не перекрывают друг друга и легко отделяются), или же при морфемном анализе в ней следует выделять только новый корень žalfan и окончание -is? Ср. rytfanis (< «болельщик Lietuvos rytas») также могло бы считаться результатом синтагматической, то есть происходящей между членами более устойчивого словосочетания, контаминации (о термине см. Kabasinskaitė 1998: 63; например, ср. там же, 67), только в данном случае при контаминации выпущен не компонент исходного сложного слова, а одно из слов словосочетания. С другой стороны, учитывая, что несомненно связанные отношениями аналогии žalfanis и rytfanis являются жаргонизмами, а в свободном стиле „Lietuvos rytas“ (особенно если имеется в виду баскетбольная команда) и до переименования команды чаще всего сокращённо назывался просто „Rytas“, последнее обозначение болельщика команды с точки зрения словообразования можно трактовать либо (традиционно) как сложное слово из существительных „Rytas“ и fanas, либо как образование с окончанием от словосочетания „Ryto“ fanas^¹⁶ (о таком способе словообразования ср. Smetona 2005: 85–86; Paulauskienė 2007: 20). В обоих случаях это были бы результаты собственно словообразования, а не контаминации.

В таком правильном сложном слове закономерным было бы и изменение окончания второго компонента (ср. –fanis и fanas). Между тем изменение окончания в случае žalfanio (если считать его контаминационным образованием) трудно объяснить, поскольку для контаминации оно нехарактерно.

Подводя итог и учитывая все изложенные обстоятельства, вероятно, логично было бы представить возникновение этих новообразований следующим образом: žalfanis образован по аналогии с rytfanio (как в отношении окончания, так и количества слогов), а последнее представляет собой закономерное образование от сокращённого названия команды и жаргонизма fanas. Возможно, возникновению žalfaniui по аналогии способствовало также то, что в образовании rytfanis тоже сохранилась лишь часть официального в то время названия команды. Разумеется, более обоснованные выводы можно было бы сделать только после всестороннего изучения истории возникновения этих слов, попытавшись установить, действительно ли rytfanis появилось хотя бы немного раньше.

4. На возникновение новообразования dvirtakis ‘велосипедная дорожка’, возможно, также повлияла аналогия со словами, имеющими такой же второй компонент (ср. bėgtakis, возможно, с ещё более отдалённой семантикой, но сходной фонетикой žvyrtakis?). Однако сама по себе её констатация не помогает ответить на вопрос, к чему следует отнести это новообразование — к сложным словам или контаминантам, поскольку оно обладает признаками и тех и других: для контаминантов характерно неморфемное сокращение компонентов, а для сложных слов — изменение окончания второго компонента. Если это сложное слово (судя по изменившемуся окончанию второго компонента), то его первый, составной компонент сокращён неморфемно, от второго корня оставлен лишь один звук (буква) —r-. Если это контаминант (судя по неморфемному сокращению), то несоответствие его окончания и окончания исходного слова takas

¹⁶ Ср. приводимый в ND пример употребления (пунктуация аутентична) — Pradėkime nuo to, kaip Ryto fanai (vėliau vadinsiu rytfaniais) paskelbė Basketnews portale, važiuavę palaikyti Žalgirio į rungtynes su Power Electronics.

44

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

является нерегулярным. Малоубедительно и такое объяснение происхождения этого слова: dvirtakis < dvirk-takis (: dvirka жарг. ‘велосипед’ + takas ‘тропа’). В таком случае это было бы сложное слово с дезинтегрированной производящей основой, однако в ходе исследования (письменного) употребления dvirtakio обнаружить его не удалось. См. также Murmulaitytė 2018: 67.

Однако, возможно, можно предположить, что методы морфологического словообразования и контаминации, например дезинтеграция производящей основы и фонетическое усечение начальных слов, иногда смешиваются или применяются одновременно? Для проверки этого предположения необходимо исследовать значительно больше данных.

ВЫВОДЫ

1. Абсолютное большинство (более 99%) новых исконных сложных существительных, зафиксированных в Duomenyne, относится к типам сложения, описанным в грамматиках. Два неологизма, возможно, образованы из сочетаний частей речи, не описанных в грамматиках: из междометия и существительного (karkadienis), а также из двух глаголов (sėdnėse).

2. Высказывается предположение, что при ручном накоплении данных окказиональные неологизмы благодаря своей нетипичности замечаются и фиксируются легче, чем реализованные потенциальные образования, которые предусмотрены системой и могут создаваться в любое время при необходимости. Поэтому вероятно, что доля окказиональных неологизмов в ND выше, чем в употреблении языка в целом.

3. Нередко возможны различные интерпретации образования окказиональных дериватов (kūnova-ra), от которых зависит отнесение деривата к той или иной классификационной группе (megztipaltis). Это может влиять на определение тенденций и инноваций литовского словообразования.

4. Возникновению значительной части неологизмов, зафиксированных в ND, способствовала аналогия. Одни аналогические сложные слова (ausiratis, lė́tpuodis, noskaras) относятся к тем же типам, что и сложные существительные, по образцу которых они созданы (ср. соответственно akiratis, greitpuodis, auskaras). Однако у большей части аналогических сложных слов соединение компонентов нетипично, например, judamatis, состоящее из двух глагольных компонентов (judėti, matuoti), создано по аналогии с другими сложными словами, имеющими этот второй компонент, однако первым компонентом прототипов является существительное, ср. laikmatis (: laikas + matuoti).

5. Некоторые образования, зафиксированные в Duomenyne, возможно, имеют смешанную структуру. Несомненно, посредством сложения и суффиксации образован неологизм saulėdengtė ‘наружная занавеска на окнах или балконах; навес, защищающий от солнца’ (: saulė + dengti + -tė). Возникновению некоторых других образований этим способом, вероятно, в большей или меньшей степени способствовала также аналогия, например, trešnėdra (ср. žmogėdra), galvapiūtė, kainapiūtė, valdziapiūtė (ср. rugiapiūtė).

Straipsniai / Articles

45

DAIVA MURMULAITYTĖ

6. Контаминация отличается от традиционного словообразования своим неморфологическим характером; в литовском языке контаминанты традиционно не считаются производными. Однако некоторые новообразования обладают признаками сложных слов и контаминантов, поэтому их трудно однозначно отнести к той или иной группе. Некоторые случаи, например изменение окончания второго компонента (характерный признак словосложения), возможно, иногда могут объясняться аналогией (dvitakis – ср. bėgtakis). Возникает вопрос, не могут ли методы морфологического словообразования и контаминации, например дезинтеграция основы и фонетическое сокращение начальных слов, иногда смешиваться или применяться одновременно. Для проверки этого предположения необходимо исследовать значительно больше данных.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Baltai.lt. Baltų žiñčios vartai. Доступно в интернете: http://www.baltai.lt/ [дата обращения: 11.03.2019 и 07.03.2020].

Balteiro Isabel 2017: Emerging hybrid Spanish–English blend structures: ‘Summer-gete con socketines’. – Lingua 205, 1–14. Prieiga internete: 10.1016/j.lingua.2017.12.010.

Barauskaitė Dalia 1985: Darybinė žodžių analizė: Metodinė priemonė, Šiauliai: Šiaulių pedagoginis institutas.

Bat-El Outi 1996: Selecting the Best of the Worst: The Grammar of Hebrew Blends. – Phonology 13(3), 283–328.

Bat-El Outi 2013: Blends. – Keith Brown (ed.), Encyclopedia of Hebrew Language and Linguistics, 371–343.

Bauer Laurie 1983: English Word-Formation, Cambridge: Cambridge University Press.

Brdar-Szabo Rita, Brdar Mario 2008: On the marginality of lexical blending. – Jezikoslovlje 9(1–2), 171–194. Available at: https://www.academia.edu/4389203/Jezikoslovlje_09_171_Brdar_Szabo_Brdar [žiūrėta 2020–04–02].

DLKG – Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, ред. V. Ambrazas, 4-е исправленное издание, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2006.

DŽ₂ – Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, отв. ред. J. Kruopas, 2-е дополненное издание, Vilnius: Mintis, 1972.

DŽ₇ – Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, гл. ред. S. Keinys, 7-е исправленное и дополненное издание, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2012; электронная версия, 2015 (обновлённая версия, 2017). Доступно в интернете: http://lkis.lki.lt/dabartinis [дата обращения: 03.02.2019].

46

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

Elsen Hilke 2008: Kontaminationen im Randbereich der deutschen Grammatik. – Deutsche Sprache: Zeitschrift für Theorie, Praxis, Dokumentation 36(2), 114–26. Prieiga internete: https://doi.org/10.5282/ubm/epub.14541 [žiūrėta 2020–01–03].

Girčienė Jurgita 2013: Stilistiniai naujadarai internete. – Šiuolaikinės stilistikos kryptys ir problemos, Vilnius: Edukologija, 78–88.

Gries Stefan Th. 2004: Shouldn’t it be breakfunch? A quantitative analysis of blend structure in English. – Linguistics 42(3), 639–667.

Gries Stefan Th. 2004a: Isn’t that Fantabulous? How Similarity Motivates Intentional Morphological Blends in English – Michel Achard og Suzanne Kemmer (ed.), Language, Culture, and Mind, 415–428.

Gries Stefan Th. 2004b: Some characteristics of English morphological blends. – Andronis, Mary A., Depenport, Erin, Pycha, Anne, Yoshimura, Keiko (eds.). Papers from the 38th Regional Meeting of the Chicago Linguistics Society 2, The Panels, Chicago: Chicago Linguistic Society, 201–216.

Hosseinzadeh Naghmeh Mirzaie 2014: New blends in English language. – International Journal of English Language and Linguistics Research 2(2), 15–26.

Kabašinskaitė Birutė 1998: Lietuvių kalbos liaudies etimologija ir artimi reiškiniai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Kabašinskaitė Birutė 2014: Etimologijos metmenys: istorija, teorija, skaitiniai, Vilnius: Eugrimas.

Keinys Stasys 1999: Bendrinės lietuvių kalbos žodžių daryba, Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.

Klubo metraštis – BC „Rytas“. Доступно в интернете: https://www.rytasvilnius.lt/lt/apie-mus/klubo-metrastis/ [дата обращения: 04.03.2020].

KTŽ – Kalbotyros terminų žodynas, aut. K. Gaivenis, S. Keinys, Kaunas: Šviesa, 1990.

Lietuvos Respublikos terminų bankas. Доступно в интернете: http://terminai.vlkk.lt/ [дата обращения: 15.03.2019 и 17.04.2020].

LAALPTŽ – Lietuvių–anglų ir anglų–lietuvių psichoanalizės terminų žodynėlis [Электронный ресурс], сост. T. V. Kajokas, V. Mickutė, B. Didžiokaitė, Vilnius: Lietuvos psichoanalizės draugija, 2011. Доступно в интернете: http://psichoterapija.org/zodynas [дата обращения: 17.04.2020].

LKG – Lietuvių kalbos gramatika 1, ред. K. Ulvydas, Vilnius: Mintis, 1965.

Straipsniai / Articles

47

DAIVA MURMULAITYTĖ

LKŽe – Словарь литовского языка 1–20 (1941–2002), отв. ред. G. Naktinienė; электронная версия, Вильнюс: Институт литовского языка, 2005 (обновлённая версия, 2017). Доступ в интернете: www.lkz.lt [дата обращения: 03.02.2019].

LLV – Latviešu–lietuviešu vārdnīca, авт. A. Butkus. Доступ в интернете: https://www.letonika.lv/groups/default.aspx?g=2&r=10621063 [дата обращения: 11.03.2019].

López Rúa Paula 2002: On the structure of acronyms and neighbouring categories: A prototype-based account. – English Language and Linguistics 6.1, 31–60.

Mikelionienė Jurgita 2002: Analogija lietuvių kalbos žodžių daryboje. Potenciniai ir okazininiai dariniai. – Acta Linguistica Lithuanica 46, 73–80.

Marković Ivan 2009: Tri nehrvatske tvorbe: infiksacija, reduplikacija, fuzija. – Rasprave Instituta za hrvatski jezik i jezikoslovlje 35, 217–241.

Mikić Čolić Ana 2015: Word formation of Blends. – Mostariensia: časopis za društtovene i humanistinės žanostis 19(2), 21–36. Prieiga internete: https://pdfs.semanticscholar.org/d7b2/b938660b3ebc9d4d724988978ae00510ae2b.pdf.

Miliūnaitė Rita 2014: Naujaĵieji kontaminaciniai dariniai lietuvių kalboje. – Acta Linguistica Lithuanica 71, 246–264.

Miliūnaitė Rita 2018: Naujažodžių pateikimas ir paieškos galimybės Lietuvių kalbos naujažodžių duomenyne. – Bendrinė kalba 91, 1–21. Prieiga internete: http://www.bendrinekalba.lt/Straipsniai/91/Miliunaite_BK_91_straipsnis.pdf.

Murmulaitytė Daiva 2018: Kontaminacija ir lietuvių kalbos naujadara. – Kalba ir kontekstai 8(1), Vilnius: Lietuvos edukologijos universiteto leidykla, 60–70.

Murmulaitytė Daiva 2019: Lietuvių kalbos sudurtinių daiktavardžių naujadara ir bendrinės kalbos normos. – Baltu filologija 28(2), 107–122. Prieiga internete: https://doi.org/10.22364/bf.28.2.03.

ND – Rita Miliūnaitė, Agnė Aleksaitė. База данных неологизмов литовского языка [Постоянно пополняемый интернет-справочник с 2011 г.]. Вильнюс: Институт литовского языка. Доступ в интернете: http://naujazodziai.lki.lt [дата обращения: 2019 г., январь–апрель 2020 г.].

Orekhova Elena, Badelina Mariya 2019: Teaching students of non-linguistic specialties to translate telescopisms into Russian in texts of journalese style. – Amazonia investiga 8(19), 333–345.

Paulauskienė Aldona 1994: Lietuvių kalbos morfologija. Paskaitos lituanistams, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Paulauskienė Aldona 2007: Lietuvių kalbos morfologijos pagrindai, Kaunas: Technologija.

48

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

Renner Vincent 2015: Lexical blendings as Wordplay. – Angelika Zirker, Esme Winter Froemel (ed.), Wordplay and Metalinguistic/Metadiscursive Reflection. Authors, Contexts, Techniques, and Meta-Reflection, 119–134. DOI: https://doi.org/10.1515/9783110406719.

Renner Vincent 2019: French and English lexical blends in contrast. – Languages in Contrast 19(1), 27–47. Prieiga internete: 10.1075/lic.16020.ren.

Skardžius Pranas 1943: Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.

Smetona Antanas 2005: Pagrindinių darybos būdų skyrimo klausimu. – Acta Linguistica Lithuanica 52, 83–89.

Скоро появится словарь для описания такой одежды, как whorts, cardigowns, treggings. Доступ в интернете: https://www.dnaindia.com/lifestyle/report-soon-dictionary-to-describe-clothes-like-whorts-cardigowns-treggings-1441592 [дата обращения: 10.03.2019 и 04.03.2020].

Umbrasas Alvydas 2000: V. Mykolaičio-Putino literatūrologijos terminai su –inis, -ė formos dėmenimis. – Terminologija 6, 78–90.

Urbutis Vincas 2009: Žodžių darybos teorija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Vaskelienė Jolanta 2019: Dėl darinių su baigmeniu -eivis, -ė. – Bendrinė kalba 92, 1–16. Prieiga internete: http://www.bendrinekalba.lt/Straipsniai/92/Vaskeliene_BK_92_straipsnis.pdf.

Ефанова Лариса Г. 2015: Контаминация (материалы к словарю лингвистических терминов). Часть 1. Широкое и узкое понимание термина «контаминация». – Вестник Томского государственного университета. Филология 2(34), 14–22.

Ефанова Лариса Г. 2016: Контаминация. Часть 2. Основные разновидности контаминации. – Вестник Томского государственного университета. Филология 1(39), 5–14.

Лаврова Наталия А. 2008: Понятие контаминации: форма и содержание. – Вестник Московского государственного лингвистического университета. Актуальные проблемы современной английской лексикологии, Москва: Рема. Выпуск 552, 44–53.

Лаврова Наталия А. 2013: Контаминация как словообразовательная модель: структура, семантика, стилистика, прагматика: на материале современного английского языка. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук, Москва: Московский педагогический государственный университет, 1–48.

Straipsniai / Articles

49

DAIVA MURMULAITYTĖ

Прокопец А. П. 2006: Семантические модели словообразовательных контаминантов. – Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского. Серия «Филология». № 3, т. 19(58), 140–146.

Хрущева Оксана А. 2010: Универсальные особенности брендинга. – Вестник ВГУ. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация 2, 187–189.

Проблемы анализа и классификации новых сложных слов

РЕЗЮМЕ

Анализ неологизмов часто вызывает вопросы относительно способов их появления, образования и классификации. Цель статьи — рассмотреть нетипичные случаи образования литовских неологизмов, создаваемых из двух или более слов. Анализ сосредоточен на существительных, преимущественно исконных, которые включены в Базу данных неологизмов литовского языка (DLN). В начале 2019 года этот источник содержал около 560 таких слов.

99% исконных сложных слов относятся к основным типам сложения в литовском языке, а их второй компонент является либо именным, либо глагольным. Однако в DLN также встречаются некоторые примеры нетипичного сложения. Два сложных слова (karkadienis «символический день рождения мороженого „Kar kar“, sėdnešė „ребёнок, сидящий за спиной наездника“) образованы соответственно из звукоподражательного междометия и существительного, а также из двух глаголов. Такие сочетания частей речи исходных слов не описаны в литовских грамматиках как типы сложения.

Можно предположить, что из-за ручного способа сбора данных новые окказионализмы легче замечаются и фиксируются благодаря их нетипичности по сравнению с потенциальными словами, которые предусмотрены системой и могут создаваться в любое время, когда в них возникает необходимость. Поэтому доля новых окказионализмов в DLN может быть выше, чем в повседневном употреблении.

Для образования новых окказионализмов часто возможны различные интерпретации, и они предопределяют отнесение неологизмов к той или иной классификационной группе. Это может влиять на выявление тенденций и инноваций в образовании новых слов в литовском языке.

Такие слова, как saulėdengtės «солнцезащитные жалюзи», являются результатами сложения и суффиксации. Некоторые другие сложные слова этого типа в большей или меньшей степени образованы по аналогии, например trešnėdra «поедатель черешни» (ср. žmogėdra «людоед»), galvapjūtė «охота за головами — массовое увольнение людей, занимающих высокие должности, под предлогом стремления к прозрачности и обновлению, valdžiapjūtė

50

Acta Linguistica Lithuanica LXXXII

Naujųjų dūrinių analizės ir klasifikacijos galvosūkiai

«волна увольнений руководителей», kainapjūtė «ценожатва — период скидок в розничной торговле» (ср. rugiapjūtė «жатва ржи»).

Анализ 30 аналогических сложных слов показывает, что некоторые из них (например, ausiratis «пространство в пределах слышимости», lėipuodis «скороварка», noskaras «кольцо для носа») относятся к тем же типам, что и сложные существительные, по образцу которых они созданы (ср. соответственно akiratis «обзор», greitpuodis «скороварка», auskaras «серьга»). Однако строение большего числа аналогических сложных слов носит нетипичный характер. Например, judamatis «измеритель движения», состоящее из двух глагольных компонентов (judėti «двигаться», matuoti «измерять»), образовано по аналогии с другими сложными словами, содержащими этот второй глагольный компонент. Однако первый компонент прототипов является именным, например, laikmatis «таймер» (: laikas «время» + matuoti «измерять»).

Словослияние отличается от словообразования неморфологическим характером. Традиционно словослияния не рассматриваются как образования в литовском языке. Однако ряд неологизмов обладает признаками сложных слов и словослияний. Поэтому однозначно отнести их к тому или иному типу сложно. Некоторые случаи, например изменение флексии второго компонента (типичный признак сложения), можно объяснить аналогией (dvirtaikis «велосипедная дорожка» — ср. bėgakis «беговая дорожка»). Однако нельзя ли также предположить, что способы морфологического словообразования и словослияния, например распад основы и фонетическое усечение исходного слова, иногда сочетаются или используются вместе? Проверка этого предположения требует более обширных данных.

Представлено 6 апреля 2020 г.

ДАИВА МУРМУЛАЙТИТЕ

Институт литовского языка, ул. Пятраса Вилейшиса, 5, Вильнюс, LT–10308, Литва [email protected]

Straipsniai / Articles

51