Acta Linguistica Lithuanica

2025, т. 92, с. 1–19

Ссылка на содержание / ссылка Turin...

ISSN 2669-218X (онлайн / электронный)

К ЭТИМОЛОГИИ ЛИТОВСКИХ ALĖTÍ, ALMUÕ, ÁLMĖ, ẼLMĖS И ДР. И ИХ СВЯЗИ С НЕМЕЦКИМ ТОПОНИМОМ ULM И ЕГО РОДСТВЕННЫМИ НАЗВАНИЯМИ

Об этимологии лит. aléti, almuõ, álmė, ẽlmės и других слов, а также об их отношении к немецкому топониму Ulm и его родственным названиям

ХАРАЛЬД БИХЛЬМАЙЕР

Саксонская академия наук в Лейпциге Университет Мартина Лютера в Галле-Виттенберге E-mail: [email protected] ORCID ID: https://orcid.org/0000-0003-0001-1677 Области исследований: ономастика (топонимия), историческая фонология германских языков, индоевропейское языкознание, альямиадо-тексты.

https://doi.org/10.35321/all92-01

АННОТАЦИЯ

Лит. aléti ‘течь, капать, бежать, спешить’, nualéti ‘переливаться через край, затоплять (поля)’, almuõ (3) м. ‘гной’, álmė (1), almẽ (4) ж. ‘выходящая из тела материя’, ẽlmės (4) ж. мн. ‘то же’ традиционно этимологизируются на основании корня, которому приписывается значение ‘течь’. Здесь доказывается, что в основе этих слов, вероятно, лежат по меньшей мере два различных корня: с одной стороны, праиндоевропейский *h₁elh₂- ‘гнать куда-либо’ или праиндоевропейский *h₂elh₂- ‘идти бесцельно’, с другой — корень праиндоевропейский *h₁el(H)- ‘быть затхлым, гнилым’.

На основании корня праиндоевропейского *h₁el(H)- ‘быть затхлым, гнилым’ следует объяснять также топоним в нововерхненемецком Ulm и родственные ему названия. Выясняется, что эту группу названий лучше всего связывать с прагерманским *ulma- ‘тлен, гниль’. Из трёх других, на первый взгляд приемлемых, объяснений этой группы одно уже давно признано несостоятельным, два других семантически убедительны, однако лишь одно из них возможно также фонетически. Предложение возводить это название к прагерманскому *ual(l)-, *u̯ul- ‘кипеть, бурлить’ не выдерживает историко-фонетической проверки. Выведение из «древнеевропейского» гидронима в принципе остаётся возможным, однако этимология, предложенная со времён Ханса Краэ, должна быть модифицирована.

Поскольку германская этимология возможна, ей следует отдавать предпочтение перед «древнеевропейским» решением.

Copyright © 2025 Harald Bichlmeier. Опубликовано Институтом литовского языка. Это статья открытого доступа, распространяемая на условиях лицензии Creative Commons Attribution, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любых носителях при условии указания первоначального автора и источника. // Издал Институт литовского языка. Эта статья находится в открытом доступе и распространяется на условиях лицензии «Creative Commons» с указанием авторства, разрешающей неограниченное использование, распространение и воспроизведение содержания на любом носителе при указании автора и источника.

Получено: / Gauta: 2025-02-03. Принято: / Priimta: 2025-05-15.

1

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Древнеевропейская гидронимия, литовская этимология, немецкие топонимы, историческая фонология германских языков.

АННОТАЦИЯ

Литовские aléti ‘течь, моросить, спешить’, nualéti ‘затоплять (поля), переливаться через край’, almuõ (3) м. ‘гной’, almē (1), almẽ (4) ж. ‘материя, вытекающая из тела’, elmēs (4) ж. мн. ‘то же’ традиционно этимологизировались как происходящие от корня со значением ‘течь’. В этой статье, напротив, утверждается, что эти слова восходят по меньшей мере к двум различным праиндоевропейским (ПИЕ) корням. С одной стороны, они могут быть связаны с ПИЕ *h₁elh₂ ‘гнать куда-либо’ или ПИЕ *h₂elh₂ ‘бесцельно ходить, бродить’. С другой стороны, некоторые из них, по-видимому, происходят от ПИЕ *h₁el(H)- ‘быть затхлым, гнилым’.

Корень ПИЕ *h₁el(H)- ‘быть затхлым, гнилым’ лежит также в основе топонима в нововерхненемецком Ulm и родственных топонимов в Германии. Эти названия можно связать с прагерманским *ulma- ‘тлен, гнилость’. Среди трёх преобладающих объяснений этих названий одно может быть полностью отвергнуто, тогда как два остальных семантически правдоподобны — но лишь одно из них соответствует также фонологически. Предложение связать названия с корнем прагерманского *ual(ʔ)-, *uul- ‘кипеть, бурлить’ невозможно. Альтернативная гипотеза — интерпретировать их как «древнеевропейские» гидронимы, впервые предложенная Хансом Краэ, — остаётся возможной, но требует пересмотра. Однако, поскольку можно предложить германское объяснение, свободное от семантических и фонологических противоречий, методологически оно предпочтительнее «древнеевропейской» гипотезы.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Древнеевропейская гидронимия, литовская этимология, немецкие топонимы, историческая фонология германских языков.

1. LITHUANICA^¹

Слово́образовательное гнездо (гнёзда) вокруг лит. aléti ‘течь, капать, бежать, спешить’,^² nualéti ‘переливаться через край, затоплять (поля)’, almuõ (3) м. ‘гной’,^³ almē (1), almẽ (4) ж. ‘материя, выходящая из тела’,^⁴ elmēs (4) ж. мн. ‘то же’^⁵ были сопоставлены Серджо Нери (в Neri, Ziegler 2012: 56f. и в Neri et al. 2016: 234f.) с нижненем. диал. Eller ‘непригодный для сельского хозяйства

¹ Статья основана на докладе «On the Etymology of the Placename Ulm and its Relatives in Germany – and its Potential Connections with Some Baltic Words», представленном на конференции «5-oji tarptautinė mokslinė Aleksandro Vanago konferencija „Kalbos ir kultūros dialogas XXI amžiaus onomastikoje“» / “5ᵗʰ International Scientific Aleksandras Vanagas’ Conference “Language and Culture Dialogue in 21ˢᵗ Century Onomastics””, Вильнюс, 7–8 ноября 2024 г. — Благодарю двух анонимных рецензентов статьи за замечания; в значительной степени они были учтены в статье. За возможные остающиеся ошибки и несообразности отвечаю единолично.

² Не приводится в LitEW (там в LitEW I 7 указаны только aléti ‘быть бедным’ и aléti ‘кричать ала́ла’); LithED I 17 относит aléti ‘струиться, капать, сочиться, бродить’ к корню праиндоевропейского *h₂el, не приписывая ему значения (так же SEJL 2024, s.v. aléti), и отсылает к лемме almuõ ‘гной, гнойное отделяемое из раны, гнойная мокрота’ (LithED I 20f.; аналогично SEJL 2024, s.v. almuõ), где автор, однако, не упоминает этот праиндоевропейский корень, а вновь отсылает к aléti. О проблематичности такого подхода см. также ниже в статье.

³ Ср. LitEW I 8; LithEW I 20f.; SEJL 2024, s.v. almuõ (и предшествующее примечание).

⁴ Ср. LitEW I 8. LithEW I 20f. (s.v. almuõ) и SEJL 2024, s.v. almuõ объясняют almē как новое образование на основе нового корня ур(восточно)балтийского/литовского *alm-/*elm-, абстрагированного из almuõ. Это выведение не может объяснить острое ударение в almē.

⁵ Ср. LitEW I 8; LithEW I 20f. (s.v. almuõ), и SEJL 2024, s.v. almuõ объясняет elmēs как новое образование на основе нового корня ур(восточно)балтийского/литовского *alm-/*elm-, абстрагированного из almuõ.

2

обозначение используемой площади, пустоши» либо в связи с нововерхненемецкими диалектными Ölme ‘дурная слава местность, сырое место на пашне’, ülmiġ ‘местами сырой’.

В целом для выведения одной или другой из названных форм привлекаются три праиндоевропейских корня:

- праиндоевропейский *h₁elh₂- ‘гнать куда-либо’ (IEW I 306f.; LIV 2001 [1998]: 235)⁶,

- праиндоевропейский *h₂elh₂- ‘идти бесцельно’ (IEW I 27f.; LIV 2001 [1998]: 264)⁷,

- праиндоевропейский *h₁el(H)- (или *[s]h₁el(H)-?) ‘быть затхлым’ (IEW I 305).

Приводятся следующие соображения и этимологические выведения:

У Neri 2012: 57 almuõ, álmē, ēlmēs предварительно связываются с лит. ãlksna ж. ‘лужа, водоём’⁸, латыш. al(u)ksna ж. ‘болотистое место, куда стекается вода’, причём последние формы объясняются из добалтийского *h₁ol(H)-s-nah₂- ‘болотистая’ (с вторично вставленным внутри балтийского *-k перед *-s-). Остальные три формы прямо не этимологизируются, но, вероятно, можно предположить следующие праформы:

- лит. almuõ < балт. *almōn, род. п. *almenes < добалт. *h₁ol(H)-mōn, род. п. *-menes,

- лит. álmē < балт. *almiā- < добалт. *h₁olH-mi̯ah₂-,

- лит. ēlmēs < балт. *elmiā- < добалт. *h₁el(H)-mi̯ah₂-.

Связь с нововерхненемецким диалектным Eller или лежащим в его основе средневерхненемецким elle* ‘неплодородная пашня’ устанавливается через тот же корень, лежащий в основе и этого слова: ср.-в.-нем. elle* < др.-в.-нем. *elana < прагерм. *elanō ‘топь, болото’ < допрагерм. *h₁el(H)-onah₂- ‘гниль’, представляющее собой субстантивацию прагерм. *ulana- < допрагерм. *h₁l(H)-ono- ‘гнилой’.

Лит. aléti в этом контексте не упоминается.

В Neri et al. 2016 это представлено несколько более дифференцированно: объяснение 2012 г. в основном по-прежнему считается возможным. Наряду с этим со ссылкой на Harald Bichlmeier 2013a: 406ff. и Bichlmeier 2011⁹ рассматривается возможность связать литовские слова со значением ‘гной, масса, вытекающая из мёртвого тела’ с литовским глаголом aléti ‘течь, капать, бежать, спешить’.

⁶ Корень имеет надёжные продолжения-апеллятивы только в греческом и армянском языках и в LIV 2001 [1998] реконструируется со знаком ‘?’; однако автор считает эту реконструкцию убедительной.

⁷ Корень имеет надёжные продолжения-апеллятивы в греческом и латинском языках и, возможно, в латышском.

⁸ Ср. LitEW I 8; кроме того, ALEW 34, где, однако, этимология в собственном смысле не приводится; LithED I 19 (s.v. a̋lksnis) возводит лит. ãlksna ‘место, покрытое ольхами, ольшаник’ и латыш. ãlksna ‘лесное болото’ к более древнему *aliksna < *alis-nā, причём острое ударение возникло в результате компенсаторного удлинения после выпадения среднего *-, и даже не рассматривает связь с лит. aléti, álmē и т. д. В SEJL 2024, s.v. a̋lksnis автор теперь всё же упоминает индоевропейскую праформу праиндоевропейского *h₂elis-no-, однако и здесь не устанавливает связи с упомянутым в прим. 2 корнем *h₂el.

⁹ В Neri et al. 2016: 244 в библиографии под заголовком «Bichlmeier Überlegungen» ошибочно указана Bichlmeier 2013b вместо Bichlmeier 2011.

Для лит. el̃mės тем самым имплицитно реконструируется балт. *elmiā- < добалт. *h₁elh₂-miāh₂, тогда как для упомянутого там же (Neri в Neri et al. 2016: 234f. в связи с нововерхненемецкими диалектными Ülme, ülmig) прагерманского *ulman предполагается либо амфикнетически флективный n-основный тип *h₁elh₂-mon- / *h₁l̥h₂-mn- ‘содержащее жидкость’ > ‘гной, гниль’ (в этом случае следует предположить, что лит. almuõ ввело вторичную ступень o), либо субстантивация прилагательного *ulma- ‘затхлый’ < *h₁l̥h₂-m(n)-ó- ‘гнойный, жидкий’, осуществлённая уже внутри германского.

Кроме того, можно было бы также «предположить *h₂elh₂-mon- / *h₂l̥h₂-mn- ‘содержащее жидкость’ > ‘гной, гниль’, лежащее в основе германских и литовских форм без дополнительных предположений».

При этом, конечно, остаётся вопрос, можно ли безоговорочно согласиться с предполагаемым здесь семантическим развитием «содержащее жидкость’ > ‘гной, гниль’», тем более что действительно существует также упомянутый выше корень праиндоевропейского *(s)hₑl(H)- ‘быть затхлым’ (IEW I 305), даже если вопрос о том, является ли это корнем с s mobile¹⁰, главным образом зависит от того, следует ли греческие и индо-иранские слова со значением ‘водоём, озеро, болото’ и т. п. (др.-инд. sáras ср. ‘водоём, пруд, [конечное] озеро’, авест. *harah ср. в хоро́ниме авест. HaraXᵛaitī ж., древнеперс. /harauvatī-/ ж. ‘Арахозия’, греч. ἕλος ср. ‘влажный луг, болотистая низменность, болото, марш’) выводить теперь из корня праиндоевропейского *sh₁el(H)- ‘быть затхлым’ или же за ними следует видеть отдельный корень праиндоевропейского *sel- ‘болото, болотистый’ (ср. IEW I 901)¹¹.

Для балтийских словоформ следует реконструировать добалтийский корень без начального *s-, но с конечным ларингалом (то есть праиндоевропейский *h₁eH-), поскольку в противном случае невозможно объяснить формы группы с острым ударением, тогда как индо-иранские и греческие слова требуют начального *s, но не дают ни малейшего указания ни на *-h₁, ни на конечное *-H (то есть праиндоевропейское *sel-). Можно объединить обе группы в рамках реконструкции праиндоевропейского *(s)hₑl(H)-, но можно и не объединять; это, вероятно, вопрос вкуса.

Соображения в H. Bichlmeier 2011 и 2013a были высказаны без включения в исследование корня праиндоевропейского *(s)hₑl(H)- ‘быть затхлым’. Поскольку существование этого корня теперь несомненно, прежде всего благодаря засвидетельствованным продолжениям в германских языках, возникает вопрос, образованы ли все названные литовские слова на основе одного и того же праиндоевропейского корня или же в их основе лежат по меньшей мере два корня:

Лит. aléti ‘течь, капать, бежать, спешить’, nualéti ‘переливаться через край, затоплять (поля)’ проще всего возвести к добалт. *h₂elh₂-eh₁-/*h₂elh₂-e/o-

¹⁰ Реконструкция корня с s mobile наряду с корнем, начинающимся в других случаях с ларингала, хотя и не является обычной, всё же вполне вероятна и в других случаях; ср. Mark R. V. Southern 1999 passim.

¹¹ По вопросу этой проблематики см. Neri 2016: 234f.; воспроизведение этой дискуссии здесь завело бы нас слишком далеко.

4

может быть возведено; добалт. *h₁olh₂-eh₁-/*h₁olh₂-e/o представляется менее вероятным из-за ступени o, которую пришлось бы предположить.

Лит. almuõ (3) м. ‘гной’ проще всего связать через добалт. *h₁olH-mon с праиндоевропейским *h₁elH- ‘быть затхлым’: переход ‘тлен’ > ‘гниль’ > ‘гной’ представляется непроблематичным. Связывание с «корнями глаголов движения» праиндоевропейским *h₁elh₂- ‘гнать куда-либо’ (IEW I 306f.; LIV 2001 [1998]: 235) или праиндоевропейским *h₂elh₂- ‘идти бесцельно’ (IEW I 27f.; LIV 2001 [1998]: 264) потребовала бы предположить, что мотивом наименования слова со значением ‘гной’ было его течение.

Вероятно, сюда же следует отнести лит. ãlksna ж. ‘лужа, водоём’, латыш. al(u)ksna ж. ‘болотистое место, куда стекается вода’ < добалт. *h₁olH-s-nah₂- ‘болотистая’.

Лит. álmē (1), almē (4) ж. ‘материя, выходящая из тела’, elmēs (4) ж. мн. ‘то же’ поддаются классификации менее уверенно: если мотивом наименования было «выходить», то есть движение массы, в основе может лежать один из двух «корней глаголов движения» (с одной стороны, балт. *álmijā- < добалт. *h₂elh₂-miēh₂ или *h₁olh₂-miēh₂, с другой — балт. *élmiā- < добалт. *h₁elh₂-miēh₂). Если же мотивом наименования было то, что выходящая масса была гнилой, то здесь также можно предположить, с одной стороны, балт. *álmijā- < добалт. *h₁olH-miēh₂, а с другой — балт. *élmiā- < добалт. *h₁elhH-miēh₂.

По-видимому, невозможно найти аргументы в пользу того, что все три упомянутых вначале корня продолжены в литовском, однако противопоставление «корень глагола движения» — «тлен, гниль» представляется вероятным. Нельзя уже решить, был ли «корень глагола движения» праиндоевропейским *h₁elh₂- ‘гнать куда-либо’ (IEW I 306f.; LIV 2001 [1998]: 235) или праиндоевропейским *h₂elh₂- ‘идти бесцельно’ (IEW I 27f.; LIV 2001 [1998]: 264), либо оба корня в (до)древнебалтийском слились в один раннедревнебалтийский корень *ełH-/*ałH; это зависит от того, какое теоретическое значение придавать морфологическим механизмам образования, возможным в (до)древнебалтийском.

Наряду с только что изложенным объяснением различных гласных (a-: e-) в начале литовских слов на основе различных праиндоевропейских корней и/или различных ступеней аблаута следует также указать, что здесь возможна (диалектная) внутрилитовская или внутрибалтийская вариативность, при которой согласно «закону Розвадовского» ^¹² лит. e чередуется с лит. диал. a, как, например, в лит. ẽžeras м. ‘озеро’ и лит. диал. ažaras, ažeras м. ‘то же’, древнепрус. assaran ‘то же’. Вряд ли это можно решить. На возможность различных лежащих в основе корней может указывать интонационное различие литовских словоформ: формы с острым ударением (álksna, álmē) едва ли можно объяснить иначе, чем на основе праиндоевропейского корня с конечным ларингалом; формы с циркумфлексной интонацией здесь мало способствуют решению, поскольку и при первоначально остротонно интонированном корне суффикс *-ijā мог вызвать циркумфлекс

^¹² Ср. Jan Rozwadowski 1914–1915.

5

интонацию. Оценка значения интонаций для объяснения дополнительно осложняется тем, что рядом с корнем ступени o ларингал согласно правилу де Соссюра должен был исчезнуть ещё рано, и острого ударения быть не должно.

В этой связи следует также указать, что элемент урбалт. *alma сравнительно часто встречается в литовской или вообще балтийской гидронимии; ср., например, названия рек лит. Almė, Almajā, Almuonė или названия озёр лит. Āl̄majas, Āl̄menas и т. д. Традиционно их связывают с глаголом alméti или даже считают производными от него¹³. Ни одно из этих названий, по-видимому, не имеет остротонного корня. Кроме того, эти названия часто связывают с двумя восточноиндоевропейскими словами: др.-инд. árma м. ‘колодец’ и тох. B ālme ср. ‘источник’. Обе формы указывают на праформу без конечного ларингала либо не позволяют сделать определённый вывод. Оба слова обычно возводят к праиндоевропейскому *h₂el-mo и относят к корню праиндоевропейского *h₂el- ‘питать, расти’ (IEW I 26f.; LIV 2001 [1998]: 262)¹⁴, этимологически отождествляя их с лат. almus ‘питательный, питающий’¹⁵. При этом предположении представляется вероятным, что названные литовские гидронимы образованы именно на этой основе и что лит. alméti также является деноминативным глаголом от этой основы, хотя, конечно, приходится принять значительный семантический сдвиг: ‘питать’ (праиндоевропейское *h₂el-) > ‘порождать’ > ‘источник, колодец’ (др.-инд. árma-, тох. B ālme) > ‘что-либо, связанное с водой/течением’ (литовские гидронимы) > ‘затоплять’ (лит. alméti). Впрочем, лит. alméti всё равно никогда нельзя было считать первичным глаголом, то есть этот глагол и названные гидронимы, вероятнее всего, представляют собой параллельные образования от одной исходной основы. На уровне «чего-либо, связанного с водой/течением» (литовские гидронимы) сюда, вероятно, можно было бы включить и рассмотренные выше формы, начинающиеся с лит. a и имеющие циркумфлексную интонацию, то есть, возможно, almuõ (3) м. ‘гной’ и, несомненно, almẽ (4) ж. ‘материя, выходящая из тела’; формы с острым ударением и начинающиеся с e нельзя согласовать с предположительно лежащим в основе корнем праиндоевропейского *h₂el.

Вернёмся к германскому: корень со значением ‘быть затхлым, гнилым’ хорошо продолжен в германских языках. Представленные там лексемы повсеместно имеют только это значение и являются продолжениями корня *h₁el(H)-. Реконструкция этого корня стала бы излишней (то есть попала бы под бритву Оккама), если бы можно было доказать, что все германские слова, традиционно выводимые из него, восходят к двум упомянутым выше «корням глаголов движения»: праиндоевропейскому *h₂elh₂- ‘гнать куда-либо’ (IEW I 306f.; LIV 2001 [1998]: 235) или праиндоевропейскому *h₂elh₂- ‘идти бесцельно’ (IEW I 27f.; LIV 2001 [1998]: 264). Однако, в отличие, например, от лит. almuõ, almẽ, el̃mės, означающих ‘гной, жидкость, вытекающая из мёртвого тела’, в германских словах невозможно даже приблизительно усмотреть значение, которое ещё могло бы быть связано с движением (жидкости).

¹³ Ср. Vanagas 1981: 39f.

¹⁴ Ср. DTB 2013 [1999]: 29, 60; EWAIa I 120.

¹⁵ Ср. EDLIL 35 (s.v. alō).

6

значение, которое ещё можно было бы как-либо связать с движением (жидкости). Поэтому лучше придерживаться традиционной точки зрения.

В немецком к этому корню относятся, например, др.-в.-нем. olmo м. ‘гнилая, трухлявая древесина’, ср.-в.-нем. ulmic, -iges прил. ‘поражённый гнилью’ (MH 2: 1721); в немецких диалектах оно ещё засвидетельствовано в эльзасском, пфальцском и вестфальском как ulmig ‘гнилой, сгнивший’^¹⁶; в тюрингском сюда относятся Ülme ‘дурная слава местность, сырое место на пашне’, ülmig ‘местами сырой’. Все эти формы восходят к прагерманскому *ulma- ‘гниль, разложение’.

Кроме того, существует также основное слово нововерхненемецкого Ulm ‘гнилая древесина, тлен’ (DW XXIII 754 [Ulm²]). О других этимологических связях внутри германского и за его пределами см. EWAhd VI 1168–1171.

Остаётся неясным, почему упомянутое там же др.-в.-нем. olmo м. ‘гнилая/трухлявая древесина’ возводят к праиндоевропейскому *h₂elh₂- ‘гнать куда-либо’ (LIV 2001 [1998]: 235) или праиндоевропейскому *h₂elh₂- ‘идти бесцельно’ (LIV 2001 [1998]: 264), хотя существует корень праиндоевропейского *h₁elH- (традиционно «3. el-: ol- ‘быть затхлым, гнить’» [IEW I 305]). Выведение западногерманского/прагерманского *ulm-an- ← западногерманское/прагерманское *ulma- < допрагерманское *h₁l(H)-m(n)ó совершенно не вызывает возражений.

К этой этимологической основе без труда можно далее присоединить группу немецких названий местностей и водоёмов, как будет показано ниже.

2. ГЕРМАНСКАЯ ОНОМАСТИКА

Топоним Ulm и родственные ему названия до сих пор получили три различных убедительных объяснения — и четвёртое, которое давно признано несостоятельным. Ту же этимологию основного слова имеют некоторые другие названия местностей и водоёмов (Nieder-Olm, Ober-Olm, Ulmbach, ещё один Ulm и т. д.), все средневековые праформы которых имеют вид Ulma (в случае Ulm на Дунае) или Ulmena, Ulmene, Olmena. В следующем исследовании эти три объяснения будут проверены на обоснованность и возможность.

Эту группу названий часто связывали с глаголом прагерманского *ualle/a-/*uule/a- ‘кипеть, бурлить’, во-вторых — с этимоном прагерманского *ulma- ‘тлен, гниль’, и, наконец, исходным пунктом считали древнеевропейский гидроним, связанный с «водным корнем *el-/*ol-».

Четыре только что упомянутых подхода к решению и другие предложения, которые здесь больше не будут рассматриваться, наиболее подробно исследованы Lutz Reichardt (1986: 302–310, особенно 307–310). Все последующие работы не содержат в этом отношении ни продвижения, ни даже всегда не называют все предложения.

^¹⁶ Ср. Martin, Lienhart 1899: 33; Christmann 1994: 874; Niebaum et al. 2021: 1075; DW XXIII 758.

7

2.1. Названия и их традиционные объяснения

В современной литературе для собранного материала предлагаются следующие объяснения:

В DONB (= Niemeyer 2012: 632) Jörn Riecke перечисляет все четыре предложенных до сих пор решения и объясняет топоним Ulm следующим образом:

813 Ulmam... villam (вторая треть XII в.), 854 Hulmam [Or], 856 Ulma [Or]; Ulm (1334) [<...> В основе топонима лежит неоднократно засвидетельствованный гидроним, который либо — согласно внутриевропейской этимологии — относится к сильному глаголу герм. *walla- «вздыматься, бурлить», либо — ввиду сходно звучащих восточноевропейских гидронимов — должен интерпретироваться как догерманское гидронимическое слово (к *el-/*ol-). Связь со средневерхненем. ulmic «изъеденный гнилью» лингвистически возможна, поскольку семантическое развитие к значению «болотистый» вполне мыслимо. Однако эта связь не объясняет происхождение остальных гидронимов Ulm. Связь с Ulme «вяз» исключена, поскольку в Средние века дерево называлось elm(boum).

Здесь Й. Рикке следует за Л. Райхардтом 1986, который называет те же три приемлемые возможности. Ни здесь, ни там не цитируется Адольф Бах (1953: 157, 235), который наряду с производным от средневерхненем. ulmic «изъеденный гнилью» приводит также производное от *ual(l)- и, в свою очередь, ссылается на еще более раннюю литературу.

Что касается исключения названия дерева нововерхненем. Ulme и его предшествующих форм в рамках объяснения топонима, то с Й. Рикке (а до него уже с Райхардтом 1986: 307 и сл. и Бахом 1953: 235) можно лишь согласиться: это слово засвидетельствовано лишь в поздне(йшем) древневерхненемецком или средневерхненемецком в Gl. 3,40,59 (XII в., бавар.) и, возможно, является заимствованием из латинского, хотя объяснение его как германского наследственного слова не исключено (ср. EWAhd IX s.v. ulm)^¹⁷.

Что Рикке не упоминает, так это обстоятельство, что в топониме Ulm не произошло понижение *u > o, хотя в следующем слоге стоит темный гласный (западногерм. *Ulmō-). Л. Райхардт (1986: 309 и сл.) объясняет это тем, что ранние свидетельства последовательно зафиксированы в латинских документах и что здесь уже рано произошло влияние лат. ulmus «вяз» на форму имени.

Сюда же относится название Ulmen (в Айфеле), которое Альбрехт Гройле рассматривает в DONB 632:

^¹⁷ EWAhd IX: Этимологический словарь древневерхненемецкого языка [Etymological Dictionary of Old High German] 9: t- – u-, под ред. Р. Люра, составлен при участии Д. С. Водтко (руководитель рабочей группы), Х. Бихльмайера, М. Козианки, Р. Шумана, Гёттинген: Vandenhoeck & Ruprecht. Ожидается, что том выйдет в 2026 году.

8

1074 Ulmena, около 1120–62 ulmene, 1253 Ulmen, 1434 Ulmen. III. Это название входит в ряд с ОН Nieder-/Ober-Olm (у Майнца), Ulm (р-н Вецлар), Ulm (р-н Раштатт) и Ulm (район Ортенау), которые все расположены у водоёмов и имеют в качестве исходной формы Ulmena/Olmena. Ulmen (Айфель) расположен у кратерного озера Ульмен. Ulmena, более древнее *Ulmana, образовано посредством n-суффикса от герм. прил. *(w)ulma- (к *wula- ‘бурлить’).

А. Гройле пишет аналогичным образом в DGNB 554 о гидрониме Ulmbach:

^²Ulmbach, правый приток Лана (бассейн Рейна), берет начало в Вестервальде к югу от Мадемюлена (община Дридорф, район Лан-Дилль, Гессен, Германия), через плотину Ulmbachtalsperre образует водохранилище, впадает у Бискиршена (город Лойн, район Лан-Дилль). — 1000 (копия XII в.) flumen Ovmena (читать Olmena), 1313 mitten in de Ulmen, 1325 uff der Ulmene, 1341 zuschin... der Olmene, 1486 (копия XVIII в.) uff der Vlme; топоним Ulm (община Грайфенштайн, район Лан-Дилль), 1286 de Olmene (и другие свидетельства), 1308, 1328 de Ulmene, 1314 de Olmena (и другие свидетельства), 1321 de Ulmina, 1495 Olmen. — Исходная форма FIN. др.-в.-нем. *Ulmana > ср.-в.-нем. Ulmene/Olmene, образованная посредством n-суффикса от (северо)герм. прил. *wulma- «неистовый» (др.-исл. olmr «яростный») к герм. глаголу *wul-a- «вздЫматься, бурлить»; FIN. герм. *wulmanō с утратой начального /w-/ перед /u/ > *Ulmana. С названием реки и топонимом идентичен ряд топонимов, которые сегодня звучат как Olm/Ulm.

Другие ойконимы, такие как Nieder-Olm/Ober-Olm (ср. уже Greule 1983: 280–282), также относятся к этой группе; в общей сложности уже Greule 1983: 281 приводит четыре географических названия в Германии, которые в качестве древнейших средневековых свидетельств имеют формы Ulmena, Ulmene, Olmene и все восходят к древневерхненем. *Ulmana и < западногерм. *Ulmanō, Ulm (округ Вецлар), Ulmen (округ Кохем-Целль), Ulm (город Лихтенау, округ Раштатт), Ulm (округ Ортенау), а также указывает далее на Olmen в Бельгии. В Германии названия с компонентом Ulm(-) встречаются, таким образом, в Гессене, Рейнланд-Пфальце и Баден-Вюртемберге. Neu-Ulm как название города в Баварии (правительственный округ Швабия) здесь не учитывается как своего рода вторичное наименование по Ulm.

В то время как А. Гройле в DONB и DGNB упоминает теперь лишь германское решение, связывающее эти названия с древнегерм. *u̯alle/a-/*u̯ule/a, в своей более ранней работе (Greule 1983: 281) он называет также возможность производить названия этой группы от «гидронимического корня *el-/*ol-» и тем самым возвращается к анализу Х. Крахе (1957: 7 и сл.).

Относительно этого корня следует еще раз напомнить центральное положение у Bichlmeier 2024: 18 и сл. (аналогично уже у Bichlmeier 2013c: 21):

Так, ни в Лексиконе индоевропейских глаголов, ни в IEW, вышедшем уже в 1959 году, нет корня структуры *eL-/*ol-, который в какой-либо апеллятивной форме означал бы «течь». Напротив, имеются следующие корни:

«1. el-, ol-, əl-, “цветовой корень” со значением “красный, коричневый”» (IEW 302–304) [совр.: *h₁el-]; «2. el- “покоиться??”» (IEW 304 и сл.); «3. el-: ol- “быть прелым, гнить”» (IEW 305) [совр.: *h₁el(H)-]¹⁸; «4. el-, ol- звукоподражательный корень» (IEW 306); «5. el-, ol- “уничтожать, портить??”» (IEW 306, 777) [совр.: *h₃el h₁- (LIV² 298)]; «6. el-, elo-: lā-; el-eu-(dʰ-) “гнать, приводить в движение, двигаться, идти”» (IEW 306 и сл.) [совр.: *h₁elh₂- (LIV² 235)]; «7. el-, elo-, с расширением на -k- elk-, elok- “голодный, плохой” (?)» (IEW 307); «8. el-, eléi-, lēi- “гнуть”» (IEW 307–309) [совр.: *h₁lei-?].

Если учитывать, что праиндоевроп. *o переходит в прагерм. и прабалтийск. *a, то, следовательно, исходя из только что приведенных корней, следующие реконструированные формы могли бы иметь в прагерманском или прабалтийском вид *algenerieren: праиндоевроп. *h₁ol(H)-, *h₂el(H)-, *h₂ol(H)-, *h₃el(H)-, *h₃ol(H)- (возможно, праиндоевроп. *a-, *ol-).

К ним добавляются следующие корни, которые теоретически могли бы встречаться в гидрониме (а также другие, появление которых в гидрониме маловероятно, например *al- «гореть» [IEW 24–29 passim]): *al- «белый» (IEW 29) [совр.: *h₂al-]; *al- «питать, расти» (IEW 26 и сл.) [совр.: *h₂al- (LIV² 262)]; *āl- «бесцельно бродить, блуждать» (IEW 26 и сл.) [совр.: *h₂elh₂- (LIV² 264)]; *alu- «горький» (IEW 33 и сл.) [совр.: *h₂al-?].

В ссылках на «*el-/*ol- “течь”», вероятно, имеется в виду приведенный выше под № 6 корень, который, по-видимому, лучше всего мог бы выступать как «гидронимический корень».

^¹⁸ В нынешнем контексте следует упомянуть, что и Reichardt 1986: 308 и 309 присоединяется к этой ошибке, или, соответственно, к этому неправильному толкованию IEW, и способствует его распространению, когда говорит о «корне *el–/*ol– “течь, струиться, быть влажным, быть прелым”» и на с. 308 даже прямо ссылается на IEW I 305, где Покорный вовсе не приписывает этому корню значение «течь, струиться».

10

В этом отношении отсутствие этого решения в более поздних комментариях А. Гройле к рассматриваемым здесь названиям представляет собой прогресс. Предпочитаемая в названных выше работах А. Гройле точка зрения принимается также Вольф-Армином фрайхерром фон Райтценштайном (2013: 266 и сл., s.v. Neu-Ulm) со ссылкой на Greule (2007: 105 = 2004: 97), встречается также у Greule (2007: 42 = 1998: 6), а затем, со ссылкой на последнего, и у Юргена Удольфа (2004: 151).

Дитер Бергер (1999: 279 и сл.) все еще считает это объяснение равноправным наряду с возведением к указанному выше древнеевропейскому названию.

Если рассмотреть указанную выше семантику корней, ясно, что приведенное выше средневерхненем. ulmic, -iges, вероятно, относится к корню «3. el-: ol- “быть прелым, гнить” (IEW I 305) [совр.: *hel(H)-]». Оно, по-видимому, продолжает др.-в.-нем. *ulmīg < западногерм. *ulmīga- < прагерм. *ulmīga- < предпрагерм. *h₁l̥(H)-m. Дополнительные сведения см. ниже.

2.2. Анализ существующих объяснений немецких топонимов и гидронимов

Проблемой для германской этимологии, стремящейся установить связь с герм. *u̯alle/a- «вздЫматься, бурлить» или с нулевой ступенью той же основы, что и в прилагательном *u̯ulma- (к *wule/a- «вздЫматься, бурлить», ср. гот. wulan «то же») является начальное герм. *u глагольного корня. Приведенные топонимы и гидронимы никогда его не показывают. Однако, согласно готскому языку, оно наверняка присутствовало и в нулевой ступени корня.

В данном случае это, по-видимому, также обусловлено закономерностями звукового развития, поскольку корень действительно имеет праиндоевропейскую форму *u̯elH- «катиться, вздыматься» (LIV 2001 [1998]: 677), а не праиндоевроп. *u̯el-. Отсюда следует, что независимо от того, предшествовал ли в процессе словообразования нулевой ступени корня гласный или согласный, вокализация в возникающей последовательности фонем всегда порождала сонант l̥: предпрагерм. *u̯l̥H-V/K- > прагерм. *u̯ul-V/K-; ср. также, например, праиндоевроп. *u̯rǵ- «работать» > прагерм. *u̯urk- (а не прагерм. †urk-) в гот. waúrkjan «работать» или др.-в.-нем. werken/wurchen^¹⁹.

Если в такой форме — каким бы образом это ни произошло — возникло предпередгласное прагерм. *u- > западногерм. *u, то в западногерманском (а следовательно, и в древневерхненемецком) оно уже не исчезало — в том числе перед -u- (ср. Braune, Heidermanns 2023: § 106).

Таким образом, предполагаемая иногда в приведенных выше исследованиях топонимов и гидронимов формы Ulm(-) «утрата начального /w-/ перед /u/» (DGNB 554; осторожнее в этом отношении уже Greule 1983: 281!) не может быть принята для этой группы названий, поскольку в западногерманском такого явления не происходит. По закону звукового развития это выпадение существует (перед огубленными гласными, перед r + огубленными гласными и в некоторых других

¹⁹ Ср. Lehmann 1986: W-41; Schützeichel 2012: 402.

11

позициях) только в северогерманском²⁰, как показывает регулярно приводимое в указанной выше литературе прилагательное др.-исл. olmr «яростный» (< древнесев. *[u]olma- < прагерм. *uulma-)²¹. В качестве параллели можно указать на соответствующее приведенному выше гот. waúrkjan др.-исл. yrkja, претерит orta (в отличие также от др.-англ. wyrcan, претерит worhta и др.-в.-нем. werken/ wurchen, претерит wor[a]hta).

Во всяком случае, упоминаемый в цитированной литературе (Greule 1983; Reichardt 1986) гидроним норв. Olma, вероятно, связан с др.-исл. olmr, хотя здесь возможны и две другие признанные возможными этимологии. Следовательно, согласно сказанному выше, название реки норв. Olma можно связать с группой Ulm лишь в том случае, если этимологически оно относится не к др.-исл. olmr, а имеет либо «древнеевропейское» происхождение, либо восходит к прагерм. *ulma- «гниль, прель» (см. ниже).

Если не считать, что названия подчиняются иным закономерностям, чем апеллятивы, остается лишь признать, что эту традиционную этимологию немецких названий, которая возводит их на основе *ual(l)-/*uul-, следует отвергнуть.

Таким образом, остаются две возможности: еще одна внутренняя германская и древнеевропейская. Если далее следовать принципу, согласно которому при этимологизации названий к объяснению на непосредственно более древнем языковом уровне следует прибегать лишь тогда, когда на более молодом уровне решения найти не удается, то предпочтение следует отдать германскому.

Упомянутое выше средневерхненем. ulmic, -iges, прил. «изъеденный гнилью», к западногерм. или прагерм. *ulma- «прель, гниль» и т. п. представляется вполне приемлемым; к нему далее можно добавить упомянутое выше др.-в.-нем. olmo, м. «гнилая/трухлявая древесина» и т. п., что — как уже показано выше — позволяет также связать эти лексемы, а также немецкие топонимы и гидронимы с балтийским языковым материалом.

В конечном счете уже Й. Рикке (DONB 632 [см. выше]) увидел, что в принципе для топонима Ulm мыслимо либо германское объяснение в связи со средневерхненем. ulmic, либо догерманское объяснение. Однако непонятным остается сделанное там же утверждение: «Связь, однако, не объясняет происхождение остальных гидронимов Ulm». Ведь если принять в качестве основы др.-в.-нем. *ulm (засвидетельствовано только др.-в.-нем. olmo [см. выше] < западногерм./прагерм. *ulm-an- < западногерм. *ulma- < прагерм. *ulma- < предпрагерм. *h₁l(H)-m(n)ó-, что представляется вполне приемлемым), то такое *ulme могло служить основой как для топонима Ulma > Ulm, так и для упомянутых выше гидронимов и топонимов типа западногерм. *Ulmanō- > Ulmena > Ulm, Ulmen. Мотивом наименования в обоих случаях, по-видимому, был водоем, отличающийся гнилью/разложением.

Если не принимать это внутризападногерманское объяснение, следует считаться с древнеевропейским гидронимом. Из упомянутого выше набора из дюжины корней, зарегистрированных у Юлиуса Покорного в IEW, в силу их значения для гидронима прежде всего подходят следующие:

²⁰ Ср. с этим Noreen 1970: 169–171.

²¹ Ср. de Vries 1962: 418.

12

– 1. el-, ol-, əl- «цветовой корень» со значением «красный, коричневый» (IEW I 302–304) [совр.: *h₁el-];

– 3. el-: ol- «быть прелым, гнить» (IEW I 305) [совр.: *h₁el(H)-];

– 4. el-, ol- звукоподражательный корень (IEW I 306) [совр.: *Hel(H)-];

– 6. el-, elo-: lā-; el-eu- (dʰ-) «гнать, приводить в движение, двигаться, идти» (IEW I 306 и сл.) [совр.: *h₁elh₂- (LIV 2001 [1998]: 235)];

– *al- «белый» (IEW I 29) [совр.: *h₂al-/*h₂el-];

– *āl- «бесцельно бродить, блуждать» (IEW I 26 и сл.) [совр.: *h₂elh₂- (LIV 2001 [1998]: 264)];

С этими корнями получаются следующие возможные реконструкции:

– 1’: праиндоевроп. *h₁l̥-m(n)ó- «красноватый, коричневатый»,

– 3’: праиндоевроп. *h₁l̥(H)-m(n)ó- «прелый, гнилой»,

– 4’: праиндоевроп. *(H)l̥(H)-m(n)ó- «шумящий, гудящий»,

– 6’: праиндоевроп. *h₁l̥h₂-m(n)ó- «движущийся» [вторично (!) → «текучий»?],

– праиндоевроп. *h₂l̥h₂-m(n)ó- «движущийся бесцельно» → «меандрирующий»?],

– *h₂l̥-m(n)ó- «белый».

После утраты ларингалов все эти формы дают предпрагерм. *lmo-, которое при раннем заимствовании в германский автоматически превратилось в *ulma-.

4. ИТОГИ

1. Апеллятивы лит. aléti «течь, капать, бежать, спешить», nualéti «переливаться через край, затоплять (поля)», almūo (3) м. «гной», álmė (1), almẽ (4) ж. «выделяющаяся из тела материя», ẽlmės (4) ж. мн. «то же» традиционно объяснялись от одного-единственного корня, однако, по-видимому, продолжают по меньшей мере два различных праиндоевропейских корня: с одной стороны, один из «глаголов движения» праиндоевроп. *h₁elh₂- «гнать куда-либо» или праиндоевроп. *h₂elh₂- «идти бесцельно» (либо [до]прабалтийский корень *alH-/*elH-, возникший в результате слияния обоих), с другой стороны, корень праиндоевроп. *h₁el(H)- «быть прелым, гнилым». Этимологически, вероятно, следует отделять от них литовские/балтийские гидронимы, основанные на элементе *alms, а также, по-видимому, основанный на той же основе глагол лит. almėti — они, вероятно, относятся к др.-инд. árma-, тох. B ālme, лат. almus, которые в конечном счете восходят к корню праиндоевроп. *h₂el- «питать, расти».

2. К этим первым корням далее присоединяются немецкие топонимы и гидронимы (Ulm и др.), основанные на корне/словообразовательной основе преддревневерхненем./западногерм./прагерм. *ulma-. Она проявляется в апеллятивной лексике немецкого, например, в др.-в.-нем. olmo «прелая/трухлявая древесина», средневерхненем. ulmic, -iges «изъеденный гнилью». Названия, вероятно, первоначально были гидронимами, обозначавшими прелые, гнилые

13

водоемы. Основой является прагерм. *ulma- < предпрагерм. *h₁l(H)-m(n)ó, восходящее к корню праиндоевроп. *h₁el(H)- «быть прелым, гнилым».

3. Производное немецких названий от корня праиндоевроп. *u̯elH- «катить, вздыматься» невозможно; группа названий должна была бы начинаться в западногерманском/немецком с *u̯- > W, следовало бы ожидать именно прагерм./западногерм. *uulm- > др.-в.-нем. *wulm.

4. Теоретически остается возможным, что названия продолжают «древнеевропейские», то есть догерманские гидронимы. В этом случае возможны по меньшей мере следующие шесть корней:

– *el-/*ol-/*əl- «цветовой корень» со значением «красный, коричневый» (IEW I 302–304) [совр.: *h₁el-],

– *el-/*ol- «быть прелым, гнить» (IEW I 305) [совр.: *h₁el(H)-],

– *el-/*ol- звукоподражательный корень (IEW I 306) [совр.: *Hel(H)-],

– *el-/*elə-: *lā- «гнать, приводить в движение, двигаться, идти» (IEW I 306 и сл.) [совр.: *h₁elh₂- (LIV 2001 [1998]: 235)],

– *al- «белый» (IEW I 29) [совр.: *h₂al-/*h₂el-],

– *āl- «бесцельно бродить, блуждать» (IEW I 26 и сл.) [совр.: *h₂elh₂- (LIV 2001 [1998]: 264)].

Определиться в пользу одного из этих корней невозможно.

5. Поскольку действует методологический принцип, согласно которому объяснению на более молодом языковом уровне следует отдавать предпочтение перед объяснением на более древнем уровне, если оба непротиворечиво возможны, более вероятным является объяснение, согласно которому немецкая группа названий восходит к прагерм./западногерм. *ulma, что, с одной стороны, связано с др.-в.-нем. olmo «прелая, трухлявая древесина», средневерхненем. ulmic, -iges «изъеденный гнилью» и т. п., а с другой стороны — с литовскими словами из семантического поля «гной».

ЛИТЕРАТУРА

ALEW 2015: Древнелитовский этимологический словарь [Old Lithuanian Etymological Dictionary] 1–3, под руководством W. Hock, при участии E. J. Bukeviciūtė, Ch. Schiller, составлен R. Fecht, A. H. Feulner, E. Hill, D. S. Wodtko, Hamburg: Baar Verlag.

Bach Adolf 1953: Немецкая ономастика II: Немецкие топонимы 1. Введение. К фонетике и морфологии, синтаксису, словообразованию и значению немецких топонимов [German Onomastics II: German Place Names 1. Introduction. On the Phonetics and Morphology, Sentence Structure, Word Formation, and Meaning of German Place Names], Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag.

Berger Dieter 1999: Duden. Географические названия в Германии. Происхождение и значение названий стран, городов, гор и водоемов [Duden. Geographical Names

14

в Германии. Происхождение и значение названий стран, городов, гор и водоемов] 2-е, переработанное изд., Мангейм, Лейпциг, Вена, Цюрих: Duden-Verlag.

Bichlmeier Harald 2011: Некоторые основополагающие соображения о соотношении индоевропеистики и доотдельноязыковой, или древнеевропейской, ономастики с некоторыми примерами (Современная индоевропеистика vs. традиционная ономастика, часть 1) [Some Fundamental Considerations on the Relationship Between Indo-European Studies and Pre-individual or Old European Onomastics with Some Case Studies (Modern Indo-European Studies vs. Traditional Onomastics, Part 1)]. – Namenkundliche Informationen 95/96, 173–208.

Bichlmeier Harald 2013a: Анализ и оценка лингвистических стандартов современных исследований традиционного типа по древнеевропейской гидронимии с точки зрения современной индоевропеистики [Analysis and Evaluation of the Linguistic Standards of Current Traditional Research on ‘Old European Hydronymy’ from the Perspective of Contemporary Indo-European Studies]. – Namenkundliche Informationen 101/102, 397–437.

Bichlmeier Harald 2013b: Некоторые индоевропеистические замечания о предполагаемой словообразовательной основе топонима Leipzig: названии реки прагерм. *Lībō или названии области прагерм. *Lībía- (с экскурсом о названии Рёна и приложением с дальнейшими соображениями о названии Эльбы) [Some Indo-European Remarks on the Presumed Derivation of the Place Name Leipzig: The River Name *Lībō or the Area Name *Lībía- (with an Excursus on the Name of the Rhön and an Appendix with Further Considerations on the Name of the Elbe)]. – Namenkundliche Informationen 101/102, 49–75.

Bichlmeier Harald 2013c: О лингвистическом уровне исследований по древнеевропейской гидронимии — Ответ на полемику [On the Linguistic Level of Research into ‘Old European Hydronymy’ – A Reply to a Polemic]. – Acta Linguistica Lithuanica 68, 9–50.

Bichlmeier Harald 2024: О древнеевропейской гидронимии — точнее, о том, что от нее осталось [On ‘Old European Hydronymy’ – or Rather What Remains of It]. – Namenkundliche Informationen 115, 17–37.

Braune Wilhelm, Heidermanns Frank 2023: Древневерхненемецкая грамматика 1: Фонетика и морфология [Old High German Grammar 1: Phonetics and Morphology], 17-е изд., переработанное F. Heidermanns, Berlin, Boston: De Gruyter.

Christmann Ernst 1994: Пфальцский словарь [Palatinate Dictionary] 6, составлен J. Krämer, Wiesbaden: Steiner.

de Vries Jan 1962: Древнескандинавский этимологический словарь [Old Norse Etymological Dictionary], 2-е, исправленное изд., Leiden: Brill.

15

DGNB: Немецкий словарь гидронимов. Этимология гидронимов и связанных с ними названий областей, поселений и урочищ [German Water Name Book. Etymology of Water Names and the Associated Area, Settlement, and Field Names], A. Greule, при участии S. Hackl-Rößler, Berlin, Boston: De Gruyter, 2014.

DONB: Немецкий словарь топонимов [German Place Names Book], под ред. M. Niemeyer, Berlin, Boston: De Gruyter, 2012.

DTB 2013 [1999]: Словарь тохарского языка B. Переработанный и значительно расширенный, 2 тома, D. Q. Adams, Amsterdam, New York: Rodopi.

DW XXIII: Немецкий словарь 23, J. Grimm, W. Grimm, München: dtv Verlagsgesellschaft mbH & Co. KG, 1999.

EDLIL: Этимологический словарь латыни и других италийских языков, M. de Vaan, Leiden, Boston: Brill, 2008.

EWAhd VI: Этимологический словарь древневерхненемецкого языка [Etymological Dictionary of Old High German] 6: māda – pūzza, под ред. R. Lühr, составлен H. Bichlmeier, M. Kozianka, R. Schuhmann, L. Sturm, Göttingen, Bristol: Vandenhoeck & Ruprecht, 2017.

EWAia I: Этимологический словарь древнеиндийского языка 1, M. Mayrhofer, Heidelberg: Winter, 1992.

Greule Albrecht 1983: Топонимы общины Нидер-Ольм [The Place Names of the Nieder-Olm Municipality]. – Нидер-Ольм. Территория общины, под ред. K. H. Spiess, Alzey: Verlag der Rheinhessischen Druckwerkstätte, 280–287.

Greule Albrecht 1998: Слои гидронимов в бассейне реки Лан [Water Name Layers in the Lahn River Basin]. – Мир имен. Шесть ономастических исследований, под ред. N. Nail, Marburg: Universitätsbibliothek Marburg, 1–17.

Greule Albrecht 2007: Этимологические исследования географических названий в Европе. Избранные работы 1998–2006 [Etymological Studies on Geographical Names in Europe: Selected Contributions 1998–2006], под ред. W. Janka, M. Prinz, Regensburg: Edition Vulpes.

Greule Albrecht 2004: Германские гидронимы с суффиксом -m- [Germanic Water Names Suffixed with -m-]. – Миры имен. Топонимы и антропонимы в исторической перспективе, под ред. A. van Nahl, L. Elmevik, S. Brink, Berlin, New York: De Gruyter, 93–102.

IEW I: Indogermanisches etymologisches Wörterbuch [Индоевропейский этимологический словарь] 1, автор J. Pokorny, München, Bern: Francke, 1959.

Krahe Hans 1957: Названия рек (и мест) на -mana/-mina [River (and place) Names Ending in -mana/-mina]. – Beiträge zur Namenforschung 8, 1–27.

16

Lehmann Winfred P. 1986: A Gothic Etymological Dictionary: Based on the Third Edition of Vergleichendes Wörterbuch der Gotischen Sprache by Sigmund Feist, with Bibliography Prepared Under the Direction of H.-J. J. Hewitt, Leiden: Brill.

LitEW I: Litauisches Etymologisches Wörterbuch [Литовский этимологический словарь] 1, автор E. Fraenkel, Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1962.

LithED I: Lithuanian Etymological Dictionary 1, автор W. Smoczyński, редакторы A. Holvoet, S. Young, при содействии W. Browne, Berlin, Bern, Bruxelles, New York, Oxford, Warszawa, Wien: Peter Lang GmbH Internationaler Verlag der Wissenschaften, 2018.

LIV 2001 [1998]: Lexikon der indogermanischen Verben: Die Wurzeln und ihre Primärstammbildungen [Лексикон индоевропейских глаголов: корни и их первичные образования основ], под руководством H. Rix, подготовлено M. Kümmel, T. Zehnder, R. Lipp, B. Schirmer, 2-е, исправленное изд., Wiesbaden: Dr. Ludwig Reichert Verlag.

Martin Ernst, Lienhart Hans 1899: Wörterbuch der elsässischen Mundarten [Словарь эльзасских диалектов] 1, Straßburg: Verlag von Karl J. Trübner.

MH II: Mittelhochdeutsches Handwörterbuch. Zugleich als Supplement und alphabetischer Index zum Mittelhochdeutschen Wörterbuche von Benecke-Müller-Zarncke [Средневерхненемецкий краткий словарь. Одновременно приложение и алфавитный указатель к Средневерхненемецкому словарю Benecke-Müller-Zarncke] 2, автор M. Lexer, Leipzig: S. Hirzel, 1876.

Neri Sergio, Ziegler Sabine 2012: „Horde Nöss“: Этимологические исследования тюрингских диалектов [“Horde Nöss”: Etymological Studies on the Thuringian Dialects], Hamburg: Hempen Verlag.

Neri Sergio, Sturm Laura, Ziegler Sabine 2016: Von Hammeln, Leichen und Unken: Этимологические исследования тюрингских диалектов [Of Rams, Corpses, and Toads: Etymological Studies on the Thuringian Dialects] 2, Hamburg: Hempen Verlag.

Damme Robert, ред., 2021: Westfälisches Wörterbuch [Вестфальский словарь] 5: SI–Z, издано Комиссией по диалектологии и исследованию имён Ландшафтного союза Вестфалии-Липпе, Neumünster, Kiel, Hamburg: Wachholtz.

Noreen Adolf 1970: Altnordische Grammatik 1: Altisländische und altnorwegische Grammatik (Lautund Flexionslehre) unter Berücksichtigung des Urnordischen [Древнескандинавская грамматика 1: древнеисландская и древненорвежская грамматика (фонетика и учение о словоизменении) с учётом прасеверогерманского языка], 5-е, неизменённое изд., Tübingen: Max Niemeyer.

Reichardt Lutz 1986: Ortsnamenbuch des Alb-Donau-Kreises und des Stadtkreises Ulm [Словарь географических названий округа Альб-Донау и городского округа Ульм]. Stuttgart: W. Kohlhammer.

17

Reitzenstein Wolf-Armin F. von 2013: Lexikon schwäbischer Ortsnamen: Herkunft und Bedeutung. Bayerisch-Schwaben [Словарь швабских географических названий: происхождение и значение. Баварская Швабия], München: C. H. Beck.

Rozwadowski Jan 1914–1915: «Вклады в историческую фонетику славянских языков» [Contributions to the Historical Phonetics of Slavic Languages]. – Rocznik slawistyczny 7, 9–23.

Schützeichel Rudolf 2012: Althochdeutsches Wörterbuch [Древневерхненемецкий словарь], 7-е, пересмотренное и исправленное изд., Berlin, Boston: De Gruyter.

SEJL 2024: Słownik etymologiczny języka litewskiego [Этимологический словарь литовского языка], автор W. Smoczyński, версия от 30.1.2024; LII, 2308 с. Доступ: www.rromanes.org/pub/alii/Smoczyński W. Słownik etymologiczny języka litewskiego.pdf.

Southern Mark R. V. 1999: Sub-Grammatical Survival: Indo-European s-mobile and its Regeneration in Germanic, Washington: Institute for the Study of Man.

Udolph Jürgen 2004: Суффиксальные образования в древних географических названиях Северной и Центральной Германии [Suffix Formations in Old Place Names of Northern and Central Germany]. – Suffixbildungen in alten Ortsnamen. Akten eines internationalen Symposiums in Uppsala 14.–16. Mai 2004, под ред. T. Andersson, E. Nyman, Uppsala: Kungl. Gustav Adolfs Akademien för svensk folklkultur, 137–175.

Vanagas Aleksandras 1981: Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas [Этимологический словарь литовских гидронимов], Vilnius: Mokslas.

О литовских alėti, almuo, almė, elmės и этимологии других слов, а также об их отношении к немецкому географическому названию Ulm и родственным ему названиям

РЕЗЮМЕ

1. Литовские апеллятивы alėti ‘течь, капать, бежать, спешить’, nualėti ‘простираться (о полях), заливать’, almuo (3) м. ‘гнойник’, almė (1), almė (4) ж. ‘масса, выделяющаяся из тела’, традиционно объясняются через один корень, хотя являются образованиями двух различных индоевропейских корней, а именно корня глагола со значением движения, древнего индоевропейского *h₁elh₂- ‘толкать, нести’ или древнего индоевропейского *h₂elh₂- ‘бродить’ (это образование двух древних балтийских слившихся корней *alH-/*elH) и древнего индоевропейского *h₁el(H)- ‘гнить’.

С этимологической точки зрения следует отделять литовские, балтийские гидронимы с основой *alm и, вероятно, литовский глагол с той же основой al̀mėti, поскольку они, возможно, связаны

18

с древнеиндийским ārma-, тохарским B ālme, латинским almus и восходят к древнему индоевропейскому корню *h₂el- ‘питать, расти, выращивать’.

2. С первыми из упомянутых корней связаны также немецкие географические названия и гидронимы (Ulm и другие), образованные на основе раннедревневерхненемецкого, западногерманского, древнегерманского корня *ulm. Он встречается в нарицательной лексике немецкого языка, например в древневерхненемецком olmo ‘гниющая, разлагающаяся древесина’, средневерхненемецком ulmic, -iges ‘гнилой, -ая, трухлявый, -ая’. Вероятно, первоначально так называли гидронимы по качественным свойствам воды. Основой их наименования следует считать древнегерманское ulma- < раннедревнегерманского *h₁l̥(H)-m(n)õ, опирающееся на древнегерманский корень *h₁el(H)- ‘гнилой, -ая, трухлявый, -ая’.

3. Производные древнегерманского корня *uelH- ‘вращаться, вертеться’ в немецких названиях невозможны. Такие случаи в западногерманском (немецком) языке должны были бы начинаться с *ų- > W-. Тогда древнегерманское, западногерманское *ųulm должно было бы перейти в древневерхненемецкое *wulm-.

4. С теоретической точки зрения можно утверждать, что такие названия являются наследниками древнеевропейских, то есть догерманских гидронимов. Возможно, в них отражены следующие шесть корней:

- *eI-/*oI-/*ōI — корень со значением цвета ‘красный, -ая, коричневый, -ая’ (IEW I 302–304) [современная реконструкция: *h₁el-], - *eI-/*oI- ‘гнилой, -ая, трухлявый, -ая’ (IEW I 305) [современная реконструкция: *h₁el(H)-], - *eI-/*oI- — корень со значением звучания, звука (IEW I 306) [современная реконструкция: *Hel(H)-], - *eI-/*elə-: *l̥a- ‘толкать, двигать, двигаться, идти’ (IEW I 306f.) [современная реконструкция: *h₁elh₂- (LIV 2001 [1998]: 235)], - *al- ‘белый, -ая’ (IEW I 29) [современная реконструкция: *h₂al-/*h₂el-], - *āl- ‘бродить, бегать’ (IEW I 26f.) [современная реконструкция: *h₂elh₂- (LIV 2001 [1998]: 264)]. В данном случае нельзя опираться ни на один из этих корней.

5. С учётом методологического принципа, согласно которому при объяснении более поздней разновидности языка предпочтение отдаётся более ранней разновидности, хотя данные обеих совпадают, в данном случае убедительнее утверждать, что объяснение этой группы немецких названий связано с древнегерманским, западногерманским корнем *ulma-. Тогда следует обратить внимание также на древневерхненемецкое olmo ‘гнилая, трухлявая древесина’, средневерхненемецкое ulmic, -iges ‘гнилой, -ая, трухлявый, -ая’ и др., а также на литовские слова из гнезда ‘гнойник’.

19