Page 1Особенности образования сложных литовских и латышских названий родов растений
SOLVITA LABANAUSKIENĖ
Институт литовского языка
ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
Trijų tomų leidinyje Baltijos šalių flora (Flora of the Baltic Countries (1993–2003)) (toliau – Flora), išleistame Tartu, aprašomi Lietuvoje, Latvijoje ir Estijoje augantys augalai – sporiniai ir sėkliniai induočiai (išskyrus samanas). Lotynų kalba pateikiami visi taksonai – skyrius, klasė, eilė, šeima, gentis, rūšis, porūšis, o lietuvių, latvių, estų ir rusų kalbomis – tik augalų genčių ir rūšių vardai. Po nomenklatūrinės dalies Floroje kiekvienam taksonui duodama trumpa biologinė ir morfologinė charakteristika (augalo augimo vieta, matmenys, žydėjimo laikas, paaiškinimai). Flora – pirmas toks augalų vardų sąvadas, kuriame augalų vardai pateikiami lietuvių, latvių ir estų kalbomis.
С 1979 г. коллективы авторов из университетов и академий наук Литвы, Латвии и Эстонии приступили к подготовке Флоры. Литовские названия растений для Флоры представили Живиле Лаздаускайте (Вильнюсский педагогический университет), Домас Смалиукас (Вильнюсский педагогический университет), Альгирдас Станкявичюс (Агентство по охране окружающей среды), Рамунеле Янкявичене (Институт ботаники), Юрате Балевичене (Институт ботаники) и др. Латышские названия растений предложили ботаники Эдгарас Вимба (Edgars Vimba) (Латвийский университет), Альфредас Расинис (Alfrēds Rasiņš) (Латвийский центр исследований по защите растений), Лайма Табака (Институт биологии), Ирена Фатаре (Irēna Fatare) (Институт биологии) и др. (см. Флора 1993: 9).
В Флоре приведено более 500 латинских названий родов растений, однако не каждому названию рода растения соответствует литовское или латышское название. Всего приведено около 430 литовских и почти 460 латышских названий родов растений. Цель статьи — изучить сложные литовские и латышские названия родов растений по типам словообразования, сравнить литовские и латышские сложные слова и выявить их сходства и различия. Объект исследования составляют 118 литовских и 209 латышских сложных названий родов растений. Литовские
54
S. Labanauskienė | Sudurtinių lietuviškų ir latviškų augalų genčių vardų...
Page 2терминолог Казимерас Гайвенис в статье Названия родов и видов растений Литвы рассмотрел все названия растений, в том числе сложные, приведённые во Флоре Литовской ССР (1959–1980). На эту работу опирается и настоящая статья.
При приведении примеров в статье сначала даётся латинское, затем литовское и латышское название рода растения. Римскими цифрами обозначен том Флоры, арабскими — страница, из которой взят термин. В случаях, когда литовское или латышское название растения не соответствует рассматриваемому утверждению, приводится отсылка ср.
КРАТКИЙ ОБЗОР РАЗВИТИЯ ЛИТОВСКОЙ И ЛАТЫШСКОЙ БОТАНИКИ
В конце XVIII — начале XIX века в Литве и за её пределами появились первые ботанические труды, написанные на латинском и польском языках, в которых описывалась также флора Литвы. К этому периоду относится французский врач и ботаник Жан Эмануэль Жилибер (Jean Emanuel Gilibert) (его труд Flora Lituanica inchoata, Grodnae, 1781; Vilnae, 1782), выдающийся исследователь флоры Литвы, создатель польской ботанической номенклатуры Станислав Бонифаций Юндзилл (Stanisław Bonifacy Jundzilł), описавший растительность Литвы в книге Opisanie roslin litewskich (Wilno, 1811), его племянник Юзеф Юндзилл (Józef Jundzilł), также написавший труд по ботанике — Opisanie roslin w Litwie, na Wołyniu, Podolu i Ukrainie... (Wilno, 1830). Работы других учёных — немецкого натуралиста Иоганна Георга Адама Форстера (Johan Georg Adam Forster), польского ботаника и зоолога Станислава Батыса Горского (Stanisław Batys Górski) — также оказали большое влияние на ботаническую систематику. Лишь с начала XIX века стали появляться труды на литовском языке, в которых описывалась флора Литвы и приводились литовские названия растений (Юргис Амбразеюс Пабрежа, Юозапас Федоравичюс, Лауринас Рокас Ивинскис). Следует упомянуть опубликованный в 1938 году Lietuviškas botanikos žodynas («Литовский ботанический словарь»), составленный комиссией по ботанической терминологии под руководством Людаса Вайльониса и отредактированный ботаником, физиологом растений Йонасом Дагисом. Позднее исследования флоры Литвы были обобщены в шеститомном труде Lietuvos TSR flora (1959–1980). В 1998 году Институт ботаники выпустил ещё одно важное издание, одобренное комиссией по ботанической терминологии, — Botanikos vardų žodynas («Словарь ботанических названий»), составленное Рамунеле Янкявичене.
Началом упорядочения латышской ботанической терминологии следует считать конец XIX века. Прежде всего следует упомянуть систематизатора латышской ботанической терминологии Яниса Илстера
Terminologija | 2010 | 17 5 5
Page 3(Jānis Ilsters), который в 1883 году составил первый учебник ботаники на латышском языке Botanika, skirta tautinėms mokykloms ir savarankiškam mokymuisi (Botāni-ka tautas skolām un pašmācībai). Для изучения флоры Латвии важны также две книги, написанные на немецком языке: Flora von Est-, Liv und Kurland Иоганна Клинге (Johans Klinge) (Reval, 1882) и Flora von Polnisch-Livland Эдуарда Лемана (Eduards Lēmanis) (Dorpat, 1895). После Первой мировой войны к терминологической деятельности подключился Пауль Галеникс (Pauls Galenieks); в 1950 году был издан составленный им Botanikos žodynas (Botāniskā vārdnīca) («Ботанический словарь»). В 1953–1959 годах коллектив авторов под руководством П. Галеникса подготовил и выпустил четырёхтомную Latvijos TSR florą (Latvijas PSR flora) («Флору Латвийской ССР»). В XXI веке ботанические исследования продолжились: в 2003 году вышла книга Инесе Эдельмане (Inese Ēdelmane) и Арии Уозуолы (Ārija Ozola) Latvių kalbos augalų vardai (Latviešu valodas augu nosaukumi) («Названия растений в латышском языке») (подробнее см. Pietė 2008: 46–51).
ОБЩИЕ И ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ СЛОЖНЫХ НАЗВАНИЙ РОДОВ РАСТЕНИЙ В ЛИТОВСКОМ И ЛАТЫШСКОМ ЯЗЫКАХ
Наиболее продуктивным способом словообразования в литовской терминологии является суффиксация (см. Keinys 2005: 21), а сложение по числу употребляемых образований занимает второе место (см. Keinys 2005: 129). В литовском языке компоненты сложных слов соединяются соединительной гласной или без неё. Среди составных литовских названий родов растений, приведённых во Floroje, обнаружено 65 сложных слов с соединительной гласной и 54 — без неё. Компоненты сложных слов соединяются гласными -a, -ia, -ė, -o, -io, -i.
Latvių terminijoje dūryba yra vyraujantis darybos būdas (žr. Skujinā 2002: 88). Latvių kalboje du žodžiai gali būti jungiami dviem būdais: sintaksiniu ir sintaksiniu morfologiniu būdu. Suduriant žodžius sintaksiniu būdu, pirmuoju sandu gali eiti vardininko linksnis arba visa vienaskaitos ar daugiskaitos kilmininko forma, antrojo sando galūnė išlieka nepakitusi. Prie sintaksinės morfologinės (arba derivacinės) sudurtinių žodžių darybos būdo priskiriami tokie atvejai, kai pirmuoju sandu paprastai eina žodžio kamienas1, o antrasis sandas gauna naują darybos galūnę arba visą žodžio pabaigą (priesagą ir galūnę) (žr. MLLVG 1959: 198–199; Skujinā 2002: 92–94).
В литовском языке обычно опираются на два производящих слова. В латышском языке сложные слова образуются путём соединения двух или более корней либо основ (которые
1 В. Скуйиня проанализировала терминологию технических наук и установила, что более 94% сложных слов имеют в первом компоненте часть слова без окончания, и лишь примерно в 6% сложных слов первый компонент сохраняет окончание (см. Skujinā 2002: 92).
56 S. Labanauskienė | Sudurtinių lietuviškų ir latviškų augalų genčių vardų...
Page 4sudaro šaknis ir afiksas) (MLLVG 1959: 84). Dūriniai nagrinėjami pagal tai, iš kurios kalbos dalies yra jų pirmasis ir antrasis sandai. Floroje pateikti sudurtiniai lietuviški ir latviški augalų genčių vardai yra šešių tipų (žr. lentelę): 1) dūriniai su daiktavardiniais sandais, 2) dūriniai su būdvardiniu ir daiktavardiniu sandais, 3) dūriniai su daiktavardiniu ir būdvardiniu sandais, 4) dūriniai su skaitvardiniu ir daiktavardiniu sandais, 5) dūriniai su prieveiksm iniu ir daiktavardiniu sandais, 6) dūriniai su daiktavardiniu ir veiksmažodiniu sandais.
Таблица. Типы образования сложных литовских и латышских названий родов растений
Компоненты сложных слов
Литовские названия родов растений
Латышские названия родов растений
Существительное + существительное
83
149
Прилагательное + существительное
15
52
Числительное + существительное
2
5
Наречие + существительное
–
1
Существительное + глагол
10
–
Существительное + прилагательное
1
–
С неясной словообразовательной структурой
7
2
Все найденные во Флоре литовские и латышские названия родов растений являются подчинительными сложными словами. Так называют сложные слова, в которых один компонент определяет другой, сужая его значение (см. Kvašytė 2005: 31). Обычно один из компонентов таких сложных слов является опорным. Сложных слов сочинительного типа, оба компонента которых самостоятельны, не обнаружено.
Сложные слова с именными компонентами
Самую многочисленную группу составляют сложные слова, основой которых служат нарицательные существительные. Во «Флоре» обнаружены 83 литовских и 149 латышских сложных названий родов растений, оба компонента которых являются существительными, например:
лат. Bolboschoenus – лит. liūnmeldis (: liūnas, meldas) – латыш. gumumeldrs (: gums
«клубень, корневой клубень», meldrs «осока»); III 326;
лат. Cichorium – лит. trūkažolė (: trūkis «такая болезнь», žolė «трава»), ср. латыш. cigoriņš III 42;
Terminologija | 2010 | 17
57
Page 5лат. Corispermum – лит. drugialaišis (: drugys, laišis) – латыш. kamielžāle (: kamielis «верблюд», zāle «трава») I 220;
лат. Euphorbia – лит. karpažolė (: karpa, žolė) – латыш. dievkrēsliņš (: Dievs «Бог», krēsliņš «стульчик») II 171;
лат. Fumaria – лит. žvirbliarūtė (: žvirblis, rūta) – латыш. matuzāle (: mats «плаха», zāle «трава») I 299;
лат. Glaux – лит. pienžolė (: pienas, žolė) – латыш. pienzāle (: piens «молоко», zāle «трава») II 247;
лат. Onopordum – лит. kardažolė (: kardas, žolė), ср. латыш. baltdadzis (: balts «белый», dad zis «чертополох») III 31;
лат. Leymus – лит. rug aveaide (: rugys, veidas «облик») – латыш. kāpukviesis (: kāpa «куча», kviesis «пшеница») III 257;
лат. Leonurus – лит. sukatžolė (: sukatos «чахотка, туберкулёз», žolė), ср. латыш. mātere II 295;
лат. Salsola – латыш. sālszāle (: sāls «соль», zāle «трава»), ср. лит. druskė I 225;
лат. Sambucus – лит. šeivamedis (: šeiva, medis) – латыш. plūškoks (: pluškis² «оборванец», koks «дерево») II 350;
лат. Scirpus – лит. viksvameldis (: viksva, meldas), ср. латыш. meldrs III 325;
лат. Solanum – лит. karklavijas³ (: karklas, vija), ср. латыш. naktene II 311;
лат. Taxus — лит. kukmedis (: kukas, medis), ср. латыш. īve I 156;
лат. Triglochin — лит. narytžolė (: naryčia «определённая болезнь вымени», žolė), ср. латыш. āžloks (: āzis «козёл», loks «дуга») III 196;
лат. Zostera — латыш. jūraszāle (: jūra «море», zāle «трава»), ср. лит. andras III 209.
Следует обратить внимание на то, что части сложных литовских и латышских названий родов растений свойственен общий второй компонент трава (латыш. zāle): с ним образовано 24 литовских названия (около 30%), латышских — 14 (около 10%).
Во многих случаях названия родов растений, состоящие из двух существительных, являются не оригинальными, а кальками с классических языков (см. Gaivenis 1985: 169), например:
лат. Cynoglossum (греч. kyon, kynos «собака», glossa «язык») — лит. šunliele (: šuo «собака», lielis «язык») — латыш. sunmēle (: suns «собака», mēle «язык») II 283;
лат. Ophioglossum (греч. ophis, ophios «уж», glossa «язык») — лит. driežlielė (: driežas «ящерица», lielis «язык») — латыш. čūskmēlite (: čūska «змея», mēlite «язычок») I 138.
Во Флоре обнаружено несколько названий родов растений, первый компонент которых представляет собой имя собственное. 2 литовских названия рода растений образованы с именем Jonas, а первым компонентом 7 латышских сложных слов является имя собственное Jānis или мифологическое латышское имя Māra:
2 Связано с и.-е. *pleus — «(вы)чёсывать; вычесанная шерсть, выщипанные перья, прядь волос» (Karulis 2001: 705).
3 Казимерас Буга, рассматривая сложные двуосновные существительные с окончаниями именительного падежа единственного числа -as и -a, указывает название растения karklavijos: karklas + *vija «stipes» — санскр. vaya «Zweig» (нем. «веточка») (см. Būga 1958: 212).
58 S. Labanauskienė | Sudurtinių lietuviškų ir latviškų augalų genčių vardų...
Page 6лат. Hypericum — лит. jonažolė (: Jonas, žolė), ср. латыш. asinszāle (: asins «кровь», zāle «трава») II 187;
лат. Matteuccia — лит. jonpapartis (: Jonas, papartis), ср. латыш. strauspaparde (: strauss «страус», paparde «папоротник») I 145;
лат. Ribes — латыш. jānoga (: Jānis «Янис», oga «ягода»), ср. лит. serbentas II 32;
лат. Pedicularis — латыш. jāņeglīte (: Jānis «Янис», eglīte «ель») ср. лит. glindė II 335;
лат. Armoracia — латыш. mārutks (: Māra, rutks «редька»), ср. лит. krienas I 310;
лат. Thymus — латыш. mārsils (: Māra, sils «сосновый бор»), ср. лит. čiobrelis II 303;
лат. Bellis — латыш. mārpuķīte (: Māra, puķīte «цветочек»), ср. лит. saulutė III 157;
лат. Silybum — латыш. mārdadzis (: Māra, dadzis «чертополох»), ср. лит. marginis III 32;
лат. Hierochloe — латыш. mārsmilga (: Māra, smilga «осока»), ср. лит. stumbražolė (: stumbras, žolė) III 273.
Второй компонент всех упомянутых сложных литовских и латышских названий родов растений обозначает какое-либо растение (papartis, usnis, smilga и др.). Довольно часто вторым компонентом именных латышских сложных слов служит существительное с уменьшительным суффиксом (подробнее см. Ēdelmane 1978: 101); таких сложных слов насчитывается 44 — они составляют около 30% всех именных сложных латышских названий родов растений, например:
лат. Echinocystis — латыш. dzelongurķītis (: dzelonis «колючка, жало», gurķis «огурец» + –ītis), ср. лит. virkštenis II 199;
лат. Kochia — латыш. vasareglīte (: vasara «лето», egle «ель» + –īte), ср. лит. kochija I 219;
лат. Sparganium — латыш. ezgalvīte (: ezis «ёж», galva «голова» + –īte), ср. лит. šiurpis III 320;
лат. Gnaphalium — латыш. zaķpēdiņa (: zaķis «заяц», pēda «след» + –iņa), ср. лит. pūkelis III 153;
лат. Moneses — латыш. sūnactiņa (: sūnas «мох», aca «глаз» + –iņa), ср. лит. žemoklė II 236;
лат. Lythrum — латыш. vējmiētiņš (: vējš «ветер», miets «кол» + –iņš), ср. лит. raudoklė II 200;
лат. Tanacetum – латыш. biškresliņš (: bite «пчела», krēsls «стул» + –iņš), ср. лит. bitkreslė (: пчела, кресло), skaistenis III 163;
лат. Thalictrum – латыш. saulkresliņš (: saule «солнце», krēsls «стул» + –iņš), ср. лит. vingiris I 290.
Литовских сложных слов, второй компонент которых должен был бы иметь уменьшительный суффикс, в «Флоре» не обнаружено — обычно в литовском языке используются производящие слова без суффиксов.
Если от одного и того же производящего слова вновь образуются новые слова, возникают так называемые словообразовательные веера (Gaivenis 2002: 48; см. также Kvašytė 2005: 23). В латышской терминологии соответствующего термина нет, однако
Terminologija | 2010 | 17
59
Page 7на эту особенность словообразования указал латышский лингвист Оярс Бушс (Ojārs Bušs) (см. Bušs 2008: 255). Словообразовательные веера, образованные из двух существительных, встречаются в обоих языках, однако в латышской ботанической номенклатуре их обнаружено больше, например:
лат. Aethusa – лит. šunpetre (: собака, Пётр) – латыш. sunpētersīlis (: собака «собака», петрушка «петрушка») II 222;
лат. Dactylis – лит. šunažolė (: собака, трава), ср. латыш. kamolzāle (: клубок «клубок», трава «трава») III 314;
лат. Rhamnus – лит. šunobelė (: собака, яблоня), ср. латыш. pabērzs II 179;
лат. Tripleurospermum – лит. šunramunis (: собака, ромашка) – латыш. sunkumelīte (: собака «собака», ромашка «ромашка») III 174;
лат. Conium – латыш. sunstobrs (: собака «собака», трубка «труба»), ср. лит. мауда II 222;
лат. Antennaria – лит. katpėdė (: кошка, ступня) – латыш. kaķpēdiņa (: кошка «кошка», лапка «маленькая ножка») III 152;
лат. Nepeta – лит. katžolė (: кошка, трава) – латыш. kaķumētra (: кошка «кошка», мята «мята; ягодные кустарники») II 299;
лат. Amaranthus – латыш. kaķaste (: кошка «кошка», хвост «хвост»), ср. лит. щирица I 228;
лат. Lathyrus – лит. pelėžirnis (: мышь, горох), ср. латыш. dedestiņa II 151;
лат. Fallopia – лит. pelėvirkštis (: мышь, вьюнок), ср. латыш. vējagriķi (: ветер «ветер», гречиха «гречиха») I 204;
лат. Epilobium – лит. ožkarožė (: коза, роза) – латыш. kazroze (: коза «коза», роза «роза») II 205;
lot. Pimpinella – liet. ožiažolė (: ožys, žolė), plg. latv. noraga II 218;
лат. Libanotis — латыш. briežsakne (: briedis «олень», sakne «корень»), ср. лит. skarenis II 220;
лат. Hirschfeldia — лит. не приведено — латыш. briežzvēre (: briedis «олень», zvēre «дикая горчица») I 327;
lot. Thesium – liet. linlapis (: linai, lapas) – latv. linlape (: lins „linas“, lapa „lapas“) I 187;
lot. Linaria – liet. linažolė (: linai, žolė), plg. latv. vīrcele II 318;
лат. Ammophila — лит. смолёвка (: песок, тростник «обыкновенный тростник») — латыш. kāpuniedre (: kāpa «дюна», niedre «тростник») III 281;
лат. Ammocalamagrostis – лит. песчаный вейник (: песок, вейник «растение из семейства злаков») – латыш. kapuciesa (: дюна «песчаный холм», вейник «вейник») III 281;
lot. Pulsatilla – liet. šిలagėlė (: šilas, gėlė) – latv. silpurene (: sils „šilas“, purene „puriena“) I 273;
lot. Vaccinium – liet. šილauogė (: šilas, uoga), plg. latv. brūklene II 241;
60 S. Labanauskienė | Sudurtinių lietuviškų ir latviškų augalų genčių vardų...
Page 8лат. Coronopus – латыш. vārnaspēda (: vārna «ворона», pēda «нога») – лит. varnakoje (: varna, koja) I 335;
лат. Comarum – латыш. vārnkāja (: vārna «ворона», kāja «нога»), ср. лит. sūdрас II 67;
лат. Myosoton – латыш. ūdensvirza (: ūdens «вода», virza «мокрица»), ср. лит. pastenis I 243;
лат. Nymphaea – латыш. ūdensroze (: ūdens «вода», roze «роза»), ср. лит. vandens lelija I 264;
лат. Lemna – латыш. ūdenzieds (: ūdens «вода», zieds «цветок»), ср. лит. plūdena III 318.
Первую часть литовского и латышского сложного слова, общую для словообразовательной модели, чаще всего составляет название животного: лит. katė – латыш. kaķis, лит. šuo – латыш. suns, лит. pelė – латыш. pele, лит. ožka – латыш. kaza, лит. varna – латыш. vārna и др. Как видно из приведённых примеров, у названий двенадцати родов растений совпадают первые или вторые компоненты в литовском и латышском языках, а у семи — оба компонента.
Сложные слова с адъективным и субстантивным компонентами
В Floroje обнаружено 15 литовских и 52 латышских названия родов растений, в которых первый компонент — прилагательное, а второй — существительное. Первый компонент этих сложных слов обозначает внешние признаки корня, стебля, листа или цветка растения (цвет, размер, форму и т. д.), например:
лат. Cenolophium – лит. pūstabbriaunė (: pūstas, briauna) – латыш. dobspārne (: dobs «полый, впалый, дуплистый», spārns «крыло») II 225;
лат. Consolida – латыш. zilau sis (: zils «синий», auss «ухо»), ср. лит. raguolis I 270;
лат. Gymnocarpium – лит. tikrapapartis (: tikras, papartis) – латыш. kailpaparde (: kails «голый», paparde «папоротник») I 150;
лат. Hippophae – лит. šaltalankis (: šaltas, lankas «кора»), ср. латыш. smiltsērkšķis (: smilts «песок», ērkšķis «колючка») II 186;
лат. Asplenium – латыш. sīkpaparde (: sīks «мелкий, небольшой», paparde «папоротник»), ср. лит. kalnarūtė (: kalnas, rūta) I 143;
лат. Leucanthemum – лит. baltagalvė (: balta, galva), ср. латыш. pīpene III 173;
лат. Odontites – латыш. sārtžibulītis (: sārts «ярко-красный», žibulīte «очанка»), ср. лит. skėstukas II 334;
лат. Orobanche – латыш. brūnkāte (: brūns «коричневый», kāts «стебель»), ср. лит. džioveklė II 341;
lot. Polygonatum – liet. baltašaknė (: balta, šaknis), plg. latv. mugurene III 221;
лат. Poterium – латыш. зелёный пузырёк (: зелёный «зелёный», пузырёк «пузырёк»), ср. лит. головчатый II 65;
Terminologija | 2010 | 17
6 1
Page 9лат. Scorzonera — латыш. raudupė (rauds «красный», upe «река»), ср. лит. gelteklė III 147;
лат. Schoenus — латыш. mel(n)cere (melns «чёрный», cers «куст, кочка»), ср. лит. vikšrenis III 335.
У литовских и латышских сложных слов упомянутого типа мало общего. Первый компонент этих сложных слов чаще всего обозначает цвет растения: в литовском — белый, чёрный, седой, а в латышском палитра цветов шире: balts «белый», melns «чёрный», brūns «коричневый», rauds «красный», sārts «ярко-красный», zaļš «зелёный», zils «синий».
Встретилось только одно сложное слово, первая и вторая части которого в обоих языках совпадают: лат. Crassula — лит. storlapis (storas, lapas) — латыш. bezlapīte (biezs «толстый», lapa «лист» + -īte) II 26.
Словообразовательные модели с отступлениями характерны и для рассматриваемого типа словообразования, особенно для латышских названий родов растений, например:
lot. Actaea – liet. juodžolė (: juoda, žolė), plg. latv. krauklene I 268;
lot. Prunella – liet. juodgalvė (: juoda, galva) – latv. brūngalvīte (: brūns „rudas“, galviņa „galvelė“) II 301;
lot. Cynosurus – liet. kietavarpė (: kieta, varpa), plg. latv. sekstaine III 315;
лат. Lithospermum — лит. kietagrūdis (kietas, grūdas) — латыш. cietsēkle (ciets «твёрдый», sēkla «семя») II 274;
лат. Crepis — латыш. cietpiene («твёрдый», «молоко»), ср. лит. kreisvē III 43;
лат. Lepidium — латыш. cietķērsa («твёрдый», «жерушник»), ср. лит. pipirnė I 332;
лат. Polystichum — латыш. cietpaparde («твёрдый», «папоротник»), ср. лит. spyglainis I 146;
лат. Arabidopsis — латыш. sīkplikstiņš («маленький, мелкий», «желтушник, ярутка»), ср. лит. vėirenis I 315;
лат. Centunculus — латыш. sīkauzdīte («маленький, мелкий», «рощица, лесок» + -īte), ср. лит. šimtūnė II 248;
лат. Conyza – латыш. sīkjanītis (: sīks «маленький, мелкий», Jānītis «Янис»), ср. лит. konyza III 163;
лат. Elatine – латыш. sīkeglīte (: sīks «маленький, мелкий», eglīte «ёлочка»), ср. лит. vandenė II 198;
лат. Galinsoga – латыш. sīkgalvīte (: sīks «маленький, мелкий», galva «голова»), ср. лит. galinsoga III 183.
Следует отметить, что, в отличие от сложных слов с двумя именными компонентами, у литовских и латышских сложных слов, образованных от прилагательного и существительного, компоненты различаются. Обнаружено лишь одно сложное название рода растений (лат. Lithospermum), первый компонент которого в обоих языках совпадает: лит. kietas – латыш. ciets. Кроме того, следует обратить внимание, что одно и то же растение (лат.
62 S. Labanauskienė | Sudurtinių lietuviškų ir latviškų augalų genčių vardų...
Page 10Prunella) в обоих языках называется с использованием в качестве первого компонента прилагательных, обозначающих разные цвета, ср. лит. juoda – латыш. brūns «коричневый».
Отдельно следует упомянуть только одно литовское сложное слово обратного типа образования, первый компонент которого — существительное, а второй — прилагательное: лат. Orchis – лит. gegužraibė (: gegužė, raiba), ср. латыш. d z e g u ž p u k e (: d z e g u z e «кукушка», puķe «цветок») III 376. Подобных латышских сложных названий родов растений не обнаружено.
Сложные слова с числительным и существительным в качестве компонентов
В Флоре обнаружены 2 литовских и 5 латышских сложных названий родов растений, первый компонент которых — числительное, а второй — существительное:
лат. Danthonia – лит. tridantė (: trys, dantis), ср. латыш. dantonija III 246;
лат. Listera – лит. dviguonė (: dvi, guonia «голова») – латыш. divlape (: divi «два», lapa «лист») III 370;
лат. Diplotaxis – латыш. divsēkle4 (: divi «два», sēkla «семя»), ср. лит. šatreinis I 324;
лат. Trientalis – латыш. septiņstarīte (: septiņi «семь», stara5 «луч» + –ite), ср. лит. septynikė II 247;
лат. Phyteuma – латыш. septiņvīre (: septiņi «семь», vīrs «мужчина»), ср. лит. glaudenė III 25.
Отдельно следует упомянуть латышские сложные слова, образованные более чем из двух слов. Однако и такие сложные слова по сути состоят из двух компонентов, каждый из которых, взятый отдельно, также может быть сложным словом (Kabelka 1969: 16; ср. также Urbutis 2009: 334). В Флоре обнаружено лишь одно латышское сложное название рода растений из трёх компонентов: один из них — числительное, другой — сложное слово из двух существительных:
лат. Verbascum – латыш. deviņvīruspeks (: deviņi «девять», vīrs «мужчина», spēks «сила»), ср. лит. tūbė II 315.
Следует выделить ещё одно латышское сложное слово, образованное из наречия и существительного: лат. Myriophyllum – латыш. daudzlape6 (: daudz «много», lapa «лист»), ср. лит. plunksnalapė (: plunksna, lapas) II 209. Как видно из материала Флоры, сложные названия родов растений, образованные из наречия и существительного, совершенно не характерны для литовской ботанической номенклатуры⁷.
4Эту сложную форму можно считать калькой с классических языков, ср. лат. Diplotaxis (: гр. diplos «двойной») — латыш. divsēkle (: divi «два»).
5В грамматике современного латышского языка указывается следующее словообразование названия растения (см. MLLVG 1959: 213).
6Сложное слово можно считать калькой, ср. лат. Myriophyllum (гр. myrios «множество», phyllon «лист») — латыш. daudzlape (: daudz «много»).
7К. Гайвенис, исследовавший флору Литовской ССР, не упоминает сложных слов, образованных от наречия.
Terminologija | 2010 | 17
63
Page 11Сложные слова с именной и глагольной основами
Найдено 10 литовских названий родов растений, в которых первая часть сложного слова — существительное, а вторая — глагол:
лат. Ajuga — лит. vaisgina (: vaisius, ginti), ср. латыш. cekuļiņš II 287;
лат. Chamaenerion — лит. gaurometis (: gaurai, mesti), ср. латыш. ugunspuke (: uguns «огонь», puķe «цветок») II 204;
лат. Erucastrum — лит. šungarstė (: šuo, garsti «вкуснеть»), ср. латыш. pazvēre I 325;
лат. Euphrasia — лит. akišveitė (: akis, šveisti), ср. латыш. žibulītis II 330;
лат. Helianthus — лит. saulėgraža (: saulė, gręžti(s)) — латыш. saulgrieze (: saule «солнце», griezties «вращаться») III 182;
лат. Moehringia — лит. smiltagraibė (: smiltis, graibyti), ср. латыш. mēringija I 236;
лат. Nonea — лит. vilkžvelgė (: vilkas, žvelgti), ср. латыш. mūkuzāle (: mūks «монах», zāle «трава») II 277;
лат. Sanguisorba — лит. kraujalakė (: kraujas, lakti), ср. латыш. brunvalīte (: brūna «коричневая», vālīte «пузырёк») II 65;
лат. Saxifraga — лит. uolaskėlė (: uola, skelti), ср. латыш. akmeņlauzīte (: akmens «камень», lauzt «ломать» + –ite) II 30;
лат. Thladiantha — лит. siendariekiė (: siena, driektis), ср. латыш. tladia nta II 200.
Сложных слов с именным и глагольным компонентами в Floroje не обнаружено, поэтому можно утверждать, что они не характерны для латышских названий родов растений.
Сложные названия родов растений, в которых первым компонентом является существительное, а вторым — глагол, как отмечал К. Гайвенис, часто представляют собой кальки из других языков, ср. лат. Sanguisorba (лат. sanguis «кровь», sorbere «всасывать») — лит. kraujalakė, лат. Saxifraga (лат. saxum «камень, скала», frangare «ломать, дробить») — лит. uolaskėlė (см. Gaivenis 1985: 169).
Сложные слова с неясной словообразовательной структурой
В Floroje обнаружено несколько (7 литовских и 2 латышских) так называемых мнимых сложных слов (с неясным (нечленимым) компонентом), хотя существуют сомнения в том, следует ли считать сложными слова, первый или второй компонент которых неясен (см. Urbutis 2009: 143):
лат. Arctium — лит. varnalėša (: varna, leša(s) «лист?»), ср. латыш. diždadzis (: dižs «большой», dadzis «чертополох») III 29;
лат. Filipendula — латыш. vīgrieze8 (: vīt (?) «гнуть», griezt «крутить; сверлить; направлять»), ср. лит. vingiorykštė (: vingis, rykštė) II 37;
лат. Hypochaeris — латыш. pelūde (?), ср. лит. džiugūnė III 146.
8Латышский лингвист Константин Карулис (Konstantīns Karulis) считает название растения vīgrieze мнимым сложным словом: vīgr- > *vingr- (см. Karulis 2001: 1162).
64 S. Labanauskienė | Sudurtinių lietuviškų ir latviškų augalų genčių vardų...
Page 12К. Гайвенис считает литовские сложные слова со вторым компонентом –sargis или –sargė сложными словами с неясной структурой (см. Gaivenis 1985: 169). Floroje обнаружено несколько таких сложных слов: krūmsargė (Cucubalus), kalnasargis (Selinum), liūnsargė (Scheuchzeria), vandensargė (Zannichellia). К словам с неясной структурой также относятся названия растений vandenplūkis (Hydrocharis) и vynvytis (Parthenocissus) (см. Gaivenis 1985: 170).
ВЫВОДЫ
1. Из примерно 430 литовских и почти 460 латышских названий родов растений, представленных в Floroje, 118 литовских и 209 латышских названий являются сложными словами. Все они, за исключением одного латышского сложного слова deviņvīruspeks, состоят из двух компонентов. В зависимости от того, к какой части речи относятся первый и второй компоненты, сложные литовские и латышские названия родов растений делятся на шесть типов: 1) сложные слова с именными компонентами, 2) сложные слова с прилагательным и существительным в качестве компонентов, 3) сложные слова с существительным и прилагательным в качестве компонентов, 4) сложные слова с числительным и существительным в качестве компонентов, 5) сложные слова с наречием и существительным в качестве компонентов, 6) сложные слова с существительным и глаголом в качестве компонентов.
2. Сложные слова с двумя именными компонентами составляют самую многочисленную группу литовских и латышских названий родов растений. Обнаружено 83 литовских и 149 латышских сложных слова. Около 30% литовских и почти 10% латышских названий родов растений этого типа имеют общий второй компонент žolė (латыш. zāle).
Около 30% всех латышских сложных названий родов растений с именными компонентами имеют во второй части сложного слова существительное с уменьшительным суффиксом (ežgalvīte, kaķpēdiņa). Такие сложные слова нехарактерны для литовских названий родов растений.
Первый компонент названий двух литовских и семи латышских родов растений представляет собой имя собственное (лит. Jonas, латыш. Jānis, Māra), а второй компонент обозначает какое-либо растение (papartis, usnis, smilga и др.).
3. Обнаружено 15 литовских и 52 латышских сложных слова, образованных из прилагательного и существительного. Литовские и латышские сложные слова этого типа имеют мало общего; их первый компонент чаще всего обозначает цвет растения: литов. baltas, juodas, žilas, латыш. — balts «белый», melns «чёрный», brūns «коричневый», zaļš «зелёный», zils «синий», sārts «ярко-красный».
4. Для обоих языков характерны словообразовательные гнёзда, образованные из двух существительных либо из прилагательного и существительного. В сложных словах, образованных из двух существительных, первым компонентом литовского и латышского сложного слова, который является
Terminologija | 2010 | 17
65
Page 13Общую словообразовательную парадигму чаще всего образует название животного (лит. katė – латыш. kaķis, лит. šuo – латыш. suns, лит. pelė – латыш. pele, лит. ožka – латыш. kaza, лит. varna – латыш. vārna и т. д.). Среди словообразовательных парадигм слов, образованных от прилагательного и существительного, больше выявлено при рассмотрении латышских названий родов растений.
5. Во Флоре приведены 2 литовских и 5 латышских названий родов растений, первый компонент которых является числительным, а второй — существительным.
6. 10 литовских названий родов растений образованы от существительного и глагола. Такой тип сложных слов не характерен для латышских названий родов растений.
7. Как показывает материал Флоры, в литовской ботанической номенклатуре словосложение является менее продуктивным способом словообразования, чем в латышской ботанической номенклатуре, что соответствует словообразовательным тенденциям терминов как литовского, так и латышского языков.
ŠALTINIAI
Flora – Flora of the Baltic Countries. Ompendium of Vascular Plants/Editors: L. Lasimer, V. Kuusk, L. Tabaka, A. Lekavičius, Tartu, 1993–2003.
LITERATŪRA
Būga K. 1958: Dvikamieniai sudėtiniai daiktavardžiai galūnėmis -as ir -a vienaskaitos vardininke. – Rinktiniai raštai I, Vilnius, 207–227.
Bušs O. 2008: Dažas mūsdienu salikteņdarināšanas iezīmes. – No ģermānismiem līdz superlatīvam, Rīga, 255–258.
Ēdelmane I. 1978: Augu nosaukumu darināšanas veidi latviešu valodā. – Latviešu valodas kultūras jautājumi 14, Rīga, 97–103.
Gaivenis K. 1985: Lietuvos augalų genčių ir rūšių pavadinimai. – Lietuvių kalbotyros klausimai. Mokslo kalbos kultūros ir terminologijos problemos 24, Vilnius, 165–178.
Gaivenis K. 2002: Lietuvių terminologija: teorijos ir tvarkybos metmenys, Vilnius.
Kabelka J. 1969: Latvių kalba. I sąsiuvinis. Mokymo priemonė, Vilnius.
Karulis K. 2001: Latviešu etimoloģijas vārdnīca, Rīga.
Keinys St. 2005: Dabartinė lietuvių terminologija, Vilnius.
Kvašytė R. 2005: Mokomasis terminologijos žodynėlis, Šiauliai.
MLLVG 1959: Mūsdienu latviešu literārās valodas gramatika I, Rīga.
Piete L. 2008: Pārmaiņas botānikas terminu darināšanā 19. gs. beigų un 20. gs. publikācijās. – Letonikas otrais kongress. Valodniecības raksti – 2, Rīga, 46–55.
Skujiņa V. 2002: Latviešu terminoloģijas izstrādes principi, Rīga.
Urbutis V. 2009: Žodžių darybos teorija, Vilnius.
PECULIARITIES OF COMPOUND PLANT GENERA NAMES’ FORMATION IN LITHUANIAN AND LATVIAN LANGUAGES
Three volume publication Flora of the Baltic Countries (1993–2003), published in Tartu, describes plants, growing in Lithuania, Latvia and Estonia – cryptogams and phanerogams (excluding the moss). This article aims to explore compound plant genera names in Lithuanian and Latvian languages according to their word formation
66
S. Labanauskienė | Sudurtinių lietuviškų ir latviškų augalų genčių vardų...
Page 14type, to compare Lithuanian and Latvian compounds and to determine their common traits and differences. The study includes 118 Lithuanian and 209 Latvian compound plant genera names as the object of research.
All compound words, except one Latvian compound word deviņvīruspēks, are composed of two components. There are six types of compound plant genera names in Lithuanian and Latvian languages, in accordance with the part of speech of their first and second component: 1) compound words with substantive components, 2) compound words with adjective and noun, 3) compound words with noun and adjective, 4) compound words with numeral and noun, 5) compound words with adverb and noun, 6) compound words with noun and verb.
Compound words with two substantive components constitute the largest group of plant genera names in Lithuanian and Latvian languages. Plant genera names of this type in Lithuanian and Latvian languages often have the second common component – Lith. žolė and Latv. zāle (grass).
Compound words that consist of the first adjectival component and the second substantive component constitute the second largest group of compounds. Lithuanian and Latvian compounds of this type don’t have many similarities. First component quite often means colour: Lith. baltas (white), juodas (black), žilas (grey, white), Latv. balts (white), melns (black), brūns (brown), zaļš (green), zils (blue), sārts (scarlet).
Most word formation processes are very similar in both languages, where compound is made up of two nouns. The first component of compound in Lithuanian and Latvian which is found in a few compounds usually contains the name of an animal (Lith. katė – Latv. kaķis (cat), Lith. šuo – Latv. suns (dog), Lith. pelė – Latv. pele (mouse), Lith. ožka – Latv. kaza (goat), Lith. varna – Latv. vārna (crow), etc.). Compound words that contain an adjective and a noun are particularly characteristic for Latvian plant genera names.
Lithuanian and Latvian plant names formed from a numeral and noun are rare. Adverb-noun compounds are comparatively rare in Lithuanian botany nomenclature. Compound words composed of a noun and adjective and noun-verb compounds are untypical for plant genera names in Latvian language.
Research into plant genera names in Flora of the Baltic Countries leads to the conclusion that compounding is less productive word-formation strategy in Lithuanian botany nomenclature than in Latvian and it corresponds to the tendencies of term formation in both Lithuanian and Latvian languages.
Gauta 2010-11-12
Solvita Labanauskienė
Lietuvių kalbos institutas
P. Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius
E. paštas [email protected]
Terminologija | 2010 | 17 67
