PRANAS KNIŪKŠTA

ЯЗЫКОВАЯ КУЛЬТУРА: ПРИНЦИПЫ И ИДЕОЛОГИЯ

Мы отметили знаменательный юбилей журнала «Языковая культура»: в 2011 году исполнилось пятьдесят лет со дня его основания. По таким поводам принято обозревать юбилейный период, обсуждать проделанную работу, осмысливать её значение и смысл. Здесь такого обзора не будет: их было написано немало к менее значительным юбилеям «Языковой культуры». Вкратце вспомним высказанные там важнейшие мысли.

ОБЗОР ОБЗОРОВ

Первое десятилетие «Языковой культуры» было рассмотрено в десятом выпуске, вышедшем в 1966 году, где была опубликована статья Казиса Улвидаса «Десять выпусков „Языковой культуры“» (KK 10, 3–8). В ней вспоминаются обстоятельства появления издания, его причины и цель — совершенствовать и обогащать родной язык. Рассмотрены области языка, которые изучает и должен изучать журнал «Языковая культура». Короче говоря, представлен обзор проделанной работы и программа будущей деятельности. О том, как выполнялась эта программа, можно судить по празднованию юбилея «Языковой культуры» в 1986 году. На самом деле тогда отмечались две даты: исполнилось 25 лет со дня выхода издания и был опубликован его пятидесятый выпуск. Этому посвящён 51-й номер «Языковой культуры». Он, подобно десятому выпуску, начинается статьёй К. Улвидаса «Пятьдесят выпусков „Языковой культуры“» (KK 51, 3–6), в которой вспоминаются первые шаги «Языковой культуры», перечисляются редакторы и наиболее активные авторы, однако содержание вышедших выпусков не анализируется. В основном речь идёт о будущем. Подчёркивается, что «Языковая культура» должна показывать «то, что читателю наиболее актуально, необходимо, интересно и в то же время доступно» (с. 5). Другие статьи этого выпуска обозревают пройденный изданием путь. О программе и её выполнении говорится в статье Витаса Лабутиса «Программа „Языковой культуры“ и направления работы» (KK 51, 7–11). Сходна и публика-

P. KNIŪKŠTA. Kalbos kultūros principai ir ideologija

17

ция Пранаса Кнюкшты «О принципах, методике и воздействии рекомендаций „Языковой культуры“» (KK 51, 12–37). Здесь, помимо самих исправлений и рекомендаций, рассматриваются также отклики на них и результаты. Отдельные области обозревают Казимерас Гайвенис («Вопросы упорядочения и нормирования терминологии в „Языковой культуре“», KK 51, 38–43) и Виталия Мацеяускене («„Языковая культура“ о нашей ономастике», KK 51, 43–47).

По случаю юбилея состоялось совещание (15 мая 1986 г.); высказанные на нём мысли изложены в 52-м выпуске: главным образом речь идёт о планах и задачах издания на будущее, а также о работе по культуре речи в целом. Предлагается больше заботиться о языке школы, развивать язык делопроизводства и науки, а главное — расширять связи с общественностью и не отрываться от её потребностей.

В 75-м выпуске издания опубликован обзор, в котором рассматриваются 25 выпусков (51–75), вышедших с 1986 по 2002 год. За этот период «Языковая культура» лишилась своего стратега и ответственного редактора К. Улвидаса; произошли и другие значительные изменения в составе редакционной коллегии, однако цели и задачи работы остались прежними. Несколько изменились тематика и круг обсуждаемых вопросов. Когда в 1994 году терминологи отделились от «Языковой культуры», в ней больше не стало статей по этой области, зато появились темы о статусе государственного языка и его реализации, а также о деятельности Комиссии по литовскому языку. Стало больше публикаций о языке канцелярского делопроизводства и государственных документов.

Весь путь «Культура речи» от первого до 80-го выпуска рассмотрен в 81-м номере в статье Расуоле Владярскене «Традиция и новшества в „Культуре речи“» (KK 81, 9–19). Обзор начинается с обычных вопросов — назначения и задач издания. Поскольку важнейшей задачей было давать обществу рекомендации по вопросам языка, в первые десятилетия в издании преобладали короткие статьи с конкретными предложениями. Однако постепенно издание стало двигаться в направлении теории культуры речи, больше внимания стало уделяться общим вопросам употребления языка, а в последние годы отношения языка и общества стремятся рассматривать с социолингвистической точки зрения. По мере изменения характера издания менялся и адресат, которому предназначена «Культура речи»: сначала адресатом была широкая общественность, теперь «Культура речи» предназначена прежде всего учёным и преподавателям высших учебных заведений, связывающим свою деятельность с наукой о языке. К статьям прилагаются аннотации на английском языке; появились статьи, написанные на английском и русском языках.

С момента выхода 80-го выпуска до пятидесятилетия прошло три года; за это время вышли ещё три выпуска (81–83). Появились и некоторые новшества, однако общего облика издания они не меняют.

18

KALBOS KULTŪRA | 84

Поскольку много лет Kalbos kultūrą я наблюдал вблизи и сам участвовал в её издании, предлагаю вашему вниманию несколько своих воспоминаний и размышлений о ней.

ИСТОРИЯ И ИДЕОЛОГИЯ

О посвящённом языку издании начали задумываться задолго до 1961 года, причём не только лингвисты. Правда, термин kalbos kultūros тогда не был распространён; говорили об издании о языке, предназначенном для широкой публики. Идею такого издания в 1958 году выдвинул научный секретарь Редакционно-издательского совета Академии наук Валдас Петраускас. Он подготовил и представил президенту Академии наук Юозасу Матулису документ под названием «Информация об издании бюллетеня по вопросам языка» (KK 52, 5). В нём говорится, что «издание периодического, а поначалу и непериодического издания — консультанта по вопросам современного литовского литературного языка — уже совершенно назрело (и даже больше)». Его могло бы издавать языковое общество, но такого общества тогда не было, поэтому «эта задача теперь ложится на Институт литовского языка и литературы».

Идею, разумеется, прежде всего должно было поддержать руководство Академии наук; её осуществление поручили Институту литовского языка и литературы, а там такие дела не делались без директора Костаса Корсакаса. Прежде чем приступить к работе, нужно было решить два вопроса: определить и утвердить название издания, а также назначить его составителей и редактора. Gimtoji kalba тогда не могло быть названием, поскольку оно относилось к «буржуазному периоду», тем более что с 1958 года такое издание было возобновлено в Соединённых Штатах Америки. Выбрали название Kalbos kultūra. Подготовку издания поручили отделу современного литовского литературного языка (отделы назывались секторами), руководителем которого был К. Улвыдас. Так подготовку и редактирование Kalbos kultūros К. Улвыдас и взял в свои руки.

Но и К. Корсакас не отстранился от издания: заботился о нём, требовал, чтобы статьи для него писали лингвисты всех отделов; в индивидуальные планы сотрудников даже включали пункт «Статейка для Kalbos kultūrai». Он интересовался представленными к печати текстами. Прежде чем утверждать выпуск на учёном совете Института, его следовало представить директору. Тот просматривал наиболее актуальные статьи, высказывал замечания, кое-что требовал исправить. Особенно следил, чтобы не было идеологических и политических ошибок.

P. KNIŪKŠTA. Kalbos kultūros principai ir ideologija 19

Kalbos kultūros составители и сами должны были знать, о чём можно и о чём нельзя писать. Нельзя было писать слова «Великдень» и «Рождество» с заглавных букв. Нельзя было говорить, что какие-либо языковые ошибки возникли под отрицательным влиянием русского языка; следовало говорить — под влиянием других языков.

Откровенно пропагандистские статьи Kalbos kultūra не печатала, однако в публикациях, посвящённых языковым вопросам, встречались идеологические штампы того времени. Так, в первом выпуске издание представлено напечатанным предисловием, которое начинается так: «В условиях советского строя наука, техника и культура в нашей стране необычайно быстро движутся вперёд» (KK 1, 3). Tarybinė santvarka здесь — бутафорские слова: они ничего не говорят, лишь искусственно навешивают на обычные вещи ярлык «советский» — наука, техника и культура могут двигаться вперёд и без условий советского строя.

Конъюнктурные штампы встречались и в статьях К. Улвыдаса. С их помощью он подкреплял и усиливал собственные идеи защиты и развития языка, старался представить их как государственное дело и сделать более действенными. С другой стороны, их можно понимать и как дань конъюнктуре или как громоотвод от возможных ударов властей.

Один пример конъюнктурного высказывания К. Улвыдаса в своей статье о метафорах защиты языка привёл Гедрюс Тамашявичюс^*. Цитируется предложение из статьи Dėl kalbos kultūros sąvokos, опубликованной в 9-м выпуске Kalbos kultūros: «Борясь за высокую культуру языка, мы боремся за мощное средство воспитания культуры, за действенное орудие строительства коммунизма, а вместе с тем и за саму национальную культуру, ведь язык — важная составная часть национальной культуры» (KK 9, 7–8).

Нетрудно понять, что выражение «за действенное орудие строительства коммунизма» — искусственная вставка в предложение, грамматически связанная не со всем предложением, а лишь со второй его частью и выступающая в качестве её дополнения. Эту «орудие строительства коммунизма» как искусственную вставку можно легко опустить, не нарушив ни ход мысли, ни синтаксическую структуру предложения. Её и следует оценивать как конъюнктурную вставку. Г. Тамашявичюс «не хочет этого понимать» и на основании одного предложения с такой вставкой выводит якобы сформулированную К. Улвыдасом «основную формулу идеологии литовского литературного языка того времени»: борьба за культуру языка = борьба за орудие строительства коммунизма = борьба за национальную культуру.

Здесь необходимо уточнить два момента. Во-первых, неверно писать, что эту формулу «сформулировал» К. Улвыдас. Её вывел и сформулировал сам Г. Тамашявичюс. Во-вторых, приведённая формула выведена не в том виде, который получился бы из предложения, —

* Tamaševičius G. Метафоры, которыми мы живы. – Naujasis židinys-Aidai, 2011, 5, p. 309.

20

KALBOS KULTŪRA | 84

исчезла важная вторая часть — борьба за средство развития культуры. Создателю формулы борьба за коммунизм показалась важнее средства развития культуры.

Совершенно некорректно, что из одного предложения выведенная искажённая формула применяется ко всей работе К. Улвидаса по развитию языка в советский период, даже ко всей идеологии литературного языка советского периода, а значит, навязывается и Kalbos kultūrai. Подлинные идеология и принципы Kalbos kultūros обсуждались во многих опубликованных в ней статьях, но постмодернистам, создающим новые теории, их нужно ещё раз кратко напомнить.

ПРИНЦИПЫ И ПОЛОЖЕНИЯ

Программную статью «Задачи развития культуры речи», опубликованную в первом выпуске, К. Улвидас начинает с утверждения, что «язык — огромное достояние народа, накопленное для нас десятками предшествовавших поколений. Наш священный долг — сохранить это достояние, приумножить его и передать будущим поколениям» (KK 1, 5). Таким образом, первое принципиальное положение идеологии Kalbos kultūros состоит в том, что язык и народ неразрывно связаны. Их отношения взаимозависимости двусторонни и взаимны; яснее и конкретнее они изложены в другой программной статье К. Улвидаса «Общественная сущность языка» (KK 27, 3–5). Язык важен для народа, поскольку «сплачивает и объединяет народ, который им пользуется» и «закрепляет культурные достижения народа» (с. 5). В свою очередь, народ несёт ответственность за язык: «язык как порождение культуры требует от каждого пользователя особой заботы, особого внимания» (с. 4).

В статье «О понятии культуры речи» (KK 9, 3–8), вызвавшей возражения Г. Тамашявичюса, указаны две степени, или этапа, такого внимания: первая — сознательное, творческое отношение к самой сущности языка и процессам его развития; вторая — активное вмешательство в развитие языка, стремление совершенствовать и обогащать средства языкового выражения. Это второе принципиальное положение идеологии Kalbos kultūros и литературного языка в целом.

Не менее важно и то, как Kalbos kultūra претворяла её в жизнь.

С самого начала одной из важнейших задач Kalbos kultūros было предоставление консультаций общественности. В первых выпусках преобладали краткие рекомендации о том, как следует или не следует говорить и писать. При этом старались кратко обосновать советы, убедить читателей, развить у них сознательное отношение к языку.

P. KNIŪKŠTA. Kalbos kultūros principai ir ideologija

21

О днако

Подобные статьи есть и в 79-м выпуске: в одной отвлечённо, без связи с развитием языка, описываются «особенности детской речи», в другой «с психолингвистической точки зрения» рассматриваются не языковые факты, а социальное явление многоязычия — речь идёт о людях, пользующихся литовским, русским и польским языками. Ещё семь соседних статей посвящены проблемам не литовского, а других языков (латышского, эстонского, шведского, норвежского, итальянского), шесть из них написаны не на литовском языке. Для развития литовского языка они ничего не дают. Напротив, прочитав, что в Италии не заботятся о родном языке, кто-нибудь может захотеть вести себя так же и в Литве. Такая идеология уже начинает распространяться в Литве, она пытается проникнуть и в Культуру языка.

Подобные проявления мы видим в 82-м выпуске Культуры языка. Самый яркий тому пример — признание права «склониться перед требованиями официального чистого и правильного языка и изменить представление о языке, приемлемом в публичном употреблении», прикрываясь постмодернизмом в языкознании и аналогиями с другими языками (KK 82, 122). Косвенно подобные настроения распространяют обзоры социолингвистических исследований, где рассматриваются не языковые явления и не язык отдельных общественных слоёв, а субъективные установки и отношение к литературному языку, не всегда положительное. От языкознания и исследования языка поворачивают к социологии языка.

Описывается не только отношение литовцев к языку, но и не только отношение к литовскому языку. В отдельной статье объясняется, как понимают родной язык русские и русскоязычные жители Литвы. Что могут дать такие исследования развитию нашего языка? И совсем трудно понять, зачем читателям Культуры языка нужна информация о русских ругательствах в учебнике латышского языка.

Завершать юбилейные размышления на такой мрачной ноте было бы и некрасиво, и несправедливо. Большинство публикаций Культуры языка интересны, актуальны и содержательны. Символично, что номер юбилейного года (83) посвящён 150-летию со дня рождения Йонаса Яблонскиса. Не раз упоминаются провозглашённые им принципы бережного отношения к языку, которых старается придерживаться и Культура языка. Цитируются слова президента Антанаса Сметоны о том, что Й. Яблонскиса «волновало всё, что касалось судьбы литовцев, прежде всего, конечно, их язык и письменность» (p. 19). Напоминается, что утверждения Й. Яблонскиса «всегда основаны на фактах» (p. 54), а языковые нормы он предлагал, «опираясь на живую речь народа» (p. 44). Приводятся слова Юозаса Бальчикониса ещё об одной особенности Й. Яблонскиса — о стремлении к тому, чтобы его «достигнутые научные результаты были усвоены широкими слоями общества» (p. 19).

P. KNIŪKŠTA. Kalbos kultūros principai ir ideologija

23

Последняя особенность особенно важна для Культуры языка, поскольку она всегда заботилась и должна заботиться о том, чтобы публикуемые ею утверждения и предложения принимались. А чтобы их принимали и «усваивали», они должны быть нужны обществу и понятны ему. Для этого не нужны обширные социологические исследования или странствия по другим языкам, но нужно лучше понимать, что родной язык — ценность национальной культуры. И нужно больше сотрудников, разделяющих это понимание!

Получено 2011 11 29

24

KALBOS KULTŪRA | 84