В исследованиях по перцептивной диалектологии языковой родиной (англ. linguistic homeland) называют языковую среду индивида; она соотносится с языковыми и пространственными расстояниями в этой среде (Diercks 2002: 51; Aliūkaitė и др. 2017: 106–121). Образы родных мест, укоренившиеся в самосознании обычных членов языкового сообщества, выявляются на основе данных ментальных, или рисованных, карт вариантов (подробнее см. Preston 1999b: XXXIV–XXXV; Aliūkaitė 2009: 164–179)1. По мнению Денниса Престона (1989: 1–23; 1993: 335), ментальные карты — самый простой способ установить, что обычные носители языка думают о местности (см. Aliūkaitė и др. 2017: 42).
Хотя за последнее десятилетие в Литве стало больше исследований по перцептивной диалектологии, языковым образам родины уделяется больше внимания лишь в нескольких из них. На основе материалов проекта Место стандартного языка на ментальной карте литовского языка2 были изучены отношения с языковой родиной и установки по отношению к соседним ареалам, проявившиеся на рисованных картах молодых людей из Шяуляя, Вилкавишкиса и других городов (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016: 89–120; Geržotaitė 2016: 121–142; Geržotaitė, Čepaitienė 2016: 84–100; Merkytė-Švarcienė 2016: 139–154; Aliūkaitė и др. 2017: 108). Установлено, что языковая родина как область диалектной речи, например, по мнению школьников из Вилкавишкиса, охватывает соседние территории или почти совпадает с границами каунишкяйского говора западноаукштайтского диалекта. Вилкавишкис, отнесённый к ареалу стандартного языка, неотделим от Мариямполе (Geržotaitė,
1 В исследованиях по перцептивной диалектологии понятие ментальной карты (англ. mental map) обозначает образ местности или группы местностей, формирующийся в сознании обычных носителей языка. Это позволяет выявить пространственно-языковое восприятие обычных членов языкового сообщества (Diercks 2002: 52; Aliūkaitė 2009: 166).
2 Проект осуществлялся на средства Государственной комиссии литовского языка (договор № K-5/2014). Срок реализации проекта: 02.06.2014–31.12.2016, руководитель — проф. д-р Дайва Алиукайтене.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 2
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 2
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Čepaitienė 2016: 84–100). Tokie rezultatai gauti susisteminus žemėlapių, kuriuose tiriamieji lokalizavo tarmės ir bendrinės kalbos arealus, duomenis.
Актуальность и новизна. Исследования сходства языковой родины с другими местностями, показывающие способность рядовых членов языкового сообщества распознавать особенности речи своей языковой среды, в Литве только начинаются (Geržotaitė 2018: 76–101). Проведённый анализ образов языковой родины гимназистов из Шяуляя — западных аукштайтов-шиуляйцев согласно классификации литовских диалектов, предложенной Зигмасом Зинкявичюсом и Алексасом Гирденисом, — выявил довольно точную систему изоглосс, отражающую представления местных испытуемых о варианте языковой среды. В таком аспекте ещё не исследовались установки молодёжи из местностей, расположенных в ареале западных аукштайтов-каунишкяйцев, чей говор наиболее близок к литературному литовскому языку.
Цель статьи — опираясь на методологию и подходы перцептивной диалектологии, на основе рисунков-карт изучить представления учащихся гимназий Каунаса, Юрбаркаса, Шакяя и Мариямполе о языковой родине, то есть языковое (не)сходство родных языковых сред с другими зонами и возможные особенности речи в них. Объект статьи — представления о языковой родине учащихся гимназий Каунаса, Юрбаркаса, Шакяя и Мариямполе. Испытуемые — молодые люди в возрасте 15–18 лет, обучающиеся в четырёх городских гимназиях (см. таблицу).
Опрошенных школьников можно отнести к одной возрастной группе. В исследовании используется подход Пенелопы Экерт, согласно которому основу возрастной классификации составляет не точная хронология, а этапы жизни. По языковому, культурному и социальному опыту, а также по этапу формирования подростковой идентичности испытуемые относятся к одному поколению (Eckert 1997: 151–167; Aliūkaitė 2007: 145).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204
Page 3
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 3
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Материал исследования — 178 анкет, заполненных в гимназиях имени Йонаса Басанавичюса в Каунасе, имени Антанаса Гедрайтиса-Гедрюса в Юрбаркасе, «Жибурё» в Шакяй и Сувалкской гимназии в Мариямполе в рамках проекта Распространение региональных вариантов и предполагаемого литературного языка (квазистандарта) в начале XXI века: перцептивное исследование34.
Анкета состоит из четырёх частей. В первой и второй фиксируются социодемографические данные: пол и возраст испытуемого, место происхождения и жительства; кроме того, задаются вопросы для определения диалектной компетенции и активности использования диалекта. Модель перцептивной диалектологии закреплена в третьей (обозначение на картах ареалов языковой родины и литературного языка) и четвёртой (оценивание и локализация на картах стимулов — прослушиваемых текстов — и т. д.) частях анкеты (подробнее об анкете см. Aliūkaitė 2019: 72).
Были поставлены следующие задачи: 1) обсудить данные ответов на вопросы анкеты, предназначенные для определения языкового поведения (выбора кодов); 2) представить объективное, то есть научно обоснованное, языковое (не)сходство исследуемых местностей с другими зонами; 3) изучить материал рисунков-карт, раскрывающих субъективное, то есть существующее в самосознании рядового члена языкового сообщества, языковое (не)сходство исследуемых местностей с другими зонами; 4) выделить модели (не)сходства языковых родин с другими местностями и обобщить сложившиеся в самосознании молодых людей представления о языковой родине.
Всего школьники визуализировали свои установки на десяти картах. Первое задание — отметить на карте, где, по мнению школьников, говорят так же, как в месте их жительства. На второй карте респонденты должны были отметить, где говорят на литературном языке. На остальных восьми картах они локализовали ареалы прослушиваемых вариантов речи, или текстовых стимулов. Карты были представлены с обозначенными границами и центрами муниципалитетов5.
В статье рассматриваются карты, выполненные по первому заданию и отражающие (не)сходство языковых родин с другими местностями. Зафиксированные на них ответы обобщаются в два этапа. Сначала анализируется, какие области и с какой частотой представители всех исследуемых местностей отмечали как близкие, менее близкие и далёкие в языковом отношении от своих языковых родин. Выделив модели языкового (не)сходства местностей с другими зонами, авторы попытались определить границы языковой родины в представлениях молодых пользователей языка. На основании данных, полученных с помощью перцептивной диалектологии
3 Проект осуществляется на средства Государственной комиссии по литовскому языку (договор № K-2/2017). Срок реализации проекта — 2017 06–2019 12, руководитель — проф. д-р Daiva Aliūkaitė.
4 Подготовленные в рамках проекта и заполненные в 2017–2018 гг. анонимные анкеты Оценка языковых вариантов хранятся в Институте языков, литературы и переводоведения Каунасского факультета Вильнюсского университета.
5 При применении в перцептивной диалектологии картографической методики (см. Preston 1989; 1999a: 359–373; 1999b: XXIII–XL) испытуемым предлагают как пустые карты (Evans 2002: 76–83), так и, для облегчения ориентирования, карты с обозначенными границами крупнейших административно-территориальных единиц (см. Long 1999: 178) и крупных городов (см. Dailey-O’Cain 1999: 228).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 4
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 4
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
методологию с данными карт диалектной и литературной речи молодых людей из различных языковых сред, собранными в ходе уже реализованного проекта6, дополнительно выясняли, какая языковая форма используется в очерченных школьниками из Каунаса, Юрбарка, Шакяя и Мариямполе ареалах языковой родины.
Исследуемые населённые пункты, как показывают новейшие геолингвистические исследования, расположены на территории южного западноаукштайтского региолекта — нового местного образования, формирующегося на основе одной из наиболее жизнеспособных традиционных говоров (западноаукштайтского каунишкского) (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 261; Geržotaitė, Mikulėnienė 2014: XIII карта и комментарий). Один из включённых в исследование населённых пунктов — Мариямполе — ввиду высокого показателя ментальной урбанизации (подробнее о термине см. Marshal 2004: 111) и более высокой по сравнению с окрестными населёнными пунктами диалектной ценности (см. Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 261) считается центром региолекта. В окрестностях двух других населённых пунктов — Юрбаркаса и Шакяя — выделяются более мелкие языковые образования, или геолекты. Окрестности Каунаса, где говорят на местном варианте языка, наиболее близком к литературному литовскому языку, обозначаются как зона стандарта литературного языка.
Таким образом, при оценке молодыми членами языкового сообщества своей языковой среды и соседних ареалов несомненно важен фактор литературного языка или, точнее, воображаемого литературного языка как престижного кода. Вероятно, по этой причине представления опрошенных школьников о языковой родине могут отличаться от представлений, выявленных в ходе исследований в других регионах Литвы.
1. (НЕ)ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ КОДОВ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МОЛОДЁЖИ КАУНАСА, ЮРБАРКА, ШАКЯЯ И МАРИЯМПОЛЕ
Анализ данных показывает, что меньше всего диалектной речи в своей языковой родине (макросреде) слышат каунасские гимназисты. По мнению этих молодых людей, диалектный код очень редко используется как в их родном городе (8,89 проц.), так и в их семьях, то есть в микросреде (13,33 проц.) (см. рис. 1).
6 Plačiau apie projektą ir jo rezultatus žr. Aliūkaitė ir kt. (2017).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 5
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 5
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
РИС. 1. (Не)использование диалектного кода (ДК) в микро- и макросреде с точки зрения молодёжи исследуемых населённых пунктов
Таким образом, декларируемая этими школьниками частота диалектной речи также ниже среднего — 3 из 7 (см. таблицу). Лишь 2 из 8 молодых людей, живущих в Каунасе и оценивших свою диалектную речь по балльной шкале семантического дифференциала, родом из среды, более выраженной с диалектной точки зрения, — Алитуса (или соседнего ареала южноаукштайтской подговорки). За исключением этих двух случаев, их бабушки и дедушки также живут в Каунасе. Следует добавить, что каунасских школьников, которые не считают, что говорят на диалекте (а значит, не указывали частоту диалектной речи), можно в большей степени связать с определённой диалектной речью, поскольку живут они не в этом городе, а в его окрестностях (например, в деревнях Папарчяй, Гирайте). Там же живут и бабушки и дедушки некоторых из них.
В других населённых пунктах, как следует из установок участников исследования, используемый языковой код оценивается как более близкий к диалектному (см. рис. 1). Хотя школьники из Юрбарка, как и из Каунаса, указали, что не умеют говорить на диалекте, они отметили, что в их городе примерно одинаково часто используются как диалектный (42 проц.), так и недиалектный (44 проц.) варианты языка (см. рис. 1). Однако в семьях более чем половины этих молодых людей (56 проц.) на диалекте не говорят. Частота диалектной речи среди юрбаркских гимназистов, превышающая среднюю (4,36 из 7), может указывать на то, что диалектный код в их языковой среде
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 6
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 6
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
используется гораздо интенсивнее, чем указывается (см. таблицу). Кроме того, участники исследования живут не только в самом городе, но и в деревнях его окрестностей. В Юрбаркасе и соседних окрестностях Шакяя живут также их бабушки и дедушки. Предыдущие исследования установок показывают, что языковое выражение Юрбаркаса достаточно хорошо распознаётся местными жителями и жителями соседних населённых пунктов (Bakšienė 2015: 1–20).
Схожее отношение к употреблению диалекта в разных условиях объединяет респондентов из Юрбаркаса и Мариямполе (см. рис. 1). Различие лишь в том, что значительная часть школьников Мариямполе (38,89 проц.) утверждает, что не распознаёт диалектную речь в городе проживания и его окрестностях (где живут также их бабушки и дедушки). Соответственно, частота диалектной речи этих респондентов ниже, чем у школьников Юрбаркаса (3,59) (см. таблицу). Такие результаты могли быть обусловлены несколькими причинами. Возможно, в Мариямполе пытаются дистанцироваться от диалектного кода. Как показывают проведённые исследования, он хорошо распознаётся, однако оценивается скорее отрицательно, чем положительно не только местными жителями, но и жителями соседних населённых пунктов (Dabašinskienė, Dagilytė 2013: 114–117; Bakšienė 2016: 33–37; 2019: 7). Весьма вероятно, что школьники Мариямполе утверждают, будто не распознают собственный диалект, потому что считают его не только близким к литературному языку, но и самим литературным языком (Dabašinskienė, Dagilytė 2013: 117–119; Bakšienė 2016: 35–37).
По мнению участников исследования, больше всего диалектных особенностей, вероятно, присутствует в Шакяе (см. таблицу). Более половины опрошенных школьников этого города утверждают, что слышат их как в своей языковой родине (61,70 проц.), так и в семьях (51,06 проц.) (см. рис. 1). Тем не менее заявленная самими школьниками Шакяя частота диалектной речи (3,92) лишь немного превышает частоту, установленную на основании выполненного задания участников исследования из Мариямполе (см. таблицу). Можно предположить, что часть респондентов из Шакяя (17,02 проц.) также указала, что не распознаёт диалектную речь в своём окружении, поскольку она мало отличается от литературного языка (Aliūkaitė ir kt. 2014: 150; Bakšienė 2015: 11; 2016: 33–37).
Итак, данные об установках молодых людей из Юрбаркаса, Шакяя и Мариямполе позволяют предположить, что участники исследования идентифицируют более или менее выраженную диалектность своих языковых родин. Однако часть из них не отождествляет себя с этим языковым выражением. Языковой код, употребляемый в Каунасе, в представлениях школьников этого города, по-видимому, связан с вариантом, близким к литературному языку.
Исследуемые местности Каунас, Юрбаркас, Мариямполе и Шакяй согласно современной классификации литовских диалектов, предложенной Z. Zinkevičius и A. Girdenis (Girdenis, Zinkevičius 1966: 139–147; Zinkevičius 1969: 365–380), входят в ареал каунасского говора западноаукштайтского наречия, наиболее близкого к литературному языку (см. рис. 2).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 7
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 7
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
РИС. 2. Исследуемые местности в ареале каунасского говора западноаукштайтского наречия
Как и все аукштайты, жители этих окрестностей произносят сохранные ie, uo, а как западные аукштайты, сохраняют неизменными an, am, en, em и бывшие носовые ą, ę, o; как каунасцы, они не оттягивают ударение, хорошо различают долгие гласные безударных окончаний (Girdenis, Zinkevičius 1966: 139–147; Zinkevičius 1969: 365–380; LKTChr 2004: 39–44; VAKKKA 2005: 39). В некоторых частях этого говора, а значит, и в речи жителей некоторых местностей, встречается больше языковых различий.
В работах диалектологов указывается, что для окрестностей Шакяя характерно циркумфлексное ударение с продолжительным произнесением обоих компонентов дифтонга или сложного гласного, а также другие особенности (VAKKKA 2005: 60–62; GAT 2008: 14–28). По произношению гласных безударных окончаний эти окрестности делятся на две части: северную, где такие гласные редуцируются и которую обычно называют Шакяйским говором (она совпадает с северной частью этого района), и южную, где эти гласные сохраняются (Bacevičiūtė 2004: 12–14; 2006: 12; LKTChr 2004: 38–41; VAKKKA 2005: 45, 60; Aliūkaitė ir kt. 2014: 151; Bakšienė 2015: 3).
По утверждению исследователей, окрестности Шакяя и Юрбаркаса, расположенные по разные стороны Немана, имеют больше сходств, чем различий (Sakalauskienė 2013: 17; Bakšienė 2015: 6). В западной части района, традиционно связываемой с юрбаркасским говором, и в удалённых к востоку местностях на северном берегу Немана, как и на южном берегу реки в окрестностях Шакяя, произносится продолжительное ударение, а гласные безударных окончаний редуцируются (Grinaveckienė 1957: 119–180; 1996: 88; VAKKKA 2005: 83–84; Sakalauskienė 2015:
BENDRINĖ KALBA 92 (2019) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204
Page 8
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 8
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
312, 317). Поскольку окрестности Юрбарка граничат с другими говорами, на окраинах ареала говора фиксируются более разнообразные особенности (Bacevičiūtė 2008: 5–18; 2010: 235–243; Bakšienė 2012: 19–23; 2015: 7; Sakalauskienė 2013: 17; 2015: 315–316).
В юго-западной части ареала западных аукштайтов каунишкяй, в окрестностях Мариямполе, как и в южных окрестностях Шакяя, долгие конечные гласные не сокращаются. Однако здесь, в отличие от окрестностей Шакяя, нет циркумфлексного акцента. Окрестности Мариямполе также отличаются употреблением узкого, напряжённого гласного e (VAKKKA 2005: 93; Bakšienė 2016: 27–28). В них удлиняются первые компоненты восходящих дифтонгов (VAKKKA 2005: 93–95).
Рассмотренные языковые особенности, характерные для исследуемого ареала, отражают его объективный (научно обоснованный) образ. Некоторые из них свойственны всему ареалу западных аукштайтов каунишкяй, а значит, и всем рассматриваемым в статье местностям. По другим особенностям более близкими можно считать окрестности Юрбарка (а также северо-западную часть окрестностей Каунаса) и окрестности Шакяя. В языковом отношении от них сильнее отличается юго-западная часть ареала каунишкяй в окрестностях Мариямполе (а также Вилкавишкиса) и других местностей.
Как показывает частотность обозначений на картах, гимназисты из всех местностей склонны связывать свою языковую родину наиболее сильными узами языкового родства с 5–6 близлежащими местностями (см. рис. 3).
РИС. 3. Число зон, связанных с языковыми родинами различными узами языкового родства
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 9
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 9
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Такие обозначения составляют от 92 до 20% всех анализируемых анкет. Например, каунасские школьники указали 6 зон как наиболее близкие к их языковой родине в языковом отношении (см. рис. 3). Наибольшая доля обозначений на картах (75,56%) приходится на Каунас. Некоторые респонденты вовсе не отметили свой город (такие карты составляют 24,44% всех карт, представленных каунасскими школьниками)7. Это, по-видимому, следует объяснять формулировкой вопроса анкеты: «Отметьте на карте, где, по вашему мнению, говорят так же, как и в вашем городе». Таким образом, хотя Каунас и не отмечен на некоторых картах, местные молодые люди прямо или косвенно связывают его в языковом отношении с другими близлежащими местностями. Более трети школьников этого города отметили как наиболее похожие на языковую родину зоны Вильнюса (46,67%) и Йонавы (44,44%). Ещё пятая часть каунасских респондентов сочла такими местностями Кедайняй (22,22%), Кайшядорис и Клайпеду (по 20%).
Вероятно, указывая в качестве похожих ареалы, близкие к их языковым родинам, молодые люди могли опираться на личный опыт. Школьникам, возможно, были лучше всего знакомы зоны, которые отмечались как похожие в языковом отношении и находились рядом с их языковыми родинами (географически ближайшие варианты). Таким образом, респонденты могли распознавать характерные для них самих особенности языкового выражения.
Средние или условно средние по силе связи объединяют родные города всех школьников, за исключением школьников из Шакяя, с одной-двумя более отдалёнными местностями (такие обозначения составляют 18–11% всех анкет). Реже всего школьники склонны связывать свои языковые родины с географически более удалёнными зонами (от 9 до 1% всех анкет). Отождествляя речевые особенности родных окрестностей с особенностями более отдалённых местностей, испытуемые, по-видимому, опираются как на индивидуальный, так и на коллективный опыт (ср.: Inoue 1999: 174; Aliukaitė ir kt. 2017: 122–124).
Таким образом, можно выделить и подробнее рассмотреть три модели языкового (не)родства родных местностей с другими зонами, выявленные на картах, размеченных гимназистами.
3.1. (Не)родство каунасского языка с языком других населённых пунктов
Наибольшее число населённых пунктов, чья языковая форма близка к коду языковой родины, на картах указали школьники Каунаса (см. рис. 4).
7 Это было зафиксировано и на картах, отмеченных молодыми людьми из других городов. На них приходится 36% всех отмеченных карт респондентов из Юрбаркаса, 41,67% — из Мариямполе и 14,89% — из Шакяя.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 10
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 10
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
РИС. 4. Зоны, где, по мнению каунасских школьников, говорят так же, как в их языковой родине
Как уже упоминалось, наиболее тесно каунасские школьники связывали свою языковую родину (так ответили 75,56 проц. всех опрошенных в Каунасе) с крупными городами (Вильнюсом — 46,67 проц., Клайпедой — 20 проц.) и соседними зонами (Ионавой — 44,44 проц., Кедайняй — 22,22 проц., Кайшядорисом — 20 проц.) (см. рис. 5, карты Kn_M07 и Kn_M12)8. Такие установки могут свидетельствовать о том, что эти школьники отождествляют свою речь с литературным языком, который, согласно данным предыдущих исследований, географически связывают с крупными городами и их окрестностями (Vaicekauskienė, Čičirkaitė 2011: 55–74; Aliūkaitė, Merkytė-Švarcienė 2012: 155–177; Vaicekauskienė 2014: 1–31; Aliūkaitė ir kt. 2017: 266–267; Geržotaitė 2019: 1–18). Именно в этом ареале при проведении предыдущего исследования языковых установок молодые жители Каунаса, Шяуляя и других городов локализовали предъявленные им для оценки стимулы — тексты на литературном языке (Aliūkaitė, Merkytė-Švarcienė 2012: 167–171). Тексты-стимулы на литературном языке лишь несколько раз были отнесены к Мариямполе; предположительно, это объясняется тем, что школьники чаще связывают Мариямполе с диалектной речью, чем с литературным языком (Aliūkaitė ir kt. 2017: 256).
8 В статье используются следующие кодовые сокращения: Kn — школьники каунасских гимназий, Jrb — юрбаркских, Mrj — мариямпольских, Šk — шакяйских; буквами M и V обозначен пол опрошенных, цифрами — номера анкет.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 11
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 11
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Kn_M12
Kn_M07
Kn_V09
Kn_V12
РИС. 5. Примеры обозначения на картах языкового родства родного края школьников из Каунаса с другими местностями
В качестве менее похожих на речь своего города гимназисты указали употребляемый в Пренах (17,78 проц.), Казлу-Руде (15,56 проц.) и других местностях языковой код (см. рис. 5, карту Kn_V09). По мнению респондентов, самые слабые языковые связи объединяют Каунас почти со всеми другими местностями ареала литовского языка. Среди них следует упомянуть отмеченные на картах более чем одного школьника Паневежис, Шакяй (по 8,89 проц.), Шяуляй, Радвилишкис, Кельме (по 6,67 проц.) и другие зоны (см. рис. 5, карту Kn_V12). По мнению каунасских юношей, никакого языкового родства нет между их языковой родиной и такими местностями Западной Литвы, как Скуодас, Кретинга, Плунге, Ретавос. Эти зоны, по-видимому, единственные, в которых школьники считают употребляемый языковой код совершенно непохожим на каунасский.
Таким образом, местности, названные каунасскими юношами наиболее похожими на их языковую родину, почти совпадают с ареалом стандарта литературного языка, выделенным геолингвистами во втором десятилетии XXI века
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 12
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 12
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
(см. Geržotaitė, Mikulėnienė 2014: карта XIII и комментарий). В зоне его влияния расположены и почти все зоны, менее близкие к Каунасу с языковой точки зрения (связи с ним школьники оценивают как средней силы). Такие результаты могут быть связаны с объективными установками молодых людей в отношении используемого ими языкового варианта, который, весьма вероятно, ближе к литературному языку (см. карту на рис. 5, Kn_M12).
3.2. Языковое (не)родство Юрбарка с другими местностями
Наиболее сильными связями школьники Юрбарка соотнесли свою языковую родину (такое обозначение встречается в 64 процентах всех анкет участников исследования из этого города) с расположенными за Неманом Шакяй (48,57 процента) (см. рис. 6). Эти оценки подтверждают выявленные объективными исследованиями тесные языковые связи Юрбарка и Шакяй (Bakšienė 2015: 6–7).
РИС. 6. Зоны, где, по мнению школьников Юрбарка, говорят так же, как на их языковой родине
Помимо Шакяй, гимназисты Юрбарка отметили соседние зоны Таураге (37,14 процента), Расейняй (34,29 процента) и Каунаса (28,57 процента) как наиболее близкие к своему городу с языковой точки зрения (см. карту на рис. 7, Jrb_M10).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204
Page 13
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 13
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
РИС. 7. Примеры обозначения на картах языкового родства языковой родины школьников Юрбарка с другими местностями
Указание Таураге и Расейняй — местностей южножемайтской расейняйской подговорки, издавна считающихся диалектологами переходной подговоркой, — по-видимому, свидетельствует о более сильном отождествлении школьников Юрбарка с кодом литературного языка (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 260; Geržotaitė 2018: 94). Установлено, что по многим фонетическим особенностям расейняйцы, особенно жители окрестностей Эржвилкаса и Расейняй, наиболее близки к западноаукштайтскому говору и литературному литовскому языку. Процессы смены диалектов здесь весьма интенсивны, поэтому характерные для этой подговорки диалектные соответствия ie, uo особенно активно исчезают (Zinkevičius 2006: 232–233; Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 260; Aliūkaitė ir kt. 2014: 145–146).
Подобных установок относительно местностей, наиболее близких к языковой родине, и следовало ожидать. В силу географического положения в юрбаркском говоре отмечается немало особенностей, характерных для соседних местностей жемайтского и западноаукштайтского каунасского говоров. Кроме того, эти окрестности неоднородны и с этнографической точки зрения
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 14
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 14
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
(Bakšienė 2012: 19–23; Sakalauskienė 2013: 13–14). Таким образом, языковая реализация местностей, относимых к нескольким говорам и чаще всего связываемых с языковой родиной, вероятно, хорошо знакома опрошенным молодым людям.
С языковой точки зрения, по мнению участников исследования, более удалёнными от Юрбарка следует считать только окрестности Пагегяя, расположенные в центральной части аукштайтского ареала Клайпедского края (см. карту к рис. 7, Jrb_V02). По мнению исследователей, в этих окрестностях лучше всего сохранились характерные особенности этого говора, поскольку здесь нет столь интенсивного влияния соседних жемайтских и аукштайтских говоров (Bakšienė, Vaišnienė 2014: 41). Поэтому речь жителей Пагегяя, в отличие от речи аукштайтов Клайпедского края в окрестностях Виевильшкиса и Смалининкая, более близких к Юрбарку, может реже звучать для этих молодых людей, а значит, быть им менее знакомой и слабее ассоциироваться с их собственной.
Наименее тесное языковое родство, по мнению школьников, связывает Юрбарк с некоторыми местностями Центральной и Западной Литвы, например с Клайпедой (7,14%), Кедайняй и Шилале (по 5,71%) (см. карту к рис. 7, Jrb_M06). Такие связи объединяют языковую родину молодых людей из этого города и с Мариямполе. Таким образом, языковой код, используемый в географически более удалённых или очень далёких местностях, может быть менее знаком молодым людям из Юрбарка. По их мнению, между Юрбарком и расположенными далеко от него местностями на северной окраине Литвы нет никакого языкового сходства. По мнению школьников из Юрбарка, к языковой родине не относятся южный, юго-восточный и восточный ареалы литовского языка.
Таким образом, наиболее тесные языковые связи объединяют Юрбарк с ближайшими местностями на границе жемайтских и аукштайтских диалектов. География местностей, наименее близких Юрбарку, по-видимому, указывает на склонность респондентов идентифицировать себя с жемайтами с языковой точки зрения и с регионом Жемайтии — с этнографической.
3.3. Языковое (не)родство Мариямполе с другими местностями
Гимназисты из Мариямполе указали на картах значительно меньше местностей, речь которых близка к речи языковой родины (см. рис. 8).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 15
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 15
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
РИС. 8. Зоны, где, по мнению школьников из Мариямполе, говорят так же, как на языковой родине
Как видно из рисунка 8, тесные связи объединяют языковую родину молодых людей из Мариямполе (на картах её отметили более половины опрошенных — 58,33%) с соседними местностями, расположенными в пределах того же подговора: Вилкавишкисом (91,67%) (см. карту к рис. 9, Mrj_M14), Калварией (83,33%), Казлу-Рудой (75%), Пренай (36,11%) и Шакяй (30,56%) (см. карту к рис. 9, Mrj_V17).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204
Page 16
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 16
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Mrj_M14
Mrj_V05
Mrj_V17
Mrj_V10
9 РИС. Примеры обозначения на картах сходства языковой родины школьников Мариямполе с другими местностями
Языковые связи Мариямполе и соседнего города Вилкавишкис подтверждаются более ранними исследованиями восприятия (Geržotaitė, Čepaitienė 2016: 84–100). Установлено, что на рисованные карты, в обозначенную молодыми жителями Вилкавишкиса часть, которая, по их словам, относится к судувскому диалекту, всегда попадают либо обе области (Вилкавишкис и Мариямполе), либо только одна из них (Geržotaitė, Čepaitienė 2016: 90).
Результаты проведённых до настоящего времени исследований субъективной оценки говора западных аукштайтов каунасского поднаречия подтверждают сходство кода, употребляемого не только в Мариямполе и Вилкавишкисе, но и в соседней Калварии, а также в расположенных чуть дальше Шакяй и обычно характеризуемого как диалектный (Dabašinskienė, Dagilytė 2013: 111–112; Bakšienė 2016: 36–37; Geržotaitė, Čepaitienė 2016: 89)
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 17
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 17
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
(см. карту 9, карта Mrj_V05). Следует добавить, что жителей не только Вилкавишкиса, но и других окрестных населённых пунктов склонны считать Мариямполе более диалектным.
В качестве лингвистически более удалённой от Мариямполе гимназисты указали только зону Лаздияй, относящуюся к соседним южноаукштайтским говорам (11,11%) (см. карту 9, карта Mrj_V10). Установлено, что и молодые жители Вилкавишкиса склонны расширять границы языковой родины как диалектной зоны, включая в неё эту местность (Geržotaitė, Čepaitienė 2016: 89). Самые слабые языковые связи молодёжь этого города усматривает у Мариямполе с крупными городами (Каунасом и Вильнюсом) и несколькими зонами южноаукштайтских говоров (Алитусом и Тракаем) (см. карту 9, карта Mrj_V10). На картах этих школьников другие территории литовского языка не отмечены, следовательно, они никак не связаны с Мариямполе языковым родством. Таким образом, молодые жители Мариямполе склонны считать наиболее похожим на выражение языковой родины языковой код, употребляемый почти на всей территории каунасского подговора западноаукштайтского диалекта.
3.4. Языковое (не)родство Шакяя с другими местностями
На картах меньше всего местностей, похожих по выражению языковой родины, отметили гимназисты из Шакяя (см. рис. 10).
РИС. 10. Зоны, в которых, по мнению школьников из Шакяя, говорят так же, как на языковой родине
В качестве наиболее близких к Шакяю в языковом отношении (отметки составляют 85,11 проц. от всех анкет, заполненных школьниками этого города) молодые люди чаще всего указывали соседние зоны Вилкавишкиса (61,70 проц.), Казлу-Руды (57,45 проц.), Юрбаркаса (42,55 проц.), Мариямполе (31,91 проц.) и Каунаса (29,79 проц.) (см. рис. 11, карты Šk_M02, M18, V09).
BENDRINĖ KALBA 92 (2019) www.bendrinekalba.lt ISSN 2351-7204
Page 18
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 18
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Šk_M02
Šk_V09
Šk_M18
Šk_M20
РИС. 11. Примеры карт, на которых школьники из Шакяя отмечали родство языковой родины с другими местностями
Школьники из Шакяя, в отличие от школьников из Юрбаркаса, склонны связывать свою языковую родину скорее с расположенными южнее зонами Вилкавишкиса и Казлу-Руды, чем с Юрбаркасом (см. рис. 11, карты Šk_M02, V09). По мнению молодых людей из Шакяя и Юрбаркаса, языковую родину связывает с Каунасом сходное языковое родство. Вероятно, иные установки школьников из Мариямполе, рассмотренные в этом отношении (языковая родина связывается с Каунасом слабее всего), обусловлены как языковыми, так и неязыковыми причинами (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 261). Самыми слабыми языковыми связями языковая родина молодых людей из Шакяя связывается с несколькими более удалёнными местностями той же (Кальвария — 6,38 проц., Пренай — 4,26 проц.) или соседней южножемайтской подговорки расейняйцев (Таураге — 8,51 проц.) (см. рис. 11, карта Šk_M20). Другие местности литовского языкового ареала молодые люди из Шакяя не отмечали.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 19
LAURA GERŽŪTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas
19
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Таким образом, указанные гимназистами из Шакяя как наиболее близкие к их языковой родине местности почти не отличаются от зон, отмеченных на своих картах школьниками из Мариямполе. Шакяй, как и Мариямполе, в языковом отношении связываются с большей частью ареала западных аукштайтов каунасского поднаречия. Разница в том, что, по мнению школьников из этого города, язык, употребляемый в Шакяе, меньше похож на речь географически более удалённых от их языковой родины, но более близких к Мариямполе районов Калварии и Преная. Напротив, по мнению молодых людей из Мариямполе, более удалённые от их языковой родины (или вовсе не родственные ей) зоны Юрбаркаса и Каунаса находятся рядом с Шакяем. Таким образом, субъективное языковое родство этих мест почти совпадает с объективным.
ВЫВОДЫ
Исследование языковых представлений о родине в местностях ареала западных аукштайтов каунасского поднаречия — Каунасе, Юрбаркасе, Шакяе и Мариямполе, проведённое с соблюдением методологических принципов перцептивной диалектологии, подтверждает и дополняет образ региона, наиболее близкого к литовскому литературному языку, обобщённый в предыдущих работах на основе субъективных и объективных данных.
Анализ данных показывает, что языковую родину с диалектными особенностями чаще связывают участники исследования из центральных местностей рассматриваемого поднаречия — Шакяя и Мариямполе. Вероятно, из-за своеобразия варианта, то есть его незначительного отличия от литературного языка, часть из них не распознаёт собственного языкового кода. Рассматривая языковую родину и как зону диалектной, и как зону недиалектной речи, школьники из Юрбаркаса, то есть из пограничной зоны поднаречия, подтверждают существование нескольких языковых вариантов в этой зоне. Языковой код, используемый в Каунасе, местные молодые люди, по-видимому, связывают с вариантом, близким к литературному языку. Такие установки опрошенных респондентов почти совпадают с объективной языковой маркированностью родных окрестностей.
Сходные результаты выявили три модели (не)родства языковых родин с другими зонами, выделенные на основе нанесённых школьниками на карты отметок. Из них видно, что местности, указанные респондентами из Шакяя и Мариямполе как наиболее близкие к их языковым родинам в языковом отношении, почти не выходят за пределы ареала западных аукштайтов каунасского поднаречия. По словам молодых людей из Юрбаркаса, наиболее тесные языковые связи объединяют его с пограничными местностями того же и соседнего жемайтского диалекта. Зоны, указанные молодыми людьми из Каунаса как наиболее похожие на их языковую родину, почти совпадают с ареалом стандарта литературного языка, выделенным геолингвистами во втором десятилетии XXI века.
Вербализованные и визуализированные установки раскрывают отношение молодых носителей языка к объективному языковому варьированию не только родных и соседних местностей, но и всего ареала литовского языка. Вероятно, зоны, расположенные вокруг языковых родин (за исключением Каунаса и его окрестностей),
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 20
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 20
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
считаются школьниками более близкими к ним в языковом отношении и в большей степени ассоциируются с диалектной речью. Местности, охватывающие почти весь ареал литовского языка и связываемые молодыми людьми с языковыми родинами с наименьшим или вовсе отсутствующим языковым родством, вероятнее всего, ассоциируются с вариантом языка, более близким к литературному.
LITERATŪRA
Aliūkaitė D. 2007: Tarminis kalbėjimas ir bendrinė kalba: objektyviųjų ir subjektyviųjų skirtumų kultūrinė vertė. Daktaro disertacija, Vilnius: Vilniaus universitetas.
Aliūkaitė D. 2019: Objektyvusis tarmiškumas: požymiai ir vertė. – Respectus Philologicus 35(40), 63–91.
Aliūkaitė D., Bakšienė R., Jaroslavienė J. ir kt. 2014: Punktų tinklo tankis geolingvistinės skirties aukštaičiai: žemaičiai požiūriu. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai). Sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 129–196.
Aliūkaitė D., Merkytė-Švarcienė E. 2012: Bendrinės kalbos regionai jaunųjų lietuvių kalbos bendruomenės narių požiūriu: kompetencija ir vaizdiniai. – Kalbos kultūra 85, 155–177.
Aliūkaitė D., Mikulėnienė D. 2014: Geolektų ir regioninių dialektų formavimosi ypatumai Lietuvoje. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai). Sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 257–262.
Aliūkaitė D., Mikulėnienė D. 2016: Perceptyviosios dialektologijos instrumentai ir tyrimų kryptys: variantų arealai mentaliniuose žemėlapiuose (Biržų atvejis). – Acta Linguistica Lithuanica 74, 89–120.
Aliūkaitė D., Mikulėnienė D., Čepaitienė A., Geržotaitė L. 2017: Kalbos variantiškumas ir jo vertinimas perceptyviosios dialektologijos požiūriu: variantų ir vietų vaizdiniai, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.
Bacevičiūtė R. 2004: Šakių šnektos prozodija ir vokalizmas, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 21
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai:
Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 21
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Bacevičiūtė R. 2006: Šakių šnektos tekstai, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.
Bacevičiūtė R. 2008: Tarmių sąveikos požymiai Klaipėdos krašto „suvalkietiškajame“ idio lekte. – Baltu filoloģija 17(1/2), 5–18.
Bacevičiūtė R. 2010: Lietuvių kalbos žemaičių tarmės ypatybės vakarų aukštaičių kauniškių šnektose. – Respectus Philologicus 18(23), 235–243.
Bakšienė R. 2012: Klaipėdos krašto aukštaitiškosios dalies naujosios tarmės formavimasis. – Žmogus ir žodis 1, 19–23.
Bakšienė R. 2015: Tarminio kalbėjimo savivertė ir gyvybingumas: XXI a. pradžios Šakių ir Jurbarko šnektos. – Lietuvių kalba 9. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/174.
Bakšienė R. 2016: Vakarų aukštaičių kauniškių priegaidės: Marijampolės šnekta, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Bakšienė R. 2019: Tarminio kalbėjimo vertinimas Paprūsėje: XXI a. pradžios Vištyčio arealo tyrimas. – Lietuvių kalba 13. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/267/199.
Bakšienė R., Vaišnienė D. 2014: Klaipėdos krašto aukštaičiai: tekstai ir kontekstai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Dabašinskienė I., Dagilytė E. 2013: Suvalkiečių išskirtinumas: būdo savybės ar kalbėjimas? – Miestai ir kalbos 2. Moksl. red. M. Ramonienė, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 105–123.
Dailey-O’Cain J. 1999: The Perception of Post-Unification German Regional Speech. – Handbook of Perceptual Dialectology 1. Ed. D. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 227–242.
Diercks W. 2002: Mental Maps. Linguistic-Geographic Concepts. – Handbook of Perceptual Dialectology 2. Ed. D. Long, D. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 51–70.
Eckert P. 1997: Age as a Sociolinguistic Variable. – Handbook of Sociolinguistics. Ed. Florian Coulmas, Oxford: Blackwell, 151–167.
Evans B. 2002: Attitudes of Montreal Students towards Varieties of French. – Handbook of Perceptual Dialectology 2. Ed. D. Long, D. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 71–93.
GAT 2008: Grīškabūdžio apylinkių tekstai. Sud. R. Bacevičiūtė, V. Sakalauskienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2008.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 22
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 22
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Geržotaitė L. 2016: Jaunųjų šiauliškių ir panevėžiškių tarminė savimonė: ribos mentaliniuose žemėlapiuose. – Acta Linguistica Lithuanica 74, 121–142.
Geržotaitė L. 2018: Šiaulių jaunuolių kalbinė gimtinė mentaliniuose žemėlapiuose. – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 5. Sud. R. Bakšienė, N. Morozova, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 76–101.
Geržotaitė L. 2019: Bendrinės lietuvių kalbos vaizdinių kalbinio standarto plote tyrimas: vienos Kauno rajono gimnazijos atvejis. – Lietuvių kalba 13. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/278 (žiūrėta 2019 09 27).
Geržotaitė L., Čepaitienė A. 2016: Vilkaviškio jaunuolių kalbinė gimtinė: ribos, taisyklingumo ir patrauklumo vertės. – Verbum 7. Prieiga internete: http://www.zurnalai.vu.lt/verbum/issue/view/889.
Geržotaitė L., Mikulėnienė D. 2014: Geolectų ir regiolectų formavimasis Lietuvoje: žemėlapis ir komentarai. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai). Sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis.
Girdenis A., Zinkevičius Z. 1966: Dėl lietuvių kalbos tarmių klasifikacijos. – Kalbotyra 14, 139–147.
Grinaveckienė E. 1957: Mituvos upyno tarmės fonetika. – Lietuvių kalbotyros klausimai 1, 119–180.
Grinaveckienė E. 1996: Jurbarkiškių šnekta. – Jurbarkas: istorijos puslapiai. Ats. red. A. Piročkinas, Vilnius: Pradai, 88–98.
Inoue F. 1999: Subjective Dialect Division in Great Britain. – Handbook of Perceptual Dialectology. Volume 1. Ed. D. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 161–176.
LKTChr 2004: Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija. Sud. R. Bacevičiūtė, A. Ivanauskienė, A. Leskauskaitė, E. Trumpa, Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2004.
Long D. 1999: Geographical Perception of Japanese Dialect Regions. – Handbook of Perceptual Dialectology 1. Ed. D. Preston. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 177–198.
Marshal J. 2004: Language Change and Sociolinguistics: Rethinking Social Networks (Palgrave Studies in Language Variation), Basingstoke: Palgrave Macmillan.
Merkytė-Švarcienė E. 2016: Tarmių mentalinio žemėlapio (ne)tikslumo veiksniai: tarmės vartojimas vs. nevartojimas. – Respectus Philologicus 29(34), 139–154.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 23
LAURA GERŽŪTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 23
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
Preston D. 1989: Perceptual Dialectology: Nonlinguists’ Views of Areal Linguistics, Dordrecht: Foris.
Preston D. 1993: Folk Dialectology. – American Dialect Research. Ed. D. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 333–377.
Preston D. 1999a: Introduction. – Handbook of Perceptual Dialectology 1. Ed. D. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, XXIII–XL.
Preston D. 1999b: A Language Attitude Approach to the Perception of Regional Variety. – Handbook of Perceptual Dialectology 1. Ed. D. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 359–373.
Sakalauskienė V. 2013: Jurbarko apylinkių tekstai, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Sakalauskienė V. 2015: Jurbarko šnekta – žemaitiško ir aukštaitiško arealų susikirtimo vieta. – Leksikografija ir leksikologija 5, 309–329.
Vaicekauskienė L. 2014: Didmiestis ir sostinė geriausios lietuvių kalbos percepcijoje. – Taikomoji kalbotyra 6, 1–31. Prieiga internete: https://taikomojikalbotyra.lt/ojs/index.php/taikomoji-kalbotyra/article/view/52
Vaicekauskienė L., Čičirkaitė R. 2011: Vilniaus klausimas bendrinės lietuvių kalbos sampratose: metalingvistinių vilniečių komentarų tyrimas. – Darbai ir dienos 56, 57–76.
VAKKKA 2005: Vakarų aukštaičiai kauniškiai ir Klaipėdos krašto aukštaičiai. Lietuvių kalbos tarmės mokyklai. Sud. R. Bacevičiūtė, D. Mikulėnienė, V. Salienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Zinkevičius Z. 1969: Apie lietuvių kalbos tarmių skirstymą. – Lietuvos TSR mokslų akademijos darbai. A serija 3(31), Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 365–380.
Zinkevičius Z. 2006: Lietuvių tarmių kilmė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Gauta 2019 10 10
Priimta 2019 12 18
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 24
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 24
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
IMAGES OF THE LINGUISTIC HOMELAND OF THE YOUNG WESTERN AUKŠTAITIANS OF KAUNAS: THE LINGUISTIC (NON)AFFINITY OF KAUNAS, JURBARKAS, ŠAKIAI, AND MARIJAMPOLĖ
Summary
The article is concerned with an analysis of a research of images of the linguistic homeland of young people from the locations of the Western Aukštaitian Subdialect of Kaunas: Kaunas, Jurbarkas, Šakiai, and Marijampolė. The subject material constitutes the data from a research conducted under the principles of perceptual dialectology.
The images of the linguistic homeland embedded in the consciousness of the respondents can be uncovered through a discourse of the frequency of choice of linguistic codes and an analysis of the drawn (mental) maps of the tendencies of the localisation of the (non)affinity between the linguistic homeland and other locations.
The analysis of the data has revealed that it is the subjects from the central locations of the area covered (meaning Šakiai and Marijampolė) who tend to associate their linguistic homelands with dialectal expression. It is likely that, owing to the singularity of a particular variation (the low degree to which it differs from the standard language), some of them are unable to recognise their own linguistic code. In recognising the existence of dialectal and non-dialectal expression in their linguistic homeland, subjects from Jurbarkas, a border zone of a subdialect, potentially confirm a coexistence of several linguistic variations in it. The linguistic code used in Kaunas most probably connects in the images of local school youth with a variation that approximates the standard language.
Drawn maps show that, as far as linguistic affinity is concerned, local young people associate Šakiai and Marijampolė with the major part of the area of Western Aukštaitian Subdialect of Kaunas. The neighbouring border areas of Aukštaitians and Samogitians are considered linguistically closest to Jūrbarkas. The locations specified by Kaunas respondents as being closest to their linguistic homeland almost mirror the area of the standard language as identified in the second decade of the 21st century.
The images of variation revealed by the attitudes of the young language users mirror the objective linguistic variation both of the subjects’ linguistic homeland and its surroundings, and of the entire area of the Lithuanian language to an almost exact degree.
BENDRINĖ KALBA 92 (2019)
www.bendrinekalba.lt
ISSN 2351-7204
Page 25
LAURA GERŽOTAITĖ. Jaunųjų vakarų aukštaičių kauniškių kalbinės gimtinės vaizdiniai: Kauno, Jurbarko, Šakių ir Marijampolės kalbinis (ne)giminiškumas | 25
doi.org/10.35321/bkalba.2019.92.05
KEYWORDS: perceptual dialectology, Western Aukštaitian subdialect of Kaunas, linguistic homeland, linguistic affinity, drawn maps.
