Использование материала литовских диалектов, старых письменных памятников, латышского, прусского, а также других индоевропейских, особенно славянских, языков и опора на статистические данные позволили автору высказать новое, весьма аргументированное суждение о формировании современной литовской системы ударения, происхождении и развитии многих грамматических форм. Книга Ю. Казлаускаса имеет большое значение не только для литовского языкознания, но также для балтистики, индоевропеистики и общего языкознания.

K. Morkūnas

R. Eckert, Baltistische Studien, Berlin, 1971, 102 p.

Профессор Лейпцигского университета Райнер Экерт для языковедов нашей республики — «свой человек»: мы нередко встречаемся с ним на различных конференциях и совещаниях, часто читаем его интересные статьи, публикуемые как в Германской Демократической Республике, так и в Советском Союзе (прежде всего, разумеется, в нашей республике), а также в изданиях других стран; его имя то и дело встречается в материалах о деятельности балтистов ГДР, переводах литовской художественной литературы на немецкий язык и т. д.

Недавно Саксонская академия наук в Лейпциге выпустила отдельной книгой в своей серии сообщений сборник статей этого языковеда под названием «Baltistische Studien». Выход такой книги — радостное событие уже потому, что это первая книга, изданная в ГДР и посвящённая исключительно проблемам балтистики. Она словно отдалённое эхо прекрасных традиций Лейпцигского университета и немецкой балтистики в целом, заложенных выдающимися немецкими учёными ещё в прошлом столетии. Пионер этих традиций Август Шлейхер удостоен особого внимания в предисловии, написанном специально для этой книги известным славистом ГДР Рудольфом Фишером; в нём, помимо прочего, напоминается, что в последнее время интерес к балтийским языкам вновь возрастает.

Вспоминая А. Шлейхера, можно отметить приятный факт: за последние несколько лет об этом немецком языковеде — «герое языкознания», как его когда-то назвал Фридрих Куршайт, — опубликовано особенно много интересных работ (Ю. Дице (Dietze), Р. Фишера и др.)¹.

Книга Р. Эккерта также начинается статьёй об А. Шлейхере «Zu August Schleicher's ‘Litauischer Grammatik’» (с. 9–20). Автор статьи метко характеризует знаменитую грамматику Шлейхера, рассказывает интересную историю её создания, напоминает о её значении для истории изучения литовского языка, развития нашего литературного языка и т. д. Разумеется, указаны и слабые места труда А. Шлейхера, в которых в основном был виноват не автор, а уровень лингвистики того времени.

Возможно, лишь один упрёк Р. Эккерта в адрес А. Шлейхера несколько «строг». Автор статьи напоминает ставшее, вероятно, уже «крылатым» для многих балтистов выражение А. Шлейхера о том, что латышский язык — «eine in Laut und Grammatik jüngere Sprache (ist), die sich zum Litauischen etwa verhält wie das Italienische zum Latein» (ср. с. 13). Р. Экерт прав, утверждая, что в то время латышский язык ещё не был достаточно изучен и что этот пробел восполнили лишь труды Я. Эндзелина. Однако даже после Я. Эндзе-

¹Американцы переиздали, возможно, одну из самых интересных статей об А. Шлейхере как человеке и учёном, написанную более столетия назад его знаменитым учеником Иоганном Шмидтом; ср.: Portraits of Linguists, A Biographical Source Book for the History of Western Linguistics, 1746–1963, edited by Thomas A. Sebeok, I, Bloomington and London, 1967, p. 374–395.

16*

243

работ Лына, как нам кажется, образное высказывание А. Шлейхера, если иметь в виду фонетику и морфологию литовского и латышского языков, не утратило своей актуальности.

Правда, Р. Экерт, который уже несколько лет интенсивно исследует проблемы гетероклизии в индоевропейских языках, особенно в балтийских и славянских, склонен находить в латышском языке больше следов гетероклизии, чем в литовском. Однако некоторые примеры Р. Экерта выглядят довольно сомнительно. Например, наряду с лит. šaulė, лат. saūle, древнепрус. saule он указывает лат. sāuls (эта форма, по его мнению, является остатком основы на /). Здесь, по-видимому, слишком доверились словарным данным. Так, лат. sāuls зафиксировано лишь однажды — в дополнениях к словарю К. Мюленбаха, составленных Я. Эндзелином и Э. Хаузенбергой. Туда оно попало из описания говора Скайсты, сделанного Л. Латковскисом². Одна из наиболее характерных морфологических особенностей этого говора — тенденция существительных с основой на -ē переходить в основу на -i-. В этом говоре вместо apse, upe встречаются apss, ups и т. д.³ Подобным образом, по-видимому, наряду с лат. zeme, лит. žemė, древнепрус. semmē («на земле») возникло и лат. zems. Разумеется, такие данные не могут свидетельствовать об архаичных чертах морфологии латышского языка. Совсем другое дело — лексика латышского языка, которая действительно сохранила немало фактов глубокой древности, исчезнувших из литовского языка.

Автор статьи, возможно, не вполне удачно выбрал приведённый А. Шлейхером пример чередования гласных i: e: a: o (с. 15), поскольку лит. mórai — не исконное слово, а заимствование из славянских языков.

Перечисляя традицию немецкоязычных учебников литовского языка, начатую А. Шлейхером, следовало, пожалуй, упомянуть и «Kleine litauische Sprachlehre», изданную А. Зенном в 1929 году в Гейдельберге.

В большой статье «Slawismen mit i- Stamm im Litauischen» (с. 21–55) представлен чрезвычайно тщательный морфологический и деривационный анализ славянизмов литовского языка с основой на i. Лишь в отдельных случаях, пожалуй, вызывают сомнение пометы при литовских словах: Lit. (= литовский язык), Lit. dial. (= диалектное), Alit. (= старинное, из старых письменных источников). В данном случае, пожалуй, лучше было бы представить как одну группу и славянизмы с пометой Lit., и славянизмы с пометой Lit. dial..

Кроме того, лит. kūtis и лат. kūts — едва ли германизмы? Не более ли вероятно, что это слово попало в литовский язык из латышского, а лат. kūts как исконное балтийское слово можно попытаться связать с соответствующими словами славянских языков? Разумеется, и это нельзя утверждать категорически.

В статье «Altpreussisch brendekermnen und seine Teilentsprechungen im Slawischen» (с. 56–59) для второго компонента этого древнепрусского слова приводятся семантические параллели в славянских языках (ср. древнеслав. črěvo «кишки», словен. črevata «беременная» и др.). Интересно, что, как отмечает автор статьи в соответствующем примечании, сходным образом происхождение прусского слова пытался объяснить ещё Ф. Незельман. Однако в более поздних трудах по пруссистике этому объяснению не уделяли достаточного внимания.

Особенно интересна последняя статья книги — «Zur Heteroklisie im Baltischen und Slawischen» (с. 60–74), в которой автор, по-видимому, весьма убедительно полемизирует со скептиками в отношении теории гетероклизии, обнаруживая новые интересные факты гетероклизии в балтийских и славянских языках.

² L. Latkovskis, Skaistas izloksne, „Filologu biedrības raksti“, XV, Rīgā, 1935, p. 37.

³ Л. Латковскис, там же, с. 38; ср. также М. Рудзите, Latviešu dialektoloģija, Rīgā, 1964, с. 337–339.

244

В конце книги приводится обширная библиография по балтистике за 1948–1968 гг., опубликованной в Германской Демократической Республике, а также работ ученых этой страны, напечатанных в изданиях других стран; в ней учтено 249 позиций, посвященных различным проблемам балтийского языкознания, литовской и латышской литературы, фольклора и истории балтистики. Еще 52 библиографические позиции касаются культурных связей лужицких (сорбских) и литовского народов.

Эту обширную библиографию вместе с профессором Р. Эккертом подготовил другой наш искренний друг, активный пропагандист литовской культуры, доктор Фридо Метшкас из ГДР. Как отмечают сами составители библиографии, сразу составить совершенно безупречную библиографию было бы чрезвычайно трудно, поэтому они и просят читателей помочь ее дополнить. Откликаясь на эту просьбу, укажем пару вещей, которые, вероятно, следовало бы включить в эту библиографию:

Ambr. Jonynas, Der Kampf der Fronbauern gegen die Gutsherrschaft im Spiegel der litauischen Märchen, Schwänke und Schwankmärchen, „Deutsches Jahrbuch für Volkskunde“, Bd. VII, Berlin, 1961, p. 205–214.

K. Korsakas, Bericht über die Folklorerforschung in Litauen, „Deutsches Jahrbuch für Volkskunde“, Bd. VI, T. 2, Berlin, 1960, p. 451–453.

Пара небольших исправлений: словарь К. Мюленбаха и Я. Эндзелина издан в 1923–1932 гг., а третий том грамматики литовского языка Я. Отрембского — в 1956 г. (этот том вышел раньше остальных).

Хотелось бы, чтобы эта работа профессора Р. Эккерта стала не только прекрасным отголоском традиций немецкой балтистики, но и началом новых значительных балтистических исследований в Германской Демократической Республике.

Р. Эккерт посвящает эту свою работу бывшему товарищу по учебе — русскому лингвисту В. М. Иллич-Свитычу, словно еще раз напоминая, что и балтистика тяжело пережила трагическую смерть этого ученого.

A. Sabaliauskas

Лінгвістычная геаграфія і групоўка беларускіх гаворак, Мінск, 1968 [Izoglosų interpretacija], 318 p.; Лінгвістычная геаграфія і групоўка беларускіх гаворак, Мінск, 1969 [80 lingvistinių žemėlapių]*

Белорусская лингвистическая география далеко продвинулась вперед и по размаху исследований и ценности полученных результатов значительно опередила другие республики Советского Союза, занимающиеся аналогичным изучением диалектов. Крупным научным достижением в этой области стал первый монументальный «Диалектологический атлас белорусского языка» (Дыялекталагічны атлас беларускай мовы), подготовленный коллективом авторов и изданный в 1963 г. В его 338 картах (большая часть из них цветные) и комментариях к ним отражены наиболее характерные особенности фонетики и морфологии белорусских диалектов, синтаксические конструкции, разнообразие и распространение отдельных фразеологизмов и диалектной лексики. Опираясь на этот атлас, белорусские диалектологи-

* Составлен коллективом авторов: членом-корреспондентом АН СССР Р. Аванесовым, кандидатом филологических наук А. Арашонковой, доктором филологических наук М. Бирилой, доктором филологических наук Н. Вайтович, доктором филологических наук А. Груцасом, младшим научным сотрудником И. Каваличуком, кандидатом филологических наук А. Кривицким, членом-корреспондентом АН БССР, доктором филологических наук Я. Мацкевичем, кандидатом филологических наук Я. Романовичем, младшим научным сотрудником А. Чаберуком. Редакторы: член-корреспондент АН СССР Р. Аванесов, академик АН БССР К. Астрахович (Крапива), доктор филологических наук Я. Мацкевич.

245