BALTŲ KALBŲ VEIKSMAŽODŽIO TYRINĖJIMAI

LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA

A. VIDUGIRIS

СПРЯЖЕНИЕ ГЛАГОЛА ЗИЕТЕЛЬСКОГО ГОВОРА

О глаголе Зиетельского говора лингвисты знают главным образом из работ П. Арумаа, Э. Френкеля, Хр. Станга и З. Зинкявичюса¹, в которых рассматриваются преимущественно более редкие и характерные особенности.

В этой статье предпринимается попытка представить, насколько возможно, более полную картину глагольного словоизменения Зиетельского говора. Сама статья является частью более крупной работы о Зиетельском говоре, написанной в 1957—1961 гг., и публикуется здесь лишь слегка отредактированной и дополненной несколькими новыми примерами².

1. Общие замечания

§ 1. У глаголов четыре наклонения: изъявительное, сослагательное, повелительное и желательное.

Изъявительное наклонение имеет три времени: настоящее, прошедшее однократное и будущее. Отдельных форм прошедшего многократного времени в говоре нет. О его существовании свидетельствуют адвербиализованные формы būlau, būlo, например: būlau, giedame visalòkas giemės «бывало, поём всякие песнопения (песни)»; būlo, an Pētro kãsa kunodãs «бывало, около Петра (29 июня) копают картошку». Многократный и повторяющийся характер действия выражается главным образом словообразовательными средствами, особенно суффиксами -inėti, -dinėti и др.

У глаголов два числа: единственное и множественное. Двойственное число теперь не употребляется. Записано лишь одно предложение с окончанием 1-го лица мн. ч. сослагательного наклонения -va, ошибочно употреблённым во 2-м лице: pastorōkitės, kad jūs būt u v a a b u d u «позаботьтесь (постарайтесь), чтобы вас было двое» (П. Дицявичюте-Халецкене из деревни Пагиряй).

Формы 1-го лица мн. ч. всех наклонений и времён чаще всего оканчиваются на -m, а 2-го лица — на -t. Однако время от времени встречаются также -me либо -mė, -te, реже -te. Гласный окончания -ė, вероятно, был заимствован по аналогии с возвратными глаголами, ср. turimės, turitės.

Формы 3-го лица единственного и множественного числа всегда совпадают.

§ 2. Формы инфинитива в говоре чаще всего сокращены, например: áust, bėginėt, diūot, gẽrt, giedót, kirpt, krimst, varguót «бедствовать». Конечный согласный t³, однако, по-видимому, немного мягче, чем у южных западных аукштайтов. Возможно,

¹ См. P. Arumaa, Litauische mundartliche Texte aus der Wilnaer Gegend mit grammatischen Anmerkungen, Dorpat, 1931 (далее — LMT); E. Fraenkel, Der Stand der Erforschung des im Wilnagebiete gesprochenen Litauischen, — Balticoslavica, т. II, Wilno, p. 14—107; Chr. S. Stang, Die litauische Mundart von Zasėčiai im Gebiete von Wilna, — Norsk Tidskrift for Sprogvidenskap, т. 18, Oslo, 1958, p. 171—201 (далее — NTS); Z. Zinkevičius, Lietuvių dialektologija, Vilnius, 1966.

² Из морфологии говора опубликованы материалы о глагольном словообразовании с суффиксами -inėti, -dinėti, MAD, A, т. 2(11), с. 219—231; о местоимении — LKK, т. 3, с. 113—131, о существительном — LKK, т. 11, с. 147—182. Несколько замечаний о фонетике говора см. LKK, т. 2, с. 195 и далее.

³ Plg. K. Būga, Zýtėlos šnektą (užrašai), rankraštis Vilniaus valstybinio V. Kapsuko universiteto bibliotekos Rankraštyne (toliau — ZŠ), p. 19 (rašo sjūtō).

199

Такое впечатление возникает потому, что это t в Зиетелосском говоре совершенно неаспирировано или, по крайней мере, аспирировано слабее, чем, например, в окрестностях Кибартай. Кроме того, в Зиетелосском говоре конечный согласный инфинитивного окончания t, оказавшись перед звонкими согласными или сонорными l, m, n, r и полугласным j, нередко озвончается, например: láugd~láukti, nudᵘdinėd~nuduodinėti, padaríd~padaryti, pérnakvod~pérnakvoti, ragėd~regėti, turėd~turėti, važiuod~važiuoti.

Инфинитивы на -ti употребляются реже: áiti, dūmi'ti «курить», girdėti, glūdi'ti «гладить, ласкать», jėsti «есть, кушать», varinėti. Лишь очень редко встречаются формы на -tie, например: būt ie, pjautie. О том, что раньше они употреблялись чаще, свидетельствуют записанные К. Бугой примеры: yškuotie, jįmtie, šienavūotie⁴.

Инфинитив возвратных глаголов чаще всего оканчивается на -tis, например: bārtis, guldāvi'tis «ложиться», kūltis «драться, стараться», riñktis «собираться», varītis, реже — на -ties, например: turėtíes «держаться». Часто возвратная частица в конце встречается и у глаголов с приставками, например: nėgalu pavef sties «не могу превратиться», jėmė žmonės pærbūda-votinėtis an futurū «люди начали переселяться на хутора», ср. также § 41.

§ 3. В говоре полностью отсутствуют формы супина, деепричастия образа действия, причастий настоящего и будущего времени действительного залога и причастий необходимости. Исчезли также формы полупричастия, ср. § 51.

2. Спряжение

Изъявительное наклонение

Настоящее время

Согласный тип основы. § 4. В говоре сохранилось несколько глаголов, у которых имеются преимущественно формы 3-го лица атематического, или согласного, типа основы. В формах других лиц используются либо контаминированные окончания, либо окончания только атематических глаголов. Больше всего контаминированных форм в парадигмах глаголов ait, dėt, giedót, jėst, mi'gót:

Единственное число

1. aimù, dēmù, jēmù⁵, gìemù, mièg mù

2. aimi, dēmi, jēmi, gìemi, miègmi

3. ait(i), dāst, rč. dėst(i), jēst(i), gíest(i), mīg(e)t(i)

aima, dēma, jēma, gìema, mīgma

Множественное число

1. aimam(e), dēmam, jēmam, gìemam, miègmam,

2. aimat(e), dēmat, jēmat, gìemat, miègmat

Примечания. § 5. Упомянутые атематические глаголы отличаются разнообразием форм. Чаще всего употребляются контаминированные формы с -m-, обобщённые по 1-му лицу ед. ч., например: aimù, jėmu, dėmi, gíemam, mīgmat(e). Только в 3-м лице чаще употребляются атематические формы: ānas aĩt ir aĩt an dārbo «он идёт и идёт на работу»; bėginėdami jēšti ānas «бегая, он ест», tvārte dāst višta; padēst vežima; ot, gìesti gražai «вот как красиво поёт»; jāu mīe kt anā. А формы этого лица контаминационные чаще

⁴ K. Būga, ZS, p. 11—12.

⁵ Формы с двумя ударениями показывают, что ударение в них может ставиться по-разному, например: jėmu, jėmi, jėmù, jėmi и т. д.

200

Употребляются реже: уже все ãima namón; sązdėm a an kaisnūko do ir gãno «садятся все вместе в одном месте и пасут»; и teb jėma visi «и так все едят»; móterės ir prag dãrbi gėma «женщины и работая поют (поют песню)». Вероятно, по этим формам встречаются образования и других тематических глаголов 1—3-го лица, например: grūmu kap mėdžas; skimu kviekas.

Иногда встречаются формы, образованные от атематических форм 3-го лица с тематическим окончанием -a, например: gĩsta «поёт», jėstasi «едят, едится», lieksta «остаётся», peršta «щиплет», skausta «болит». Часть этих форм могла быть образована по производным с суффиксом -sta (diksta, džiūsta).

Некоторые носители диалекта иногда употребляют формы 3-го лица, образованные по основе прошедшего времени, например: dėja «кладёт», gidója «поёт», migója «спит». А умеющие читать или общавшиеся с носителями других литовских диалектов употребляют у глагола eiti также окончания литературного языка: einu, eini, eina.

§ 6. Формы глагола быть весьма разнообразны. В обобщённом употреблении форма irà чаще всего указывает на состояние лица в момент речи: aš irà nai mažesnis «я самый младший», tu irà didėšnis kap aš; mė̄s jau visi čà irà. Из атематического глагола настоящего времени с корнем es- записана только форма ãsti (услышана при неестественном произношении с двумя ударениями): apskalãuna ru·būs, ir vėl grãžu·s ãsti.

В значении «жить» обычно употребляются формы с корнем bū-: aš būstu gerai; kap tū būsti; kas vargūoja, o kas gerai būsta «кто бедствует, а кто хорошо живёт»; mė̄s tep ir būstam; o jūs kap būstat? По этим формам встречается также образованный инфинитив būsti, иногда и формы сослагательного наклонения, например: dar mūmi nė čà būsti, nė važūoti «теперь нам ни здесь быть, ни ехать», lagadnai būstumēm «хорошо бы мы жили». Тот же корень имеет и существительное būsti·mas «жизнь, бытие».

Обе представительницы деревни Пагиряй чаще употребляли формы, образованные контаминационным способом, с формантом -m-, например: aš būmu daiktė «я живу в городе», senėik būmu an svieto; nemóžna ait žu·rėt, kur anà būma; mė̄s čà būmam kap ir pirmáik. Как и форма būstu, форма būmu иногда встречается с ударением на конце: bu·stù, bu·mù.

Наряду с формами būsta, būma изредка говорят также būna, būva. В значении 3-го лица иногда употребляется даже инфинитив būti: šen àtait anas ir būti «сюда приходит он и бывает». Для обозначения краткого и частого пребывания в диалекте обычно употребляется форма buvóti, например: anà Žiteloj dažnaĩ buvója; ir aš kap kadaik buvóju ten.

§ 7. От глагола duoti образована атематическая форма 3-го лица dúosti, встречающаяся редко: ãni·s jãm viso dúosti «они дают ему всё». Вероятно, по этой форме образован и вторичный глагол pazdu·zdinėjas «поддаётся», чаще du·dinėja. Сейчас преимущественно употребляются формы dúoju, dúoji, dúoja, dúojam, dúojat, как šluoju, šluoji, šluoja⁶.

§ 8. В диалекте есть и другие глаголы, имеющие только одну форму, чаще всего атематическую форму 3-го лица, например:

-likt(i): ir anas aĩt, neatsilikt namie⁶ vienas «и он уходит, не оставаясь один дома»; paskui bōt: labai varinėjas, neatsilikt «за отцом (ребёнок) очень ходит следом, не отстаёт»;

niẽžti: kója· nẽšti nãkap «что-то ногу чешет»;

щипать: manīm gãrklà pe·ršti;

⁶ Chr. Stangas полагает, что они возникли под влиянием белорусских даю, дает, дае, см. Chr. S. Stang, NTS, т. 18, p. 194.

201

skaūst(i): vidui s k a ū s t; pirštūs labai s k a ū s t i.

С окончанием 3-го лица ед. ч. настоящего времени -ti встречаются и такие формы, которые в диалекте обычно являются только тематическими.

Нередко в одном предложении могут употребляться две атематические формы: одна старая, другая, вероятно, более новая, обычно совпадающая с инфинитивом, например:

sėsti: bėginėdami jėsti anas, nesėsti «бегая, он ест их, не садится»;

sumálti: agūnų samált do jėst «размалывает мак и ест»;

vįršti: gįšti drūžina, až pirkã vįršti «поют молодые люди, так что изба переворачивается, рушится»;

užmėsti: an pečių išmėsti do per kaklą ir aiti «закидывает на плечи, а также через шею, и идет».

Иногда атематическая форма таких глаголов в фразе встречается и отдельно, например:

áusti: káp nūima nūg snauničos, tai jau áusti «когда снимают с ткацкого стана, тогда уже ткут»;

млеть: корова млеть кровь;

pinti, razskėlt: raskált aną jās ir pinti «она расщепляет их (корешки) и плетет»;

raūst: džikei raūst, kab iškabina, tai káp plūgū «кабаны роют, когда зацепят — словно плугом»;

рвать: и ему ничего, не рвать, ничего.

Все эти формы свидетельствуют о многочисленности атематических глаголов в диалекте.

основа на a. § 9. Одна из наиболее характерных особенностей образования глаголов на основу a в диалекте состоит в том, что некоторые глаголы настоящего времени с иным корнем приведены в соответствие с другими основными формами (прошедшим временем и инфинитивом). Это:

a) глаголы, в корне настоящего времени которых перед сонантами стоит гласный e, например: kirpa: kirpo, kirpt, krimta: krimto, krimst, liūda: liūdo, liūst, pirka: pirko, pirkt, rińka || rynko, ryńkt, slińka: slińko, slińkt, vija «вьет»: vijo, vyti, vira: virė, virt⁷;

b) глаголы, которые в литовском литературном языке имеют инфикс, например: brida «бродит»: brido, brist, lipa «липнет»: lipo, lipt, plūka «линяет»: plūko, plūkt, sniga: snigo, snigt, svila: svilo, svilt, šila: šilo, šilt;

c) а также ещё глаголы: gija: gijo, git, gima: gimė, gimt, lija: lijo, lit, lika: liko, likt, mira: mirė, mir(t).

Однако эта особенность образования настоящего времени в говоре, вероятно, не является древней, поскольку наряду с ней ещё нередко говорят и: gija, gimsta, kerpa, keičia, kremta, lainda (< lenda), lija, mėna «вспоминает, помнит», lieka || lika, miršta, peįka, prikemša, rańka || reńka, svila, šila.

Глаголов настоящего времени а-основы с инфиксом в говоре очень мало: patįnka: patįko, rańda: rādo, sāpranta: saprāto, šūnta: šūto.

Большинство других глаголов а-основы такие же, как в литовском литературном языке: aūga, aūna, bėga, dirba, gūla, ima || jima, kanda, kėpa, lūpa, męta, mina, móka, pina, riša, rita, skina, skūta, šūva, sūka, šāla, šóka, vėda, vėža, žinda || žbnda.

Глаголов (n)а-основы (или с суффиксом -na) в говоре немного. Это преимущественно формы, которые в прошедшем времени перед окончанием имеют -ov-, а в других формах — -au-,

⁷ О том, что на возникновение таких форм настоящего времени сильнее повлияли формы прошедшего времени, а не инфинитив, свидетельствуют глаголы, инфинитив которых отличается от форм настоящего и прошедшего времени, например: list, likt, virt.

202

например: džáuna: džóvė, pjáuna: pjovė, ráuna: róvė, sagáuna: sagóvė, sakráuna: sakróvė, kráuna, rč. kráuja;

Глаголов (st)а-, (št)а-основы (или с суффиксами -sta, -šta) в говоре немало, например: apgįrsta «хмелеет», āūšta, dīksta ~ dýgsta, dźūsta, gaišta «исчезает, пропадает», gęšta, grįšta, isigāsta, išplūksta «выплывает», ištrūksta, išvįsta, klūm(p)sta, mėgsta || mėsta «любит», mirksta, miršta, nuvįsta, pažįsta, plįšta, prijunksta, prirūksta ~ prirūgsta, rūksta | «дымится», sasilksta «затягивается, надоедает», tinšta, viršta.

С суффиксами -sta, -šta встречаются и другие глаголы, которые в литовском литературном языке такого суффикса не имеют, например: dulksta «пылит», guršta «ломается», išpūlsta «выпадает, вываливается», pūsta «гниёт», гибрид nutīksta «замолкает».

У многих глаголов с -sta (-šta) имеются также различные другие параллельные формы, например: dźūsta || dźūna, gimsta || gimė, gįsta || gįja, gįja, grūsta, rč. grūna, ištrūksta || ištrūka, mė(k)sta, rč. mėga, lįpsta || lįpa «липнет», pavóksta, dž. vōga «крадёт», prirūgsta || prirūga, sasti̇ksta || sasti̇ka, susitįnka, uskeršta || uskerd(ž)a «забивает скот», tėmsta || tėma, tinšta || tina.

Отдельные глаголы с суффиксом -sta в литовском литературном языке в говоре имеют другой суффикс, например: sasilkāunina «голодает», senėja «стареет», slizgoja(si) «скользит», vargūja «трудится».

§ 10. Глаголы а-основы спрягаются следующим образом:

Единственное число

1. бегу, несу, варю, люблю, рублю, учу

2. бежишь, несёшь, варишь, любишь, рубишь, учишь

3. бежит, несёт, варит, любит, рубит, учит

Множественное число

1. бежим, несём, варим, любим, рубим, учим

2. бежите, несёте, варите, любите, рубите, учите

С выпадением гласного окончания a встречаются только глаголы 3-го лица и ir, nėr.

Основа на ia. § 11. Большинство глаголов основы на ia такие же, как в литовском литературном языке, например: áudža, braūka, daūža, grāudža, grėba || grėba, jója, kėika, kenča, klāuša, klója, láidža, lėka ~ lėkia, laīka ~ lenkia, lója, mėłza, praūša, rāuga, raūša, reīka, sėja, stója, sūnča, stūma, šaūka, tráuka, vėma, verča, vōga, žaidža «скрежещет, играет».

Некоторые глаголы основы на ia перешли в основу на a, например: denga «покрывает», gniba, kvėpa «пахнет», tęsa «продолжает».

Отдельные глаголы основы на ia перешли в основу на a по фонетическим причинам, а именно вследствие отвердения конечного согласного основы r, например: āra ~ āria, gira ~ giria, gēra ~ gēria, kāra ~ kāria, skira ~ skiria, tvēra || tvēra, vēra || vēra.

Иногда основу на ia имеют глаголы, которые в литовском литературном языке относятся к другой основе, например: girdža, диал. girdina «поить», grūdža, диал. grūda, krimča, диал. krimta, kremta.

В некоторых формах этой основы аффрикаты č, dž иногда заменяются на t, d, например: āuda, grāuda, láida, skerdą, spāuda, sūita.

203

§ 12. Глаголы основы ia спрягаются следующим образом:

Единственное число 1. klóju, áudžiu || audžiu, praūši, šunčiu || šuntiu 2. klóji, áudi, praūsi, šunti 3. klója, áud(ž)ia, praūša, šunčia || šunįta Множественное число 1. klójam, áud(ž)am, praūšam, šūntam || šūnčam 2. klójat, áudžat, praūšat, šūnčat

Иногда глаголы первичного образования не имеют гласного в окончании: reik || reikia «нужно», а иногда и глаголы вторичного образования, например: kas po bála bráidžioj, pašunta špāros «кто по луже бродит, у того между пальцами прёт»; kap kas išdūmoj, tep ir sako; nėkas iš giros važúoj.

Основа i. § 13. В диалекте немного глаголов основы i настоящего времени, например: gãli, gùli, nóri, pěni, rãgi ~ regi, rāvi, rūpi, sėdi, stóvi, tūli, tingi, turi, usigavi, židi, žūri.

Удалось услышать лишь пару примеров с суффиксом -s-i: kùtkudáksi «кудахчет, кудакает (курица)», lòpsi «моргает (глазами)».

У основы i есть также слово nãkvi (рч. nakvója) и производные с суффиксом -elėti: dūsteli «дует, переводит дух», lòpteli «моргает», stūkteli, žvìl(k)teli.

§ 14. Глаголы основы i спрягаются так:

Единственное число 1. stóvu, tūriu, nãkvi — stóvim, tūrim, nãkvim 2. stóvi, tūri, nãkvi — stóvit, tūrit, nãkvit 3. stóvi || stóu, tūri, nãkvi Множественное число

Кроме слова stóu, окончания i иногда не имеют также gál «может» и tūr «имеет».

Основа o. § 15. Наст. вр. 1. Глаголы основы o по суффиксу инфинитива можно разделить на две группы:

a) Глаголов основы o, имеющих инфинитив с суффиксом -oti, в диалекте немного, например: bijo, jėško || juoško (наряду с jėškoja || juoškoja), kāro, žino || žìno;

b) больше глаголов основы o настоящего времени, имеющих инфинитив с суффиксом -yti, например: ardo, bādo, daĩlo «делит», dāro, gāno, kláuso, kráto, laĩžo, maĩšo, sāko, samdo, vaĩko, vāro.

Большинство форм настоящего времени, инфинитив которых имеет суффикс -yti, обычно образуется с суффиксом -ina, то есть относится к другой основе (a), например: gāudina, gīdina, kósina, láistina, mė tina, skāldina, ródina, šāldina, šildina, taisina наряду с láisto, méto, skáldo, taiso.

Однако, в отличие от 1-го спряжения, иногда наряду с rākina говорится также ižrāko «запирает».

§ 16. Вот парадигмы спряжения глаголов основы o:

Единственное число 1. bijáu, kratáu, mėtau || mėtinu — bijom, krátom, métom 2. bijái, kratái, mėtai || mėtini — bijot, krátot, métot 3. bijo, kráto, méto || métina Множественное число

§ 17. Глаголы настоящего времени без приставок в диалекте почти так же акцентируются, как в 1к. (за исключением нерегулярно возникающих колебаний места ударения).

204

Значительно сильнее различается акцентуация глаголов настоящего времени с приставками. В отличие от 1к., ударение на приставку переносят:

a) двусложные глаголы с циркумфлексным корнем, например: àtaìt, àtaima, àtprauša, àtšunka, ìntìt «входит», ìšait «выходит», nègrìdžiu, nèdenga, nèkopa «не скрывает», nèmìgmu, nèkenčia, nèranda, nèškaust «не болит», nèverka, nèžūri «не смотрит», nùsūnča, nùveima || nùveit, pàškerdu «закалываю», pàšunta «преет», pràhait «проходит», «прикрывает» || прикрывает, primirksta, primulka «объедается», priverpam, в говорах западной части sàpranta, sùpranta, sàgriebù || sagriebù, sàšala «засохла», ùskerda «забивает насмерть» наряду с говорами западной части atàit, atprauša, nèkenča, priverpa и др.;

b) глаголы с кратким корнем, например: nègali, nèturi, nèmira «не умирает» nùmira, prituri «удерживает, сохраняет», sàvira «сваривается» (ср. vira «варится») и др.;

c) иногда также глаголы с акутным корнем, например: àtgrùsta «обрушивается», àtjunku, ìndìrbam «мы вырабатываем», ìžgìest «запевает», nèbùsta, nèdìrba, nèkeìka, nèmiršta, nèpùsta, nèžinda, nùmiršta, pàbùsti «бодрствует», pàdirbu, pàgirdža «опаивает», pàjėma «поедает, ест», pàstovi, priru˙ga || priru˙gsta, ràzgru˙sta, sàšti˙ksta, в говорах восточной части atgrùsta, ìžgìest, nekàìka.

В отличие от 1к., следующие глаголы иногда не переносят ударение на приставку: nekalba, nekaša, nevõga, sakalbù, nuperka, pripila, в говорах восточной части nekàlba, nùperka, pripila. Однако это уже не закономерности, а колебания.

Глаголы с per- всегда имеют ударение на приставке: pèràiti, pèrneša, pèrverčia, pèrverst.

Прошедшее время

o-основа. § 18. Большинство глаголов прошедшего времени с основой на o такие же, как в 1к., например: àugo, adbrùko «одолел, оттеснил», atjùŋko «отвык, разучился», at-ùko «спал», dėjo, dirbo, grùdo || grùdo, grùvo ~ griùvo, išdžùvo⁸, ištrùko, jójo, klójo, išvìdo, krim̃to, «грыз», lìko, lìndo, pagàìšo «пропал, исчез», pagràùdo «размял, растолок», pras·làpo, sadìgo, sėjo, stójo, vijo.

Некоторые глаголы прошедшего времени имеют параллельные, то есть формы с основой на o и ē, например: atlàidė || atlàido, nelàidė || nelàido (ср. 1-е лицо palàidau, pėrlaidau), grùdo, grùdo, в говорах западной части grùdė; pàpuvė, в говорах восточной части papùvo, pàšalė, pèršalė || pàšalo, sàšalė || sùšalo, sagòvė, в говорах западной части sagàvo.

Следующие глаголы с кратким корнем всегда имеют основу на o: dasikìšo «набилось», palùpo «разорвал, разодрал», parìto «опрокинул, повалил», rìšo, skùto, sùvo, sùpo, sùko.

Отдельные первичные глаголы в прошедшем времени употребляются с приставками, например: ìžmigój «уснул», nepažnój(o) «не узнал» и др.

§ 19. Глаголы прошедшего времени с основой на o спрягаются следующим образом:

Единственное число

1. radaũ, klójau, gulėjau, šìnavau

2. radaĩ, klójei, gulėjai, šìnavai

3. ràdo, klójo, gulėj || -ėjo, šìna || -avo

⁸ Формы издушило, затвердело || затвердевало с кратким u, вероятно, возникли позднее по аналогии с формами: bùvo, rùvo, pùvo.

205

Множественное число

1. rãdom, klõjom, gulėjom, šiẽnāv om

2. rãdot(e), klõjot, gulėjot, šiẽnāvot.

§ 20. Окончание 3-го лица -o в полном виде после согласных j и v в основном сохраняют двусложные глаголы o-основы: dějo, jójo, klójo, lójo, sėjo, stójo, vijo, gãvo, pūvo, būvo, ãjo, aĩjo, ėjo, наряду с ãj, рч. aĩj. Однако у этих глаголов с приставками чаще всего уже нет окончания -o: indėj, inklój, pasėj, pazdėj «посмотрел», intėj, parāj, nuvėj, sagāu, рч. apėjo, atsėjo, indėjo, sagāvo || sagõvē.

Формы 3-го лица многосложных глаголов o-основы почти всегда не имеют окончания -o после j и v: mokėj, norėj, skaudėj, žūrėj; braĩdžoj, širdoj, bijoj, treptelėj; samelāu, nuvaždāu. С полным окончанием эти формы встречаются лишь изредка: mān viso davinėjo; lietuvėi ataidinėjo; juõškojo, kap būs padėt; ānas visa žinōjo; kārvė apsitelāvo; daržas išžalāvo. Формы глаголов на -ėlėti с полными окончаниями вовсе не засвидетельствованы.

§ 21. Среди форм 3-го лица глаголов прошедшего времени выделяется форма bit, biti «был, жил», например: ānas bīt macinūtulis «он был маленьким»; bīt maniṁ(p) ku-dėlo; ir bōčo ne bīt namìe; jėmė jā káp žōna ir bīti tenāka «взял её в жёны и жил там»; anà sa bōču nebiti, tai anà ir nemóka «она с отцом не жила, поэтому и не умеет (по-литовски)»; bāčis iš bīt septinazdėšim septinis metūs; anà pra bit Adesè peñkazadėšim mētų.

В значении других лиц bit(i) встречается редко, ср. aš bit arša chvarā «я была очень больна», дз. dár aš mažas buvaũ; aš sveikà buvaũ;

Форма buvójo обозначает непродолжительное повторяющееся действие или пребывание, например: neilga aš iš tavę rodā buvójau «недолго я из-за тебя была весела (недолго я тобой радовалась)»; kañp jūs vākar buvójo(t) «у кого вы вчера были, кого навещали».

Сегодня форма bit(i) встречается только в Зиетела, а прежде употреблялась и в других литовских говорах, и в старых письменных памятниках⁹; ср. также латышское bija «был».

§ 22. Иногда (вероятно, по образцу славянских языков) вместо глаголов reikėj(o), reikė (прош. вр.) употребляется форма настоящего времени reika со вспомогательным глаголом būvo или bit(i), например: reĩka bit padarit «нужно было сделать»; visa reĩka atnėšt bit savīm «всё нужно было самому принести»; reĩka būvo dūot. По-видимому, здесь глагол reika понимается как наречие, ср. бел. трэба, рус. надо, нужно.

Основа на ė. § 23. В говоре глаголов прошедшего времени на ė-основу значительно меньше, чем в лит. языке. Многие глаголы на ė-основу перешли в I (in)o-основу; у них инфинитив имеет суффикс -yti, например: gūdino «гнал», mókino «учил», pramėtino «прометал», primerkināu «прищурил», satrūkināu «сократил», šaldino, šildino и др.

Другие глаголы прошедшего времени на ė имеют такие же формы, как и в литературном литовском языке. Это глаголы, у которых:

а) в прошедшем времени тот же вокализм корня, что и в настоящем времени, например: arė: āra, āudė: āudža, dārė: dāro, dažūžė || dažūžė: dažūža и т. п., dengė, kāšė, kenitė, krātė, lāukė, liepė, mētė «бросил, оставил», intārė «поцарапал», nēšė, patrāukė «лопнул», skāldė || skāldino, šūitė, taišė, vādė, vērė, žāidė;

⁹ A. Schleicher, Handbuch der litauischen Sprache, t. I, Prag, 1856, p. 252; F. Kurschat, Grammatik der litauischen Sprache, Halle, 1876, p. 278; A. Bezzenberger, Beiträge zur Geschichte der litauischen Sprache auf Grund Litauischer Texte des XVI und des XVII Jahrhunderts, Göttingen, 1877, p. 206.

206

б) в прошедшем времени иной вокализм корня, чем в настоящем времени, например: àpsàvė || àpsàu: apsąnga, dãvė || dãu: dùoja, dõvė: džáuma, gẽrė: gẽra, gìmė: gimsta и т. п., jėmė, krõvė, kùlė, minė, mirė, pakõrė, pìlė, pinė, pjõvė, rẽmė || rẽmė, sagõvė, skėlė, skìrė, šlãvė, šõvė, trinė, võgė.

В формах отдельных слов основа на ė чередуется с основой на o, например: gùle, rč. gùlo, kã-sė, rč. kãšo, pagãdė, dž. pagadino, reĩkė, dž. reĩkėj(o), usìrãkė, dž. rakino, žãidė, rč. žãid(ž)o, ср. § 18.

§ 24. Глаголы прошедшего времени на ė спрягаются следующим образом:

Единственное число

1. laukau, davāu, (j)ėdau, kratāu

2. laukėi, davėi, (j)ėdėi, kratėi

3. laukė, dãvė || dãu, (j)ėdė, kratė

Множественное число

1. laukėm, dãvėm, (j)ėdėm, kratėm

2. laukėt, dãvėt, (j)ėdėt, kratėt

§ 25. 1. В 1-м лице ед. ч. прошедшего времени основа на ė имеет мягкий конечный согласный основы. В отличие от 1-го спряжения, вместо конечных аффрикат ч, dž во всех формах на ė этого типа диалекта употребляются t, d: ardau, audau, iškratau, išvertau, ižidau, jėdau, kentau, metau, nùšuntau, pagadau, paláidau, pasamdau, pastatau, pėrkratau, pėrlaídau, saspãudau, variau. Возможно, в Зиетела эти формы и раньше не имели аффрикат, поскольку аффрикаты 1-го спряжения здесь более позднего происхождения¹⁰. Кроме того, возникновению аффрикат здесь, вероятно, препятствовали также формы на ė других лиц, ср.: áudei, sùntei, áudė, šùntė, áudėm, šùntėt. Изредка встречающиеся формы išverčiau, pàgrūdžau следует считать случайными, возникшими в результате общения с носителями других диалектов.

Из форм на ė 3-го лица с выпавшим -e (после v) записаны лишь единичные примеры, а именно: àpšàu basanùos «обулся босиком»; tai ãnas mán dãu ita ramìti «это он дал мне эту палку»; nėdau jàm nìko ani·s; pasìdau, an sandò «предался суду».

§ 26. Большинство форм прошедшего времени по ударению совпадает с формами 1-го спряжения. Однако наряду с ними встречаются и отдельные формы с иным ударением. Иное место ударения иногда имеют глаголы с приставкой, изменившие основу, например: papùvo, pašãlo, но pàpuvė, àpšale, nùšale, pàšale.

Прочие отдельные случаи расхождения в ударении преимущественно случайны: pàgrūdžau, nekeldinau, neverte, prikìšau, sagriebau, в южнодзукийском диалекте pagrūdo, nekėldina, prikìšo, sàgriebau.

Будущее время

§ 27. Формы будущего времени диалекта, как и в 1-м спряжении, образуются от инфинитива. Глаголы будущего времени спрягаются следующим образом:

Единственное число

1. būsu, kabisu, žaisiu, nešù, jimsù, lisù

2. būsi, kabisi, žaisi, neši, jimsi, lisi

3. būs, kabis, žais, neš, jìms, lis

¹⁰ Žr. J. Otrębski, Gramatyka języka litewskiego, t. I, Warszawa, 1958, p. 299.

207

Множественное число

1. будем, будем держать, будем играть, будем нести, будем шить, будем есть 2. будете, будете держать, будете играть, будете нести, будете шить, будете есть

§ 28. В 1-м лице ед. числа -s- или -š-, стоящий перед окончанием -u, всегда твёрдый: aisū, bėksu, davinėsu, kaisu «буду копать», lupšu, pagrašū «переверну», parvešu, primoksiu, važiosu¹¹.

Формы будущего времени 1-го и 3-го лица, образованные от односложных основ инфинитива с долгими ударными гласными корня i, u, чаще всего имеют сокращённые i, u, например: diks (< *dīgs), išgis (< *-gīs), išvis «увидит», lis (дождь); būs (< *būs), pabūs «хватит», nugris, inrūks «врастёт», padžūs «высохнет», pūs.

Однако наряду с ними встречаются формы и с несокращёнными i, u: aplis (дождь), sadiks, pažis (телёнок); išdžūs, grūs, nedavis (ср. vīt), pašūs «сошьёт», pūs. Вероятно, здесь эти i, u произносятся по аналогии со вторичными глаголами, которые в будущем времени 1-го и 3-го лица всегда сохраняют долгие i, u. Только вместо острого ударения произносится циркумфлекс: gaišis, iškabis «зацепит», iškinkis, iškratis, iškuris «выжжет», nulaižis, padaris, sakis, varis, rč. varis.

Метатония произошла и в формах 3-го лица с другими гласными корня или дифтонгами, например: aukš, dėš, dūš, geš, kuiš, laiš, likinėš «останется», ragės, satemės ~ sutemš, stōs, važios, žais. Лишь редко формы будущего времени 1-го и 3-го лица произносятся с острым ударением: laiš, kaiš ~ kąs, pritėms, žais. Циркумфлекс, по-видимому, встречается под влиянием других форм, ср.: laist, laisu, laisti, kaist, inkaiškit, žaist, žaisit.

Формы будущего времени 1-го и 3-го лица с кратким или циркумфлексным корнем такие же, как в литературном литовском: aīs, imš, lis, liks, kąs, mėš, neš, ramš ~ remš, ras, šūps, šūs, šaukš, veš.

Будущее время 1-го и 3-го лица глагола reikėti, reikti «нужно, требоваться» чаще всего образует конструкцию славянского типа: žāras reĩka būs ravēt daržą «скоро придётся полоть огород», rč. reiks, reikės.

Форма 1-го лица множественного числа padarīsime, по всей вероятности, случайна.

§ 29. В глаголах зиетельского диалекта с кратким корнем или циркумфлексом в 1-м и 2-м лице единственного числа сохранилось древнее конечное ударение, например: 1-е лицо ataisū, atnešū, jimšū, ištašū «вытащу», kirsū, lupšū, neužmiksū, numirsū, nuprausū, pagrašū «переверну», rinksū, užvešū «отвезу»; aisi, atneši, neimši, neinsi'si, nepa-suksi, pavirsi, pirksi, rasi, rinks i, riši, sukepši, samirksi, veši.

Только изредка эти формы произносятся неправильно, с оттянутым ударением: jimšū, išlisi, prisimši, rinksi, sarinksi.

Сослагательное наклонение

§ 30. Сослагательное наклонение образуется от основы инфинитива и личных окончаний сослагательного наклонения.

Глаголы этого наклонения спрягаются следующим образом:

Единственное число

1. mėkčap, neščā(p), norėčā(pė), sakīčap 2. mėktai, neštai, norėtai, sakitai mėktum(ei), neštum(ei), norėtum(ei), sakītum(ei) 3. mėktū(p), neštū(p), norėtū(p), sakītū(pė)

¹¹ Мягко эти s, š иногда произносят только лица, чья речь в большей степени сближается с другими вариантами произношения.

208

Множественное число

1. mėktumėm, nėštumėm, norėtumėm, sakitumėm

2. mėktumėt, nėštumėt, norėtumėt, sakitumėt

§ 31. Окончание 1-го лица ед. числа сослагательного наклонения чаще всего имеет две формы: atneščà, bū́ċa, bijóca, meščà, mirčà, važiúȯca, verkč๲ наряду с aičàp, bū́càp, ganičàp, giėdočàp, išviščàp, ješčàp, klóčàp, pirkčàp, stovėčàp, šókčàp.

Только иногда (очень редко) вместо форманта -p встречается -b: aičàb, bū́càb, kaščàb, laukčàb, turėčàb; ср. также возвратные формы turėčabės «я бы имел(а), держался/держалась бы», turėtusibės «он/она имел(а) бы, держал(а) бы». На основании последних форм можно было бы предположить, что формант -p возник из оглушившегося в конце слова -b (< -be < -bė; ср. др.-прус. be, старослав. be). Однако это предположение не подтверждается встречающимися формами с несократившимся формантом -pė, например: aičapė || aičapė, bučapėgi, pa(si)kláuščiapė, primdinčapė. Возможно, согласный p (< -b < -be) в формах с -pė стали произносить по аналогии с более частотными формами dirpčap, verkčap; подобным же образом оглушившийся согласный k (< g) появился в указательных местоимениях (tsaikig < *tasaigigi) и наречиях (kadaikig < *kadaigigi).

1-е лицо ед. числа иногда употребляется также с характерным для дзукийского говора окончанием -tau: nepasi-skustau «я бы не побрился/не побрилась», pasėdėtau, tilėtau.

Окончание 2-го лица ед. числа чаще всего такое же, как и в дзукийском говоре, -ai: adėtai, būtai, daskúltai «ты бы достиг(ла)», galėtai, jėškotai || jųškotai, imtai, išgėrtai, neatátai, kláustai, papúltai, sadėktai, vaiščotai, vi˙žėtai.

Значительно реже (чаще только у жителей Пагириса) употребляется окончание -umei: atvažiúotumei, galėtumei, girdėtumei, indėtumei, išgėrstumei, nuveitumei, pagautumei, rašītumei, sajėstumei. Иногда окончание произносится как -umai: atautumai, išrašitumai, nuveitumas, prijėstuma. Формы с сокращённым окончанием -um ещё реже: kad krūpà prijunktum, tai pažįstum «чтобы ты немного привык, тогда бы и узнал»; kad jū́s atsi-vartitum. Последняя форма иногда употребляется и в значении 3-го лица, например: reikà kokós, kab jō dažu˙rētum «нужна какая-нибудь (женщина), чтобы за ней присматривала»; kad paláuktu˙p nedēlā; tai anà atsilik­tum «если бы она подождала неделю, то отстала бы».

Впрочем, формы 3-го лица сослагательного наклонения употребляются как без -p, так и с -p: būtų, dirptu˙, galėtu˙, ataitu˙, kultu˙, nunėštu˙, sašaltu˙, pirk­tu˙, ср. atsiūstu˙p, atvažiúotu˙p, bütur˙p, neimturu˙p, pamirturu˙p, reiktu˙p, taisitu˙p, žaistu˙p. Иногда встречаются и формы с -pė, ср. -pė, например: būtu˙pė, nekáistu˙pė «не нагрелся/не нагрелась бы», ganitu˙pė, reiktu˙pė, rḃnktu˙pė, sarińktu˙pė, ср. nepirk­tu˙pė. Постпозиция -p(ė) добавлена здесь уже после древнего *un>u˙.

Изредка употребляются также сокращённые формы 3-го лица, например: tsai neimtu˙p už žaniko, kad anà nebūt graži «тот не стал бы свататься, если бы она не была красивой»; prirašė, kad atsiūst «написал, чтобы прислали»; ānas nórí, kad anà atvažiúodinėt paz ji; ānas manè įžješt «он хочет, чтобы она приезжала к нему; он бы меня съел»; nóri, kad kità jīḿt.

Вместо reiktų иногда употребляется славянская конструкция: reikà būt˙ davāšt «следовало бы привести»; nereikà būt˙ budavótis.

Окончание 1-го лица мн. ч. — -umėm: atneš­tumėm, gėrtumėm, imtumėm, pirk­tumėm, raštumėm, važiúotumėm. Время от времени наряду с ним употребляется и более краткое окончание -um(e), -um(ė): atvažiúotume, atsiskirtume, galėtum, ūtari˙tumė, žaistum. Окончание -umėmė редко: norėtumėmė, rḃnktumėmė.

¹²Представительницы деревни Пагиряй чаще употребляют формы без -p.

14. 902

209

Окончание 2-го лица мн. ч. — -umėt, реже -umėte. Сокращённое окончание -ut встречается совсем редко: atvažiuotut.

§ 32. Ударение на окончании лучше всего сохранили формы 1-го лица ед. ч., где действовал закон Соссюра — Фортунатова: atneščā, išsbrinkčā(p), išdekčāp «я бы зажёг», nei-čāp, mirčā, pajimčāp, sakepčāp. Лишь изредка встречаются отклонения: ačāp, numirčāp.

От ударения на окончании в формах 2-го и 3-го лица ед. ч. остались лишь следы: jimtaī, nepamestaī, numir-tāi, sadeḳtai, užkurtāi, rč. dirptū, išaitū, nerastūp, rastū(si), reikū, sadektū.

Изредка встречаются отдельные формы с произошедшей метатонией: dirptū, prijunk­tum «привык бы», pripintū. В остальном преимущественно сохраняется интонация инфинитива: kāistu, kūltū, atsi-skirtum(e), išgėrtumėt, papūltai, žāistumėt.

Формы сослагательного наклонения, образованные от первичных инфинитивов, в корне которых прежде были краткие a, e, ударяются неодинаково. Формы 2-го и 3-го лица ед. ч. обычно сохраняют указанные гласные без изменений, например: kāstai, rāstai, sadēktai, sakēptai; kāstu, rāstu, padēktu(p), pakāktu(p), vēštu(p). Формы с удлинёнными a, e встречаются гораздо реже: kāstai, nāštai, kāstu, rāstū(p), vēštu. Формы 1-го и 2-го лица мн. ч. преимущественно уже имеют удлинённые a, e: atnāštumēm, atvāštumēt, kāstu-mēm, rāstumēt, rč. atnēštumēt, rāstumēm. Различия в ударении этих форм показывают, что удлинение a, e началось не так давно: в формах 1-го и 2-го лица мн. ч. этот процесс уже почти завершился, а в формах 2-го и 3-го лица ед. ч. он только начался.

Повелительное наклонение

§ 33. Повелительное наклонение Зиетяльского говора, как и в литературном литовском языке, образуется от инфинитива с формантом -k.

В говоре имеются формы повелительного наклонения следующих лиц:

Единственное число

2. bēk, kāēpk, nakvōk, kabīk, penēk

Множественное число

1. давайте бежать, давайте бежать домой, давайте ночевать, давайте держать, давайте кормить 2. бегите, бегите домой, ночуйте, держите, кормите

§ 34. Полная форма окончания 2-го лица повелительного наклонения -ki (< -kie) несколько чаще сохраняется, если оно находится в закрытом слоге: dirpkig (< dirbki+gi) || dirpkig, jēskig, lāisik, nekabikig «не трогай», nesirōdikig, nusiprauskig, pasiklausikig, turēkig, ustātikig, žūrēkig. Энклитическая частица gi присоединяется к формам 2-го лица повелительного наклонения уже после сокращения -kie до -ki. Лишь очень редко гласный -i сохраняется в открытом окончании: а) под ударением: gulkī, jimkī; б) без ударения: abdengdīnēki, nemēki, pasidairīki, užraśki. В остальных случаях формы всегда употребляются без -i: aik, duok, nupīrk.

Иногда встречаются формы с частицей -ka нелитовского происхождения: užvēška jā ir adiōk «отвези же её и отдай».

П. Арума записал здесь также формы 2-го лица единственного числа повелительного наклонения без остатка форманта -k, например: girdī «слушай», ragī «смотри»¹³.

¹³ См. P. Arumaa, LMT, p. 73, однако в тексте на p. 42 пишет girdī (с кратким -i). Этих форм теперь услышать не удалось.

210

Окончание 1-го лица мн. ч. чаще всего — -kim. Выделяется старая атематическая форма 1-го лица мн. ч. повелительного наклонения глагола eiti: aimà Zētelon; bról, aimà; broliuk a i m à (ži m à), išgērsim; ėmà pirkõn; a m à insigērsim; ср. записанную К. Бугой фразу: a m à sijoti¹⁴ наряду с aìkim. Хр. Станг считает форму a(i)ma исконной старой (атематической) формой изъявительного наклонения¹⁵.

Формы 2-го лица мн. ч. повелительного наклонения сравнительно часто употребляются также с окончаниями -ė, -e: ieškìte, išpìlkite, nerìnkite, pasùlskite, sėskìte || sėskite, palàukite, žiūrėkite || žùrėkit, kàskit.

Кроме того, в диалекте встречаются и другие формы отдельных разновидностей 2-го лица мн. ч. Формы повелительного наклонения 2-го лица мн. ч. без -ki- записаны в выражениях: nuvažiuòte, nuvažùote, pažiūrėsite «поезжайте, поезжайте, посмотрите». Трудно сказать, имеем ли мы здесь форму повелительного наклонения без -ki- или явление гаплологии. Встречаются и формы 2-го лица мн. ч. с синкопой (после k выпал гласный -i-), например: palàukte, lìkte «подождите, останьтесь»; nu, nulėkìet «ну, летите (дети)». Согласный t в конце здесь добавочный.

Желательное наклонение

§ 35. Синтетическую форму желательного наклонения, образованную с te-, записал только К. Буга: tedirbý šaú¹⁶ «пусть работает». Теперь формы этого наклонения чаще всего аналитические, образуемые от глаголов настоящего времени со словами tegùl, в женском роде nechòj, иногда chòj: prirašìkit, tegùl atvažiuòja «напишите, пусть приезжает»; nechòj jėmi dūgno nebūsta «пусть у них не будет дна (пусть их поглотит бездна)»; nechòj jì plàškėna «пусть ей конец»; chòj diēz gina «пусть бог защищает, хранит».

3. Возвратные глаголы

§ 36. Возвратные глаголы образуются с помощью возвратной частицы -s(i) <-sie. Характерно, что в диалекте возвратными иногда становятся формы, которые в литературном языке не бывают возвратными или редко бывают ими: auginasi «растёт», bėrasi || bērasī «сыплется», būstasi «живётся, идётся», bėginė́josi «бегал», dirbasi «делается, становится», giemasi «поётся», gimàus «я родился», jėstasi «естся», kándasi «кусает, кусается», samdosi «идёт служить», sasìdega «сгорает», žùrėjosi «смотрел».

В зависимости от места присоединения s(i) к глаголу можно выделить две основные группы возвратных глаголов: бесприставочные (dirbtis, jūoktis, rūpi·tis) и приставочные (apsisakāti, atsilìgdinėti, isigulėti, pasitraukti «взорваться»).

§ 37. Бесприставочные глаголы всегда имеют возвратную частицу в конце слова. Полное -si чаще всего сохраняется в 3-м лице настоящего, прошедшего и сослагательного наклонений, например: dirbasi, dirbosi, jūokasi, jūokėsi, lìetu·si, mokì·tu·si. С сокращённым -si чаще употребляются только слова настоящего времени i-основы nóris, rágis ~ rėgìsi, tùris, а у других основ встречаются лишь отдельные формы: lējas ~ lėjąsi, reñkas. Во всех остальных случаях в открытом конце слова это i не сохранилось.

§ 38. Возвратная частица -s(i) в конце слова способствовала сохранению не только многих несокращённых старинных окончаний (jū·kies, turù·s), но и отдельных глаголов с древним конечным ударением или их форм. В большей или меньшей степени конечное ударе-

¹⁴ См. K. Būga, Žs, p. 19.

¹⁵ См. Chr. Stang, NTS, т. 18, p. 196–197.

¹⁶ См. K. Būga, Žs 17.

14*

211

Формы спряжения сохранили следующие возвратные глаголы: bartis, dėtis, duotis, gultis, (į)imti(s), klaustis, laistis, mestis, rastis, rinktis, sėstis, stotis, tvertis, vilktis. Целую парадигму с ударением на окончании сохранили немногие из них. Записаны следующие инфинитивы: dėtis, imtis, klaustis, rastis, rinktis, sėstis, stotis, vilktis. Чаще всего ударение на конце встречается в формах 1-го и 3-го лица настоящего и прошедшего времени. Ударение обычно падает на возвратную частицу -si, например: barasì, jimasi, randasi, renkasi, sėdasi, stojasi¹⁷; davėsi, dėjosi, gulėsi, jėmėsi, laidosi, metėsi, radosi, rinkosi, sėdosi, stojosi. Значительно реже встречаются формы с ударением на конце основы: davėsi, metėsi, radosi или gulės, jėmės, tverės; ср. широко употребительные в дзукском говоре формы radõs, sėdõs, stojõs. Нередко встречаются также формы 3-го лица будущего времени: dėsis, duosis, imsīs, laisis, rasis, sėsis, stosīs. Реже встречаются формы других лиц, например: jėmeis, radais, sėdais, sėdės, sėdomės. Наряду с ними довольно часто употребляются и формы с обычным ударением: bārasi, gūlesi, jėmesi, rā­dosi, sėduos, stojomės. Это показывает, что глаголы с ударением на окончании в говоре исчезают. С другой стороны, некоторые редкие формы с ударением на окончании могли возникнуть и по аналогии. Ниже приводятся лучше всего сохранившиеся парадигмы глаголов sėstis, stotis.

Единственное число

Наст. 1. прош. 1. буд. 1.

1. сажусь, встаю, сел, встал, сяду, встану 2. садишься, встаёшь, сел, встал, сядешь, встанешь 3. садится, встаёт, сел, встал, сядет, встанет

Множественное число

1. садимся, встаём, сели, встали, сядем, встанем 2. садитесь, встаёте, сели, встали, сядете, встанете

§ 39. Возвратные формы 1-го лица единственного числа сослагательного наклонения всегда имеют постпозицию -pė (формы с циркумфлексным корнем чаще имеют ударение на окончании), например: gulčapės, juokčapės, klauščapės, prauščapės, kulčapės, skūščapės, šukūčapės, turėčapės. С постпозицией -bė услышана только форма turėčabės; без аффрикаты — mōki·tepes.

Возвратные формы 2-го лица единственного числа имеют два варианта окончания: -umeis и -ais, например: klāustum(e)is, māudi·tumeis, наряду с klāustais, gultais, mōki·tais, prauštais.

Формы 3-го лица сослагательного наклонения весьма разнообразны: а) как в литературном языке: lė·tu·si, mōki·tu·si, rastu·si || rāstu·si; б) чаще всего употребляются формы с постпозицией -p(e), добавленной после возвратной частицы -si-: lė·tu·sip(ė), klāustu·sip, melstu·sipe, mōki·tu·sip, prauštu·sip(ė), rastu·sip; в) иногда после постпозиции -pė или -bė встречается ещё одна возвратная частица: kad sviekė ganitu·sipės kėltuva; kad melstu·sipes dī·vu; gul­davi·tu·sipės «ложились бы», prauštu·sipes, turėtu·sipes || turėtu·sibės; г) формы с одной возвратной частицей после постпозиции -pė (или -bė) редки: prauštu·pes, rūpi·tu·bės «заботились бы».

Окончание возвратных форм 1-го лица множественного числа — -umės: dailitumės, riṅktumės, а 2-го лица — -umėtės: dailitumėtės, mōki·tumėtės, žaidotumėtės.

Записано немного возвратных глагольных форм повелительного наклонения с ударением на окончании: 2-е лицо единственного числа gulkis, rinkis, sėskis, stokis; 1–2-е лицо множественного числа gulkimės, gulkītės, sėskimės, stokītės и др. Чаще всего говорят: bārkis, gulkis, prauškis, sėskis, dailikimės, kū·opkimės «давайте спрячемся», dailikītės, prauškītės и др.

¹⁷ Chr. Stango, NTS, т. 18, с. 199 записанные формы stovisi теперь уже не доводилось слышать.

212

§ 40. В глаголах с приставками возвратная частица -s(i)- чаще всего находится между приставкой и корнем, например: наст. вр. apsisáko «проявляется», insidūja «кажется», isiríngdinėja «съезжает», nesiguldavina «не ложится», pasijėst «поест», prasi va iščioji, prisivargūoja, rasia idinėja «расходятся»; прош. вр. apsižūrėj, atsitiko «осталось», insidirbo «увяз, испачкался», isilaižė ~ išsilaižė «выздоровел», pasitraukė «лопнул», prasilaukė, patsikėlė «поднялся», prisikentėj, sasikraud inėj «собрался»; буд. вр. isivísim «увидимся», pasiklausisit, prisiriždinėsu, rasibėks «разбегутся, разойдутся»; повел. и сослаг. накл. insiaudinėk «обуйся», isivirtu·p, nusipraūškik, pasigaditu·, pasiklãuskig.

Если глагол с приставкой употребляется с отрицанием ne или имеет две приставки, положение частицы -si- обычно также не меняется: nepasikrãusim, neprisižinódinėkit «не признавайтесь», painsiringdinėja «наряжается», panusiveddinėj, parasia idinė, pausikeldinėjom «мы собрались, проснулись». Однако иногда -si- разделяет эти две приставки либо отрицание и приставку. Чаще всего это происходит тогда, когда первая приставка полностью меняет значение корня глагола. Говорящие уже воспринимают такие слова как простые (бесприставочные) глаголы, например: isipradėdinėja ~ išsipradedinėja «начинается», neprisipažindinėjau «я не признавался», nesirastój, pasirazmedinėję.

§ 41. В Зиетелосском говоре имеется немало примеров, когда и глагол с приставкой имеет возвратную частицу в окончании (ср. жемайтский говор), например: abdengáus, ateimasi, dadėjosi, ištrūpinosi, nepagri·žavinosi «не вернулся», padabó josi «понравился, полюбил», padaraús, padėjosi, padjėsi·s «положил», padjėsi·s «помылся, поешь», pamóki·tu·si, prikuldinė jasi «прибивается, прибивают», prisegd inėjosi «припоминал», rukinas «курил».

Возвратная частица часто стоит в конце и у глагола с отрицанием, например: nebėginėjosi, nedėsė·s, nedu·jasi, negūrinasi, nejuo·kū·si, nejuo·kėsi, nelanksū·s, nenóris, neragėjomės, netūris, neūtarinasi, nežaidójasi, neguldavi·tu·sipės «не ложился бы».

§ 42. В говоре имеется немало глаголов с двумя возвратными частицами: одна из них стоит между приставкой и корнем глагола, вторая — в конце слова, например: apsitūrė josi, apsižāninosi, insidairais, isigandėsi, isigandáus, isidūsinasi, išmokinosi, isipraūstusip, parsida v inėjosi, pasibū·simės, pasijėsi·s, pasijėsi·s, pasiklausáus, pasipraščosimės, pasiskaldinosi, pas(i)taisysis, pasulsėsities, pazdabójosi, pazdaraús, pazdárėsi, pazdarisis, pazdu·dinėjasi, prisiringdinėsu·os, prismóki·tumėis, sasriñksimės, sasriñktumės, usinorėjo s i «захотел».

В глаголах sulsėjosi, silsėjosi «отдыхал», záiro si, -ėsi «озирается, смотрит» две возвратные частицы уже совсем не ощущаются. Поэтому встречаются также образования от этих слов, ср. nesizda irėsi, prisuslsėjosi.

§ 43. Возвратным глаголам свойственны те же закономерности и случаи отклонения в ударении, что и глаголам с приставками, например: isidenga, isimiegmu, nesikėla, nesikópa, nesikūla, nesimė·kt, nesivėrča, pasijėst, pasikūlė, pasilanka, pasilã nka, sas iait, sasaiam «накрывается», «высыпается», «не прячется», «не молотит», «не спит», «поест» || pasijėst, pasikūlė, pasilanka || pasilã nka, sas iait, sasaiam «сходятся», «сходимся» и др., ср. § 17, 26, 29, 32.

213

Dalyvis

Действительные причастия

§ 44. В Зиетелосском говоре употребляются только действительные причастия прошедшего времени. Действительных причастий настоящего и будущего времени уже нет. Вместо них употребляются какие-либо другие формы. Например, в значении действительных причастий настоящего времени зафиксирована форма страдательного причастия прошедшего времени stovėtas, например: stovėtas vandūo vekau išala «стоячая вода быстро замерзает». Нередко употребляются заимствования, например: kur stojāščas vandūo, ten ān’s būsta «где стоит вода, там они (караси) живут», ср. kalūščas «колющий», letiščā «летящий» и др.

§ 45. Действительные причастия прошедшего времени в говоре теперь имеют только одну застывшую форму именительного падежа единственного числа среднего рода с окончанием -e (произносится e˙, после отверделого согласного — -a˙). Окончание женского рода -us (< -usi) зафиксировано только у П. Халецкене: aš būčan bijojus sakit «я бы боялась сказать». Та же причастная форма прошедшего времени на -e может обозначать как единственное, так и множественное число, как мужской, так и женский род, например:

муж. р., ед. ч. ānas atait insirīnkā˙: «он приходит разодетый, одетый»; nēkur inšīla˙ išajei «откуда-то, разогревшись, вышел»; kō tu išlūpa˙ galva˙ tēp āimi «чего ты так ходишь с задранной головой»; atāj sasmainā˙ «пришел переодетый, изменившийся», tas jau krūpa˙ padāugė˙ nuvažiāu «тот уже немного подросшим уехал»; aš ausis pastātā˙ ir klau-sau; gili žaltīs sasisūkā˙; sėdi ānas rasikėtā˙; kōjas rastātā˙;

жен. р., ед. ч. stōu obolē iššāugā˙; didelē; vaišcoja anā kepelūšī šaudini; izdėjā˙; chvāsta vištos inkišā˙ «она ходит, надев соломенную шляпу и засунув куриный хвост»;

муж. р., мн. ч. (дв. ч.) kūlasi iššāje˙ an kēlo; padējə˙ bāltinam; bit du brōhu ne-sidailā˙ «были два брата, не поделившие и не разлучившиеся»; tep ir važūjat rasisišēgā˙; palāuakə˙ per k’ēk mēnu˙, išlūpo strūcha «подождав несколько месяцев, сорвали крышу»;

жен. р., мн. ч. žūri kap vā rnos rasižōvā˙ «смотрит, как вороны, разинув клювы»; paskilā˙ rańkos skaušt.

Иногда эта обобщённая форма именительного падежа употребляется в значении других падежей, например: išsuntē vīra˙ nejēdē laukān «послал не евшего мужчину в поле». Вместо причастных форм других падежей признак, возникающий вследствие действия, обычно выражается перифрастически, словосочетаниями, например: mažā liko pirkū, kad nesādegē «немного осталось несгоревших изб»; itai bōbai, kad chvarā, nesām pieno «этой больной женщине несём молока».

Причастная форма повсюду сохраняет ударение и интонацию глагола прошедшего времени.

Страдательные причастия

§ 46. Формы причастий страдательного залога сравнительно разнообразнее и лучше сохранились, чем формы действительных причастий. Однако в диалекте почти отсутствуют и страдательные причастия настоящего времени, если не считать двух записанных форм сомнительной аутентичности: šuvamā mašinā; melžamā anā, jau melžasi¹⁸. Формы причастий наст. вр. стараются передать другими способами: с суффиксом -imis, -e˙ — melžinē karvė «доимая корова»;

¹⁸ Формы записаны со слов Бернарда Жукеля, брат которого учился в Вильнюсе, и Адамаса Жукеля, некоторое время работавшего на Украине, где он общался с литовцами, говорившими на других диалектах.

214

ниток: šulų komolukas «клубочек шьющихся ниток»; словосочетаниями — pūdas, kad virt, dirptas iš molio «горшок, который варится, сделанный из глины», формой прошедшего времени — nežinotas žmogus atāj «незнакомый человек пришёл», гибридными переделками — vaišiojom kap savi nežinojomi žmonės (ср. незнакомые люди).

§ 47. Причастия страдательного залога прошедшего времени изменяются по родам, числам и падежам. Их окончания такие же, как у прилагательных на -a и с основой на -o; ср. парадигмы:

Единственное число

И. kāptas, keptā, virtas, virtā, dūmi·tas, -a Р. kāpto, keptōs, virto, virtōs, dūmi·to, -os Д. keptām, kāptai, virtām, virtai, dūmi·tam, ai В. keptà, virtà, dūmi·ta· З. keptì, keptái, virtù, virtái, dūmi·tu, -ai М. keptām, keptōj, virtām, virtōj, mirkī·tam И. keptān, keptōn, virtān, virtōn, dūmi·tan Зв. keptām(p) keptāi(p), dirptaip,

Множественное число

И. keptì, kāptos, virtì, virtos, dūmi·ti, -os Р. keptū, virtū, dūmi·tu· Д. keptī·mi, keptōmi, pjautī·mi, dūmi·tīmi, -omi В. keptūs, keptàs, virtūs, virtàs, dūmi·tus, -as З. keptais, keptomi, pjautais, pjautomi, dūmi·tais, -omi М. keptī·s(ā), keptosā, virtū·s(ā), virtosā, dūmi·tu·sa, -osa И. keptī·sna, keptōsna, virtū·sna, dūmi·tu·sna, -osna

В диалекте чаще употребляются страдательные причастия прошедшего времени с приставками: apkāltas, apsukti, apringdinėtos «снятые», inspāustas «сжатый», inkastas, išāštri·tas, išlāngvi·tas «кастрированный», išāl di·tas «замороженный», išūstas «отправленный», pakultà, pasamdīta, paraskultà «разбитая», pėrlaistas, paišneždinėti, pririždinėtos, užrumbi·ta «сшита, зашита».

Наряду с формами мужского и женского рода довольно часто употребляется и форма среднего рода страдательных причастий прошедшего времени: dū·ta, dirpta, aplipīta, neatardinėta, išāusta, neprijunkta, padarīta, pridırpta, pradūrta, užvārīta, iššāsta.

Ударение страдательных причастий прошедшего времени в основном такое же, как у 1-го класса. Однако ударение отдельных причастий (чаще с приставками) варьируется, например: apdėnk-tas, apautas, atvėžta, iškāsta, ištestas, išāšta, išvēžtas, nekāstos, nurinkta, pakōptas «похороненный», palūnta «очищенная от коры», raskirstas «перерезанный», sakėpta «испечённая», uždėnkta, užskāstas, чаще apdengtas, iškastas, nurinkta, sākėpta, uždengta.

В диалекте вовсе не зафиксированы причастия будущего времени и необходимости. Не употребляются также возвратные и местоименные формы страдательных причастий.

Сложные времена и наклонения

§ 48. В Зетелосском говоре нет простых времён изъявительного наклонения, образованных как с действительными, так и со страдательными причастиями. Употребляются только сложные перфектные времена.

215

Сложных перфектных времён действительного и страдательного залога два: настоящее и прошедшее.

1. Сложные формы настоящего времени никогда не имеют связочного вспомогательного глагола yra:

a) действ. зал. žmogus jau apsiláidę· barzdai «человек уже оброс бородой»; jáunas ir rasigėra· «молодой и опьяневший»; vidùj sapùvę· ánas; vênas básas, kitas apsǽvę·; visokù̃ sasrĩnkę·; visì prijùnkę· pri savo liẽžùvò; kurì atsidalinę·; tĕmi sunkęst; kója išstìnę· «нога распухла»; karà jau atsikėlę· «кора уже отслоилась»; anà, kab virvę, sasisùkę·; kunòdos apsilùpę·; vesėj sasryñkė· daugì bóbu; kraujù abėgę· akės «глаза, налитые кровью»;

b) страд. зал. arkļis dár nekáltas «лошадь ещё не подкована»; galė invalidas cvìkas; vênas pìštas ràzdauštas ir išgìdi·tas; gerai pripenėtas ãnas; slimstai inspaustas šiẽnas «плохо спрессованное сено»; anà pamaišìta «она смешанного происхождения»; ski·lè prakultà; manà momà pakoptà; mes atsu·sti; ragì, kap sanesòti čerẽvi·kėlei; visì stalai an kẽmo paišneždinẽti; baltì žìrnèi samaišìti sa juòdais; ános druskái pasùdi·tos «они посолены её солью».

2. Формы прошедшего времени всегда имеют вспомогательный глагол bit(i), buvo «быть»;

a) действ. зал. ánas bit labai insiragãvę·; arkļis bit blógas, išdžūvę·; sadìgę· buvo linai; pripùvę· bit kvìčėi «плесневелые, подгнившие были пшеница»; neinšalę· bit ákmeni·s; anà daugest kap mėnà rasilaidę· bit «она (повелительно) цвела больше месяца»; anà numirà bit;

b) страд. зал. ánas apautas biti; ánas ir čanaik bit krūpa· móki·tas; Rafàlinas bit žmonesà pratìntas kǽk. «Раполас был несколько обучен среди людей».

В говоре имеется довольно много сложных форм настоящего и прошедшего времени, образованных с помощью среднего рода страдательных причастий, например: наст. вр. jáu manìp visa padìrpta, padarìta; izmokėta visa, visa išdù·ta; vískas pakùlta; nedù·ta jėst, dabar viskás apsodìta, apsėta; dár neatardìnėta, o žolė jėmėsi «ещё не вспахано, а трава уже пошла в рост»; jei dár visa čà neprijùnkta «ей здесь ещё всё непривычно»; прош. вр. prìversta akmenų bit; taukù prìlaista bit; strùchà an strùchós sàbrukta buvo «крыша на крышу была сложена (избушки)»; užvàrìta bit snìegù.

Сложные формы будущего времени засвидетельствованы только со страдательными причастиями: kãelas būs nuklótas žmonėmi; tadaìk visa bus padarìta; visà žãmė būs išàrtà.

§ 49. Помимо упомянутых сложных времён изъявительного наклонения, в говоре употребляются также сложные формы сослагательного наклонения. Чаще всего они образованы с действительными причастиями: būčap žinóję·, tai nevažàvę· «если бы я знал, то не поехал бы»; bútumėm sėdėjė· ir ùtarinà·; jėsk, kab bútai pri-jėda· «ешь, чтобы ты уже наелся», ср. фразу П. Халецкене: aš būčap bijójus sakìt, kad neusìširdot «я бы побоялась сказать, чтобы они не рассердились».

Сложные формы сослагательного наклонения страдательного залога редки: kab ne li·tus tsaik tai visa jau būtù·p papjauta ir pàrinkta «если бы не тот дождь, то всё уже было бы скошено и убрано (с полей)».

Сложных форм повелительного наклонения не довелось услышать.

Иногда встречаются своеобразные сложные формы прошедшего времени действительного залога, состоящие из обоих причастий, то есть вместо вспомогательного глагола buvo, bit(i) говорится bùvę·, например: aš jì sàgóvę· bùvę· «я его поймавший был»; áni·s jau nuvažàvę· bùvę.

216

Однако в целом в говоре заметна тенденция упрощать сложные формы, например: kad paláuktu·p nedėla; tai anà ats iliktum «если бы она подождала неделю, то отстала бы»; kab negėrtu·p vãkar, nu·nài negulėtu·p; kap nerasi-bėktu; tai ji rastų «если бы он не убежал, то она бы нашла».

Полупричастие

§ 50. В говоре употребляются застывшие формы полупричастия, не изменяющиеся ни по числу, ни по роду. Они образуются преимущественно от основы инфинитива с суффиксом -dami, например:

муж. род, ед. ч. o áñas nenorėdami ait paz lóvi; «а он, не желая, идет к корыту»; vėjas, jām davinėdami ità nostalni·kėla, sãkė; o žmogãlis, aidami namóp, užėjo karčmón; itus metùs li·tūkas lijo neiškadavōdami; bėginėdami jėsti áñas; nemokėdami nepautari·si; aš ùtarinu, o áñas žūri, kab dùrnas nežinódami; dar savì·s kampù·s sėdėdami bùsti nekāp «теперь, сидя дома, живешь неважно (то есть не работая, не проживешь)»; áñas nusivėdė jį gi·dódami;

жен. род, ед. ч. anà gulėdami áuga; bėgo jō pati rėgdami; aš (pati) nuvejau tën vergdami; anà sėdėdami miegoj; galù pirkój sėdėdami tik kā dirpt;

муж. и жен. род, мн. ч. mės kāp pàdegėm, tai kur kas žinódami rašiājom, rasirbūkom; nenorėdami visi mės sazgħadinom ait; mės tadaik kā du·módami sākōm; apā-jom jė·škodami; paz Valērika aidami, užėkit ir paz Barnādika.

Формы с -dami (<damie) могли распространиться из мужского рода множественного числа¹⁹, поскольку, вероятно, аналогичным образом обобщено и окончание женского рода множественного числа -damos в изредка встречающихся формах: āni·s ùtarino čà gẽrdamas; tiktai·k kójas at-kula vāiščodamas; rasikirnōčīnė· pamacītku negaledamōs āj «расставив ноги, медленно шел, не имея возможности». Формы на -damos смешались с формами возвратного полупричастия на -damosi, например: vī·nas būdamosi tai ir numirīs «один живя, тот и умрет», kopdamōsi ištrūko áñas «скрываясь, он сбежал»; ir klāusasi ju·gdamōs «и спрашивает, смеясь». Наряду с ними встречается и отдельная обобщенная форма с окончанием женского рода единственного числа -a, например: mōža važū·dama numirīs «может, умрет по дороге»; aš pats išimōkinau (читать) ganīdama. На магнитофон записана также форма с окончанием -damu, например: vī·nas vī·na· dastojinēdamu kab jēmėsi do ir ištezdinē-dami ir visi trīs āni·s tēn (утонули).

Padalyvis

§ 51. В Зиетела записано всего несколько форм, напоминающих формы деепричастия настоящего времени литовского литературного языка и других литовских говоров, но употребленных вместо полупричастия, например: iš kokū nedėlu· kēturas itai visa iškūlam tep pasistorōjant «за каких-то четыре недели мы все это вымолачиваем, постаравшись»; iš čà važāvant tep niūsumau lāpà «отсюда, уезжая, я так отправила письмо». Вероятно, это новые формы²⁰, поскольку функции деепричастия в говоре обычно выполняют формы полупричастия и действительного причастия.

¹⁹П. Скаржюс полагает, что эти формы обобщены из двойственного числа, см. P. Skardžius, Dėl pusdalyvių raidos, Archivum Philologicum, т. 6, Каунас, 1937, с. 105.

²⁰Формы записаны со слов Адолиса Жукелиса и М. Бурконене, которые немало общались с носителями других литовских говоров. Учительница Катерына Йодене, работавшая во многих местах, употребляет деепричастия так же, как в литературном литовском языке.

217

Вместо деепричастия настоящего времени употребляется полупричастие, например: dirbdami dieną mažasnė, kaip nedirbdami «когда работаешь, день короче, чем когда не работаешь»; aidama reikia atkalbėt ražončių «идя, нужно прочитать розарий»; aš ragėjau kiški bėgdami «я видел зайца бегущим»; neragėt aidami «идя, не видно»; rūgūs pjaudamōs, vašarai reikia vešūte padarīt «кося рожь, летом нужно устроить тень (отдохнуть); mān sasīlgo namie būdamā «мне стало тоскливо, пока я был дома»; kāršta aidamōs; ne vešēi būdama, tai reikia, kad ledōkas būtu šūo «живя не в деревне, нужно, чтобы была злая собака»; rātas nugrīvo važūodami «при езде колесо упало»; ale apiaudami čīstet ir veksēt «а очищая (картошку), выходит чище и быстрее»; jō brōlis Vezāučie, važūodami Slāniman bit vīnas «его брат был в Везауцах (расположенных у дороги), по пути в Сланим»; kap rādo kā giroj kopdamōs, parūnko «когда нашли кого-то прятавшимся в лесу, забрали».

Иногда такую употреблённую форму полупричастия лучше объяснять как наречие, а не как деепричастие, например: «крадучись не ешь, а придвинь (тарелку поближе)» nejėšk, o padslīnk.

Вместо деепричастий прошедшего времени употребляется причастие действительного залога, например: reika nejėda; gildāwītis «нужно лечь не поев»; negadanai vienam jau likæ «нехорошо, когда уже остался один»; tep langvēst, kap apsāeva «так (босиком) легче, чем обувшись» и т. д.

Других форм деепричастия или их заменителей не зафиксировано.

§ 52. Глагол Зиетяльского говора обладает немалым числом особенностей, которые следует объяснять длительной изоляцией говора. Поэтому прежде всего в говоре сохранились архаические особенности словоизменения: атематические и возникшие при их участии контаминационные формы глаголов, форма 3-го лица прошедшего времени bit(i), формы сослагательного наклонения с постпозицией -p(ė), -b(ė), возвратные глаголы с конечным ударением и др. Многие из этих особенностей присущи говорам юго-восточных окраин литовского языка; лишь форма bit(i) отсылает к говорам литовского языка бывшей Восточной Пруссии.

С другой стороны, глагол имеет немало и новообразований: это употребление отдельных инфинитивов тематических глаголов в атематической форме, застывшая форма прошедшего времени одного причастия действительного залога и её употребление вместе с формами полупричастия вместо деепричастия, а также различные параллельные формы основ и аномалии ударения. Многие нетипичные для литовского языка возвратные формы объясняются влиянием славянских языков (auginasi, būstasi, gēmasi ir kt.). Значительно больше славянских аналогий можно было бы проследить в работе, которая здесь затронута лишь вскользь.

В словоизменении глагола замечено мало элементов других литовских говоров и литературного литовского языка.

А. ВИДУГИРИС

СЛОВОИЗМЕНЕНИЕ ГЛАГОЛА В ЗЕТЯЛЬСКОМ ГОВОРЕ

Резюме

Из-за долгой изоляции местного литовского говора (он находится в окружении белорусского языка) глагол в Зетяльском говоре отличается большим своеобразием. Во-первых, в нем сохранились некоторые архаические особенности, напр., атематические или на основе их образовавшиеся контаминированные формы глагола (aiti | aima, ēsti | ēma, miegti | mieg-

218

ma), форма 3-го лица ед. и мн. ч. прошедшего времени bit(i), формы сослагательного наклонения с постпозицией -p(ė), иногда -b(ė) (1-ое лицо ед. ч. aičār / aičārē / aičārē, giedōčār, turēčabēs, 3-е лицо ед. и мн. ч. atšūstu p ganitu pē), возвратные глаголы с ударением на окончании (3-е лицо ед. и мн. ч. настоящего времени jimasi, sėdasi, прошедшего времени jēmėsi, stojosi, будущего времени gulsis, jimsis, rasis) и др. Большинство из этих особенностей характерны для юго-восточных окраинных говоров литовского языка, только форма bit(i) Зетяльский говор приближает к западным литовским говорам, некогда существовавшим на территории бывшей Восточной Пруссии.

Во-вторых, для говора характерны многие инновации, напр.: некоторые инфинитивы употребляются в значении изменяемых атематических форм (nesėsti — nesėda, samalt — sumala, viršti — virsta), некоторым глаголам с основой на а настоящего времени свойственны формы, образованные на основе корня прошедшего времени (krīmta — kremta: krīmto, līnda — lenda: līndo, līpa — limpa: līpo, sniga — snīga: snigo), очень резко сократилось число форм действительных причастий: из них сохранилась только одна неизменяемая, обобщённая форма среднего рода мн. ч. прошедшего времени (dirbę, išaugę, sasiskukę, žaidę); эта форма в наши дни заменяет также и формы деепричастия прошедшего времени (reika, nejėdę guldāvi tis) (деепричастия прошедшего времени в говоре нет), а форма деепричастия настоящего времени заменяются формами полупричастия (dirbdami diēnā mažāšnė kab nedirbdami), которые также являются неодинаковыми (dirbdamā/dirbdamī/dirbdamos). Акцентуация форм глагола часто бывает очень различной: atati|ātai, negirdžū|negirdžū, pašunta|pašūnta и др. В образовании некоторых возвратных глаголов можно видеть прямое влияние окружающего белорусского языка (būstasi, gināusi, kāndasi), но в словоизменении глагола прямое влияние славянских языков незначительно.