SOCIALINĖS LINGVISTIKOS PROBLEMOS

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XIX (1979)

Liudvika DRAZDAUSKIENĖ

ФОРМЫ, СЕМАНТИКА И РОЛЬ ФАТИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА В ПРОЦЕССЕ КОММУНИКАЦИИ

Функции языка — это общее понятие лингвистической коммуникации, которое могло и действительно становилось самостоятельным объектом описания [Laguna G. A., 1927, Mounin G., 1967 и др.]. Однако чаще всего в описательных работах функции языка вводятся для более полного представления об использовании языка [Sapir E., 1969, Bühler K., 1934, Gardiner A. H., 1951, Henle P., 1958, Pollock Th. C., 1955, Hayakawa S. I.,1964, Herzler J. O., 1965, Boulton M., 1968 и др.] либо для обоснования теории других наук, например стилистики [Jakobson R., 1966, Виноградов В. В., 1963, 130—132, Ахманова О. С. и др., 1966, 161—183, Akhmanova O., 1970, 28—34; 1972, 78—85, отчасти Halliday M. A. K., 1973, 7—8, 103—104, Turner G. W., 1973, 203—226 и др.].

Понятие функции языка — одна из важнейших категорий социолингвистического исследования. Иными словами, функция языка сама по себе проявляется лишь в ходе социолингвистического исследования, а не в теории абстрактного описания языка. В английской социолингвистике [Firth J.R., 1957, Quirk R., 1968, Halliday M. A. K., 1973] функция языка понимается как цель, достигаемая посредством языка. В обобщенной схеме социального использования языка, составленной М. Халлидеем (табл. 1), функции языка включены в среднюю ступень обобщения фактов.

Table 1

From Halliday M.A.K. EXPLORATIONS IN THE FUNCTIONS OF LANGUAGE. London, 1973, p. 101.

75

В работах тех авторов, которые опираются на положения дескриптивной лингвистики о дихотомии языка и речи, вводятся дополнительные категории [Ахманова Г. И., Гюббенет И. В. и др., 1971], а понятие функции языка, хотя и специально уточняется [Ахманова О. С. и др., 1966], остается необходимым. Первые используют только один термин, то есть функция языка (a function of language), тогда как при разграничении понятий языка и речи (language and speech) в социолингвистике приходится говорить о функциях речи, а не языка (функции речи, а не языка). В английской социолингвистике исходным пунктом служит не дихотомия языка и речи Ф. де Соссюра (F. de Saussure), а понятие многоуровневого естественного функционирования языка. Например, в формулировке М. Халлидея язык не делится на абстрактный и активный. Язык — это возможность выбора потенциала значения, ограниченная культурно-лингвистической экспрессией. Этот выбор иначе характеризуется соотношением между «Что я могу выразить» (What I can mean) и «Что я могу сказать» (What I can say). Принятие этого постулата устраняет терминологические неточности и избавляет социолингвистические категории от необходимости дополнительных пояснений.

В трудах разных авторов содержание понятия функции языка понимается по-разному. Различается и число функций. Например, Э. Сепир и Б. Стрэнг понимают функцию языка как мотив коммуникации и выделяют три функции (communication f., thought sustaining f., socializing f.). М. Боултон (1968), Дж. Ф. Волворк [J. F. Wallwork, 1969] понимают функцию языка как контекстуально направленную языковую деятельность, однако М. Боултон выделяет пять функций (emotive f., ceremonial f., magic f., ritual f., religious f.), а Дж. Ф. Волворк — восемь (language used for phatic communication, ceremonial purposes, language as an instrument of action, language used to keep the records, to convey ideas and information, to influence people, to enable self-improvement, to embody and enable thought).

Table 2

Исследование одной отдельной функции языка на основе последовательной схемы М. Халлидея или изолированных систем социологов может показаться несколько искусственным и механистичным, однако оно возможно. Исследование отдельной функции удобно обосновать системой функций языка Р. Якобсона, поскольку в ней функция языка состоит в реализации различных аспектов речевого акта разными лингвистическими средствами, а все функции рассматриваются в тесном взаимодействии, причем в конкретной ситуации одна из них доминирует (табл. 2). Исследование максимально изолированной фатической функции возможно потому, что эта функция занимает четко определенное место в процессе коммуникации: фатическая функция доминирует в начале и конце речевого акта.

76

Язык при фатической функции — это язык социального общения en rapport, когда говорят лишь для того, чтобы не молчать. (В последнее время, по-видимому, окончательно утвердился термин — калька фатическая функция, «фатическая функция», восходящий к предложенному Б. Малиновским термину ”phatic“ [Malinowski B., 1936]. Термин контактоустанавливающая функция [Ахманова О. С., 1966] не вполне точен, поскольку фатическая функция — это не только установление контакта с собеседником. В самом широком смысле фатическая функция проявляется при установлении, поддержании и прекращении лингвистически-социального контакта в ходе устного или письменного речевого акта.)

Формы фатической функции весьма разнообразны и варьируют от чистых до полностью интегрированных. Элементарнейшим выражением этой функции являются приветствия, прощания и другие формулы вежливости, а наиболее изощренным — светская беседа, или разговор ни о чем (термин К. Стоскуса, 1969), широко известная под английским названием ”small talk“. Иерархически сгруппировав их, можно выделить несколько форм проявления фатической функции:

1) нечленораздельные звуки и слова, шумы, заполняющие паузы;

2) приветствия, прощания и другие формулы вежливости;

3) разговор ни о чем (small talk);

4) вступления, введения, благодарности (acknowledgements), содержание, заключения;

5) обобщающие фразы в связном непрерывном тексте;

6) названия, заголовки, разделы;

7) техническое выделение абзаца в непрерывном тексте и т. д.

1) Из неартикулированных звуков, заполняющих паузы (er, uhm, ahm, umps; ė-ė, hm и др.), только один звук — khm/h-khm — подходит для установления контакта, эффективен, понятен и не зависит от культуры, языка и места. Этот звук вызывает настолько острую реакцию, особенно у работников сферы обслуживания, что даже непроизвольное естественное прочищение горла привлекает внимание, словно это знак нетерпения. Все прочие неартикулированные звуки, заполняющие паузы, практически не функционируют как самостоятельные средства установления контакта. В более широких контекстах фатической речи они встречаются часто и эффективнее служат поддержанию контакта: 1) Um, you will remember, we’re going to take — er — a new bit today; 2) Now, the meaning, I think, is — er — on the whole clear; 3) Ну, кто знает, будет ли весна? — Хм, откуда тут знать.

Наиболее характерный звук, заполняющий паузы, в английском языке — er, в литовском — hm-m, иногда — ė-ė.

Среди слов, поддерживающих контакт и заполняющих паузы, широко известно английское well, которое, как показывает Р. Якобсон на примере текста Д. Паркера, может выражать замешательство и напряжение всей ситуации. Неквалифицированное употребление well может быть особенностью регионального варианта речи. Например, некоторые американские лингвисты утверждают, что английская речь в Советском Союзе, в целом находящаяся на очень высоком уровне, отличается чрезмерно частым употреблением well и just. В литовском языке нет аналогичного и столь широко распространенного слова, заполняющего паузы. Другие слова этого рода (you know, you see, I suppose, I believe, I think, I mean; sakau, vadinasi, žinai, matyt, (aš) manau и др.) эффективны и употребляются не только для установления и поддержания контакта, но и как знак дружеского тона и фамильярности. Для поддержания контакта и заполнения пауз, особенно в английской речи, очень часто вставляются междометия oh, ah, а также союзы and, but и др.

Отмечено, что носители английского языка располагают довольно широким набором стандартных звуков и слов, заполняющих паузы, тогда как в литовском языке, если не считать индивидуальных словечек-паразитов, их значительно меньше. В целом частота употребления звуков и слов, заполняющих паузы, зависит от индивидуального и национального характера.

2. Приветствия, прощания и другие формулы вежливости, например:

Здравствуйте! Привет! Labas! Sveikas! Доброе утро. Labas rytas. Добрый день. Laba diena. Добрый вечер. Labas (geras) vakaras.

77

Доброй ночи. Labanakt.

Как поживаете? Labai malonu. Sveiki!

Извините. Atsiprašau.

Мне очень жаль. Atleiskite, dovanokite.

Спасибо. Ačiū. Dėkoju.

Большое спасибо и т. д. Labai ačiū ir kt.,

в языке функционируют не в своем номинальном значении, а как средство установления контакта и выражения человечности. В действительности ни одна из этих формул не воспринимается как сообщение о хорошей погоде или физическом состоянии человека. Они показывают, что говорящий знает собеседника, настроен дружелюбно и является членом того же сообщества. Пример нивелирования семантики и функциональной значимости приветствий и прощаний — вышитое на полотенцах «Доброе утро» и Have a good day, в США, где эту надпись иногда приклеивают к стене у выхода.

Интересно, что урбанизация нивелировала значение формул вежливости, и приветствовать незнакомых людей на улице лишь для выражения дружелюбия считается ненормальным и практически невозможно. Однако прощания — одно из лучших кратких средств выражения контакта и в условиях быстрой урбанизации приобретают весьма формальный характер. В США, например, формулы вежливости произносятся энергично, сжато и с поверхностной интонацией (например, Извините) и, в зависимости от ситуации, даже небрежно сокращаются (например, [kkju] вместо Спасибо).

В сельской местности приветствия и прощания гораздо содержательнее и употребляются чаще. И в наши дни житель литовской деревни иногда чувствует себя очень недружелюбным, если не поздоровается со случайным прохожим. Такое выражение человеческого контакта характерно, например, и для закрытых учреждений крупных городов США.

В английском языке приветствия, за исключением только фамильярных универсальных Здравствуйте! и Привет!, а в литовском языке — «Labas», явно распределены по времени суток. Только в английском языке сохранилась интересная особенность: формулу приветствия используют для прощания, меняя интонацию. Например, Доброе утро!, произнесенное с нисходящей интонацией, означает «Доброе утро», а с восходящей — «Всего доброго».

И в английском, и в литовском языках приветствия и прощания четко распределены в соответствии со степенью формальности ситуации. В привычной повседневной обстановке, независимо от возраста говорящих, наиболее часто повторяется Hello! (аналог в литовском — «Labas»). В более формальных ситуациях, при различии в возрасте или положении, чаще всего употребляются Good morning! («Labas rytas!»), Good evening! («Labas vakaras!») и т. д. Литовское «Laba diena» относительно нейтрально; ему недостает устойчивой коннотации формальности, характерной для английского Good afternoon!, употребляемого лишь в формальных ситуациях при обращении к людям высокого положения (послам, офицерам, руководителям, пожилым профессорам и т. д.). В сравнении с английским языком литовскому не хватает еще одного, ныне используемого только при первом знакомстве, также весьма формального приветствия How do you do!, приблизительно соответствующего литовскому «Labai malonu», произнесенному с весьма формальной интонацией; в литовском языке оно употребляется гораздо шире и выражает различные смысловые оттенки.

Нормативные формулы прощания в обоих языках аналогичны, нейтральны или фамильярны: Good bye! и «Viso gero!»; Bye, See you! и «Iki pasimatymo»; Bye, bye!, Cheerio! и «Viso!», «Su!», а также специфические фамильярные Tatty bye!, Toodle-oo! и аналогичные им «Atia!» и «Bai!» в литовском языке. Самое формальное прощание в английском языке — это формула приветствия (например, Good morning!), произнесенная с восходящей интонацией; ей могло бы соответствовать литовское «Likite sveiki!»

Формулы извинения и сожаления в английском языке значительно экспрессивнее, чем в литовском. Можно сравнить: Sorry!, I’m so sorry! I’m so very sorry indeed!, I do apologize! Forgive me! и «Atsiprašau!», «Labai atsiprašau!», «Atleiskite!», «Dovanokite».

78

Любопытно, что в английском языке нет аналога литовского «Prašom», произносимого при передаче чего-либо, тогда как ответы на благодарность в английском языке весьма разнообразны и довольно галантны. Например: Not at all, It was nothing, Forget it, You're welcome, Glad to help, My pleasure, It was no trouble (No trouble), I'm only too glad to help, Think nothing of it, That's (It's) all right и американское That's O. K. — в сравнении с литовскими «Prašom» и «Nėr(a) už ką».

Однако обзор формул вежливости в английском и литовском языках показывает, что говорящие по-английски явно не скупятся на речевые средства, чтобы выразить или пробудить добрые чувства.

3. Светская беседа (small talk), в повседневных ситуациях выражающаяся как минимум в одном вопросе How are you? (возможны и распространены варианты: How's life?, How was it? — самый частый ответ Fine! And you?), которое в английском языке может даже заменить приветствие, сопоставимо с литовским «Kaip gyveni?» (возможны и распространены варианты: «Kaip laikaisi(?), „Kaip sekasi?“, жямайтское «Kaip yr?» — самый частый ответ «Gerai», «Nieko!» («Gerai yr»)); это полностью аналогично в обоих языках, как и короткие беседы о погоде, здоровье, знакомых и т. п. перед тем, как перейти к более деловому разговору, или при случайной встрече. Например: “Good evening, Mrs Halifax“.

“Evening, Bert. It’s very cold out“.

“It’s very cold in“.

„Labas!“

„Sveikas!“

„Tai oras… Nei žiema, nei vasara“.

„Ir sninga, ir lyja. Iš vasaros irgi nieko negali tikėtis, kai žiema tokia“.

«Здравствуйте! Как поживаете в последнее время? Сто лет не виделись!»

«Вроде бы всё в порядке».

«Здравствуй, Ингрид! Тебе лучше?»

«Да, спасибо. В понедельник я возвращаюсь к работе».

«Долго же пришлось ждать, правда?»

«Возникли осложнения…»

«Погода мерзкая. Сыро».

«В такую погоду не заболеть невозможно. Были бы морозы градусов до пяти, всё было бы иначе».

«Добрый вечер. Вы, наверное, Дангволе, если ещё помните меня».

«А, добрый вечер. Конечно, помню. Ну, что вы мне расскажете?»

Как вы поживаете?»

«Спасибо, хорошо».

«На здоровье не жалуетесь? Как ваш малыш?»

«Спасибо, хорошо».

«Он здоров?»

«Здоров, всё хорошо».

«А как там Мартин?»

«Отлично. Он славный парень, правда? Он сводил меня в пару чудесных мест. Передаёт тебе привет».

«Он не собирается возвращаться?»

«Сомневаюсь».

«Он хорошо ко мне относился, Мартин».

«Привет!»

«Привет! Как дела?»

«Хорошо. Э-э… это очень хорошая книга, которую ты мне подарил».

«Я рад, что тебе нравится».

«Очень хорошо, действительно».

«Привет, бабушка».

«Привет, привет».

79

«Познакомьтесь...» «Так мы ведь уже виделись». «А, точно, вы виделись на нашей свадьбе». «Скоро уже будет весна...» «Да, снега почти не видно...» «Так его ведь и не было. В этом году дети даже на санках покататься не смогли...»

В литовском языке случаи очень формальной, изысканной пустой болтовни встречаются несколько реже, как реже и ситуации, в которых она возникает, иная история воспитания и культуры, чем в английском обществе. Интересно лишь то, что пустая болтовня на английском и литовском языках среди образованных англичан и литовцев весьма шаблонна. Среди менее образованных людей, особенно среди литовцев, пустая болтовня искреннее и оригинальнее. Редкий, но очень наглядный пример — «Еще одно забытое словечко» вместо стандартного «P. S.» в литовском письме.

4. Чистые формы фатической речи особенно характерны для устной речи, а интегрированные формы и некоторые чистые формы — для письменной речи. В письменной речи фатическая функция менее компактна, чем в устной, и формально все предисловия, вступления, заключительные формулы и особенно благодарности (acknowledgements) можно считать формами выражения фатической функции. Типичны начала и окончания писем. Например: 1) Большое спасибо за Ваше последнее письмо... Желаю Вам всего самого доброго во всем. Искренне Ваша, Ila. 2) Дорогая Ellyn, как мило с Вашей стороны, что Вы обо мне вспомнили. Мне потребовались месяцы, чтобы ответить на Ваше последнее письмо... С наилучшими пожеланиями Вам и Вашим близким. С любовью, Lorian. 3) Дорогая Louise, прежде всего, пожалуйста, примите мои извинения за то, что я не ответила раньше на Ваше чудесное письмо и продуманные подарки, присланные на Рождество... Счастливого Нового года! С любовью, Ellyn Waldman. 4) Rūta, спешу написать Тебе, чтобы папа отправил письмо еще сегодня... Целую, Мама. 5) Дорогие детки, спасибо за письмецо, которое мы получили. У нас ничего нового... Будем ждать, когда приедешь. Дай знать. Целуем вас всех четверых. Родители.

Материал, иллюстрирующий фатическую функцию в письмах, подтверждает несколько меньшую эмоциональную выразительность литовского языка, недостаток которой мы отмечали и в формулах вежливости (с. 78). Обращение без «Dear» в английском языке практически не встречается, тогда как в литовском ласковые слова в обращении характерны только для писем близким и в фамильярной переписке. Результатом графической традиции стало написание «I» с заглавной буквы в английском языке и «you» со строчной. Однако это странно контрастирует с литовской культурной традицией, согласно которой «я» пишется со строчной буквы, а «Вы» — с заглавной.

В английском обществе выражение фатической функции в письмах настолько стандартизировано, что многочисленные руководства по написанию писем (например, Alexander L. G., 1975; Gordon Humphreys, 1955 и другие) приводят готовые списки обращений к руководителям различных учреждений и разных рангов, начальных и заключительных формул для разных случаев, полные образцы писем и прочие подробности.

Выражение фатической функции традиционно укоренилось даже в книгах, издаваемых в странах англоязычной культуры. В англоязычных изданиях после титульной страницы всегда печатают благодарности — один из наиболее стандартизированных вариантов конвенциональной пустой болтовни. Например:

Я хотел бы выразить благодарность авторам статей, включенных в этот том. Особенно хочу поблагодарить Anthony Cohen и Sieb Nootebom, которые побудили меня подготовить этот сборник. Я также с благодарностью отмечаю издателей, давших мне разрешение перепечатать статьи, в том числе New American Library, Yale Scientific Magazine, British Journal of Disorders of Communication,... и Mouton and Co.

Хотя большинство ошибок, включенных во Введение и Приложение, я заметил сам, я благодарен Peter Ladefoged и Ilsa Lehiste за то, что они настроили свой лингвистический|фонетический слух, чтобы помочь мне отметить многие ошибки.

80

Кроме того, я хотел бы выразить глубочайшую признательность Питеру Ладефогеду, который и по сей день остается моим учителем и вдохновляет меня во всей моей работе.

Разумеется, я в долгу перед всеми, кто невольно предоставил материал для этой книги. Среди них — многие студенты и преподаватели лингвистического факультета UCLA, а также другие мои друзья. Они, несомненно, узнают свой личный вклад. Помимо того, что они послужили источником материала, их многочисленные полезные замечания, предложения и критические отзывы помогли прояснить мои собственные мысли. То, что они не убегают, завидев, как я приближаюсь со своей «маленькой черной книжкой», свидетельствует об их терпении и интеллектуальной честности.

Особо следует отметить время и усилия, которые Дональд Маккей из кафедры психологии UCLA вложил в многочисленные обсуждения со мной этой темы.

Я также с благодарностью отмечаю, что рукопись была напечатана Рене Уэллин. Работа, о которой здесь сообщается, частично финансировалась из внутренних исследовательских фондов UCLA, а частично — за счет грантов Национального научного фонда, Национальных институтов здравоохранения и Управления военно-морских исследований.

И наконец, я хотела бы поблагодарить моего мужа Джека за поддержку и за то, что он умел не замечать или прощать мои постоянные «ошибки» (V. Fromkin. Speech Errors as Linguistic Evidence).

Этот пример не самый типичный случай благодарностей в книгах, поскольку в нем есть оригинальные юмористически-эмоциональные отступления. Однако язык здесь весьма шаблонен. Такие и подобные благодарности повторяются из книги в книгу и подтверждают разве что социальную конвенцию и условности авторского права. Ни в литовских, ни в русских изданиях аналогичных благодарностей-признаний нет.

После благодарности-признания и короткого предисловия в англоязычных изданиях помещается оглавление — самый сжатый информационный раздел книги, который также интегрирует фатическую функцию, поскольку оглавление служит рекомендацией к ознакомлению с книгой, на основании которой книги выбирают в книжных магазинах, а нередко и в библиотеке. Таким образом, расположение оглавления в начале книги функционально оправдано. Странная, функционально неоправданная традиция — печатать оглавление в конце книги.

Исключительно коммуникативную функцию в книгах выполняют предметные и именные указатели, печатаемые в конце. Коммуникативная роль указателей настолько важна, что научную литературу без них читать очень трудно, практически даже невозможно.

Фатическая функция интегрирована и в художественное произведение, только в этом случае фатика — это максимально свободное самовыражение, а текст предисловий (иногда послесловий) концентрирует множество образов и нередко — завершенную авторскую идею всего произведения. Так, например, фатическая функция интегрирована во вступительный абзац рассказа Антанаса Билюнаса «Родина»:

Если бы меня спросили, в каком уголке мира солнце светит человеку радостнее всего, цветы цветут прекраснее, птицы поют звонче, деревья шумят, а ветер завывает, — я бы ответил: на родине. Если бы меня спросили, где на всей земле для человека самая прекрасная весна, самое тихое лето, самая красочная осень, самый белый и пушистый зимний снег, — я бы также ответил: на родине. Если бы меня спросили, с каким местом человека связывают самые прекрасные и дорогие воспоминания, — я бы снова ответил: с родиной, с теми местами, где мы родились и выросли, откуда начался наш жизненный путь. И где бы ни находился человек, где бы ни жил, куда бы ни отправился, — повсюду его настигает быстрокрылый птах тоски по родине, пронзая сердце криком детских дней и хотя бы в мыслях возвращая в тот уголок земли, к пыли которого, как к величайшей святыне, после долгих скитаний припадают иссохшими губами даже самые суровые сердцем люди.

Весь дальнейший текст рассказа — лишь один из красиво описанных случаев проявления любви к родине. Идея рассказа заключена в лирическом вступлении, которым писатель тонко устанавливает контакт с чутким читателем. Для читателя, ищущего поверхностных впечатлений, такое установление контакта слишком утомительно.

6. Užs. Nr. 1554

81

Все писатели, которым нравились (для современной литературы витиеватые вступления нехарактерны) сложные вступления с описаниями архитектуры (В. Гюго), природы (Т. Харди, О. Уайльд, В. Креве, А. Венуолис и другие), эпохи (Ч. Диккенс) или окружающей обстановки, гармонично сочетали фатическую функцию с эстетической и, ещё не начиная интригу или повествование, сообщали читателю, в каких сложных перипетиях жизни и чувств они покажут свой идеал красоты.

5. Фатическую функцию (поддержание контакта) в связном непрерывном тексте выполняют обобщающие фразы, которые кратки и чаще всего лишь резюмируют изложенную до этого информацию. Например:

Подводя итог, следует осторожно относиться к формулам. Но нам также следует продолжать исследовать все аспекты читабельности, чтобы узнать о ней что-то, а не создать пригодную для практического использования формулу (J. Dawkins. Syntax and Readability. Newark, 1975, 44).

Краткие обобщающие фразы весьма помогают поддерживать контакт во время лекции и в технической литературе. Ведь когда информационная нагрузка непрерывно возрастает, возникает физическая потребность в паузе как средстве поддержания контакта, необходимом для продолжения умственной деятельности. Краткие обобщающие фразы помогают восстановить внимание и укрепляют контакт.

6. Если не считать шаблонных начальных и заключительных фраз, интересно отметить, как названия, заголовки и деление на разделы становятся выражением фатической функции. Из учебников практической стилистики известно, что заголовки и названия должны привлекать читателя своим содержанием и типографической изысканностью. Как выясняется, деление на разделы и прерывание текста также интегрируют фатическую функцию. Вот, например, один из последних романов современной английской писательницы М. Дрэббл «The Realms of Gold» не разделён на главы, однако автор время от времени прерывает интригующее повествование замечаниями, не связанными с художественным контекстом; они словно делят текст на главы, поскольку, возвращая читателя к реальности, разрушают течение эмоционального впечатления. Например:

Джанет Бёрд, урождённая Оллереншоу, катала детскую коляску по Хай-стрит в Токли. Сам факт, что она это делала, как и примерно 23 страницы назад, не означает, что с момента той короткой встречи не прошло времени. Он также не означает, что рассказчик стремится произвольно установить иерархию значимости событий. Просто Джанет Бёрд действительно проводила много времени, катая коляску вверх и вниз по Хай-стрит в Токли. Выбора у неё было немного. Заняться ей было почти нечем. Можно было бы, пожалуй, застать её за одной из многочисленных однообразных и повторяющихся задач, заполнявших её день, но пусть уж она хоть немного разомнётся. Ведь физической активности ей достаётся мало (M. Drabble. The Realms of Gold. N. Y., 1976, p. 121—122).

Дэвид Оллереншоу бросил окурок в кратер. Вулкан принял его, тихо извергая дым из своих почерневших лёгких, словно уставший старый пророк.

Представьте его, Дэвида Оллереншоу, стоящего там: единственного в этой отрасли геолога без бороды, светловолосого, длинношеего, близорукого, несомненно англичанина, несомненно странного — странностью человека, который много времени проводит в одиночестве, размышляя о нечеловеческих вещах. Посмотрите, как он начинает спотыкаться, маленькая фигурка на фоне маленького вулкана, спускаясь по грудам пирокластических обломков к своей новой машине. Завтра он отплывает в Африку.

И мы можем оставить его там, накануне отъезда, и вернуться домой к Фрэнсис Уингейт; она во всех отношениях более знакомая и более понятная фигура (p. 180—181).

Судя по тексту этого романа писательницы, визуально-графическое или языковое деление непрерывного повествования необходимо, чтобы физически стало возможно общаться с писательницей.

7. Аналогичным двум предыдущим случаям выражения фатической функции (обобщающие фразы, названия и деление на разделы) является и деление текста на абзацы. Хотя в учебниках по написанию сочинений утверждается, что абзац обозначает этап развития мысли или темы, типографическое выделение абзацев интегрирует также фатическую функцию. Первое предложение абзаца обычно краткое. Краткость первого предложения и

82

Графическое членение текста привлекает внимание и укрепляет контакт с текстом. Например:

Вот что такое стиль. В литературе, если рассматривать его техническое проявление, это не способность легко, изящно и точно затронуть любую ноту в гамме человеческой мысли или эмоций. Но по существу он сродни хорошим манерам. Он рождается из стремления понять других, думать о них, а не о себе, — то есть думать не только головой, но и сердцем. Он скорее отдаёт, чем получает; он благородно равнодушен к благодарности и аплодисментам, поскольку питается не ими, а поддерживается и постоянно обновляется внутренней верностью лучшему (Sir Arthur Quiller-Couch. On the Art of Writing. Cambridge, 1938, 14).

Хотя в классических определениях фатическая функция обычно характеризуется как речевая деятельность, при которой говорят лишь для общения, а не для передачи информации, на самом деле очень трудно определить информационную нагрузку даже самых фатических высказываний. Ведь даже комплименты или ответы о погоде и здоровье имеют, пусть и небольшую, информационную значимость. Вернее было бы сказать, что речь при фатической функции не имеет практической направленности и потому не приобретает информационной ценности. Однако нельзя отрицать и тот факт, что семантика речи при фатической функции максимально нивелирована, поскольку даже небольшие попытки сказать что-либо оригинальное или содержательное в ответ на шаблонный вопрос часто вызывают растерянность и смущение собеседника (особенно англичанина).

С этим утверждением несколько не согласуется тематическое разнообразие речи при фатической функции. Поддерживая контакт, можно говорить о погоде, здоровье, знакомых, окружении, путешествиях, одежде, книгах, спектаклях и т. д. Новейшие исследования показали, что разговоры о здоровье несколько популярнее или, по крайней мере, не уступают по популярности разговорам о погоде, которые долгое время считались наиболее типичными английскими светскими беседами.

Естественная роль фатической функции в процессе коммуникации несомненна. Эта функция сохранилась даже в обществах, где её сознательно не поощряли. Можно говорить лишь о совершенствовании речевого контакта в процессе коммуникации и о формах фатической функции как выражения культуры общества и индивида. Ведь если Б. Малиновский писал о коренных жителях островов Тихого океана, что, напевая и ворча в группе у костра, они показывают, что являются своими членами сообщества и хотят ощущать общность, то современное общество во многих случаях заменило языковую форму человеческого общения физической. Довольно часто внимание окружающих привлекают не речью, а движением. Малиновский остроумно отмечал, что молчание человека в обществе заставляет думать, будто он держит в руке камень. Так можно ли без потерь заменить речевую деятельность физической или молчанием, и что бы это означало?

Совершенное владение лингвистическими приёмами установления и поддержания контакта, как проявление фатической функции, усиливает воздействие речи, способствует ораторскому успеху, свидетельствует о человечности и способности общаться, а человек от природы склонен к общению. Следовательно, сознательное совершенствование выражения фатической функции может лишь повысить культуру как индивида, так и общества.

Фатическая функция как лингвистическая категория обладает весьма чёткими отличительными признаками. Речь при фатической функции максимально шаблонна. Для неё характерны свободные словосочетания с субъективной оценкой, несложный, только линейный синтаксис (полностью отсутствуют сложноподчинённые предложения, выражающие пояснительные причинно-следственные отношения), множество вводных слов, значительно снижающих категоричность и усиливающих фамильярность, обилие звуков, заполняющих паузы, и чрезмерно эмфатическая интонация.

Исследование фатической функции даёт материал для теоретических обобщений. Речь при фатической функции свидетельствует о механистичности речевого процесса и позволяет сформулировать интересную гипотезу о роли накопления лингвистического опыта и его механического воспроизведения, а не последовательной генерации, в речи.

6*

83

Literatūra

Alexander L. G. Essay and Letter Writing. London, 1975.

Akhmanova O. S. The Principles and Methods of Linguostylistics. M., 1970.

Akhmanova O. S. Linguostylistics: Theory and Method. M., 1972.

Boulton M. The Anatomy of Language. London, 1968.

Bühler K. Sprachtheorie. Jena, 1934.

Firth J. R. Papers in Linguistics (1934—1951). London, 1957.

Gardiner A. H. The Theory of Speech and Language. Oxford, 1951.

Halliday M. A. K. Explorations in the Functions of Language. London, 1973.

Hayakawa S. I. Language in Thought and Action. New York, 1964.

Henle P. Language, Thought and Culture. Ann Arbor, 1958.

Herzler J. O. A. Sociology of Language. New York, 1965.

Humphreys G. The Teach Yourself Letter Writing. London, 1955.

Jakobson R. Linguistics and Poetics. – In: Style in Language. Massachusetts, 1966.

Languna G. A. Speech, Its Function and Development. New Haven, 1927.

Malinowski B. The Problem of Meaning in Primitive Languages. — In: The Meaning of Meaning by C. K. Ogden and I. A. Richards. London, 1936.

Mounin G. Les fonctions du langage. — Word, 1967, vol. 23, No. 1—3.

Pollock Th. C. a. o. Language Arts and Skills. New York, 1955.

Quirk R. Essays on the English Language Medieval and Modern. London, 1968.

Sapir E. Language. — In: The English Language by W. F. Bolton and D. Crystal. Cambridge (Massachusetts), 1969, vol. 2.

Stoškus K. Kaip suprasti kitą? — Problemos. 1969, t. 1 (3).

Turner G. W. Stylistics. Harmondsworth, 1973.

Wallwork J. F. Language and Linguistics. London, 1969.

Ахманова Г. И., Гюббенет И. В. и др. Принципы и методы лексикологии как социолингвистической дисциплины. — М., 1971.

Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. — М., 1966.

Ахманова О. С. и др. О принципах и методах лингвистического исследования. — М., 1966.

Виноградов В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. — М., 1963.

Vilniaus valstybinio universiteto Anglų filologijos katedra

ФОРМЫ, СЕМАНТИКА И РОЛЬ ФАТИЧЕСКОЙ ФУНКЦИИ РЕЧИ В ПРОЦЕССЕ КОММУНИКАЦИИ

Резюме

На основе предпосылок современной социолингвистики в статье приводится обзор фатической функции речи как одной из главных категорий этого направления в лингвистике. Анализируется обширный материал английского и литовского языков, иллюстрирующий формы проявления фатической функции в процессе коммуникации. Описываются разнообразные чистые и интегрированные формы фатической функции и объясняется их роль в коммуникации. Дается оценка фатической функции как способа выражения индивидуальной и общественной культуры.

Кратко характеризуется семантика речи в фатической функции, определяются ее лингвистические особенности и ценность языкового материала, представляемого этой функцией в теоретических обобщениях.