LIETUVIŲ LEKSIKOS IR TERMINOLOGIJOS PROBLEMOS LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXIX (1991)

SAULIUS AMBRAZAS

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЯЗИ NOMINA AGENTIS ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА С ДЕМИНУТИВАМИ

Названия носителей глагольного признака (nomina agentis, далее — NAg) представляют собой одну из древнейших словообразовательных категорий. Однако из индоевропейских формантов образования NAg в литовском языке, по-видимому, сохранилось только окончание -as. Все остальные словообразовательные аффиксы, с помощью которых в современном литовском языке образуются NAg (а их более 190), возникли на балтийской почве. Большинство из них развилось из формантов *-lo-, *-no-, *-to-, *-ro-, *-uo-, *-jo- при субстантивации глагольных прилагательных. Другие суффиксы заимствованы из следующих словообразовательных категорий: глагольных абстрактов, названий орудий, названий носителей именного признака и деминутивов. В этой статье мы рассмотрим NAg с суффиксами деминутивного происхождения. NAg и деминутивы близки не только по форме, но и по значению; значительная часть NAg, особенно образованных от глаголов состояния, имеет оттенок пренебрежительного значения, характерный и для деминутивов (ср. многочисленные NAg с суффиксом -ėlis: išp̌akėlis, suskrėtėlis, susnūdėlis и т. п.).

Производные с суффиксами -ikas, -ikis

С суффиксом -ikas (как и с суффиксом -ėjas) в современном литовском языке от первичных глаголов образуются названия деятелей (Urbutis, 1965, 320—321). Производные этого типа наиболее характерны для западноаукштайтского диалекта, а в восточноаукштайтском встречаются несколько реже (LKA III Žemėl. Nr. 114). Из словаря К. Сирвида видно, что так было и в XVII веке: здесь мы находим только одно производное этого типа — lojikas (kundel, szczekacz) SD¹ 57; SD³ 141.

В западноаукштайтском диалекте Малой Литвы было очень много NAg с суффиксом -ikas. В сохранившейся части немецко-литовского словаря Я. Бродовского производных этого типа лишь немного меньше, чем NAg с суффиксом -ėjas (их соотношение здесь — 22:29). В литовско-немецком словаре Ф. Куршайтиса NAg с суффиксом -ikas значительно превосходят по числу производные с суффиксом -ėjas (их соотношение — 167:133). Продуктивность NAg с суффиксом -ikas в западноаукштайтском диалекте Малой Литвы подтверждается многочисленными редкими производными.

⁹ Производные этого типа известны только по словарю Ф. Куршайтиса: bružikas (wer scheuert)¹, cypikas, kuukikas, klykikas, knaisikas, kvėpikas (der Haucher), likikas (wer zurückblät), plėlikas (wer züchtigt, prägelt), virtikas (wer fällt).

¹ Немецкие и иноязычные соответствия приводятся только для тех литовских производных, значение которых неясно из их словообразовательной структуры. Также в целях экономии места не указываются страницы словаря Ф. Куршайтиса и некоторых других словарей, которые легко найти по заголовочным словам (производные с суффиксами -ojas, -ėjas и -ikas Ф. Куршайтис чаще всего приводит при соответствующих глаголах).

4

52 существительных агента с суффиксом -ikas зафиксированы уже в словаре А. Куршайтиса. Большинство из них образовано от неприставочных первичных глаголов: avikas (der Anzieher der Fußbekleidung), bėrikas, cirpikas, gynikas (der (Vieh-) Treiber), gnybikas, gobikas, gremždikas, griejikas, grumzdikas, gujikas (der Jäger, oder Treiber), kimšikas, kišikas, kleipikas, knarkikas, košikas, kreikikas, krypštikas, maukikas, merkikas (wer einweicht), miežikas, mojikas, movikas, pliekikas, rėkikas, riekikas, siekikas, smeigikas, sosikas (wer quält), spendikas, splėtikas (wer breitet, breit legt), šlamštikas, šleikikas, šliejikas, trenkikas, trieškikas (wer quetschto der presst), žengikas, žergikas, žėrikas, žindikas, žvelgikas.

Два таких производных образованы от приставочных глаголов: apvilkikas, atkirti-kas, и 3 производных — от глаголов смешанного типа: bildikas, blazgikas, čiulbikas.

В письменных памятниках Малой Литвы встречаются существительные агента и с парадигматическим вариантом суффикса -ikas — -ikis, -ė. 4 производных этого типа находим в словаре Ф. Куршайтиса: kulikis (der Drescher) (также Kin – LKŽ VI 831), paganikis, -ė (Laufbursche oder Laufmädchen) (также C I 952; N 256), pagunikis «то же»², pjovikis (wer schneidet) (то же R I 106; N 303; RD 142; BR 1 Sam 7, 12); ср. также lopikis (Altflicker) C I 77, lupikis (Räuber) C II 268; (Schindler) N 378. Неизвестно, образовано ли производное skubikis «тот, кто работает торопясь» B 387; Kal от прилагательного skubùs или от глагола skubėti. Одно существительное агента с суффиксом -ikis находим в Постилле М. Даукши — siuvikis (krawiec) 142₃, 378₂₁, 582₄₉.

В латышском языке употребляется всего одно-два существительных агента с соответствующим суффиксом -ikis (по-видимому, из более древнего -ikas), например: minikis «тот, кто топчет» (ср. лит. mynikas), lāpikis «обманщик» (ср. лит. lopikas, lopikis; см. Endzelīns, 1951, 358).

Прямые соответствия литовским существительным агента с суффиксом -ikas (соответственно -ikis) имеются в прусском языке: mynix (Gerwer) E 511 (ср. лит. mynikas), schwuwikis (Schuhwert) E 496 (ср. siuvikas, siuvikis). На основании отглагольного абстракта widekausnan (Gezeūgnis) I 5₂₁ реконструируется существительное агента *widikas «тот, кто видит, свидетель»: пр. widdai (sahe) III 113₃. В. Мажюлис (1974, 215—217) полагает, что существительным агента (не диминутивом) может быть и пр. genix (Specht) E 742 (ср. лит. genėti). Учитывая, что наиболее продуктивные суффиксы существительных агента в балтийских языках *-tāio-, *-ēio- (подробнее о них см. Ambrazas, 1989) в памятниках прусского языка представлены всего двумя производными: artoys (Ackermann) E 236 и gewineis (Knecht) E 191, можно предположить, что существительные агента с суффиксом *-iko- в прусском языке были распространены не меньше, чем в литовском западноаукштайтском диалекте.

Родственные балтийским существительным агента с суффиксом *-iko- формы встречаются в славянских языках. С суффиксом -ьсь (< *-iko-) образовано около 20 праславянских существительных агента (Wojtyła-Świerzowska, 1974, 82—87). Некоторые из них имеют точные соответствия в балтийских языках. Особенно древним является лит. siuvikas, которому соответствует не только пр. schuwikis, но и производное *šьvьcь⁴, имеющееся во всех славянских языках; ср. также лит. mynikas, лат. minikis, пр. mynix и слав. *mьnьcь, лит. badikas и слав. *bodьcь, лит. ėdikas и слав. *ědьcь, лит. paganikas и слав. *gonьcь⁵.

² Dėl darbovos žr. Būga, 1959, 277; Skardžius, 1943, 131; Otrebski, 1965, 277.

³ Endzelins, 1943, 49, 273; Mažiulis, 1981, 70.

⁴ Brugmann, 1906, 490; Būga, 1958, 275; Trautmann, 1923, 86; Endzelynas, 1957, 88 ir kiti.

⁵ Trautmann, 1923, 185; Wojtyła-Świerzowska, 1974, 82, 83, 84—85, 88; Мартынов, 1973, 30.

5

Kai kuriose slavų kalbose yra NAg ir su priesaga -bč (< *-ik̑io-, žr. Sławskį, 1974, 102), atitinkančia lie. -ikis, plg. lie. paganikis ir ukr. погонич, serb.-chorv. погонић (Мартынов, 1973, 31).

Использование суффикса *-iko- (соотв. *-ik̑io-) для образования NAg — общее инновационное явление балтийских и славянских языков. Однако пока не выяснено, из какой категории словообразования был заимствован этот суффикс. В древнеиндийском, греческом, латинском и некоторых других индоевропейских языках с суффиксом *-iko- образуются отыменные прилагательные, например: др.-инд. vār-sikah «дождливый», греч. ἱππικός «лошадиный», лат. patricus «отцовский» и т. д. К. Бругманн (1906, 488–490) и некоторые более поздние исследователи⁶ утверждали, что NAg балтийских и славянских языков (а также наименования носителей именного признака) с суффиксом *-iko- тоже являются субстантивированными прилагательными. Если принять это предположение, следует считать, что они субстантивировались в очень отдалённом прошлом, поскольку ни в балтийских, ни, по-видимому, в славянских языках от существительных не образуются прилагательные с суффиксом *-iko-. Поэтому это предположение не кажется убедительным.

Вероятнее всего, суффикс *-iko- попал в словообразовательную парадигму NAg из категории диминутивов. В современном литовском языке диминутивы с суффиксом -ikas встречаются очень редко. Й. Геруллис и Х. Штанг (1933, 25) приводят два таких производных из рыбацкого говора Малой Литвы: puodikas «горшочек», staldikas «маленькая конюшня». Из других источников можно указать ещё следующие примеры: bernikas «подросток» Vlk (LKŽ I² 769), brolikas, brolykas (Bruders Sohn) Lex 401; B 295; N 346; [K] («подросток» V. Kud ir. – LKŽ I² 1070), karalikas (Neßelkönig) B 944; (Zaunkönig) R I 54; N 179; K II 367, stirnikas (Rehbock) N 502; [K], tarnikas (служанка) DP 160₃₂, žandikas «жандармик» N 538; ср. также дальнейшие производные bernikūtas «мальчишечка», paršiūkūtas «поросёночек» Zt (Vidugiris, 1969, 151).

Некогда диминутивы с суффиксом -ikas были распространены шире. На это прежде всего указывает его парадигматический вариант -ikė, с помощью которого диминутивы и сейчас регулярно образуются в жемайтском говоре и соседних западноаукштайтских говорах (LKA III Žemėl. Nr. 116). В зиетельском говоре для этой цели употребляется другой вариант суффикса -ikas — -yka (Vidugiris, 1969, 149–150).

В западной латвийской диалектной области диминутивы иногда образуются с суффиксом -iķis (Rūķe-Draviņa, 1959, 300–305).

Ещё более ясные и сравнительно многочисленные соответствия литовским диминутивам с суффиксом -ikas (соотв. -ykas) имеются в прусском языке: им. мн. ч. brātīkai (Brüder) III 89₅ (: brote «брат» E 173), вин. ед. ч. gannikan (Frewlein) III 105₂₅ (: genno «женщина, то есть Weib» E 187), вин. ед. ч. madlikan (Gebetlein) III 79₁₀ (: madla «молитва» III 47₁₄), malnijkix (Kindlein) III 113₆ (: malnijks «ребёнок» III 115₂₃), stūndix (Stündlein) III 56₉ (ср. вок. Stunde), вин. ед. ч. vijrikan (Menlein) III 105₂₄ (: wijrs «мужчина» III 87₂).

Вероятно, значение диминутивов некогда имели и следующие производные: dellijks (Artickel) III 39₁₆, вин. ед. ч. dellikans (Stück) III 65₈ (ср. лит. dalýkas, сохранившее в старых письменных источниках и некоторых говорах значение «часть» LKŽ II² 243), grandico (Bole) E 632

⁶ Hirt, 1927, 284; Skardžius, 1943, 130; Wojtyła-Świerczowska, 1974, 89; Vaillant, 1974, 301; Сазненко, 1974, 181 и другие.

6

(ср. лит. grandis), instix (Dume, то есть Daumen) E 114 (ср. лит. диал. inkštys, латыш. inkstis «большой палец») и, возможно, menig (Monde) E 8, которое В. Мажюлис (1981, 288) реконструирует как *meniks и считает диминутивом, образованным от древнего и.-е. слова *mēnes-; ср. лит. mėnukas «месяц» Prn; Gs; Ktė (LKŽ VII 20): mėnuo.

В славянских языках соответствующий суффикс -ькъ (соотв. -ьсь) является одним из важнейших средств образования диминутивов⁷. В. Иванов связывает с суффиксом *-iko- тохарское -śke (< *-kik-, ср. слав. -čikъ), широко употреблявшееся в B-диалекте при образовании диминутивов (Иванов, 1958). Производные с суффиксом *-iko-/-ikā- (< i + *-ko-/-kā-), имеющие значение диминутива или близкое к нему, встречаются также в индоиранских языках⁸, греческом⁹ и других индоевропейских языках (Ewald, 1924); ср. лит. диал. avikė, avẏka «овечка» и слав. *ovьca, др.-инд. avikāh, avikā «овца», возможно также кимр. ewig «самка барана»; слав. *děvica и др.-инд. devikā- «богиня», галльское антропонимическое имя Divico, слав. *myšьka и др.-инд. mūṣikah, mūṣikā «муха»¹⁰.

Таким образом, суффикс *-iko- издавна использовался для образования не только прилагательных, но и диминутивов. В целом все форманты диминутивов индоевропейских языков (*-ko-, *-lo-, *-to-, *-no-, *-jo-) совпадают с формантами прилагательных. Следовательно, по-видимому, были периоды, когда один и тот же формант использовался для образования как диминутивов, так и прилагательных (ср. Doroszewski, 1928, 239).

По мере того как суффикс *-iko- утрачивал диминутивную функцию, в балтийских (как и в славянских) языках с его помощью стали образовывать наименования носителей именного признака:

a) от существительных, например: лит. kaukarikas «затылок» Sb. (: kaũkaras «холм, бугор; вершина горы; лоб; затылок» LKŽ V 420), kaukorikas «ребёнок с большой головой» Šmn (: kaũkoris «бугор, куча» Klvr – LKŽ V 424), tarpikas «середина сарая между его концами, место для проезда через гумно» Pl; Slnt; Brs (: tárpas, см. Skardžius, 1943, 127, латыш. namikis «садовник» (: nams «дом»), прус. preiksiks (Feindt) III 79₂₀ (ср. лит. priešas и priešininkas «враг, противник»);

b) от прилагательных, например: лит. didikas (: didis «большой»), naujikas (nowak, nowatny) SD³ 226 (также K.; Vaižg.; «новосёл» J; Kik; Vkš – LKŽ VIII 587: nau̇jas «новый»), raudonikas «рыжий» (: raudõnas «красный»), šventikas (: šveñtas «святой»), прус. вин. мн. ч. swintickens (Heyligen) III 133₈–₉ (: swints «heilig» III 39₁₀), латыш. melnikis «гнедой (конь)» (: melns «чёрный») (Endzelynas, 1957, 89).

О том, что в балтийских языках должно было существовать немало таких наименований носителей именного признака, свидетельствует суффикс -inykas (в некоторых западных литовских говорах получивший форму -ininkas, см. LKA III Žemėl. Nr. 115), возникший в результате присоединения суффикса *-iko- к адъективному суффиксу *-ino-. Суффикс -inykas имеет явные соответствия в прусском и славянских языках¹¹.

Поскольку с суффиксом *-iko- NAg образовывались уже в прабалтийском языке, трудно установить, попал ли этот суффикс в словообразовательную парадигму NAg непосредственно из диминутивов ка-

⁷ Vondrák 1924, 620 tt.; Doroszewski, 1928; Бошкович, 1984, 206–245.

⁸ Edgerton, 1911; Wackernagel, Debrunner 1954, 311–318; Герценберг, 1972, 247.

⁹ Chantraine, 1933, 385–386; 1966; Risch, 1937, 149–150.

¹⁰ ЭСРЯ III 116; Mayrhofer 1956, 59; 1963, 668; Wackernagel, Debrunner, 1954, 313; Slawski 1974, 95; ЭССЯ V 19–20.

¹¹ Leskien, 1891, 520–521; Vondrák, 1924, 630 tt.; Endzelīns, 1943, 49–50; Endzelynas, 1957, 90; Skardžius, 1943, 140; Vaillant, 1974, 306–310; Slawski, 1974, 90–91 ir kiti.

7

тегории (как и её родственные суффиксы -(i)ukas, -okas), либо через категорию названий носителей именных признаков (как упомянутый суффикс -inykas, с помощью которого теперь в диалектах образуются не только названия носителей именных признаков, но и NAg)¹².

Рассмотрев развитие суффикса *-iko-, видим, что в славянских языках зафиксировано его более древнее состояние: а) в славянских языках и теперь часто образуются диминутивы с суффиксом *-iko-; б) в славянских языках существует гораздо больше и разнообразнее именных производных с этим суффиксом; в) NAg с *-iko- в славянских языках (в отличие от балтийских) сравнительно немного, и почти все они образованы в праславянском языке. По-видимому, NAg с суффиксом *-iko- начали образовываться в западных диалектах балтийских языков, откуда эта инновация распространилась в славянские языки.

Производные с суффиксом -eika

Суффикс -eika (соответственно -eikas, -eikis) является аблаутным вариантом суффикса -ikas (соответственно -ikis), ср. jauneikà Lnkv; O (LKŽ V 306) и jaunikis, jüodeikis Kitn; Ut и jüodikis «кровяной суп, сваренный с щавелем» Dglš (там же, 399, 401), др.-слав. agnьcь: агньсь (Būga, 1959, 99)¹³. В балтийских языках этот суффикс встречается главным образом в собственных именах (личных именах, топонимах, гидронимах, например: Gedeikas, -à, Noreikas, -à и т. д.)¹⁴. Образований нарицательных слов с суффиксом -eika очень мало. Среди них есть несколько NAg. Наиболее широко распространённое среди них производное — mušéika (mušeika LKŽ VIII 446). Другие встречаются крайне редко, например: audeikà «ткачиха» B 865; N 14; LTR (Grl) (LKŽ I² 456), čiupéi-ka «тот, кто сосёт» Vkš (II² 164), kabeikà «тот, кто ко всем придирается» Brt (V 12), lindeikà «бродяга, проходимец» On (Skardžius, 1943, 159), pagiréika «хвастун» Grv (LKŽ IX 84), pluveikà «тот, кто ведёт себя глупо, дурачок» Žl (Skardžius, 1943, 160). Некоторые из упомянутых производных имеют экспрессивный оттенок, характерный для диминутивов.

Производные с суффиксами -(i)ukas, -(i)ūkas

Суффикс -(i)ukas возник, когда формант *-ko- присоединился к конечному гласному основы u, ср. лит. žmogiùkas: žmogùs, слав. *synъko «сынок»: *synъ «сын», *sladъkъ (ср. лит. saldùs), др.-инд. tanukah «тонкий, мелкий»: tanus «тонкий; плоский; мелкий; незначительный, слабый, маленький» (Brugmann, 1906, 491; Ewald, 1924, 26–27). В литовском языке старые диминутивы с суффиксом -ikas приходится искать днём с огнём, тогда как с суффиксом -(i)ukas они образуются довольно регулярно почти во всех литовских диалектах (особенно в южноаукштайтских, см. LKA III, карта № 116). С другой стороны, NAg с

¹² Например, в древнерусском языке некоторые NAg с суффиксом -ць-, -а (среди них и праславянские) словообразовательно соотносились не только с глаголами, но и с именами, например гонѣц: гонь, ёдща: ёдъ (Варбот, 1969, 82). И лит. lopìkas могло издавна быть связано не только с lõpyti, но и с lõpas, bėgìkas – не только с bėgti, но и с bėgùs и т. д.

¹³ Здесь можно также вспомнить, что литовскому суффиксу -inykas (< -inas+-ikas) в латышском языке соответствует суффикс -(i)nieks (< -inas+-eikas), в котором скрывается суффикс -eikas (Endzelīns, 1951, 361–365; Vaillant, 1974, 310; Sławski, 1974, 91).

¹⁴ Būga, 1958, 140–142; Trautmann, 1925, 171 tt.; Endzelīns, 1943, 49; 1951, 301; Skardžius, 1943, 159–160; Vanagas, 1970, 107–110.

8

Суффикс -(i)ukas встречается значительно реже, чем -ikas, и большинство образований сохранило оттенок уменьшительного значения, например: atžindūkas «ребёнок, отнятый от груди, а спустя некоторое время снова вскормленный грудью» Užp; Srv (LKŽ I² 454), badžiūkas «репейная головка, репейник» Vik (I² 553), burzdūkas «непоседливый, много двигающийся ребёнок» Ut (I² 1206), drėbūkas «тот, кто дрожит» Nč (II² 674), grabštūkas «воришка» Rm; Srv; Mrj; Er; Pn (III 495), kiščūkas «шалун» Ob (V 880), klausūkas «тот, кто любит подслушивать со стороны» Aln (VI 9), laižūkas «льстец, интриган» Nč (VII 80), mitūkas «подросший детёныш животного» Ut (VIII 300), murmūkas «ворчащий ребёнок» Ank (VIII 428), purkštūkas «тот, кто фыркает, кто быстро сердится» Švnč; Rm (X 961), rinkūkas «нищий» Kal (XI 649), skundūkas «доносчик» Vilkv; Žvr; Alk; Jrb; Rs (XII 1131), snaūdūkas «тот, кто дремлет» Drsk; Azr (XIII 244), spirdūkas «тот, кто брыкается» Alk (XIII 420) и другие (см. также Skardžius, 1943, 136—137; Urbutis, 1965, 328).

Некоторые NAg с суффиксом -ucis (родственным лит. -ukas) отмечены в латышском языке, например: rāpučis «маленький ползающий ребёнок»: rāpt «ползти, пресмыкаться» (Endzelīns, 1951, 360).

В славянских языках с суффиксом -ъkъ образуются не только диминутивы, но и NAg. Последние были особенно распространены в старопольском языке (Doroszewski, 1928, 28—31). Некоторые из них реконструируются и для праславянского языка, например: *godъkъ «тот, кто издаёт неприятные звуки», «тот, кто играет на музыкальном инструменте»: *gosti «играть», *svědъkъ «свидетель»: *svěděti «свидетельствовать» (Wojtyła-Świerzowska, 1974, 70—79).

Суффикс -(i)ūkas в литовских диалектах имеет вариант -(i)ūkas, с которым образовано также несколько NAg, например: ėjūkas Plng (LKŽ II² 1113), klabūkai «маленькие санки» Lp; Lš; Kb; Drsk; Švnč, klabūkas «какая-то плохая вещь, животное» Vilkv; Ig; Bgt; Gž; Rdm; Pns «изгиб лезвия косы» Pls; Rod (V 940), pakarūkas «тот, кто висит» End (IX 157), slapūkas «тот, кто избегает людных мест, скрывается» Tt; Kv; Užv; Up; Kltn; DūnŽ (LKŽ XII 1195—1196), verčiūkas «тот, кто коверкает речь» Kv; Als; Šts (Skardžius, 1943, 139).

Суффикс -(i)ūkas возник из того же форманта *-ko-, присоединённого к долгому (или удлинённому) конечному элементу основы ū¹⁵; ср. слав. *kamykъ и *kamy «камень», *(i)ęzykъ и прус. insuwis (Czunge) E 94 (< *en-ghū-¹⁶, др.-инд. madhūkāḥ «пчёлы»: madhu «мёд» (Brugmann, 1906, 498). Отглагольные (или позднее соотнесённые с глаголами отыменные) производные с суффиксом *-ūko- встречаются и в других родственных языках, например слав. *vol-dyka «владычица»: *volsti «владеть»¹⁷, лат. cadūcus «падающий»: cado «падаю»,

¹⁵ Помимо именных образований мужского рода на u-основу, в индоевропейских языках существовали также именные образования на ū-основу (преимущественно женского рода). Наиболее полно они сохранились в славянских, индоиранских и греческом языках, например: слав. svekry, др.-инд. śvaśrū «свекровь», слав. *ljuby «любовь», др.-инд. tanūṣ «тело», греч. ζῶς «направление, взгляды» и т. д. (Brugmann, 1906, 209—210; Specht, 1932, 217—221; Wackernagel, Debrunner, 1954, 491—498; Бернштейн, 1974, 220—241 и др.). В балтийских языках долгий ū-основный тип слился с парадигмой u-основы и полностью исчез (Specht, 1935, 255—257; Kazlauskas, 1968, 218—220). На наличие ū-основы теперь указывают только суффиксы -ūkas, -ūtas (< ū + *-to-), -ūstas (< ū + *-sto-), -ūnas (< ū + *-no-) и т. п.

¹⁶ Brugmann, 1905—1906, 382; Specht, 1935, 257; Топоров, 1980, 55—59; ЭССЯ VI 74—75; IX 140.

¹⁷ Производное *voldyka, возможно, образовано от исчезнувшего абстрактного существительного на ū-основу *voldy (Brückner, 1927, 626; Отрембски, 1962, 63—64; иначе см. ЭСРЯ I 327 с лит.).

9

mandūcus «обжора»: mando «жую», др.-инд. jaipūka- «непрестанно бормочемая (молитва)»: jañpyate «бормочет» (Osthoff, 1896, 38–39; Brugmann, 1906, 498; Wackernagel, Debrunner, 1954, 498).

Производные с суффиксом -(i)okas

Суффикс -(i)okas возник из форманта *-ko-, присоединившегося к основе на ā, ср. лит. stirniōkas: stirna, слав. *rybako: *ryba, др.-инд. bhikṣā́kah «тот, кто просит подаяния»: bhikṣā «просьба о подаянии», лат. fugāx «бегущий»: fuga «бег» (Brugmann, 1906, 498–501; Ewald, 1924, 21–22; Wackernagel, Debrunner, 1954, 266–267). В некоторых литовских говорах (особенно восточных и южных аукштайтских) с этим суффиксом довольно часто образуются диминутивы, обозначающие предметы среднего размера или живых существ¹⁸. Некоторый оттенок диминутивного значения сохранило и большинство NAg с суффиксом -(i)okas, засвидетельствованных начиная с XVI в.

В Библии Й. Бреткуна встречается редкое производное rijokas «тот, кто много ест, обжора» Мф. 11, 19 (там же J). Й. Бродовский в своем словаре приводит два производных этого типа: распространенное и в настоящее время NAg viliokas «обманщик» 243, 846 и характерное только для письменных памятников Малой Литвы penokas «пивовар» 976 (там же R II 277; MŽ II 371; N 284; [K]).

В современных говорах употребляется целый ряд NAg с суффиксом -(i)okas, например: bliūvokas «тот, кто ревет» Vlk (LKŽ I² 932), brūžiokas «тот, кто скребет» Šv (I² 1105), ejokas «тот, кто ходок» Kv (II² 1113), gerōkas «добряк» Mrk (III 261), grajokas «тот, кто рыщет, ищет, хочет схватить» Lkv (III 507), klaidōkas «бродяга, скиталец» Brb (V 943), kraustōkas «тот, кто осматривает все вещи» Žvr (VI 476), mušōkas «тот, кто любит драться» Ds; Ut; Sdk (VIII 453), plyšōkas «тот, кто кричит, горланит» Ut (X 247), sapaliōkas «тот, кто говорит вздор» VIkv; KĮvr; Alk (XII 141), sėjokėlis «сеятель» Onš (XII 317), sketrōkas «плёва» Dkš (XII 851), strapaliōkas «неряха» Šn; Alkr (XIII 936), stumōkas «неуклюжая лошадь» Mrc; «неповоротливый, ленивый человек» Alv; Švn; Lzd; Kps; Nmn; Lp; Al; Pns (XIII 1038), svajōkas «бродяга, лентяй» Dkš (XIV 269), šaipōkas «тот, кто насмехается» Sdb; Lnkv (XIV 395).

С соответствующим суффиксом -akъ (resp. -’akъ < *-(i)āko-) NAg образуются в некоторых славянских языках, например: слав. *pros’akъ «тот, кто просит, нищий»: *prositi, ст.-слав. težakъ «земледелец»: težati «работать», чеш. žebrak «нищий»: žebrati «нищенствовать». Еще более распространенный в славянских языках парадигматический вариант этого суффикса -ačъ (< *-ākio-) — одно из основных средств образования NAg¹⁹. Однако в славянских языках с суффиксом *-āko- диминутивы образуются реже. Поэтому этот суффикс вошел в парадигму образования NAg в славянских языках не из категории диминутивов (как в литовском языке), а из названий носителей признака, образуемых в славянских языках довольно часто с суффиксом *-āko-. Таким образом, NAg с суффиксом *-āko- в литовском²⁰ и славянских языках представляют собой результат параллельного развития.

¹⁸ Skardžius, 1943, 133–134; Urbutis, 1965, 279–280. Deminutyvų su priesaga -āks yra ir kai kuriose latvių kalbos tarmėse (Endzelīns, 1951, 360–361; Rūķe-Draviņa, 1959, 289–294).

¹⁹ Vondrák, 1927, 609–611; Wojtyła-Świerzowska, 1974, 66–74; Vaillant, 1974, 321–324: 326–329; Slawski, 1974, 89–90.

²⁰ В латышском и прусском языках NAg с этим суффиксом не обнаружены.

10

Производные с суффиксами -utis, -utas, -uta, -ūtas

В значительной части литовских говоров (особенно на юго-западе и юге Литвы, см. LKA III, карта № 118) довольно часто образуются диминутивы²¹. К диминутивам по происхождению относятся и NAg с суффиксом -utis, -ė.

Уже в письменных памятниках XVI—XVII вв. было распространено производное truputis, чаще всего имевшее редкое сейчас значение «крошка» (например: pripilė dwilika pintiniu trupuczu VlnE 59₁₉; Surinkite kurie liko trupučius adunt ne pražutu SP II 78₁₆) и гораздо реже — ныне обычное значение «малое количество чего-либо» (например: patruputi imtu VlnE 58₂₀).

В «Постилле» М. Даукши встречается уникальное производное gintutis (uporny) 533₂₅. В пояснениях, приложенных в конце Нового Завета С. Б. Хилинского, — žydutė (herba) 414₁. В словаре К. Сирвида зафиксировано довольно редкое NAg abejutis (wątpliwy) SD¹ 190 (там же Ch¹ Mt 14,31; C II 1107; Gšč; Aln; ср. прилагательное abejūtis, -ė «посредственный; непостоянный; ненадежный; хитрый» LKŽ I² 6).

В словаре Й. Бродовского, помимо упомянутого truputis, встречаются еще 3 распространенных и сейчас производных этого типа: barškutis, skambutis 797, sukutis 821; в словаре Ф. Куршайтиса — NAg tarškūtis, žibutė и редкое производное treškutis (ein Schatterer, Pläpperer) K (там же C II 407; Q 457; N 112; J; NdŽ; LTA(Rkš); Ds — LKŽK).

В настоящее время в говорах употребляются несколько десятков NAg с суффиксом -utis, -ė, образованных от бесприставочных глаголов, например: blaškūtis «тот, кто мечется, ветреник» Mrk (LKŽ I² 890), burkūtis «голубь» J; Brž (I² 1192), čiauskūtis «тот, кто щебечет, чирикает» Rs; Vl; Čk; Nm (II² 98), čiulbūtis «певец» Gr; Všn; Kp (II² 148), davūtis «тот, кто дает» J; Vkš; Užv (II² 343), draskūtis «тот, кто быстро рвет одежду; наглец» Brt; Alvt (II² 648), gaišūtis «тот, кто задерживает» SmI (III 44), gaudūtis «такая игрушка, волчок» Pln (III 167), ieškūtis «искатель» Gs (IV 18), keikūtis «ругатель» Kps (V 489), klegūtis «погремушка»: тот, кто любит шумно веселиться» Lnkv; Sd; Br; Varn; kne būtis «сутулый, согбенный» J; Skr (VI 212), krapštūtis «тот, кто работает медленно» Ig (VI 439), kvarkūtė «утка» Skr (VI 1054), pražūtė «тот, кто выпрашивает» PnmA (X 574), purškūtis «тот, кто быстро сердится» Alk; Vlkv; Skr (X 975), spindūtė «мерцающая звездочка» Ply (XIII 412), sudžiūtis «высохший человек» Jrb (XIV 47) и другие (см. также Skardžius, 1943, 362—364; Urbutis, 1965, 324).

В некоторых южных аукштайтских говорах диминутивы образуются также с более древним парадигматическим вариантом суффикса -utis, -ė — -utas, -a (< u + *-to-), например langūtas «окошко», kiškūtas «зайчик», mergutà «девочка» (LKA III, карта № 118). Возможно, диминутивное происхождение имеют и очень редкие NAg с суффиксами -utas: abejūtas «тот, кто постоянно сомневается» Jz; Kair; Kp; Svn; Bsg (LKŽ I² 6, ср. abejūtis), -uta: varguta «бедняга, бедняк» GDK 14, 47, 159, vėkuta «плотвичка» Antr (Skardžius, 1943, 362).

Как у суффикса -ukas есть вариант -ūkas, так и у суффикса -utas есть вариант -ūtas, с которым образовано несколько NAg, например: šikūtas «непутевый человек» Jnšk (ср. šikūtė «зад» Plng; Klt; Tvr; Arm; TDr IV 301 (Rš), šikūtis «слабый человек» Vrn — LKŽ XIV 777).

²¹ Диминутивы с суффиксом -utis имеют соответствия в латышском, прусском (Endzelīns, 1943, 52; 1951, 386, Rūķe-Draviņa, 1959, 243—244) и, по-видимому, славянских языках (Belić, 1901, 183; Отрембский, 1968, 137; Мартынов, 1973, 43—44).

11

Выводы

1. В литовском языке для образования NAg используются следующие суффиксы субъективной оценки: -ikas (соответственно -ikis), -eika, -(i)ukas (соответственно -(i)ūkas), -(i)okas, -utis (соответственно -utas, -uta, -ūtas).

2. Из них раньше всего в словообразовательную парадигму NAg вошёл суффикс -ikas. Это произошло уже в прабалтийском языке. Образование NAg с суффиксом *-iko-, по всей вероятности, началось в западнобалтийских диалектах. Отсюда эта инновация распространилась на другие диалекты балтийских языков и на славянские языки, сохранившие более древнее состояние суффикса *-iko-: в славянских языках с его помощью и теперь образуется много деминутивов (в балтийских языках от них сохранились лишь реликты), тогда как NAg с суффиксом *-iko- очень немного, и почти все они образованы в праславянском языке. Возможно, суффикс *-iko- вошёл в словообразовательную парадигму NAg не непосредственно из деминутивов, а через категорию названий носителей признака, выраженного именем.

3. Большинство NAg с другими суффиксами деминутивного происхождения имеют оттенок уменьшительного или пренебрежительного значения и значительно моложе. NAg с суффиксом -ukas родственны латышским NAg с суффиксом -ucis, тогда как у литовских NAg с суффиксами -eika, -(i)okas, -utis нет соответствий в других балтийских языках. Правда, NAg иногда образуются с суффиксами *-uko- (соответственно * -ūko-), *-(i)āko- и в славянских языках. Однако эти суффиксы, по всей вероятности, были включены в словообразовательную парадигму NAg параллельно в балтийских и славянских языках.

СОКРАЩЕНИЯ

BR — Biblia, Tai esti: Wissas Szwentas Rāsżtas, Seno ir Naujo Testamento… Nū kel- lū Mokytojų Lietuwoj’ Lietuwiszkay pérstatytas … Karaláučzuje, 1755.

GDK — Giwatas Didžiųjų Karwaidų senowės surasze łotyniszkay Kornelius Nepos. Iszgulde… I. Dewinakis… Petropilie, 1846.

IF — Indogermanische Forschungen. Strassburg etc.

KZ — Zeitschrift für vergleichende Sprachforschung auf dem Gebiete der indogermanischen Sprachen, begr. von Kuhn. Berlin etc.

LKA III — Lietuvių kalbos atlasas / Ats. red. Morkūnas K. V., 1991. T. 3.

LKK — Вопросы литовского языкознания.

LKŽ — Lietuvių kalbos žodynas. V., 1968–1986. T. 1–14.

ZfSl — Zeitschrift für Slawistik. Berlin.

ЭСРЯ — Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986–1987. Т. 1–4.

ЭССЯ — Этимологический словарь славянских языков. Пра славянский лексический фонд / Ред. Трубачев О. Н. М., 1974–1987. Вып. 1–14.

Остальные сокращения такие же, как в большом словаре литовского языка.

LITERATŪRA

Ambrazas S. Priesagų -tojas ir -ėjas vedinių raida // Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. Serija A, 1989. T. 2. P. 105–112.

Belić A. Zur Entwicklungsgeschichte der slavischen Diminutiv- und Amplifikativsuffixe // Archiv für slavische Philologie, 1901. Bd. 23. S. 134–206.

Brückner A. Słownik etymologiczny języka polskiego. Kraków, 1927.

Brugmann K. Varia // IF, 1905–1906. Bd. 18. S. 381–382.

Brugmann K. Grundriss der vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen. Strassburg, 1906. Bd. 2. T. 1.

Būga K. Rinktiniai raštai / Par. Zinkevičius Z. V., 1958–1963. T. 1–3.

12

Chantraine P. La formation des noms en grec ancien. Paris, 1933.

Chantraine P. Finales Mycéniennes en -iko // Proceedings of the Cambridge colloquiums on Mycenaean studies / Ed by L. R. Palmer, J. Chadwick. Cambridge, 1966. P. 161–179.

Doroszewski W. Monografie słowotwórcze. Formacje z podstawowym -k- w części sufiksalnej // Prace Filologiczne, 1928. T. 13.

Eckert R. Zu den nominalen -i- Stämmen im Altpreussischen // ZfSl, 1974. Bd. 19. S. 221–240.

Edgerton F. The -k- suffixes of Indo-Iranian. Part I: The k- suffixes in the Veda and Avesta // Journal of the American Oriental Society, 1911. Vol. 31. P. 93–150, 296–342.

Endzelīnas J. Baltu kalbų garsai ir formos. V., 1957.

Endzelīns J. Senprūšu valoda, Rīga, 1943.

Endzelīns J. Latviešu valodas gramatika. Rīga, 1951.

Gerulis J., Stang’as Ch. Lietuvių žvejų tarmė Prūsuose. K., 1933.

Hirt H. Indogermanische Grammatik. Heidelberg, 1927. Bd. 3.

Kazlauskas J. Lietuvių kalbos istorinė gramatika. V., 1968.

Leskien A. Die Bildung der Nomina im Litauischen. Leipzig, 1891.

Mayrhofer M. Kurzgefasstes etymologisches Wörterbuch des Altindisches. Heidelberg, 1956–1976. Bd. 1–3.

Mažiulis V. Altpreußische Etymologien // ZfSl, 1974. Bd. 19. S. 212–220.

Mažiulis V. Prūsų kalbos paminklai. V., 1981. T. 2.

Osthoff H. Griechische und lateinische Wortdeutungen // IF, 1896. Bd. 6. S. 1–47.

Otrębski J. Zwei Etymologien // Die Sprache, 1962. Bd. 8.

Otrębski J. Gramatyka języka litewskiego. Warszawa, 1965. T. 2.

Risch E. Wortbildung der homerischen Sprache. Berlin, 1937.

Rūķe-Draviņa V. Diminutiven im Lettischen. Lund, 1959.

Skardžius P. Lietuvių kalbos žodžių daryba. V., 1943.

Sławski F. Zarys słowotwórstwa prasłowiańskiego // Słownik prasłowiański. Wrocław etc., 1974. T. 1. S. 44–141.

Specht F. Die Flexion der n-Stämme im Baltisch-Slavischen und Verwandtes // KZ, 1932. Bd. 59. S. 213–298.

Specht F. Zur baltisch-slavischen Spracheinheit // KZ, 1935. Bd. 62. S. 248–258.

Trautmann R. Baltisch-Slavisches Wörterbuch. Göttingen, 1923.

Trautmann R. Die altpreußische Personennamen. Göttingen, 1925.

Urbutis V. Daiktavardžių daryba // Lietuvių kalbos gramatika. V., 1965. T. 1. P. 251–473.

Vaillant A. Gramaire comparée des langues slaves. Paris, 1974. T. 4.

Vanagas A. Lietuvos TSR hidronimų daryba. V., 1970.

Vidugiris A. Zietelos tarmės daiktavardis // LKK, 1969. T. 11. P. 147–182.

Vondrák W. Vergleichende slavische Grammatik. Göttingen, 1924. Bd. 1.

Wackernagel J., Debrunner A. Altindische Grammatik. Göttingen, 1954. Bd. 2. T. 2.

Wojtyła-Świerzowska M. Prasłowiańskie nomen agentis. Wrocław etc., 1974.

Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков: Чередования. Именные основы. М., 1974.

Бошкович Р. Из сравнительной грамматики славянских языков. М., 1984.

Варбот Ж. Ж. Древнерусское именное словообразование. М., 1969.

Герценберг Л. Г. Морфологическая структура слова в древних индо-иранских языках. Л., 1972.

Иванов Вяч. Вс. Тохарская параллель к славянским уменьшительным формам // IV Международный съезд славистов: Славянская филология. М., 1958. Т. 2.

Мартынов В. В. Праславянская и балтославянская деривация имен. Минск, 1973.

Отрембский Я. С. (Ред.:) Stang Ch. S. Vergleichende Grammatik der baltischen Sprachen// Вопросы языкознания, 1968. № 4. С. 135–140.

Савченко А. Н. Сравнительная грамматика индоевропейских языков. М., 1974.

Топоров В. Н. Прусский язык: Словарь (I–K). М., 1980.

13

С. АМБРАЗАС

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЯЗИ NOMINA AGENTIS С ДИМИНУТИВАМИ В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Резюме

Для образования названий носителей профессионального признака (nomina agentis, в дальнейшем – НП) в литовском языке используются следующие суффиксы диминутивного происхождения: -ikas (resp. -ikis), -eika, -(i)ukas (resp. -(i)ūkas), -(i)okas, -utis (resp. -utas, -uta, -ūtas).

Суффикс *-iko- был включен в словообразовательную парадигму НП уже в прабалтийскую эпоху. Вероятнее всего, что очагом зарождения данной инновации были западно-балтийские диалекты, откуда она распространилась в восточно-балтийские, также и в славянские языки, в которых зафиксировано более древнее положение суффикса *-iko-, чем в балтийских языках: во многих славянских языках с суффиксом *-iko- и в настоящее время широко образуются диминутивы (в балтийских языках от диминутивов данного типа остались лишь реликты), а НП с *-iko- немногочисленны, большая часть их образована в праславянскую эпоху. Возможно, что суффикс *-iko- в словообразовательную парадигму НП был включен при посредстве категории названий носителей качественного признака.

Многие НП с другими диминутивными суффиксами в литовском языке до сих пор сохранили оттенок ласкательного или пейоративного значения и являются более поздними по происхождению. Литовские НП на -ukas родственны латышским НП на -ucis, а литовские НП на -eika, -(i)okas, -utis не имеют соответствий в других балтийских языках. НП с соответствующими суффиксами *-iko- (resp. *-īko-) в славянских языках, видимо, являются результатом параллельного развития балтийских и славянских языков.