LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXI (1994)

KALBOS NORMALIZACIJOS KLAUSIMAI

ВИЛИЯ ДРЕГУНЕНЕ

НАЗВАНИЯ ЧАСТЕЙ СОСУДА В ЛИТОВСКОМ ЯЗЫКЕ

Лексику гончарного дела тематически можно разделить на 12 групп слов (названия ремесла, сырья, инструментов, изделий и др.). В этой статье рассматриваются названия частей сосуда. Они собраны из этнографической и археологической литературы, трудов искусствоведов¹, «Словаря литовского языка» и его картотеки, диалектных словарей и изданий фольклора².

Это небольшая группа из 22 слов: ąsa, ausis, ranka, rankėlė, dangtis, puoddangtis (puoddangtė и др.), briannà, pôbrìannis, vainikėlis, gurklys, kaklas, kaklelis, petūkai, petėliai, pilvėlis, pôpilvis, koja, kojūkė, dugnas, snapas, snapelis, vambrà.

Она интересна тем, что более половины слов составляют соматизмы. 12 слов — названия частей человеческого тела, а 3 (gurklys, šnapas и snapelis) — названия частей тела животного.

Соматизмы встречаются в лексике многих ремёсел, например текстильного производства: blauzdos, krūtinė, padas, širdis, žandai, mentė³.

Множество соматизмов приводит Ю. Элисона⁴ в словарике, где собраны названия различных орудий труда и приспособлений сельских жителей, а также их частей. Например, части вил в Густоняй называются galva, в Гуджюнай — dantimis, в Краке — pirštais. Перекладина маслобойки в Розалиме называется sparniukais, передняя часть печи — kaktą (в Краке), часть колеса — šlaunimi (в Йосвайняй) и т. д.

Названия частей тела человека или животного употребляются и в лексике ремёсел других языков. А. Рекена в своей монографии приводит множество таких примеров из латышских говоров⁵.

¹ Чярбуленас К. Литовская народная керамика // Научные труды высших учебных заведений Литовской ССР. История. В., 1965. Т. 7; Галауне̇ П. Из истории стекла и керамики // Наша старина. Тильзит, 1922. Кн. 4—5; а также его же. Литовское народное искусство. К., 1930; Яблонските-Римантене Р. Гончары Лапайниоса эпохи раннего железного века // Из истории литовской культуры. В., 1961. Т. 3; Кудирка Ю. Литовские гончары и гончарные изделия. В., 1973.

² Krėvė V. Patarlės ir priežodžiai. K., 1934. T. 1; Nакtinienė G. ir kt. Druskininkų tarmės žodynas. V., 1988; Petrauskas J., Vidugiris A. Lazūnų tarmės žodynas. V., 1985; Tauta ir žodis. K., 1923—1928. Kn. 1—5; Vitkauskas V. Šiaurės rytų dūnininkų šnektų žodynas. V., 1976.

³ Eigirdienė D. Lietuvių liaudies tekstilės terminai // Mūsų kalba. 1987. Nr. 4. P. 26.

⁴ Элисонас Ю. Опыт словаря технической лексики литовских сельских жителей // Archivum philologicum / Ред. Пр. Скаржюс. К., 1932. Т. 3.

⁵ Рекена А. Лексика ремёсел в некоторых южных говорах Латгалии и её связи с соответствующими названиями в славянских языках. Рига, 1975.

106

Соматизмы встречаются и в лексике различных ремёсел русского языка, например, столярные инструменты и их части называются: козлы, конь, бородка, зуб, лоб, пальцы, ротик, ручка и т. д.⁶

Сопоставляя употребление соматизмов в лексике гончарного дела и других ремёсел, мы замечаем, что в лексике гончарного дела последовательно перечисляются важнейшие части человеческого тела: ухо, шея, плечи, рука, живот, нога. В лексике других ремёсел, например текстильного, такого последовательного повторения нет. Кстати, форма нередкого горшка напоминает человеческую фигуру. Может быть, поэтому части сосуда и получили названия частей человеческого тела? П. Галауне̇ писал, что человек, желая изобразить себя, начал лепить горшки, похожие на человека, — «от богатейших форм природы обратился к самому себе»⁷.

Здесь можно было бы упомянуть и антропоморфные сосуды, которые изготавливались во многих местах мира. Например, при раскопках Трои II были обнаружены так называемые лицевые урны с отчётливыми чертами лица⁸. Антропоморфные сосуды разных периодов найдены в Чехословакии, Болгарии, Румынии (культура Гумельницы), Перу, Конго и многих других местах⁹.

Интересны лицевые урны поморской культуры (ныне территория Польши)¹⁰. М. Гимбутене и некоторые другие археологи¹¹ относят эту культуру к западным балтам. По мнению М. Гимбутене, «урны изготавливались индивидуально, с учётом пола умершего и особенно его социального положения»¹². Женские урны имеют большие уши с продетыми в них украшениями и ожерелья, а на мужских изображены оружие и сцены сражений; ушки у них маленькие.

Интересно, что многие антропоморфные сосуды использовались только для погребений и других ритуальных целей¹³. Итак, возможно, антропоморфные сосуды прямо или косвенно повлияли на возникновение названий частей сосуда, образованных от названий частей тела.

⁶ Rėkėna A. Min. veik. P. 588; Кондратьева В. П. О профессиональной лексике псковских плотников // Труды по русскому языку. Л., 1969. С. 303.

⁷ Galaunė P. Iš stiklo ir keramikos istorijos. P. 254.

⁸ Чайлд Г. У истоков европейской цивилизации. М., 1952. С. 74.

⁹ Jaennide Fr. Geschichte der Keramik. Leipzig, 1900. S. 807; Vladár J. Praveká plastika. Tatran, 1979. P. 46, 47, 89, 111; Энциклопедия България. София, 1982. С. 385; Искусство тропической Африки в собраниях СССР. М., 1967. Nr. 154, 155; Монгайт А. Археология Западной Европы. Каменный век. М., 1973. С. 243.

¹⁰ Luka L. J. Kultura wschodniopomorska na Pomorzu Gdańskim. Wrocław—Warszawa—Kraków, 1966. T. 1.

¹¹ Gimbutienė M. Baltai priešistoriniais laikais. Etnogenezė, materialinė kultūra ir mitologija. V., 1985. P. 78; Монгайт А. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. М., 1974. С. 351.

¹² Gimbutienė M. Min. veik. P. 81.

¹³ Novotný B. Lužianska skupina a počiatky maľovanej keramiky na Slovensku. Bratislava, 1962. P. 72; Березкин Ю. Назначение предметов с сюжетными изображениями из погребений культуры Мочика // Конференция „Балто-славянские этнокультурные и археологические древности. Погребальный обряд“. Тезисы докл. М., 1985. С. 11–12.

107

А. Рекена, анализируя, в каких случаях названия частей тела человека или животного начинают обозначать другие реалии, установила, что причиной может быть внешнее сходство реалий, например, cepla piere «часть хлебопекарной печи, расположенная над топкой» (небольшой выступ над топкой печи напоминает лоб)¹⁴. По этой причине могли возникнуть и некоторые литовские названия частей сосуда. Так мотивируются производные значения kaklo и kaklėlio в словаре LKŽ (V 92; 93): «то, что похоже на шею (часть какого-либо предмета)», «уменьш. то, что похоже на маленькую шею (часть какого-либо предмета)». Уже в трудах К. Сирвида встречаются примеры, где kaklas обозначает часть сосуда. Эти названия частей сосуда употребляются не только в диалектах, но и в литературном языке.

В Саламиесчяй, Купишкисе, Дусетосе, Дукште, Судейкяй (Утенский район) горлышко кувшина также называют gūrkliu. В LKŽ (III 753) зафиксировано следующее значение этого слова: «горлышко сосуда, бутылки».

Внешнее сходство частей сосуда с частями тела человека или птицы также могло обусловить появление названий snapėlio и ausiės. Носиком называют носик кувшина или какого-либо другого сосуда в Поцюнейляй (Радвилишкский район), Эришкяй (Паневежский район). В трудах этнографов эта часть сосуда называется только носиком. Оба этих названия употребляются в литературном языке.

Только в Западной Литве встречается название носика кувшина vambrà. Так называют носик кувшина или кувшина-имбрика в Илакиае, Расейняй, Гиркальнисе, Скирснемуне.

Ушком ручку сосуда называют в Тельшяй, Вейвирженай, Векшняй, Гаргждай, Гейстаруосе, Удрии (Алитусский район), Алвите (Вилкавишкский район). Этот соматизм может также обозначать ручку ведра, котла, сундука и других предметов (LKŽ I 502).

Другое название этой части сосуда — ąsa — употребляется по всей Литве. Его основное значение — «ушко сосуда, за которое его берут» (LKŽ I 324). Так эта часть сосуда называется в Купишкисе, Мелагенай (Игналинский район), Швенчёнисе, Пушалотасе, Шедуве, Людуокяй (Укмергский район), Гейстаруосе, Таурагнай, в окрестностях Пасвалиса и во многих других местах. В LKŽ (I 324) приводятся ещё 11 значений этого слова (ручка ящика, петля на одежде, отверстие в игле и др.).

Ручку сосуда в Римше, Валкининкае, окрестностях Швенчёниса называют rankele. В LKŽ (XI 163) указано, что это может быть славизм.

В Тиркшляй (Мажейкяйский район), Шальчининкай, Немунатисе (Алитусский район), Жиленай, Кабеляй (Варенский район), в окрестностях Друскининкай употребляется название ручки rankà.

Кстати, А. Рекена пишет, что названия частей тела, основанные на сходстве функций, могут использоваться для обозначения других реалий, например: riòka, riùcena «ручка», kāja «опорная часть ткацкого станка, скамьи, кровати»¹⁵. То же можно сказать и о ручке горшка, за которую берутся рукой, или о ножке, ножке-подставке, на которой стоит сосуд и на которую он опирается. «Кривой ножкой» это названо уже в словаре П. Руигиса. Нижнюю часть сосуда называет kojuke этнограф Й. Кудирка.

А. Рекена утверждает, что названия людей или животных могут употребляться в другом значении, если ассоциацию вызывает какая-либо характерная особенность, например, определённых

¹⁴ Рекена А. Указ. соч. С. 585—586.

¹⁵ Там же. С. 585.

108

Связанные таким образом механизмы замка называются bērnenš ir mātė, то есть связь матери и ребёнка сопоставляется с соответствующей связью частей приспособления. Слово lācīs «медведь» употребляется в значении «неправильно заправленные нити основы»¹⁶. Здесь неуклюжесть медведя сопоставляется с небрежностью ткача. И пузико горшка могло быть так названо, поскольку ассоциацию между реалиями вызвало характерное свойство: и в то и в другое наливают пищу. Кстати, происхождение слова pilvas также связывают с глаголом pilti¹⁷. Широкая часть горшка называется Pilvų, pilvelių в Кросно (Мариямпольский район), Рауденай (Шяуляйский район), в окрестностях Йонишкелиса. В LKŽ такое значение не приводится, однако pilvas в этом словаре (LKŽ IX 1027) упоминается также в значении «какое-либо возвышение, выпуклость предмета». Э. Вайтулевичене называет эту часть сосуда и другим соматизмом — liemuo, lie-menėlis¹⁸.

Более широкое место кувшина ниже горлышка называется petūkais, petėliais. Вторая форма в этом значении упоминается и в LKŽ (IX 879).

Названия petėliai, pilvelis чаще встречаются в работах этнографов.

Как мы уже заметили, одна и та же часть сосуда может называться как корневым словом, так и производным с уменьшительным суффиксом: kaklas—kaklelis, ausis—auselė, koja—kojūkė, kojėlė, ranka—rankelė. В этнографической литературе встречаются только производные с уменьшительным суффиксом.

Этнограф Й. Кудирка употребляет два названия частей сосуда, которые не упомянуты ни в LKŽ, ни в диалектных словарях, ни в работах других этнографов. Они характерны только для гончарной лексики, поскольку обозначают специфические реалии этой области: pōbriaunis «часть сосуда между ребром и горлышком», pōpilvis «часть сосуда между пузиком и ножкой». Оба названия сходны по словообразованию.

Название briauna — «край, острие, угол, вершина какого-либо предмета» (LKŽ I 1037) — характерно не только для гончарной лексики. Именно так Й. Кудирка называет край сосуда. Другие этнографы также употребляют названия vainikėlis, atbraila, pakraštėlis. Таким образом, эта реалия обозначается разными словами.

Крышка сосуда называется dangčiu (в Даукшяй (Мариямпольский район), Вейверяй (Пренайский район), Гришкабудисе, Жагаре, Круопяй (Акенский район), Шилуте, Шилале, Каркленай (Кельмесский район), Юрбаркасе) или puōddangčiu (в Дирвоненай (Шяуляйский район), Пагегяй, Салантай, Велюоне, Шате, Жигайчяй). В LKŽ (X 21) зафиксированы ещё шесть названий сходного образования: puōddangtė, puoddaṅgtė (Лаукува, Кведарна, Таураге), puoddeṅgtė (N, K)¹⁹, puodangtis (MŽ), puodangte (MŽ, Д. Пошка), puodengte (SD, Q), puodenklė (C) (последние четыре названия в LKŽ не имеют ударения).

Слово dūgnas обозначает не только нижнюю часть горшка, но и крышку (Славикай, Жежмаряй, Поцюнёляй, Мелагенай, Йонишкелис, Удрия, Рудамина, Мариямполе, Гейстарай, Родунья). Так также называют доску, на которой режут овощи (Ноця, Рудамина, Сейны).

¹⁶ Там же. С. 586.

¹⁷ Fraenkel E. Litauisches etymologisches Wörterbuch. Heidelberg—Göttingen, 1962. Bd. 1. S. 593; Sabaliauskas A. Lietuvių kalbos leksika. V., 1990. P. 196.

¹⁸ Вайтулевичене Э. Бытовая керамика литовского народа в Вильнюсском музее истории и этнографии // Краеведение. В., 1969. С. 192, 196.

¹⁹ Сокращения — как в «Словаре литовского языка».

109

Названия частей сосуда в других языках

Литовские названия частей сосуда

край, венчик

носик, вомбра

горлышко, шейка, горло

ухо, ручка, ручечка

плечики

живот, брюшко

ножка, ножечка

Латышский 6*

snīpītis «носик»

kakls, kakliņš «горлышко, шейка»

Польский 1; 5

szyjka «шейка»

ucho «ухо», uszko «ушко»

brzuch «живот»

Čekų 12

hrdlo «горло», krček «шейка»

ucho «ухо»

nožka «ножка»

Slovakų 9; 11

hrdlo «горло»

ucho «ухо»

bruško «животик»

nožka «ножка»

Rusų 16; 18

венчик «венчик»

носик «носик»

горло «горло»

ручка «ручка», ушко «ушко»

плечики «плечики»

тулово «туловище»

ножка «ножка»

Baltarusų 17

венца «венчик»

дзюбка «носик»

горла «горлышко»

вуха «ушко»

тулова, пуза, брюха «живот»

Ukrainiečių 13; 15

шийка «шейка»

ручка «ручка»

плечики «плечики»

тулуб «тело»

ніжка «ножка»

Anglų 3; 8

lip «губа»

neck «шея»

handle «ручка»

shoulders «плечи»

body «тело»

foot «нога»

Французский 10; 14

bec «клюв»

col «воротник»

pied «нога»

Rumunų 2

gura «рот»

git «шея»

picior «нога»

Немецкий 4; 7

Hals «шея»

Bauch «живот»

Fuß «нога»

*Цифры в таблице указывают порядковый номер источника, из которого взяты названия, в списке литературы.

110

Названия частей сосуда — соматизмы — встречаются не только в литовском, но и в других языках. В таблице приведены такие случаи.

Мы видим, что для обозначения края соматизмы употребляются только в английском и румынском языках: lip и gura. Носик в трёх случаях называется аналогичным словом — названием части тела птицы, а в русском и литовском языках (носик и vambra) — названием части тела человека. Для обозначения горлышка в большинстве языков используется слово со значением «горло» или «шея». Только во французском языке в этом случае употребляется слово col «воротник». Ручка называется словами, обозначающими две реалии — ухо или руку. Только в английском языке в этом случае отсутствует соматизм (handle), однако очевидно, что эта форма образована от hand «рука». Брюшко горшка чаще всего называют телом и животом. Ножка и плечики во всех случаях называются аналогично, без иных вариантов.

Трудно объяснить, почему для обозначения частей сосуда в этих языках используются аналогичные соматизмы. Возможно, как уже упоминалось, это явление было вызвано изготовлением антропоморфных сосудов. С другой стороны, формы и неантропоморфных сосудов часто напоминают человеческую фигуру (возможно, также под влиянием антропоморфных сосудов). Это могло побудить человека называть части сосуда так же, как части собственного тела. Между этими реалиями мы замечаем большое внешнее сходство. Однако соматизмами часто называют предметы, совсем не напоминающие человеческое тело (см. примеры, приведённые D. Eigirdienės и J. Elisono). Опираясь на выводы A. Rekėnos об употреблении соматизмов в латышских говорах, мы можем обосновать тот факт, что части сосуда в упомянутых языках называются соматизмами. Гораздо труднее объяснить, почему одни и те же части горшка называются аналогичными названиями реалий. Было бы трудно утверждать, что это влияние одного языка на другой, поскольку это явление характерно не для двух-трёх языков, а для более широкой их группы.

При изучении лексики литовского гончарного дела пришлось отметить, что только в группе названий частей сосуда нет ни одного заимствования. В других группах названий (ремесла, сырья, изделий) заимствования встречаются. Возможно, этот факт обусловлен употреблением соматизмов, поскольку «названия частей тела обычно относятся к древнейшим и наиболее устойчивым слоям лексики любого языка»²⁰.

Некоторые литовские названия частей сосуда относятся к индоевропейскому лексическому слою: ąsa, snapas, ausis, gurklys; некоторые, например rankà, vainikėlis, — к лексике балто-славянской эпохи; kaklas, koja — к балтийскому лексическому слою, а pilvas характерно только для литовского языка.

Подводя итог, можно сделать вывод, что литовские названия частей сосуда образуют своеобразную и интересную группу слов, в которой нет ни одного заимствования. Отчётливо выражена тенденция называть части горшка соматизмами. Она наблюдается и в других индоевропейских языках.

В говорах для обозначения частей сосуда используются как диминутивные, так и исходные формы соматизмов, тогда как в современной этнографической и археологической литературе встречаются только диминутивные формы.

²⁰ Sabaliauskas A. Min. veik. P. 112.

111

ŠALTINIAI

1. Alfawicka S. Ceramika malowana okresu halsztackiego w Polsce. Studium źródłoznawcze. Wrocław, 1970.

2. Canarache V. Importul amforelor Stampilate la Istria. Editura Academiei Republicii Populare Romine, 1957.

3. Cook M. Greek painted Pottery. London, 1960.

4. Heuschkel H., Muche K. ABC Keramik. Leipzig, 1975.

5. Holubowicz W. Garncarstwo wiejskie zachodnich terenów Białorusi. Toruń, 1950.

6. Latviešu literārās valodas vārdnīca. Riga, 1972—1989. Sej. 1—7.

7. Liebscher I., Willert F. Technologie der Keramik. Dresden, 1955.

8. Loran S. O’Bannon. Dictionary of Ceramic Science and Engineering. New York, 1983.

9. Novotnýj B. Lužianska skupina a počiatky maľovanej keramiky na Slovensku. Bratislava, 1962.

10. Powidzki J. Zabytkoznawstwo ceramiki nowożytnej. Toruń, 1972.

11. Stullerová M. Keramika ako záľuba. Bratislava, 1987.

12. Zá'potocký M. Katalog středověké keramiky severočeského Polabí. Praha, 1979.

13. Горюнов Е. Про періодизацію десянських старожитностей другої та третьої чверті I тисячоліття н. е. // Археологія. 1975. N 18.

14. Испано-мавританская керамика. М.—Л., 1940.

15. Кравченко Н., Корпусова В. Деякі риси матеріальної культури пізньоримської Тіри // Археологія. 1975. N 18.

16. Лукин Г. Конструирование художественных изделий из керамики. М., 1979.

17. Милоченко В. Белорусское народное гончарство. Минск, 1984.

18. Рыбаков Е. Ремесло древней Руси. М., 1948.

ZUR BEZEICHNUNG DER GEFÄSSTEILE IN DER LITAUISCHEN SPRACHE

Zusammenfassung

In dem Artikel werden die Bezeichnungen von Gefäßteilen behandelt ąsą, ausis, ranką, rankėlė, dangtis, puodangtis, briauną, póbriuanis, vainikėlis, gurklys, kaklas, kaklėlis, petūkai, petėliai, pilvelis, pópilvis, koja, kojūkė, dūgnas, snāpas, snapėlis, vambrà.

Das ist eine eigenartige Wortgruppe, in der keine Entlehnungen vorhanden sind. Über die Hälfte von diesen Wörtern bilden diejenigen, die zur Bezeichnung der menschlichen Körperteile dienen. Diese Tendenz ist auch in anderen indoeuropäischen Sprachen zu bemerken.

Die meisten Bezeichnungen werden in der Literatursprache verwendet, nur einige wie z. B. vambrà nur in den Mundsprachen, andere kommen in der ethnologischen Literatur vor (petėliai, pópilvis, póbrĭunis).

In den Mundarten werden zur Bezeichnung der Gefäßteile Deminutiva- und Grundwortformen von den Somatismen benützt, während in der gegenwärtigen ethnologischen sowie archäologischen Literatur nur Deminutivaformen anzutreffen sind.