LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXIV (1994)

LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS IR JŲ TYRINĖJIMAI

Александрас ВАНАГАС

ПРОФ. А. САЛИС И КОМИССИЯ ПО ФАМИЛИЯМ И ТОПОНИМАМ

По инициативе «Gimtoji kalba» в июне 1933 г. на собрании нескольких десятков человек была избрана «Комиссия по фамилиям». Своей важнейшей задачей она считала литуанизацию литовских фамилий. Чтобы приступить к этому, прежде всего требовалось зарегистрировать фамилии. На средства Министерства внутренних дел, при содействии Департамента охраны граждан, через самоуправления за сравнительно короткое время на отдельных словарных карточках было записано около 200000 фамилий (1:2). Их начали упорядочивать. Этим занималась главным образом Комиссия, первое заседание которой состоялось 24 января 1934 г. В заседании участвовали: J. Balčikonis (председатель), A. Salys, I. Šeinius, A. Survila, священник P. Veblaitis и J. Talmantas. После сообщения представителя Министерства внутренних дел A. Salys зачитал проект меморандума «Министру-председателю и министру финансов». В нем, помимо прочего, подчеркивалось, что собранные через самоуправления материалы о фамилиях имеют различные недостатки, поэтому «еще необходима проверка на месте» (1:3). Далее в меморандуме говорилось: «По мнению Комиссии, точнее всего можно было бы провести проверку, направив по всей стране людей с соответствующей подготовкой, которые, выслушав собранных в волостях старост, могли бы окончательно установить формы фамилий. Для выполнения этой работы в течение полугода, по нашему мнению, потребовалось бы 6–7 человек. Заодно необходимо было бы точно записать и все топонимы Литвы, строго установить единообразные формы, подлежащие употреблению. Таким образом одновременно будут выполнены две большие работы, поскольку вопрос написания топонимов теперь стал весьма острым» (1:3). И еще: «Поскольку литуанизацию фамилий нельзя предоставлять на усмотрение самоуправлений или каких-либо иных органов, необходимо издать словарь фамилий всей Литвы, в котором строго указать, какие фамилии подлежат обязательной литуанизации, как именно их литуанизировать и какие фамилии рекомендуется свободно менять» (1:4).

Комиссия придерживалась сходного подхода и к топонимам. Очевидно, желая предупредить стихийное и неквалифицированное переименование топонимов, 28 мая 1935 г. она постановила «обратиться в Департамент землеустройства, чтобы тот предписал окружным землеустроителям воздерживаться от побуждения менять нелитовские названия деревень и хуторов на литовские по желанию местной интеллигенции и жителей» (1:79). Она также понимала, что ошибочные топонимы, попавшие в документы, удостоверяющие личность, будет трудно исправить, и потому торопилась подготовить словарь топонимов: «Позаботиться об издании словаря топонимов также до выдачи новых паспортов» (1:10). Разумеется, имелись в виду не все топонимы Литвы, а только названия населенных пунктов.

Такой профиль будущего словаря топонимов определил и подход к названиям мест: как мы увидим, собирались главным образом ойконимы (названия населенных пунктов), а наименования других топонимов (рек, озер, полей, лесов, лугов, пастбищ и т. п.) записывались лишь самые важные, к тому же не все с одинаковой тщательностью.

64

названия других топонимов (рек, озер, полей, лесов, лугов, пастбищ и т. п.) записывались лишь самые важные, к тому же не все с одинаковой тщательностью.

«Чтобы словари фамилий и топонимов скорее начали готовить к печати, комиссия по литуанизации фамилий избрала A. Salys редактором словаря фамилий, а J. Balčikonis — редактором словаря топонимов» (1:11). «Редактору топонимов прежде всего следовало бы выбрать славянизированные топонимы, записать их на листах и разослать через уездных начальников волостным самоуправлениям, которые, возможно, могли бы на месте выяснить происхождение этих топонимов или предложить их замену. Таким образом, комиссия по литуанизации фамилий располагала бы большим количеством материала, рассматривая их замену» (1:12).

Для выполнения работ Комиссия запросила 38000 Lt, предусмотрительно предложив, что «эта сумма могла бы вернуться в государственную казну с избытком, если повысить плату за новые паспорта всего на 20 центов» (1:5).

На втором заседании (14 марта 1934 г.), проходившем под председательством A. Salys, он пояснил, что «фамилии жителей Клайпедского края сохранили более литовский облик, чем в Великой Литве. Здесь нужно лишь позаботиться о том, чтобы они были правильно записаны на литовском языке» (1:7). Было решено получить список фамилий Клайпедского края «через губернатора Клайпедского края и A. Survila» (там же).

Средства на проверку фамилий и запись топонимов были получены, работа продвигалась быстро. На заседании Комиссии 16 октября 1934 г. «чиновник по делам упорядочения фамилий» Министерства внутренних дел J. Griška сообщил, что «из семи проверяющих фамилии четверо уже завершили работу в провинции и теперь работают в министерстве, составляя словари фамилий по уездам» (1:9). Не ладилось только у одного проверяющего — M. Samulėnas: он работал слишком медленно. Поэтому Комиссия (председательствовал J. Balčikonis) 24 октября 1934 г. постановила «освободить M. Samulėnas от работы по проверке фамилий и направить вместо него в Утенский уезд другого проверяющего» (там же). M. Samulėnas еще обратился с просьбой разрешить ему закончить порученную работу, но его просьба не будет удовлетворена (1:11).

Откликнулся и губернатор Клайпедского края. В своем письме он сообщает, что «Директория Клайпедского края, рассмотрев вопрос проверки фамилий и сбора топонимов в Клайпедском крае, на своем заседании одобрила это, постановила выделить на эту работу 1000 литов и предоставить все необходимые материалы» (1:15). Комиссия сочла целесообразным выбрать двух проверяющих из числа студентов-клайпедчан, обучавшихся в Каунасе. «Проф. A. Salys пригласил одного-двух подходящих для проверки студентов побеседовать» (1:16). Комиссия решила «написать Директории и попросить, чтобы она подготовила и прислала списки населенных пунктов и фамилий, составленные по уездам и волостям. Это письмо подпишут председатель Комиссии и заведующий отделом упорядочения фамилий» (то есть A. Salys) (там же).

Когда сбор фамилий и топонимов подходил к концу, спохватились, что заседания Комиссии не имеют официального статуса: во время заседания 16 октября 1934 г. (протокол № 3) было констатировано, что «до сих пор они, видимо, носили частный характер, не протоколировались, а членам за них не выплачивалось вознаграждение». Поэтому постановили: «С началом настоящей работы по литуанизации фамилий и топонимов и их упорядочению в целом проводить заседания официально, протоколировать их и оплачивать участие в них членов комиссии» (1:10). Следовательно, первые протоколы заседаний Комиссии, вероятно, были составлены задним числом. Несколько изменилось и название Комиссии — «Министерства внутренних дел по фамилиям и топонимам

65

Комиссия» (в протокольной книге за 1936—1940 гг. она называется «Комиссией по литуанизации фамилий и географических названий Министерства внутренних дел»).

Таким образом, по инициативе Комиссии по фамилиям и географическим названиям была проделана огромная работа исключительной важности — из живой речи, можно сказать, экспедиционным способом было записано большинство литовских фамилий, большинство названий населённых мест, а также немало других географических названий. Всё это было сделано за невообразимо короткое время — приблизительно за один год.

Сбор фамилий и географических названий был как бы первым этапом работы Комиссии. Завершив его, Комиссия приступила к другой части этой работы — а именно, к упорядочению фамилий и географических названий, которое в то время обычно называли литуанизацией. Начали с фамилий: в протоколе заседания Комиссии от 19 января 1935 г. (№ 8) находим лаконичную запись: «Рассмотрены 287 фамилий от Abadauskis до Aikauskis» (1:20). 22 января 1935 г. — снова похожая запись: «Рассмотрены 312 фамилий от Aikevičius до Aliach nos» (1:21). И так далее: 24 января 1935 г. — «Рассмотрены 418 фамилий от Aliachnos до Androkaitis» (1:23); 28 января 1935 г. — «Рассмотрены 434 фамилии от Andronavičius до Arminas»; 30 января 1935 г. — «Рассмотрены 526 фамилий от Arminaitis до Ąžuolas». Состав Комиссии пока почти не изменился: председатель J. Balčikonis, члены A. Salys, A. Survila, священник P. Veblaitis, J. Gr iška, J. Talmantas. Темп её работы удивительно высок. Но фамилий тоже много. Поэтому, по-видимому, рассмотреть их все не успели. 16 декабря 1938 г. (протокол № 180) находим последнюю запись: «Литуанизированы фамилии от Pilypaitis до Polōkas» (2:161). Правда, Комиссия рассматривала различные вопросы, касавшиеся фамилий, вплоть до завершения своей деятельности — на её последнем заседании, состоявшемся 16 мая 1940 г. (протокол № 201), ещё были рассмотрены несколько заявлений об исправлении фамилий (2:185). Неясно, проводилась ли после 180-го заседания систематическая литуанизация фамилий.

Несомненно, фамилии упорядочивались все, только неизвестно, Комиссией ли или, что, пожалуй, вероятнее, отдельными её членами. В делах о фамилиях предостаточно исправлений и замечаний на всём протяжении алфавита. Однако они непоследовательны, а порой и совершенно случайны.

Предельно лаконичные протокольные записи ничего не говорят о том, как велась работа и какими критериями руководствовались при литуанизации фамилий. В прочитанном А. Салисом проекте меморандума упоминаются следующие четыре принципа:

«1. в обязательном порядке, на основании закона, литуанизируются все литовские фамилии с чужими славянскими суффиксами, а также несомненно переводные,

2. не затрагиваются заимствованные фамилии нелитовского происхождения, например Butkus, Jankus, Jonušas, Stankus,

3. не обязательно менять фамилии и тех литовцев, которые имеют чужое, нелитовское происхождение,

4. прочие чужие, не литуанизированные фамилии, а также фамилии с неблагозвучным значением меняются по свободному желанию» (1:4).

Об этих принципах можно было бы много говорить и долго дискутировать. Например, как показал опыт составления «Словаря литовских фамилий» (3), очень трудно было бы придерживаться даже первого принципа: есть сотни случаев, когда нельзя с уверенностью сказать, литовская фамилия или нет. Упомянутая во втором пункте фамилия Butkus иногда может быть и литовской — сокращённая форма

66

из какого составного личного имени (3: I 368–369). Далеко не всегда будет известно, имеет ли современный литовец местное или чужое происхождение. Еще сложнее дело обстоит с переводными фамилиями — при отсутствии всесторонних исследований развития и изменения фамилий чаще всего нельзя достоверно установить, что фамилия была переведена. Возникает и множество других подобных сомнений. Их достаточно, чтобы понять, как трудно было применять на практике принципы, провозглашенные в меморандуме. И вновь — этих трудностей непосредственно не видно, их приходится «реконструировать», поскольку протоколы не отражают лабораторную работу. Результаты перенесены в фамильные дела, составленные в алфавитном порядке, и все они сохранились. В делах к фамилиям, которые, по мнению Комиссии, следовало литуанизировать, от руки приписано от одного до нескольких десятков предлагаемых замен. Например (первая фамилия по алфавиту): Abadauskas, Abadauskis, Abadovskis — предлагаемые замены: Abadas, Abadáitis, Abadãnas, Abadõnis, Abadėnas, Abadynas. Что означает такое предложение? Прежде всего, оно противоречит положению второго принципа, согласно которому «заимствованные фамилии нелитовского происхождения не трогают». Фамилия Abadauskas является заимствованной, возможно, белорусской — белор. Абадоўскі, Обадэй, Абадзянка, Абадкоў и т. п.: белор. вобад «глубокий» (3: I 55).

Второй по порядку идет фамилия Abakanauškis, третьей — Abakanavičius. Предлагается заменить их на Abakónis, Abakonáitis, Abakoníūnas, Abakoniónis, Abakonėnas, Abakonýnas. Предлагаемые к замене фамилии тоже являются «заимствованными», славянизмами: ср. рус. Обакань, Обекань (3: I 55).

Подобных сомнительных предложений множество. И это неудивительно: работа велась быстро, в спешке, без единого сколько-нибудь серьезного исследования литовских фамилий, при недостатке словарей фамилий соседних народов и т. п. Коротко говоря, работа велась эмпирически, на основе субъективного опыта и интуиции, а не выводов исследований. К счастью, эти предложения не были реализованы и остались в делах как любопытное явление в истории отечественной науки о языке и взглядов той эпохи, вполне заслуживающее более пристального внимания.

Упорядочивая и литуанизируя фамилии, Комиссия одновременно заботилась о юридическом оформлении этой деятельности. 28 февраля 1935 г. (протокол № 22) на ее заседании был зачитан подготовленный Министерством внутренних дел проект закона о литуанизации фамилий (1: 45). К нему возвращались и позднее. 11 марта 1935 г. Комиссия рассмотрела проект и по предложению А. Салиса дополнила его четвертой статьей. Проект подписали председатель Й. Бальчиконис и члены А. Салис, Й. Гришка, П. Веблайтис, А. Сурвила (не хватает лишь подписи Й. Талманта, присутствовавшего на заседании).

7 июня 1935 г. была сформирована делегация (Й. Бальчиконис, А. Салис, П. Веблайтис, Й. Талмант), которой поручили обратиться к президенту по поводу проекта закона о фамилиях (1: 83). 22 сентября 1936 г. (протокол № 91) А. Сурвила сообщил, что «Кабинет министров вернул проект закона о фамилиях Министерству внутренних дел без какой-либо резолюции и, насколько известно, проект официально в Кабинете не рассматривался».

Постановили предпринять шаги, чтобы проект закона был внесен в Сейм» (2: 33). 12 января 1937 г. (прот. № 111) проект закона о фамилиях был вновь рассмотрен и дополнен (2: 65). Кабинет министров еще раз возвращает проект на редакционную доработку (2: 81) — первую его часть рассмотрели 2 марта 1937 г. (прот. № 123), вторую — 5 марта (прот. № 124). Были подготовлены и пояснения к заново отредактированному проекту закона о фамилиях. Весь проект закона с пояснениями переписали в книгу протоколов (2: 89–93). Его

67

дальнейшую судьбу по протоколам заседаний Комиссии проследить невозможно.

Комиссии приходилось заниматься и другими вопросами, связанными с личными именами. 25 ноября 1938 г. она приступила к рассмотрению списка крестильных имен, полученного от Вилкавишкской епархии через прелата Й. Лаукатиса (2: 158). Рассмотрение затянулось и завершилось лишь 3 апреля 1939 г. (2: 173). В 1939 г. Комиссия рекомендовала следующую норму образования фамилий замужних женщин от фамилий мужа с окончанием -(i)us: «От фамилий Simius, Pocius, Girnius, Bartasius, Girdžius, Meidus женские фамилии можно образовывать как Simienė, Pocienė, Girnienė... или как Simiuvienė, Girniuvienė, Pociuvienė — в зависимости от того, как называют себя их носители или как они того пожелают» (2: 177). Подобным образом эта норма формулируется и в наши дни.

Другое направление работы Комиссии на втором этапе — упорядочение географических названий. Собранные названия населенных пунктов, а также некоторые названия ненаселенных мест были переписаны в специальные дела — по волостям и уездам. Они тоже все сохранились.

Географические названия, собранные в этих делах, стали рассматриваться Комиссией. В протоколе № 35 от 20 мая 1935 г. находим краткую запись: «Рассмотрены деревни и хутора волости Алитус (220)» Комиссия: председатель Й. Бальчиконис, члены А. Салис, А. Сурвила, Й. Гришка, П. Веблайтис, Й. Талмант (1: 75). Этим заседанием началась целая эпопея нормирования географических названий, продолжавшаяся несколько лет. Вначале ход обсуждений, принципы и мотивы корректировки и замены названий мест, выбора и присвоения новых названий в протоколах не фиксировались (как и при литуанизации фамилий). Но вскоре (начиная с третьего заседания, состоявшегося 20 мая 1935 г.) ход обсуждений начали отражать подробнее. Например: «Margava — Kėdariškės: так называют местные жители»; «Smolnica — Strazdinė, название соседней рощи»; «Dembavka перевести — Ąžuolinė» (1: 85). Позднее ведение протоколов (по-видимому, и сама работа) совершенствовалось, пока, скажем, в 1937 г. ход обсуждений не стали записывать в протоколах настолько точно, что и современный читатель без труда видит мотивы всех исправлений. Это особенно важно для современных нормировщиков и исследователей географических названий, поскольку некоторым населенным пунктам предлагали вернуть прежние названия, назвать их именами других объектов (лугов, рек, озер, лесов, гор и т. п.) либо просто придумать новое, то есть искусственное название. Некоторые из этих предложений прижились. Правда, определить, какой процент рекомендаций был реализован, очень трудно — пришлось бы сверить около тридцати тысяч географических названий. Поэтому ограничимся следующим примером. В волости Аукштадварис Тракайского уезда рассматривались 53 ойконима, которые Комиссия сочла нужным исправить или заменить (2: 43–44). Из пятидесяти трех предложений прижились семь: Juozapava→Juōzapiškės, Katalaučizna→Katilai, Kopecai→Kāpčiai (примечание: «так называют местные жители»), Sabaliaučizna→Sabāliškes, Gubiškės→Ūbiškės (примечание: «так называют местные жители»), Žukaučizna→Žukai, Novosadai→Naujasodis. Они и сейчас являются нормой литературного языка.

Большинство предложений не прижилось — всего двадцать два: ныне Babrauninkai — *Babrininkai, Graužinkai — *Graužiniai, Mackāntiškės — *Mackōniškės, Malināvka — *Avietynė, Merġiškės — *Mērkiškės (так назывались прежде), Mickūnavà — *Mickūniškės, Mikalavà — *Mýkoliškės, Parankavà — *Parankiškės, Rangavà — *Ranginės, Ružiavà — *Rūžiškės, Samāuka — *Sāmė, Zabarauskai — *Paverkniai, Žilinčiškės — *Žiliškės, Albinavà — *Albi-

68

нишкес, Андриянава — * Андришкес, Баришава — * Баришишкес, Камантишкес — * Акменяй, Лаварава — * Лавароняй, Станяуа — * Стонишке, Шафарне — * Киртимай, Дубелка — * Дуобеле, Тамашава — * Тамошишкес.

У ряда ойконимов закрепились несколько иные формы, чем предлагала Комиссия: было Маркутачюна — предлагалось * Маркутоняй — закрепилось Маркутишкес; Окменай — * Атакменис (примечание: «люди называют») — Акменяй; Одинцава — * Адинишкес — Адинцава; Владиславава — * Владишкес — Владислава.

Оставшиеся двадцать идентифицировать не удалось — вероятно, главным образом потому, что в настоящее время самих населённых пунктов уже нет (преимущественно хуторов).

Итак, хотя исправлений прижилось немного, можно утверждать, что работа была не напрасной. Знакомство с исправлениями топонимов других волостей показывает и некоторые различия, но чаще несущественные, поэтому есть основания предполагать, что степень распространения рекомендаций была сходной.

Начав нормализацию топонимов 20 мая 1935 г., Комиссия в основном завершает эту работу 23 февраля 1937 г., рассмотрев топонимы Зарасайского уезда (2: 84–86). Но на этом её работа не закончилась. В протоколе заседания от 12 марта 1937 г. находим такую запись: «Завершив литуанизацию топонимов всех 20 уездов, вновь начали с самого начала, с Алитусского уезда, литуанизировать и исправлять оставшиеся неясные топонимы, о которых дополнительно запрашивали волостные самоуправления» (2: 94). Второй этап рассмотрения завершился 26 ноября 1937 г. (прот. № 149) (II: 129–130).

Комиссии приходилось заниматься вопросами топонимов и позднее, но уже не систематически, а по мере необходимости. Один вопрос, связанный с топонимами, актуален и сейчас — это одобренные Комиссией названия населённых пунктов и их сокращения:

усадьба — ус., пока она не разделена на участки; центры разделённых на участки усадеб следует включать в состав деревни или другого населённого пункта и называть общим названием этого пункта, как и другие его хозяйства.

фольварк — фольв., согласно тому, как его называют местные жители; с разделённым на участки фольварком обращаются как с усадьбой (см.).

хутор — хут., населённый пункт с одним хозяйством; единоличное хозяйство также официально следует называть хутором.

усадьба — усад., хутор должностного лица; усадьбой следует называть и сторожку лесника, если имеется в виду не район или территория; слово «пасода» употреблять не следует.

прочие населённые пункты, такие как: колония, ферма, огородники, десятинники, бобили, земледельцы, куметы, плетники и т. п., следует называть деревнями или хуторами в зависимости от числа хозяйств.

караульня — караул. (будка, сторожка), например: железнодорожная караульня — железнодор. караул.» (2: 181).

Комиссия предложила также некоторые сокращения и установила типы названий населённых пунктов Вильнюсского края (2: 181–182).

Комиссия проделала огромную работу, которую можно разделить на два этапа. Первый, значительно более короткий, — это сбор фамилий и топонимов из живой речи. Картотека собранных фамилий, позднее, уже после войны, значительно пополненная, особенно фамилиями из Вильнюсского и Клайпедского краёв, стала источником, на основе которого был подготовлен и издан «Словарь литовских фамилий» (3). Собранных и в волостях

69

Материалы проверенных дел по топонимам должны были использоваться для подготовки запланированного словаря топонимов (названий населённых пунктов). Сделать этого не успели. Кроме того, материалы по топонимам не охватывали Виленский и Клайпедский край (проект словаря «Топонимы Виленской области» был подготовлен позднее). Но то, что содержится в этих материалах, очень ценно: эти топонимы были использованы при подготовке нормативного официального списка названий населённых пунктов Литвы — «Справочника административно-территориального деления Литовской ССР» (4). Возразить можно было бы разве что против того, что направлявшимся в волости проверяющим не предписывали записывать все топонимы, а требовали главным образом записывать названия населённых мест. Один из собирателей, А. Жиргулис, пишет в воспоминаниях (1982 г.): «Что касается записи названий мест, то, как мне теперь кажется, — так казалось и тогда, — нас ориентировали не слишком перспективно. Не очень удачным было указание записывать только крупные топонимы, а не какие-нибудь названия болот, болотец, ручейков, лужаек... Перед отъездом мы, посоветовавшись, решили записывать, насколько возможно, и мелкие названия земель и вод. Балчиконис, позднее увидев такие записи, сказал, что это была не слишком нужная работа. Для него были важны только те названия, которые могли понадобиться администрации» (5).

Следовательно, значение топонимов для науки, балтистики и индоевропеистики в то время ещё не было осознано в должной мере. Об этом приходится упоминать хотя бы потому, что в те годы в Литве и во всём мире были широко известны ономастические исследования К. Буги. Понятно, обстоятельства вынуждали спешить, не жаловаться и завершить всё до замены паспортов, однако очевидно и то, что тысячи прекраснейших топонимов так и не были собраны.

Несколько иначе следует оценивать работу по упорядочению, нормированию и литуанизации фамилий и топонимов. Работы действительно было много — заседания проводились 201 раз: как уже упоминалось, первое заседание состоялось 24 января 1934 г., последнее — 16 мая 1940 г. (его протокол был подписан только секретарём Комиссии М. Юркинасом) (2: 185). А. Салис был одним из самых деятельных членов (после Й. Балчикониса) — он пропустил лишь 19 заседаний. Несомненно, вклад А. Салиса в эту работу — один из наиболее весомых.

К сожалению, нельзя сказать, что результат соответствовал затраченным усилиям. Больше всего времени ушло на литуанизацию фамилий. Но эта работа в сущности оказалась напрасной — от неё остался лишь протокольный результат определённых усилий и своеобразных тенденций. Более плодотворным было нормирование топонимов.

Как бы мы ни оценивали пройденный Комиссией путь, мы, без всяких сомнений, должны признать важность выполненной ею работы. Даже те начинания, которые в некоторых отношениях не были особенно плодотворными, всё же оставили свой след — по крайней мере, как выражение тогдашних взглядов и настроений, которые пытались перенести в конкретное языковое и культурное пространство. Многое из начатого Комиссией продолжается и в наши дни, — только нынешние обстоятельства для этого значительно благоприятнее: у нас есть обширные собрания личных имён, картотека из 700.000 топонимов, собранных из живой речи, картотека из 300.000 исторических топонимов, обобщающие ономастические исследования.

LITERATŪRA

1. V.R.M. Pavardžių ir Vietovardžių Komisija. Protokolų knyga. 1934. I. 24. — 1935—1936. III. 27 (Saugoma Lietuvių kalbos instituto Vardyno skyriuje).

2. V.R.M-ja. Pavardžių ir vietovardžių At lietuvinimo Komisijos Protokolų Kny-

70

gos. 1936, 1937, 1938, 1939, 1940 (Saugoma Lietuvių kalbos instituto Vardyno skyriuje).

3. Lietuvių pavardžių žodynas. V., 1985, T. 1; 1989, T. 2.

4. Lietuvos TSR administracinio-teritorinio suskirstymo žinynas. V., 1976. D. 2.

5. A. Žirgulio atsiminimai (saugomi Lietuvių kalbos instituto Vardyno skyriuje).

PROFESSOR A. SALYS UND DIE KOMMISSION FÜR FAMILIEN- UND ORTSNAMEN

Zusammenfassung

1933 ist ”Komission für Familien- und Ortsnamen” gewählt worden, die bis Mai 1940 als Organ des Innenministeriums tätig war. Durch die Sorge der Kommission wurden die litauischen Familiennamen registriert und vor Ort geprüft. Speziell geschulte Personen haben die litauischen Siedlungsnamen (Oikonvme), einen Teil der anderen Ortsnamen aus der lebenden Sprache aufgeschrieben. Später hat die Kommission die Familien- und Ortsnamen bearbeitet, normiert. Es wurde geplant, das Wörterbuch der Familien- und Ortsnamen herauszugeben. Der Krieg hat verhindert, das Vorhaben zu verwirklichen.

Eines der aktivsten Mitglieder der Kommission war Professor A. Salys.

71