Naujųjų skolinių atitikmenys – naujadarai

Jurga Girčienė

Go to original

Preparing document pages…

ACTA LINGUISTICA LITHUANICA

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XLII (2000)

Jurga GIRČIENĖ

Институт литовского языка, Вильнюс

ЭКВИВАЛЕНТЫ НОВЫХ ЗАИМСТВОВАНИЙ — НЕОЛОГИЗМЫ

I.

В последнее десятилетие в литовский язык проникает очень много заимствований. К ним относятся по-разному. Одни, обычно имеющие основу в классических языках, традиционно принимаются, например, аудит, графер¹. Употребление таких заимствований ограничивается лишь в том случае, если они начинают вытеснять из общественного употребления литовские слова, обозначающие то же самое (например, вместо эксклюзивный предлагается употреблять исключительный, вместо дистрибьютора — распространитель и т. п.). Не заменяются и новые названия реалий других стран (например, национальностей, специфических культурных явлений, национальных блюд, тропических фруктов, пряностей и т. п.). Это могут быть довольно широко употребительные заимствования (например, авокадо, карри, спагетти) и очень редкие, так называемые экзотизмы (например, чуньо, хаджи: В день посещения журналистами семья боливийца и литовки ела на обед традиционное боливийское блюдо из измельченного и высушенного картофеля — чуньо LR 97 05 03. Мусульмане почитают посетившего пророка город Мекку и называют их хаджи R 96 01 06). К неизменяемым заимствованиям, по-видимому, следует отнести и явления современной культуры, особенно заимствования, обозначающие направления и стили современной музыки и искусства, например: хеппенинг, рейв, рэп. Для других заимствований пытаются найти литовские эквиваленты.

Заимствования, которые, как считается, следует заменять, обычно называют новыми чужими словами. Это не очень точный термин², но, по-видимому, его употребляют, чтобы хотя бы условно отличать принимаемые заимствования от нежелательных, подлежащих замене.

Явление, обозначаемое словосочетанием новые чужие слова, можно считать двусторонним: оно охватывает заимствование и возникновение новых образований³. Заимствование и словообразование — основные способы появления в языке новых слов (или, иначе, неологизмов) (Urbutis 1978: 28–29). Так называемые чужие слова (из-за уже упомянутой неточности этого наименования в настоящей статье будет употребляться термин заимствования) и их литовские эквиваленты — проявление конкуренции этих способов.

1 В слове «graferis» заменяется только английский суффикс: предлагается употреблять форму «grafitininkas».

2 В одних нормализующих язык изданиях чужим словом называют просто слово иноязычного происхождения (без предварительной оценки), а в других оно считается литовским эквивалентом варваризма, его синонимом. Следуя последней позиции, не вполне точно называть чужими словами не запрещенные, а лишь нежелательные заимствования, для которых предлагаются эквиваленты (например: дистрибьютор, лопа и т. п.).

3 Возникающие вследствие языковых контактов эквиваленты заимствований также могут рассматриваться как разновидность заимствований (Haugenas 1972: 352–354, 365–372; Pažūsis 1975: 33).

Как уже упоминалось, соответствиями новым заимствованиям служат определённые новые образования. Это могут быть собственно словообразовательные неологизмы (производные слова, сложные слова), семантические неологизмы⁴, номинативные словосочетания.

Новые явления можно называть сочетаниями уже существующих слов, однако многословные наименования не всегда удобны, и язык не может обходиться только ими. В языке также заметна тенденция избегать омонимов и неограниченной полисемии. Поэтому важнейшая роль в обогащении литовского словаря принадлежит словообразованию (Urbutis 1978: 27–29).

По-видимому, словообразование должно быть и основным источником соответствий заимствованиям. Ведь чаще всего утверждается, что новые заимствования приходят как слова, называющие новые явления (современные технологии, новую технику, инструменты и т. п.). Казалось бы, предлагаемые для их замены литовские соответствия также должны быть новыми словами — неологизмами. Однако это не совсем так.

Это становится очевидным при рассмотрении предлагаемых обществу соответствий новым заимствованиям. В настоящей статье используются два источника: 1) утверждённый Государственной комиссией литовского языка официальный документ «Недопустимые новые иноязычные слова» (LKKN 130–132); 2) рекомендательный перечень «Предлагаемые соответствия новым иноязычным словам» (KK 71, 84–95). Эти источники не охватывают все соответствия, предлагаемые новым заимствованиям, однако это списки, прошедшие определённый языковой и общественный отбор (ср. индивидуальные предложения), поэтому их можно считать своего рода моделью всех рекомендуемых соответствий.

Неологизмы из первого списка (далее — список NS) составляют лишь около четверти всех соответствий заимствованиям, из второго (далее — список SA) — примерно треть (полный список рассматриваемых неологизмов см. в конце статьи).

Почему новые заимствования сравнительно редко заменяются новыми литовскими словами? Такое соотношение обусловлено несколькими причинами (одни из них лингвистические, другие — экстралингвистические).

1. Не всегда обозначаемое новым заимствованием явление действительно новое, поэтому для его наименования не требуется новое литовское слово. Например: šopas = магазин, лавка; vykendas = выходные; tyneidžeris = подросток; presa = пресса; hotelis = гостиница; polisменas = полицейский и т. п.

2. Иногда заимствование заменяется существующими литовскими словами, имеющими несколько иной оттенок значения, чем заменяемое слово (например: pabas = пивная, пивной бар, трактир; imidžas = образ), однако вряд ли такие соответствия можно считать даже семантическими неологизмами.

3. Ещё одна причина — часто встречающиеся многословные (составные) соответствия, почти все из которых представляют собой сочетания нескольких обычных слов или их форм, например: сгибание руки; кукурузные хлопья, хлопья с добавками; ночлежные дома; альтернативная музыка, культура; самый продаваемый альбом, книга-бестселлер; укрепляющий крем и т. п.

⁴ Semantiniais neologizmais laikomos naujos žodžių reikšmės (Jakaitienė 1986: 102).

Номинативные словосочетания, обозначающие новую реалия или понятие, можно считать своего рода новообразованиями (Gaivenis 1980: 31), однако их составляющими очень редко бывают новые слова — рабочие новообразования, которые и являются объектом данного исследования.

4. Есть и такие соответствия, графическое выражение которых совпадает с выражением слов, имеющихся в словарях (часто историзмов, архаизмов или диалектизмов), но лексическое значение отдалилось от прежнего или стало совершенно иным. Из упомянутого списка NS к таким можно отнести šūrainį, glaustinį, (dokumentų) naikiklį, (kokteilių) plaktuvę, dėstą, tampres, timpes, dėklę, suvaztinį, smigę, из списка SA — gruzdes, iešką (м. р.), ausinuką, šveitalą. Некоторые из них (возможно, даже большинство) могут быть новообразованными словами⁵. Например, чызбургер имеет соответствие šūrainis («определённый бутерброд с сыром»), напоминающее архаизм šūrainis («солёная морская вода; солёный (о морской воде)» (LKŽ XIV 207), но на самом деле это вновь образованное системное производное с суффиксом -ainis (ср. mėsainis, žuvainis). То, что это два отдельных слова, показывает и различие производящих основ. Одно образовано от прилагательного sūrus, другое — от существительного sūris. С точки зрения синхронного словообразования эти слова связывает только словообразовательный формант — суффикс -ainis.

Учитывая, что многие соответствия предлагают не лингвисты, вероятность найти слова в словарях невелика. Случаи, когда вновь образованное слово оказывается уже существовавшим в языке, не новы (достаточно вспомнить новообразования Й. Яблонскиса, позднее обнаруженные в диалектах). То, что словообразование почти всех предполагаемых новообразований (за исключением уже упомянутого очевидного рабочего омонима šūrainis) словно воспроизводит словообразование слов живой речи, следует оценивать положительно: как живое, традиционное.

II.

После обзора общей картины соответствий целесообразно остановиться на наиболее интересных из них — новообразованиях.

Установить, является ли соответствие новообразованием, довольно сложно. Помимо уже перечисленных обстоятельств (когда соответствие имеет такое же фонетическое выражение, но иное лексическое значение, чем слово, представленное в LKŽ), важны и другие факторы — источники поиска, временная граница⁶.

⁵ С подобной проблемой сталкиваются терминологи, исследуя словообразование терминов современного языка (Keinys 1975: 8).

⁶ Если литовское соответствие заимствованному слову зафиксировано в употреблении раньше, чем оно было включено в тот или иной новый словарь, его, несомненно, считают новообразованием (например, vaizdajuostė, употребляемая вместо videjuostos, включена в XVII том LKŽ (LKŽ XVII 971). Если заимствование заменяется словом, созданным ранее, последнее не считается новообразованием (например, riedlentininku (DŽ, 658) заменяет заимствование skeiteris (LKKN 132). К сожалению, не всегда возможно установить, заменяется ли заимствование словом, специально придуманным для этой цели, или это слово уже функционировало в языке до появления заимствования и лишь позднее было выбрано для его замены. Таким образом, граница между новообразованием и не новообразованием даже с точки зрения словообразования (не говоря уже о семантической) не вполне ясна, но для обсуждения словообразовательных тенденций такой формальный подход (особенно на начальном этапе) необходим.

Tokių sunkumų kyla ir kitiems naujadarų tyrėjams (plg. Urbutis 1961: 66; Kėzytė 1973: 37–38; Keinys 1975: 8).

Новые образования обычно отбираются на основе словарей. Так исследуются различные модели словообразования современной терминологии (Keinys 1975: 7–56; 1979: 155–183; 1983: 70–123). В этом аспекте изучалась общеупотребительная лексика, например сложные существительные (Urbutis 1961: 65–121). Начинают исследоваться и более крупные выборки новообразований: на основе корпусов текстов и компьютеризированного DŽ₃ регистрируются новые слова, которые по происхождению подразделяются еще на две подгруппы — заимствования и новообразования (Mikelionienė 1998: 11).

Автор этой статьи опиралась на тома I–XIX LKŽ, все издания DŽ и TŽ, а также различные терминологические словари (компьютерный банк терминов пока только создается, поэтому возможны неточности). Однако даже при наличии компьютерной базы данных всех словарей нельзя было бы с абсолютной уверенностью утверждать, что то или иное слово является новообразованием. Как отмечает K. Gaivenis, слова могут затеряться и не попасть в словари (Gaivenis 1987: 41–51). Особенно это относится к потенциальным новообразованиям: исследователь не может точно сказать, какие из них считать новыми образованиями, а какие — нет (Gaivenis 1987: 33–34; Urbutis 1978: 269).

В этой статье новообразованиями считаются слова, специально созданные для замены заимствования, — образования, до того времени не зафиксированные в словарях. Мы не рассматриваем номинативные словосочетания (которые, как уже упоминалось, также можно считать исконными новообразованиями) и возможные семантические новообразования.

Новообразования можно исследовать в различных аспектах — семантическом, стилистической коннотации, словообразовательном. Здесь рассматривается их словообразование: предпринимается попытка выяснить, являются ли новообразования типичными с точки зрения словообразования, и определить тенденции их словообразования (проводится сравнение с bk, с хорошо изученной в этом отношении терминологией⁷). Исследуется, не испытывает ли словообразование литовского языка отрицательного влияния других языков, не следуют ли им слепо при обозначении объектов и явлений действительности⁸. «Оценивая любое новообразование, необходимо выяснить не только его словообразовательную типологию, но и другие обстоятельства», например, «есть ли у него другие литовские или международные замены и каковы их семантические отношения» (Gaivenis 1974: 30). Поэтому было бы неточно рассматривать соответствия заимствованиям в отрыве от причины их появления — самих заимствований: необходимо обсуждать не только новообразования-соответствия, пополняющие лексику литовского языка, но и их взаимоотношения

⁷ В так называемых списках новых иностранных слов приводится немало терминов или терминологизированных соответствий (так называемых номенклатурных слов), характерных для публичного употребления (например, компьютерные термины устройство управления, принтер и т. п.), поэтому такое сопоставление целесообразно.

⁸ Большинство новых заимствований приходит из английского языка или через английский язык, система словообразования которого существенно отличается от литовской (ср. русский язык, через который ранее в литовский язык проникало множество понятий: словообразование обоих языков имеет немало общих черт (Kaulakienė 1974: 32)); поэтому сопоставление словообразования заимствования и его соответствия может показаться довольно формальным (за исключением сложных слов), однако, вероятно, на начальном этапе оно все же целесообразно, особенно в семантическом аспекте. Наиболее перспективным, по-видимому, было бы исследование словообразовательного значения заимствования и его соответствия (Pažūsis 1989: 58–71), но это не является целью данной статьи. Здесь мы ограничиваемся кратким сравнением словообразовательной мотивации и способа образования заимствования и его соответствия.

и их взаимосвязь с заменяемыми заимствованиями (на данном этапе обсуждения пока нельзя точно сказать, какие из них — заимствованные или исконные слова — действительно приживутся и закрепятся в реальном употреблении).

По мере возможности предпринимается попытка хотя бы фрагментарно рассмотреть и употребление соответствий⁹. Это целесообразно и даже необходимо, поскольку словообразование следует считать первоначальным (это традиционный подход, которого придерживался уже J. Jablonskis), а употребление — окончательным критерием отбора соответствий¹⁰. Поэтому полезно поразмышлять об их взаимосвязи.

III.

Почти все вновь созданные эквиваленты заимствований, вошедшие в списки NS и SA (за исключением прилагательных žingsninė и ritininė, входящих в составной эквивалент), — существительные. Для их образования использованы три из четырёх основных способов словообразования в литовском языке: суффиксация (суффиксальные производные), флективная деривация (производные с окончаниями), композиция, или словосложение (сложные слова).

Распределение неологизмов по способу словообразования (%)

⁹ Использованы материалы картотеки новых заимствований и их эквивалентов (составитель — автор данной статьи). ¹⁰ Последний критерий конкретно не сформулирован, однако необходимость учитывать общественное мнение и узус упоминается уже давно (например, Skardžius 1997: 77, 79; Kniūkšta 1979: 90; Simonaitytė 1979: 102), особенно это подчёркивается при обсуждении эквивалентов новых иноязычных слов (D. Mikulėnienė, J. Klimavičius и др. (см. Girčienė 1997: 111–117). И это бесспорно: даже весьма удачные неологизмы, фактически не употребляемые, останутся лишь мёртвыми фактами языка.

Суффиксальные производные

Суффиксальные производные — наиболее распространённые среди всех неологизмов. В упомянутом списке NS их четырнадцать, в SA — одиннадцать, то есть всего с помощью суффиксов образовано двадцать пять неологизмов.

По производящей основе эти неологизмы делятся на отглагольные и отадъективные производные, которые далее группируются по словообразовательному значению. Такая классификация вызывает трудности, поскольку «строгих границ между отдельными словообразовательными категориями обычно нет, поэтому часто спорят о более широком или узком понимании словообразовательной категории и о реальности самой той или иной категории» (LKE 142). Здесь используется классификация, представленная в LKG, DLKG.

1. Отглагольные производные

От глаголов образовано двенадцать суффиксальных неологизмов. Среди них преобладают названия инструментов.

Названия инструментов

-tuvas. Это наиболее продуктивный суффикс данной категории (LKG I 381). С его помощью образованы и два новых эквивалента: skrudintuvas «прибор для поджаривания ломтиков хлеба» и valdytuvas «функциональное устройство, обслуживающее (управляющее) узлами локальной компьютерной сети». Ими предлагается заменять заимствования tosteris¹¹ (англ. toaster < toast «поджаривать, обжаривать на жару») и serveris (англ. server < serve «(об)служивать, управлять»). Сходство мотивации образования этих заимствований и их эквивалентов довольно очевидно: производные с суффиксом -er заменяются производными с суффиксом -tuvas; основы выбраны на основании тех же или сходных признаков.

Выбор суффиксального способа словообразования вполне понятен, поскольку в литовском языке большинство названий инструментов образуется с помощью суффиксов (например, таких терминов в пять раз больше, чем названий инструментов, образованных с помощью окончаний и сложения основ (Keinys 1983: 107)). Выбор конкретного суффикса -tuvas, несомненно, обусловлен только словообразовательной системой литовского языка. Производные с английским суффиксом -er обозначают не только различные инструменты и другие объекты, но и субъекты (Beard 1990: 123–129), тогда как в литовском языке они могут называться производными с разными суффиксами. Ср. пары заимствований и их эквивалентов: шредер — (для документов) уничтожитель, шейкер — (для коктейлей) встряхиватель, бургер — сэндвич, бестселлер — бестселлер, блистер — (для лекарств) блистерная упаковка, плеер — наушник, дилер — представитель, рефери — судья, киллер — убийца, менеджер — управляющий и т. п. Несколько сложнее дело обстоит с семантической мотивацией. Но, вероятно, важнее не то,

¹¹ Skolinių reikšmės nustatytos remiantis šiais žodynais: ALŽ 1997, ED 1995, CID 1995, PLŽ 1997, VLŽ 1997.

имело ли заимствование влияние на работу по созданию эквивалента, а то, каким было это влияние. Мало новых реалий или понятий возникает исключительно на литовской почве (Gaivenis 1980: 31), поэтому естественно, что многие литовские неологизмы, обозначающие их, «по своей форме вполне наши […], но по своему значению, по своему понятийному содержанию приспособлены для обозначения общих, международных понятий». Нужно лишь следить за тем, чтобы они «по своему строению и содержанию не отрывались от нашего языкового мышления, […] чтобы органично вплетались в наше употребление» (Skardžius 1997: 280–281).

Рассматриваемые неологизмы, несомненно, системны — это типичные семантически «прозрачные» производные с продуктивным суффиксом (производные с суффиксом -tuvas могут образовываться от переходных глаголов разного строения (LKG I 381; DLKG 129). Их исходной формой, как и обычно для таких производных, является инфинитив).

-iklis. Производные с этим суффиксом, вторым по продуктивности (LKG I 383), — три названия инструментов: segiklis «инструмент для скрепления листов бумаги», (pranešimų gaviklis) «устройство для получения сообщений», spalviklis «цветная ручка для выделения нужного места в тексте». Ими заменяются заимствования steipleris (англ. stapler < staple «(с)креплять»), peidžeris (англ. pager < page «вызвать, позвать кого-либо»), markeris (англ. marker < mark «(по)метить»). Как и в рассмотренной ранее группе, заимствования и их эквиваленты здесь являются суффиксальными производными, однако в данном случае семантическая мотивация эквивалентов гораздо оригинальнее, чем в первой группе. Более сходна мотивация лишь у steiplerio и segiklio (инструмент, чтобы скрепить / соединить скобами; для замены этого заимствования предлагались также производные глагола sukabinti, например: sankabė, sukabukas). Маркер и spalviklis в корне отличаются от других пар этой группы. Spalviklis — лишь одно из значений маркера; для других, более общих значений предлагаются сходные по мотивации эквиваленты žymiklis, žymeklis.

Производные с суффиксом -iklis образуются как от первичных, так и от других глаголов. Обычно за основу берутся основы прошедшего однократного времени (LKG I 383; DLKG 129); это относится и к рассматриваемым эквивалентам (ср. формы gauti, gauna, gavo).

Сопоставляя производные с суффиксами -tuvas и -iklis, которыми заменяются производные английского суффикса -er, можно увидеть мотивы выбора конкретного суффикса. Производные с суффиксом -tuvas обозначают более крупные устройства, а с -iklis — более мелкие устройства или инструменты. Такое разграничение не случайно. Хотя между этими суффиксами нет больших различий, сейчас суффикс -tuvas чаще используют для образования названий более сложных приборов и устройств, а -iklis — для названий более простых приборов, их частей и инструментов, реже — устройств (Keinys 1975: 20–21).

-tuvė. К категории названий инструментов относится производное с этим суффиксом gruzdintuvė «прибор, в котором кулинарные изделия — картофель, пончики, рыба и т. п. — жарят, погрузив в жир». Согласно установленным формальным критериям, оно также считается неологизмом¹². Этим производным предлагается заменять гибрид fritiūrinė (франц.

¹² Это слово встречается в употреблении уже в 1987 г. (Напр.: Фритюрница (грёздентуве) — специальная посуда для <…> жарки в горячем жире — во фритюре (NŪE 118), но в словари оно не вошло. Несмотря на время появления, его целесообразно отнести к неологизмам, поскольку, как видно из приведённого примера, оно было придумано специально для замены заимствования.

friture ‘жарение; жир для жарки’). Фритюрница имеет несомненно аутентичную мотивацию (см. Klimavičius 1997: 12–14). Как и описанные производные с суффиксом -tuvas, gruzdintuvė обозначает более крупный прибор, чем соответствия с суффиксом -iklis. Обычно производные с суффиксом -tuvė обозначают орудия, несложные приборы или ёмкости (LKG I 386; DLKG 130). В этом отношении gruzdintuvė несколько отличается: всё же это достаточно сложный прибор (ср. trintuvė, grūstuvė); его нельзя считать и ёмкостью, хотя такие ассоциации могут возникать (ср. gruzdintuvę и keptuvę). В обоих «предметах» можно готовить одни и те же блюда и получать сходный результат (например, картофель фри часто даже называют жареным картофелем). Такая аналогия могла побудить выбрать суффикс -tuvė. Несомненно, могли повлиять и другие факторы. Примечательно, что гибрид женского рода¹³ заменяется соответствием женского рода. Это интересный факт, поскольку большинство названий орудий имеют мужской род. Суффикс -tuvas — наиболее распространённый словообразовательный аффикс в названиях орудий, а производных с суффиксом -tuvė значительно меньше (Keinys 1975: 20; Ambrazas 1993: 180). Так, в DŽ₃ приводится около двух с половиной сотен производных с суффиксом -tuvas и лишь около полусотни производных с суффиксом -tuvė (ALKŽ 103; 415–418). Немало производных с последним суффиксом уже вышли из употребления либо не употребляются в указанных значениях, например, соответствие заимствованию šeikeris — (для коктейлей) plaktuvė ‘молотилка; рифлёная доска для выравнивания соломы при покрытии крыши; валёк’ (DŽ₃ 562). Приведённые факты позволяют предположить, что род заменяемого гибрида мог повлиять на выбор рода соответствия¹⁴.

Производные с суффиксом -tuvė обычно образуются от непроизводных глаголов, но встречаются и другие случаи, например minkytuvė, brandintuvė, perplautuvė (LKG I 386; DLKG 130; Keinys 1975: 24), так что gruzdintuvė не является нетипичным производным.

Большинство названий орудий образовано с помощью суффиксов -tuvas и -iklis. Обилие производных с ними соответствует общей заметной словообразовательной тенденции: оба суффикса наиболее продуктивны в этой категории (LKG I 381; DLKG 129; Keinys 1975: 20–21).

Употребление. Употребление соответствий, называющих орудия, удобнее всего рассмотреть вместе. Среди производных с суффиксом -iklis чаще всего употребляется (pranešimų) gaviklis. В публичном употреблении оно полностью вытеснило заимствование peidžeris. Valdytuvas — более поздняя рекомендация (включена в некоторые новейшие компьютерные словари, например KTŽ 198), ещё не имеющая устойчивой традиции употребления (по-прежнему используется предложенное ранее составное соответствие тому же заимствованию — valdantysis kompiuteris). Соответствия skrudintuvas и gruzdintuvė также постепенно вытесняют из публичного употребления заменяемые ими

¹³ В TŽ (с. 169) приводится форма заимствования мужского рода fritūŕas. Наряду со значениями «жир для жарки; жарение» указано и значение «аппарат для жарки в жире». Автору статьи неизвестно, как возникла форма заимствования fritūrinė, но причиной могло быть то, что существительное французского языка friture женского рода.

¹⁴Трудно сказать, была ли бы категория рода заимствования важным фактором при предложении соответствий, поскольку в английском языке, из которого (через который) сейчас заимствуют больше всего, род морфологически не выражается.

заменяемые заимствования. Spalviklis — преимущественно разговорное слово, популярное среди тех, кто его знает, но не встречающееся в публичном употреблении. Ведь, как уже упоминалось, это лишь один из вариантов соответствия слову markerio.

В общем об этих соответствиях можно сказать, что, будучи типичными производными продуктивных суффиксов, они легко приживаются. Это неудивительно: их можно считать потенциальными новообразованиями, которые легче всего принимаются пользователями языка среди всех новообразований. Они выглядят как обычные слова и не вызывают психологического сопротивления.

Названия действий и результатов действий

-ionė. Довольно неожиданное производное с суффиксом -(i)onė dėlionė ‘игра, в которой из сцепляющихся частей нужно составить картинку’. Производных с этим суффиксом традиционно немного. Обычно они образуются от глаголов с суффиксом -(i)oti (LKG I 297, DLKG 97), в данном случае — от dėlioti. Традиционно (формально) это производное можно отнести лишь к категории названий действий (глагольных абстрактов), однако отчетливо ощущается, что неологизм называет и результат действия (сложенная картинка), и объект (картинка, которую нужно сложить). Это не случайно. Многие названия действий, особенно образованные от переходных глаголов, обозначают не только действие, но и его результат, а также объект (LKG I 317; Ambrazas 1993: 108).

Интересно происхождение этого неологизма. Это слово предложили дети и сами выбрали его как один из самых популярных эквивалентов заимствования puzlis (англ. puzzle ‘головоломка’). Словообразовательная мотивация слова Dėlionės аутентична (ср. значение и форму эквивалента и заимствования). Детский неологизм (другие рекомендуемые эквиваленты этого заимствования — dėstas, dėstinis, galvosūkis) быстро вошел в публичный обиход, например: любящие собирать пазлы («Puzzle») LR 96 09 06; победителям конкурсов подарят пазлы LR 98 02 21; детям нравится пазл (puzlis) TV 98 12; различные элементы этой головоломки — океанские течения, ветры и ливни — сцепляются друг с другом V 98 01 29. Такие примеры, когда сразу несколько изданий выбирают один и тот же эквивалент и даже употребляют его в переносном значении, свидетельствуют о жизнеспособности этого неологизма и вероятности его закрепления в языке.

Чем можно объяснить популярность слова dėlionės? Производных с суффиксом -ionė немного (в DŽ₃ приводится лишь 38 — ALKŽ 87–88). Среди них очень мало более популярных слов с ударением на суффиксе (а значит, созвучных, особенно для детей). Это kelionė, svajonė, abejonė, vakarone, а среди стилистически маркированных — teplionė, keverzonė, terlionė (последнее может ассоциироваться с рассматриваемой игрой, в которую нужно долго «возиться»). Одним из объяснений может быть удачная мотивация. О том, что эта игра связана именно с глаголом dėlioti, свидетельствуют примеры употребления: праздник «Составь свой Puzzle мечты» LR 96 09 06; будет очень трудно составить собственный нарисованный Puzzle; детям нравятся и так называемые «puzzles» (такая игрушка, в которой из множества маленьких картинок нужно составить одну большую) D 95 01 06. Суффиксом -(i)onė чаще всего обозначается довольно длительное действие, поэтому в данном случае он очень уместен: собирать пазл — долгая и кропотливая работа, иногда занимающая даже месяцы (в зависимости от количества деталей пазла).

-(t)inis. Другой эквивалент заимствования puzlis, синоним рассмотренного слова dėlionės — dėstinis — вероятно, следует отнести к категории названий результатов действия (к ней принадлежат и существительные, обозначающие объект действия). Оно оказалось бы на периферии этой категории, поскольку в современном языке производные этой категории с суффиксом -(t)inis попросту не образуются. Правда, в одних источниках производные с суффиксом -(t)inis и сходным значением относят к названиям носителей глагольного признака (например, megztinis, muštinis), отмечая при этом, что они, особенно «названия неодушевленных предметов», близки к названиям результата и объекта действия (LKG I 323; DLKG 107), а в других — к названиям результатов действия (Ambrazas 1993: 96). Лексическое значение слова dėstinio (то, что предназначено для складывания (объект), и то, что сложено (результат действия)) все же дает основание отнести его к категории названий результатов действия. Важна и формальная сторона: утверждается, что в современном языке суффикс -(t)inis в названиях носителей глагольного признака присоединяется к основе инфинитива, например, kinkytinis, raliuotinė (LKG I 323; DLKG 107–108)¹⁵. Следовательно, системным производным было бы dėstytinis. Таким образом, независимо от того, считать ли dėstinis названием носителя глагольного признака или результата действия, оно оказывается на периферии категории как несистемное производное с суффиксом -(t)inis. Разумеется, формально этот неологизм можно считать и именным производным с суффиксом -inis (от производного с окончанием puzlis, другого эквивалента того же заимствования, — dėstas), но едва ли здесь можно усмотреть семантическую мотивацию.

Как уже отмечалось, из всех эквивалентов заимствования puzlis наиболее популярно слово dėlionė. Примеров употребления его синонима dėstinis не обнаружено.

-inis.

Подобные проблемы вызывает и другой неологизм: smiginis ‘игра, в которой дротики бросают в круглую мишень с нумерацией’. Это эквивалент заимствования dartas (dartsas) (англ. darts < dart ‘дротик’). Словообразовательная мотивация этого неологизма также оригинальна. Формально его, как и рассмотренное слово dėstinį, можно было бы считать производным с суффиксом -inis от существительного smigis (другой рекомендуемый эквивалент этого заимствования) или smigė (так предлагается называть принадлежность для этой игры — дротик). Однако связь между smiginio и smigti гораздо очевиднее, чем между smiginio и smigės. Вероятно, этот неологизм, как и рассмотренное слово dėstinį, логичнее всего отнести к категории названий результатов действия; ср. производные с суффиксом -inis, обнаруженные в старых письменных источниках, например, apsukinìs, atplėšinìs и т. п. (Ambrazas 1993: 95). В таком случае оно, как и рассмотренное слово dėstinis, оказывается на самой периферии категории.

Об употреблении слова smiginio см. с. 52.

-inys. Неологизм graibstyns ‘самый ходовой (обычно о книге, но может быть и о другом товаре) товар’ следует считать глагольным производным с суффиксом -inys и также отнести к категории названий результатов действия. Его, как и многие другие подобные производные, можно трактовать и как объект действия: книгу, которую покупают (расхватывают).

¹⁵ Там же указывается, что часть таких производных может быть образована от причастий прошедшего однократного времени (ср. Skardžius 1996: 258).

Производные с суффиксом -inys по словообразовательным отношениям чаще всего соотносятся с первичными глаголами, реже — с глаголами смешанного типа (LKG I 369), поэтому в данном случае это не самый типичный дериват. Типично то, что новообразование опирается не на основу инфинитива. В качестве соответствия graibstinys предлагается использовать вместо заимствования bestseleris (англ. best «хороший», sell «покупать, продавать, торговать») — таким образом, вместо сложного заимствования предлагается однословное суффиксальное производное (другие предлагаемые соответствия состоят из двух слов: perkamiausia (ср. один из возможных дословных переводов bestselerio — gerai perkama), graibstoma knyga (albumas).

Говорить об употреблении новообразования пока рано, поскольку это сравнительно новое предложение (случаи употребления не зафиксированы). Заимствование, вместо которого предлагается соответствие graibstinys, популярно и часто встречается в печати; лишь изредка в каком-нибудь более серьёзном издании вместо bestselerio выбирают одно из составных соответствий — perkamiausia knyga; иногда, вероятно по стилистическим соображениям, наряду с заимствованием употребляются описательные варианты labiausiai, geriausiai, labai gerai perkama, populiariausia (и т. п.) knyga. Таким образом, практикующие язык выбирают либо заимствование, либо сочетание с более нейтральным глаголом pirkti. Graibstyti (а значит, и graibstinys), по-видимому, имеет слишком выраженную стилистическую окраску.

Названия носителей глагольного признака

-utis (-učiai). Производное множественного числа с суффиксом -utis kibučiai следует считать названием носителей глагольного признака. Этим словом предлагается называть составные части обсуждавшейся dėlionės. Таким образом, вместо одного заимствования puzlis предлагаются целых три возможных литовских соответствия: dėlionė, dėstas, dėstinis (для названия игры), а также отдельное название её частей. Едва ли это целесообразно. Примеры употребления этого новообразования не зафиксированы (обычно вместо заимствования употребляется уже рассмотренное соответствие dėlionė, а в публичной речи, по крайней мере, нет особой необходимости различать общее название игры и её частей).

-ukas. К той же категории относится и производное с суффиксом -ukas užkandukas. Его нельзя назвать типичным производным с этим суффиксом, поскольку такие слова чаще всего образуются от глаголов без приставки (LKG I 328). Užkanduką, как и его вариант užkandis, рекомендуется употреблять вместо заимствования snekas (англ. snack «закуска»).

2. Именные производные

Производных с именными суффиксами на одно больше, чем с глагольными, — тринадцать новообразований.

Названия носителей именного признака

-ainis. Самую многочисленную группу именных производных составляют названия носителей именного признака. Наиболее продуктивный суффикс — -ainis: помимо упомянутого siūrainio

(см. с. 35), включить также mėsainis «горячий бутерброд из разрезанной круглой булочки и рубленого мяса», žuvainis «горячий бутерброд из разрезанной круглой булочки и рыбы», dešrainis «горячий бутерброд из надрезанной длинной булочки и сосиски», javainiai «хлопья из разных злаков (поджаренные, измельчённые) с сушёными фруктами, рублеными орехами и т. п. добавками, обычно употребляемые с молоком, йогуртом, соком и т. п.». Этими суффиксальными производными, за исключением существительного javainiai, заменяются сложные заимствования: čyzburgeris (англ. cheese «сыр» + burger «булочка»), hamburgeris (англ. ham «ветчина» + burger «булочка»)¹⁶, fišburgeris (англ. fish «рыба» + burger «булочка») и hotdogas (англ. hot «горячий» + dog «собака»). Таким образом, способы словообразования заимствований и их соответствий различаются, однако семантическая мотивация некоторых пар отчасти сходна. Лексическое значение производящих слов новообразований širainis, mėsainis и žuvainis такое же, как у первых компонентов заимствований, которые ими заменяются. Такое совпадение, вероятно, обусловлено не слепым следованием другому языку, а объективной действительностью: производящие слова mėsa, sūris и žuvis называют единственные различительные признаки этих бутербродов (ср. другие предлагаемые для тех же заимствований сложные соответствия mėsos (sūrio, žuvies) suvožtiniai). Мотивация слов dešrainis и hotdogo совершенно различна. Это понятно: заимствование имеет переносное значение. Сходство мотивации соответствия javainiai и заменяемого им заимствования miusliai (нем. Müsli «каша, кашка») не бросается в глаза (ср. предлагаемое любителями языка košiai). Все упомянутые соответствия — типичные производные с суффиксом -ainis: они образованы от существительных и обозначают блюда. Ср.: в DŽ₃ приводится более пятидесяти производных с этим суффиксом (ALKŽ 464), почти половина из которых обозначает именно блюда. Названий более популярных и часто употребляемых среди них немного: saldainis, sausainis, tešlainis, riestainis. Раньше производные с этим суффиксом для обозначения блюд употреблялись гораздо чаще, например avižainis, miežainis, medainis, uogainis, kopūstainis, aguonainis и т. п. (LKG I 347). Таким образом, новые образования не только удачно пополняют ряд традиционных производных с суффиксом -ainis, но и «оживляют» этот суффикс.

Употребление. О популярности суффикса -ainis свидетельствуют не только пять официально предлагаемых соответствий, но и другие производные, предлагаемые любителями языка (kramtainis, grūdainiai, sviestainis и т. п.). Но важнее всего то, что новообразования с этим суффиксом постепенно вытесняют заимствования из употребления. Например, предложенное раньше всех производное с этим суффиксом dešrainis (вместо популярного hotdogo), поначалу встреченное частью общества довольно враждебно, постепенно приживается. Распространяется и одно из соответствий слова hamburgerio — mėsainis (упомянутое сложное соответствие не употребляется). Предлагаемое соответствие слову čyzburgerio — širainis — вероятно, вытеснит ныне употребляемое mėsainis su sūriu. Последнее точнее: širainis — это тот же mėsainis, только ещё и с сыром. Трудно сказать, выбирают ли сложное название из-за его точности или же просто не хотят лишать употребления ещё одно новообразование.

¹⁶ Hamburgeris происходит от названия города Гамбурга, но в США, где такие бутерброды получили широкое распространение, часть слова burger была понята как булочка (теперь это слово так и определяется в словарях), начало слова ham — как ветчина, а позднее по той же модели были образованы čyzburgeris, fišburgeris. Таким образом, с синхронной точки зрения все упомянутые заимствования следует считать сложными словами.

ещё одного новообразования. В любом случае такой выбор свидетельствовал бы о том, что носители языка не следуют слепо чужому языку. Žuvainis не может распространяться, поскольку больше нечего им заменять: ранее употреблявшееся общеупотребительное название бутерброда fišburgeris сменило запатентованное (а значит, непереводимое) «Fishmac». Новообразование javainiai успешно конкурирует с предлагаемым сложным соответствием dribsniai su priedais (это блюдо называется также sausais pusryčiais). Несомненно, в публичном употреблении (в прессе, на ТВ и т. п.) упомянутые соответствия полностью вытеснили заменяемые ими заимствования. В реальной речи последние ещё довольно активно употребляются, однако наблюдения позволяют предположить, что производные с суффиксом -ainis постепенно проникают и в разговорную речь.

-inys. Ещё одно новообразование этой группы — производное с суффиксом -inys skiautininys «изделие из лоскутов». Это соответствие заимствованию kviltas (англ. quilt «ватное одеяло; стегать»). Мотивация этого соответствия аутентична. Большинство производных с суффиксом -inys образованы от глаголов, например, также связанные с текстилем siuvinys, mezginys, nėrinys и т. п. Skiautinys тоже могло бы примыкать к ним, если считать его производным от глагола skiausti, диал. «сближать боками друг с другом» (LKŽ XII 856). Но вряд ли было бы правильно так считать: глагол skiausti больше не употребляется (он не вошёл и в DŽ₃). Skiautinys (отглагольное существительное) — не единичное образование; ср. производные с этим суффиксом, имеющие сходное словообразовательное значение: drobiny s, žab inys, žirginys (LKG I 346; DLKG 116; Keinys 1975: 45). Это соответствие употребляется в прессе.

-inė. Вероятно, к той же словообразовательной категории названий предметов, обладающих признаками, можно отнести и производное с суффиксом -inė užrašinė «довольно большая специальная „записная книжка“ с календарём, калькулятором, вкладышами для ручек и визитных карточек, разделителями и алфавитными указателями, множеством отделений и т. п.; может быть и электронной». Существительная основа характерна для производных с суффиксом -inė этой категории (таковы почти все производные: LKG I 343; DLKG 115). Производные с этим суффиксом возможны при основах-существительных различного строения (там же). Производных существительных от суффиксальных существительных немного, однако они не являются исключением, например užmiestinė (DŽ₃ 888).

Užrašinė предлагается вместо заимствования organizeris (англ. organizer < organize «организовывать, планировать, упорядочивать, раскладывать»). И заимствование, и соответствие образованы с помощью суффиксов, но их семантическая мотивация в основном различается. Возможно, не совсем точная мотивация и мешает распространению новообразования (примеры его употребления не обнаружены).

-ukė. К той же категории можно отнести и соответствие заимствованию bodžio (англ. body «тело») — glaustinukė «облегающая трикотажная одежда, чаще всего цельная с трусиками». Это новообразование с аутентичной мотивацией. Его производящей основой следует считать glaustinis, также предлагаемый как вариантное название glaustinukės. Производные с суффиксом -ukas, -ė часто соотносятся с прилагательными с суффиксом -inys, которые сами по себе, без суффикса -ukas, -ė, могут употребляться как существительные и иметь значение производных с -inukas, -ė (LKG I 349; DLKG 118; ср. apatinės, apatinukės «трусы, которые носят под одеждой» (DŽ₃ 18)). Разумеется, это новообразование можно считать и производным от глагола glausti. В LKG и DLKG подобные производные рассматриваются как названия предметов, обладающих признаками, например: rauktinukas, rastinukas (349; 118). Glaus-

tinukė как наиболее подходящий из всех предложенных эквивалентов для обозначения черты была выбрана фирмой, торгующей этой одеждой. Попав в рекламу, оно вытеснило заимствование из публичного употребления.

-alas. К производным, обозначающим носителя свойства, можно отнести и производное с суффиксом -alas maistalas «низкокачественная, нездоровая, но быстро и просто съедаемая пища, например гамбургеры, хот-доги, попкорн и т. п.». Им заменяют выражение junk-food (англ. junk «низкокачественный, плохого качества» + food «еда»). В данном случае двухсловное образование заменяется однословным (наряду с ним предлагается также калька menkavertis maistas). Maistalas стилистически мотивировано, имеет характерный для некоторых образований с этим суффиксом уничижительный оттенок (например, niekalas, birzgalas) и представляет собой нетипичное производное с суффиксом -alas. Во-первых, производных с этим суффиксом, образованных не от глаголов, очень мало; во-вторых, даже они обычно соотносятся с прилагательными (LKG I 357; DLKG 121), например: baltalas, riebalas. Производных от существительных всего несколько: слова draugalas «друг», sniegalas «зяблик, иволга», которые в современном языке уже не употребляются (Skardžius 1996: 173). Итак, именное производное с суффиксом -alas в современном языке можно считать уникальным явлением: нетипичным единичным образованием, предложенным, по-видимому, любителями языка на основе формальной аналогии (ср. gėralas, skaitalas и т. п.).

Итак, названия носителей именного признака представляют собой производные с суффиксами -ainis, -inys, -inė, -ukė и -alas. Наиболее продуктивен первый суффикс (пять новообразований), остальные представлены одним примером каждый. Многочисленность производных с суффиксом -ainis не должна сильно удивлять: это один из трёх наиболее продуктивных суффиксов (наряду с -ininkas, -ė и -inis, -ė), с помощью которых образуются такие термины (Keinys 1975: 45).

Названия лиц по профессии (занятию)

Это производные с суффиксом -ininkas: vadybininkas «специалист по управлению», riedutininkas «человек, катающийся на роликовых коньках» (включено в STŽ, с. 453), и autostopininkas «человек, останавливающий попутные машины и бесплатно путешествующий на них». Это новообразование отличается от других рассматриваемых здесь тем, что образовано от иноязычного сложного слова.

Minėtieji atitikmenys yra daiktavardžių vadyba, riedutis, autostopas (TŽ 1985: 56) vediniai. Jie rekomenduojami vartoti vietoj skolinių skeiteris (angl. skater ‘čiuožėjas’ < angl. skate ‘čiuožti’; plg. angl. roller-skates ‘riedučiai, ratukinės pačiūžos’ < angl. roll ‘riedėti’), menedžeris (angl. manager < manage ‘vadovauti, tvarkyti’) ir neadaptuoto žodžių junginio hitch-hiker (angl. hitch-hike ‘keliauti autostopu’ < hitch ‘sustojimas’, hike ‘kelionė’). Ir skoliniai, ir jų atitikmenys yra priesagų vediniai. Riedutininko ir autostopininko motyvacija iš esmės skiriasi nuo jais keičiamų skolinių, o vadybininko iš dalies panaši; skiriasi tik darybos pamatas: anglų kalbos daiktavardis yra veiksmažodžio vedinys, o lietuvių – daiktavardžio (vadyba angliškai management).

Типичные производные продуктивных суффиксов общество принимает без особого сопротивления. Это относится и к упомянутым выше производным с суффиксом -ininkas. После того как было предложено заменить Menedžerį словом vadybininku, последнее за короткое время вытеснило заимствование из публичного употребления. Разумеется, в разговорной речи употребляются оба слова. Riedutininkas и autostopininkas — сравнительно новые эквиваленты гораздо менее употребительных заимствований, поэтому говорить об их употреблении пока рано.

Названия мест

К этой категории относится производное с суффиксом -inė kėglinė. Им предлагается заменить заимствование kėgelbanas (нем. Kegelbahn < Kegel «кегли» + Bahn «дорога»). В STŽ (с. 207) это заимствование названо ненормативным и подлежащим замене составным эквивалентом kėglių takas. Этот эквивалент также приводится в списке SA, а производное с суффиксом предлагается потому, что словом kėgelbanu неточно называют и место, где играют в кегли. Итак, и здесь сложное слово заменяется производным с суффиксом. Kėglinė, будучи типичным образованием, обозначающим место (ср. kavinė), должно легко прижиться (зафиксированы случаи его употребления в печати).

Как уже отмечалось, производные с именными и глагольными суффиксами представлены почти поровну (13: 12).

Неясно, соответствует ли такое соотношение распределению производных в bk, поскольку статистических данных нет. В терминологии чаще встречаются глагольные производные: они составляют более двух третей всех производных с суффиксами (Keinys 1975: 8).

Многочисленность эквивалентов, образованных суффиксальным способом, не удивительна (их в 1,3 раза больше, чем всех остальных новообразований). Среди существительных литовского языка производных с суффиксами в несколько раз больше, чем всех остальных производных (LKG I 380; DLKG 86).

3. Сложные слова

Второй по частотности тип образования эквивалентов — сложные слова. Их четырнадцать: в списке NS — пять, в SA — девять. Из них одиннадцать имеют второй именной компонент, три — второй глагольный компонент.

Сложные слова со вторым именным компонентом

Пять сложных слов со вторым именным компонентом относятся к группе с обоими именными компонентами. Это banglentė — «специальная доска для катания на волнах», заменяющее заимствование serfingas (англ. surfing < surf «прибой, волнение»¹⁷, burlentė — «специальная доска с парусом для скольжения по поверхности воды», заменяющее заимствование

¹⁷ Английское слово surfing обозначает banglenčių sportas (banglentė по-английски — surfboard), однако в списке NS и banglentė, и banglenčių sportas приводятся как эквиваленты одного заимствования serfingas (ср. рус. серфинг STŽ 59).

vindserfingas¹⁸ — эквивалент (англ. windsurfing «виндсёрфинг» < wind «ветер» + surf «прибой, волнение»), garsajuostė — «магнитная лента для записи и воспроизведения звука», которым заменяется audiokasete (лат. audio «слышу» + фр. cassette «коробочка»), dantisiūlai — «специальные нити для чистки зубов», предлагаемые вместо заимствования flosai (англ. floss «сырой шёлк»), и vaizdajuostė — «магнитная лента для записи и воспроизведения изображения и звука», которой заменяется заимствование videokasete (лат. video «вижу» + фр. cassette «коробочка»).

Три упомянутых образования предлагаются для замены сложных заимствований (banglentė, garsajuostė, vaizdajuostė). Сходство словообразовательной мотивации одного из компонентов связывает две пары заимствований и эквивалентов: vaizdajuostė и videokasetė (ср. другой употребляемый эквивалент vaizdo kasetė), garsajuostė и audiokasetė (ср. составной эквивалент garso kasetė).

Все эти сложные существительные можно считать детерминативными: первый компонент уточняет и сужает значение второго. Именные сложные слова такого типа наиболее характерны для bk (Urbutis 1961: 68). Все они образованы от существительных, не имеющих суффиксов или префиксов. Это также соответствует тенденциям образования сложных существительных с обоими именными компонентами (Urbutis 1961: 75). Три сложных слова имеют соединительную гласную, два — не имеют. Это соответствует тенденциям bk (см. Urbutis 1961: 77). Соединительные гласные a и i, как обычно для таких сложных слов, совпадают с гласными в конце основы производящих слов первого компонента (garsas, vaizdas, dantis).

Четыре неологизма образованы из прилагательного и существительного. Это эквивалент sauskelnes — «непромокаемые одноразовые трусики для младенцев», заменяющий заимствование pampersai (англ. pampers < pamper «баловать, нежить»), didkepsnis — «большой кусок мяса для жарки или жаркое», предлагаемый вместо заимствования steikas (англ. steak «большой кусок мяса (рыбы) для жарки; такое жаркое»), didmaišis — «большой мешок для груза», эквивалент заимствования bigbegas (англ. big «большой», bag «мешок, сумка, портфель»), greitmaistis — «еда, заранее приготовленная и очень быстро подаваемая в определённых закусочных», предлагаемое вместо английского словосочетания fast-food (fast «быстрый», food «еда»).

Из упомянутых сложных слов два предлагаются для замены двусоставных заимствований (didmaišis, greitmaistis). Пары этих эквивалентов и заменяемых ими заимствований связывает очевидное сходство словообразовательной мотивации. Сходство семантической мотивации можно усмотреть также между didkepsnio и steiko.

Эти неологизмы также следует считать детерминативными. Их словообразовательное значение приблизительно совпадает с лексическим. Все эти сложные слова, как и слова первой группы, образованы от производящих слов, основы которых совпадают с корнями (didkepsnis и didmaišis можно было бы истолковать как «большой мешок», «жаркое», но словообразовательно они членятся как didis (сокр. «большой» DŽ₃ 120) + «мешок», «жаркое», ср. didstintė, didmiestis и т. п.).

¹⁸ Английское слово windsurfing обозначает burlenčių sportas, однако в списке NS в качестве эквивалента заимствования vindserfingas приводится не только burlenčių sportas, но и burlentė.

Ни в одном сложном слове этой группы нет соединительной гласной. Такая тенденция характерна для литовского языка: более чем у половины сложных слов этого типа соединительная гласная никогда не употребляется или они чаще употребляются без неё (Urbutis 1961: 87).

Два неологизма образованы из глагола и существительного. Это синонимы с аутентичной семантической мотивацией — gruzdataukiai и gruzdintaukiai «жир для жарки во фритюрнице», предлагаемые вместо заимствования fritiūras (фр. friture «способ приготовления, при котором блюдо полностью погружается в жир»). Эти сложные слова также следует считать детерминативными. Первые компоненты обоих, вероятно, соотносятся с формой настоящего времени производящих глаголов, хотя в качестве основы словообразования могла быть взята и другая основная форма (форма первых глагольных компонентов, не связанных с причастиями, часто не показывает, с каким из трёх производящих глагольных стволов такие компоненты соотносятся в большей степени (Urbutis 1961: 100). Сложные слова, первый компонент которых соотносится с глаголом вообще или только с одной из его производящих форм, встречаются несколько реже, чем те, что связаны с причастиями прошедшего времени (Urbutis 1961: 96). Как и свойственно сложным словам этого типа, первыми компонентами соответствий выступают основы без приставок, а второй компонент опирается на существительное, основа которого совпадает с корнем. Нетрадиционно лишь то, что производящий глагол сложного слова gruzdintaukiai не является первичным. В слове Gruzdataukiai есть соединительная гласная a. Это не очень характерно для литовского языка, поскольку большинство образований с первым глагольным и вторым именным компонентом всегда или, по крайней мере, чаще употребляется без соединительной гласной; однако это оправданно, так как у других образований этого типа именно такая соединительная гласная (Urbutis 1961: 100).

Распределение сложных слов по первому компоненту нельзя назвать вполне традиционным. В общеупотребительной лексике сложные слова с двумя именными компонентами составляют бо́льшую часть (три четверти) всех существительных со вторым именным компонентом (в терминологии — около 60%), тогда как соответствия — несколько меньше половины. Сложные слова с первым адъективным компонентом в общеупотребительной лексике составляют более одной пятой существительных этого типа (в терминологии — около 22%), а соответствия — несколько более трети. Сложные слова с первым глагольным компонентом (после числительного) в общеупотребительной лексике редки (в терминологии — 3,4%), тогда как соответствия составляют почти одну пятую (DLKG 151; Urbutis 1961: 68; Keinys 1983: 75).

Сложные слова со вторым глагольным компонентом

У трёх оставшихся сложных слов второй компонент — глагольный, а первый — именной. Это dažasvydis «игра, имитирующая вооружённую борьбу, в которой используются ружья с красящими снарядами», заменяющее заимствование peintbolas¹⁹ (англ. paintball < paint «краска» + ball «мяч»), rinkodara «организация продажи товара, включающая установление цены, изучение спроса и подготовку рекламы», которое

19 Peintbolas, kitaip dažasvydis (STŽ 1996: 381).

предлагается вместо заимствования marketingas (англ. marketing < market «рынок»), и odašveitis «крем, удаляющий ороговевшие частички кожи», — один из вариантов соответствия заимствованию pilingas (англ. peeling < peel «шелушиться (о коже)»).

Из всех трёх пар заимствований и их соответствий сходство словообразовательной мотивации прослеживается только у dažasvydis и peintbolas (и только у одного из компонентов).

В словах rinkodara, odašveitis и dažasvydis первый именной компонент обозначает объект действия, выраженного глаголом (такое отношение характерно для большинства образований этого типа (Urbutis 1961: 106): rinką daryti, odą šveisti, dažus sviesti. Глагольные производные с чередованием гласных корня редки, но чередование ie: ȳ распространено (Urbutis 1961: 109–110). С компонентом -svydis образовано несколько спортивных терминов, например vandensvydis, orasvydis. Во всех этих сложных словах есть соединительная гласная (почти половина слов в общеупотребительной лексике, а в терминологии треть употребляется без неё, см. Urbutis 1961: 110; Keinys 1983: 111): две a, одна o. В общеупотребительной лексике сложные слова этого типа чаще всего имеют соединительную гласную a, которой обычно соединяются только существительные с основами на a (как и в данном случае) и o , тогда как соединительная гласная o гораздо реже и обычно употребляется, когда первым компонентом выступает существительное с основой на o (Urbutis 1961: 110). Таким образом, rinkodara было бы нетипичным, но отнюдь не единственным образованием этого типа: как отмечает Urbutis (1961: 110), образования с основами на a, соединёнными другими соединительными гласными (из них несколько чаще встречается только -o-), следует считать исключениями. Например: dujotekis, naftotekis, kainodara, kraštotyra, miškovtarka и т. п. Эти часто употребляемые сложные слова и новые, не вызывающие возражений и приемлемые для общества «исключения», возможно, позволяют предположить, что соединительная гласная o в сложных словах этого типа уже не считается большим отклонением. Такая тенденция заметна и при создании терминов, особенно с компонентами -tyra, -skyra и -dara(Keinys 1983: 111).

Как уже упоминалось, сложных слов со вторым именным компонентом одиннадцать, а со вторым глагольным — только три. То, что первых почти втрое больше, чем вторых, неудивительно: сложные слова первого типа составляют почти три четверти всех сложных существительных современного литовского языка (LKG I 437; DLKG 151).

Сложные неологизмы популярны. Их действительно предлагается немало в качестве замены заимствованиям, например garsaspynė, telefons pynė, akmenstūmis, dribvaisiai, grūdvaisiai, vaisgrūdžiai, didžprekiai, kritribė, didžturgis, komplaužys, tampkelnės, vaizdaskiautės и т. п.

Популярность и приемлемость сложных слов подтверждает и их употребление. Так, žiniasklaida очень быстро вытеснило неадаптированное выражение mass-media (оно не попало в упомянутые списки, поскольку редко встречается в публичной письменной речи), а также многословные соответствия, употреблявшиеся наряду с иностранным выражением (masinės visuomenės informavimo (bendravimo, komunikacijos) priemonės. На страницах изданий и в рекламе больше не встречаются pampersų — их заменили sauskelnės; вместо marketingo во всё большем числе серьёзных изданий выбирают rinkodara. Видеолента и аудиолента успешно конкурируют с давно укоренившимися заимствованиями video- и audiokasete, а пригодность для пользователей спортивных терминов banglentė и burlentė не вызывает никаких сомнений (по той же модели легко образуются и приживаются уже другие неологизмы,

например, ориенте). Другие сложные соответствия — достаточно новые предложения, которые ещё не успели широко распространиться (имеются лишь отдельные примеры употребления большой машины, кожевника); у большинства из них есть конкуренты. Распространению грильниц, фритюрниц, по-видимому, мешают соответствия к слову фритюр, вошедшие в употребление раньше: масло для жарки, масло для фритюра, жир для фритюрниц. У нитей для зубов и быстрой еды тоже есть конкуренты — соответствия из составных слов с теми же корнями, например употребляются: зубная нить, фастфуд. Пока неясно, какие из них закрепятся в языке.

Сложные слова, возможно, привлекательны ясностью образования и значения. Но проблема в том, что они часто длинные и неудобные.

Соотношение сложных слов и суффиксальных производных (14: 25) нетипично. Как отмечается в LKG (I 253), DLKG (86), в литературном языке суффиксальных производных больше, чем всех остальных видов производных вместе взятых, а таких эквивалентов всего в несколько раз (почти вдвое) больше, чем сложных слов среди прочих видов производных. Таким образом, сложных слов среди рассматриваемых новых эквивалентов больше, чем обычно в живой речи.

4. Производные с окончанием

Мало используется способ словообразования с помощью окончаний — образование производных с окончанием. В списке NS есть лишь одно очевидное такое новообразование smigis (синоним рассмотренного слова smiginio: см. с. 42); в списке SA есть два не зафиксированных в словарях производных с окончанием: ieška «система радиопейджинга», которым заменяется заимствование peidžingas (англ. paging < page «вызывать кого-либо») и striksė «девушка, танцующая во время перерывов на спортивных соревнованиях и поддерживающая команду», предлагаемое вместо неадаптированного слова cheerleader (англ. cheer «радостно приветствовать, одобрять, подбадривать» + leader «руководитель, лидер»)²⁰.

Производное с окончанием заменяет суффиксальное производное (ieška / paging) и сложное слово (striksė / cheerleader). С точки зрения словообразования Smigis и darts(as) были бы ближе друг к другу. Основа для эквивалентов выбрана с опорой на семантические признаки, отличные от признаков заимствованных слов.

Все эти эквиваленты образованы от глаголов. Это соответствует тенденциям современного литовского языка: около четырёх пятых производных с окончанием образованы от глаголов (Urbutis 1961: 57), а в терминологии их ещё больше — 90,8 процента (Keinys 1979: 155).

Ieška и smigis следует считать отглагольными абстрактными существительными. Первое — производное с наиболее частым окончанием, которое по значению, как и большинство таких производных, мало отличается от абстрактного существительного с суффиксом -imas (ср. LKG I 303). Большая часть абстрактных существительных с окончанием -a образована от непроизводных глаголов с приставкой, однако нередки и производные, словообразовательно соотносящиеся с другими (в том числе бесприставочными) глаголами, хотя чаще всего и не имеют у последних

²⁰ К ним можно также отнести упомянутые возможные новообразования smigė, ieškas, tamprės, timpės, gruzdės.

характерных суффиксов, например: ryma (LKG I 304; DLKG 99). Таково и рассматриваемое новообразование ieška.

Smigis воспринимается не только как название действия, но и как название объекта. Такое словообразовательное значение характерно для части отглагольных абстрактных существительных (Keinys 1979: 157). Производные с этим окончанием также очень распространены в языке. От производных с другими окончаниями они отличаются тем, что чаще обозначают однократное кратковременное действие (LKG I 304–305; DLKG 99–100). Если формально выделить в smigio значение действия, это также очевидно: smigis дротика длится лишь мгновение. Таким образом, это новообразование можно считать типичным производным с окончанием -is.

Ещё одно производное с окончанием striksė называет деятеля. Это новообразование довольно неожиданно, поскольку подлинные названия деятелей, образованные при помощи окончаний, редки (обычно их образуют с помощью суффиксов) и чаще всего имеют уничижительное значение (Keinys 1979: 176). По-видимому, уничижительный оттенок значения ощущается и у striksės, поскольку это новообразование, хотя и включённое в STŽ (p. 533), не распространяется в употреблении. Используют описательный способ или слово с более общим значением. Например: во время минутных перерывов восхищались гибкостью танцовщиц R 96 02 03; в залах появились «группы поддержки» своих команд — танцовщицы. Сами участницы хотят, чтобы их называли «труппой профессиональных танцовщиц» LR 95 01 06. Как показывают приведённые примеры, словообразовательное значение striksės — «та, которая подпрыгивает» — не передаёт сущности называемого объекта. Предлагая эквиваленты, важно учитывать не только функциональность (в данном случае — краткое, удобное слово), но и словообразовательное значение, особенно семантику производящего слова²¹.

Несколько иначе сложилась история производного с окончанием — smigio. Его пользователи не отвергли: только предложенное smigis начало распространяться в публичном употреблении (например, на телевидении: не трогай доску для дартса LNK 97 02 24), но включённое в STŽ в качестве термина суффиксальное производное smiginis (p. 496) вытеснило smigį. Однако о том, что производное с окончанием действительно привлекало внимание и заслуживает упоминания, свидетельствует название официального клуба этого вида спорта: В Вильнюсе есть один официальный спортивный клуб по дартсу «Smigis» LR 98 05 05.

Как видно из приведённых данных, пользователи благосклонно принимают мотивированные должным образом производные с окончаниями. Они действительно удобны и для языка — особенно с точки зрения экономии. Производные с окончаниями кратки, ясны и точны (Keinys 1979: 157).

²¹ О том, что мотивация — чрезвычайно важный фактор, свидетельствует судьба двух предложенных производных с окончаниями: ieško (пейджер) и рассматриваемого производного — radijo ieškos (пейджингаѕ), образующих стройную систему. Последний вариант прижился, а peidžeris стихийно стали называть приёмником сообщений (а не системно — iešku). По-видимому, такой отбор в употреблении был обусловлен неприемлемой для общества семантической мотивацией эквивалентов. Peidžingas — это система радиопоиска: чтобы передать информацию абоненту, у которого есть приёмник сообщений (пейджер), звонят в центр радиопоиска и передают сообщение оператору, а тот пересылает его абоненту. Итак, по радиосвязи ищут абонента. А peidžeris — это устройство, принимающее сигналы (сообщения), передаваемые системой радиопоиска, то есть получающее сообщения. Хотя оба заменяемых заимствования имеют один и тот же корень (peidžingas и peidžeris), в употреблении закрепились их эквиваленты с разными корнями. Такие примеры ещё раз подтверждают, что заимствования почти не влияют на способ, тип и мотивацию словообразования предлагаемых им замен.

Производные с окончаниями занимают второе место после суффиксальных производных (LKG I 251; DLKG 86). Соотношение последних эквивалентов и сложных слов в упомянутых списках (3: 14) указывало бы на тенденцию, противоречащую традиционному распределению производных (существительных) в языке: производных с окончаниями, возможно, немного больше, чем сложных существительных (DLKG 86), или почти столько же (Urbutis 1961: 65). А в списках сложных новообразований почти в пять раз больше, чем производных с окончаниями.

На такое соотношение мог повлиять один из установленных формальных критериев выделения новообразований: слово, хотя и приведённое в LKŽ в другом значении, не считается новообразованием (как уже упоминалось, некоторые из них могут быть и вновь образованными, а не только словами литовского языка, получившими новое значение). Однако даже если добавить такие возможные новообразования, соотношение сложных слов и производных с окончаниями не будет соответствовать соотношению таких образований в bk.

Можно было бы предположить, что избыток сложных слов возник под влиянием других языков. Но вряд ли такое предположение можно обосновать. Так, сложных эквивалентов четырнадцать, а заменяемых ими сложных заимствований — всего шесть. Следовательно, сложное заимствование может заменяться и нескладным эквивалентом, что довольно неожиданно: в литовском языке словосложение развито слабее, поэтому в конвергентном словообразовании английское сложное слово с большей вероятностью будет передано производным (Pažūsis 1989: 65). И наоборот: для девяти сложных заимствований предлагаются эквиваленты, образованные с помощью суффиксов, и производные с окончаниями. Это показывает, что, вероятно, прямой связи между словообразовательным способом заменяемого заимствования и предлагаемого ему литовского эквивалента нет.

В действительности столь большого количества сложных слов, возможно, и не следовало бы удивляться, поскольку одна из отмеченных тенденций словообразования новообразований — относительное увеличение числа сложных слов (по сравнению с суффиксальными производными и производными с окончаниями) (Gaivenis 1980: 31).

На то, что в языке последних десятилетий соотношение производных с окончаниями и сложных слов имеет тенденцию меняться в пользу сложных слов, указывают и исследования терминов: словосложение здесь занимает второе место после суффиксальных производных (Keinys 1979: 155; 1983: 70). Однако также утверждается, что возможности производных с окончаниями ещё не используются в полной мере и что при создании терминологии для различных областей на них можно и даже следует опираться чаще (там же, 1979). По-видимому, это следует учитывать и при предложении эквивалентов.

Выводы

1. Среди всех соответствий, предлагаемых для новых заимствований в списках NS и SA, новообразования составляют около трети с половиной. На такое соотношение повлияли несколько причин: 1) новое заимствование не всегда обозначает новый предмет, поэтому его заменяют уже имеющимся литовским словом; 2) часто встречаются многословные (составные) соответствия, компонентами которых обычно служат старые литовские слова или их формы; 3) соответствия, графическое выражение которых совпадает с литовскими словами, имеющимися в словарях, а лексическое значение отдалено от них или совершенно иное, на основании формального критерия (образование зафиксировано в словаре) с точки зрения словообразования (за исключением словообразовательного омонима) не считаются новообразованиями.

2. Почти все новообразования (за исключением нескольких прилагательных, входящих в составное соответствие) — существительные. В работе над соответствиями использованы три из четырёх основных способов словообразования в литовском языке: преимущественно суффиксальные производные (25), почти вдвое меньше — сложные слова (14), очень мало окончательных производных (3). Префиксальное словообразование не использовано вовсе. Традиционно префиксальные производные среди всех образований (существительных) встречаются реже всего, поэтому, вероятно, и здесь такая тенденция не должна особенно удивлять.

Такое соотношение производных противоречит их традиционному распределению в языке. Традиционным можно считать только обилие суффиксальных производных: их в 1,3 раза больше, чем всех остальных образований.

Высокая доля сложных слов не совсем неожиданна, поскольку исследования последнего десятилетия выявили тенденцию к увеличению их числа. Вероятно, этот процесс не следует связывать исключительно с внешними факторами — влиянием германских языков, в которых сложные слова особенно популярны. Исследование словообразования заимствований и их соответствий показало бы, что, вероятнее всего, прямой связи между способом образования заменяемого заимствования и предлагаемого ему литовского соответствия нет.

3. Словообразовательная мотивация большинства новообразований самобытна. Есть пары заимствований и соответствий, у которых семантическая мотивация сходна, но способы словообразования различаются. Пар, в которых сходство словообразовательной мотивации очевидно, очень мало (такие соответствия представляют собой системные, типичные, семантически «прозрачные» образования).

4. Необходимо исследовать употребление заимствований и их соответствий и на основе этих исследований предлагать обществу приемлемые, должным образом мотивированные новообразования, у которых больше шансов прижиться.

Получено 1999 05 28

Список рассматриваемых неологизмов

автостопщик (hitch-hiker) SA

доска для сёрфинга (сёрфинг) NS

доска для виндсёрфинга (виндсёрфинг) NS

зубные нити (флосы) SA

пейнтбол (пейнтбол) NS

хот-дог (хот-дог) NS

головоломка (пазл, пазл) NS

составная картина (пазл, пазл) NS

большой бифштекс (стейк) NS

большая сумка (биг-бэг) SA

аудиолента (аудиокассета) SA

пейджер (пейджер) SA

боди (боди) NS

грейпфрут (бестселлер) SA

быстрое питание (fast-food) SA

жаренщики (фритюр) SA

фритюрница (фритюрная) SA

поиск (пейджинг) SA

зерновые (мюсли) NS

кегельня (кегельбан) SA

головоломки (пазл, пазл) NS

еда (junk-food) SA

мясной пирог (гамбургер) NS

кожный пилинг (пилинг) SA

роллер (скейтер) NS

маркетинг (менеджмент) SA

подгузники (памперсы) NS

скрепка (степлер) NS

лоскутное одеяло (квилт) SA

тостер (тостер) SA

дартсист (дартс, дартс) NS

маркер (маркер) SA

группа поддержки (черлидер) SA

чизбургер (чизбургер) NS

закуска (снек) NS

записная книжка (органайзер) NS

управляющий (менеджер) SA

видеолента (видеокассета) SA

очиститель (сервер) SA

рыбный бургер (фишбургер) NS

СОКРАЩЕНИЯ

ALKŽ – Обратный словарь современного литовского языка / сост. V. Žilinskienė, Вильнюс: Институт математики и информатики, 1995.

ALŽ – Anglų–lietuvių kalbų žodynas, Vilnius: Žodynas, 1997.

CID – Cambridge International Dictionary of English, Кембридж: Cambridge University Press, 1995.

D – ежедневная газета «Diena».

DLKG – Грамматика современного литовского языка, Вильнюс: Издательство науки и энциклопедий, 1994.

DŽ₃ – Словарь современного литовского языка, Вильнюс: Издательство науки и энциклопедий, 1993.

ED – English Dictionary, London: HarperCollins Publishers, 1995.

GK – Родной язык.

KK – Культура языка.

KTŽ – Толковый словарь компьютерных терминов английского и литовского языков, Каунас: Smaltija, 1997.

LKE – Энциклопедия литовского языка, Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 1999.

LKG I – Грамматика литовского языка 1, Вильнюс: Mintis, 1965.

LKKN – Постановления комиссии по литовскому языку, Вильнюс: Издательство науки и энциклопедий, 1998.

LKŽ I–XIX – Словарь литовского языка 1–2, Вильнюс: Mintis, 1968–1969; 3–6, Вильнюс: Государственное издательство политической и научной литературы, 1956–1962; 7–9, Вильнюс: Mintis, 1966–1973; 10–15, Вильнюс: Mokslas, 1976–1991; 16–17, Вильнюс: Издательство науки и энциклопедий, 1995–1996; 18–19, Вильнюс: Институт издательства науки и энциклопедий, 1997–1999.

LNK – Свободный независимый канал (ТВ).

LR – ежедневная газета «Lietuvos rytas».

NŪE – Namų ūkio enciklopedija, Vilnius: Vyriausioji enciklopedijų redakcija, 1987.

PLŽ – Prancūzų–lietuvių kalbų žodynas, Vilnius: Margi raštai, 1997.

R – ежедневная газета «Respublika».

STŽ – Sporto terminų žodynas, Kaunas: Lietuvos kūno kultūros institutas, 1996.

TV — журнал «Твоё дитя».

TŽ – Tarptautinių žodžių žodynas, Vilnius: Vyriausioji enciklopedijų redakcija, 1985.

V — еженедельный журнал «Лицо».

VLŽ – Vokiečių–lietuvių, lietuvių–vokiečių kalbų žodynas, Vilnius: TEV, 1997.

LITERATŪRA

Ambrazas S. 1993: Daiktavardžių darybos raida. Lietuvių kalbos veiksmažodiniai vediniai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Beard R. 1990: The Nature and Origins of Derivational polysemy. – Lingua 81, 101–140.

Gaivenis K. 1974: Naujadaras naujadarui nelygu. – Kalbos kultūra 27, 27–30.

Gaivenis K. 1980: Naujadarai ir naujažodžiai. – Mokslas ir gyvenimas 2, 31.

Gaivenis K. 1987: Margas žodžių pasaulis, Vilnius: Mokslas.

Girčienė J. 1997: Seminaras svetimybių tema. – Kalbos kultūra 69, 111–117.

Haugenas E. 1972: Хауген Э. Процесс заимствования. – Новое в лингвистике 6, Москва: Прогресс, 344–382.

Jakaitienė E. 1986: Dėl semantinės motyvacijos, kaip kodifikavimo kriterijaus. – Kalbotyra 37 (1).

Kaulakienė A. 1974: Darybiniai vertiniai tiksliųjų mokslų terminijoje. – Kalbos kultūra 27, 30–32.

Keinys S. 1975: Priesaginė lietuviškų terminų daryba. – Lietuvių kalbotyros klausimai 16, 7–56.

Keinys S. 1979: Galūninė terminų daryba. – Lietuvių kalbotyros klausimai 19, 155–183.

Keinys S. 1983: Lietuviškų sudurtinių terminų daryba. – Lietuvių kalbotyros klausimai 22, 70–123.

Kėzytė S. 1973: „Parduotų vasarų“ nauji žodžiai. – Kalbos kultūra 24, 37–43.

Klimavičius J. 1997: Fritiūrinė – gruzdintuvė, fritiūras – keptaukiai. – Gimtoji kalba 2, 12–14.

Kniūkšta P. 1979: Lingvistinis ir socialinis kodifikacijos santykis su norma. – Lietuvių kalbotyros klausimai 19, 85–91.

Mikelionienė J. 1998: Naujažodžiai Vytauto Didžiojo universiteto kompiuteriniame tekste. – Jono Jablonskio konferencija „Nauji kalbos reiškiniai ir jų vertinimas“. Pranešimų tezės. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 11–12.

Pažūsis L. 1975: Vadinamieji tarptautiniai žodžiai Šiaurės Amerikos lietuvių kalboje. – Mūsų kalba 2, 33–39.

Pažūsis L. 1989: Konvergencinė žodžių daryba. – Kalbotyra 40(1), 58–73.

Simonaitytė V. 1979: Socialiniai veiksniai ir žodžių daryba. – Lietuvių kalbotyros klausimai 19, 101–109.

Skardžius P. 1996: Rinktiniai raštai 1. Lietuvių kalbos žodžių daryba, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Skardžius P. 1997₁: Bendrieji sumetimai. 7. Tarmybės, naujadarai ir svetimybės. – Rinktiniai raštai 2, 76–85, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Skardžius P. 1997₂: Verstiniai ir reikšminiai skoliniai. – Rinktiniai raštai 2, 277–281, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Urbutis V. 1961: Dabartinės lietuvių kalbos sudurtinių daiktavardžių daryba. – Dabartinė lietuvių kalba, Vilnius: Valstybinės politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 65–121.

Urbutis V. 1978: Žodžių darybos teorija, Vilnius: Mokslas.

NEOLOGISMS AS EQUIVALENTS OF NEW BORROWINGS

Summary

New borrowings and their Lithuanian equivalents are a two-fold phenomenon covering the process of borrowings and the evolution of new derivatives. It may include semantic neologisms, nominal word-groups and true derivative neologisms. After having investigated the lists of new borrowings and their equivalents submitted to the society, it has turned out that the latter comprise about one third of all equivalents.

Almost all newly-made equivalents are nouns. They have been produced on the basis of three out of four modes of derivation of the Lithuanian language; the majority of them are suffixation derivatives (25), about half as many are compounds (14) and just a few inflexional derivatives (3). Prefixation has not been employed at all.

The proportion of inflexional derivatives to compounds (3: 14) would testify to a tendency that is contrary to the traditional distribution of derivatives in a language where compounds are nearly as numerous as inflexional derivatives. However, the proportion is not completely unexpected. One of the tendencies of the evolution of neologisms is a relative increase of compounds (as compared to prefixation and inflexional derivatives).

It is only the high number of suffixation derivatives that can be attributed to the traditional modes of derivation – there are 1.3 times as many suffixation derivatives as there are other derivatives. Traditionally, the prefixation derivatives are the least productive, therefore the tendency is not surprising.

Most borrowings are systemic and belong to the neologisms of typical derivation. No negative influence of other languages has been observed.