ACTA LINGUISTICA LITHUANICA

XLVI (2002), 39–47

Новый взгляд на категорию рода существительных в литовском языке^*

Artūras Judžentis

Lietuvių kalbos institutas, Vilnius

В статье рассматривается взаимосвязь морфологии и семантики как факторов, определяющих грамматический род литовских существительных и его синтаксические проявления. Род как грамматическая категория определяется через парадигмы склонения и признаки согласования. Большинство литовских существительных не изменяется по роду, а существует в одной родовой форме. Существительные, обозначающие профессии и лиц, выполняющих действия, обычно изменяются по роду. Род несклоняемых существительных (обычно иноязычного происхождения) определяется либо их естественным родом, либо языковой условностью. В литовском языке также есть существительные, у которых морфологический и семантический род не совпадают. В случае существительных, обозначающих людей (или одушевлённых существ), согласование обычно определяется семантически. Некоторые существительные, обозначающие лиц, выполняющих действия, и профессии допускают как семантическое, так и формальное согласование.

1. Категория рода существительных литовского языка выражается формами их словоизменения и отношением к согласуемым словам (ср. Laigonaitė 1961: 122, 1965: 164; Stundžia 1979: 82, 1980: 81; Paulauskienė 1983: 174). Это позволяет рассматривать данную категорию с морфологической и синтаксической точек зрения, которые тесно взаимосвязаны (ср. Stundžia 1979: 82–83).

2. Рассматриваемая далее с морфологической точки зрения категория рода существительных будет называться просто морфологическим родом (ср. термины морфологический мужской vs. женский род, отождествляемые с мужским vs. женским типом склонения в исследовании T. Bulygina (1970: 28). Морфологический род охватывает только склоняемые существительные, поскольку несклоняемые не имеют морфологических признаков категории рода (ср. Balkevičius 1976: 24).

2.1. Формы словоизменения существительных группируются в закономерно повторяющиеся наборы — парадигмы склонения. Морфологический род существительных образуют два противопоставленных друг другу класса парадигм склонения. Их можно назвать традиционными терминами «мужской» и «женский род». Парадигма склонения является необходимым и вполне достаточным основанием для определения морфологического рода существительного.

В современном стандартном литовском языке к морфологическому мужскому роду относятся существительные, склоняющиеся по парадигмам 1–5 и 10–11 (нумерация парадигм дана, как в Грамматике современного литовского языка: Laigonaitė 1994: 69–79) (langas, kelias, brolis, sūnus, sodžius, dantis, vanduo и т. п.). Существительные, склоняющиеся по парадигмам 6–9 и 12

Некоторые положения, изложенные в статье, обсуждались на теоретическом семинаре, организованном отделом грамматики Института литовского языка 12 марта 2002 года. Благодарю д-ра Daiva Murmulaitytė и д-ра Rita Miliūnaitė за помощь в подготовке публикации.

40 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

(рука, вишня, пчела, сердце, сестра, дочь и т. п.) относятся к морфологическому женскому роду. Существительное человек, склоняемое в единственном числе по 4-й парадигме, а во множественном — по 8-й парадигме, в современном литовском языке является гетерогенным: формы единственного числа у него мужского рода, а формы множественного числа — женского¹. Существительные, употребляющиеся только во множественном числе (двери, соки и др.), относятся к женскому роду и к 9-й парадигме, тогда как существительные согласного склонения pluralia tantum могут быть как женского (печень, мозги, поминки), так и мужского (лезвия, основы, семена) рода; они относятся к 11-й парадигме.

2.2. В работах по грамматике литовского языка формальным критерием рода существительных, обозначающих предметы и действия или свойства, понимаемые как предметы, обычно считают основу существительного и окончания некоторых падежей (именительного и родительного падежей единственного числа), то есть тип склонения (Ambrazas, ed. 1997: 98; Laigonaitė 1961: 126, 1965: 167, 1976: 34, 1994: 63; Valeckienė 1967: 109–111, 1998: 234, 1999: 216; аналогично и Otrębski 1956: 4). Ср.:

Мужской род имеют:

a) существительные с окончанием именительного падежа единственного числа -(i)as, -is или -ys и окончанием родительного падежа -(i)o;

b) существительные с окончанием именительного падежа единственного числа -(i)us и окончанием родительного падежа -(i)aus;

c) существительные с окончанием именительного падежа единственного числа -uo, а также с конечной частью основы родительного падежа -en, -n и окончанием -s;

d) несколько существительных с окончанием именительного падежа единственного числа -is, окончанием родительного падежа -ies и окончанием дательного падежа -iui <...>.

Женский род имеют:

a) большинство существительных с окончанием именительного падежа единственного числа -(i)a и окончанием родительного падежа -(i)os;

b) большинство существительных с окончанием именительного падежа единственного числа -ė и окончанием родительного падежа -ės;

c) существительные с окончанием именительного падежа единственного числа -is, окончанием родительного падежа -ies и окончанием дательного падежа -iai;

d) несколько существительных с окончанием именительного падежа единственного числа -uo и конечной частью основы в других падежах -er. (Laigonaitė 1994: 63–64).

Из представленной классификации видно, что существительные согласного склонения неоднородны по роду: одни из них женского, другие — мужского рода. Для определения рода этих существительных учитываются и окончания других падежей, прежде всего дательного падежа единственного числа (ср. Valeckienė 1999: 217). Тем не менее очевидная связь рода существительных современного литовского языка с их парадигмами склонения в литовском языке

¹ В старых письменных памятниках с формами множественного числа этого существительного часто согласуются слова женского рода (ср. Palionis 1967: 130).

ŽVILGSNIS Į DAIKTAVARDŽIŲ GIMINĖS KATEGORIJĄ | 41

В описаниях грамматического строя это, по-видимому, недостаточно подчеркнуто (исключение составляет исследование Т. Булыгиной 1970: 27).

2.3. При определении рода существительных, обозначающих людей и других живых существ, семантика важнее морфологии, поэтому в литовском языке к мужскому роду относят и «отдельные существительные с окончанием -a в именительном падеже единственного числа и окончанием -os в родительном падеже, обозначающие лиц мужского пола: barzdyla, vaidila, viršila», а также «редкие существительные с окончанием -ė в именительном падеже единственного числа и окончанием -ės в родительном падеже, обозначающие лиц мужского пола, например: dailidė, dėdė, tėtė» (Laigonaitė 1994: 64; сходным образом — Laigonaitė 1961: 127, 1965: 168, 1976: 34–35, 1985: 82–83; Ambrazas, ed. 1997: 99).

Семантика этих существительных и их морфологический род не совпадают: парадигма их склонения характерна для существительных женского рода, однако ими обозначаются лица мужского пола². Такие существительные встречаются во многих языках мира, поскольку между категорией биологического пола и категорией грамматического рода (ср. английские grammatical category of gender, grammatical gender и notional category of gender, notional gender, немецкие Sexus, natürliches Geschlecht и Genus, grammatisches Geschlecht) нет прямой причинной связи.

О других существительных литовского языка, у которых семантический³ и морфологический род не совпадают, см. далее.

2.4. Большинство обозначений лиц в литовском языке по профессии, характеру деятельности и другим признакам имеет формы мужского и женского рода, например: mokytojas – mokytoja, vairuotojas – vairuotoja, valytojas – valytoja, sargas – sargė. Формы мужского рода обозначают лиц мужского пола, а формы женского рода — лиц женского пола. Характер категории рода у этих существительных трактуется в исследованиях грамматики литовского языка по-разному.

А. Лайгоняйте считает существительные, образующие такие пары, разными лексемами и рассматривает их вместе с противопоставленными по роду словами с разными корнями, такими как tėvas – motina, а также с лексемами мужского и женского рода, связанными словообразовательными, а не формообразовательными отношениями и имеющими общий корень, такими как uošvis – uošvienė (1961: 123, 1985: 81, 1994: 62–63; сходным образом и Ambrazas, ed. 1997: 97). В учебнике А. Паулаускене Lietuvių kalbos morfologijoje (1994), предназначенном для студентов литуанистики, формы, образующие пары, также рассматриваются как отдельные слова, а лексический характер категории рода существительных особо подчеркивается: «Пары обозначений лиц показывают, что различие родов по своей природе лексическое, но формализованное» (Paulauskienė 1994: 160). Сходной точки зрения придерживается А. Валецкене: такие существительные, исходя из употребления и словообразования, «не являются формами одного существительного, изменяющимися по родам, а представляют собой два отдельных существительных мужского и женского рода» (Valeckienė 1998: 236). Автор подчеркивает, что такие существительные «образуют не грамматическую (родовую), а словообразовательную „категорию лиц“» (там же: 239). В Lietuvių kalbos enciklopedijoje (1999) характеристика таких существительных неоднозначна: «В литовском языке есть обозначения лиц

² Я. Отрембский считал такие существительные имеющими форму женского рода, но «природный» род мужской (1956: 5).

³ Семантическим родом здесь и далее называется пол лиц или животных, обозначаемых существительными.

42 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

и обозначающих живых существ существительных <…>, различные формы [рода] которых образуют пары с одной и той же лексической основой» (Valeckienė 1999: 217).

Несколько иное мнение о таких формах мужского и женского рода изложено в труде А. Паулаускене Lietuvių kalbos morfologijos apybraižoje (1983). В этом исследовании рассматривается возможность считать их двумя различными формами одного и того же слова, «но тогда следовало бы изменить определение рода — нужно было бы сказать, что существительные, обозначающие неодушевлённые предметы, относятся к одному из родов, а существительные, обозначающие живые существа (прежде всего лиц), имеют формы обоих родов» (Paulauskienė 1983: 177). Автор подчёркивает закономерное, последовательное и регулярное соотношение между названиями лиц разного пола по роду деятельности или занимаемой должности. В монографии Gramatinės lietuvių kalbos vardadžodžių kategorijos (1989) такие коррелятивные существительные женского и мужского рода «напоминают А. Паулаускене формы одного и того же слова» (1989: 173–174).

При решении проблемы рода рассматриваемых существительных особенно значимым представляется мнение В. Урбутиса, изложенное ещё в 1965 г. в Lietuvių kalbos gramatikoje. В разделе о словообразовании существительных они рассматриваются как названия, различающиеся по полу: «Формы обоих родов здесь образуют одно слово, одно существительное с формами двух родов (substantivum mobile), ср.: gydytojas, -a, iškyšėlis, -ė, kirpėjas, -a <…>. Образование форм женского рода таких существительных здесь не рассматривается, поскольку оно не относится к словообразованию» (1965: 416–417). Эти мысли дословно повторены и в однотомной академической грамматике (Urbutis 1994: 142). Иное дело — некоторые названия животных (elnias – elnė, lokys – lokė и т. п.). Формы мужского рода этих слов считаются как общими названиями вида, так и отдельными названиями самцов, то есть самостоятельными названиями, различающимися по полу, — производными с окончанием -ė (Urbutis 1965: 418, 1994: 143).

Формы рода литовских существительных, обозначающих лиц с учётом различия по полу, благодаря своей регулярности и значению можно считать словоизменительными, а соответствующие существительные — изменяемыми по роду. Мужской и женский род таких существительных выражаются разными парадигмами склонения.

3. При рассмотрении категории рода существительных с точки зрения синтаксиса внимание уделяется форме согласуемых с ними слов. С одними существительными согласуются прилагательные, слова, употребляемые как прилагательные, и местоимения мужского рода, с другими — женского.

В некоторых работах, посвящённых грамматическому строю современного литовского языка, согласование считается основным, определяющим показателем грамматического рода существительных (Bulygina 1970: 28–29; Valeckienė 1998: 232–233, 1999: 217). Именно на основании форм согласуемых слов, а не пола референтов, существительные vaidila, tetė, dėdė и т. п. А. Валецкене считает словами мужского, а не женского рода: «некоторые существительные мужского рода имеют основу, характерную для женского рода; в этом случае их род определяется только синтаксически (например: geras dėdė, garsus vaidila)» (1999: 217).

3.1. Согласование зависимых слов с существительными бывает двух типов.

В одних случаях согласование осуществляется по форме главного слова. Это формальное, или собственно синтаксическое, согласование (англ. syntactic agreement). Синтаксическое согласование характерно для всех существительных, обозначающих неодушевлённые предметы и явления, а также животных, у которых не различается пол.

С существительными, обозначающими лиц или живых существ, зависимые слова обычно согласуются по полу референтов этих существительных. Это так называемое семантическое согласование.

ŽVILGSNIS Į DAIKTAVARDŽIŲ GIMINĖS KATEGORIJĄ | 43

мас (англ. semantic agreement). При семантическом согласовании род существительных всегда соответствует роду, определяемому в литовском языкознании более привычным способом — непосредственно на основании семантики существительных (ср. Ambrazas, ed. 1997: 97–98; Laigonaitė 1961: 122–125, 1965: 165–167, 1976: 33, 1994: 62–63; Paulauskienė 1983: 176–180, 1989: 174–175, 1994: 158–161; Valeckienė 1998: 234–236, 1999: 217). Разница состоит в том, что при согласовании слов с биологическим полом референта существительного соотносятся не непосредственно, а через синтаксические связи, в основе которых лежат семантические отношения между обозначаемыми словами понятиями, передающие воспринимаемую и интерпретируемую нами действительность.

3.2. В современном литовском языке есть существительные, тип согласования которых невозможно определить однозначно. Это существительные, имеющие формы одного из морфологических родов, но по отрицательным чертам характера или внешности обозначающие лиц обоих полов. Род зависимых слов в сочетаниях с такими существительными выбирается по семантическому принципу и в одних случаях бывает мужским, а в других — женским. Г. Corbett называет такие существительные гибридными (hybrid nouns, см. Corbett 1991: 66 и след.). Он обращает внимание на то, что во многих языках мира гибридные существительные часто употребляются в переносном значении или имеют стилистическую маркированность (там же: 257–258).

В литовском языке таковы существительные мужского морфологического рода strakalas, makalas и т. п., а женского морфологического рода — akiplėša, džiūsna, mėmė и др.: toks strakalas и tokia strakalas, didelis akiplėša и didelė akiplėša, visiškas mėmė и visiška mėmė.

В литовском языкознании для обозначения рода этих существительных используется термин общий род (см. Jablonskis 1922/1957: 196; Balčikonis 1982: 17; Laigonaitė 1961: 10, 1965: 169, 1994: 64; Valeckienė 1998: 240); в академической грамматике русского языка ему соответствует термин общий род (Laigonaitė 1985: 84), а в английской — common gender (Ambrazas, ed. 1997: 101)⁴. Некоторые авторы используют латинский термин substantiva communia (Stundžia 1980: 85).

Термин общий род неоднократно подвергался критике, предлагалось отказаться от него. В качестве аргумента приводилось то, что соответствующие существительные в каждом конкретном случае якобы относятся либо к мужскому, либо к женскому роду (Girdenis, Žulys 1973: 208); их род определяется ситуацией, контекстом и согласуемыми словами (Paulauskienė 1983: 181–182, 1994: 166); когда контекст неясен, substantiva communia носителями литовского языка воспринимаются как существительные мужского рода (Stundžia 1980: 85). По мнению J. Otrębski, substantiva communia имеют форму одного рода, обычно женского, но два «естественных» рода — мужской и женский: «w litewskim istnieją rzeczowniki, o dwu rodzajach naturalnych» (1956: 5). A. Valeckienė в Функциональной грамматике литовского языка трактует такие существительные как явление нейтрализации формы (1998: 240).

3.3. Тип согласования части гибридных существительных невозможно однозначно определить даже в тех конкретных случаях, когда известен пол обозначаемых ими лиц. Определения, согласуемые с такими существительными, могут быть одного рода, а предикативы — другого. Местоимения-заместители таких существительных также могут быть другого рода, чем согласуемые

⁴ Употребление этого термина в литовском языкознании со времени грамматики D. Kleinas и до наших дней рассмотрено B. Stundžia (1980: 79–80).

44 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

определениями. Гибридные существительные этого типа встречаются и в современном литовском языке — таковы некоторые названия лиц по характеру деятельности или профессии. Например, существительное modelis, употребляемое в значении «лицо, демонстрирующее одежду, созданную модельерами» и обозначающее лицо женского пола, может сочетаться с согласуемыми словами как мужского, так и женского рода, ср.:

Самая высокооплачиваемая модель Naomi Campbel выглядела весьма уставшей (Корпус текстов литовского языка VDU).

В данном случае определение согласуется с существительным синтаксически, по форме, а предикатив — семантически, по полу референта. Такие случаи согласования в современном литовском языке пока недостаточно изучены.

3.4. По согласованию зависимых слов все существительные современного литовского языка — как склоняемые, так и несклоняемые — делятся на две группы. Для последних единственным показателем рода служит выражение синтаксических связей.

Род несклоняемых существительных, обозначающих лиц, определяется на основании семантики. Например, с существительным ledi согласуются местоимения, прилагательные и слова, употребляемые в функции прилагательных, принимающие формы женского рода (brangioji ledi), тогда как слова, согласуемые с существительными atašė, konferansjė, в одних случаях могут быть мужского, а в других — женского рода (naujasis karo atašė, elegantiška kultūros atašė и т. п.).

У других несклоняемых существительных родовой признак может приписываться на основе ассоциаций, вызываемых их значением или фонетическим обликом. Например, говорящие могут связывать taksi со словом automobilis и считать его существительным мужского рода (baltas taksi) либо со словом mašina и считать существительным женского рода (balta taksi). В другом случае слово fojė может считаться существительным женского рода из-за сходства его окончания с окончанием склоняемых существительных женского рода -ė (erdvi fojė).

В литературном литовском языке род несклоняемых существительных, обозначающих предметы или абстрактные понятия, выбирается согласно норме, установленной лингвистами, то есть условно: существительные, оканчивающиеся на гласные -o, -u, -i, считаются словами мужского рода, например, naujas manto, įdomus interviu, geltonas taksi, а существительные, оканчивающиеся на гласную -ė, — словами женского рода, например, nauja ateljė, ankšta kupė (ср. Laigonaitė 1961: 129–130, 1965: 169, 1985: 84, 1994: 64; Ambrazas, ed. 1997: 100–101; Valeckienė 1998: 234; иначе см. Balkevičius 1976: 24–26).

А. Паулаускене отдельно не рассматривает род несклоняемых существительных; более того, она даже сомневается, существуют ли в литовском языке несклоняемые существительные вообще: «если у существительного нет падежных окончаний, это ещё не значит, что оно вообще не склоняется. Различия падежей показывают окончания согласуемых слов» (1989: 171); «они имеют неизменную форму <…>, но это не значит, что они не склоняются» (2001: 6). При склонении такие слова получают окончания того или иного рода в зависимости от сходства их конечной части с окончаниями склоняемых существительных или от значения (там же).

В современном литературном языке заметна тенденция к унификации употребления несклоняемых существительных иноязычного происхождения: мужской род приписывается не только существительным с конечными -o, -u, -i, но и с -ė и -a, например: Akcentas – platus koljė; Pradėti

ŽVILGSNIS Į DAIKTAVARDŽIŲ GIMINĖS KATEGORIJĄ | 45

изготовить различные дра́же̇; коллекцию украшений, предназначенную для создания образа настоящей дамы, дополняет и женское боа из меха, украшенное кристаллами (Vaskelaitė 2001: 48–50)⁵.

4. В литовском языке противопоставлены по роду слова мужского и женского рода с разными корнями vyras – moteris, jautis – karvė, šuo – kalė и т. п.

А. Лайгонайте считает такие существительные семантическими эквивалентами с различным грамматическим родом (1961: 123 и 125). Они образуют пары по значению; у таких существительных «различие <…> пола выражено не только морфологически, но и лексически» (1976: 33, 1994: 62–63; сходным образом и Ambrazas, ed. 1997: 97). А. Паулаускене пишет о корреляции таких слов по роду (1989: 175, 1994: 161). Парами существительных называет такие пары А. Валецкене: это названия лиц и животных с разными лексическими основами, противопоставленные по роду (1998: 235).

5. Существительные одного корня, образующие пары, противопоставленные по роду, например: katė – katinas, avis – avinas; uošvis – uošvienė, Klimas – Klimienė; briedis – briedė, vilkas – vilkė и т. п., связаны отношениями словообразования, а не словоизменения.

А. Валецкене также относит такие пары существительных, обозначающих лиц и животных по полу, к лексическим и словообразовательным категориям (ср. 1998: 234–236). А. Паулаускене также считает такие пары формами или словами, коррелирующими по роду и связанными отношениями суффиксального или флективного словообразования (1983: 179–180, 1989: 173 и 175, 1994: 158–159 и 161). У А. Лайгонайте эти слова называются соответствиями мужского и женского рода (1961: 125); их «различный род обозначают только аффиксы — окончание, а иногда — суффикс и окончание» (1976: 33, 1994: 63; ср. также Ambrazas, ed. 1997: 97).

6. Кратко категорию рода существительных литовского языка можно описать следующим образом: род — грамматическая категория существительных, выражаемая различными парадигмами склонения и отношениями с согласуемыми словами. Её сущность хорошо раскрывает взаимодействие морфологического и синтаксического аспектов.

Морфологически выражаемый род имеют только склоняемые существительные литовского языка. Большинство из них не изменяется по родам, а имеет формы одного из родов — мужского или женского. По родам изменяются многие названия лиц по профессии, роду деятельности и т. п., например: mokytojas – mokytoja, vairuotojas – vairuotoja, valytojas – valytoja, sargas – sargė.

У большинства существительных литовского языка семантический и морфологический род совпадают. Такие существительные, обозначающие лиц и некоторых животных, относятся к семантическому типу согласования, остальные — к синтаксическому. Только у небольшой части существительных, обозначающих лиц, семантический и морфологический род различаются. Эти существительные делятся на три группы:

a) существительные женского морфологического рода, обозначающие лиц мужского пола (vaidila, dėdė и др.), согласуются по семантическому принципу;

⁵ Подобно несклоняемым существительным, в современном языке употребляются символические названия различных фирм, команд и мероприятий. Последние наблюдения за употреблением таких названий показывают, что слова, используемые как прилагательные, согласуются с ними по полу обозначаемых лиц (ср.: «Modern Talking“ в этот раз были оригинальнее» и «Что случилось с теми „Spice girls“», по морфологическому роду известных или предположительно подразумеваемых слов, связанных с этими названиями (Кажется, никто не опоздал к уже тарахтящему „Neoplan“ [автобусу]; международное жюри [комиссия]), либо по сходству конечной части с окончаниями склоняемых существительных («„Cosa nostra“ наверняка никогда не будет уничтожена) (Vaskelaitė 2001: 46–48).

46 |

ARTŪRAS JUDŽENTIS

b) существительные морфологического мужского (грубиян и др.) или женского (нахалка, дурочка и др.) рода, называющие лиц обоих полов по отрицательным признакам, также согласуются семантически;

в) отдельные существительные морфологического мужского (modelis ir kt.), возможно, и женского рода, обозначающие лиц обоих полов по характеру деятельности или профессии, в тех случаях, когда пол референта и морфологический род различаются, согласуются и по форме, и по семантике.

LITERATŪRA

AMBRAZAS, V., ed. 1997: Lithuanian Grammar, Vilnius: Baltos lankos.

BALČIKONIS, J. 1982: Paskaitos. Lietuvių kalbos gramatika. Rinktiniai raštai 2, sudarė A. Pupkis, Vilnius: Mokslas, 4–140.

BALKĖVIČIUS, J. 1976: Nelinksniuojamųjų daiktavardžių giminė. Mūsų kalba 4, 22–26.

BULYGĪNA, T. V. 1970: Морфологическая структура слова в современном литовском литературном языке (в его письменной форме). Жирмунский, В. М., Арутюнова, Н. Д., отв. ред., Морфологическая структура слова в индоевропейских языках, Москва: Наука, 7–70.

CORBETT, G. 1991: Gender, Cambridge: University Press.

GIRDENIS, A., ŽULYS, V. 1973: [Rec.] Lietuvių kalbos gramatika I (1965), II (1971). Baltistica 9 (2), 203–214.

JABLONSKIS, J. 1901/1957: Lietuviškos kalbos gramatika. Rinktiniai raštai 1, sudarė J. Palionis, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 57–180.

JABLONSKIS, J. 1922/1957: Lietuvių kalbos gramatika. Rinktiniai raštai 1, sudarė J. Palionis, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 181–433.

JAUNIUS [Явнис], K. 1908–1916: Грамматика литовского языка. Литовский оригиналъ и русский переводъ, Петроградъ: Типографія Императорской Академіи Наукъ.

LAIGONAITĖ, A. 1961: Daiktavardžių giminės ir skaičiaus kategorija. Kazlauskas, J., Laigonaitė, A., Urbutis, V., red., Dabartinė lietuvių kalba, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 122–147.

LAIGONAITĖ, A. 1965: Daiktavardis. Ulvydas, K., red., Lietuvių kalbos gramatika 1. Fonetika ir morfologija (daiktavardis, būdvardis, skaitvardis, įvardis), Vilnius: Mintis, 161–251.

LAIGONAITĖ, A. 1976: Daiktavardis. Jakaitienė, E., Laigonaitė, A., Paulauskienė, A.: Lietuvių kalbos morfologija, Vilnius: Mokslas.

LAIGONAITĖ, A. 1985: Имя существительное. Ambrazas, V., red., Грамматика литовского языка, Вильнюс: Мокслас, 77–112.

LAIGONAITĖ, A. 1994: Daiktavardis. Ambrazas, V., red., Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 60–86.

OTRĘBSKI, J. 1956: Gramatyka języka litewskiego 3. Nauka o formach, Warszawa: Państwowe Wydawnictwo Naukowe.

PALIONIS, J. 1967: Lietuvių literatūrinė kalba XVI–XVII a., Vilnius: Mintis.

PAULAUSKIENĖ, A. 1983: Lietuvių kalbos morfologijos apybraiža, Kaunas: Šviesa.

PAULAUSKIENĖ, A. 1989: Gramatinės lietuvių kalbos vardažodžių kategorijos, Vilnius: Mokslas.

PAULAUSKIENĖ, A. 1994: Lietuvių kalbos morfologija. Paskaitos lituanistams, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

PAULAUSKIENĖ, A. 2001: Apie „nelinksniuojamųjų“ daiktavardžių giminę. Gimtoji kalba 5, 5–6.

STUNDŽIA, B. 1979: Giminės kategorija lietuvių kalbos gramatinėje sandaroje. Labutis, V., Sudavičienė, L., Zinkevičius, Z., red, Aktualiosios kalbotyros problemos. Mokslinės konferencijos pakvietimas-programa ir tezės, Vilnius: Vilniaus V. Kapsuko universiteto rotaprintas, 80–83.

ŽVILGSNIS Į DAIKTAVARDŽIŲ GIMINĖS KATEGORIJA | 47

Stundžia, B. 1980: Vadinamosios bendrosios giminės vieta lietuvių kalbos morfologinėje sistemoje. Eksperimentinis tyrinėjimas. Kalbotyra 31 (1), 79–87.

Urbutis, V. 1965: Daiktavardžių daryba. Ulvydas, K., red., Lietuvių kalbos gramatika 1. Fonetika ir morfologija (daiktavardis, būdvardis, skaitvardis, įvardis), Vilnius: Mintis, 251–473.

Urbutis, V. 1994: Daiktavardžių daryba. Ambrazas, V., red., Dabartinės lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 86–167.

Valeckienė, A. 1967: Kitų kalbų kilmės žodžiai lietuvių kalbos morfologinėje sistemoje. Ambrazas, V., red., Lietuvių kalba tarybiniais metais, Vilnius: Lietuvos TSR mokslų akademija, Lietuvių kalbos ir literatūros institutas, 108–128.

Valeckienė, A. 1984: Lietuvių kalbos gramatinė sistema. Giminės kategorija, Vilnius: Mokslas.

Valeckienė, A. 1998: Funkcinė lietuvių kalbos gramatika, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas.

Valeckienė, A. 1999: Giminė. Morkūnas, K., Ambrazas, V., red., sud., Lietuvių kalbos enciklopedija, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 216–218.

Vaskelaitė, R. 2001: Nelietuviškų nekaitomų žodžių sintaksiniai vaidmenys, Kalbos kultūra 74, 43–52.

Artūras Judžentis Lietuvių kalbos institutas P. Vileišio g. 5, 2055 Vilnius, Lietuva [email protected]

Gauta 2002 04 05