This is a machine-generated translation of the original document and may contain errors, omissions, or changes in meaning. Do not rely on this translation for quotations, citations, or authoritative references. Please consult and cite the original document.
Направления научных исследований: геолингвистика, социолингвистика.
DOI: doi.org/10.35321/all83-11
НОМИНАЦИИ И ОЦЕНКИ ДИАЛЕКТОВ ЮЖНЫХ ЖЕМАЙТИЙСКИХ РАСЕЙНИШКЯЙ
Номинации и оценки диалектов в ареале южного жямайтийского расейнишкяй
АННОТАЦИЯ
В статье на основе методологий перцептивной диалектологии исследуются номинации диалектов и их оценки респондентами ареала южной жямайтийской подговорки расейнишкяй (зон Кельме, Расейняй и Таураге). В сознании исследуемых всех трёх зон закрепилась ярко выраженная оппозиция жямайтийского и аукштайтийского диалектов. Последний отождествляется с литературным литовским языком.
По мнению респондентов, жямайтийский диалект — непонятный и легко распознаваемый. На нём говорят в других городах (местностях), жители которых в своей разговорной речи реализуют называемые исследуемыми репрезентативные черты жямайтийского диалекта. Аукштайтийский диалект, характеризующийся эстетичностью, понятностью, правильностью и соответствующий представлению о понятии литературного языка, употребляется в ближайших городах (местностях) этнографического региона Аукштайтия, а также в крупнейших городах Литвы и Средней Литве. Более удалённые от языкового варианта, употребляемого на языковой родине, и от литературного языка аукштайтийские говоры расейнишкяй ассоциируют с названиями городов и называют диалектами.
Оценки жямайтийского и аукштайтийского диалектов позволяют предполагать быстрое аукштайтизирование всего ареала южных жямайтийских расейнишкяй (особенно в зоне Кельме, где жямайтийский диалект чаще всего оценивается как наименее понятный).
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: перцептивная диалектология, языковая родина, южная жямайтийская подговорка расейнишкяй, диалект, литературный язык.
Straipsniai / Articles
227
Page 2
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
АННОТАЦИЯ
В статье, опираясь на методологии перцептивной диалектологии, рассматриваются диалектные номинации и оценки респондентов из ареала южножемайтского рассейнишкяйского поддиалекта (зоны Кельме, Расейняй и Таураге). В сознании исследуемых из всех трёх зон закрепилась чёткая оппозиция жемайтского и аукштайтского диалектов. Последний отождествляется с литературным литовским языком.
По мнению респондентов, самогитский диалект непонятен и легко распознаётся. На нём говорят в других городах (населённых пунктах), жители которых в своей разговорной речи реализуют названные респондентами репрезентативные черты самогитского диалекта. Аукштайтский диалект, отличающийся эстетичностью, понятностью, правильностью и соответствующий представлению о литературном языке, используется в ближайших городах этнографического региона Аукштайтия и крупнейших городах (населённых пунктах) Литвы, а также в Центральной Литве. Аукштайтские говоры (лит. šnektos), которые сильнее отличаются от языкового варианта, используемого на языковой родине расейнишкяй, и от литературного языка, говорящие на поддиалекте расейнишкяй связывают с названиями городов и называют диалектами (лит. tarmės).
Оценки жемайтского и аукштайтского диалектов позволяют предположить быстрое оаукштайчение всего ареала южножемайтского рассейнишкяйского поддиалекта (особенно в зоне Кельме, где жемайтский диалект чаще всего оценивается как наиболее непонятный).
Социокультурные и социально-экономические причины, стимулирующие миграцию в более крупные и структурно удобные местности, изменяют языковое поведение пользователей языка. Контакты с носителями других языковых вариантов, образ «более престижного» варианта корректируют оценки языковых разновидностей и одновременно инициируют пересмотр отношения к диалектам.
За последнее десятилетие в Литве проведено немало исследований геолингвистической компетенции, основанных на принципах перцептивной диалектологии¹, однако ареал южножемайтского рассейнишкяйского поддиалекта с этой точки зрения анализировался фрагментарно, поскольку не охватывал всех пунктов ареала поддиалекта, указанных в Атласе литовского языка (LKA 1977, 1982, 1991; далее — LKA). Разведывательные исследования выявили экстралингвистических
¹ О более подробных исследованиях геолингвистических компетенций рядовых членов языкового сообщества см.: Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016: 89–120; 2016a: 17–33; Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017; Geržotaitė 2016: 121–142; 2016a: 321–339; 2018: 76–101 и др.
228
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 3
Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
влияние факторов на горизонтальную и вертикальную вариативность речи расейнишкяй (Aliūkaitė, Bakšienė, Jaroslavienė и др. 2014: 146; Vaitmonienė 2014; 2017: 343–365). В результате явлений конвергенции на территории говора установлены три формирующихся геолекта: переходные Кельмеский и Расейняйский, а также несколько более стабильный Таурагский (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014a: 260; NLTA 2014: XIII карта и комментарий, печатная вкладка).
Однако для оценки языковой ситуации в наблюдаемом времени² и определения прогностического сценария изменения говора и его причин необходимы комплексные подробные геолингвистические исследования всех пунктов LKA, расположенных на территории говора, а один из важнейших компонентов исследования — геолингвистическая компетенция языковых сообществ.
Итак, цель этой статьи — проанализировать геолингвистическую компетенцию членов языкового сообщества южножемайтских расейнишкяй (способность распознавать говоры) с учётом географического положения пунктов LKA расейнишкяй (в соответствии с принадлежностью к формирующимся геолектам). Объект — номинации говоров членами языкового сообщества южножемайтских расейнишкяй, их представления и оценки.
В статье используется эмпирический материал, собранный автором этой статьи и записанный на диктофон в ноябре 2014 г. — октябре 2017 г. и июне—сентябре 2019 г. на территории говора южных жемайтов-расейнишкяй, в 34 существующих до настоящего времени пунктах LKA³.
Анализ геолингвистической компетенции в статье представлен в соответствии с географическим положением пунктов LKA, то есть:
2) К Расейняйской (юго-восточной) зоне относятся семь пунктов — Lyduvėnai (LKA 294), Nemakščiai (LKA 327), Alejūnai (LKA 329), Viduklė (LKA 363), Gervinė (LKA 398a), Păupys (LKA 396) и Raseiniai (LKA 364);
3) К Таурагской (западной) зоне относятся 13 пунктов — Vainutas (LKA 356), Žvingiai (LKA 357), Păgramantis (LKA 358), Lomiai (LKA 359), Batakiai (LKA 360), Skaudvilė (LKA 361), Petkaičiai (LKA 362), Žygaičiai (LKA 390),
² Метод apparent time (англ. «наблюдаемого времени») удобно применять при исследовании речи представителей нескольких поколений, живущих одновременно; подробнее о термине см.: Labov 1972: 24; Sankoff 2006: 1–16; также см.: Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014b: 36; Kalėdienė 2015: 213–214 и др.
³ На территории расейнишкяй выделено 37 пунктов LKA, однако один пункт — Giniotičiai (LKA 328) — полностью исчез: в нём не осталось ни одного жителя, а пункты Jociai (LKA 391) и Rūgaliai (LKA 463) уже следует считать пригородами Таураге (сюда переселяются люди из расположенной неподалёку Таураге).
Straipsniai / Articles
229
Page 4
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Страгуте (LKA 392), Йонишке (LKA 393), Пашалтуонис (LKA 394), Эржвилкас (LKA 395) и Эйчу (LKA 464) (см. рис. 1).
РИС. 1. Границы говора южных жемайтийцев-расейнишкяй и пункты LKA
(фрагмент карты из Geržotaitė, Mikulėnienė 2014: карта 1, автор карты L. Geržotaitė)
Исследовательский материал составляют метаязыковые комментарии 99 информантов о диалектах. Основные сведения об информантах представлены в таблице.
ТАБЛИЦА. Возрастная характеристика респондентов диалектной территории южных жемайтийцев-расейнишкяй
Высшее образование | Высшее специальное образование | Профессиональное образование | Среднее образование | Основное образование | Начальное образование | Всего До 35 лет | 6 | – | 5 | 3 | 4 | 4 | 22 36–60 лет | 6 | 12 | 10 | 3 | 3 | 1 | 35 Более 61 года | 4 | 12 | 3 | 8 | 4 | 11 | 42
Комментарии кодировались по месту жительства, возрасту и полу (первыми цифрами и четырьмя заглавными буквами обозначаются номер пункта (по LKA) и первые буквы названия пункта, возраст указывается цифрами «1» (до 35 лет), «2» (36–60 лет) и «3» (старше 61 года), комментарии женщин обозначаются «M», мужчин — «V», например, код комментария информантки среднего поколения из пункта Жигайчяй (LKA 390) — 390ŽYGA2M). Далее в статье комментарии исследуемых обозначаются кодами респондентов.
230
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 5
Номинации и оценки диалектов южных жемайтийцев-расейнишкяй
В статье геолингвистическая компетентность оценивается по способности распознавать диалекты и соотносить их с социальными и географическими ареалами; уточнение осуществляется посредством анализа гетеростереотипных⁴ характеристик, основываясь на восприятии исследуемыми диалектности и выявляя наиболее характерные обобщения, связанные с географическими, социодемографическими и социокультурными данными. Возраст респондентов обусловливает их языковой опыт и выбор языкового поведения; культурные переменные отражают совокупность норм, сформированных системой образования, и укоренившихся в обществе установок, ценностей и убеждений.
Методы и методологические подходы. Материал собран посредством сочетания методов полустандартизированного опроса и глубинного интервью (беседы)⁵. Авторы статьи сформулировали вопросы исследуемым таким образом, чтобы получить как можно больше информации для исследования геолингвистической компетентности. В научном дискурсе геолингвистическая компетентность определяется как совокупность знаний рядового носителя языка о разновидностях языка и способности соотносить их с географическими, социальными и культурными ареалами (Diercks 2002: 52–53; Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016: 92; Geržotaitė 2019: 1). Субъективные установки рядовых носителей языка могут раскрыть объективную картину вариативности языка и позволить спрогнозировать модель изменения и развития вариативности (Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016a: 17–33).
Исследования языковых установок важны для выяснения взаимосвязей между представляемыми членами языкового сообщества разновидностями языка и культурной и социальной идентичностью их пользователей, а также для демонстрации того, что решающее влияние на языковую вариативность и изменения оказывают как конструируемые идеологически образы диалекта⁶, так и сформировавшиеся в подсознании стереотипные характеристики языкового варианта (ср. Chambers, Trudgill 2004: 28; также см.: Aliūkaitė, Mikulėnienė 2016a: 17–30; Mikulėnienė 2019 и др.).
⁴ Гетеростереотипными характеристиками в статье называются оценки языковых вариантов этнографических регионов. Подробнее о термине см. Papaurėlytė, Župerka 2010: 185–202 и др.
⁵ Сочетание методологий количественных и качественных исследований позволяет раскрыть глубинную картину исследуемой выборки, выявить тенденции и причинность языкового поведения и установок языкового сообщества (Macaulay 2009; Coffin, Lillis, O’Halloran 2010; Heigham, Croker 2009). При изучении отношения к языковым разновидностям различными методами выявляются социальный статус носителя языка, его компетентность и ценность языковых вариантов (например, привлекательность, которая нередко связана с языковой солидарностью, надёжностью говорящих и т. п.), превосходство, престиж и др. (ср.: Edwards 2006: 324–331; Garret 2010: 66 и др.).
⁶ Японский лингвист Fumio Inoue определяет термин образ диалекта (англ. dialect image) как представляемые (создаваемые) носителем языка психологические и социальные образы регионального или социального диалекта. Подробнее о теории образа диалекта и значении термина см.: Inoue 1999a: 147; 1999b: 161, 174.
Straipsniai / Articles
231
Page 6
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
2. ЛИТОВСКИЕ ДИАЛЕКТЫ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЮЖНЫХ ЖЕМАЙТСКИХ РАСЕЙНИШКЯЙ
В научной парадигме устоялась традиция выделять в Литве аукштайтское и жемайтское наречия. Однако данные исследований прикладной лингвистики показывают, что в таксономии рядовых носителей языка наиболее привычной является четырёхчленная классификация диалектов, при которой диалекты получают названия четырёх этнографических регионов Литвы (Аукштайтия — аукштайтское наречие, Жемайтия — жемайтское наречие, Дзук use?ия — дзукское наречие и Сувалкия — сувалкийское (сувалкское) наречие); несколько реже диалекты называются по названиям городов или диалектных зон, репрезентирующих прототипную диалектность (ср.: Aliūkaitė 2013: 13, 14–15; Bakšienė 2015: 2; Geržotaitė 2016: 121–142 и др.).
Ответы респондентов, представляющих южножемайтский говор расейнишкяй, на вопрос о том, какие литовские диалекты они знают, можно разделить на 5 групп: 1) гиперонимическая классификация (аукштайтское, жемайтское, дзукское, сувалкийское (сувалкское), мало-литовское)⁷, 2) двучленная, или научная, классификация (аукштайтское и жемайтское), 3) полиномная, или многочленная, классификация (например: дзукское, жемайтское, плунгское, купишкяйское (194ŠAUK3M); юрбаркское, рокишкское, от Упины, дзуки, жемайты (398aGERV3M)), 4) по городам, репрезентирующим диалектность (например: мариямпольское, юрбаркское (396PAUP1M)) и 5) группа дистанцировавшихся от диалектности (не называющих диалекты).
Данные классификаций диалектов несколько различаются по зонам (см. рис. 2).
РИС. 2. Классификация номинаций диалектов южных жемайтских расейнишкяй⁸
Например, в Кельмесской зоне не зафиксировано ни одного наименования, относящегося к научной классификации; в Расейняйской зоне больше всего было названо диалектов, обозначенных названиями городов или конкретных местностей.
В Таурагской зоне научная классификация известна почти десятой части респондентов. Почти все информанты, придерживающиеся этой классификации, связаны (или были связаны)
232
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 7
Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
с изучением литовского языка в высших учебных заведениях; остальные утверждали, что немного помнят о делении литовских диалектов из школьных уроков литовского языка.
Однако чаще всего в сознании расейнишкяй номинации диалектов неотделимы от названий этнографических регионов Литвы: большинство исследуемых придерживается четырёхчленной классификации диалектов — аукштайтского, жемайтского, дзукского и сувалкийского; другие респонденты называют один, два или три диалекта, соответствующие названиям этнографических регионов.
Лучше всего респонденты распознают жемайтский диалект; его упомянули более девяти десятых исследуемых Кельмесской и Таурагской зон и более двух третей исследуемых Расейняйской зоны⁹ (см. рис. 3). Распределение других дескрипторов, называемых диалектами, по зонам различается: исследуемым Кельмесской зоны, помимо жемайтского, хорошо известен сувалкийский (сувалкский), исследуемым Расейняйской зоны — аукштайтский и дзукский, а Таурагской — аукштайтский диалект; в Расейняйской и Таурагской зонах реже всего назывался сувалкийский (сувалкский) диалект, в Кельмесской — аукштайтский (см. рис. 3).
РИС. 3. Экспликация названий гиперонимических диалектов по зонам
⁹ Необходимо сказать, что подсчёт производился не от общего числа исследуемых, а от числа респондентов, назвавших диалекты. Не знавшие ничего о диалектах и не предложившие номинаций в подсчёт не включались.
Straipsniai / Articles
233
Page 8
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Таким образом, можно утверждать, что расейняйцы, отождествляя говоры с этнографическими регионами, закономерно подтверждают выводы более ранних исследований в Литве¹⁰.
То, что жямайтский говор расейняйцы называют чаще всего, также не является новым фактом в исследованиях литовских говоров¹¹. Оценивая комментарии респондентов, можно утверждать, что расейняйская диалектность (говор) в целом тождественна жямайтскому говору, то есть жямайтскость связывается с яркими или хотя бы несколько отличающимися диалектными особенностями (прежде всего акцентологическими и фонетическими, за исключением известного многим «дзюкавья»), либо с иной лексикой. Следует добавить, что, характеризуя говоры, респонденты употребляли больше всего эпитетов, указывая на своеобразие жямайтского говора: самый красивый (358PAGR2M, 360BATA2M, 364RASE1M, 394PAŠA2M-A, 398AGERV1M), самый древний (364RASE1M), самый узнаваемый (226PADU2M, 258KELM1M, 259KUBI2M, 294LYDU2V, 329ALĖJ2M, 356VAIN3M-1, 364RASE3M), самый интересный (225KUŠL3M, 394PAŠA2M), смешной (360BATA1M) и т. п.
При анализе по зонам различий в оценках гетеронимных говоров не выявилось, различалось лишь распределение позиций оценок. Например, респонденты Кельмесской зоны наиболее ярко подчеркнули непонятность жямайтского говора (трудно понять (162GUDM2M), не всё понимаешь (225KUŠL3M), непонятный (ŠAUK3M, 257KRAŽ1M, 257KRAŽ3M)), а респонденты Расейняйской и Таурагской зон — узнаваемость (легче всего узнаётся (327ŽVIN2M, 329ALĖJ2M), самый узнаваемый (294LYDU2V, 356VAIN3M-1, 364RASE3M, 395ERŽV3M), узнаваемый (390ŽYGA1M)). Такие оценки показывают, что варианты речи с ярко выраженными признаками северножямайтских говоров южные жямайты-расейняйцы выделяют лучше всего, а то, что жямайтский говор считается непонятным (для жителей окрестностей Расейняя и Таураге непонятность занимает второе место после узнаваемости), означает не только переходный характер всех трёх зон (близость к аукштайтам), но и быстрое аукштайтение всей территории подговора (особенно в окрестностях Кельме).
При оценке данных информантов разного возраста установлено, что респонденты младшей возрастной группы Кельмесской и Расейняйской зон демонстрируют знания и идеологические установки, сформированные учебными заведениями. Например, молодые респонденты Кельмесской зоны, оценив жямайтский говор как непонятный, также отмечают фонетику
¹⁰ Ср.: Aliūkaitė 2013; Baranauskienė, Krupickaitė 2012; Ramonienė, Krupickaitė 2013 и др. С точки зрения обычного оценщика языка, идентификацию говоров определяют несколько важных аспектов: 1) иной способ речи, 2) языковые характеристики диалектности, 3) хотя бы приблизительное визуальное представление о делении диалектной карты Литвы (ср. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017: 158–160).
¹¹ Plg.: Aliūkaitė 2013: 12; Župerka 2012: 297 ir kt. Reikia pasakyti, kad 2014 m. Raseinių kalbos bendruomenės geolingvistinės kompetencijos žvalgomasis tyrimas atskleidė panašius rezultatus: daugiausia apklaustųjų (92 proc.) tikino žinantys žemaičių tarmę, 87 proc. – aukštaičių. Tik takart daugiau raseiniškių įvardijo suvalkiečių, suvalkų, Suvalkijos tarmę (65 proc.), dzūkų tarmė buvo paminėta mažiausiai kartų (57 proc. tarmių nominacijas pateikusių respondentų). Išsamiau apie tyrimą žr. Vaitmonienė 2014; 2017.
234
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 9
Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
(обрубает окончания (259KUBI1M)), различия в акцентологии (ударение другое (258KELM1M)), Расейняйской — подчёркивают эстетичность (самый красивый, но непонятный (298aGERV1M)), а также различия в акцентологии (ударение другое (364RASE1M)). Однако, по мнению молодого респондента Таурагской зоны с высшим образованием, из-за своеобразной лексики этот говор смешной (смешной жямайтский говор со своими словами (360BATA1M)). Такая оценка подразумевает не только субъективное мнение одного человека, но и в целом более низкую ценность говора (диалектности) (чтобы не выглядеть смешными, нужно говорить так, чтобы все понимали).
Следует подчеркнуть, что характеристики жямайтского говора, данные респондентами Таурагской зоны с более высоким образованием, довольно категоричны: от подчёркивающих историчность и эстетичность (старинные слова — очень красиво (360BATA2M), самый красивый (358PAGR3M, 394SPAŠA2M-1, 392STRA2V), приятные словечки (392STRA3M)) до субъективно негативных (грубая речь (362PETK3M), говорит неправильно и некрасиво (395ERŽV3M)). Респонденты Кельмесской зоны, получившие высшее и среднее специальное образование, оценивают жямайтский говор довольно сдержанно, но чаще подчёркивают эстетичность (слова другие, но красивый (GUDM2M); разные слова (194ŠAUK3M); красивый, но непривычный (258KELM1M)); по мнению жителей пунктов LKA в окрестностях Расейняя, это самый литовский, самый древний (364RASE1M) и самый красивый (327NE-MA2V) говор. Респонденты с более низким уровнем образования во всех трёх зонах придерживались сходных оценок и нередко усматривали своеобразие или инаковость жямайтского говора (более интересный (225KUŠL3M), интересный (257KRAŽ1M), самый интересный (394PAŠA2M), говорит по-другому (329ALEJ2M-1, 363VIDU2M), иначе произносит звуки (398aGERV2M), другой (363VIDU1V)).
Таким образом, жямайтский говор многим знаком, однако его образ тождествен северножямайтским диалектам, значительно отличающимся от языковых вариантов самих южных жямайтов-расейняйцев12.
Комментарии респондентов всех трёх зон об аукштайтском говоре «осторожнее», чем характеристики жямайтского говора, а почти половина респондентов вообще не давала оценок, лишь утверждая, что теоретически слышала название этого говора. Следовательно, такие установки обусловлены не способностью распознавать аукштайтский говор, а знаниями, услышанными через средства массовой информации и в публичном пространстве либо сформированными учебными заведениями (или закрепившейся в сознании оппозицией жямайты: аукштайты). Это подтверждают комментарии респондентов среднего и старшего поколения о том, что они не назвали бы говоры, если бы не смотрели телевизионную передачу «Duokim garo» (224VAIG2M, 257KRAŽ3M, 259KUBI3M, 393JONI3M), а одна представительница младшей возрастной группы утверждала, что говоров
¹² Следует обратить внимание, что анализ корреляции между оценками автостереотипных (употребляемых самими респондентами) языковых вариантов и этнической идентичностью не является предметом данной статьи, поэтому подробно не рассматривается.
Straipsniai / Articles
235
Page 10
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
названия известны, поскольку она участвует в деятельности фольклорного ансамбля (немного знаю о диалектах, когда выступаем с фольклорным ансамблем «Inkstiliuks» (361SKAU1M)).
Установки относительно верхнелитовского диалекта в разных зонах различаются: для младших и старших респондентов, проживающих в окрестностях Кельме, верхнелитовский диалект — правильный и идентичный общелитовскому (литературному) языку (257KRAŽ1M, 257KRAŽ3M, 258KELM1M), для представителей среднего поколения — невыделяющийся (верхнелитовцев я не отличил бы (258KELM2M)), для молодых жителей Расейняйской зоны — самый красивый и понятный (327NEMA1M) (старшие не оценивали), для испытуемых старшей и самой старшей возрастных групп Таурагской зоны — известный, понятный, самый красивый (356VAIN3M-1, 358PAGR2M, 392STRA3M). По мнению одного респондента старшей возрастной группы Кельмеской зоны, кто поумнее, говорит по-верхнелитовски, верхнелитовцы — задравшие головы (224VAIG3M-1).
Однако следует обратить внимание, что подобные комментарии чаще всего высказывались респондентами с более низким уровнем образования, не общавшимися с носителями верхнелитовского диалекта, поэтому эти оценки, вероятнее всего, связаны с образом диалекта, противопоставляемого жемайтийскому: если услышанный жемайтийский диалект отличается от общелитовского языка яркими особенностями или иной лексикой, значит, верхнелитовский диалект близок к общелитовскому языку или (и) к языковому варианту, используемому самими респондентами. А установка респондента, считающего, что верхнелитовцы — задравшие головы, вероятнее всего, подразумевает субъективное мнение о представителях государственного сектора (власти) или людях, виденных (услышанных) по телевидению (радио).
Иначе верхнелитовский диалект описывают испытуемые Расейняйской и Таурагской зон с более высоким уровнем образования, общавшиеся с носителями верхнелитовских говоров: отмечаются особенности ударения (ударение иное (364RASE1M)), фонетики (различаю по окончаниям, удлинение звуков (ALĖJ2M-1)), идентифицируемые в языковых вариантах жителей конкретных городов или местностей (верхнелитовцы — в районе Шяуляя, Радвилишкиса — я учился в Шедуве, знаю (364RASE1M); верхнелитовцев — в Утене, я там родился (260YTU2V); шяуляйцев — верхнелитовцев — я бы распознал, у меня есть родственники (395ERŽV2M)).
В целом, называя и комментируя верхнелитовский и жемайтийский диалекты, респонденты демонстрируют геолингвистическую эрудицию и способность связывать их с городами или населёнными пунктами. Однако следует отметить, что жемайтийский диалект «ищут» в городах, выделяющихся прототипическими яркими диалектными особенностями (Тельшяй, Плунге, Скуодас), тогда как верхнелитовский диалект, чаще отождествляемый с недиалектным языковым вариантом, слышен в ближайших к расейняйцам городах, расположенных в этнографическом регионе Аукштайтия, например в Ариогале, Юрбаркасе, Шяуляе. Более удалённые от языковой родины¹³ и общелитовского языка верхнелитовские
¹³ Диалектное выражение языковой родины (англ. linguistic homeland) в восприятии связывается с языковыми различиями окружения пользователя языка и географическими (пространственными) расстояниями. О термине см. Diercks 2002: 51.
236
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 11
Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
говоры ассоциируются с названиями городов и именуются диалектами, например: Купишкский (купишкяйский), Пасвальский (225KUŠ1M), Зарасайский (226PADU3M), Шедувский (259KUBI2M, 364RASE2V).
Таким образом, такие оценки свидетельствуют о вере расейняйцев в то, что их языковой вариант близок к образу общелитовского языка, отождествляемого с верхнелитовским диалектом.
Как видно из метаязыковых комментариев, сувалкский (сувалкский) диалект лучше всего известен старшим респондентам Кельмеской зоны. Испытуемые среднего поколения с более высоким уровнем образования выявили особенности звукового строя сувалкского диалекта (подчёркивает «ė», растягивает звуки (293PAKR2M); сувалкца я бы распознал по произносимому «jo jo», они долго произносят «o» (395ERŽV2M)) или, руководствуясь теоретическими знаниями об истории формирования общелитовского языка, подчеркнули эстетическую ценность (сувалкский — престижный (294GUDM2M); самый красивый, самый литовский (260TYTU2M); красивый, трудно спутать с другим (292ADOM2M))¹⁴. Оценки респондентов старшей возрастной группы с более низким уровнем образования в большей степени основаны на личном опыте и эмоциональны (выделяющаяся речь, жаргонная речь (257KRAŽ3M)) либо диалект ассоциируется с распространённым в обществе стереотипом о скупости сувалкцев (сувалкцы, говорят, жадные (226PADU3M)).
Молодым участникам исследования Кельмеской зоны, а также участникам всех возрастных групп Расейняйской и Таурагской зон сувалкский языковой вариант мало известен: его назвал лишь один молодой респондент, и только одна информантка из города Расейняй с высшим образованием утверждала: у сувалкцев суффиксы другие, например -uk- (364RASE1M). Другие испытуемые сувалкский диалект не оценивали и не комментировали либо называли его непонятным (327NEMA1V) или просто иным (294LYDU3M, 358PAGR2M, 364RASE2V, 390ŽYGA1M).
Следует добавить, что сувалкский диалект ни у одного испытуемого не имеет соответствия конкретному городу (ареалу). Например, упоминаемые языковые варианты Мариамполе, Шакяя или Вилкавишкиса, называемые диалектами или языками, не ассоциируются с сувалкским диалектом (Шакяйский иной, чем мариамполесский. Мариамполесский диалект я бы распознал (224VAIG2M); у нас есть жители из Мариамполе, они меняют этот диалект (260TYTU2M); Мариамполесский — не знаю какой (363VIDU1V); в Вилкавишкисе говорят иначе (464EIČI2M)).
Южные жемайтийцы-расейняйцы также географически не связывают дзукийский диалект с конкретными городами или ареалами. По мнению большинства испытуемых, назвавших этот диалект, он трудно понимаем, почти непонятен (трудно понять — мало слышал (162GUDM2M); меньше всего слышал и с трудом понял бы (194ŠAUK3M–2); дзукийцев я бы не понял (356VAIN3M–1)), неизвестен (не узнал бы, потому что нет знакомых (395ERŽV3M); не знаю, узнал бы или нет, по телевизору показывают (395ERŽV2M)) или называется выраженным
¹⁴ Plg. Aliūkaitė 2013: 13. Dėl suvalkiečių tarmės prestižiškumo žr. Baranauskienė, Krupickaitė 2012 ir kt.
Straipsniai / Articles
237
Page 12
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
особенность дзюкавания (иначе произносимые звуки (226 PADU2M); по звукам, их речи (257KRAŽ3M-2); иначе произносят звуки (357ŽVIN2M); иначе говорят (361SKAU2M); дзюков я узнал бы по «dz-» (398aGERV3M)).
Однако те, кто чаще общался с представителями языкового варианта, отождествляемого с этнографическим регионом Дзукии, оценивают этот языковой вариант, опираясь на различный личный опыт (дзуки «цик цик» — как цыплята. У меня есть родственники, я бы узнал. Произносят буквы мягко. Дзукский самый красивый, самый нежный (257KRAŽ3M); дзукский — другой, некрасивый, но красивы уменьшительные слова (360BATA1M); я бы отличил, учился вместе с дзуками (464IEČI3M)).
Анализ (не)знания и оценок сувалкских и дзукских диалектов по зонам не выявил существенных различий. Следует отметить, что в целом испытуемые склонны считать менее известные (слышанные) языковые варианты, называемые сувалкскими и дзукскими диалектами, непривлекательными, и это позволяет предположить, что фактор языковой родины является одним из важнейших при оценке более удалённых от привычного иных языковых вариантов.
Таким образом, расейнишкяй, называя языковые варианты диалектами, руководствуются теоретическими знаниями об этнографическом делении Литвы, а более ярко выраженные диалектные особенности, которые в геолингвистической парадигме не обладают дифференцирующей силой, относят к другому диалекту.
Полиноминальной классификации диалектов придерживается почти десятая часть респондентов Кельмесской зоны, менее трети испытуемых Расейняйской зоны и пятая часть испытуемых Таурагской зоны (см. рис. 2). Таким образом, наряду с названиями диалектов, соответствующими названиям этнографических регионов, респонденты называют «диалекты» названиями городов (местностей) (например: Биржай (364RASE1M), Кельме (294LYDU3M), Паневежис, скуодский (326STUL3M)), системными языками (русским (394PAŠA3V), куршским (361SKAU2M), настоящей литовской грамматикой (363VIDU2M)) или исторически издавна укоренившиеся в обществе и называемые диалектами языковые варианты (занавыкский, капский, дзюнинникский, доунинникский, šiioniškis (358PAGR2M))¹⁵.
В полиноминальной классификации преобладают обозначения диалектов, соответствующие названиям городов (местностей). Существенных различий в назывании и оценке таких языковых вариантов по зонам не выявлено, а причины их распознавания, не зависящие ни от образования, ни от возраста, можно разделить на две группы: личный языковой опыт и сформированные публичными и (или) социальными медиа образы иного языка (диалекта).
15 Поскольку диалектные единицы, обозначенные системными языками и другими вариантами, упоминаются лишь по одному разу, нет целесообразности рассматривать их подробнее, поэтому в статье больше внимания уделяется номинациям, соответствующим названиям городов (местностей), и их оценкам. Вместе с тем рассматриваются также обозначения диалектных единиц и установки тех, кто придерживался только классификации по городам (местностям).
238
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 13
Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
Большинство расейнишкяй чаще всего присваивает диалектным единицам либо названия считающихся диалектными городов Мариямполе (464EIČI1M, 224VAIG2M, 364RASE1M, 396PAUP2M), Плунге (194ŠAUK3M, 224VAIG2M, 396PAUP2M, 392STRA3M), Тельшяй (195KURT1V, 224VAIG2M, 257KRAŽ1M, 258KELM2M, 364RASE2V, 392STRA3M)16, либо названия ассоциируемых с литературным языком крупных городов Каунаса (162GUDM2M, 327NEMA3V, 258KELM1M, 363VIDU1V, 364RASE2V, 390ŽYGA2V), Клайпеды (225KUŠL1M, 258KELM1M, 327NEMA3V, 394PAŠA2M-1), Вильнюса (162GUDM2M, 258KELM1M, 258KELM3M, 327NEMA3V, 359LOMI1V, 363VIDU1V, 363VIDU3M, 364RASE2V, 390ŽYGA2V) (см. рис. 4).
РИС. 4. Номинации диалектов, соответствующие названиям городов (населённых пунктов), по зонам
16 О прототипных диалектных зонах см. Aliūkaitė, Mikulėnienė, Čepaitienė, Geržotaitė 2017: 126–146 и др.
Straipsniai / Articles
239
Page 14
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Однако оценки диалектов обеих этих групп различаются: языковые варианты, номинированные названиями крупных городов, по мнению расейнишкяй, самые правильные (правильные) (162GUDM2M, 225KUŠL1M, 327NEMA3V), самые красивые (359LOM1V, 390ŽYGA2V) и чаще всего считаются литературным (нормативным) языком (258KELM1M, 258KELM3M, 327NEMA1M, 363VIDU1V, 363VIDU3M, 364RASE2V, 394PAŠA2M-1). Диалекты, называемые по названиям городов прототипических диалектов, чаще всего характеризуются стереотипно, например: говоры Плунге и Тельшяй считаются жемайтийскими (194ŠAUK3M, 258KELM2M, 364RASE2V, 392STRA3M и др.), Мариямполе — иным (227KIAU3M), отличающимся (194ŠAUK3M)¹⁷.
Мнения как о правильном, самом красивом литературном языке, употребляемом в крупных городах Литвы, так и о языковых вариантах Мариямполе, Плунге и Тельшяй, называемых респондентами диалектами, по-видимому, можно объяснить стереотипизированными, укоренившимися в обществе установками: социальное благополучие, созданное в урбанизированных местностях, подразумевает употребление престижного языкового варианта, в городах, повсеместно считающихся жемайтийскими, говорят на жемайтийском диалекте, а своеобразие языковой разновидности Мариямполе наиболее известно благодаря средствам массовой информации.
Лишь один или несколько раз упоминаются языковые варианты, названные по местностям, с представителями которых имели место непосредственные языковые контакты¹⁸ (свёкры говорят на плателяйском говоре (194ŠAUK2M-1); знаю говор Новоакмянского — родственники оттуда (225KUŠL1M); Зарасай — говорят иначе, другой язык у этого диалекта, я там была (226PADU3M); в Шяуляе живут родственники, я хорошо оцениваю этот диалект (361SKAU3M) и др.)¹⁹.
Более подробные характеристики таких языковых разновидностей, называемых диалектами, нередко зависят от возраста и образования: несколько более десятой части молодых и (или) респондентов с более высоким образованием отмечают особенности акцентологии (Шяуляйского, Радвилишкского — ударение другое (364RASE1M); Риетавского, Тельшяйского — иначе ставят ударение
¹⁷ Следует подчеркнуть, что, по мнению лишь одного респондента, в Мариямполе говорят на самом правильном диалекте (162GUDM2M). Вероятно, такое мнение выражает тождество языкового варианта с литературным языком (тот же респондент считает самыми правильными и говоры Каунаса и Вильнюса); такую оценку следует считать отражением истории формирования языка.
¹⁸ Исключением являются чаще упоминаемый респондентами Кельмесской зоны Шяуляйский диалект и респондентами Расейняйской зоны — Юрбаркский диалект. И это понятно, поскольку исследуемые из этих зон нередко поддерживают социальные связи с жителями ближайших городов.
¹⁹ Следует добавить, что даже в местностях, расположенных в пределах одной и той же субдиалектной территории, усматривается иная речь, а названия населённых пунктов нередко становятся названиями диалектов. Например, по мнению респондентки из пункта Гер่вине (LKA398a), расположенного в 10 км от Расейняя, расейнишкяйский [диалект] — другой (398aGERV1M); жительница Титувеная (LKA260) (примерно в 18 км от Кельме) убеждена, что кельмесский — жемайтийский, но не настолько жемайтийский (260TYTU2M); по мнению исследуемого из Немакщяя (LKA327) (примерно в 26 км от Расейняя), расейняйская речь — правильная, литературная (327NEMA3V).
240
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 15
Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
(357ŽVIN2M)), фонетики (шяуляйцы откусывают окончания (194ŠAUK2M-1); в Утене, Мариямполе окончания произносят иначе (363VIDU1V)) и лексики (в Шедуве говорят «ва», а мы «ве» (364RASE1M); таурагишкяйцы говорят «ве» (464EIČI3M)) различия, для респондентов старшего возраста и (или) с более низким образованием (15%) важнее эстетика (паневежский — некрасивый, грубый (194ŠAUK2M-1); шяуляйский — простонародный (226PADU2M); в Риетавасе грубо говорят (392STRA2V)).
Однако на наблюдения об особенностях лексики (около 3% респондентов) и на оценки диалектов, номинированных названиями городов (местностей), отличающихся более ярко выраженными особенностями жемайтийского диалекта, жемайтийский характер (почти у трети исследуемых) ни возраст, ни образование не влияют (в Скуодасе значения слов другие (326STUL3M); в Кельме слова странные (359LOMI2V); Кельме — не знаю, может, относится к Жемайтии, а в Шаукенай это уже по-жемайтийски (225KUŠL3V); скуодасский — настоящий жемайтийский (257KRAŽ1M); палангищский, кретингский — красивый жемайтийский (259KUBI3M); Может, шилальский диалект — настоящий жемайтийский (327NEMA3V); шилальский — правильный жемайтийский (329ALĖJ2M-1); кведарнский — очень жемайтийский (398AGERV2M)).
Тем не менее большинство информантов (42%) считают, что в других местностях говорят просто иначе, странно, своеобразно (в Кельме уже иначе, странно говорят (294LYDU3M); в Зарасае говорят иначе (226PADU3M); у шяуляйцев своеобразная речь (258KELM2M); одноклассник был из Шилале, странная речь (359LOMI1V)) (см. рис. 5).
РИС. 5. Оценки диалектов, соответствующих названиям городов (населённых пунктов)
Таким образом, связывание диалектов с конкретными местностями подразумевает распознавание услышанного иного варианта и актуализирует репрезентативные для расейнишкяй дифференциальные признаки — либо в других населённых пунктах говорят иначе, либо по-жемайтийски.
Straipsniai / Articles
241
Page 16
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
3. ВЫВОДЫ
На геолингвистическую компетенцию южных жемайтийских расейнишкяй существенного влияния не оказывают географическое положение пунктов LKA и их зональность. Способности распознавать диалекты, оценивать их и соотносить с диалектными ареалами во всех исследованных зонах сходны, поэтому в этом отношении весь ареал говора расейнишкяй следует считать переходным.
Диалектные единицы расейнишкяй чаще всего номинируются на основе теоретических знаний и конкретного языкового опыта. Хрестоматийные знания (сформированные системой образования) демонстрируются перечислением гиперонимических терминов-дескрипторов, а названия более мелких разновидностей языка даются на основе языковой интуиции, опирающейся как на личный опыт, так и на стереотипизацию услышанных в публичном пространстве языковых вариантов.
Характеристики диалектов в наибольшей степени коррелируют с образованием расейнишкяй: респонденты с более высоким образованием выделяют приобретённые в системе образования компетенции различения языковых вариантов (указываются грамматические признаки), тогда как респонденты с более низким образованием чаще актуализируют оценки, основанные на эмоциональности. Однако в целом анализ оценок диалектов показал, что во всех трёх зонах респонденты склонны избегать характеристик диалектов (за исключением жемайтийского диалекта).
Способность соотнести жемайтийский диалект с конкретными городами (местностями) и оценка его (жемайтийского диалекта) как непонятного и легко распознаваемого (аукштайтийский диалект «обнаруживается» в городах, расположенных в ближайшем этнографическом регионе Аукштайтия, и характеризуется как самый красивый, понятный и правильный) позволяет говорить не только о переходном характере всех трёх зон, но и о довольно быстром оаукштайтивании всего ареала говора (особенно в окрестностях Кельме).
Анализ исследования показывает неплохие теоретические знания южных жемайтийских расейнишкяй о диалектах Литвы и диалектную ориентацию, однако, обобщая перечисленные номинации и оценки диалектов, нельзя уверенно утверждать, что для опрошенных представителей этого говора характерна хорошая диалектная компетенция и что они хорошо различают диалекты.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
Aliūkaitė Daiva 2013: Horizontalusis ir vertikalusis kalbos kontinuumo skaidumas: XXI amžiaus kalbėjimo variantai paprastojo kalbos vertintojo požiūriu. – Taikomoji kalbotyra 2. Prieiga internete: www.taikomojikalbotyra.lt.
Pietų žemaičių rašeiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
плотность геолингвистического различия с точки зрения восточноаукштайтский: жемайтский. – Литовские диалекты начала XXI в.: геолингвистическое и социолингвистическое исследование (карты и комментарии к ним), сост. D. Mikulenienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 129–196.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2014a: Geolektų ir regioninių dialektų formavimosi ypatumai Lietuvoje. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai), sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 257–262.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2014b: Geolingvistika: ideologija, teorija ir metodai. Pagrindinės sąvokos. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai), sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 29–47.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė 2016a: Lietuvos gimnazistų požiūris: išsilavinimas Lietuvos gimnazistų vaizdiniuose. – Verbum 7, 17–33. Prieiga internete: http://www.zurnalai.vu.lt/verbum/article/view/10283.
Aliūkaitė Daiva, Mikulėnienė Danguolė, Čepaitienė Agnė, Geržotaitė Laura 2017: Kalbos variantiškumas ir jo vertinimas perceptyviosios dialektologijos požiūriu: variantų ir vietų vaizdiniai: kolektyvinė studija, sud. D. Aliūkaitė, D. Mikulėnienė, Vilnius: Vilniaus universitetas.
Bakšienė Rima 2015: Tarminio kalbėjimo savivertė ir gyvybingumas: XXI a. pradžios Šakių ir Jurbarko šnektos. – Lietuvių kalba 9. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/172.
Baranauskienė Viktorija, Krupickaitė Dovilė 2012: Lietuvos miestų gyventojų tarminės regioninės savimonės ypatumai (sociolingvistinio tyrimo duomenimis). – Taikomoji kalbotyra 1. Prieiga internete: www.taikomojikalbotyra.lt.
Chambers Jack K., Trudgill Peter 2004: Dialectology, 2nd edition, Cambridge: Cambridge University.
Coffin Caroline, Lillis Theresa M., O’Halloran Kieran 2010: Applied Linguistics Methods, London and New York: Routledge.
Diercks Willy 2002: Mental maps. Linguistic-Geographic Concepts. – Handbook of Perceptual Dialectology 2, eds. D. Long, D. R. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 51–70.
Straipsniai / Articles
243
Page 18
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Edwards John 2006: Language attitudes. – Encyclopedia of Language and Linguistics 6, 2nd edition, ed. K. Brown, Oxford: Elsevier, 324–331.
Garret Peter 2010: Attitudes to Language, Cambridge: Cambridge University.
Geržotaitė Laura 2016: Jaunųjų šiauliškių ir panevėžiškių tarminė savimonė: ribos mentaliniuose žemėlapiuose. – Acta Linguistica Lithuanica LXXIV, 121–142.
Geržotaitė Laura 2016a: Vartotojo veiksnys: subjektyvusis Lenkijos lietuvių šnektų vaizdas mentaliniuose žemėlapiuose. – Lietuvių tarmių kaita XXI a. pradžioje: Lenkijos lietuvių šnektos, sud. D. Mikulėnienė, A. Leskauskaitė, V. Ragaišienė, L. Geržotaitė, N. Birgėlienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 321–339.
Geržotaitė Laura 2018: Šiaulių jaunuolių kalbinė gimtinė mentaliniuose žemėlapiuose. – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 5, sud. R. Bakšienė, N. Morozova, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 76–101.
Geržotaitė Laura 2019: Bendrinės lietuvių kalbos vaizdinių kalbinio standarto plote tyrimas: vienos Kauno rajono gimnazijos atvejis. – Lietuvių kalba 13. Prieiga internete: http://www.lietuviukalba.lt/index.php/lietuviu-kalba/article/view/278.
Geržotaitė Laura, Mikulėnienė Danguolė 2014: Dabartinė lietuvių tarmių klasifikacija ir Lietuvių kalbos atlaso punktai: žemėlapis ir komentarai. – XXI a. pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas (žemėlapiai ir jų komentarai), sud. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, Į žemėlapis ir komentaras (sp. įklija).
Gyventojai – https://osp.stat.gov.lt/2011m.-visuotinis-gyventojų-ir-būstų-surašymas.
Heigham Juanita, Croker Robert A. 2009: Qualitative Research in Applied Linguistics, London: Palgrave.
Inoue Fumio 1999a: Classification of Dialects by Image: English and Japanese. – Handbook of Perceptual Dialectology 1, eds. D. R. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 147–160.
Inoue Fumio 1999b: Handbook of Perceptual Dialectology 1, eds. D. R. Preston, Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 161–176.
Kalėdienė Laima 2015: Vilniaus miesto kalba: stebimojo laiko hipotezė. – Tarmės – Europos tautų kultūros paveldas / Dialects – Cultural Heritage of European Nations, Vilnius: MRU, 211–244.
Labov William 1972: Sociolinguistic Patterns, Philadelphia: University of Pennsylvania Press.
LKA – Атлас литовского языка I. Лексика, отв. ред. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 1977.
244
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 19
Pietų žemaičių raseiniškių tarmių nominacijos ir įverčiai
LKA – Атлас литовского языка II. Фонетика, отв. ред. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 1982.
LKA – Атлас литовского языка III. Морфология, отв. ред. K. Morkūnas, Vilnius: Mokslas, 1991.
Macaulay Ronald 2009: Quantitative Methods in Sociolinguistics, London: Palgrave.
Mikulėnienė Danguolė 2019: Tarmiškumo bruožų nomenklatūra: nuo tarminių požymių prie tarmiškumo žymenų. – Respectus philologicus 35(40). Prieiga internete: https://www.zurnalai.vu.lt/respectus-philologicus/article/view/12716/11395.
NLTA – Литовские диалекты начала XXI в.: геолингвистическое и социолингвистическое исследование (карты и комментарии к ним), сост. D. Mikulėnienė, V. Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 2014.
Papaurelytė Silvija, Župerka Kazimieras 2010: Lietuvos etninių sričių gyventojų charakterio bruožai kalbos pasaulėvaizdyje. – Kalbos kultūra 83, 185–202.
Ramonienė Meilutė, Krupickaitė Dovilė 2013: Regioniniai kalbų vartojimo Lietuvos miestuose ypatumai. – Miestai ir kalbos II. Sociolingvistinis Lietuvos žemėlapis: kolektyvinė monografija, sud. M. Ramonienė, Vilnius: Vilniaus universitetas, 23–53.
Sankoff Gillian 2006: Age: Apparent time and real time. – Elsevier Encyclopedia of Language and Linguistics, 2nd edition. Prieiga internete: https://www.ling.upenn.edu/~gillian/PAPERS/Sankoff.Age,AT,RT.pdf.
Vaitmonienė Diana 2014: Raseinių kalbinės bendruomenės geolingvistinė kompetencija: magistro darbas, Vilnius: Vilniaus universitetas.
Vaitmonienė Diana 2017: Lietuvos tarmių vaizdiniai pietų žemaičių raseiniškių mentaliniame žemėlapyje. – Perspectives of Baltic Philology III. The Apocalypses of the Baltic Worlds, Poznań: Wydawnictwo Rys, 343–365.
Župerka Kazimieras 2012: Metalingvistika. Nekalbininkų kalbotyra, Šiauliai: VšĮ Šiaulių universiteto leidykla.
Straipsniai / Articles
245
Page 20
DIANA DAMBRAUSKIENĖ
Номинации и оценки диалектов на территории южножемайтского говора расейнишкисов
РЕЗЮМЕ
Социокультурные и социально-экономические причины, побуждающие к миграции в более крупные и структурно более удобные населённые пункты, изменяют языковое поведение пользователей языка. Контакты с носителями других языковых вариантов и образ более «престижного» варианта корректируют оценки языковых разновидностей, а также инициируют пересмотр отношения к диалектам.
Исследования, посвящённые геолингвистической компетенции на территории южножемайтского подговора расейнишкисов и основанные на принципах перцептивной диалектологии, носили достаточно фрагментарный характер; они выявили влияние экстралингвистических факторов на горизонтальную и вертикальную вариативность языка расейнишкского подговора; вместе с тем благодаря явлениям конвергенции были выявлены три геолекта, формирующиеся на территории подговора, — Кельме, Расейняй и Таураге.
Для оценки языковой ситуации на современном этапе и прогнозирования сценария дальнейшего развития южножемайтского подговора расейнишкисов и его причинности было проведено первое исследование геолингвистической компетенции языковых сообществ всех пунктов, включённых в Атлас литовского языка и расположенных на территории подговора.
Исследование основано на сопоставлении комментариев респондентов из зон Кельме, Расейняй и Таураге о диалектах и способности соотносить их с социальными и географическими ареалами. Геолингвистическая компетенция была дополнительно уточнена посредством анализа гетеростереотипных оценок (других языковых вариантов) и представлений респондентов о диалектной речи (диалектных признаках) с учётом социодемографических и социокультурных переменных.
Было установлено, что Samogitian диалект, который обычно отождествляется с диалектной речью, лучше всего известен респондентам (распознаётся ими), то есть Samogitian диалект связывается с языковым вариантом, проявляющим ярко выраженные диалектные черты (за исключением дзукийского диалекта, известного многим людям), или с особой лексикой. Респонденты младшего возраста и с более высоким уровнем образования, демонстрирующие знания и идеологические установки, сформированные образовательными учреждениями, часто считают отличительными признаками диалектов фонетические, акцентологические и лексические различия, тогда как респонденты старшего возраста с более низким уровнем образования склонны подчёркивать оригинальность или своеобразие.
Называя и комментируя диалекты Aukštaitian и Samogitian, респонденты демонстрируют свои геолингвистические знания и часто могут соотнести их с городами или населёнными пунктами. Однако следует отметить, что респонденты обычно «ищут» жемайтский диалект в прототипичных городах, демонстрирующих ярко выраженные диалектные черты (Тельшяй, Плунге, Скуодас); между тем Aukštaitian, который чаще связывается с недиалектным языковым вариантом, «обнаруживается» в городах этнографического региона
246
Acta Linguistica Lithuanica LXXXIII
Page 21
Номинации и оценки диалектов южных жемайтских расейнишкисов
Аукштайтии, которые ближе всего к носителям расейнишкисского поддиалекта (Ариогала, Юрбаркас, Шяуляй). Аукштайтские местные говоры (лит. šnektos), которые дальше от языковой родины и литературного языка, ассоциируются с названиями городов и называются диалектами (лит. dialects). Такие оценки явно свидетельствуют о том, что носители расейнишкисского поддиалекта считают свой языковой вариант близким к образу литературного языка, который сопоставляется с аукштайтским диалектом.
Носители расейнишкисского поддиалекта связывают с диалектом языковой вариант, в любой степени отличающийся от литературного языка, и рассматривают его как отдельную диалектную единицу. Связывание «диалектов» с конкретными местностями показывает, что рядовые носители языка хорошо различают диалекты, тогда как членение языка зависит от аспектов их специфического языкового опыта.
Называя диалектные единицы, носители расейнишкисского поддиалекта опираются на свои теоретические знания и специфический языковой опыт. Хрестоматийные знания проявляются в уточнении гиперонимических обозначений диалектов, тогда как названия меньших языковых разновидностей обычно присваиваются на основе языкового понимания, сформированного личным опытом и стереотипизацией языковых вариантов, услышанных в средствах массовой информации.
Данные исследования показывают, что диалектная ориентация носителей южного жемайтского расейнишкисского поддиалекта и их теоретические знания о литовских диалектах достаточно хороши, однако при обобщении номинаций и оценок диалектов, высказанных респондентами, нельзя уверенно утверждать, что представители этого поддиалекта, опрошенные в ходе исследования, характеризуются хорошей диалектной компетенцией и способностью различать диалекты.
