ГЕДРИУС АЛКАУСКАС

ТОРЖЕСТВА

Несколько лет назад, ожидая в гимназическом зале торжеств — праздника, которому никогда не суждено закончиться, — один писатель-ювелир как ни в чём не бывало спросил: – Кто, по-твоему, здесь самый великий? – Мачернис, – отвечаем мы оба. – Мачернис, – и умолкаем.

ВЫТАУТАС СТУЛПИНАС – ПОЭТ СТАТИЧЕСКОГО ПОТОКА

Зимой, сворачивая в Тельшяе с улицы Луокес на Вильнюсскую, я всегда замечал огонёк, горевший на четвёртом этаже одного многоквартирного дома. Я знал — у Витаутаса Тельшяйтиса сейчас благодатная пора. Именно в таких пространствах и рождаются самые свободные тексты. В клетушке Юстинишкеса, в хижине Сапегишкиса, в многоквартирной коробке.

Поэт, вырывающий всё новое и новое продолжение в борьбе с изнуряющей болезнью. Но в стихах этой усталости не видно. Тот, для кого мир — лишь разреженный архипелаг борьбы с вельможами в великом море. Но в его стихах нет океанов. Воин, различающий в битве лишь погоны двух цветов. И всё же какой калейдоскоп в стихах! Среди поэтов я не встречал и большего эрудита. Только в его текстах мало абстракций.

Лесник, плотник, библиотекарь. Не будь он ещё и травником, иных разговоров от него и не ожидать. А историй о литературе прошлого он расскажет столько, что этот ряд фамилий на время прижмёт к земле более чувствительного стихотворца. И любит яркий свет — чтобы осветить все углы. Не только аллегорически. Ещё в 1971 году на конкурсе молодых филологов его заметил и написал ему письмо, которое адресат хранит как реликвию, сам Марцелий Мартинайтис:

Витаутас, я, как жемайтиец, в Ваших образах «чую» жемайтийскую землю, душу которой в поэзии несколько больше раскрыл В. Мачернис.

Стихи учёного Витаутаса великий поэт сохранил и, спустя уже 30 лет, подарил удивлённому автору, вернув их ему. Думаю, в этой цитате и заключено зерно творчества Витаутаса

326

Acta Linguistica Lithuanica LXXXV

Витаутас Стулпинас — поэт статического потока

Познание. Поэзия должна оставаться поэзией, даже если перевести её с диалекта на литературный язык. Поэтому Витаутас, как некогда Мачернис, пишет по-литовски, а мыслит по-жемайтийски. Ведь то, что выделяет каждого, не разделяет. А Мачернис, упомянутый в письме... Что тут ещё скажешь. В этом году, в юбилейный год, мы много услышали от Витаутаса об этом уникуме жемайтийской земли.

Выжимая из жизни ещё один и ещё один подарок — время, — он издал первую книгу «Большая комната» лишь в 1998 году. Затем последовали «Угроза ноктюрна» (2002), «Тихие утопии» (2003). Эти две книги редактировал аукштайт Йонас Стрелькунас. Затем — трилогия «Тени» (2007), «Дали» (2013), «Вакарии» (2016). Лауреат премий Дионuзаса Пошки и Саломеи Нерис. В его поэзии нет морей, неясных пространств, вселенных, огненных шаров. Если они и появляются — то лишь как волна Таусаласа, пейзаж с беседкой в саду, маяк Колки в Курземе. Состояния в стихотворениях фиксируются по конкретным дням, отмеченным в календаре, поэтому понять и полностью расшифровать стихи нелегко. Кодируются конкретные события, люди, мелькнувшие образы. Очевидно, что за многими текстами скрываются истории, ключи к расшифровке которых есть лишь в памяти автора. Когда говорится о Кедроне, бегущем к Вардyве, мы понимаем, что находимся в Жемайтийской Кальварии. Но если упоминается ельник, более точного места мы не узнаем. Но нужно ли это? Как говорит Витаутас, вся эзотерика для него — это синеватые холмы по ту сторону Таусаласа на закате. Вот и всё. Когда всё внешнее и внутреннее успокаивается, достигается граница, где законы динамики больше не действуют. Воцаряется статика. Но что это за поток! Правда, Витаутас не любит суффикс –yb. Не любит и слово «сердце». Поэтому — никаких величий и вечностей. Только безграничность, только простор. Пусть будет так: когда всё успокаивается, включается самое важное: сущность жизни.

Поэт успокоившегося и уже настоящего, статического потока.

Гедриус Алкаускас

ИЗЫСКАНИЯ / Insights

327