LIETUVIŲ KALBOS SPECIALIOJI LEKSIKA

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXII (1983)

К. ГАЙВЕНИС

ТЕОРИЯ ТЕРМИНОЛОГИИ С. ШАЛКАУСКИСА

1. Вводные замечания

Проф. С. Шалкаускис (1886—1941) — выдающийся деятель буржуазного общества и философ неосхоластического направления¹ — заинтересовался терминологией во время учёбы в Московском университете. К этой работе его побудил публицист и языковед, член РСДРП Р. Бытаутас (1886—1915), учившийся в том же университете в 1905—1912 гг. и написавший в то время несколько значительных исследовательских статей (вышедших отдельными брошюрами) о литовском языке (например, «Как произносить и писать иноязычные слова», «Некоторые заметки по философии литовского языка» и др.). О нём С. Шалкаускис писал так: «Этот дорогой мой друг (Р. Бытаутас. — К. Г.) отчасти заразил меня в Московском университете своей горячей любовью к вопросу терминологии, поэтому, говоря о необходимости терминологии, я не могу не упомянуть его как непосредственного вдохновителя»². Печатное наследие С. Шалкаускиса состоит из двух частей: а) исследования теории терминологии³ и б) собрания философских терминов на четырёх языках (литовском—французском—немецком—русском), озаглавленного «Общая философская терминология»⁴. Кроме того, сохранились фрагменты рукописного словарика педагогических терминов С. Шалкаускиса. С терминологией отчасти связаны также исследования С. Шалкаускиса по методике научной работы.

2. Принципы создания и нормирования терминов

2.1. Теоретическими вопросами терминологии С. Шалкаускис заинтересовался раньше, чем приступил к нормированию литовской философской терминологии. Он опубликовал на эту тему довольно обширное исследование, в котором рассмотрел сущность и свойства термина, источники терминов, категории, особенности употребления и сформулировал общие правила создания литовской терминологии. Разъясняя свойства термина, его отношения с логическими, грамматическими и философскими категориями, С. Шалкаускис опирался главным образом на сочинение средневекового философа-схоласта Дунса Скота (1265—1308) «Grammatica speculativa» и исследования французских языковедов, например: «Essai de séman-» М. Бреаля (1832—1915).

¹ Подробнее о его философских взглядах см.: Plečkaitis R., Šliogeris A. Влияние философии Владимира Соловьёва на мировоззрение Стасиса Шалкаускиса в дофибрунговский период. — Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. Серия A, 1973, т. 4(45); Sverdiolas A. Проблема культуры и религии в трудах Стасиса Шалкаускиса. — Там же, 1978, т. 4(65); также его. Концепция человека в философии культуры Стасиса Шалкаускиса. — Там же, 1978, т. 1(62).

² Šalkauskis S. Terminologijos teorija ir lietuviškoji filosofijos terminija. — Logos, 1927, Nr. 1, p. 1.

³ Ten pat, 1935, Nr. 1; 1927, Nr. 1, 2; 1934, Nr. 1; Gimtoji kalba, 1935, Nr. 4.

⁴ Šalkauskis S. Bendroji filosofijos terminija. — Logos, 1937, Nr. 2; 1938, Nr. 1.

128

tique“, Ž. Vandrijeso (1875–1960) „La Language“ ir kt. Š. Šalkauskio lingvistinis pasirengimas terminologijos darbui nebuvo visiškai be spragų, todėl to meto kalbininkai – J. Balčikonis, A. Salys, P. Skardžius – jo straipsnius teoriniais terminologijos klausimais yra šiek tiek taisę. Dėl tos pačios priežasties kai kurie elementarieji kalbotyros terminai (pvz., galūnė ir kt.) jo straipsniuose vartojami kiek kitokia reikšme, negu apskritai kalbotyros literatūroje.

2.2. Говоря об объекте терминологии, Ш. Шалькаускис подчеркивал, что терминология не является отдельной, самостоятельной научной дисциплиной. Термин как слово относится к грамматике, а как понятие — к логике. Через грамматику термин входит в языкознание, а через логику — в философию. Ш. Шалькаускис одним из первых заметил, что слово terminologija имеет два значения. Он писал: «Литовский язык может употреблять рядом, в разных значениях, два слова — terminija и terminologija, — тогда как другие языки обычно употребляют в соответствующих случаях лишь одно слово terminologijos. Поскольку в нашем языке для обозначения совокупности однородных предметов используется окончание -ija, то терминіја соответственно означает совокупность технических терминов какой-либо одной науки или искусства… Терминология — это наука о терминіја, или, по крайней мере, теория»⁵. Ш. Шалькаускис считает терминологию специальной частью семантики. Понимая терминологию таким образом, Ш. Шалькаускис, разумеется, должен был сделать два вывода общего характера: 1) прогресс науки сужает само понятие термина и 2) термин неотделим от понятий знака и понятия. Согласно тогдашним представлениям о логике полагали, что знаки бывают двух видов: естественные (signum naturale) и условные (signum arbitrarum seu conventional). В ином отношении знаки могут быть формальными (signum in quo) и инструментальными (signum ex quo). Наконец, существуют также явительные и заместительные знаки (signa manifestativa et suppositive). Опираясь на это понимание знаков, Ш. Шалькаускис дал следующие определения языка, письма, слова и термина: 1) «Язык — это система условных знаков, служащая для общения»; 2) «Письмо, или система письменных знаков (по-латыни scriptura или scriptio), — это письменные знаки для обозначения слов»; 3) «Слова являются явительными знаками понятий и заместительными знаками предметов»; 4) «Термин — это слово, обозначающее понятие, имеющее специальное значение для какой-либо научной дисциплины». Итак, по словам Ш. Шалькаускиса, «термин всегда является словесным знаком, замещающим предмет и раскрывающим понятие, хотя не всякое такое слово является термином. Чтобы такой словесный знак стал термином, необходимо, чтобы он вошел в область какой-либо науки и был научно обработан»⁶. Для того времени такое понимание термина, терминіја и терминологии было довольно высоким уровнем.

2.3. Ш. Шалькаускис выделял 3 основных источника терминіја: 1) живую народную речь; 2) инвентарь словообразовательных средств и 3) другие языки. Эти источники терминіја упоминаются иногда и сегодня, хотя в действительности такое их деление не вполне оправданно. Точнее говорить лишь о 2 основных источниках терминіја (лексике родного языка и других языков) или о способах образования терминов, а не об их источниках, поскольку: а) неологизмы терминіја могут создаваться как на основе народных слов, так и на основе заимствованных и международных слов, и б) составные (двухсловные и многословные)

⁵ Šalkauskis S. Terminologijos teorija... — Logos, 1927, Nr. 1, p. 1.

⁶ Там же, с. 6 и далее.

5. 1019

129

термины могут создаваться как устойчивые словосочетания не только из различных слов, но и из сочетаний слов и символов.

2.3.1. Слово из человеческой речи, употребляемое в научной терминологии, по выражению С. Шалькаускиса, необходимо «научно обработать» или, говоря современным термином, — терминологизировать. Для описания терминологизации готовых слов С. Шалькаускис использовал понятия «объема» (extensio) и «содержания» (comprehensio). По его мнению, «объем термина измеряется всеми теми индивидами, которые охватываются объемом понятия, а содержание термина измеряется всеми теми признаками, которые составляют содержание понятия». Объем термина совпадает с его значением, а его содержание — со смыслом. По мере увеличения содержания объем уменьшается, а по мере усложнения смысла термина его значение сужается, то есть ограничивается меньшим числом предметов. Понимая терминологизацию таким образом, С. Шалькаускис подчеркивал, что «однозначные в понятийном отношении термины не следует путать с терминами, имеющими одно значение. Однозначный в понятийном отношении термин соотносится с понятием, лежащим в его основе; термин с одним значением соотносится с другим термином, с которым он имеет одинаковое значение, иначе говоря, применяется к тому же самому предмету или тем же самым предметам. Однозначный в понятийном отношении термин имеет в своей основе одно понятие и обозначает в одном смысле целый ряд предметов. Термины, имеющие одно значение и обозначающие тот же самый предмет или те же самые предметы, выражают различные понятия о них и потому имеют различные смыслы»⁸. Не сумев обойтись понятиями «однозначных в понятийном отношении» и «одноименных» терминов, С. Шалькаускис использовал также промежуточное понятие — аналогичных терминов. Рассматривая эти последние термины, он опирался на 3 аналогии схоластической логики: analogia proportionis, analogia proportionalitatis и analogia attributionis. Эти аналогии были ему нужны при рассмотрении трех способов терминологизации готовых слов народной речи: а) уточнения значения слова; б) расширения значения слова и в) переноса значения слова. С. Шалькаускис считал терминологизацию в целом непрерывным процессом, поскольку содержание термина постоянно дополняется новыми признаками. Обычно терминологизация проходит следующие генетические этапы: «1) образование термина от этимологической основы и его пояснение синонимами; 2) номинальное определение термина, опирающееся на его прямой и основной смысл; 3) номинальная классификация термина, если он имеет более одного смысла; 4) уточнение понимания термина (прецизация) путем более строгого установления объема его смысла и объема его значения; 5) развитие понимания термина в связи с прогрессом познания самого предмета»⁹.

В целом концепция терминологизации готовых слов у С. Шалькаускиса была довольно запутанной, логистической и чрезмерно оторванной от общих и специальных процессов лингвистической семантики. Терминологизацию он понимал только как действие и не обращал внимания на нее как на процесс. Кроме того, процесс терминологизации невозможно успешно анализировать, не связывая его с диалектической противоположностью — детерминологизацией.

2.3.2. Говоря о неологизмах терминологии, С. Шалькаускис выделяет 2 способа их образования: «выведение новых слов» (производные) и «складывание слов» (сложные слова). В словообразовании окончание он считает более важным, чем приставку. С. Шалькаускис также отмечает, что чем сложнее суффикс, тем дальше он оторван от «конкрети-

⁷ С. Шалькаускис писал «tysa», но мы приводим этот его термин в соответствие с современной орфографией.

⁸ Šalkauskis S. Terminologijos teorija..., с. 11 и далее.

⁹ Там же, 1925, № 1, с. 21.

130

«…понятие предметов» она и обозначает. Окончание слова он тоже понимал по-своему: для него окончание — часть слова от корня до его конца. Именно сложные многокомпонентные суффиксы лучше всего подходят для терминологии. С. Шалкаускис проницательно заметил, что приставка и суффикс редко участвуют вместе в образовании неологизмов, образно сказав: «приставка склонна обходиться без суффикса, и, наоборот, суффикс словно плохо уживается с приставкой». Это проницательное наблюдение.

Sekdamas A. Leskyno veikalu „Die Bildung der Nomina im Litauischen“ (1891), S. Šalkauskis pirmasis imasi nagrinėti terminų kategorijas ir jų reiškimo būdus. Jis pateikia tokią terminų kategorijos definiciją: „Terminų kategorija mums yra ne kas kita, kaip terminų grupė, tipiška savo lytimi, dažniausiai — savo priesaga ir atitinkanti turinčių tam tikrą bendrumą sąvokų grupę“¹⁰. Sekdamas Aristoteliu ir viduramžių logikais, jis skiria substanciją — subjektą ir substanciją — objektą. Smulkiau klasifikuodamas, abiem atvejais jis išskiria dar po 4 kategorijas: substancijos — subjekto — veiksmo subjektą, vyksmo — nustatymo subjektą, kokybės subjektą ir santykio subjektą; substancijos — objekto — veiksmo objektą, antrinę medžiagą, įranki-priemone ir talpos daiktą. S. Šalkauskis detaliai aprašė šių terminologijos kategorijų darybos priemonių inventorių.

Требуя от новых терминов типичности и строго применяя принцип аналогии, С. Шалкаускис критиковал некоторые термины того времени. Особенно ему не нравились литовские названия падежей. О них С. Шалкаускис писал так: «Приходится отметить, что наши падежные термины с окончанием -ininkas образованы совершенно неудачно. Прежде всего, окончание -ininkas использовано в них совершенно нетипичным образом. Согласно наиболее типичному значению этого окончания, vardininkas должно означать человека, которого заботит имя или имена; kilmininkas — человека, которого заботит происхождение; naudininkas — человека, которого заботит собственная выгода; galininkas — человека, занимающего последнее место; įnagininkas — человека, который промышляет орудиями; vietininkas — человека, который долго живёт на одном месте, который занимает чужое место; šauksmininkas — человека, который выражается криками, которого заботит только крик. Эти термины могли бы обозначать падежи слова разве что по аналогии с нижними юбками или пядевиками. Ясно, что такое образование терминов, основанное на весьма сомнительной аналогии, противоречит врождённой и типичной склонности нашего языка. Кроме того, те признаки, по которым падежи в таком случае получают свои названия, а именно: имя, происхождение, выгода, конец, орудие, место, призыв, в подавляющем большинстве случаев, за исключением только места, служат случайным поводом для того или иного названия падежей. Только vietininkas назван по всеобщему и существенному признаку падежа. Все остальные названия падежей совершенно случайны. Тем не менее называть падежи vardiniu, kilminiu, naudiniu, galiniu, įnaginiu, vietiniu, šauksminiu было бы лучше, чем называть их vardininku, kilmininku и т. д.»¹¹

Эти критические замечания С. Шалкаускиса были справедливы лишь отчасти, поскольку названия носителей признака, выраженного именем, — образования с суффиксом -ininkas — обозначают не только лиц, но и неодушевлённые предметы. Кроме того, образования с суффиксом -ininkas производятся не только от существительных, но и от глаголов, прилагательных и числительных.

¹⁰ Там же, 1934, № 1, с. 6.

¹¹ Там же, с. 35.

5*

131

С. Шалкаускис был не совсем прав и относительно термина tartis: «Совершенно неоправданно распространившееся среди артистов слово tarena. Это слово могло бы иметь аналогию разве что с gyvena и rietenomis (в значении препирательств), которые также не обозначают конкретных предметов. Но если tarena должна означать способ произношения, то она совершенно неоправданным образом узурпирует вполне правомерное и типичное tarseną, которое по аналогии с bėgsena, eisena, rašysena как раз и должно означать способ произношения. Предлагаемое здесь слово tartis не может заменить tarsena, поскольку, будучи существительным, образованным от инфинитива глагола tarti, оно обозначает чистое действие, ничего не сообщая о способе; между тем, когда хотят выразить аспект дикции, важно подчеркнуть именно способ произношения. Итак, по-литовски дикция обозначается только словом tarenos»¹². Однако в современной лингвистике употребляется термин tarties. Производные с суффиксом -tis обычно конкретнее, чем абстрактные существительные с суффиксами -imas или -ymas. Встречаются производные с этим суффиксом, приобретшие вполне конкретное значение (например, остановка, препятствие и т. п.).

Из всех этих замечаний можно сделать вывод, что выделение С. Шалкаускисом категорий терминов и применение словообразовательных средств для их выражения были в то время новым словом в терминологии, однако его подход: 1) не охватывал и не систематизировал ни разнообразие образования терминов, ни разнообразие словообразования обычных слов; 2) не рассматривал случаи специализации словообразовательных средств в отдельных областях науки, что уже было заметно и ощутимо в тогдашнем терминоведении.

Словообразование изучает три близких, но всё же различных явления: состав слов, отношения между родственными словами и создание неологизмов. Первые два явления главным образом затрагивают учителей и преподавателей высших учебных заведений, тогда как третье должно особенно интересовать терминологов и специалистов по культуре речи. Хотя в центре внимания теории терминологии С. Шалкаускиса были неологизмы, об их образовании он писал мало, а главным образом рассматривал словообразовательные и семантические отношения между родственными словами.

2.3.3. Заимствование терминов из других языков — неизбежная необходимость.

Нет и не может быть ни одного языка, который был бы совершенно чистым. С. Шалькаускис говорит, что заимствование слов из одного языка в другой — столь же распространённый факт в истории языков, как и миграция народов во всемирной истории. Говоря о заимствованиях в терминологии, С. Шалькаускис вполне обоснованно различает два случая: замену укоренившихся заимствований собственными словами и допущение в язык чужих неологизмов. В первом случае С. Шалькаускис предусмотрителен и проницателен. Он пишет: «Поэтому термины, особенно богатые содержанием, имеющие давние традиции в международном общении человечества и тесно связанные со многими близкими понятиями, не следует заменять новообразованиями, которые обычно подсказывают лишь столько содержания, сколько этимологически могут заключать в себе такие создаваемые семантические элементы, как корень, суффикс и приставка»¹³. Во втором случае он поверхностен, поскольку утверждает, что заимствовать чужое слово нужно тогда, «когда необходимый термин невозможно получить ни путём приспособления слова из обиходной речи, ни путём образования нового термина посредством сложения или деривации»¹³. Это поверхностное мнение, поскольку в действительности не бывает таких случаев, когда словообразовательные средства были бы не в состоянии создать соответствие, эквивалентное какому-либо термину другого языка. Другое дело, что не всегда целесообразно заменять неологизм новообразованием. Это зависит не только от лингвистических, но и от экстралингвистических обстоятельств.

¹² Там же, 1934, № 1, с. 45.

¹³ Там же, 1927, № 1, с. 25.

132

2.4. Терминологизированные и вошедшие в научный язык слова семантически не застывают, а продолжают изменяться. В терминологии своеобразно проявляются все основные семантические процессы — полисемия, синонимия, антонимия и т. д. Интересна мысль С. Шалкаускиса о том, что значение термина зависит от контекста (противоположная мнению А. Реформатского 1959 г., но совпадающая с мнением В. Даниленко 1977 г.). Рассматривая употребление термина в определённом контексте, С. Шалкаускис вводит суппозиции термин, определяя его так: «Суппозиция термина — это его употребление вместо предмета, заместительным знаком которого он является»¹⁴. Он выделяет несколько видов суппозиции — прежде всего материальную и формальную суппозицию (suppositio materialis et formalis). Эти суппозиции нельзя заменять одну другой. Вторая суппозиция подразделяется далее на логическую и реальную (suppositio realis et logica). Рассуждение, при котором реальная суппозиция заменяется логической (или наоборот), не может быть правильным. Реальная суппозиция, в свою очередь, делится на единичную и общую (suppositio singularis et communis), а последняя — на относительную и безотносительную (suppositio absoluta et relativa sive personalis). Относительная общая суппозиция может быть всеобщей (suppositio universalis) и частной (suppositio particularis) и т. д. Такое подробное подразделение суппозиции на подвиды не прояснило должным образом особенности контекстного употребления термина, тем более что С. Шалкаускис иллюстрировал их логическими высказываниями, считая терминами не только нарицательные, но и собственные слова.

2.5. Большая заслуга С. Шалькаускиса перед нашей терминологией состояла в том, что он первым попытался сформулировать основные принципы образования терминов. Эти принципы он формулировал, опираясь на упомянутые теоретические источники терминологии и исследования особенностей термина. Не видно, чтобы при составлении этих принципов он использовал труды Ю. Пабрежи, Ю. Гринюса, Ф. Буткявичюса и других авторов, в которых также были сформулированы принципы упорядочения терминов отдельных научных областей. С. Шалькаускис попытался составить общие принципы создания терминов для всех отраслей науки, разделив их на три группы: 1) принципы древности, 2) принципы новаторства и 3) принципы эволюции. Принципы первой группы касаются прошлого языка. Их, как утверждается, два: а) не следует ни заимствовать чужой термин, ни создавать новый собственный, если для нужд науки можно удовлетворительно приспособить слово из обиходной речи; б) никакое слово, укоренившееся в языке, нельзя изымать из научного употребления без явно оправданных причин. Первый принцип он назвал принципом максимального использования, а второй — принципом традиционной укоренённости. Во второй группе принципов, как утверждается, три: а) из двух новообразований или заимствований предпочтительнее то, которое позволяет образовать больше производных форм при прочих равных условиях; б) каждое новообразование, используемое в качестве научного термина, должно быть образовано в соответствии с типичными особенностями соответствующей категории понятий; в) из двух новообразований или заимствований предпочтительнее то, которое лучше удовлетворяет эстетическим требованиям языка при прочих равных условиях. Первый из этих принципов С. Шалькаускис назвал принципом максимальной полезности, второй — принципом типичности, третий — принципом эстетичности. В третьей группе принципов, как утверждается, также два: а) категориальное словоизменение, то есть использование типичных окончаний для образования терминов в соответствии с категориями понятий, должно сохраняться в живом употреблении языка и последовательно развиваться в пределах своих прав; б) при крайней необходимости слова по смыслу —

¹⁴ Там же, 1927, № 1, с. 29 и далее.

133

и значению, как при новом их применении, так и в отдельном контексте, должны изменяться такими способами, которые могут быть оправданы законами науки о языке и логики. Первый принцип этой группы С. Шалькаускис называл принципом категориального словоизменения, а второй — принципом изменения смысла и значения слов.

Принципы С. Шалькаускиса были в то время значимыми и оригинальными. Некоторые из них, особенно принципы первой (древней) группы, не утратили актуальности и для современной терминологии.

3. Общая философская терминология

3.1. Литовские философские термины начал собирать проф. В. Сеземан в 1935 г. Тогда Секция терминологии (TS) Общества литовского языка (LKD) поручила проф. С. Шалкаускису упорядочить философскую терминологию. Он значительно дополнил собрание проф. В. Сеземана, и эта его работа обсуждалась на 35 заседаниях LKD TS с участием видных языковедов того времени Й. Балчикониса, А. Салиса и П. Скарджюса. Термины, рассмотренные в 1937 г., были систематизированы и опубликованы в журнале «Logos» (№ 2), а позднее изданы также отдельным оттиском.

Работа С. Шалкаускиса «Общая философская терминология» состоит из 2 частей: 1) четырехъязычного (литовско-французско-немецко-русского) словаря и его немецкой версии, опубликованной в журнале «Logos» в 1938 г., и 2) сборника пояснений и примеров, в котором более кратко или подробно рассматриваются 302 группы терминов (по выражению самого автора, семантические семейства). В словаре С. Шалкаускиса представлены только литовские философские термины, поэтому в нем мы не найдем названий многих специальных понятий этой научной области. Все литовские термины акцентированы П. Скарджюсом, а для некоторых приведены также важнейшие формы: для существительных — родительный и дательный падежи единственного числа, для глаголов — настоящее и простое прошедшее время. Термины сгруппированы по значениям в алфавитном порядке, однако этот порядок соблюдается не всегда строго. Большинство представленных в этом словаре терминов — терминизированные слова литературного языка, но встречаются и неологизмы. В предисловии С. Шалкаускис говорит, что большинство неологизмов предложили Й. Вабалас-Гудайтис и А. Варнас. По-видимому, немало таких слов создал и сам С. Шалкаускис. Неологизмами, например, следует считать следующие термины: aistriškas (passionné, leidenschaftlich, страстный), añtgam­tis, -čio (surnature, Übernatur, сверхъестественная область), añtlaikis, -io (surtemps, Überzeit, сверхвремя), añtsąmonė (sourconscience, Überbewusstsein, сверхсознание), atdaira, -õs (égard, respect, Rücksicht, Achtung, внимание, уважение,), atpala­reigõjimas (dispense, exemption, Dispensation, Entbindung, освобождение от обязанности), gyvėnžiūra (conception de vie, Lebensanschauung, жизнесозерцание), išmana, -os (intelligence, Verständnis, понимание, разумение), išprotis, -čio (conclusion, syllogisme, Vernunftschluss, умозаключение), mąstinys (objekt de pensée, Denkgegenstand, предмет мышления), pažinys (objekt de connaissance, Erkenntnisgegenstand, предмет познания), mągis, -io (plaisir, Lust, удовольствие) и др. Многие упомянутые здесь неологизмы не прижились ни в философской терминологии, ни в нашем литературном языке.

Некоторые другие термины, приведенные С. Шалкаускисом, были неологизмами, созданными не им, либо словами народного языка, например: atveika, -õs (réaction, Reaktion, Gegen-

134

wirkung, реакция, противодействие) — неологизм Й. Барона или П. Авижониса, daiktybė (matiere, substance, Stoff, Materie, вещество) — неологизм Й. Яблонскиса, esybė (être, Sein, Selende, сущее, бытие) — слово, употреблявшееся К. Ширвидасом, Й. Басанавичюсом, В. Кудиркой, jutimys (objekt de sensation, Empfindungsgegenstand, предмет ощущения) — неологизм А. Вирелюнаса, nuokrypa (déclinaison, Abweichung, уклон, отклонение) — неологизм П. Авижониса и др.

Для теории терминологии более значима вторая часть «Общей философской терминологии» С. Шалкаускиса, в которой он рассматривал группы родственных терминов. Здесь С. Шалкаускис указывает, что должен означать тот или иной термин или слово, как его можно переводить на другие языки, приводит примеры контекстуального употребления терминов. Однако некоторые его рассуждения противоречивы. Например, на с. 165 он пишет: «Из науки и цели образуются два столь же обширных семантических семейства, а именно, с одной стороны: mokslingas, mokslingumas, moks linis, moksliškas, moksliškumas, mokslus, mokslumas, а с другой стороны: tikslingas, tikslingumas, tikslinis, tiksliškas, tiksliškumas, tikslus и tikslumas. Mokslingas и tikslingas означают изобилие науки и цели. Mokslinis и tikslinis указывают на принадлежность к сфере науки и цели; moksliškas и tik-sliškas характеризуют субъект или объект с точки зрения соответствия природе науки или цели; mokslus и tikslus обозначают, с одной стороны, склонность к науке, а с другой — к цели». На с. 205 читаем: «Наука — одна из целей человека. Tikslingas научное исследование требует системы и метода. В целом в области науки система и метод являются tikslingumo sąlygos. Вопрос о цели, или целевой вопрос, обязателен для всякой человеческой деятельности. Tikslingas — работа, имеющая свою цель. Художник tiksliškai вырезает форму из дерева. tiksliškumas пчелиной работы очень велик. Tikslinti — значит устанавливать соответствие между предметом и его целью или нормой. С помощью Tikslinimu чаще всего стремятся установить соответствие между предметом и истиной. Tikslus — это предмет, склонный к цели, не отклоняющийся от нее. Человек может точно познавать истину. Точность познания — одна из целей познания». Утверждения второй цитаты точнее. Например, прилагательное tikslingas на самом деле означает не «изобилующий целью», а «соответствующий цели, выполняемый точно» и т. д.

В этой работе С. Шалкаускис пытался терминизировать некоторые слова народного языка и образовывать от них неологизмы (например, omė, omingas, omingumas, omnis, omiškas, omiškumas; tūlas, tūleriopas, tūlerionumas; žiūra, žiūrus, žiūr umas и т. п.), но они не прижились в языке науки. В пояснениях и комментариях обсуждается больше терминов, чем приведено в словаре, например: amžinuma, apybrėža, bendramatiškas, pagrindumas, pojūtiškas, prietapus и др. Нормируя философскую терминологию, С. Шалкаускис в целом исходил из слова, а не понятия, из лексемы, а не семемы. Терминологические понятия он классифицировал по формам слова. В этом отношении можно даже усмотреть противоречие между его пониманием категорий терминологии (см. 2.3.2.) и методом, на основе которого он рассматривает семантические семейства слов общей философской терминологии.

4. Выводы

4.1. С. Шалкаускис — философ неосхоластического направления — заинтересовался терминологией во время учёбы в Московском университете (1905–1911), а наиболее значимые работы в этой области («Теория терминологии и литовская философская терминология»,

135

«Общая философская терминология» и др.) опубликовал в 1925–1938 гг., преподавая в Каунасском университете.

4.2. Теорию терминологии С. Шалкаускис создавал, опираясь на труды античных и средневековых логиков и исследования французских языковедов нового времени (начала XX в.) (М. Бреаля, Ж. Вандриеса и др.). Ему также помогали видные языковеды того времени — наши современники Ю. Балчиконис, А. Салис, П. Скарждюс.

4.3. Теория терминологии С. Шалкаускиса относится к направлению лингвистической терминологии. Она охватывала все важнейшие аспекты терминологии: сущность и свойства термина, источники терминологии, категории, особенности употребления и основные принципы образования терминов. По оригинальности и глубине научной мысли эта теория в то время соответствовала европейскому научному уровню.

4.4. Теория терминологии С. Шалкаускиса противоречива. У неё есть как сильные, так и слабые стороны. Её сильная сторона состоит в следующем: 1) С. Шалкаускис правильно разграничивал понятия «терминология» и «терминоведение», должным образом охарактеризовал объект терминоведения и его отношения с другими смежными отраслями науки; 2) выявил основные источники терминологии и некоторые важные особенности её употребления; 3) сформулировал важнейшие принципы создания и нормирования терминов; 4) правильно понимал значение международных слов для терминологии и отношения этого вида терминологии с литовской лексикой и др. Слабая сторона этой теории состоит в следующем: 1) С. Шалкаускис не отличал однословные термины от имён собственных, а составные — от логических суждений; кроме того, он считал терминами не только имена, но и глаголы и наречия; 2) терминологизацию понимал односторонне, не упоминая её диалектическую противоположность — детерминологизацию; вследствие этого отношения терминологии с лексикой литературного языка оставались неясными; 3) уделял недостаточно внимания классификации терминологических понятий и связанной с ней специализации словообразовательных средств и др. Кроме того, практическая деятельность С. Шалкаускиса по упорядочению терминов во многих случаях противоречит провозглашённым им теоретическим принципам терминологии.

Терминологическая теория С. Шалькаускаса

Резюме

С. Шалкаускис (1886–1941) — литовский буржуазный общественный деятель и философ — терминологией заинтересовался еще в годы учебы в Московском университете (1905–1911). А в 1925–1938 гг., уже будучи профессором Каунасского университета, он опубликовал серию научных статей по теории литовской терминологии.

В основу своей теории С. Шалкаускис положил учения античных и средневековых философов логиков и французских языковедов начала XX в. (М. Бреаль, Ж. Вандриес и др.).

Терминологическая теория С. Шалкаускиса касалась всех основных вопросов литовской терминологии: категории, свойства и источники терминолексики, употребление терминов, основные принципы терминотворчества и т.д. Оригинальная и научно обоснованная, эта теория имеет большое значение как для литовской терминологии, так и для истории терминологии вообще. Однако она противоречива. С одной стороны, в ней правильно определен объект терминологии, не отождествляются терминология и терминолексика, правильно оцениваются иностранные слова и т.д. С другой стороны, ее автор терминами считал не только подлинные термины, но и имена собственные, даже некоторые логические тезисы, своеобразно и узко понимал терминологизацию, мало внимания уделял классификации понятий и т.д.

136