LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXXVI (1996)

LIETUVIŲ KALBA: TYRĖJAI IR TYRIMAI

Гинтаутас АКЕЛАЙТИС

ПОНЯТИЕ ВСТАВОК В СИНТАКСИСЕ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА

История синтаксиса литовского языка пока написана лишь фрагментарно. Одним из таких фрагментов должна стать история исследования вставок, в которой особенно важна эволюция представлений о вставках.

В исследованиях литовского языка вплоть до конца XIX века можно встретить синтаксические конструкции и слова, которые современные синтаксисты называют вставками, однако они никак не обозначены и не обсуждаются. Например, автор первой научной грамматики литовского языка А. Шлейхер, рассматривая предлог anot, употребляемый только во вставных конструкциях, отмечает: ”anot — значение мне неясно; он возможен и употребляется в таких сочетаниях: anot tevo, anot jo žodzo <...>” (Schleicher 1856: 280); за ним последовал и Ф. Куршайтис (ср. Kurschat 1876: 389). И это неудивительно: до выхода в 1911 г. «Синтаксиса литовского языка» Я. Яблонскиса описания синтаксиса предложения не существовало — синтаксические вопросы излагались по принципу синтаксиса частей речи (ср. Būda 1987: 13 и др.), а в целом синтаксис литовского языка был слабо развит как область языкознания (ср.: Sabaliauskas, 1979: 197, Zinkevičius 1992: 153).

Тем не менее еще до работ Я. Яблонскиса в первых литовских учебниках по языкознанию предпринимались попытки обозначить то, что сегодня называется термином «вставки», хотя отдельно это явление не обсуждалось. Первые термины для обозначения вставок и первые примеры вставок были приведены в объяснениях пунктуации. Так, в «Учебнике литовского языка» А. Бараускаса (1896: 59)¹ при обсуждении употребления запятой указывается: «Запятой отделяются вставленные слова, вставные предложения...»; в «Сантаике (синтаксисе)...» Петра Гражбылиса (П. Янущявичюса) (1905: 28) употребляются термины «вставленные слова», «вклиненные предложения»². К сожалению, в этих работах не приведено примеров, которые показывали бы, что означают эти термины. А. Стуобрис в своем «Учебнике по языкознанию» (1906: 64—65), объясняя употребление скобок (круглых скобок), использовал термины «вставные слова и предложения» и привел примеры, показывающие, что автор называл этими терминами конструкции, которые в современной синтаксической науке считаются вставными конструкциями, например: Братство, равенство — эти прекрасные узы (их давно провозгласил человечеству Христос) лишь в веках примирят всех с Богом. О литовских произведениях писал по-литовски (точнее говоря, по-жемайтски) только один

¹ Dėl ”Kalbomokslio” išleidimo istorijos ir datos žr.: Sabaliauskas 1979: 168; Zinkevičius 1992: 113 ir kt.

² В подробном исследовании терминологии литовского языкознания А. Баласайтис не указал вариант этого термина (см. Balasaitis 1961).

179

Даукантас и т. п.

Вставки как синтаксическое явление — своеобразную особенность и «разнообразие» предложений — отдельно рассмотрел Я. Яблонскис в 1911 г. в учебнике «Синтаксис литовского языка», изданном под псевдонимом Йонас Рыгишкюс. Поскольку в этом «Синтаксисе» нет ни определений, ни теории синтаксиса, а значит, и теоретического обсуждения вставок (впрочем, оснований ожидать этого от учебника тоже нет), наибольшую ценность представляют многочисленные примеры: их отбор, классификация и способ подачи показывают теоретические взгляды автора.

Из многочисленных примеров видно, что Я. Яблонскис относит к вставкам слова и выражения типа matyti, sako, vadinasi, vienu žodžiu и т. п., которые и в современной синтаксической науке составляют ядро вставок (с точки зрения их состава).

В целом Я. Яблонскис определял вставки как предложения: «Независимое предложение, которое, будучи вставленным в другое, не имеет с ним грамматической связи и вносит в высказывание некоторое пояснение мысли, уточнение, сужение, называется вставным предложением» (Jablonskis 1957: 519); предложения со вставками Я. Яблонскис считал сложными (см. Jablonskis 1957: 531). В этом отношении взгляды Я. Яблонскиса совпадают с утверждениями русских синтаксистов того времени, которые исследователь вставок А. Останин обобщил следующим образом: «проблема вставок первоначально возникла как проблема другого, факультативного предложения, находящегося в <...> предложении» (Останин 1969: 4).

Я. Яблонскис говорил не только о вставных предложениях — сразу после определения он добавил: «Вставляются также и высказывания вообще, и отдельные слова». Это не уточнение определения: согласно объяснениям Д. Овсянико-Куликовского, автора учебников по синтаксису того времени, а позднее также А. Пешковского и их предшественников, вставные слова — это отрезки незаконченного предложения или, наоборот, сокращенного предложения⁴ (ср. Останин 1969: 11).

Как видно из определения, значение вставок Я. Яблонскис охарактеризовал лишь приблизительно⁵: «вносит в высказывание некоторое пояснение мысли, уточнение, сужение». Такое предельно обобщенное указание на семантическую функцию вставок, во-первых, не отражало значений наиболее типичных вставок — anot, tėvo, matyti, rodos, sako, vadinas, vienu žodžiu и т. п., которые выделяются и среди примеров, приведенных Я. Яблонскисом; во-вторых, акцент на пояснительной, уточняющей и ограничительной функции позволил Я. Яблонскису считать вставками конструкции с be, ср.: Было семь братьев, кроме Петра. Помимо этих доказательств, было множество и других, еще более веских (Jablonskis 1957: 521).

³ Об отношении «Синтаксиса литовского языка» Я. Яблонскиса 1911 г. к русским учебникам того времени см.: Palionis 1957: 47—48, Piročkinas 1978: 78—80; Sabaliauskas 1979: 197.

⁴ Так, уже под влиянием А. Пешковского утверждал М. Дурыс: «вставные слова (сочетания) являются <...> отрывками полных предложений» (Durys 1927: 79).

⁵ С утверждением формального направления в грамматике (правда, Я. Яблонскис остался верен логическому направлению в грамматике) семантике уделялось мало внимания. Кроме того, содержание вставок, по-видимому, не казалось Я. Яблонскису важным: «вставное предложение легко иногда и вовсе опустить, и это опущение нисколько не меняет полноты синтаксического смысла. Высказывание: Ты, говорят, вчера был в городе означает то же, что и предложение: Ты вчера был в городе» (Jablonskis 1957: 521).

180

Правда, эти конструкции, выражающие сужение, не соответствовали важнейшему признаку в определении Я. Яблонскиса — тому, что у вводных конструкций «нет грамматической связи» с предложением. Такие и подобные конструкции позднее Я. Балкявичюс отграничил от вводных, назвав их «грамматически связанными с предложением» (см. Balkevičius 1963: 270 и др.).

Понятие «вставных предложений» у Я. Яблонскиса включает и те конструкции, которые в академической «Грамматике литовского языка» (1976: 714—719) называются вставками. Примечательно, что типичные случаи вставных (с современной точки зрения) предложений (например: Однажды — девочке было уже двенадцать лет — они заговорили по-деревенски) Я. Яблонскис привёл не вместе с «вставными предложениями», а отдельно — объясняя употребление тире и скобок (см. Jablonskis 1957: 546—547, 548). Такое разграничение, едва ли случайное⁶, возможно, позволяет осторожно предположить, что Я. Яблонскис чувствовал некоторое различие между вводными конструкциями и вставками (современные термины).

Я. Яблонскис относил к «вставным предложениям» и авторские слова, включённые в прямую речь. У Я. Яблонскиса было достаточно оснований трактовать авторские слова как вводные конструкции. Считая предложения прямой речи с авторскими вставками синтаксическими целыми⁷ (см. Jablonskis 1957: 521), Я. Яблонскис должен был усматривать здесь «присоединение», «соединение», «совпадение» или «вставку» предложений. Понятно, что связь авторских слов с прямой речью ближе всего к «вставке»⁸. Увидеть здесь «вставку» помогало и другое обстоятельство: Я. Яблонскис не различал предложения пересказной речи с вводными конструкциями и предложения прямой речи с авторскими словами. И те и другие он приводил вперемешку, используя одни и те же знаки препинания, ср.: «Лежали, — говорит, — вдвоём (вдвоём) — я и наши детки». Шн. «Ты, мать, будь при больном, — сказал отец, — а я съезжу за доктором», Жт. «Надо сначала вымыть», — добавил старик. Жт. «Теперь иди, — говорит, — домой», «потом, — слышишь, — найдём, кто здесь виноват»; Нр. и т. д. Главный аргумент, позволяющий объяснить, почему Я. Яблонскис не различал эти предложения, по-видимому, заключается в том, что в разговорной речи (примеры которой Я. Яблонскис приводил чаще всего) пересказанные предложения нередко имеют форму «воспоминательных» предложений (ср. «<...>потом, — слышишь, — найдём, кто здесь виноват») и отличаются от косвенной речи, которая является «речью причастий» (Jablonskis 1957: 527). Примечательно, что Я. Балкявичюс привёл в качестве предложений с вводными конструкциями слышишь, говорит только предложения косвенной речи с причастиями. Предложения с вводными конструкциями, в которых все слова произнесены говорящим, можно противопоставить предложениям прямой речи, содержащим авторские слова; последние представляют собой «предложения двух лиц с отдельными модальными категориями, обозначающими в одном предложении отношение автора, а в другом предложении уже

⁶ Иллюстрируя написание кабелио, Я. Яблонскис повторил приведённые ранее предложения с вводными конструкциями (см. Jablonskis 1957: 544).

⁷ Anot A. Piročkino (1957: 81), ”sintaksinė pilnatis” dubliavo sakinio (dažniausiai sudėtinio) terminą.

⁸ Рассматривая место вводных конструкций в предложении, Я. Яблонскис указал: «<...> переставив вставное предложение, поставив его в начало, получим и простое повествовательное предложение. Например: Отец сказал: “Ты, мать, будь при больном, а я съезжу за доктором”, — вставного предложения не будет» (Jablonskis 1957: 521). Это замечание свидетельствует о стремлении Я. Яблонскиса объяснять прямую речь с авторскими словами как сложное предложение.

181

отношение другого говорящего к соотношению высказанной мысли и реальной действительности (Balkevičius 1963: 390). Я. Яблонскис не подчёркивал такого противопоставления, и из-за упомянутого сходства авторские слова оказались среди вводных конструкций⁹.

Долгое время — с 1911 г., когда вышла «Синтаксис литовского языка» Рыгишкю Йонаса, до 1963 г., когда была опубликована «Синтаксис современного литовского языка» Я. Балкявичюса, — обобщающих работ по синтаксису предложения не было. О развитии литовского синтаксиса, а значит, и о понимании вводных конструкций можно судить по учебникам синтаксиса для школ. В учебнике синтаксиса П. Клима (1-е изд. 1919 г.), подготовленном на основе содержания «Синтаксиса литовского языка» Рыгишкю Йонаса, в учебниках литовского синтаксиса М. Дуриса (1927), П. Мешкаускаса (1929), З. Кузмицкиса (1-е изд. 1930 г.), а также Ю. Амбрашкаса и Ю. Жугжды (1940), позднее Ю. Жугжды (1-е изд. 1945 г.), А. Калниуса (1943) не предпринималось попыток оригинально рассмотреть вводные конструкции, и их понимание по сравнению с изложенным Я. Яблонскисом не раскрывалось подробнее. Судя по иллюстративному материалу этих учебников¹⁰, вводные конструкции (особенно вводные предложения) понимаются почти столь же широко, как и в работе Я. Яблонскиса.

Тем не менее в этих учебниках кое-что было сделано для уточнения понятия вводных конструкций. Во-первых, при определении их семантического признака уже не ограничиваются неопределённым указанием Яблонскиса, а подчёркивают модальные оттенки сомнения, уверенности и т. п. Во-вторых, расширяется и уточняется, отражая частотность употребления, перечень вводных конструкций, особенно вводных слов (ср. Kalnius 1943: 45–46); при широком понимании вставки приводятся вставленные «синтаксические целые» (текстовые вставки) (см. Kuzmickis 1930: 104, 160–161). На это повлиял формировавшийся новый критерий нормирования литературного языка, когда перестали ограничиваться только народной разговорной речью и переориентировались на материал письменных источников (ср. Palionis 1979: 277).

Существенные изменения в понимание вводных конструкций были внесены в научные описания синтаксиса литовского языка — в «Синтаксис современного литовского языка» Я. Балкявичюса (1963 267–181) и академические грамматики литовского языка (LKG: 698–719, ГЛЯ: 666–670)¹¹.

На научное объяснение вводных конструкций влияли две различные тенденции. Первая тенденция: стремились установить широкую категорию, которая включала бы всё, что не является собственно членами предложения (а значит, и вводные конструкции). В синтаксисе известны несколько вариантов такой категории: категория распространительных элементов предложения (осложнение — см., например, Руднев 1959), категория сопутствующих членов предложения (см.: Дума-

⁹ Правда, вводная конструкция говорит соотносится с конструкцией говорит [кто-либо], выполняющей синтаксическую функцию авторских слов.

¹⁰ Параграфы этих учебников, посвящённые вводным конструкциям, даже отдалённо не сравнятся по обилию примеров с работой Я. Яблонскиса; некоторые авторы (П. Климас, М. Дурис, П. Мешкаускас) повторяли приведённые Я. Яблонскисом предложения с вводными конструкциями.

¹¹ Раздел «Вводные слова и выражения» в академической «Грамматике литовского языка» (1976, т. 3) написала З. Думашюте; среди всех литовских языковедов она больше всех изучала вводные конструкции в отдельных статьях; она написала подробный раздел о вводных конструкциях в академическом издании «Литовская орфография и пунктуация» (1976: 299–323). В русской «Грамматике литовского языка» (1985) раздел о вводных конструкциях написал А. Руже.

182

tė 1963). Antroji tendencija – labiau diferencijuoti tuos reiškinius, kurie sintaksėje vadinami įterpiniais: nuo įterpinių buvo atskirti įspraudai (žr., pvz., Седун 1959: 186–194; taip pat žr. ГРЯ, 1960: 140–174; MLLVG: 566–681 ir kt.). J. Balkevičiaus ”Dabartinės lietuvių kalbos sintaksėje” įterpiniais laikoma maždaug tai, kas sudaro išplečiamuosius sakinio elementus, o abiejose akademinėse ”Lietuvių kalbos gramatikose” nuo įterpinių atribojami įspraudai.

В «Современном синтаксисе литовского языка» Й. Балкявичюс предлагает весьма широкое и своеобразное понимание вводных конструкций. Широта этого понимания обусловлена тем, что основной критерий выделения вводных конструкций — их включение в предложение — сформулирован недостаточно строго и лишь несколько уточнён семантически: вводные конструкции не развивают мысль предложения¹². Отсутствие грамматической связи с предложением, традиционно считавшееся важнейшим признаком вводных конструкций, в «Современном синтаксисе литовского языка» имеет лишь классификационное значение: по наличию/отсутствию грамматической связи с предложением все вводные конструкции в широком понимании разделены на два типа: 1) «вводные конструкции, грамматически связанные с предложением» и 2) «вводные конструкции, грамматически не связанные с предложением».

Вводные конструкции, грамматически связанные с предложением, были новым явлением в синтаксисе литовского языка, причём значимым: на основании общего признака включения в предложение в одну группу было объединено множество синтаксических элементов, которые до того в трудах по синтаксису литовского языка не были ни должным образом рассмотрены, ни как-либо классифицированы. Кроме того, как будет видно далее, в академических трудах по синтаксису после отказа от понятия вводных конструкций, грамматически связанных с предложением, эти элементы не получили должного объяснения и с других точек зрения.

Что именно представляет собой вводные конструкции, грамматически связанные с предложением, видно из их классификации: это 1) вставные члены предложения и 2) пояснительные вставки к членам предложения. У вставных членов предложения две разновидности: a) сравнительные вставные члены предложения (Mėkatis, kaip žir jo lievas, mokėjo visiems įtikti), b) вставные члены предложения, обозначающие исключение при отрицании (Niekas tenai neauga, kaip tik grikiai). Пояснительные вставки к членам предложения: Naminiai gyvuliai, kaip antai: arkl ys, karvė, kiaulė ir kiti, labai naudingi žmogui; Pusiasalis, arba ekvatorius, dalija žemę į du lygius pusrutulius; Pamiškėj, siaurame pūdymų ruože, arė berniokas. У всех них одинаковая грамматическая связь: они входят в предложение через промежуточное слово, синтаксическую функцию которого повторяют. Однако их роль в предложении и логико-семантическое отношение к промежуточному слову различны — именно это и послужило основанием для их более детальной классификации¹³.

То, что в «Современном синтаксисе литовского языка» считается вводными конструкциями, грамматически связанными с предложением, — это синтаксические элементы, которые объединяет не

¹² Это ясно видно из определения вводных конструкций: «Вводными называются все те слова и сочетания слов, которые вводятся в предложение, чтобы расширить выражаемую мысль, пояснить отдельные члены предложения и предложение в целом либо обозначить замечания и возникающие эмоции говорящего» (Balkevičius 1963: 268).

¹³ Ср.: «Пояснительные вставки к членам предложения отличаются от вставных членов предложения тем, что они не выдвигают новые, сопутствующие явления <...>, а поясняют явление, уже обозначенное членом предложения <...>» (Balkevičius 1963: 271).

183

не только упомянутый характер употребления в качестве вставки, но и интонационное обособление, особая грамматическая связь и синтаксическая функция, своеобразие логического и семантического отношения к промежуточному слову. Каждому из этих признаков может отдаваться приоритет при объединении данных синтаксических элементов с другими и определении их синтаксического статуса. Следовательно, то, что в «Современном синтаксисе литовского языка» считается вводными конструкциями, грамматически связанными с предложением, можно оценивать по-разному в зависимости от выбранной точки зрения.

В других трудах по синтаксису литовского языка понятие вводных конструкций, грамматически связанных с предложением, долгое время не развивалось и не углублялось. Элементы, соответствующие пояснительным вставкам к членам предложения, интерпретируются двояко: 1) как обособленные члены предложения (обособленное приложение, обособленные уточняющие члены предложения) и как вставки (в академических трудах); 2) как пояснительные и уточняющие члены предложения (Kareckaitė 1965: 5—18; Statkevičienė 1983: 182—198). Элементы же, соответствующие вставным членам предложения, почти не рассматриваются¹⁴.

Вышедший в 1994 г. труд «Синтаксис литовского языка»: В. Лабутис, отметив, что объём понятия вводных конструкций может быть различным, поддерживает широкое понимание вводных конструкций, предложенное Й. Балкявичюсом (см. Labutis 1994: 101—106).

В академических описаниях синтаксиса о грамматической связи вводных конструкций с предложением не говорится не потому, что этот вопрос утратил актуальность, — скорее, проблему связи обходят стороной. Так, в определениях вводных конструкций в узком понимании (LKG: 701; ГЛЯ: 666; DLKG: 641), хотя грамматическая связь и не упоминается, к вводным по-прежнему относят конструкции, обладающие такой связью¹⁵. Что уж говорить о вставках — многие из них грамматически связаны с предложением.

Труд Й. Балкявичюса важен для формирования понятия вводных конструкций не только расширением самого понятия, но и новыми положениями, позволившими сделать его более точным. 1. Впервые в синтаксисе литовского языка обобщённо указана специфика содержания вводных конструкций, грамматически не связанных с предложением: «они говорят не о предметах и явлениях объективной действительности, как вставные члены предложения или пояснительные вставки к членам предложения <...>, а выявляют взгляды, замечания и эмоции говорящего или других лиц по отношению к высказываемой мысли или отдельным членам предложения» (Balkevičius 1963: 275). Теперь на основании этого признака вводные конструкции отграничивают от вставок. И главное — этот признак служит зародышем идеи о том, что все синтаксические элементы, употреблённые в качестве вставок, коммуникативно являются второстепенными. 2. Точно разъяснено, что вводные конструкции (разумеется, подлинные) не имеют с другими словами предложения грамматической связи, характерной для уровня словосочетания: «они <...> словосочетаний с другими словами предложения

¹⁴ Они, за исключением отдельных случайных примеров, не рассматриваются даже в обобщающих академических трудах (LKG; ГЛЯ).

¹⁵ Прежде всего это управляемые предложно-падежные конструкции с be (be manęs, be gabumų и т. п.), а также с greta, šalia (см. LKG: 708), соответствующие вставным членам предложения, обозначающим исключение. Вероятно, их считают вводными из-за обманчивой аналогии с подлинными вводными конструкциями (ср. такие вводные конструкции: be abejo, be to, be kita ko и т. п.), — подлинные вводные конструкции представляют собой устойчивые конструкции со специализированным значением.

184

не образуют — не согласуются с ними, не управляются ими и не примыкают к ним» (Balkevičius 1963: 275). 3. Хотя в «Синтаксисе современного литовского языка», следуя традициям предшествующих синтаксических описаний, к вводным элементам, грамматически не связанным с предложением, присоединяется обращение, с другой стороны, ограничиваются, правда, без какого-либо единого основания, такие небольшие группы элементов предложения, употребляемых в качестве вставных, которые можно считать зачатком классификации собственно парентетических элементов. Прежде всего упоминаются (правда, среди вводных слов) слова-паразиты ¹⁶ (так сказать, стало быть...), которые в разговорной речи «постоянно повторяются из-за дурной привычки» (Balkevičius 1963: 279). Отдельно выделяются слова, подводящие итог (и всё, и хватит, и всё такое...), которыми «говорящий заканчивает предложение, подчеркивая высказанную мысль как свой окончательный и неизменный вывод» (Balkevičius 1963: 281).

Поскольку вводные элементы не имеют обычной грамматической связи с другими словами предложения и этим отличаются от них, в традиционном синтаксисе они описываются как отдельные, изолированные элементы. Поэтому как будто уже не требуется объяснять, к какому уровню они относятся и какое место занимают среди других синтаксических элементов. Это существенно затрудняет описание самих вводных элементов через их локализацию в системе других синтаксических явлений.

Первой попытку изменить эту традицию в синтаксисе литовского языка предприняла Z. Dumašiūtė в статье «О членах предложения и их взаимных отношениях» (1963). Утверждая, что в предложении «нет и не может быть слов, лишённых какой бы то ни было синтаксической функции», Z. Dumašiūtė разделила все возможные слова предложения на четыре группы: 1) слова, выступающие в качестве так называемых знаменательных членов предложения; 2) слова, не имеющие знаменательных функций и употребляемые как необходимый компонент знаменательных членов предложения; 3) союзы и слова с соединительной функцией; 4) слова, которыми нечто выражается от лица самого говорящего. Поскольку слова второй группы не выступают в качестве членов предложения, типов членов предложения три: 1) знаменательные, 2) соединительные, 3) сопроводительные. Вводные элементы относятся к четвёртой группе слов и третьему типу членов предложения. В классе сопроводительных членов предложения стало обоснованным принятое в синтаксических трудах объединение обращений, а также утвердительных так и отрицательных не с вводными элементами; выяснилось, что экспрессивно произносимые междометия и указательные частицы (вон, вот, гляди и т. п.) не нужно притягивать к вводным элементам (как это, к сожалению, делается даже в современных описаниях синтаксиса), — всё это сопроводительные члены предложения.

Хотя сопроводительные члены предложения выделены не без недостатков (они не образуют классификации вместе с другими членами предложения, поскольку все они выделены не по одному и тому же критерию; сами сопроводительные члены предложения весьма неоднородны; больше всего сомнений вызывает «обнаруженное» наряду с предикацией, детерминацией и координацией новое отношение к другим словам предложения — синтаксическое сопровождение¹⁷), хотя они и не стали фактом описания синтаксиса литов-

¹⁶ J. Balkevičius (1963: 279) juos dar vadino požodžiais.

¹⁷ Так называемые отношения на уровне членов предложения придуманы для искусственного разграничения связей слов в словосочетании и связей членов предложения в предложении. В действительности так называемые связи членов предложения — это те же связи (тех же слов) на уровне словосочетания: подчинение, сочинение и, в современной терминологии, взаимная зависимость (связь). Z. Dumašiūtė называет синтаксическим сопровождением такое отношение между двумя элементами предложения, при котором «один из них (сопровождающий) связан с другим (сопровождаемым, „знаменательным“) лишь своим

185

языка, следует признать, что попытка разделить члены предложения и рассмотреть синтаксическое сопровождение помогла Z. Dumašiūtė уточнить понятие и понимание вводных элементов по сравнению с предложенным J. Balkevičius¹⁸, обоснованно повернув в противоположную сторону.

Z. Dumašiūtė заметила, что не всем элементам предложения, которые в то время считались вводными, свойственно то отношение, которое она называет синтаксическим сопровождением. Приведя примеры таких вводных элементов в предложениях Я устоял перед основами и обязанностями священника (воображаемого) и не согрешил. Вспоминая, и меня — в который уже раз! — охватила дрожь, — она указала: «Последние вводные элементы связаны с другими языковыми элементами синтаксическими отношениями, характерными для основного плана речи. Тем самым они как бы входят в расширенный состав основных (знаменательных) языковых элементов. Но, произносимые с интонацией, свойственной побочным замечаниям, такие слова и их сочетания всё же остаются как бы вставными вводными элементами, сказанными между прочим; только, в отличие от упомянутых ранее вводных элементов, последние называются мнимыми вводными элементами» (Dumašiūtė 1963: 245).

В этом и состоит начало сужения понятия вводных элементов. Позднее, готовя для академической «Грамматики литовского языка» раздел о вводных словах и выражениях, Z. Dumašiūtė отделила эти «мнимые» вводные элементы от собственно вводных и выделила в отдельную категорию вставные конструкции, очевидно, имея перед глазами примеры грамматик латышского, русского и других языков. Жаль только, что так и осталась неразвитой мысль о том, что некоторые из этих «мнимых» вводных элементов по своей связи с предложением «как бы входят в <...> состав основных (знаменательных) языковых элементов», а значит, являются лишь определёнными синтаксическими конструкциями.

В академической «Грамматике литовского языка» большинство вставных конструкций составляли так называемые свободные вводные элементы (главным образом вводные предложения), которые «не имеют специфических знаменательных функций и определённого лексического выражения» и «в силу своего присоединительного характера <...> употребляются только в середине или в конце предложения, обычно после тех членов предложения, с которыми связаны по значению» (LKG: 714). Вставными конструкциями были признаны не только свободные вводные элементы, отделённые от собственно вводных, — это отчасти новое определение синтаксического явления, поскольку к вставным конструкциям были отнесены также элементы предложения, которые в более ранних синтаксических работах оставались без внимания, например различные вставки «технического» характера (Его ученик Витаутас (на фотографии справа) — один из самых одарённых молодых астрономов); различные члены предложения, части сложного предложения и даже несколько предложений текста, которые из-за своего побочного характера изолируются интонацией (на письме выделяются скобками или тире).

знаменательными функциями, но при этом не распространяют друг друга <...>. Сопровождение выражается обязательным расположением сопровождающего и сопровождаемого элемента в одной и той же единице связной речи и определённой интонацией этой единицы, охватывающей оба элемента. Форма сопровождающего элемента не зависит от сопровождаемого» (Dumašiūtė 1963: 246). Как видно, так называемые признаки сопровождения тоже не представляют собой чего-то нового, — примерно это и имеется в виду, когда утверждается, что вводные элементы не имеют грамматической связи с предложением.

¹⁸ Z. Dumašiūtė не отвергла понятие вводных элементов, представленное в «Синтаксисе современного литовского языка» J. Balkevičius, а считала его «широко понимаемым понятием вводных элементов» (Dumašiūtė 1963: 245).

186

В «Грамматике литовского языка» сначала совместно рассматриваются все вводные слова и выражения, указываются их общие (правда, весьма неопределённые) признаки: 1) они выражают дополнительные замечания, связанные с содержанием предложения или его частей, то есть соотносятся либо со всем предложением, либо с отдельными частями предложения; 2) в этой функции употребляются изменяемые и неизменяемые слова, их сочетания, а также конструкции; 3) по своему строению одни вводные слова и выражения соответствуют членам предложения, другие — частям сложных предложений; 4) их отношение ко всему предложению или его частям выражается местом в предложении и определённой интонацией (обычно они произносятся более низким тоном и в более быстром темпе, чем слова, выражающие основную мысль; иногда вводные слова и выражения отделяются паузами¹⁹ (см. LKG: 698–700).

Однако вводные слова и выражения этой «Грамматики» нельзя считать синтаксической категорией, объединяющей вводные конструкции и вставки. Рассмотрение всех элементов, употребляемых в качестве вводных, сначала вместе, по-видимому, также опирается на традицию их недифференцированного анализа. О том, что понятие «вводные слова и выражения» следует понимать именно так, свидетельствуют несколько фактов. Во-первых, в то время как в вышедшем академическом издании «Орфография и пунктуация литовского языка», опубликованном одновременно с третьим томом «Грамматики литовского языка», говорится только о вводных конструкциях, некоторые случаи их пунктуационного оформления обосновываются такими признаками, как побочность, особая интонация и др., совпадающими с общими признаками вводных слов и выражений²⁰. Во-вторых, если бы вводные слова и выражения имели статус категориального понятия, эта категория, надо полагать, была бы закреплена в академической «Грамматике литовского языка» 1985 года. Однако в этой грамматике элементы предложения, употребляемые в качестве вводных, уже не рассматриваются совместно, и поэтому кажется, что здесь, по сравнению с «Грамматикой литовского языка» 1976 года, вставки более чётко отделены от вводных конструкций. Наконец, если бы вводные слова и выражения были категориальным понятием, надо полагать, для него был бы выбран и термин, соответствующий его статусу.

Таким образом, в трудах по синтаксису литовского языка понятие вводных конструкций развивалось в двух направлениях: расширялось — особенно в «Синтаксисе современного литовского языка» Й. Балкявичюса и в «Синтаксисе литовского языка» В. Лабутиса (ч. II), — и сужалось — в академических грамматиках литовского языка. При анализе в обоих направлениях своеобразно уточнялось, что такое вводные конструкции. Расширяя понятие вводных конструкций, стремились объединить как можно больше элементов предложения, обладающих теми или иными признаками вводности, и отделить, правда, не прямо,

¹⁹ Такая интонация и паузы, установленные методом самонаблюдения, больше подходят для вставок.

²⁰ Пример недифференцированного объяснения элементов предложения, употребляемых в качестве вводных, в «Орфографии и пунктуации литовского языка», по-видимому, привёл к тому, что в работах по практике языка и преподаванию языка (напр.: LKKN: 15–16; Kniūkšta, Lyberis: 54–56; Gedvilas, Kadžytė, Kuzavinis: 198–200; Dobrovolskis: 122–129) сохранилось традиционное (широкое) понимание вводных конструкций. Следовательно, в настоящее время параллельно употребляются два понимания вводных конструкций: широкое — в работах по практике языка и преподаванию языка, узкое — в научных трудах по синтаксису. Хотя для практики языка широкое понимание вводных конструкций иногда удобнее, двусмысленность этого понятия мешает лучше понять само явление; кроме того, пунктуации пошло бы на пользу отделение вставок от вводных конструкций, поскольку вводные конструкции обычно выделяются запятыми, а вставки — также скобками и тире.

187

их от невводных элементов предложения. После отделения вставок появилась возможность точнее анализировать сами вводные конструкции: ещё более дифференцировать их, создать общую систему элементов, употребляемых в качестве вводных, и определить, какими специфическими признаками в этой системе отличаются вводные конструкции.

LITERATŪRA

A m b r a š k a J., Ž i u g ž d a J. 1940: Trumpa lietuvių kalbos gramatika 2. Sintaksė. Kaunas: Sakalas.

B a l a š a i t i s A. 1961: Lietuvių kalbotyros terminų istorija: Filol. m. kand. disert. Vilnius.

B a l k e v i č i u s J. 1963: Dabartinės lietuvių kalbos sintaksė. Vilnius: Valst. polit. ir moksl. lit. l-kla.

B a r a n a u s k a s A. 1896: [Baranauskas A.] Kalbomokslis lietuviszkos kalbos. Išzdūtas per LL. Tilžė: Jagomasto sp.

B ū d a V. 1987: Lietuvių kalbos prijungiamieji sakiniai: Tyrimo istorija. Vilnius: Mokslas.

DLKG: Dabartinės lietuvių kalbos gramatika / Red. V. Ambrazas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų l-kla, 1994.

D o b r o v o l s k i s B. 1988: Lietuvių kalba: Vadovėlis VIII—IX klasei. Kaunas: Šviesa.

D u m a š i ū t ė Z. 1963: Dėl sakinio dalių ir jų tarpusavio santykių. — Lietuvos TSR MA darbai. Serija A, 2(15). Vilnius: Valst. polit. ir moksl. lit. l-kla, 237—248.

D u r y s M. 1927: Lietuvių kalbos sintaksė. Kaunas: Švyturys.

G e d v i l a s L., K a d ž y t ė L., K u z a v i n i s L. 1982: Lietuvių kalbos vadovėlis. Vilnius: Mokslas.

J a b l o n s k i s J. 1957: Rinktiniai raštai 1. Sud. J. Palionis. Vilnius: Valst. polit. ir moksl. lit. l-kla.

J a n u š e v i č i u s P. 1905: [Januševičius P.] Petras Gražbylys. Santaika (Syntaxis) Lietuviškoje Kalboje. Kaunas: Sakalauskjo sp.

K a l n i u s A. 1943: Lietuvių kalbos sintaksė. Kaunas: Valst. l-kla.

K a r e c k a i t ė J. 1965: Apie apibendrinančiuosius, paaiškinančiuosius ir patikslinančiuosius žodžius sakinyje — Kalbotyra 11, 5—18.

K l i m a s P. 1915: Lietuvių kalbos sintaksė. Kaunas-Vilnius: Švyturys.

K n i ū k š t a P., L y b e r i s A. 1986: Mokomasis lietuvių kalbos rašybos ir kirčiavimo žodynas. Sud. P. Kniūkšta ir A. Lyberis. Kaunas: Šviesa.

K u r s c h a t F. 1876: Grammatik der littauischen Sprache von dr. Friedrich Kurschat. Halle: Buch. des Weisenhauses.

K u z m i c k i s Z. 1930: Lietuvių kalbos sintaksė. Kaunas: Sakalas.

L a b u t i s V. 1994: Lietuvių kalbos sintaksė 2. Vilnius: VU l-kla.

LKG: Lietuvių kalbos gramatika. T. 3. Sintaksė. Vyr. red. K. Ulvydas. Vilnius: Mokslas, 1976.

LKRS: Lietuvių kalbos rašyba ir skyryba / Ats. red. A. Valeckienė. Vilnius: Mokslas, 1976.

LKKN: Lietuvių kalbos komisijos nutarimai. Vilnius: Mokslas, 1987.

M e š k a u s k a s P. 1929: Lietuvių kalbos sintaksė. Kaunas: Šviesa.

MLLVG 2: Mūsdienu latviešu literatūras valodas gramatika. 2. Sintakse. Rīgā: Latv. PSR zinātņu akad. izdevniecība, 1962.

P a l i o n i s J. 1957: J. Jablonskis ir jo lietuvių kalbos vadovėliai. — Jablonskis J. Rinktiniai raštai 1. Sud. J. Palionis. Vilnius: Valst. polit. ir moksl. lit. l-kla, 7—56.

P a l i o n i s J. 1979: Lietuvių literatūrinės kalbos istorija. Vilnius: Mokslas.

P i r o č k i n a s A. 1978: J. Jablonskis — bendrinės lietuvių kalbos puoselėtojas. Vilnius: Mokslas.

188

Sabaliauskas A. 1979: Lietuvių kalbos tyrinėjimo istorija (iki 1940 m.). Vilnius: Mokslas.

Schleicher A. 1856: Handbuch der litauischen Sprache von August Schleicher. Bd. 1. Grammatik. Prag: Clave.

Sirtautas V., Grenda Č. 1988: Lietuvių kalbos sintaksė. Vilnius: Mokslas.

Statkevičienė J. 1983: Apibendrinimas, aiškinimas ir tikslinimas vientisiniame sakinyje. — Lietuvių kalba mokykloje. Sud. V. Drotvinas. Kaunas: Šviesa, 182—198.

Stuobris A. 1906: Kalbamokslis. Lietuviškos kalbos. Parašė Adomas Stuobris. Ryga: Jakavičiaus kn.

Zinkevičius Z. 1992: Lietuvių kalbos istorija 5. Bendrinės kalbos iškilimas. Vilnius: Mokslo ir encikl. 1-kla.

Žiugžda J. 1945: Lietuvių kalbos gramatika 2. Sintaksė. Kaunas: Valst. ped. lit. 1-kla.

ГЛЯ: Грамматика литовского языка. Гл. ред. В. Амбразас. Вильнюс: Мокслас, 1985.

ГРЯ: Грамматика русского языка 2. Синтаксис 2. Ред. коллегия: В. Виноградов и др. Москва: Изд-во АН СССР, 1960.

Останин А. И. 1969: Вводные слова и словосочетания в современном русском языке. Дис.... канд. филол. наук. Саратов.

Руднев А. Г. 1959: Синтаксис осложненного предложения. Москва: Учпедгиз.

Седун Е. П. 1959: О так называемых ”вводных” и ”вставных” конструкциях. — Славянское языкознание. Отв. ред. В. В. Виноградов. Москва: Изд-во АН СССР. Ц. 186—194.

AUFFASSUNG DER EINSCHALTUNGEN IN DER LITAUISCHEN SYNTAX

Zusammenfassung

In der litauischen Syntax treten deutlich zwei Tendenzen der Auffassung der Einschaltungen zutage. 1. Es wird eine breite Auffassung der Einschaltungen geschaffen: man verbindet möglichst viele syntaktische Elemente zusammen, die irgendwelche parenthetischen Merkmale aufweisen (s. Rygiškių Jonas (Jonas Jablonskis) ”Syntax litauischen Sprache”, 1911; frühere und gegenwärtige Handbücher der Syntax, Werke der Sprachpraxis; eine eigenartige breite Auffassung der Einschaltungen bietet J. Balkevičius in ”Syntax der gegenwärtigen litauischen Sprache”, 1963). 2. Die Auffassung der Einschaltungen wird verengert: parenthetische Elemente werden differenziert — als Einschaltungen werden nur konstante, mehr oder weniger standardisierte Elemente genannt, die spezifische Funktionen im Satz und im Text erfüllen; die anderen nennt man Einfügungen (s. ”Grammatik der litauischen Sprache”, Bd. 3, 1976 — Autor des Kapitels Z. Dumašiūtė, ”Grammatik der litauischen Sprache”, 1985 — Autor des Kapitels A. Ruže; auch ”Syntax der litauischen Sprache” von V. Sirtautas und Č. Grenda).

189