ACTA LINGUISTICA LITHUANICA

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XLIII (2000)

Гражина АКЕЛАЙТЕНЕ Вильнюсский педагогический университет

ОПИСАНИЯ ЧЕРЕДОВАНИЯ ГЛАСНЫХ ОТ АВГУСТА ШЛЕЙХЕРА ДО КАЗИМИЕРА ЯВНЮСА

§1. Чередование выражения корня привлекало внимание многих лингвистов. Упоминания об этом можно найти уже в первой печатной грамматике литовского языка. Даниэлюс Клейнас в разделе «О различных положениях букв, или акциденциях» упоминает три вида «акциденций букв»: изменение, стяжение и выпадение. В разделе подробнее рассматриваются изменения в диалектах и утверждается, что другие, то есть изменения с точки зрения словоизменения, будут разъяснены в склонениях и спряжениях (см. Kleinas 1957: 427). В разделах о спряжении Д. Клейнас основное внимание уделяет изменениям обозначаемых букв¹, но упоминает также гласные предпоследнего слога. Например, говоря о прошедшем времени глаголов, указывается, что некоторые глаголы на –auju образуют прошедшее время «совершенно неправильно», а именно: palowiau — от настоящего времени palauju, будущего времени palausu². Обсуждая исключения в образовании других времен, Клейнас отдельно упоминает глаголы типа sirgau, которые гласный предпоследнего слога e «для благозвучия в будущем времени заменяют на i, который сохраняется и в образованном от него прошедшем времени» (Kleinas 1957: 427).

В разделе «Об имени и его акциденциях» также говорится об «изменениях букв». Помимо замечаний о чередовании гласных в окончаниях простых форм склонения, упоминается сходное явление в местоименных (по Д. Клейна, эмфатических) прилагательных и причастиях. Чередование выражения местоименного аффикса, как и другие «изменения букв», Д. Клейнас объясняет «более приятным звучанием» — иными словами, эвфонически.

§2. Особое место в истории изучения чередования гласных в литовском языке занимает Август Шлейхер. Он был первым исследователем, который не только охватил всё разнообразие корней литовского языка и описал его, но и научно обосновал место изменений вокализма в общей системе развития звуков праиндоевропейского языка. В 1856 г. в первой, фонетической, главе «Грамматики литовского языка» (Litauische Grammatik) подробно описаны законы чередования гласных. Примечательно, что этот учёный, как

¹ Обозначаемыми буквами Д. Клейнас называет буквы перед конечным u.

² Д. Клейнас понимает связь форм глагольных времён иначе, чем принято сейчас. По его утверждению, все времена «непосредственно» или «опосредованно» выводятся из настоящего времени изъявительного наклонения (см. Kleinas 1957: 479).

3

pats pabrėžia (žr. Schleicher 1856: 34), aiškiai skiria tuos dėsnius, pagal kuriuos balsiai keičiasi žodžių daryboje ir kaityboje, nuo garsų sandūros dėsnių. Pirmieji kitimai sudarą sistemą, kuri lyginamojoje indoeuropiečių kalbotyroje vadinama balsių kaitos laipsniais. Anot A. Schleicherio, lietuvių kalbos balsiai kitę silpnėjimo (vocalschwächung) ir stiprėjimo (vocalsteigerung) būdu. Pastarojo skiriamos dvi pakopos, atitinkančios iš indų kalbų gramatikų žinomus guṇo ir vṛddhio reiškinius. Kaip ir lyginamosiose germanų kalbų gramatikose, jis skiria tris balsių klases, arba eiles, kurių pagrindiniai balsiai esą a, i, u. Šie balsiai ir jų atbalsiai, anot jo, sudarą balsių kaitos sistemą (žr. Schleicher 1856: 62). Pavyzdžiui, a-eilės vokalizmo žodžiai susidarę, iš vienos pusės, pakitus pagrindiniam balsiui a į o („steigerung“), iš kitos pusės, susilpnėjus („schwachung“) pagrindiniam balsiui, atsiradę variantai su e (arba pailgintu ė), i (pailgintu ī): virti, svyruoti, sverti, svėriau, svarstyti. Atskirai minima, kad kartais šioje eilėje gali atsirasti u (tampyti, tempti – įtumpas).

Всего a-рядных слов приведено больше всего (свыше 80), среди которых отдельно выделены слова типа bredu: braid(y)ti, свидетельствующие о смешении с i-рядом. Члены чередования гласных i-ряда расположены в следующем порядке: i(y), e (=ie), ai (dygti, diegas, daiginti); чередование u-ряда образуют следующие члены: u(ū), u (=uo), au, иногда av, ov (krūva³, krauti, kroviau).

А. Шлейхер главным образом опирается на труды Фердинанда Нессельмана и Константина Сирвида. В отдельных местах приводятся диалектные слова или слова из других индоевропейских языков. Позиция основного гласного иногда показана не целым словом, а только корнем. Это позволяет понять, что в прошлом слово с таким вокализмом должно было существовать; например, в ряду слова ėd-mi в позиции a-вокализма указан только корень ad-, у слова slėgti — корень slag-, у слова rėkti — корень rak-, а слово stogas представлено корнем stag-.

Представленный А. Шлейхером довольно подробный список однокоренных слов особенно ценен для современных исследователей в разных отношениях. Группируя однокоренные слова, он лишь в отдельных случаях ошибался; например, к слову mirti он без оснований относит славизм morai «носилки на похоронах», к слову dievas — славизм dyvas, а также сближает gardus с gerti (см. Sabaliauskas 1979: 68).

А. Шлейхер пришёл к выводу, что большое разнообразие гласных в литовском языке, как и в других языках, не является исконным: больше исконных черт сохранилось в u-ряду, который и в литовском языке состоит лишь из трёх членов; новизну i-ряда показывает наличие обособившихся ie и ei, а дальше всего от исконной формы отстоит a-ряд (см. Schleicher 1856: 62).

Как уже отмечалось, А. Шлейхер ясно подчёркивал, что звуковые законы бывают двух видов. Согласно рассмотренным выше законам, по его словам, звуки изменяются при словообразовании и словоизменении. Поэтому вариации корневого вокализма не оставались вне его внимания и

³ В примерах А. Шлейхера в словах krūva, šūvis, lūžti и других корнях с долгим гласным пишется u. Букву ū он писал только в формах настоящего времени с инфиксом n (grūvu, pražūvu, kliūvu).

4

в следующем, посвящённом словообразованию, разделе. Здесь чередования гласных уже не рассматриваются подробно⁴, однако корни с иным вокализмом, приведённые рядом с производными, показывают, что учёный заметил чередование гласных, участвующее в словообразовании наряду с суффиксами. Не вполне ясно лишь, на каком принципе основываясь, А. Шлейхер указывает гласный выделенных корней в списке производных, например: žiema – Vžim⁵, Laima – Vlam, atlaida – Vlid, atviras – Vvar, senas – Vsan, kreivas – Vkriv, pilis – Vpal, kova – Vku. По-видимому, чаще всего указывается основной член соответствующего чередования гласных, который для А. Шлейхера, как и для индийских грамматистов, был слабой ступенью.

Приводя примеры производных определённого типа, он фрагментарно и уже как очевидное положение фонетики иногда отдельно упоминает чередования гласных. Например, отмечается, что при образовании имён с суффиксом -a гласный корня часто усиливается, а не ослабляется: sargas, dagas, kvapas, takas, tvanas, maras, svaras и т. д. (Schleicher 1856: 102)

Подробная классификация первичных литовских глаголов, представленная в Грамматике А. Шлейхера⁶, также основана на различиях в выражении корня (или основы в целом). В основу деления на классы положены особенности настоящего времени, например удлинённый или изменённый гласный корня (II класс), носовой согласный в настоящем времени (I класс) и т. д. Глагол описывается с учётом системы изменения вокализма: указывается, какую ступень чередования представляют глаголы соответствующего класса (см. Schleicher 1856: 234-254). По существу, классификация глаголов А. Шлейхера используется и в современных грамматиках.

§3. Типологическая классификация структуры корней литовских слов, созданная А. Шлейхером, несомненно, занимала значительное место в индоевропейском языкознании. В истории грамматик балтийских языков этот вопрос впервые получил научное рассмотрение, поэтому в трудах более поздних балтистов уже используется теория Шлейхера.

Описание чередований гласных, представленное в грамматике Фридриха Куршайтиса, изданной в 1876 г. (Grammatik der litauischen Sprache), почти не отличается от теории А. Шлейхера. Однако Ф. Куршайтис рассматривает чередования гласных не в разделе фонетики (там лишь упоминаются ступени чередования гласных, характерные для санскрита), а во вводном разделе словообразования. Тем самым как бы выражается установка считать чередование гласных частью словообразования. О том, что Ф. Куршайтис опирался на исследование чередований гласных А. Шлейхером, свидетельствуют те же примеры, а иногда и прямые ссылки на упомянутый труд (ср. Kurschat 1876: 80–82).

§4. В 1884 г. вышло исследование Августа Лескина Der Ablaut der Wurzelsilben im Litauischen (см. Leskien 1884). Как он сам утверждает во введении, описание рядов чередования гласных не имело целью поддержать или опровергнуть существовавшие в то время индоевропейские язы-

⁴ Сам А. Шлейхер подчёркивал, что в разделе словообразования это представлено не исчерпывающе, а «что подвернулось под руку» (Schleicher 1856: 102).

⁵ Этим математическим символом А. Шлейхер обозначал корень в описании производных.

⁶ Lietuvių kalbos veiksmažodžių klasifikacija jau buvo pateikta ankstesniame, 1853m. išspausdintame, A. Schleicherio darbe Lituanica. Tačiau Gramatikoje ji išsamesnė.

5

вокализма. По мнению А. Лескиена, он возник как вспомогательное средство для исследования вокализма славянских языков. А. Лескиен указывает, что примеры были взяты из словаря Ф. Нессельмана, но позднее дополнены материалом, собранным им самим не только из литовского, но и из латышского языка.

В отличие от предшествующих исследователей, А. Лескиен выделяет пять рядов чередования гласных:

I. i y(ī) ē ei(ej) ej ai(aj)

II. u ū ū au ov

III. a) i y (=ī) e ē ą o (=ā)

b) e ē ą o (=ā)

IV. ė a o (=ā)

V. a o (=ā) (см. Leskien 1884: 268–269).

Традиционное выделение трех рядов чередования гласных не было случайным. Это абстрагированная схема закономерного чередования гласных в родственных словах. Система, предложенная А. Лескиеном, не совершеннее — она лишь более обоснованно реализована. По существу, ряды III, IV и V соответствуют a-ряду системы А. Шлейхера. Они разделены на основании того, что возможности чередования реализуются неодинаково в корнях соответствующего типа. Например, четвертый и пятый ряды представлены словами по существу с одинаковым вокализмом, только чередования пятого ряда иллюстрируются корнями, не имеющими варианта с ė (ariu: orė, blaškai: bloškiau, privalau: prievolė). Третий ряд, по А. Лескиену, неоднороден: он выделяет ряд III a (bildu: beldžiu: baldas) и ряд III b (degu: nuodegulis: dagas: ato-dogei), хотя сам автор во введении утверждает, что эти ряды тесно связаны и могут быть объединены в один (см. Leskien 1884: 268). Такое разделение рядов, возможно, лишь информативнее: оно позволяет лучше судить о продуктивности типов чередований.

В целом заметно явное стремление А. Лескиена найти как можно больше альтернантов для каждого корня, то есть показать все ступени чередования гласных в каждом корне. Очень часто, если литовское слово не найдено, чередование иллюстрируется словами из латышского языка (иногда только ими); например, вокализм ie: ai, i: ī иллюстрируется латышскими kniebju: knaipīt, miju: miju (см. Leskien 1884: 138).

Такой подбор примеров иногда несколько искажает действительную картину функционирования чередований гласных в литовском языке. Семантическую связь некоторых слов, считающихся однокоренными, синхронно вряд ли можно было усмотреть (например: diržti: diržas: daržas (с. 324); galas: gelti (с. 325); tiltas: patalas: toli (с. 349)), поэтому исследование А. Лескиена точнее было бы считать диахроническим⁷.

Во второй части труда показано распространение чередований в различных подсистемах литовского языка. По существу, она также состоит из указателей примеров, весьма подробно классифицированных и снабженных краткими комментариями.

⁷ А. Лескиен опубликовал немало новых корректных этимологических сопоставлений (см. Sabaliauskas 1979: 74), однако из-за пренебрежения семантикой (ср. также латышское didels – la. didit («песня»)) его понимание идентификации корней нельзя считать синхронным.

6

Труд А. Лескиена Der Ablaut der Wurzelsilben im Litauischen на протяжении многих лет был единственной работой, целиком посвящённой отдельному вопросу исторической грамматики литовского языка — чередованиям гласных, и имел большое значение для всех исследователей, возможно, не столько благодаря теоретическим основам, сколько благодаря богатому иллюстративному материалу.

§5. Грамматики А. Шлейхера и Ф. Куршайтиса, несомненно, заложили теоретические основы для трудов Антанаса Баранаускаса и Казимераса Яунюса, написанных в учебных целях. Лекции А. Баранаускаса, прочитанные в духовной семинарии, без его ведома были изданы под названием Kalbomokslio lietuviškos kalbos. Во второй части Kalbomokslio, озаглавленной «Žodžugis», есть раздел о «превращениях» гласных. А. Баранаускас выделяет три «основных» гласных a, i, u, из которых, по его выражению, «произошли все остальные». А. Баранаускас объясняет: «основное a, ослабевая, становится e, а ослабевая ещё сильнее, становится i, а усиливаясь⁸ — i a, o» (соответствующим образом объясняются и другие «превращения») (см. Baranauskas 1896: 9).

Обобщая закономерность чередований, он также приводит 3 ряда гласных. «От трёх основных гласных образуются три ряда гласных, дифтонгов и носовых гласных:

1-й ряд a e, i, y, ė, ā, o — — — ia, io ę, į, — ą, ią

2-й ряд i i, y, ė, ei, ai i, — — — — — — iai

3-й ряд u u, ū, au, av, ov iu, iū, iau ų, ių» (см. Baranauskas 1896: 10–11).

В объяснениях А. Баранаускаса весьма ощутимо влияние А. Шлейхера: заимствована не только модель рядов чередования, но и способ объяснения. Приводя примеры, иллюстрирующие ряды, А. Баранаускас повторяет некоторые неточные сопоставления корней, встречающиеся у А. Шлейхера; например, славянизм morai приводится вместе со словами корня mirti.

Kitame A. Baranausko darbe Zamietki o litovskom jazyke i slovare (Baranovskij 1898) balsių kaita aiškinama daug plačiau. Jis kalba apie dvejopus, t. y. etimologinius ir fonetinius procesus, vykstančius žodžių sudedamosiose dalyse. Fonetiniais procesais vadina tarmių fonetikos skirtybes, o etimologiniais procesais – žodžių daryboje ir kaityboje atsirandančius skirtumus. Kaip A. Baranauskas pats nurodo, jis iš esmės pateikia A. Schleicherio teoriją. Terminai taip pat rodo sekimą A. Schleicheriu: vartojami vokiškų terminų rusiški

⁸ При цитировании здесь не соблюдается орфография из Kalbomokslio А. Баранаускаса (как и далее — грамматики К. Яунюса); например, в Kalbomokslyje писалось stėbjasi.

7

pakaitalai: oslabenie, količestvennoe uveličenie, podjom (žr. Baranovskij 1898: 10 ir kt.).

Различия в выражении окончаний А. Баранаускас также описывает, опираясь на модель трёх рядов гласных. Однако, рассматривая выражение окончаний, он не всегда соглашается с А. Шлейхером. Опираясь на свой (аникщяйский) говор, он различал гласные трёх долгот и критиковал А. Шлейхера за то, что тот этого не делал (см. Baranovskij 1898: 18).

§6. Как известно, курс литовского языка, который читал А. Баранаускас, слушал и К. Яунюс, учившийся в семинарии в 1871–1875 годах. Позднее, в последнее десятилетие века, почти одновременно с трудами А. Баранаускаса, увидел свет собственный труд К. Яунюса Lietuviškas kalbomokslis (1897). Это была гектографированная работа, которая, по существу, без изменений, подготовленная К. Бугой, вышла в 1911 г. под названием Lietuvių kalbos gramatika. Несомненно, К. Яунюс опирался не только на лекции А. Баранаускаса, но и на опубликованные грамматики. В разделе о диалектах он сам ясно говорит, что сохраняет «хорошие вещи» А. Шлейхера и Ф. Куршайтиса, но не принимает их «ошибок и нелепостей» (см. Jaunius 1911: 27). В качестве одной из «нелепостей» А. Шлейхера К. Яунюс указал на различение «полудолгих» циркумфлексных и акутовых гласных. Между тем о Ф. Куршайтисе он отозвался в этом отношении положительно: «Куршайтис, истинный литовец, лучше понял литовское ударение и литовский способ произношения, поэтому в его сочинениях нет ущербных слов». Однако К. Яунюс упрекал Ф. Куршайтиса в том, что тот смешивал uo с o, ie с ė (см. Jaunius 1911: 27, 28).

Tarsnymokslio¹⁰ skyrelyje „Balsių laipsniavimas“ K. Jaunius aprašo balsių „parsimainimą žodžių kilmėje“. Pagrindiniais eilių nariais laikomi a, ie ir au. Pastarieji, matyt, K. Jauniui atrodę informatyvesni už i ir u, kuriais buvo įprasta žymėti antrą ir trečią eiles (i ir u gali pasitaikyti ir a vokalizmo šaknyse). Štai vienas iš K. Jauniaus balsių laipsniavimo „įstatymų“: „Jei koksai žodis turi balsę a savo šaknyje, kiti jo giminaičiai gali turėti e, ē, i, y, o, u, uo, ū, bet neturės nei ie, nei au“ (Jaunius 1911: 38). Jis teigia, kad „kuotankiausiai iš visos eilės tegaliime atrasti du – tris sąnarius, todėl naudingas daiktas labiausiai a – eilę išskaidyti į keturias paeilės“ (Jaunius 1911: 39). (Gali būti, kad tokiam skaidymui turėjęs įtakos A. Leskieno balsių kaitos aprašas, nors nuorodų į A. Leskieno studiją ir nėra¹¹.) a eilė jo suskirstyta į „pa-eiles“ a, ē, o, uo. Tarp tas „pa-eiles“, ypač uo, iliustruojančių pavyzdžių yra žodžių, kurių šaknis vargu ar tinka laikyti a vokalizmo šaknimis, pavyzdžiui: duoti, pulti, puoliau, gulėti, guolis, taip pat ir juosti, juosta. Jos veikiau reprezentuoja u, tai yra Jauniaus modelio au eilę, o ne a eilę.

⁹ Apie tai savo darbe yra užsiminęs ir A. Baranauskas (žr. Baranovskij 1898: 9).

¹⁰ По словам исследователя лингвистической терминологии Антанаса Балашайтиса, К. Яунюс первым назвал фонетические явления собственным именем — «tarsnymokslis», то есть наукой о произношении, хотя в начале своей деятельности К. Яунюс называл звук и иначе — «gaisinis» (см. Balašaitis 1961: 184, 186).

¹¹ О том, что К. Яунюс был знаком с трудами А. Лескина, свидетельствуют замечания и библиографические ссылки в других его работах (см. Drotvinas, Grinaveckis 1970: 99, 138 и др.).

8

Можно усомниться и в некоторых словах, подтверждающих подряды рассматриваемого вокализма; например, подряд o, помимо прочего, иллюстрируется словами bažmas «множество, масса», buožė, bužulas «шишка», «большой узел», которые связывают со словом bokštas. Такая связь сомнительна (ср. польск. baszta). Не все слова, приведённые К. Яунюсом в качестве примеров вокализма определённого ряда, можно связать даже этимологически. К словам с вокализмом того же корня (ряда a) он относил rimstu, rymai, remiu, rèmiau, ramus, ramentas, romus, romyti ir rūmai. По-видимому, исходя из того, что русское слово pokoi («покой, тишина») имело также значение «комната», он предлагает сопоставить по значению rūmus¹² (лат. palacium) с русскими pokoi, počit «умереть, уснуть». Это одна из необоснованных этимологических связей К. Яунюса. Оценивая подобные связи, историки языка отмечали, что К. Яунюс, будучи лингвистом-самоучкой, порой сбивался на ложный путь сравнительного языкознания, а причиной этого было стремление вывести семантически родственные, но различающиеся вокализмом, а иногда и консонантизмом формы слов из одной исходной формы, объясняя их придуманными им самим законами звукового развития (см. Zinkevičius, Kabelka 1958: 23).

К. Яунюс говорит также о «переходе из одного ряда гласных в другой», то есть о смешении рядов. Это явление он сравнивает со смешением словоизменительных форм («склонения») и называет «смешением слов». По его словам, «согласно законам человеческого разума, два ряда смешиваются, если в одном появляется несколько таких же членов, как и в другом» (Jaunius 1911: 39). По мнению К. Яунюса, в результате такого смешения люди могут переводить корни слов из одного ряда в другой, и так возникает слово с таким корнем, форма которого «совершенно не подходит» к другим словам того же корня (см. Jaunius 1911: 40).

К. Яунюс не уделял особого внимания словообразованию, поэтому трудно сказать, как он оценивал роль чередования гласных в словообразовании. Однако немало упоминаний чередований можно найти в разделе «Спряжение глаголов» (то есть словоизменение). Сопоставляя гласные основ, он обозначает их различия терминами, обычными для описаний чередования гласных: «гласная более высокой ступени», «слабая гласная», «сильная гласная».

§7. Сопоставление описания чередования гласных у К. Яунюса с трудами других исследователей показывает, что К. Яунюс в целом придерживается теории чередования гласных А. Шлейхера, но формулирует правила по-своему. Представленная более сложная модель системы чередований гласных (разделение рядов на подряды) может быть результатом его собственных размышлений, однако на неё могли повлиять и труды А. Лескина.

С другой стороны, можно и не искать, чем описание чередования гласных К. Яунюса отличается от более ранних описаний, что он добавил или исправил у своих предшественников. Можно отметить совсем другое — то, на что обращает внимание Юозас Тумас-Вайжгантас, слушавший лекции К. Яунюса-

¹² Этимологи утверждают, что слово rūmas следует связывать с лат. rūs, rūris «деревня, поместье» (см. Sabaliauskas 1990: 265).

9

Так: когда Яунис проводил их через какие-либо «чередования, ступени, выпадения или изменения», им становилось ясно, как отдельные люди, полюбив какое-либо дело, могут с его помощью сдвинуть полмира (см. Tumas 1916: 3).

LITERATŪRA

Balašaitis A. 1961: Lietuvių kalbos fonetikos terminai. – LTSR MA darbai, serija A. 1, 183–206.

Baranauskas A. 1896: Kalbomokslis lietuviškos kalbos, išdūtas per LL, Tilžė.

Baranovskij A. 1898: Барановский А. Заметки о литовском языке и словаре, Санктпетербург.

Drotvinas V., Grinaveckis V. 1970: Kalbininkas Kazimieras Jaunius, Vilnius.

Jaunius K. 1911: Lietuvių kalbos gramatika, Peterburgas.

Kleinas D. 1957: Pirmoji lietuvių kalbos gramatika, ats red. J. Kruopas, Vilnius.

Kurschat F. 1876: Grammatik der litauischen Sprache, Halle.

Leskien A. 1884: Der Ablaut der Wurzelsilben im Litauischen, Leipzig.

Sabaliauskas A. 1979: Lietuvių kalbos tyrinėjimo istorija, iki 1940 m., Vilnius.

Sabaliauskas A. 1990: Lietuvių kalbos leksika, Vilnius.

Schleicher A. 1856: Lituaische Grammatik, Prag.

Tumas J. 1916: [K. Jauniaus lietuvių kalbos gramatikos rec.] – Lietuvių balsas 69(98), 3.

Zinkevičius Z., Kabelka J. 1958: Kazimieras Būga. – Rinktiniai raštai 1. Vilnius, 13–100.

THE DESCRIPTION OF VOWEL ALTERNATIONS FROM AUGUST SCHLEICHER TO KAZIMIERAS JAUNIUS

Summary

August Schleicher occupies an exceptional place in the history of the investigation of Lithuanian vowel alternations. The authors of subsequent grammars of Lithuanian who dealt with vowel alternations could be said to be his followers. Kazimieras Jaunius, for example, basically adhered to Schleicher’s theory though he formulated the rules of vowel alternation in an original way. Jaunius presented a complex model of the system of vowel alternations, with the series of alternating vowels further divided into subseries. This system could have been devised on the basis of some considerations of his own. On the other hand, it could also have been influenced by A. Leskien’s works, which were undoubtedly known to Jaunius.

Gražina AKELAITIENĖ Vilniaus pedagoginis universitetas Ševčenkos g. 31 LT-2009 Vilnius, Lietuva El. paštas [email protected]

Gauta 2000 02 07

10