Acta Linguistica Lithuanica

LVI (2007), 103 – 116

Замечания

Замечания

Замечания по поводу исследований топонимов Мариямпольского края

1. В трудную область топонимики приходит поколение молодых исследователей. Это радует каждого, кто хоть немного интересуется этой областью лексики, всегда высоко ценившейся языковедами. Особенно много надежд возлагается на исследования микротопонимии, благодаря которым науке могут открыться совершенно новые языковые факты. Однако читатель, не обнаруживший среди названий мест такого типа одного-двух известных ему топонимов, задаётся разными вопросами: что считается собственно топонимом, как названия мест одного вида разграничиваются с другими названиями сходных мест, достаточно ли чётко определён исследуемый ареал, можно ли понять, где находится каждый из приведённых топонимов?

Подобные вопросы стали возникать у одного мариямпольца, отчасти знакомого с темой, внимательнее изучившего две статьи о топонимах этого края. В первой работе поставлена цель рассмотреть все топонимы Мариямпольской волости (Sviderskienė 2005), а во второй исследуются только дримонимы (по-литовски — названия лесов), но уже всей Мариямпольской уездной округи (Sviderskienė 2006).

В обеих работах выбран один и тот же путь анализа словообразования топонимов: названия мест группируются в зависимости от того, от каких типов слов они образованы и какими способами. Таким образом, автор идёт по хорошо проторённому пути, направление которого ясно задано трудами Александра Ванагаса, исследовавшего гидронимы Литвы (см. Vanagas 1970; 1984). Даля Свидерскене привлекает также статистические данные; кроме того, во второй статье предпринимается попытка сопоставить названия лесов в удалённых друг от друга ареалах Литвы (Sviderskienė 2006: 58–59).

Указанные автором происхождение конкретных топонимов и их словообразовательные группы почти не вызывают сомнений. В этом отношении иной взгляд на объяснение того или иного факта стоит представить лишь после размышлений о том, как топонимы отличают от нарицательных слов и какие недостатки можно усмотреть в нынешней детальной классификации названий по объектам (см. 1.1).

1.1. О понятии топонима и классификации топонимов

В наиболее подробных описаниях и исследованиях топонимов мы чаще всего ищем объяснение того, что на практике считается топонимом. Когда мы сталкиваемся с названиями небольших объектов, из

103

Pastabos

На самом деле не так просто определить, где перед нами нарицательное слово — видовое (номенклатурное) обозначение местности, а где уже собственное — явный топоним. Например, как установить, обозначает ли duburys обычное углублённое место или особое, определённое место — Dūburį? Когда имеется alksnyno, а когда уже Alksnyno, когда просто paežerė, а когда собственное имя Paežerė? Мне доводилось видеть десятки durpinyčių, то есть заполненных водой ям, из которых добывают или добывали durpės, и не одну Dūrpinyčios — особое, определённое место, где когда-то добывали торф. Мы не утверждаем, что такого собственного имени не может быть.

В обсуждаемых статьях эти вопросы не рассматриваются. Автор слепо опирается только на Историческую картотеку топонимов, хранящуюся в Институте литовского языка (Sviderskienė 2005: 91–94; 2006: 52). Эта картотека, без сомнения, — бесценное достояние народа и государства, однако не следует относиться к ней как к некой иконе и не задумываться о том, что в ней могут быть пропущенные, неточные или не вполне достоверные сведения. Основу упомянутой картотеки составляют анкеты, заполненные в 1930-е годы XX века учителями и лесниками. Топоним можно было отличить от нарицательного слова или точно зафиксировать во всех случаях благодаря учителям и лесникам, происходившим из данной местности, либо чрезвычайно ответственным и добросовестным работникам этих профессий, не раз обходившим край, сведения о котором приводятся в заполненных анкетах. Вероятно, не каждый лесник мог хорошо знать названия лесных массивов, расположенных за несколько десятков километров от его лесничества, особенно названия их частей.

В анкетах картотеки большинство топонимов приведено без указания ударения. Это уже существенный недостаток, который может вызывать сомнения в том, всегда ли удавалось отличить топоним от нарицательного названия местности.

Автору статьи, по-видимому, не имевшей возможности организовать экспедиции в местности, топонимы которых исследуются, следовало бы прямо признать это и даже в названиях своих работ подчеркнуть, что всё рассматривается исключительно на основании данных упомянутой Картотеки. Не вполне корректно сопоставлять результаты исследования названий лесов Мариямпольского уезда, основанного только на данных Картотеки, с описанием тех же объектов Тельшяйского района у Mickienė (Mickienė 2004), поскольку Mickienė в течение четырёх лет организовывала в своём районе специальные экспедиции, в ходе которых было собрано более половины всех рассматриваемых топонимов.

1.1.1. Отличить собственное имя от нарицательного слова (апеллятива) могут помочь некоторые грамматические и акцентологические признаки.

Автор статей также упоминает, что значительная часть названий населённых пунктов употребляется только во множественном числе (относится к pluralia tantum), ср.: Amalviškiai, Prienai, Šakai. Реже встречаются названия ненаселённых мест во множественном числе: оз. Bebrusai, оз. L akajai, луг Sausiej i (возле Даукшяй).

Значительная часть настоящих топонимов может употребляться в единственном числе (относиться к singularia tantum), ср. названия населённых пунктов Liubavas, Padovinys, Sasnavà, Šilavótas …, а также другие топонимы: Jevónis

104

Pastabos

река, Šlavantà река, Alksnynas лес и др. Таким образом, лес Alksnynas и лес Beržynas, став собственными топонимами, употребляются только в единственном числе и тем отличаются от нарицательных alksnynas – alksnynai, beržynas – beržynai. Однако о том, когда здесь употребляются формы обоих чисел, а когда — только одного, могут ясно сказать лишь местные жители.

Во многих говорах собственное имя отличается от нарицательного местом ударения или только акцентной парадигмой. В мариямпольском говоре нарицательные производные с суффиксом -ýnas имеют такое же ударение, как и в литературном языке: ударение неподвижное и не перемещается (1-я акцентная парадигма). Топонимы же, по-видимому, намеренно употребляются с ударением, перенесённым на другое место, или, по крайней мере, с иной акцентной парадигмой, ср. kal̃nas, kalnynas, но поселение Kal̃nymai, лес Kal̃niškė, nendrynas – nendrynai, но луг Nendrynai (3). Подобное подвижное ударение показывают и приведённые автором названия населённых пунктов: Paršeliai (: paršėlis), Pietariai (:pvd. Pietaris), Šeštokai (:pvd. Šeštokas) (Sviderskienė 2005: 100). Место ударения в топониме может не совпадать даже с формой множественного числа, обозначающей семьи, ср. Kýbartas – Kýbartai (название семьи), но название местности — Kybártai. Поскольку большинство топонимов автор приводит без ударений, она не могла указать и процессы их образования. Однако многие из этих топонимов снабжены ударениями в новейших словарях данной области (Razmukaitė, Vitkauskas (sud.) 1999; Pupkis ir kt. (red., sud.) 2002).

1.1.2. Следует учитывать и семантическое образование топонимов — основанное на метонимическом (метафорическом) развитии топонима из нарицательных или других собственных слов, например: Blusynė болотистая местность, Kaktà лощина, Kepūrė луг, Senóvė лощина, луг и др. (Sviderskienė 2005: 103). Возможно, с таким семантическим образованием связаны также некоторые производные или сложные названия: лес Kakariekinė, Šilakojis mš, Žomčiakalnis mš и т. п. (Sviderskienė 2006: 54).

2. Способы отбора и представления топонимов

Автор статей, рассматриваемых в настоящей работе, опробовала оба основных способа отбора и представления топонимов — ареальный (Sviderskienė 2005) и объектный (то есть группировку топонимов по обозначаемым объектам) (Sviderskienė 2006). Правда, в каждой из этих работ оба способа комбинируются. Далее используются методы словообразовательного и этимологического анализа. Важнее всего то, чему и в каком случае отдается предпочтение.

Первую статью уместно назвать ареальной, поскольку здесь топонимы прежде всего ограничены Мариямпольской волостью (Sviderskienė 2005: 91–118). Но и здесь далее топонимы представлены в соответствии с тремя основными типами обозначаемых объектов: 1) гидронимами, 2) названиями населенных пунктов и 3) топонимами, обозначающими земельные угодья. Последние не подразделяются на более мелкие онимы.

Основой второй статьи служат дримонимы (названия лесов) объектного типа, однако здесь они взяты лишь из определенного, но уже обширного ареала (Мариямпольского уезда-

105

Pastabos

krities) (Sviderskienė 2006: 49-62). Toliau ir čia toponimai tiriami pagal darbą ir kilmę.

Автор не объясняет, почему она перешла от ареальной основы к объектной. Вероятнее всего, этот подход выбран не столько по образцу крупного исследования гидронимов Александра Ванагаса (Vanagas 1970), сколько вслед за работами современных коллег: исследованиями названий болот и топей (гелонимов — Bilkis 1998), дорог и троп (ходонимов — Mickienė 2002), лесов (дримонимов — Mickienė 2004), пашен и полей (агронимов — Endzelytė 2004) и т. п.

Полезен отбор топонимов как по ареалам, так и по видам обозначаемых объектов; можно также сочетать оба способа. У каждого способа есть свои преимущества и недостатки, а также связанные с ним определенные проблемы.

Ареальный отбор топонимов выявляет особенности словообразования и происхождения, характерные для определенного края и обычно обусловленные этническим происхождением. Однако при этом на второй план отходят особенности топонимов, связанные с процессом формирования названий объектов разных типов и видов. Выявить последние тенденции помогают отбор и способ представления топонимов второго типа, но они оставляют в тени то, что свойственно только данному краю, отдельному говору или даже всему диалекту, а главное — общие черты различных онимов и зависимость названия одного объекта от названия другого, ср. оз. Āmavas, р. Amavė, д. Amalviškiai

Если топонимы отбираются и представляются по мелким объектам, наибольшая опасность угрожает мелкой и самой мелкой топонимике. В чем состоит эта опасность?

Одним названием могут обозначаться торфяник, луг, пастбище, а на этой же территории могут расти группы деревьев или кустарников. К какому ониму оно относится? Самый яркий пример такой местности — палии Жувинтаса (см. 4.2). Землеустроители относят их к верховым и низинным болотам. Местные жители считают их скорее своеобразным лесом, чем болотом (см. 3.2). А внутри них есть и возвышенности, и луга, и рощи берез или сосен на полянах, которые, в свою очередь, имеют свои названия. Соберет ли их все и представит ли исследователь каких-либо отдельных онимов со всей Литвы? Если один и тот же топоним попадет в два или три описания, — беда невелика. Для языкознания очевидная потеря возникает, когда они теряются среди нескольких онимов, которые исследователи истолкуют по-разному и которые останутся «в ничьей земле». Что это не беспочвенное опасение, видно из списка топонимов, упущенных автором и приводимого далее (см. «Приложение»).

По нашему мнению, названия населенных пунктов, гидронимы и, возможно, названия крупнейших лесов, а также их словообразовательные типы целесообразно рассматривать в масштабе всей Литвы или крупного региона, а мелкие и самые мелкие топонимы лучше представлять в рамках небольших ареалов — бывших волостей, приходов или староств. Однако ареальный отбор мелких онимов

106

Pastabos

без дополнительного места?

Pastabos

búožė как порицательное название зажиточного крестьянина появилось только в советское время. Топоним Búožinė означает «место, где растут эти растения — буо́жи».

Среди сложных гидронимов не хватает названия ручья с притоками в этом крае — Uósupelis (см. Ilgūnas 1995). А в качестве единственного производного с суффиксом -anta приводится название реки Šlavantà, хотя эта река впадает с востока в озеро Амалвас, а волость Мариямполе никогда не доходила до этих мест.

К сожалению, пропущены и названия населённых пунктов: не хватает названий деревень, находившихся непосредственно возле Мариямполе и позднее вошедших в состав города: Degùčiai, Kvietiškis, Kumelionys, Liepynai, Mokolaĩ, Tarpučiai (хотя упоминается Tarpučių brasta); дальше от города находится деревня Trakiškiai; возможно, не упомянуты ещё одно-два места.

Хуже всего обстоят дела с локализацией топонимов. Местоположение большинства болот, прудов, лугов, полей, пахотных земель, торфяников и других объектов вовсе не указано, например: Degùmas бол., Šuniabalė бол., Alksna лес., Bedruskė луг, оз., Dubiojì оз., Gėraitė бол., лес, Kūlios луг, Šenkalis куст., Žárdis бол. Žiógis оз. и др. Их невозможно идентифицировать, как и Naujos kapinės кладб., Senos kapinaitės кладб., Kapinių upėlis, Sodo upėlis — снова неизвестно, о каком кладбище и чьём саде идёт речь. Здесь, очевидно, имеются в виду городское кладбище Мариямполе и городской сад, однако точнее это не сказано. Кладбище было в каждом церковном местечке или крупной деревне, а садов даже в самой Мариямполе было множество.

Įprasta nurodyti, į kur upė įteka (plg. Savukynas ir kt. 1963), tai taip pat padeda upėvardį lokalizuoti. Šiame darbe ir į tai nekreipiama dėmesio.

Указания на населённые пункты в волости Мариямполе тех времён порой непонятны или просто вводят в заблуждение, например, Nàrtas деревня — LDVN, то есть волость Людвинавас, которая была отдельной. Для деревень Babalìnė и Výsniālaukis дана ссылка PDVN — Падовинис, который также относился к волости Людвинавас. Трудно понять, как сюда попали железнодорожная станция Шештокай из волости Кросна или деревня Rūdiškės из волости Шилавотас. В сокращениях указаний на локализацию находим также Gražiškiai, Rasiùs Вилкавишкского уезда, а также даже Lazdijùs, Prėnus (ibid. 115), что ничего не даёт для волости Мариямполе.

Немало и названий населённых пунктов без указаний на локализацию. Возможно, это необязательно, когда приводятся названия крупных деревень, но когда в списках рассматриваемых топонимов упоминаются усадьбы, хутора, части деревень и т. п., без указания местоположения читатель не сможет в них разобраться, например, встретив такие поселения: Abromýne усадьба, Birbynė усадьба, Kailýnė хутор, Kleinýnė хутор, Palaikýnė усадьба и т. п.

4.1. Территория и границы Мариямпольского уезда

4.1.1. В настоящее время Мариямпольский уезд больше, чем он был в межвоенной Литве; особенно важно, что территория современного Мариямпольского уезда значительно смещена в

108

Pastabos

на запад и север — включает также территории бывших Вилкавишкского и Шакяйского уездов. С другой стороны, территория Пренайского района, ранее относившаяся к Мариямпольскому уезду, теперь приписана к Каунасскому уезду. Часть южной территории бывшего Мариямпольского уезда отошла к Алитусскому уезду. Территории нынешних самоуправлений Калварии и Казлу-Руды принадлежали межвоенному Мариямпольскому уезду Литвы. Всё это сказывается и на определении того, с какой территории собирались дримонимы (названия лесов), и на указании местоположения отдельных лесов.

4.1.2. Дримонимы (названия лесов) Мариямпольского уезда и их локализация

Традиции исследования названий лесов (дримонимов, лит. «лесных названий») довольно скромны. В последнее время опубликовано лишь несколько лингвистических описаний в этой области (Mickienė 2001, Mickienė 2004). Поэтому, рассматривая дримонимы бывшего Мариямпольского уезда, Cviderskienė столкнулась с немалыми трудностями. Изменение размеров и границ этого ареала — не самая сложная проблема, хотя, если не учитывать его, отбор топонимов, их учёт и локализация могут существенно смещаться в ту или иную сторону.

Более серьезные проблемы, вовсе не рассматриваемые в работе: как в конкретных случаях отделять названия лесов от названий болот, торфяников, пастбищ и подобных объектов; следует ли включать названия частей лесов, встречающихся в них полян, «островков», дорог, троп, холмов? Как указывать местоположение всех этих объектов? Собирая повсюду названия даже самых мелких мест, вряд ли можно полагаться даже на постоянно пополняемую и богатую Картотеку топонимов.

Больше всего удивляет, что в работе указаны лишь три сложных лесных названия в форме родительного падежа, образованных от других топонимов (Sviderskienė 2006: 55). Куда исчезли названия крупнейших лесов Мариямпольского края или их массивов такой структуры — Būktos miškas, Kazlų Rūdos miškai, Prienų šilas? Они приведены во всех физиографических картах Литвы (см., например, Suvalkijos kraštas, 2003), в работах энциклопедического характера (Kviklys 1996) и др.

Объем настоящих замечаний не позволяет подробнее рассмотреть все упомянутые проблемы, связанные с названиями лесов. Возьмем лишь один хорошо знакомый автору замечаний случай — Žuvinto palių, который может выявить и другие затруднения, связанные с названиями лесов.

Kad Marijampolės drimonimų apraše Žuvinto palios neminimos (žr. Sviderskienė 2006: 49–62), gali būti lėmusi viena iš dviejų priežasčių: (1) arealo teritorijos ir ribų suvokimas, (2) pažiūra, kad šis ir kiti palių vardai nesusiję su drimonimais, t. y. miškų vardais.

4.1.3. Уже упоминалось (см. 3.1), что территория Мариямпольского уезда межвоенной Литвы в нескольких местах простиралась дальше к югу, чем ныне. Граница этого уезда с

109

Pastabos

Алитусским уездом проходила через озеро Жувинтас: северная и северо-западная, а также восточная части озера относились к Мариямпольскому уезду. Неразрывно с ним были связаны и палии, окружавшие озеро Жувинтас с этих сторон. Лишь несколько десятилетий назад, после переноса центра Жувинтского заповедника на южную сторону озера Жувинтас, к Алитусскому уезду отошли все Жувинтские палии и прилегающие к ним луга. Теперь граница этого уезда проходит недалеко от Даукшяй — по местам, издавна населённым и освоенным капсами. Странно, что в лингвистическом описании топонимов местные говоры вообще полностью забыты.

4.1.4. Вероятнее всего, название Žuvinto pālių не попало в описание Sviderskene из-за принятого без всякого обсуждения подхода, согласно которому названия палий не имеют ничего общего с дримонимами (названиями лесов). Но как тогда объяснить, что в составленном и изданном самими лесниками Lietuvos miškų vardyne приводятся названия лесов Pālių Bālos (в Букто́ском лесничестве Мариямпольского района и лесничества) и ещё Pālių mišk. (в Н. Утосском лесничестве Пренайского района и лесничества) (Brukas ir kt. 1994: 163)? Оба упомянутых лесниками топонима относились к тогдашнему Мариямпольскому уезду. Pālios mišk. в упомянутом словаре указан также в Сталском лесничестве Вейсеяйского лесничества Лаздийского района (Ibid.).

Никакие палии автора не интересуют; даже не рассматривается, близки ли лесам болота (топи?), в названиях которых есть это слово. Видимо, она твёрдо уверовала в чрезвычайно широкое понимание гелонима (названия болота), сформулированное Лаймутисом Билкисом (см. Bilkis 1997: 40–43).

Следовало бы выяснить два вопроса: (1) почему название Žuvinto palios (а не болота) вошло во многие картографические и энциклопедические издания и другие работы; (2) как и почему местные жители так часто употребляют название palių, издавна не отождествляя его ни с болотами, ни тем более с топями?

4.1.5. Название Žuvinto pālių приводится на многих картах межвоенной Литвы и обычно выделяется тем же цветом, что и леса. Это название встречается и в списках топонимов, приложенных Антанасом Салисом, специалистом по собственным именам, к картам, изданным на Западе (Salys 1983: 266, 569).

В топонимических словарях, изданных современными литовскими языковедами, название Žuvinto pālių также не исчезло (см. Razmukaitė, Vitkauskas 1994: 220; Pupkis ir kt. (red., sud.) 2002: 447); правда, здесь добавлено пояснение «болота» или «болото и торфяник».

Žuvinto palias (с указанием, что местные жители называют их просто Pālios) описывают изданная в Бостоне Lietuvių enciklopedija (1966: т. 35, 434), а также другие энциклопедические издания — с несколькими дополнительными названиями частей палий (1960: т. 21, 420). Особенно подробно о палиях пишет Б. Квиклис (Kviklys 1996: 193–200). Подробно и живописно рассматривая все палии вместе с озером Жувинтас, Т. Зубавичюс (1978) привёл также множество топонимов этого края.

110

Pastabos

Правда, более новые энциклопедические издания также относят все palios к болотам. Своеобразно названия palių рассеяны и перечислены на довольно подробной туристической карте Suvalkijos kraštas (здесь указаны и многие другие небольшие названия лесов). На территории заповедной зоны Жувинтского заповедника здесь мы находим Buktos pelkę, к западу от неё — Buktos mišką, дальше к югу, в сторону озера Жальтитис, — Palių Balų mišką, а на правом берегу реки Довине — уже Žuvinto pelkę. Ещё в нескольких десятках километров к востоку от Иглиаукы — Palių durpynas, северная часть которого у реки Шлаванта называется Palių miškas. Вот уж разнообразие названий! Palios становятся отдельным компонентом составного термина, полностью заменяя другие компоненты названий — pelkės, balos.

4.1.6. Жители Даукишского края, годами собиравшие ягоды и грибы, охотившиеся в болотах Жувинтаса и сражавшиеся в 1944–50 годах в рядах партизан против оккупантов, знают названия нескольких таких palių и их частей.

Жувинтские palios называли и этим именем, и Didžiosios palios, и просто Palios. Их внутренние части имели несколько отдельных названий — Lygės, Dėgsnės, Beržukai, Pušelės, а окраины назывались Raistas, Skabytų salaitė, Pušynas (Pušynė), Išdagas, Salos… Следует ли считать части palių, носящие названия деревьев, обычными болотами?

На правом берегу Довине продолжение тех же Жувинтских palių, названное по соседним с ними деревням, именовалось Daukšių palios su Raistu ir su Burbulių salaite; дальше на юго-восток — Vidgirėlių (Daukšių) giria ar palios; ещё южнее — Miknonių palios, Riečių palios.

Деревни Люлишкис, Плине и отчасти Даукишкяй отделяли Жувинтские palios от тянувшихся на несколько километров к северу Amalvo pālių, южная окраина которых называлась также Plynių palaitėmis. Иногда все Amalvo palios, в отличие от Больших (Жувинтских) palių, называли Palaitėmis. Palių и palaičių противопоставление было известно и Винцасу Миколайтису-Путинасу (см. LKŽ_IX 265), поскольку его мать была родом из Амалвишкес. На северной окраине Плинюских palaičių находились Kavaliaiško šilelis ir Kirtiklio šilelis (см. Brizgys 1993: 14; Labutis 2002: 173).

Для местных жителей название palių было привычным — возможно, изначально это было собственное название Жувинтских palių — Palios¹ (pluralia tantum). Слово pelkės, по-видимому, здесь новое, принесённое специалистами по лимнологии или из других областей. А называть palios или вообще болота balomis можно лишь полностью пренебрегая речью жителей Даукишкяй: они не смешивают palios (или болота) с основным значением слова balà – bãlos — «лужа, топь, небольшой открытый водоём, в котором вода видна на поверхности». Кстати, словари не приводят множественного числа

¹ Palios — по-видимому, древнее название судувов и ятвягов, упоминаемое также в одном описании пути крестоносцев, поэтому непростительно отодвигать его на второй план и заменять словом более общего значения pelkė, а тем более — balos. Слово palios употребляется только во множественном числе; это не pėlkė – pėlkės и не balà – bãlos.

111

Pastabos

существительного bãlos. Все Žuvinto balos, Buktos balos, Palių balų miškas, по-видимому, заимствованы из русских карт, поскольку в русском языке нет отдельного исконного названия для болот — употребляется слово «болото».

Согласно представлениям местных жителей и традиции употребления, palios — скорее заболоченный лес, а не собственно болота. Это особое место, где могут быть целые массивы деревьев; можно сказать, наполовину лес, наполовину болото. Местные жители отличают Большие (Жувинтские) palios от леса Букта.

4.2. Решение о том, к какой категории отнести так называемые объекты, следует оставить специалистам. В целом детальная классификация малых топонимов по объектам заставляет втискивать языковые факты в ту рубрику, которую определяют специалисты.

Итак, мы полагаем, что palios ближе к лесам, чем к водоёмам, прудам, настоящим лужам и болотам, на поверхности которых стоит вода. С точки зрения неспециалиста в естественных науках, названия palių не должны оставаться за рамками исследования названий лесов.

4.3. Обзор Жувинтских, Амалвских и близлежащих к ним palių показывает, как непросто отграничить дримонимы (названия лесов) от других названий мест. А ведь это может существенно скорректировать всё описание происхождения и словообразования названий лесов, а также процентное соотношение отдельных типов топонимов.

Особенно досадно, что, даже оставив в стороне связь palių с дримонимами, мы, бегло просмотрев в статье (Sviderskienė 2006: 49–62) Lietuvos miškų vardyną и карты, обнаруживаем отсутствие значительной группы топонимов этого типа (см. Приложение, куда включены также названия palių и их частей).

4.4. Не радует и локализация названий лесов Мариямпольского уезда. Лесники указывают лесные массивы по лесхозам и лесничествам. Разумеется, привычнее определять их местоположение по ближайшему населённому пункту. Однако крупные леса (Казлу-Руда, Букта и т. п.) занимают значительную территорию и поэтому могут носить несколько названий. Автор использует название одного населённого пункта, но уже в соответствии с современным административным делением, например, Ašminta (Пренайский район), Gudeli ai (Marijampolės sav. t.). В списке сокращений встречаются и совершенно странные указания: Liubāvas (Kalvarijos sav. t.), тогда как сама Kalvarija – Marijampolės sav. t.. Топоним Kazlų Rūda может обозначать и сам посёлок с этим названием, и самоуправление Казлу-Руда. Автору замечаний известно, что Beržynas (если речь идёт о той же небольшой роще) находился в Иглишкяйском волостном округе (ныне в Иглиаукском старостве), а Гуделяй, сокращение от названия которых здесь употреблено, расположены гораздо дальше.

4.5. Ценность рассматриваемых работ определяется анализом исследуемых топонимов по группе производящего слова и по словообразованию. Похвально, что автор не претендует на более строгие обобщения (Sviderskienė 2005: 59).

Слабые стороны работы: (1) не объясняется, как отличать топоним от нарицательного

112

Pastabos

названия места; (2) неясны ареалы исследуемых топонимов и их границы; (3) слишком мало внимания уделяется локализации мест; (4) довольно много названий мест в ареалах, намеченных для исследования, осталось не проанализированными и даже не упомянутыми, поскольку автор недостаточно использовала печатные источники. Было бы целесообразно привести список всех топонимов, исследуемых в работе.

Остаётся надеяться, что критические замечания не отобьют у автора охоту заниматься столь необходимым изучением ещё не исследованных топонимов, а лишь побудят её внимательнее относиться к языковым фактам и не избегать теоретических рассуждений.

Приложение: пропущенные дремонимы Мариямпольского уезда

Agūrkiškės лес – KzR

Alksnynė лес – Ldv

Āmalvo островки (Pãnausupio, Plýnių) (волости Иглишкеляй, Гуделяй, Людвинава²).

Ąžuolų Būdos лес KzR

Balbieriškio лес Blb

Barsukynės лес KzR

Beržūkai (южная часть болота Žuvintas) Ldv

Beržiniškės лес KzR

Brėdžkampio лес KzR

Bubnabalė лес Ldv

Bužgirė лес KzR

Būktos лес Ldv

Burbulių salaitė (южная часть болота Daukšiai) Gdl

Далгине лес.

Дауκшю Палёс Gdl

Дегснес (вост. часть палий Жувинтаса) Ldv

Дегснес лес. Prn

Диджосёс Палёс (оз. Жувинтас) Ldv

Эглежерис лес. Prn

Гойелис лес. Krsn

Гория лес. KzR

Гришей лес. KzR

Григайчю лес. KzR

² Приблизительно локализуется по административному делению Литвы межвоенного периода.

113

Pastabos

Гудельский лес KzR

Ивонишкский лес GDL

Казлу-Рудский лес KzR

Каваляушкский лесок Ldv

Лесок Киртиклиса Ldv

Клебишкский лес Prn

Клинкишкский лес KzR

Купстине лес KzR

Лигес (часть Жувинтских болот) Ldv

Мешкапьевский лес Prn

Микалавский лес KzR

Микноняйские болота (часть Жувинтских болот) Gdl

Паграйчский лес Šil

Пальские болота (см. Жувинтские болота) Ldv

Пальский лес Prn

Плиняйские болотца (часть Амальвских болот) Ldv

Приенский лес Prn

Сосняк (у озера Жувинтас) Ldv

Рудупский лес Prn

Руджский лес Šns

Рункийский лес KzR

Саснавский лес Ssn

островок Скабютай Ldv

Скряуджский лес Ssn

Скерщабалисский лес Prn

Шунскский лес (Шунскагире) Šns

Уосиабале лес Ldv

рощица Утос Prn

Валавичский лес Šns

Варнабудский лес Ssn

Зелёная (Букстский лес)

Жегждский лес Prn

Жувинтские (Большие) палии Ldv, Gdl

114

Pastabos

ИСТОЧНИКИ (ЛИТЕРАТУРА)

ATSŽ = Справочник административно-территориального деления Литовской ССР I, сост. Z. Noreika, V. Stavinskas, Vilnius: Mintis, 1976.

Bilkis, L. 1997: Lietuvių helonimai: termino teikimas, sąvoka, vieta toponiminėje sistemoje. Lituanistica 1 (29), 35–37.

Bilkis, L. 1998: Lietuvių prisaginės darybos helonimai. Daktaro disertacijos santrauka. Vilnius.

Brizgys, V. 1993: Gyvenimo keliai. Vilnius: Lietuvos rašytojų sąjunga.

Brukas, A. ir kt., sud., 1994: Lietuvos miškų vardynas I. Kaunas: Lietuvos miškininkų sąjunga.

Endzelytė, R. 2004: Šiaurės vidurio Lietuvos vandenvardžių daryba. Lituanica 2000, 4 (60), 63–77.

⁴DLKŽ = Современный словарь литовского языка. IV изд. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2005.

Ilgūnas, G. 1995: Prie Sasnos ir Šešupės. Surgūčių, Sasnavos ir Kantališkių kaimų istorijos ir etnografijos bruožai. Vilnius: Lietuvos archyvų departamentas.

Kviklys, B. 1996: Mūsų Lietuva. 3 t. Bostonas: Lietuvių enciklopedija.

Labutis, V. 1997: Žuvinto ir jo apylinkių vietų vardai. Kalbos kultūra, 18 sąs.: 56–69.

Labutis, V. 2002: Daukšių krašto žodynas. Vilnius: Alma Litera

Литовская энциклопедия т. 21 1960. Bostonas: Lietuvių enciklopedijos leidykla, 1960; т. 35. 1966.

Mickienė, I. 2004: Telšių rajono toponimų daryba. Daktaro disertacijos santrauka. Kaunas.

Pupkis, A. ir kt., red., sud. 2002: Vietovardžių žodynas. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.

Razmukaitė, M., Vitkauskas, V., sud., 1994: Vietovardžių kirčiavimo žodynas. Vilnius: Kultūra.

Salys, A. 1983: Raštai. T. 3. Roma: Lietuvos Katalikų Mokslo Akademija.

115

Pastabos

Savukynas, B. ir kt., sud., 1963: Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas Vilnius. Valstybine politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1963.

Subačius, K. 2006: Sūduvos kraštas nuo priešistorinių laikų iki XX a. III dešimtmečio. Marijampolė. TeleSATpressa.

Карта Сувалкского края. Vilnius: Briedis, 2003

Sviderskienė, D. 2005: Marijampolės apskrities Marijampolės valsčiaus vietovardžių darb os ir kilmės polinkiai, Acta Lituanica Lithuanica 52, 91–118.

Sviderskienė, D. 2006: Marijampolės apskrities dr imonimų darb os ir kilmės polinkiai. Acta Lituanica Lithuanica 54, 49–62.

Vanagas, A. 1970: Lietuvos TSR hidronimų daryba. Vilnius: Mokslas.

Vanagas, A. 1981: Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas. Vilnius: Mokslas.

Zubavičius, T. 1978: Žuvintas ir jo gyventojai. Vilnius: Mokslas.

Vitas Labutis

Вильнюсский университет

Кафедра литовского языка

ул. Университетская, 5, LT-01122 Vilnius, Lietuva

116