В статье рассматриваются возможности транскрибирования западноаукштайтского шяуляйского подговора символами современной редакции Международного фонетического алфавита (МФА). До сих пор в литовской диалектологии звуки говоров чаще всего записывались так называемой копенгагенской транскрипцией, адаптированной Георгом Герулисом в начале XX века. В начале XXI века, с появлением в Литве новых направлений изучения говоров, потребность в современной МФА значительно возросла, поэтому диалектологи Института литовского языка в 2016 году составили экспериментальный набор символов МФА, который всё ещё «тестируется» на особенностях всех подговоров.
В статье приводятся соответствия между символами МФА и копенгагенской транскрипцией, записанные буквами Палемона. В основной части анализируются примеры шяуляйского подговора, транскрибированные средствами МФА, из двух разных населённых пунктов — Ажытенай, расположенного в южной части подговора, и Шакынаса, находящегося на севере, рядом с территорией жямайтов. На примерах стремились проверить возможности фиксации символами МФА большинства фонетических особенностей шяуляйского подговора.
Большинство проблем, связанных с транскрипцией особенностей подговора, не возникло. Имеющиеся в наборе МФА символы гласных и согласных во многих случаях приблизительно соответствуют звукам подговора; некоторые из них записываются с дополнительными диакритическими знаками. В системе согласных несколько проблематично обозначение символами МФА так называемых «шепелявых» звуков — промежуточных между s, z, c, dz и š, ž, č, dž, — поскольку до сих пор нет точного описания артикуляционных особенностей промежуточных звуков. Как и в других подговорах и в литературном языке, в шяуляйском ареале наиболее сложной остаётся фиксация символами МФА просодических единиц, особенно вариантов интонации.
В статье рассматриваются возможности применения последней версии Международного фонетического алфавита (МФА) для транскрибирования шауляйского подговора западноаукштайтского наречия. До сих пор диалектные звуки в литовской диалектологии обычно транскрибировали с помощью так называемой копенгагенской транскрипции, адаптированной Георгом Герулисом в начале XXth века. С появлением в начале XXIst века новых направлений в диалектологии возросла потребность в использовании современного МФА, что привело к созданию в 2016 году пилотного набора символов МФА диалектологами Института литовского языка. Сейчас этот набор «апробируется» на характерных особенностях всех подговоров.
В статье представлены соответствия между символами МФА и символами копенгагенской транскрипции, записанными шрифтом Palemonas. В основной части анализируются примеры шауляйского подговора, транскрибированные символами МФА, из двух разных населённых пунктов: Ажитенай относятся к южной части подговора, а Шакына расположена на севере, у самой границы с территорией жемайтов. На примерах проверялись возможности записи символами МФА большинства фонетических особенностей шауляйского подговора.
Большинство особенностей подговора не вызвало затруднений при транскрибировании. В большинстве случаев символы гласных и согласных МФА приблизительно соответствуют звукам подговора; некоторые из них обозначаются дополнительными диакритическими знаками. В системе согласных несколько сложнее транскрибировать символами МФА звуки так называемого явления šlėkiamas — промежуточные звуки между s, z, c, dz и š, ž, č, dž, поскольку до сих пор нет точного способа описать особенности артикуляции промежуточных звуков. Как и в других подговорах и в литературном языке, наиболее проблематичной для шауляйского подговора остаётся запись символами МФА просодических единиц, в частности вариантов ударения.
Для представителей диалектологии всегда была актуальна проблема записи терминов речи, или транскрипции. Даже транскрипция литературных языков не может передать все тонкие варианты звуков; записанный облик лишь приблизителен. Считается, что субъективная интерпретация транскрибирующего неизбежно влияет на все уровни языка — семантику, лексику, грамматику и фонетику. Транскрибирующий естественным образом склонен записывать собственную языковую интерпретацию, которая не всегда
238
Acta Linguistica Lithuanica LXXVII
Page 3
Lietuvių patarimų transkripcija TFA simboliais: vakarų aukštaičių šiauliškiai
совпадает с представленной закодированной информацией. При записи диалектных данных особенно много неоднозначности возникает на фонетическом, точнее фонемном, уровне, поскольку транскрибирующий, декодируя записанный текст, опирается на наиболее знакомую ему систему фонем (чаще всего родного диалекта). Объективность при транскрибировании — задача, которую очень трудно осуществить; признаётся, что письменная запись чаще всего передаёт «импрессионистический» образ живой речи1 (Ladefoged 1990: 32–36; Pandeli, Eska, Ball, Rahilly 1997: 65; Widdowson 2012: 57 и др.).
Для переноса речи в письменную форму большое значение имеют также выбор системы транскрипции и определение её принципов. В разных странах нередко утверждаются самобытные национальные системы транскрипции. Как известно, в Литве уже столетие существует традиция так называемой копенгагенской транскрипции, адаптированной Георгом Герулисом (1930); в последующие периоды её совершенствовали все выдающиеся диалектологи (см. Gerulis, Stang’as 1933; J’onikas 1939; Salys 1992 [1946]; Zinkevičius 1994; Skirmantas, Girdenis 2001 [1998] и др.; подробнее о транскрипции литовских диалектов в XX — начале XXI в. см. Bakienė, Čepaitienė 2017a). Знаки этой транскрипции, хотя и были адаптированы к литовским диалектам также на основе TFA (редакция 1925 г.), значительно отличаются от современных символов TFA. Латвийские диалектологи используют собственную систему транскрипции (см. AV 2016: 14–15; BA Pr 2009: 50–57; BA I 2013: I 74–81). Однако при реализации совместных научных проектов, число которых особенно возросло в начале XXI в., пришлось признать, что это существенно ограничивает область исследований и затрудняет возможность сопоставления данных нескольких языков2. Ещё одной причиной роста потребности в универсальной системе транскрипции диалектных текстов стали методологические и идеологические изменения в междиалектных исследованиях, произошедшие в начале XXI в.3.
Учитывая эти потребности, диалектологи Института литовского языка в 2016 г. подготовили экспериментальный набор символов Международного фонетического алфавита (TFA) современной редакции для
1 Ср. меткое замечание Антанаса Баранаускаса о двойственности письменного и живого языка: «Одно дело книга, другое — рот: в книге язык наполовину умер, во рту же он весь живой» (Baranauskas 1970: 248).
2 С проблемами транскрипции в начале XXI в. особенно столкнулись исследователи балтийских литературных языков, сравнивая акустические особенности звуков (см. Grigorjevs, Jaroslavienė 2014; 2015; Jaroslavienė 2014; 2015; Urbanavičienė, Indričāne 2015; 2016). Больше всего литовские и латвийские диалектологи обсуждали этот вопрос при подготовке BA Pr 2009, BA I 2013.
3 Универсальное представление особенно актуально при анализе диалектных данных с помощью компьютерных программ, например, RuG/L04, Gapmap (подробнее см. Nerbonne и др. 2011: 65–89 и далее; Leinonen и др. 2016: 71–83 и далее) и др. С их помощью обычно проводят диалектометрические измерения — подсчитывают, отображают и анализируют сходства и различия диалектов, чаще всего с учётом географического положения (см. Smrecany 2011: 45).
Straipsniai / Articles
239
Page 4
RIMA BAKŠIENĖ
РИС. 1. Сеть контрольных пунктов диалектов (LKA 197, карта № 1)
набор символов современной редакции для записи литовских диалектов4. В последнее время этот набор представляют научному сообществу; его обсуждают исследователи диалектов балтийских языков и геолингвисты5. Следующий этап этой работы — детально отобранные символы TFA соответствующим-
4 Эта работа была одной из составных частей более масштабного исследования литовских диалектов, в котором транскрипция TFA требовалась для анализа диалектного материала с помощью компьютерных программ, основанных на методе диалектометрии.
5 Набор TFA, подготовленный для записи звуков литовских диалектов, 03.05.2016 был обсуждён на заседании Центра геолингвистики Института литовского языка. Научному сообществу он был представлен на международных научных конференциях в Литве (Bakšienė R., Čeipienė A. «Применение Международного фонетического алфавита (англ. IPA) к текстам литовских диалектов: возможности и проблемы». Международная научная конференция Dabartinių baltų kalbų ir tarmių transformacijos. Институт литовского языка, Вильнюсский университет, Вильнюс, 19–21.10.2016) и Латвии (Bakšienė R., Čeipienė A. «Транскрипция литовских диалектов: традиция и IPA». Международная научная конференция Teksts un vārds. Институт латышского языка LU, Рига, 22–23.02.2017; Bakšienė R. «От звука к слову: проблемы транскрипции литовских диалектов». Международная научная конференция Vārds un tā pētniecības aspekti. Лиепайский университет, Лиепая, 30.11–01.12.2017). Аналогичный набор, предназначенный для транскрибирования латвийских диалектов, в настоящее время готовят и латвийские диалектологи.
240
Acta Linguistica Lithuanica LXXVI
Page 5
Lietuvių patarmių transkripcija TFA simboliais: vakarų aukštaičiai šiauliškiai
… для каждой литовской говорной разновидности. С этой целью была составлена сеть из 24 пунктов (в основе — LKA 1977), охватывающая все литовские говоры. Стремились соблюдать принципы целостности и симметричности: выбранные населённые пункты расположены между изоглоссами, пересекающими основные ареалы говоров, и представляют разные ареалы (см. рис. 1). На основе хрестоматийных источников (преимущественно LKŤCh 2004) из этих пунктов была составлена подборка контрольных слов, иллюстрирующих большинство особенностей говоров. Опираясь на описания говоров, все слова записали традиционной копенгагенской транскрипцией и современными символами TFA6 (подробнее см. Bakšienė, Čepaitienė 2017). Пока подробно рассмотрена лишь транскрипция символами TFA примеров из ближайшего к литературному языку говора — западноаукштайтского каунасского (см. Bakšienė, Čepaitienė 2017a).
цель этой статьи — обсудить возможности применения нынешней редакции символов TFA ещё к одному западноаукштайтскому говору — шауляйскому, фонетическая система которого также сравнительно мало отличается от литовского литературного языка. Более конкретные задачи исследования: отобрать из контрольной подборки слов примеры, наилучшим образом иллюстрирующие фонетические и акцентологические особенности шауляйских говоров; записать отобранные примеры копенгагенской транскрипцией и символами TFA; рассмотреть возможности транскрипции символами TFA и возникающие проблемы. Статья призвана продолжить дискуссию исследователей диалектов балтийских языков по этому вопросу.
2. СООТВЕТСТВИЯ МЕЖДУ СИМВОЛАМИ TFA И КОПЕНГАГЕНСКОЙ ТРАНСКРИПЦИИ
При подготовке набора символов TFA, пригодного для литовских диалектов, учитывалась современная традиция транскрибирования литовских диалектов. После того как основные принципы передачи звуков устоялись, в большинстве диалектологических работ стали использовать одни и те же знаки транскрипции; в последнее время их чаще всего записывают шрифтом «Палемонас» (подробнее см. Aleknavičienė ir kt. 2005). Принципы соотнесения копенгагенской транскрипции и символов TFA уже обсуждались в научной печати (см. Bakšienė, Čepaitienė 2017), поэтому здесь приводится лишь обобщённая таблица соответствий (см. табл. 1) и показано, сколько и какие символы TFA для гласных и согласных были использованы (см. рис. 2, 3).
6 Цель этой попытки транскрибирования — проверить «эталонный» образ диалектов, зафиксированный в хрестоматии. Пока не учитываются изменения XXI века, новые явления и тому подобное. После создания набора символов TFA, пригодного для всех говоров, можно будет транскрибировать и записи живой речи.
Straipsniai / Articles
241
Page 6
RIMA BAKŠIENĖ
ТАБЛИЦА 1. Соответствия между символами TFA и знаками копенгагенской транскрипции гласных
Звуки и другие фонетические единицы TFA Копенгагенская транскрипция
РИС. 2, 3. Символы гласных и согласных МФА, выбранные для транскрипции литовских диалектов (основа — IPA 2015)
3. ТРАНСКРИПЦИЯ ПРИМЕРОВ ЗАПАДНЫХ АУКШТАЙТОВ-ШАУЛЯЙЦЕВ СИМВОЛАМИ МФА
Чтобы проверить пригодность составленного набора символов МФА для записи особенностей шауляйцев, на территории говора были выбраны два довольно разных пункта — Ажянай, относящийся к южной части, и расположенная на севере Шакына, особенно выделяющаяся языковым своеобразием (см. рис. 4) (говор окрестностей Шакыны середины XX в. подробно исследовала и описала А. Йонайте, см. 1959; 1960; 1960a; 1964; 1967; 1969; 1972). Во всех работах диалектологов подчеркивается, что северная и южная части говора очень неоднородны; кроме того, имеются различия между восточными и западными говорами. Шауляйцы — пожалуй, самый неоднородный из всех литовских говоров (о различиях между северной и южной частями, а также особенностях отдельных говоров подробнее см. Jonaitė 1960b; Grinaveckis 1974; Zinkevičius 1994: 36–40; ŠPT 2001; LKTCh 2004: 60–75; Kazlauskaitė 2002; 2003; 2005: 9–27; 2008; VAS 2007; Geržotaitė 2012; 2016: 107–131; о ситуации в начале XXI в. см. Kaikarytė 2010; 2015; Aliūkaitė, Bakšienė, Jaroslavienė и др. 2014: 155–157).
Iš kontrolinio visų patarmių žodžių rinkinio (plačiau žr. Bakšienė, Čepaitienė 2017) atsirinkti pavyzdžiai, aktualūs Šakynos ir Ažėnų punktams, iliustruojantys šiauliškių fonetines ir kirčiavimo ypatybes. Pagrindinės iš jų daugmaž vienodai realizuojamos abiejuose tirtuose punktuose, smulkesniosios – ryškiai skiriasi. Remiantis šnektų aprašais, jie transkribuoti tradicine fonetine transkripcija ir TFA simboliais. Toliau pateikiama išsami transkripcijos apžvalga ir užrašyti pavyzdžiai.
Straipsniai / Articles
243
Page 8
RIMA BAKŠIENĖ
Рис. 4. Пункты ВАС, выбранные для иллюстрации транскрипции
Ударные корневые ie, uo, определяющие принадлежность шауляйцев к аукштайтам, в обоих контрольных пунктах реализуются так же, как и в литературном языке (LKA 1982: карта 64, 66; Zinkevičius 1994: 85; LKTr 2004: 29). Чтобы как можно точнее передать символами МФА позиционные варианты этих звуков, учитывалась интонация слога. Циркумфлексные ie, uo в обоих пунктах реализуются совершенно одинаково, как и во многих говорах: отчетливо подчеркивается изменяющееся начало звучания. В МФА их следует обозначать [i̯e] и [u̯o]: в начале пишутся символы [i], [u], обозначающие закрытые звуки, над ними ставится диакритический знак, обозначающий падение тона (англ. falling) (подробнее о транскрипции интонационных акцентов см. далее), например: ˈs'u̯ĩests — sviests ~ sviestas, d'ūona — duona ~ duona7. Реализация циркумфлексных ie, uo в рассматриваемых пунктах несколько различается: в Ажытенай обычно выделяется конец циркумфлексного звука, а в Шакыне, расположенной недалеко от жемайтской области
7 Примеры везде приводятся в следующем порядке: транскрипция символами МФА (прямым шрифтом), фонетическая транскрипция и соответствующая запись буквами литературного языка.
ploto, – pradžia (VAS 2007: 120; LKTChr 2004: 63). Ąžtenų pavyzdžiose tono kilimą (an. rising) žymintis ženklas rašytas ant antrojo dėmens (ˈjėns – šėns ~ šėnas, ˈjɔks – jūks ~ jūkas), o Šakynos – ant pirmojo (ˈjėns – šėns, jɔks – jūks). Aptariamųjų garsų pabaiga nuo priegaidės priklauso mažiau, visas atvejais čia rašyti TFA simboliai [ɛ] ir [ɔ], žymintys vidutinio atviro bal-sius. Atsižvelgiant į kintamą šių garsų artikuliaciją, galima juos transkribuoti ir su jungiamuoju lankeliu (an. linking) apačioje – ˈsʲu̯ɛsts, jɔks / ˈjɔks.
Безударные ie, uo в пункте Шакына транскрибируются теми же символами МФА, что и циркумфлексные (ˈjėˈnėlis — šienėlis ~ šienėlis, pɔˈdʊks — puoduks ~ puodū-kas). В южной части безударные ie, uo могут реализоваться двояко: ie > æ /e, e, uo > u, o (LKA 1982: карта 64, 66; Kazlauskaitė 2005: 14). Символами МФА они записываются соответственно как [æ] / [ɛ], [e], [ʊ], [o]; для передачи несколько более открытой артикуляции последних трех используется диакритический знак, обозначающий гласный пониженного подъема (англ. lowered8) (ˈjėˈnėlis / ˈjėˈnėˈlis — šėnė.lis / šėnɔ.lis, pɔˈdʊks / pɔˈd̪ʊks / poduks / poduks).
Различительные особенности аукштайтских говоров — носовые гласные ą, ę и дифтонги an, am, en, em — на всей территории шауляйцев также произносятся, как в литературном языке; варианты могут возникать лишь под влиянием просодических элементов. Звуки транскрибируются соответствующими символами гласных и согласных МФА (см. таблицу 1; рис. 2, 3), например: ˈkɑːsn̪is — kā.snis ~ kã.snis, ˈkʲæːstʲ — kǣst / ˈkʲɛːstʲ — kēst ~ kėsti, ˈsɑːmʲis — sā.mis ~ sámis, ˈʃvʲɛːnts — švēn.c / ˈʃvʲɛnts — švēnc ~ švēntas, ˈpʲɛŋkʲi — penki / ˈpʲɛŋˈkʲi — pēˈŋˈki ~ penki.
В контрольных пунктах безударные долгие гласные корня сокращаются неодинаково. Большинство шауляйцев сокращает их полностью, однако в окрестностях Шакыны долгие гласные перед ударением сохраняются как полудолгие (LKA 1982: карты 29, 36, 41, 45; LKTChr 2004: 61). При транскрибировании символами МФА в примерах из Шакыны знак полудолготы (англ. half-long) ставится справа от гласного, ср.: ˈgrʲɛːʒʲms — gre.žims / ˈgrʲɛʒʲims — grežims ~ grežimas, gʲiˈvʲɛːnʲtʲ — gi.vē.nī / ˈgʲuˈvʲɛːntʲ — gi.vē.nī ~ gyventi, suˈnʲɛːlis — su.nē.lis / sʊˈnʲɛːlis — sunē.lis ~ sūnelis. В тех случаях, когда долгие y, ū полностью сокращаются, меняется и их качество: они становятся несколько более открытыми и менее напряженными, поэтому повсеместно предлагается транскрибировать их символами МФА [ɪ], [ʊ]. Только в открытых, а также только в закрытых окончаниях безударные долгие гласные сокращаются в обоих пунктах до кратких. Они записываются соответствующими символами кратких гласных МФА (см. таблицу 1), например: ˈʃɑka — šā.ka ~ šāka, ˈlɑːpʲɛ — lā.pe ~ lāpė, ˈpʲɛːmʲpʲɛ — pǣ.mpe ~ pēmpė, ˈdɑŋgʊ — dāngu ~ dāngų, ˈmɑːta — mā.ta ~ māto, ˈʃɑkas — šā.kas ~ šākos, ˈgrɑːʒʲes — grā.žes / ˈgrɑːʒʲos — grā.žos ~ grāžios,
8 Сократившийся u < uo также считался несколько более открытым звуком, чем исконно краткий u.
9 В пункте Ажтенай может также употребляться вариант с ударением на окончании: kasˈnʲis — kasnīs ~ kɑsnīs.
В обоих пунктах краткие гласные окончаний нередко выпадают или утрачиваются. После выпадения гласного переднего ряда (в инфинитивах и других формах глагола) согласные сохраняют мягкость (Jonaitytė 1960a; LKA 1982: карта 90; LKTChr 2004: 62; Kazlauskaitė 2005: 17). В этих случаях в конце слова мягкость конечных согласных везде обозначена символом палатализации (англ. palatalized) — надстрочной буквой ʲ, например: 'ʒʲuˈæŋʲɪ – žvã.ŋė / 'ʒʲuˈɛŋʲɪ – žvė.ŋė ~ žvėngė, kəmʲˈpʲɪtʲ – kamšìt ~ kamšyti.
В Шяуляйском ареале варьирует качество ударного гласного e в корне. В южных говорах открытый гласный в большей степени обобщён (LKA 1982: 11, 12; Kazlauskaitė 2005: 15). Поэтому в примерах из Ажитеная перед твёрдым и мягким согласным одинаково обозначен гласный e — записан открытый гласный TFA [æ], например: lɛnʲˈgʲælʲɪs – lãngė.lis ~ langėlis, kemʲˈpʲælʲɪs – kampė.lis ~ kampelis, mʲæˈdʲɪs – mẽ.dìs ~ medis. В окрестностях Шакны качество гласного e в большей степени дифференцируется в зависимости от последующего согласного: перед мягким чаще произносится закрытый гласный, перед твёрдым — открытый. В аналогичных примерах записан символ TFA [ɛ], обозначающий несколько более закрытый гласный (lɛnʲˈgʲɛlʲɪs – lãŋė.lis, kemʲˈpʲɛlʲɪs – kampė.lis, mʲɛˈdʲɪs – mẽ.dis.
У всех трёх отмечена характерная для Шакны и других шяуляйских говоров, расположенных недалеко от жемайтского ареала, особенность — слабая дифтонгизация гласных e, o (LKA 1982: карты 27, 35; Zinkevičius 1994: 38; LKTChr 2004: 62; VAS 2007: 116). Предлагается обозначать такую дифтонгизацию символами TFA, ставя над первыми компонентами [ɪ̯], [ʊ̯] диакритический знак, обозначающий сверхкраткий гласный (англ. extra short), например: 'tʲɛu – tẽva ~ tẽvą, 'tʲɛˈvʲɛlʲɪs – tʲevė.lis ~ tėvelis, 'kʊ̯ɔjɛ – kóje ~ kója, 'ʊ̯bʊˈlʲɪs – 'ubuo.lis ~ obuolys. Здесь также возможна транскрипция с нижней дугой связи: 'tʲɛu, tʲɛˈvʲɛlʲɪs, 'kʊ̯ɔjɛ, 'ʊ̯bʊˈlʲɪs. В примерах из Ажитеная ударные гласные обозначены более закрытыми символами TFA [e], [o], а безударные, как и ie, uo, могут иметь несколько вариантов, например: 'tʲɛu – tẽva, 'tʲɛˈvʲɛlʲɪs – tevė.lis / tʲɛˈvʲɛlʲɪs – tevė.lis, 'kóje – kója, 'ʊbʊˈlʲɪs – ubulìs / 'oˈbʊlʲɪs – obolìs.
В выбранных пунктах различается реализация ударных кратких гласных: в южных говорах они ослабевают до полудолгих, а в окрестностях Шакны остаются краткими (LKA 1982: карты 1, 13, 19; Zinkevičius 1994: 37; LKTChr 2004: 62; Kazlauskaitė 2005: 10; VAS 2007: 28, 116). Гласные позиционной долготы транскрибированы символами TFA: перед слогом поставлен знак основного ударения, а после гласного — знак полудолготы. Так называемое обозначение срединной интонации в этих слогах можно опустить, поскольку они по природе краткие, и оппозиция интонаций им не свойственна, например: 'rɑːts – rã.ts ~ rãtas, 'rʊːts – rù.ts ~ rùdas, 'ʒʲɪb – žì.b ~ žiba, 'sʲæːk – sã.k ~ sėk, 'bʊːvɑ – bū.va ~ buvo. Неудлинённые гласные просто записываются соответствующими символами TFA; перед слогом также ставится
246
Acta Linguistica Lithuanica LXXVI
Page 11
Lietuvių patarmių transkripcija TFA simboliais: vakarų aukštaičių šiauliškiai
знак основного ударения, например: ˈrɑts – rãts, ˈrɔts – rùts, ˈʒʲb – žìb, ˈsʲæk – sẽk, ˈbɔu – bùva.
Говоря о северных шяуляйских говорах, необходимо упомянуть своеобразную особенность консонантизма — так называемое «шлеивание». В непосредственно контрольном пункте Шакына это явление не описано; обычно его локализуют несколько севернее — в районе Жагаре, Скайстгириса, Рудишкяй (Jonaitė 1960b; Zinkevičius 1994: 38; Girdenis, Pabrėža 2000 [1978]: 119; LKChr 2004: 63; VAS 2007: 120; Kaikarytė 2015 и цит. лит.). В последнее время это явление определяют как произношение препалатальных s, z, c, dz и š, ž, č, dž промежуточными звуками, которые символами копенгагенской транскрипции записывали как ś, ź, ć, dź. В более ранних работах (Jonaitė 1960b) чаще встречались характеристики этих звуков как «смешения», «путаницы», «непоследовательного употребления». Происхождение явления обычно связывают с земгальским субстратом, однако, согласно объяснению Girdenis и Pabrėža (2000 [1978]: 119), это может быть пережитком очень древнего ареала самого литовского языка, не имевшего противопоставления типа s: š. Обозначение упомянутых промежуточных звуков символами TFA достаточно проблематично. Даже соответствия литовских свистящих s, z, c, dz и шипящих š, ž, č, dž в алфавите TFA не вполне точны, поскольку он составлен на основе звуков английского языка (подробнее см. Ambrazėvičius, Leskauskaitė 2014: 166–167; Bakšienė, Čepaitienė 2017). Girdenis и Pabrėža, опираясь на данные иностранных языков, определяют эти звуки как апикально-ретрофлексные (2000 [1978]: 118); сходным образом их артикуляцию характеризуют и другие авторы (LKChr 2004: 20). Следовательно, возможно, их можно было бы обозначать символами ретрофлексных звуков TFA, добавив снизу диакритический знак, указывающий на апикальную артикуляцию: [s̺], [z̺]. Пока это лишь один из предлагаемых вариантов.
Для всего шяуляйского ареала характерно оттягивание ударения разной степени — одна из особенностей, отличающих его от западноаукштайтских каунишкисов (Jonaitė 1959: 112–118; Grinaveckis 1974; LKA 1982: карта 105; Zinkevičius 1994: 37; Kazlauskaitė 2005: 18–19; VAS 2007: 27; Kaikarytė 2015: 151–157). В пункте Шакына наблюдается повсеместное оттягивание ударения, а в Ажёнах — лишь более интенсивное условное, поэтому в выбранных примерах ударение расставляется неодинаково. Кроме того, в Шакыне, расположенной далеко от жемайтского ареала, в слогах, с которых оттянуто ударение, сохраняется и побочное ударение, хотя и не такое заметное, как в жемайтских говорах. При транскрибировании символами TFA в примерах с оттягиванием ударения обозначены знаки основного и побочного (если оно имеется) ударения, однако пока отказались от обозначения интонации оттянутого ударения. В литературе имеется больше данных об интонациях оттянутого ударения в жемайтских говорах, а в шяуляйском ареале они ещё не исследованы подробно, хотя предполагается, что там также имеются различия; об этом свидетельствуют по крайней мере данные отдельных говоров (подробнее см. Jonaitė 1959; Kazlauskaitė 2005a). Примеры трёх типов оттягивания ударения, записанные транскрипцией TFA: a) оттягивание ударения с краткого окончания на краткий слог (оттягивание происходит только в Шакыне): dɔˈrʲis – durìs / ˈdɔ̞rʲis – dùris ~ dùris, mʲeˈtʲus – metùs / ˈmʲe̞tʲus ~ metùs; b) оттягивание ударения с краткого окончания на
Straipsniai / Articles
247
Page 12
RIMA BAKŠIENĖ
долгий слог (оттягивание ударения наблюдается в обоих пунктах, в Шакыне сохраняется и побочное ударение): ˈtʲiˑlʲs – ˈtʲiˑlʲs – ˈtʲiˑlʲu ~ tylù, ˈjɔˑdɑ – jū́odɑ / ˈjɔˑdɑ – ˈjuo̯dɑ ~ juodɑ, ˈʋeikɑs – ʋaikùs / ˈʋaikɑs – ˈʋai̯kʊs ~ vaikùs, ˈkɛlbɑ – kálbɑ / ˈkɑlbɑ – ˈkálba ~ kalbà; c) оттягивание ударения с долгого циркумфлексного окончания на слог различной длительности (оттягивание наблюдается только в Шакыне): verˈjɪ̯kɛ – ʋār̃škė / ˈʋarˌjɪ̯kɛ – ˈʋār̃škɛ ~ varškė, zmɔ̄ˈnɔˑs – žmùnōs / zmɔ̄ˈnɔˑs – žmɔ̄ˈnɔˑs / ˈzmɔ̄ˌnɑs – ˈžmùonɑs ~ žmonės, ˈgʲɛˌrɛi – gerai. / ˈgʲɛˌrɛi – ˈgɛˌrai ~ gerai.
Одним из наиболее сложных аспектов транскрипции символами TFA остается передача литовских произносимых просодических единиц. Хотя во всех говорах, как и в литературном языке, имеются лишь два фонологических акцента, существуют также аллофоны звуков, зависящие от просодической системы говора, слогообразующих звуков, позиции в слове и других факторов. Обозначение символами TFA затрудняет и то, что литовские акценты — сложное явление, реализуемое комплексом фонетических признаков (длительности, основного тона, интенсивности, качества). Соотношение и значимость признаков при дифференциации акцентов также варьируются в зависимости от системы конкретного говора, основы слога и т. д. В последнее время склоняются к мнению, что литовские акценты имеют преимущественно тональный характер (обзор см. Švageris 2015: 20–36; Bakšienė 2016: 46–55). Пока для обозначения акцентов из набора символов TFA отобраны только два диакритических знака: [˄], обозначающий падение тона, и [˅] — повышение тона. Признаки качества передавались бы буквами для гласных, а количественные признаки — обозначаемыми рядом с ними знаками долготы / полудолготы. Следует признать, что такой выбор не позволяет показать даже все признаки акцентов литературного языка: их тональный контур не всегда бывает только нисходящим или восходящим, совершенно не отражены модуляции интенсивности и др.10 Возможности передачи диалектных аллофонов символами TFA еще предстоит изучить в будущих исследованиях и обсудить.
В Шяуляйском говоре также встречаются аллофоны акцентов (см. Jonaitė 1959; LKA 1982: карта 106; LKTCh 2004: 63; VAS 2007: 120). Первые компоненты дифтонгов / двойных согласных с восходящим акцентом, a, e, на всей территории удлиняются до полудолгих11, поэтому при транскрибировании символами TFA на гласной ставится диакритический знак нисходящего тона
10 Ср. предложение проф. Astos Kazlauskienės обозначать акценты литовского литературного языка символами TFA просто как ударения 1-го и 2-го типов, отдельно описывая признаки этих типов (доклад «Международный фонетический алфавит для литературного литовского языка: гласные, ударение, акценты» на конференции Linguistika (baltistika) šiuolaikiniuose ugdymo procesuose, проходившей в Lietuvos edukologijos universitete 2017 05 06–07). Кстати, акут и циркумфлекс, которыми по-прежнему принято обозначать литовские акценты, также не передают никаких их признаков — это чисто условные знаки. Ср. латыши обозначают нисходящий акцент знаком грависа — melē «язык».
11 A. Jonaitės (1959: 122) nuomone, jie pailgėja iki ilgųjų, tačiau autorė taip teigė tik iš klausos, jokių matavimų atlikta nebuvo. Kiti autoriai (A. Kaikarytė, R. Kazlauskaitė) šiauliškių tekstuose šioje pozicijoje žymi pusilgius dėmenis.
248
Acta Linguistica Lithuanica LXXVII
Page 13
Lietuvių patarmių transkripcija TFA simboliais: vakarų aukštaičiai šiauliškiai
и справа от него ставится знак полудолготы, например: ˈpãⁿtʲɪs – pã.n̩tis ~ pán-tis, ˈtʲãːmst – tãːmst ~ témsta. Однако компоненты i, u сохраняются только в южной части, к которой относится и Ажитенай; в пункте Шакына они выделяются ударением, но остаются краткими, поэтому при их транскрибировании знак полудолготы не ставится, ср.: ˈtʲɪts – tī.ts / ˈtʲɪts – tìts ~ titas, ˈkùlʲtʲ – kū.lʲtʲ / ˈkùltʲ – kūlʲ ~ kulti.
На территории шяуляйского говора различается также место акцентного импульса при циркумфлексе. В пункте Ажитенай южной части импульс циркумфлексного акцента обычно сосредоточен на втором компоненте, который удлиняется до полудолгого. Символами TFA такой акцент обозначается диакритическим знаком восходящего тона над вторым компонентом и знаком полудолготы рядом с ним, например: ˈvɑːka – vāka ~ vaika, ˈrɑ̃ːka – rāŋ.ka ~ ranka, ˈlʲeŋʲkʲ – lēŋ.kʲ ~ lenkia, ˈvʲɪlʲks – vīl.ks ~ vilkas, ˈkʊ̃mps – kūm.ps ~ kumpas. В пункте Шакына, расположенном рядом с жемайтами, импульс циркумфлексного акцента сосредоточен на первом компоненте, однако он выделен лишь слабо, а ударные компоненты не удлиняются. В таких случаях над первым компонентом просто ставится знак восходящего тона TFA, например: ˈvɑka – vāka, ˈrɑŋka – rāŋka, ˈlʲeŋʲkʲ – lēŋkʲ, ˈvʲɪlks – vīlks, ˈkʊmps – kūmps.
4. ВМЕСТО ВЫВОДОВ
Рассмотрев материал западноаукштайтского шяуляйского говора, записанный символами TFA, можно заключить, что большинство особенностей говора не создают проблем при транскрибировании. С точки зрения транскрипции шяуляйский говор оценивается как одна из более простых диалектных систем. Символы гласных и согласных из набора TFA в большинстве случаев приблизительно соответствуют звукам говора, некоторые из них записываются с дополнительными диакритическими знаками. Спорными остаются несколько вопросов, требующих уточнения в более подробных исследованиях.
В системе согласных проблематично обозначение символами TFA так называемых «шлеивающих» звуков — промежуточных между s, z, c, dz и š, ž, č, dž. Существует немало работ, посвященных этой уникальной особенности, однако артикуляция этих звуков пока подробно не описана, экспериментальные исследования не проводились, а в описаниях опираются только на слуховое восприятие. Поэтому особенно трудно точно подобрать соответствия TFA для этих согласных, поскольку артикуляционные / акустические свойства всех остальных сибилянтов, используемых в литовском языке, также существенно отличаются от свойств английских звуков, на основе которых составлен набор TFA. Как показывают исследования XXI века, особенность «шлеивания» имеет тенденцию быстро исчезать, однако рассматриваемые согласные северной шяуляйской речи все же сохраняют своеобразную артикуляцию, поэтому в будущем их транскрипцию символами TFA, вероятно, еще придется уточнять.
Как и в других говорах и в литературном языке, в шяуляйском ареале наиболее сложной остается фиксация символами TFA просодических единиц, особенно вариантов акцентов. Можно обозначить слоги, выделенные основным и побочным ударением, однако модуляции долгого ударного слога, связанные с различными акцентами, передаются не вполне адекватно. Просодическая система шяуляйского говора по сравнению с ранее рассмотренным каунасским говором сложнее,
Straipsniai / Articles
249
Page 14
RIMA BAKŠIENĖ
поскольку наблюдается явление оттягивания ударения. В связи с ним возникает проблема обозначения интонационных характеристик ударений, подвергшихся оттягиванию; кроме того, на границе с жемайтским диалектом встречаются также перенесённые ударения и долгие слоги, выделенные побочным ударением, с которых было оттянуто основное ударение. На окраинах говора могут встречаться и другие случаи аллотонов интонации — срединной, прерывистой и ровной. Пока признаки интонации таких слогов не фиксируются символами TFA; их обозначение остаётся предметом будущих исследований и дискуссий.
LITERATŪRA
Aleknavičienė Ona, Grumadienė Laima, Gurskas Albertas, Skirmantas Petras, Strockis Mindaugas, Tumasonis Vladas 2005: Lituanistinis šriftas Palemonas. Vilnius: Tautinių bendrijų namai.
AV 2016: Avoi vēl neizsēt. Latviešu valodas dialekti 21. gadsimtā, sast. Anna Stafecka, Liene Markus-Narvila, ab. red. Anna Stafecka. Rīga: LU Latviešu valodas institūts.
BA Pr 2009: Baltu valodu atlants (Prospekts) / Baltų kalbų atlasas (Prospektas) / Atlas of the Baltic Languages (A Prospect), sud. Anna Stafecka, Danguolė Mikulėnienė. Rīga: Latvijas Universitātes Latviešu valodas institūts, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
BA I 2013: Baltų valodų atlants / Baltų kalbų atlasas / Atlas of the Baltic Languages. Lek-sika / Leksika / Lexis 1. Flora, sud. Anna Stafecka, Danguolė Mikulėnienė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, Latvijas Universitātes Latviešu valodas institūts.
Bakšienė Rima 2016: Vakarų aukštaičių kauniškių priegaidės: Marijampolės šnekta. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Bakšienė Rima, Čepaitienė Agnė 2017: Tarptautinės fonetinės abėcėlės taikymo lietuvių tarmių garsams galimybės. – Baltistica 52(1), 109–140.
Bakšienė Rima, Čepaitienė Agnė 2017a: Lietuvių tarmių transkripcija: tradicija ir IPA. – Linguistica Lettica 25, 203–229 (spaudina).
Baranauskas Antanas 1970: Raštai 1. Vilnius: Vaga.
Gerulis Georg 1930: Litausche Dialektstudien. Leipzig: Markert & Peters Verlag.
250
Acta Linguistica Lithuanica XXVII
Page 15
Lietuvių patarimų transkripcija TFA simboliais: vakarų aukštaičių šiauliškiai
Gerullis Georg, Stang‘as Christian 1939: Lietuvių žvejų tarmė prūsųse. Kaunas: Spindulys.
Geržotaitė Laura 2012: Pietinės vakarų aukštaičių šiauliškių šnektos: geolingvistinis aspektas ir jo interpretacijos. – Acta Linguistica Lithuanica 67, 156–174.
Geržotaitė Laura 2016: Lietuvių tarmių klasifikacijos tyrimas geolingvistiniu aspektu. Daktaro disertacija. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Girdenis Alekas, Pabrėža Juozas 200 [1978]: Nauji šnekėjimo stebėjimai Žagarės apylinkėse. – Alekas Girdenis. Kalbotyros darbai 2. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 117–120.
Grigorevs Juris, Jaroslavienė Jurgita 2014: Dabartinių baltų bendrinių kalbų nosinių sonantų spektrinė analizė. – Žmogus ir žodis. Didaktinė lingvistika 16(1), 35–49.
Grigorevs Juris, Jaroslavienė Jurgita 2015: Comparative study of the qualitative features of the Lithuanian and Latvian monophthongs. – Baltistica 50(1), 57–89.
Grinaveckis Vladas 1974: Apie Joniškio šnektos kirčio atitraukimą. – Eksperimentinės fonetikos ir kalbos psichologijos kolokviumo medžiaga 6, Eksperimentinė ir praktinė fonetika, ats. red. Antanas Pakerys, Vilnius: Vilniaus valstybinis pedagoginis institutas, 156–159.
Jaroslavienė Jurgita 2014: Spectral characteristics of the Lithuanian vowels: some preliminary results of a new experimental research. – Linguistica Lettica 22, 68–84.
Jaroslavienė Jurgita 2015: Lietuvių kalbos trumpųjų ir ilgųjų balsių kiekybės ir kokybės etalonai. – Bendrinė kalba 88. Prieiga internete: www.bendrinekalba.lt/Html/88/Jaroslaviene_BK_88_straipsnis.pdf (žiūrėta 2017 12 10).
Jonaitienė Aldona 1959: Šaknis tarmės kirtis ir priegaidė. – Lietuvių kalbotyros klausimai 2, 109–130.
Jonaitienė Aldona 1960: Šaknos tarmės daiktavardžio kaityba. – Lietuvių kalbotyros klausimai 3, 91–111.
Jonaitienė Aldona 1960a: Šaknos tarmės žodžio galo vokalizmas. – Lietuvos TSR MA darbai 1(8), A serija, 151–162.
Jonaitienė Aldona 1960b: Nauji duomenys apie Skaistgirio tarmės konsonantizmą. – Lietuvių kalbotyros klausimai 3, 79–86.
Straipsniai / Articles
251
Page 16
RIMA BAKŠIENĖ
Jonaitė Aldona 1964: Žemaitiškos morfologinės ypatybės Šakynos tarmėje. – Lietuvių kalbotyros klausimai 7, 165–177.
Jonaitė Aldona 1967: Latvių kalbos poveikis palatvės vakarų aukštaičių šnektų gramatinei sandarai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 9, 171–182.
Jonaitė Aldona 1969: Palatvės vakarų aukštaičių šnektų būdvardis, skaitvardis, įvardis. – Lietuvių kalbotyros klausimai 11, 183–209.
Jonaitė Aldona 1972: Palatvės vakarų aukštaičių nednesinės fonetikos žodžiai ir jų kilmė. – Lietuvių kalbotyros klausimai 13, 31–41.
Jonikas Petras 1939: Pagamčio tarmė. Kaunas: Spindulys.
JŠT 2001: Joniškio šnektų pratimai ir tekstai, ats. red. Janina Švambarytė, sud. Nerija Bartkutė, Rasa Dumčiūtė, Lina Kazlauskaitė, Aušra Kaikarytė, Janina Švambarytė. Šiauliai: K. J. Vasiliausko įmonė.
Kaikarytė Aušra 2010: Joniškio šnektos daiktavardžio linksniavimo sistema. Daktaro disertacija. Vilnius: Vytauto Didžiojo universitetas.
Kaikarytė Aušra 2015: Skaistgirio šnektos ypatybės. – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 3, 50–173.
Kazlauskaitė Rūta 2002: Pašvijo šnektos fonologinė sistema: vokalizmas ir prozodija. Daktaro disertacija. Vilnius: Vilniaus universitetas.
Kazlauskaitė Rūta 2005: Šiaulių patarmės pietinių šnektų tekstai ir komentarai. Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.
Kazlauskaitė Rūta 2005a: Atrauktinio kirčio priegaidės Pašvijo šnektėje. – Kal-bos istorijos ir dialektologijos problemos 1, 313–324.
Kazlauskaitė Rūta 2008: Jonavos šnektos fonetinės ypatybės. – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 2, 600–609.
Ladefoged Peter 1990: What do we symbolize? Thoughts prompted by bilabial and labiodental fricatives. – Journal of the International Phonetic Association 20, 32–36. Prieiga internete: https://doi.org/10.1017/S0025100300004254 (žiūrėta 2017 12 10).
Leinonen Therese, Çöltekin Çağrı, Nerbonne John 2016: Using Gmap. – Lingua 178, 71–83.
LKA 1977: Lietuvių kalbos atlasas 1. Le ksika, ats. red. Kazys Morkūnas. Vilnius: Mokslas.
52
Acta Linguistica Lithuanica LXXVI
Page 17
Lietuvių patarmių transkripcija TFA simboliais: vakarų aukštaičiai šiauliškiai
LKA 1982: Lietuvių kalbos atlasas 2. Fonetika, ats. red. Kazys Morkūnas. Vilnius: Mokslas.
LKTChr 2004: Lietuvių kalbos tarmių chrestomatija, sud. Rima Bacevičiūtė, Audra Ivanauskienė, Asta Leskauskaitė, Edmundas Trumpa. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.
Nerbonne John, Colen Rinke, Gooskens Charlotte, Kleiweg Peter, Leinonen Therese 2011: Gabmap – A Web Application for Dialectology. – Dialectologia. Special Issue 2, 65–89.
Pandeli, Eska, Ball, Rahilly 1997: Problems of phonetic transcription: The case of the Hiberno-English slitt. – Journal of the International Phonetic Association 27, 65–75. Prieiga internete: http://dx.doi.org/10.1017/S0025100300005430 (žiūrėta 2017 12 10).
Salys Antanas 1992 [1946]: Lietuvių kalbos tarmės. Roma: Lietuvių katalikų mokslo akademija.
Skirmantas Petras, Girdenis Aleksas 2001 [1998]: Naujesni tarmių fonetinės transkripcijos rėmenys. – Aleksas Girdenis. Kalbotyros darbai 3. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 335–351.
Šageris Evaldas 2015: Lietuvių ir latvių tarmių monoftongų priegaidžių akustiniai požymiai: lyginamoji analizė. Daktaro disertacija. Vilnius: Vilniaus universitetas.
Urbanavičienė Jolita, Indričienė Inesė 2015: Lietuvių ir latvių kalbų trankieji prelbalsiai: lokuso lyčių rezultatai. – Baltistica 50(2), 261–293.
Urbanavičienė Jolita, Indričienė Inesė 2016: Lietuvių ir latvių kalbų uždaromos prelbalsiai: sprogimo fazės trukmė ir FFT spektrai. – Žmogus ir žodis. Didaktinė lingvistika 18(1), 46–79.
VAS 2007: Vakary aukštaičiai šiauliškiai: mokomoji knyga, sud. Rūta Kazlauskaitė, Lionė Lapinskienė, Rima Bacevičiūtė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas.
Widdowson John David Allison 2012: Some Elementary Problems of Phonetic Transcription. – Tradition Today 2, 57–69. Prieiga internete: http://centre-for-english-traditional-heritage.org/TraditionToday2/TT2_Widdowson.pdf (žiūrėta 2017 12 10).
Zinkevičius Zigmas 1994: Lietuvių kalbos dialektologija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla.
Straipsniai / Articles
253
Page 18
RIMA BAKŠIENĖ
Trancription of Lithuanian Dialects by IPA Symbols: the Western Aukštaitian Subdialect of Šiauliai
SUMMARY
This paper discusses the oportunities for the application of the International Phonetic Alphabet (IPA) to the sounds of Western Aukštaitian of Šiauliai. From the 20th to the 21st century texts of Lithuanian dialects were marked using the transcription that was adapted by Georg Gerullis in 1930. It is a distinctive transcription which differs from those applied to other languages. Nowadays, the usage of this transcription became more complicated after quantitative measurements of language variance became popular. They are usually made by computer programs which require identical data. In order to avoid transcription variation in the future, the pilot study transcribing the sounds of Western Aukštaitian of Šiauliai (from Ažytėnai and Šakyna regions) using IPA symbols was performed.
After review the illustrative material of Western Aukštaitian of Šiauliai, it can be concluded that in the IPA there are almost all characters that are suitable to mark a variety of sounds found in this subdialect. Only a few sounds need to be marked with additional diacritics. Intermediate sounds between s, z, c, dz and š, ž, č, dž are problematic in the consonant system. Appropriate IPA symbols somewhat differ from the dialectal sounds by their characteristics of articulation or function.
The marking of prosodic units in Šiauliai subdialect using the IPA symbols is most problematic. They can be marked as an accented syllable (with primary and secondary stress) and a long-syllable tone fall (= acute) / rise (= circumflex). Some allotones in the accents of Šiauliai subdialect cannot be marked using the IPA. It is the object for future research.
