DALIA SVIDERSKIENĖ

Институт литовского языка

Направление научных исследований: ономастика (исследования словообразования, происхождения и мотивации собственных имен).

МОТИВАЦИЯ СОСТАВНЫХ ГЕЛОНИМОВ МАРИЯМПОЛЬСКОГО УЕЗДА

Мотивация составных гелонимов Мариямпольского уезда

АННОТАЦИЯ

Статья продолжает ранее проводившиеся исследования ареальной литовской топонимии. В ней анализируется мотивация составных гелонимов, записанных в анкетах «Названия земель» на территории одной административной единицы — межвоенного Мариямпольского уезда. Исследование отражает попытки зафиксировать названия малых водных объектов, находящихся под угрозой исчезновения (уже исчезнувших), и раскрыть их гносеологический потенциал, опираясь на другие данные межвоенных анкет, также заслуживающие сохранения. Для наиболее достоверной интерпретации мотивации водных названий использовались материалы межвоенных анкет, фиксирующие факторы номинации и результаты коммуникативной деятельности представителей языкового сообщества, которые помогли выяснить реальное содержание, представленное водными названиями, и псевдомотивацию. Результаты анализа показали, что мотивация посредством имени «создавала», фиксировала и сохраняла природную, социальную и культурную среду, ее детали. В структуре наименований информативны с этнокультурной точки зрения названия птиц и мифических существ, выполняющие функцию аксиологического кодирования и стереотипной оценки, а также псевдомотиваторы, фиксирующие ассоциативные связи между языковыми единицами. Ценной следует считать и интерпретацию признаков мотивации метафорического выражения исследованных водных названий.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: межвоенный период, топонимы, водные названия, гелонимы, составные гелонимы, номинация, мотивация, псевдомотивация.

АННОТАЦИЯ

Статья продолжает предыдущие исследования литовской ареальной топонимии. В ней рассматривается мотивация составных гелонимов, зафиксированных в анкетах «Названия земель» на территории одной административной единицы — Мариямпольского уезда межвоенного периода. Исследование

78

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonų motyvacija

отражает попытки зафиксировать названия малых гидрообъектов, которым грозит исчезновение (или которые уже преданы забвению), а также раскрыть их гносеологический потенциал на основе других данных межвоенных анкет, также заслуживающих сохранения. Чтобы как можно достовернее интерпретировать мотивацию гидронимов, в статье используются данные межвоенных анкет, фиксирующие факторы номинации и результаты коммуникативной деятельности членов языкового сообщества, полезные для уточнения фактически представленного содержания гидронимов и псевдомотивации.

Результаты показали, что посредством имени нарекающий фиксирует и сохраняет окружающую природную, социальную и культурную среду, её детали. Используемые в структуре названия имена птиц или мифических существ в качестве псевдомотиваторов, фиксирующих ассоциативные связи языковых единиц, выполняющих функцию аксиологического кода и стереотипной оценки, информативны в этнокультурном отношении. Ценной считается также интерпретация особенностей мотивации метафорического выражения рассматриваемых гидронимов.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: межвоенный период, топонимы, гидронимы, гелонимы, составные гелонимы, номинация, мотивация, псевдомотивация.

0. ВВЕДЕНИЕ

В контексте современных лингвистических исследований, ориентированных на взаимосвязь народа, мышления, культуры и языка (Gritėnienė 2006, Gudavičius 2009, Lubienė 2015, Березов 1997; 2010; Кубрякова 2004; 2012 и др.), непрерывное исследование литовских локальных топонимов, фиксирующих содержание пространственно-временного континуума, основанное на национальном мировосприятии и миропонимании, представляет собой значимое и перспективное направление. Свидетельством пользы выбранного исследовательского направления служит анализ мотивации гелонимов, образованных способом сложения (Sviderskienė 2016). В ¹ результаты анализа ономастической ситуации свидетельствуют об эмпирическом опыте представителя языкового сообщества определённой этнической области, его отношении к окружающему микромиру (межвоенной деревне), его восприятии и категоризации. Таким образом, развитие топономастического направления исследований в рамках новой парадигмы обогащает литовскую топонимику. Кроме того, анализ межвоенных онимов — один из

¹ О термине «ономастическая ситуация» см. TMO: 19, 71.

Straipsniai / Articles

79

DALIA SVIDERSKIENĖ

способов, помогающих сохранить культурное наследие и способствующих выполнению обязательства, возложенного почти полвека назад Александром Ванагасом².

До сих пор мнения лингвистов, анализировавших с точки зрения словообразования топонимию, образованную сложением, расходятся. Все исследователи литовских географических названий шли по намеченному А. Ванагасом пути анализа этих образований и, учитывая неодинаковость синтаксических отношений между главным и зависимым компонентами двучленного наименования, делили сложные топонимы на генитивные и квалификационные³. По такой модели, помимо гидронимов, наиболее подробно проанализированы ойконимы Литвы (Razmukaitė 2003b: 63–80). Бронис Савукинас, посвятивший отдельную важную для исследований литовской топонимии рецензию словообразовательным анализам гидронимов А. Ванагаса⁴, обратил внимание на несовершенства классификации водных названий и аргументированно предложил делить образованные сложением водные названия на сложные согласуемые и сложные несогласуемые⁵. На это обоснованное предложение положительно откликнулись Юрате Лубене и другие исследователи номинации и мотивации литовских миконимов, справедливо указав на существующие в литовском языкознании аналогичные примеры классификации, уже ставшие традиционными⁶. Таким образом, можно полагать, что в будущем сложная литовская топонимия также должна войти в общую квалификацию и классификацию групп словосочетаний.

Для объяснения мотивации образованных сложением гелонимов следует обратить внимание на то, что сложные согласуемые гелонимы — это словосочетания, в которых

² «Быстрые изменения в хозяйстве, работы по преобразованию земель, мелиорация, строительство дорог быстро меняют облик земли. Многие названия мест утрачивают значение, забываются. Таким образом безвозвратно теряется большое достояние» (Vanagas 1973: 6). «Нужно собирать без исключения все названия мест, уделяя особое внимание небольшим объектам, названия которых быстрее забываются или остаются незамеченными собирателями» (там же, 7).

³ Генитивными называются сложные водные названия, состоящие из двух самостоятельных слов, первое из которых, определяемое, представляет собой родительный падеж нарицательного или собственного имени. Квалификационными называются сложные водные названия, оба слова которых стоят в именительном падеже (см. также Vanagas 1970: 258–259, 273). О литовских генитивных топонимах писал и Бронис Савукинас (подробнее см. Savukynas 1963: 235–246).

⁴ Plačiau žr. Savukynas 1971: 166–169.

⁵ По мнению этого исследователя, логический термин П. Лебеля «les noms qualificatifs» (качественные названия), который А. Ванагас перевел как «квалификационные», следует заменить рабочим термином — согласуемые сложные. Тогда они вместе с генитивными или несогласуемыми сложными составили бы один подраздел сложных названий. Кроме того, так называемые генитивные названия также могут быть «квалификационными», например: Šaltinių upelis и т. п. (Savukynas 1971: 167).

⁶ В литовском языкознании по синтаксическим отношениям между главным и зависимым компонентами традиционно выделяются две группы словосочетаний: 1) с согласуемым определением; 2) с управляемым определением, или несогласуемым определением (см. также Lubienė 2015: 73).

80

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

Зависимый член выявляет наиболее характерные семантические признаки другого, главного члена⁷ (например, Rets balutės б. Brb, Tamsioji plūnė rst. Ss и др.). В образованиях этого типа степень семантической затемненности наиболее высока, однако значительной информационной коммуникативной ценности они не имеют. Большую познавательную ценность имеют другие образования — сложные несогласуемые водные названия⁸ (особенно метафорические), хотя семантическая связь между их главным и зависимым членами слабее. Например, сложные несогласуемые названия мест, образованные от личных имен, чаще всего имеют посессивное значение (Rudnicko raštas rst. Brb); в сложных несогласуемых апеллятивных топонимах родительный падеж апеллятива в первом компоненте указывает на определенный признак места (Žardakčių plūnė pln. Vv — водное название имеет атрибутивное значение). В других сложных несогласуемых апеллятивных названиях мест можно усмотреть и локальное значение (Palinės bala б. Krsn — болото у вырубленной лесной полосы, то есть «палине»). На различие значений образований обоих типов водных названий обращал внимание и А. Ванагас: «значения сложных гидронимов не вполне тождественны» (Vanagas 1981: 51). «Это зависит от значения первого, детерминирующего компонента [...]» (там же)⁹. Таким образом, объясняя мотивацию водных названий, образованных сложением, необходимо учитывать различия синтаксических отношений между главным и зависимым компонентами двучленного наименования, поскольку важна не сумма значений отдельных компонентов, а их смысловое единство, то есть единое значение образования¹⁰.

Провести анализ мотивации топонимов — значит раскрыть, как представитель определенной этнической области взаимодействует с окружающей средой, как воспринимает ее, какие языковые единицы выбирает и какие их сочетания использует, называя тот или иной топообъект. По словам Алоизаса Гудавичюса, «новое слово, новое значение в языке имеет опору, мотивировано, а это означает, что, называя новый предмет, мы одновременно говорим, почему назвали его именно так, подчеркивая то или иное свойство или аспект называемого предмета. Выраженная словами основа наименования, мотивация, составляет его внутреннюю форму» (Gudavičius 2009: 140). «Раскрытие внутренней формы слова дает ответ на вопросы о том, как объект получает то или иное название на основании определенных признаков, как в процессе номинации действует человеческое сознание, о чем и как думает тот или иной народ, концептуализируя

⁷ Основными (базовыми) следует считать вторые компоненты balà, pelkė, plūnė, raistas и их уменьшительные формы, а также формы множественного числа.

⁸ Следует отметить, что в статье термин водное название употребляется в широком значении. Об употреблении этого термина как в узком, так и в широком значении см. Vanagas 1999: 239 (в первом случае термином называют реки и озера, во втором — также другие собственные названия водных объектов: морей, вод, озер, рек, прудов, канав, бродов, болот, топей и др.).

⁹ Dėl reikšmių nepatumo dar žr. Savukynas 1963.

¹⁰ Dėl tokio požiūrio dar žr. Urbutis 1978: 150.

Straipsniai / Articles

81

DALIA SVIDERSKIENĖ

pasaulį“ (Gritėnienė 2006: 24). Pastaroji motyvacijos samprata suponuoja mintį dėl bendruomenės gyvenimo būdo ir kalbos glaudžių ryšių, kalbos vienetuose įtvirtintos tautinės įkrovos. Ir tai tik pradžia smulkiųjų hidronimų įvardijimų analizės svarbą, nes šie funkcionavo arčiausiai įvardijančiųjų, buvo „pamatuoti“ (ne)naudingo žmogui reikmėms matu, „sugėrė“ jų nuostatas, mikroaplinkos, tam tikro laikotarpio – tarpu­kario kaimo – kasdienybės patirtis.

Продолжая анализ мелких гидронимов, объектом исследования выбраны гелонимы, образованные иным способом — сложением. Цель статьи — объяснить (интерпретировать) мотивацию гелонимов, образованных способом сложения, и определить тенденции номинации водных объектов на исследуемой территории. Для достижения цели поставлены задачи: 1) выяснить, что означали в период образования сложные названия водных объектов, собранные из анкет «Названия земель» населённых пунктов межвоенного периода и лесничеств и прошедшие лингвистическую обработку¹¹; 2) объяснить (интерпретировать), почему тот или иной гидрообъект был назван именно таким сложным именем; 3) выявить инвентарь раскрытых мотивационных признаков и их специфику.

При анализе материала используются схемы семантической типологии топонимов, выдержавшие проверку исследованиями¹², сформированные на почве собственной топономики¹³ и дополненные обобщающим семантическим критерием. Введённый дополнительный критерий позволил распределить мотивы наименования согласно принципам топономики: (1) по особенностям гидрообъекта, (2) по его положению в пространстве и (3) по его отношению к человеку. Эти принципы следует считать базовыми, обусловленными спецификой самих называемых объектов¹⁴. Имеющийся материал позволяет расширить эту классификацию. Например, в данном исследовании выделяется наименование (4) по времени использования / пользования гидрообъектом (см. 1.4.).

К исследуемому материалу применяются метод рабочей аналитики, объяснительный (интерпретационный) метод с элементами сравнительного метода, методы семантического анализа и внутренней интуиции.

Интерпретации мотивации сложных гелонимов основывались на материале Словаря литовского языка (2013; далее¹⁵ — LKŽ): словарных дефинициях и примерах употребления (с учётом локального тождества). Основные источники антропонимов — Словарь литовских фамилий (далее — LPŽ), алфавитная картотека исторических личных имён

¹¹ Нормализованы, по возможности проставлено ударение.

¹² См. Sviderskienė 2016.

¹³ Имеется в виду схема анализа мотивации топонимов, составленная А. Ванагасом (подробнее см. Vanagas 1981: 4–153); заимствованное из неё объяснение мотивов наименования по определённому признаку объекта оказалось недостаточным.

¹⁴ См. также Фолб 1972; Березович 1998; Sviderskienė 2014; 2016.

¹⁵ В статье отказались от указания сокращений некоторых источников из-за их частого повторения.

82

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

(далее — IAK¹⁶). При поиске личных имён, которыми можно обосновать названия гидронимов, пригодились словари польского и немецкого языков, перечисленные в списке источников в конце статьи. Толкования мотивации сложных ойконимов опирались на Справочник административно-территориального деления Литовской ССР (1976; далее — ATSŽ II), Словарь названий рек и озёр Литовской ССР (далее — LUEV), Словарь топонимов Литвы (2008; 2014 — далее LVŽ I; LVŽ II).

Учитывая высказанную Б. Савукинасом и актуальную по сей день мысль о необходимости принимать во внимание связи онимов с топонимическим контекстом всего лингвистического ареала (подробнее см. Savukynas 1966: 172), важно считать источником, послужившим основой исследования мотивации сложных гелонимов, собрание топонимов, записанных в разные периоды из живой речи, — картотеку топонимов (далее — VK¹⁷). Кроме того, материалы самих анкет, листов регистрации топонимов и заполненных карточек земельных названий служат мостом, помогающим исследователю преодолеть расстояние между топообъектом и его названием¹⁸. Таким образом, названные источники особенно ценны для объяснения мотивации названий мест, поскольку раскрывают ономастическую ситуацию. Результаты анализа ономастической ситуации, качество которых, как будет видно из материала, анализируемого в статье, зависит от имеющихся зафиксированных свидетельств информантов, лучше всего помогают решать вопросы интерпретации топонимии, мотивации и псевдомотивации.

Далее в статье соблюдаются те же обычные и устоявшиеся в литовской топонимии критерии представления материала. О принципах отбора материала и порядке анализа см. также Sviderskienė 2016: 246–247.

1. СЛОЖНЫЕ ГЕЛОНИМЫ С ЯСНОЙ МОТИВАЦИЕЙ

1.1. Названия по особенностям гидрообъектов

1.1.1. По особенностям поверхности дна гидрообъекта

¹⁶ Хранится в фондах Центра исследований балтийских языков и ономастики Института литовского языка.

¹⁷ Также хранится в фондах Центра исследований балтийских языков и ономастики Института литовского языка.

¹⁸ Dėl Žemės vardų anketų medžiagos dar žr. Sviderskienė 2015: 170, 172–174; 2016: 244–245. Pabrėžian vietovardžių surašymo lapuose (be kitų svarbių duomenų) išlikus etninės srities atstovų kalbines sąmonės duomenų vertę, reikšminga Rūtos Marcinkevičienės išsakyta mintis: „Iš tiesų ne žodis, o žmogus turi galvoje tam tikrą reikšmę – konceptą, sąvoką ar sampratą, kurią gali išreikšti vienu ar kitu žodžiu. Tik individui vartojant žodžius kyla asociacijos, atsiranda vaizdiniai. Todėl reikšmės reikia ieškoti ne žodyje ar žodyne, bet jo vartosenos kontekste, klausant pašnekovo ir lyginant savąjį konkretaus žodžio supratimą su išgirsto ar perskaityto žodžio ypatumais“ (Marcinkevičienė 2011: 8).

Straipsniai / Articles

83

DALIA SIDERSKIENĖ

(1) По качеству поверхности дна был назван гидрообъект Šlynų balà б. Krsn: лит. šlynė ‘серовато-голубая или беловатая вязкая глина с примесями органических веществ’¹⁹.

(2) Физические особенности поверхности дна гидрообъекта послужили основой для названия болота Klampioji bala б. Krsn²⁰: лит. klampóji, ср. klampùs, -i ‘в которую увязают’ (ср. Viksva stačioji растёт большими кустами, особенно на топких болотах (рш)). По семантике ср. гидроним Klampā-balis б. KzR²¹, зафиксированный в предполагаемом ареале.

(3) По поверхности дна, его слоистости, глубине и углублённости был назван гидрообъект Gilùs raistas б. Krsn: лит. gilùsis, ср. gilàs, -i ‘глубокий, уходящий далеко от поверхности ко дну’. То, что в процессе топонимизации актуализировалась пространственная сема первого компонента составного гидронима, подтверждает и второй компонент — raistas. Определённая форма первого компонента свидетельствует о конкретизации в процессе номинации гидрообъекта (ср. Gilì bala, Gilì balãtė — гидрообъект получает характеристику)²².

1.1.2. Прилагательное gilùs, помимо пространственной семы, имеет также сему количества. В этих случаях номинации гидрообъектов актуализировалась именно последняя: Gilì balà б. Lbv; Gilì balãtė б. Lbv: лит. gilùs, -i; это подтверждают и вторые компоненты balà, balãtė.

Из-за обилия воды метафорически назван другой гидрообъект: Patapų balà б. Krsn: лит. pãtapas, pãtapas ‘паводок’ (лит. põtvynis ‘разлив воды, затопление’). Этим гидронимом содержание явления передаётся не только образно, но и эмоционально, а первый компонент составного топонима делает его более живым, поскольку имеет разговорный оттенок.

Напротив, из-за отсутствия воды названы влажные места Sausasis raistas б. Krsn: лит. sausas, -à ‘без влаги, без воды, сухой’; Sausieji raisteliai б. Krsn: лит. sausieji, ср. sausas, -à.

1.1.3. В связи со скоплением птиц²³, их гнездованием или подобными явлениями в определённых влажных местах названия получили следующие топообъекты: Antų balà б. Ss: лит. antùkas ‘утёнок’

¹⁹ Ср. šlynė ‘почва с такой глиной’.

²⁰ Гидроним записан в анкете деревни Znicos Калнишкского лесничества.

²¹ Dėl jo žr. Siderskienė 2016: 253. Pastarasis hidroobjektas greičiausiai buvo nominuotas dėl dugno paviršiaus fizinių ypatybių.

²² На непоследовательность значений составных гидронимов, первый (определяющий) компонент которых выражен простой и определённой формами прилагательного, обращал внимание и А. Vanagas (подробнее см. Vanagas 1981: 51).

²³ Такой выбор в данной статье обусловлен спецификой исследуемого материала — гидронимы, образованные от названий других животных, не представлены. Обычно выделяется раздел, посвящённый объяснению мотивации названий мест, связанных со скоплением животных (их пребыванием, обитанием и т. п.), при этом вид животных (птицы, рептилии и т. п.) далее не уточняется (см. Vanagas 1981; Siderskienė 2016).

84

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

молодая птица²⁴; Пе̇мпюский письмен (|| Пемпине) rst. Vv: лит. pėmpė ‘небольшая болотная птица из семейства ржанковых (Vanellus vanellus). Употреблявшийся в живой речи вариант, то есть производный синоним, Пемпине, мотивирован как место, где гнездятся чибисы, — уточняет и подтверждает объяснение мотивации составного водного названия; Ванагский письмен 2 rst. Brb²⁵: лит. vanagai ‘подсемейство хищных птиц (Accipitridae), vanagas ‘вид из подсемейства ястребиных, хищная птица с коротким крючковатым клювом и острыми когтями’. Хотя гелонимы, как и другие имена собственные, всегда монореферентны, в данном случае значения обоих возможных денотатов приводятся потому, что каждый из них мог актуализироваться в процессе номинации.

1.1.4. Различные заболоченные места получили названия из-за растущих там растений: Берёзовая плетёнка pln. Igl: лит. берёза «листопадное дерево с белой корой (Betula); Берёзовая болотинка д. Krs: лит. берёзка, ср. берёза²⁶; Конопляная плетёнка д. KzR: лит. конопля «культурное растение, из стебля которого получают волокно, а из семян выжимают масло (Cannabis sativa); Моховое болотце болот. Gdl: лит. sā́na, samanā, samanōs «споровое растение влажных мест, имеющее вместо корней корневые волоски (Bryophyta).»

1.1.5. То, что находится / встречается на поляне, отражают гелонимы с атрибутивным значением: Жардокарийская поляна pln. Vv: лит. žardakartė ‘длинная, словно жердь изгороди’. В анкете лесничества Шалькии зафиксировано название поляны Барчюская полянка pln. Vv: лит. barčia ‘определённый вид подвесного улья для пчёл, дуплянка’ (ср. В старом лесу было много барчей (Al)), лит. bartis ‘старое сгнившее, дуплистое дерево (сосна, ель), дупло’ (ср. В бартисах раньше держали пчёл, или они сами там селились (KzR))²⁷.

1.1.6. Характерные особенности местности обозначают следующие гелонимы: Дубинный болотный лес rst. Ss²⁸: лит. duobė ‘впадина или просто углублённое место в земле; Горная поляна b. KzR: лит. kalnas ‘высокое возвышение земли; Холмистое болото rst. Gdl: лит. kalva ‘возвышенное место, небольшой холм’; Камшское болото b. KzR: лит. kamša ‘дорога, вымощенная жердями и прутьями’.

²⁴ Ср. предложение, записанное из живой речи: Ants čia, o antūkai sau po balą turški Gs (сокращения, как в LKŽe, отдельно не поясняются).

²⁵ В анкете лесничества Ивонишкис записаны два названия болот Ванагское болото. Согласно данным анкеты, они зафиксированы в разных кварталах леса; установить, граничат ли эти кварталы, сложно.

²⁶ Записано в анкете деревни Зници Калнишкеского лесничества. Об этимологии и словообразовании см. также LVŽ I 447–455.

²⁷ См. также LVŽ I 269–270, где не исключается возможность образования названия болота от личного имени (ср. фамилии Barčys, Bartys).

²⁸ В анкете Саснавского лесничества говорится: посреди болота есть холмик. Раньше люди выкапывали в нём ямы, чтобы мять лён.

Straipsniai / Articles

85

DALIA SVIDERSKIENĖ

1.1.7. Из-за размеров гидрообъекта, то есть его исключительной величины, был номинирован Didysis raštas rst. Ig: лит. didysis, ср. didis, –ė (–ė, –i, didžią) «выдающийся по своим размерам, большой».

1.1.8. Зафиксирован только один топоним с демонологической мотивацией — Velnių bala b. Brb: лит. vėlnas «божество земли и подземного мира, черт, бес; в религии — злой дух, нечистый». Нельзя не отметить, что гидроним записан в анкете лесничества Балбяришкис; поэтому можно предположить, что болото не приспособлено (не приспосабливается) для нужд человека. Это знание (предположение) связано со стереотипами языкового сообщества, влияние которых на процесс номинации очевидно: малоизвестное влажное место в лесной местности (не в населённой), болото, которым люди не пользуются, представители этнической области воспринимают как своего рода место «пребывания» («обитания») чертей²⁹.

Не вполне ясно, по какому признаку гидрообъекта он был номинирован Tamsioji plėnė rst. Ss: из-за непрозрачной воды (ср. лит. tamsói, ср. tamsùs, –i «не светлый по цвету, чёрный») или из-за освещённости / неосвещённости гидрообъекта (ср. лит. tamsùs, –i «плохо освещённый или неосвещённый; куда мало или совсем не проникает свет»). Последнюю интерпретацию мотивации могли бы подкрепить следующие сведения: гелоним зафиксирован в анкете лесничества Варнабуда. Хотя неясно, какая из первых двух сем гидронима была актуализирована в процессе номинации, это не мешает квалифицировать данный гидроним как наименование по признаку гидрообъекта.

1.2. Наименования по расположению гидрообъектов в пространстве

Интерпретация мотивации репрезентантов этой главы несколько различается: одни гелонимы имеют посессивное значение, в других можно усмотреть локальное значение. Установить это возможно, лишь выяснив их происхождение³⁰. По этой причине сложные гелонимы Мариямпольского уезда анализировались в разделе «Посессивность и мотивация места»³¹. При анализе составных названий небольших гидрообъектов указанные оттенки значения пытаются выявить, распределяя гелонимы по отдельным микрогруппам, представленным в подразделах статьи; однако из-за указанной причины (недостаточности имеющихся данных для выяснения происхождения) они все рассматриваются в одной главе.

²⁹ Dėl demonologinės motyvacijos sudėtinių helonimų dar žr. Sviderskienė 2016: 252–253. Dėl skirtingų mitinio vandens įprasminimo aspektų atskleidimo tradicinėje lietuvių pasaulėžiūroje, vandenį siejant su požemiu, žeme ir dangumi, dar žr. Būgienė 1999: 13–85. Dėl demonologinių vv. rusų toponimijoje žr. Березов, Макарова, Мылонен 2015.

³⁰ Dėl šio teiginio žr. Savukynas 1963: 238.

³¹ Dar žr. Sviderskienė 2016: 254.

86

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

1.2.1. Гелонимы, обозначающие определённое место, занимаемое гидрообъектом в пространстве (1), или часть пространства (2):

(1) Palaukinis raistas b. KzR: лит. palaukinis, ср. palaukė, palaukė «опушка леса, соприкасающаяся с полем», следовательно, записанный в анкете лесничества Папилис топоним болота указывает на местонахождение гидрообъекта.

(2) Galų bala b. Ldv: лит. gãlas «место, где заканчивается какой-либо длинный предмет; крайняя часть предмета (начало, конец)», то есть болото, расположенное на окраине деревни (название болота зафиксировано в анкете д. Армонишкяй). С другой стороны, гидроним можно понимать как болото, расположенное в конце поля, ср. лит. galã «конец поля» (Nuojo į galus arklių perkelti (Mrj)). При обеих интерпретациях мотивации название болота указывает на местонахождение гидрообъекта. Kampų bala b. Lbv: лит. kampas «место, где пересекаются две линии, плоскости, стены или предметы; угол» — болото, расположенное в углах деревни. С другой стороны, в процессе номинации могла актуализироваться и другая сема первого компонента kampas — «край, сторона». Имеющиеся данные анкеты д. Салапяраугис не позволяют это выяснить.

1.2.2. Названы по отношению к их локальному положению (а) относительно других участков земной поверхности: Камшеское болото болото. Гдл.: лит. камше «дорога, вымощенная жердями, прутьями»; Кочковое болото болото. Крсн.: лит. купстыне «место с кочками, луг»; Луговая топь болото. КзР.: лит. lūgas, lūgas «низинное место, заливаемое рекой»; топкий рукав реки. Это объяснение мотивации подтверждают имеющиеся данные: название болота записано в анкете лесничества Агуркишке, по территории этой деревни протекает река Суирупелис. Название реки зафиксировано также в официальном печатном источнике гидронимов Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas: Suirupelis Казлу-Руда, д. Агуркишке, Юрес 1 nt. (LUEV 158). Соотнеся эти данные о локализации названия реки с имеющимися данными анкеты, можно подтвердить и объяснение мотивации названия болота. Гидрообъекты, названные по отношению к определённым участкам земной поверхности: Мургелское болото болото. Прн.: лит. мургелис, ср. мургас «масса земли»³² (дактарвидис обозначает определённый предмет постоянного размера); Палинское болото болото. Крсн.: лит. палине «вырубленная полоса леса, просека» (название болота записано в анкете д. Зница лесничества Калнишке); Палийское болото болото. Лдв.: лит. палиос «обширные болота, топи на месте заросших озёр» (по данным анкеты лесничества Буктос, болото находится в лесу, оно поросло ольхой);

(b) относительно местности, где в изобилии произрастают растения определённого вида: Pušyno bala b. Prn: лит. pušynas «сосновый лес»;

(c) относительно дерева или сооружения, то есть гелонимы с мотивацией, характеризующей окружающую местность: Ąžuolo balaitė b. Krsn: лит. ąžuolas «листопадное дерево с очень твёрдой древесиной (Quercus)». Название дерева в этом топониме, выраженное именительным падежом единственного числа, указывает на то, что поблизости рос дуб

³² Апеллятив обозначает конкретную вещь постоянного размера.

Straipsniai / Articles

87

DALIA SVIDERSKIENĖ

выполняющего в процессе номинации функцию реального ориентира, обозначающего место болота. Сопоставление этого наименования с репрезентантами раздела «растительной» мотивации (см. 1.1.4.) показывает очевидное различие: первый компонент последних, выраженный формой родительного падежа множественного числа, указывает, какие растения растут или продолжают расти во влажных местах, получивших название.

Функцию определённых ориентиров выполняют названия построек, выступающие в качестве первых компонентов и выраженные формой родительного падежа множественного числа: Daržinių bala б. Krn: лит. daržinė ‘постройка для хранения сена и зерна; Gonkų balaitė б. Krn: лит. gonkas ‘передняя, сени, веранда’; Kuknelių raistas б. Krn: лит. kuknelė ‘коптильня’; Lėptų raistas б. KzR: лит. lėptas ‘доска или бревно, перекинутые через канаву или ручей, чтобы перейти’. Форму множественного числа в структуре последних гидронимов могла обусловить не только ситуация, когда в обозначаемом окружении было несколько построек (например, сараев и т. п.), но и пространственная удалённость гидрообъектов, то есть представление о расстоянии (за пределами населённого пункта)³³. Такое предположение позволяет сделать наблюдение, что эти гелонимы записаны в анкетах лесничеств. Таким образом, указанная причина также могла обусловить выражение некоторых объектов-ориентиров (построек, моста (мостов)) как целого формой множественного числа вместо единственного³⁴.

1.2.3. Наименования, обусловленные отношением к другим топообъектам, находившимся поблизости.

(1) Номинированы по близко расположенным водным объектам; названия рек и болот служат опорой для номинации выраженных ими объектов: Rūdės raistas болото Brb: Rūdė река Brb³⁵; Lankavos Kōja равнина KzR: Lankava болото KzR. Оба последних названия записаны в анкете Папильского лесничества³⁶. В этом документе межвоенного периода зафиксированы и другие сведения, помогающие понять и интерпретировать процессы номинации и мотивации. При названии Lankavos Kōja в анкете приводятся дополнительные данные: поляна в долине, выступ болота Ланкава — брод. О болониме Lankava в KzR сказано: круглой формы глубокое болото, поросшее чёрной ольхой. Таким образом, из-за определённого взаимного расположения (конфигурации) двух объектов в пространстве в процессе наименования поляны второй компонент составного названия места Lankavos—

³³ На этот фактор обращали внимание и в исследованиях славянской топонимии. О роли удобного расположения объектов с «идеальными» расстояниями, которые номинаторы «измеряли» от жилого помещения до огорода и т. п., то есть в пределах населённого пункта (деревни), подробнее см. Березович 1997: 103.

³⁴ Выражение ориентиров в структуре составных названий формой множественного числа первого компонента, возникшее вследствие географической удалённости, может сигнализировать о деонимизации. Подробнее об этом явлении в топонимии см. также TMOI: 42–44; Суперанская 2009: 42, 50.

³⁵ О названиях водных объектов см. LHEž 137; LUEV 137.

³⁶ В более ранних исследованиях номинации и мотивации топонимов Мариямпольского уезда зафиксирована и другая микросистема названий водоёмов Шинкябеле – Уодегеле (подробнее см. Sviderskienė 2015: 92–93; 2016: 257).

88

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

Нога³⁷ употреблено в переносном значении³⁸. Эти названия мест связывают отношения части и целого — партонимические отношения³⁹.

(2) Названные по расположенным поблизости населённым местам, названия последних используются как опора при номинации болотистых мест: Važkiemio balā бол. Brb: Važkiemis дер. Āsm (ATSŽ II 338; Žuklių raistas болото Vv: Žukliai (‖ Pamėdi-nės of.)⁴⁰. K. Vv (VK).

(3) Названные по расположенным поблизости топонимам; названия объектов земной поверхности используются как опора при номинации гелонимов. После пояснений мотивации в скобках приводятся инвентаризационные данные обоих названий; эта информация не считается избыточной. Напротив, она помогает взглянуть глазами наименователя, «создателя» названий мест, и заметить ориентиры ближайшего окружающего его населённого пространства: Barsukyno balā бол. Krsn: Barsukynas лес Krsn (оба названия записаны в анкете Znics деревни лесничества Kalniškė); Bielskapievės raistas болото Igl: Bielskapievė луг Igl (анкета лесничества Varnabūdė); Dvarākėlio balās бол. Krsn: Dvarākėlis дер. Krsn (анкета Znics деревни лесничества Kalniškė); Klōninės raistas болото Brb: Klōninėлуг Brb (анкета лесничества Ivoniškis); Kumėlpievės raistas болото Brb: Kumėlpievėлуг Brb (анкета лесничества Ivoniškis); Lapinskepievės raistas бол. Brb: Lapinskepievėлуг Brb (анкета лесничества Ivoniškis); Lygumukių balā бол. Klvr: Lygumukėsместечко Klvr (анкета деревни Šuninkai); Smalinių balā бол. Lbv: Smalinėsлуг Lbv (анкета деревни Senabūdis). Ещё один болотный гидроним Barsukyno balā Krsn⁴², записанный в анкете Znics деревни лесничества Kalniškė, образован с закреплением в живой речи варианта названия горы, существовавшего, но не зафиксированного в анкете: Barsūkų kalnas гора Krsn⁴³ *Barsukinis.

1.2.4. Номинированные по взаимному расположению в пространстве

Retos balās бол. Brb: диал. rėtas, -ā «[...] расположенный [...] на определённых, сравнительно больших расстояниях друг от друга».

1.3. Названия по отношению к лицу

1.3.1. Первый компонент этих гидронимов — апеллятивное обозначение лица (1) имя, фамилия, прозвище (2), выраженное формой родительного падежа единственного или множественного числа; это были бывшие жители мест, обозначаемых гелонимами

³⁷ Ср. лит. kója «одна из парных частей тела, с помощью которых человек или другое существо ходит».

³⁸ Метонимия, точнее — синекдоха, основанная на отношении части и целого.

³⁹ Toks žodžių santykių tipas vadinamas meronimija (plačiau žr. Jakaitienė 2010: 114).

⁴⁰ О последнем топониме см. ATSŽ II 214.

⁴¹ Далее указывается название деревни, где были записаны оба топонима, или название лесничества.

⁴² По-видимому, гелоним не вошёл в LVŽ I (2008).

⁴³ Этот топоним записан в той же анкете Znics деревни лесничества Kalniškė.

Straipsniai / Articles

89

DALIA SVIDERSKIENĖ

фамилии владельцев. Все эти топонимы в родительном падеже, как известно, чаще всего имеют посессивное значение, другие — мемориальное⁴⁴.

(1) Мемориальные наименования⁴⁵: Dieduko raštas rst. Brb: лит. diedukas «отец отца или матери, дед; старый человек, старик; Pūdžius plynie b. Igl: лит. pūdžius «гончар».

(2) Наименования по отношениям собственности: Botýriaus raštas rst. Brb: фам. Botýrius; Brók bala b. Igl: личное имя Brōkas; Būdos pynaitė b. KzR: фам. Būdė⁴⁶; Česnų balaitė b. Brb: личное имя Česna, Česnas; Čižko balaitė b. Krsn: фам. Čižikas, Čižikas; Dóbilas raštas rst. Gdl: личное имя Dóbilas; Gidžiūno balaitė b. Krsn: фам. *Gidžiūnas, ср. фам. Katarzyna Gidžunas в 1873 г. в Krsn (IAK — согласно данным последнего источника, фамилия записана в приходской книге церкви в Krosnos), фам. Gregorius Gidzialis в 1691–1719 гг. (там же⁴⁷); Įrškio balūkė b. Lb: фам. *Įrškis или подобная, ср. польск. фам. Hirshe (SNP IV 121), Irski (там же, 221); Jančaro plynia rst. Vv — личное имя как мотивационная основа названия, ср. польск. фам. Janczur (SNP IV 276); Kėkės raštas rst. Gdl: личное имя Kėkė; Kričenos balaitė b. Krsn: личное имя Kričena; Lenartų bala b. Ldn — личное имя как мотивационная основа названия, ср. фам. Lenartavičius, нем. фам. Lenart (Gottschald 1954: 403), польск. фам. Lenart (SNP V 558); Rudniko raštas rst. Brb: фам. Rudnickas; Uželio bala b. Prn — личное имя как мотивационная основа названия, ср. фам. Užinskas, Užinas, польск. фам. Uziel (SNP X 38).

Под влиянием лексического характера первого компонента возможны две интерпретации — в зависимости от того, относится ли он к классу апеллятивов или антропонимов; вскоре к этой семантической микрогруппе были отнесены также: Bartninko bala (т. Bartnyko bala) b. Igl: лит. bártninkas, bártiniṅkas «управляющий имением, пчеловод» / фам. Bārtininkas.

1.4. Наименования по времени (ис)пользования гидрообъекта. Мотивация названия болота Malkairčių bala, записанного в анкете Санавского лесничества, связана со временем эксплуатации этого объекта — лит. malkartis «время заготовки дров». Эту интерпретацию мотивации подтверждают фоновые

⁴⁴ Dėl termino žr. Savukynas 1963: 238.

⁴⁵ «Топонимы в родительном падеже от посессивных апеллятивов также трудно отличить от мемориальных, поскольку, скажем, Kūni̇go upelis мог быть назван так не потому, что он протекал через поле священника, но и потому, что священник был каким-либо иным образом связан с ним» (Savukynas 1963: 239). Исходя из этого утверждения, гидроним Dieduko raštas rst. Brb. можно квалифицировать и как мемориальный, и как посессивный — данные листов сбора топонимов этого не проясняют. Другой топоним можно было бы квалифицировать как мемориальный, поскольку, согласно данным анкеты деревни Gudinė, прежде отсюда брали глину для изготовления горшков; следовательно, можно предположить, что в этом месте, вероятнее всего, жил гончар.

⁴⁶ По мнению авторов LVŽ, возможна и другая основа образования этого топонима — название постройки по-литовски būdė (см. также LVŽ I 588–590), выступающее первым, определяющим компонентом сложного гидронима.

⁴⁷ Фамилия зафиксирована в другом ареале; наименование подтверждается книгой записей о крещении в Криунай.

90

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

Сведения⁴⁸: «Дровяные деревья обычно рубят зимой, когда древесина суше (к тому же легче войти в лес с вязкой почвой, легче вывезти древесину, когда почва промёрзла)»⁴⁹. В отношении семантики см. также зафиксированное в анкете лесничества Юре⁵⁰ название лесного участка Malkabiris rst. KzR.

2. СЛОЖНЫЕ ГЕЛОНИМЫ С ПОКА НЕ ВПОЛНЕ ЯСНОЙ МОТИВАЦИЕЙ.

2.1. Вероятно, реальные или воображаемые исторические события, сохранившиеся в памяти определённых этнических групп, отражены в названии Liogerio balos б. Ss⁵¹; ср. лит. liogeris «место временной стоянки, пребывания, обычно палатка или лагерь во временных постройках»⁵². Такая интерпретация названия, по-видимому, также имеет некоторый оттенок травматичности; в связи с этим ср. лит. legerė (нем. Lägel), lėgerė «маленькая бочка» (LKŽ), lėgerė (legerė) «то же» (Čepienė 2006: 74). Возможно, именно этот апеллятив является подлинной языковой основой мотивации названия болота. В отношении семантики см. также сложное название водоёма Bōsaraistis, зафиксированное в той же местности, rst. Šl: лит. bōsas «бочка, бочонок». В последнем случае водный объект получил название из-за своей «выпуклой» поверхности, а выпуклость могла быть обусловлена растительным покровом или слоем торфа (см. также Sviderskienė 2016: 250). Таким образом, данные анкеты по деревне Лашяй — холмик посреди болота, словно некий бугор, вырастает — подтверждают предполагаемое объяснение мотивации.

С семантикой исторических событий, по-видимому, связано и название болота Razbaininkų pynė б. KzR, зафиксированное в анкете лесничества Папилис. Российский исследователь топонимии Елена Л. Березович предлагает две интерпретации мотивации названий мест, связанных с этим апеллятивным названием лица (ср. рус. разбойник «перен. разг. притеснитель; разг. грубый, негодяй, бандит; разг. шутл. сорвиголова, шалопай, проказник» (RLKŽ III 543)). В одном из них (самом новом)

⁴⁸ Dėl termino žr. Gudavičius 2007: 153–154, Гуриева 2009: 70–73.

⁴⁹ Относительно последнего утверждения см. https://lt.wikipedia.org/wiki/Malkos [дата обращения: 2017-04-25].

⁵⁰ Данные этой анкеты: рассказывают, что здесь было много засохших на корню деревьев, которые люди могли рубить сколько хотели.

⁵¹ По-видимому, то же название зафиксировано и в анкете лесничества Саснава. Здесь говорится: в старину во время войн люди, покинув свои дома, жили у тех болот.

⁵² По-видимому, восстание 1863 года, которое в межвоенный период ещё называли «бунтмече» (временем бунта), послужило причиной возникновения этого топонима; ср. отрывок из письма Микалоюса Каткаускаса Вайжгантасу: Там были леса. Лесники тех лесов, начиная со времени бунта, каждый передаёт своим преемникам сведения о месте лагеря... (подробнее см. Mataitytė 2013: 4–11). О фиксации в литовской фразеологии бедствий прошлого, сохранившихся в памяти отдельных этнических групп, см. также Jašūnaitė 2007: 89.

Straipsniai / Articles

91

DALIA SVIDERSKIENĖ

формируются номинации, основанные на культурно-исторических отношениях, и связи мотиваций; подчеркивается значение событий в пространстве и времени как стимула номинации (подробнее см. Березович, Куко, Сурикова 2015: 108–133). Другое объяснение мотивации исследовательницей, дополняющее первое, основано на семантической ассоциации словоформ (ср. также рус. апеллятив разбойник и физиографический термин рус. разбой, разбойник, о котором см. далее). Поскольку представители русской топонимии зафиксированы вблизи протекавших (протекающих и ныне) рек, их номинация, как отмечает Я. Л. Березович, могла быть связана с местной гидрографией, выраженной физиографическим термином рус. разбой, разбойник ‘участок реки, текущий многими потоками, изобилует островами, где много отмелей, перекатов, осередей’⁵³, обозначающим определенные особенности участка речного русла (подробнее см. Березович 2010: 200–201; 203–204).

При расширенном анализе мотивации балочного названия Razbaininkų plyne б. KžR в картотеке литовской топонимии (VK) обнаружено также больше названий мест, записанных из живой речи и имеющих структурно совпадающий первый компонент или сегмент⁵⁴. Далее они приводятся: на исследуемой территории зафиксирован ороним Razbaininkų kalnas клв. KžR (согласно данным анкеты лесничества Папилио-Вейверяй-Казлу-Руда, говорят, раньше здесь жили разбойники)⁵⁵; в несколько более отдаленных местах — Razbajakalnis кн. Pv (кстати, структурно наиболее совпадающий с предполагаемым лексическим мотиватором⁵⁶ рус. разбой), в других местностях — Razbaininkų salelė с. Sug, Razbaininkų kelėlis кл. Auk, Razbajų dubà db. Slnt (ср. также разбой) и еще несколько других.

При сопоставлении имеющихся картотечных данных с декларируемыми гидрографическими данными официального печатного источника названий водных объектов Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas и Lietuvos vietovardžių žodyno, а также со свидетельствами VK, записанными из живой речи, выясняется, что в окрестностях всех упомянутых топонимов (в том же селе) протекают реки: Razbaininkų plyna и Razbaininkų kalnas KžR (анкета лесничества Папилио) — река Pilvė Plv (LŪV 125); Razbajakalnis Pv (с. Лаучёнис) — ручей Didelio raisto upėlis Pv (LVŽ II 245), Dryžėlė || Dryžėlės руч. Pv (там же, 331) (ручьи протекают по территории с. Лаучёнис); Razbaininkų salelė (с. Сугинчяй) — Sug — река Daubulis Sug, река Daubulis Sug (LŪV 27), река Kūlėpis Sug (там же, 82) (реки протекают по территории с. Сугинчяй); Razbaininkų kelėlis Auk (с. Шаджюнай) — река Milunka Auk (ручей протекает по территории с. Шаджюнай (VK)); Razbajų dubà Slnt

⁵³ Термин зафиксирован в словаре народных этнографических терминов: Мурзаев Э. М. Словарь народных географических терминов. Москва: Мысль, 1984, 654 с. (цит. по Березович, с. 473). Рецензию на словарь опубликовал А. Ванагас (подробнее см. Vanagas 1989: 212–214).

⁵⁴ Встречались также случаи фонетически варьирующихся форм.

⁵⁵ Это название места повторно зафиксировано и во время языковой экспедиции 1966 г. (о нем см. VK).

⁵⁶ Dėl termino žr. Блинова 2007.

92

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

(с. Скудаляй) — ручей Gedgūdų upalis Slnt (ручей протекает по территории с. Скудаляй (VK)). Как видно из собранного и представленного материала, данные литовской топонимии также не противоречат идентификации мотиватора, связанного с гидрографией⁵⁷. Следовательно, предполагается, что примеры закрепления этнокультурной информации в названиях мест, вероятнее всего, свидетельствуют о псевдомотивации.

2.2. Зафиксированная в живой речи форма гидронима Sidabrinių bal б. Ldn могла образоваться на основе семантической ассоциации словоформ: sidabriniai — серебряные деньги, ценности⁵⁸. Однако водный объект, вероятнее всего, получил название из-за определенных особенностей его дна и воды: светлого (песчаного) дна, а также чистой и прозрачной воды в болоте⁵⁹. Таким образом, реальному содержанию названия соответствует суффиксальное производное Sidabriniai б. Ldn: лит. sidabras ‘дорогой, не поддающийся коррозии белый металл (Ag)’. По семантике ср. зафиксированный в той же местности гидроним, образованный сложением, Cidabrabl б. Brb: лит. cidabras ‘серебро’, также метафорически названный по свойству водного объекта (прозрачности воды)⁶⁰.

2.3. Болото Vieversių bal б. Lbv получило метафорическое название из-за того, что водный объект зарос редкими аирами. Вся Литва знает одну из характерных особенностей птички (по данным LKŽe, vieversys = vieversys ‘певчая птица семейства жаворонковых отряда воробьинообразных’) — menkumas (ср. Vieversys mažas toks, gieda pasari (Dv)) — в процессе номинации перенесли на признак растений, растущих у водного объекта, — ирисов (kalavijas ‘растение болот, озер и рек с листьями, похожими на меч, аир (Acorus calamus)’) — (по данным «Словаря сравнений», для выражения этого признака употребляется как (когда) жаворонки: Rugiai esti kaip vieversiai (smulkūs, reti⁶¹; ср. также записанное в живой речи в том же ареале предложение: Plaukai buvo kai vieversio (menki, ploni), kai gimė (Vs). Эту интерпретацию мотивации подтверждают данные анкеты с. Макаускай — [болото] заросло так называемыми ирисами⁶². Итак, реально представленное в названии места значение — заросшая аиром,

⁵⁷ Поскольку исследуемую территорию в межвоенный период можно охарактеризовать как этнически смешанную среду (по данным всеобщей переписи населения 1923 г., в Мариямпольском уезде, помимо литовцев (87,92%), проживали 3,42% немцев, 1,31% поляков и др. (об этих данных см. также Subačius 2009: 228)), предполагаемый термин, связанный с гидрографией, мог относиться к заимствованной лексике.

⁵⁸ О псевдомотивациях названий водных объектов, связанных с деньгами, в русской топонимии см. Березович 2010: 200–201.

⁵⁹ В исследованиях русской топонимии приводится аналогичная интерпретация мотивации названий водных объектов (подробнее см. там же).

⁶⁰ Dėl pastarojo balardžio motyvacijos dar žr. Sviderskienė 2016: 253.

⁶¹ См. http://lkiis.lki.lt/palyginimu;jsessionid=7A915DD336B6718C1189DBE0D0396F9 [дата обращения 2017-09-04].

⁶² Ср. также зафиксированное на исследуемой территории высказывание Reikia išpjauti kalavijas iš baltes (Šil).

Straipsniai / Articles

93

DALIA SVIDERSKIENĖ

из-за небольшого размера называемое vieresiais, заросшее болотом. Объяснение значения выявляет несоответствие между выражением гидронима Vėversiuko balaitė и его значением⁶³. Возникновение этой формы в живой речи было обусловлено особенностью балтийских языков, в которых любое название местности можно произнести в форме родительного падежа живого имени⁶⁴. Как показал подробный анализ мотивации этого гидронима, реальному содержанию имени соответствует суффиксальное производное Vėversiukas б. Lbv. С точки зрения семантики сопоставление с зафиксированным в другом ареале суффиксальным названием земельного участка Vieversytė ж. Gdž⁶⁵ подтверждает возможность бытования в живой речи формы гидронима Vėversiukas и выявляет единство формы и содержания имени как знака.

2.3. На исследуемой территории зафиксировано еще одно название, вызывающее сомнения при интерпретации его мотивации, — Kaulinis raistas болото. Шл. На основании свидетельств информантов, зафиксированных в анкете лесничества Микалишкис, лужа, окруженная сушей, можно предположить, что гидрообъект, вероятнее всего, был небольшим, поэтому назвавший его, опираясь на зрительное восприятие, мог идентифицировать его относительно окружающей микросреды⁶⁶. Чтобы аргументированно объяснить, какой признак местности послужил причиной этого названия, ответ искали также в топонимических материалах других ареалов, записанных из живой речи. В анкете деревни Стуки волости Крекенавы Паневежского уезда обнаружено зафиксированное название болота Kaulinė болото. Kkn. В графе анкеты «Вид, внешний облик, качество поверхности земли» записано: кочковатое болото у леса Стуки. Дальше [...] (неразборчивое слово) палга. Из приведенной информации можно заключить, что этот гидрообъект получил название из-за своей формы⁶⁷. Таким образом, можно предположить, что и гидрообъект на исследуемой территории также мог получить название из-за своей формы (ср. также зафиксированное на исследуемой территории суффиксальное название болота Kaulinė болото. KzR⁶⁸).

Семантические ассоциации словоформ в живой речи могли породить связи с костями, находившимися в этих местах. Например, в графе «Примечания» упомянутой анкеты деревни Стуки написано: раньше в том болоте хоронили павших или забитых лошадей.

⁶³ Следует обратить внимание и на уменьшительную форму первого компонента составного названия местности.

⁶⁴ Dar žr. Savukynas 1963: 235.

⁶⁵ По данным VK, гидроним записан в анкете усадьбы Пиленай волости Гуджюнай Кедайнского уезда (1936 г.).

⁶⁶ Автор статьи благодарит анонимного рецензента за замечание о том, что болото «место, окружённое сушей» — это так или иначе верно: водное место всегда окружено сушей. Кроме того, автор благодарит рецензента за интерпретацию мотивации гидронима: «не исключено, что Kaulinis raistas — место, где находят кости».

⁶⁷ Ср. также зафиксированные в VK названия земельных участков: Kiškiaulis — возвышенность в лесу Rim (в 1966 г. записал лингвист K. Eiginas), Nugarkaulis — холм Mt (анкета «Названия земель», 1935 г.), которые, вероятнее всего, также получили названия из-за формы топографического объекта.

⁶⁸ В анкете лесничества Рунки дополнительная информация не зафиксирована.

94

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

2.4. Не все факторы, побудившие к появлению ещё одного гидронима, очевидны: Саманный топище rst. Brb: лит. samanynas «место, поросшее мхом»; по семантике ср. другие гидронимы, образованные таким же способом, зафиксированные в исследуемом ареале: Саманный топище rst. Dg, Саманная топь pk. Smn (о них см. VK). Трудно точно сказать, были ли влажные места названы так из-за соседнего участка, где росли определённые виды растений, то есть мхи, или же сам участок, занимаемый болотом, и был тем самым местом, поросшим мхом, мшистым (саманное место rst. Brb?), — с современной точки зрения это установить сложно. Имеющиеся данные свидетельствуют в пользу возможной интерпретации мотивации гидронима обоими способами. Согласно данным LẒe, в исследуемом ареале из живой речи зафиксирован случай употребления апеллятива samanas: В той стороне одни мшистые места [...] (Pv), что свидетельствует о том, что местоположение мшистого участка указывается относительно болота (в той стороне), а значит, местоположение болота вероятнее всего, могло бы определяться относительно мхов. Однако зафиксированные в живой речи исследуемого ареала названия водных объектов Саманное место pk. Lp (1975 г.); rst. Šlvn (1988 г.), rst. Ktv (1986 г.)⁶⁹ свидетельствуют о возможности существования гидронима Саманное место.

3. ВЫВОДЫ

3.1. Установлено, что на исследуемой территории преобладают составные названия, обозначающие положение гидрообъекта, его место в пространстве, — 30 единиц (40%). Номинация осуществляется с ориентацией на локально примыкающие топообъекты: гидронимы, населённые пункты, особенно земельные участки; постройки (сараи, гумна, кухни, мостки), дерево (дуб) и другие участки земной поверхности (холм, луг, сосновый бор и др.). Зафиксировано одно название, указывающее на взаимное расположение гидрообъектов (Retos balaitės b. Brb). Это позволяет утверждать, что большая часть сложных гелонимов отражает в сознании индивида окружающую топографическую, географическую и культурную реальность.

Особенности исследованных гидрообъектов отражены в 26 гелонимах (36%). При номинации наиболее подробно описывается поверхность дна³ (качество поверхности дна — илистость, её физические свойства — вязкость, постоянное понижение поверхности вглубь — глубина, а также количество воды в гидрообъекте³ — обилие воды в гидрообъекте или её отсутствие). Названия даются и по другим особенностям гидрообъектов: по характерной особенности местности⁴, по растениям⁴ и животным (птицам)⁴, по тому, что есть или встречается во влажных местах, по размерам гидрообъекта и т. п. Это показывает, что

⁶⁹ По свидетельству информанта, место очень глубокое, заросло кустарником, и к нему трудно подойти. Посреди болота растёт мох.

Straipsniai / Articles

95

DALIA ŠIDERSKIENĖ

больше всего привлекает внимание именующего при образовании составных названий водоёмов на исследуемой территории.

Названий, основанных на отношении к человеку, зафиксировано 17 (24%). Подавляющее большинство составляют названия, выражающие отношения собственности. В качестве опоры для номинации выбраны личные имена, отражающие смешанный этнический состав исследуемой территории. В форме гидронима Gidžiūno balā б. Кросны, волость Кросна) зафиксировано не сохранившееся до наших дней личное имя *Gidžiūnas, сохранившееся в церковной книге Кросненского прихода Katarzina Gidžunas (1873 г.).

Анализ составных (как и сложных) гелонимов позволяет осторожно констатировать отмеченное более активное использование антропонимов в процессе номинации гелонимов, чем при номинации рек и озёр. Для подтверждения или опровержения этого утверждения необходимы более подробные исследования литовских гелонимов.

По времени использования номинирован один гидрообъект (Malakirių bala болото Ss).

3.2. Метафорические гидронимы, хотя и фрагментарно, по-разному раскрывают представления представителей языкового сообщества исследуемой территории о гидрообъектах. В процессе топонимизации для обозначения объекта как локуса — целевой области — используются различные исходные области: päpas, patāpas («паводок») — для обозначения количества воды в гидрообъекте (Patapų balā болото Krsn), sidābras («серебро») — для обозначения прозрачной воды гидрообъекта (Sidabriniai болото Ldn). Зафиксированная в живой речи форма гидронима Sidabrinių balā б. Ldn могла возникнуть на основе семантической ассоциации словоформ (sidabriniai — серебряные деньги, ценности).

Пространственное восприятие целого и части «создателем» названий мест, а также его склонность к конкретизации иллюстрирует выявленная в ходе исследования микросистема Lanckava (болото KzR) — Lanckavos Kōja (лужайка KzR).

По-видимому, из-за замкнутости и консервативности межвоенного сельского сообщества, а также стремления подчеркнуть собственную идентичность предпринимались попытки возродить и закрепить в топонимии воспоминания о прошлом народа. Эти попытки «осели» в его местных названиях Liogerio balos болото Ss, Razbaininkų plytė b. KzR (псевдомифологемы liogeris, razbaininkas), таким образом раскрывая этические и культурные приоритеты сообщества.

Мотивация гелонимов Veversīkas болото Lby (уточнённая форма женского рода от Veversīko balā болото Lby) и Velnių balāte болото Brb основана на переносе оценочных признаков обозначаемых реалий (птицы, мифического существа) на оценку растений, растущих у гидрообъекта, и самого гидрообъекта. Vēverys (= жаворонок) олицетворяет малость, черти — непригодность для человеческих нужд. Последняя оценка опирается на этнический стереотип. Оба названия гидрообъектов информативны с этнокультурной точки зрения.

Отмеченная особенность закрепления этнокультурной информации в названиях мест побуждает к дальнейшим исследованиям топонимизации, раскрывающим накопленный в топонимах национальный (культурный) набор признаков, характеризующих ту или иную

96

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities... motyvacija

наиболее типичные выразители (репрезентанты) особенностей местности. Поскольку при объяснении мотивации гидронимов (как и других топонимов) раскрываются также намерения именующего, полученные результаты исследований литовского ономастикона могут быть включены в область исследований аксиологии языка.

ОБОЗНАЧЕНИЯ ОБЪЕКТОВ И ПРОЧИЕ СОКРАЩЕНИЯ

анк. — анкета

окр. — округ

личн. имя — личное имя

б. — топь

лощ. — лощина

ус. — усадьба

лесн. — лесничество

прит. — приток

дор. — дорога

г. — гора

холм — холм

лес — лес

бол. — болото, заболоченное место

перен. — переносное значение

pv. – луг

pd. – фамилия

rst. – болото

s. – остров

vls. – волость

vv. – топоним

ž. – земля

СОКРАЩЕНИЯ ОБОЗНАЧЕНИЙ ЛОКАЛИЗАЦИИ

Auk – Аукштадварис (Аукштадварский район)

Brb – Балбяришкис (Пренайский район)

Dg – Даугаи (Алитусский район)

Gd – Гуделяй (территория самоуправления Мариямполе)

Gdž – Гуджюнай (Кедайнский район)

Igl – Иглишкеляй (территория самоуправления Мариямполе)

Klv – Кальвария (территория самоуправления Мариямполе)

Kt – Кетавишкес (Кайшядорский район)

KzR — Казлу-Руда

Lb — Любав (территория Калварийского самоуправления)

Ldv — Людвинавас (территория Мариямпольского самоуправления)

Lp — Лейпалингис (Друскининкский район)

Mj — Мариямполе

Pk — Пакёнис (Пренский район)

Plv — Пильвишкес (Вилкавишкский район)

Pn — Пиенай

Pv — Пивашюнай (Алитусский район)

Slt — Салантай (Кретингский район)

Smln — Смалининкай (Юрбаркский район)

Ss — Сасна (территория Мариямпольского самоуправления)

Sg — Сугининкай (Молетский район)

Šl — Шилавотас (Пренский район)

Švn — Шлавантай (Лаздийский район)

Vv — Вейверяй (Пренский район)

Straipsniai / Articles

97

DALIA SVIDERSKIENĖ

ŠALTINIAI

ATSŽ II – Lietuvos TSR administracinio-teritorinio suskirstymo žinynas 2, parengė Z. Noreika, V. Šravinskas. Vilnius: Mintis, 1976.

Gottschalď Max 1954: Deutsche Namenkunde. Berlin: Verlag Walter de Gruyter u. Co.

IAK – Istorinių asmenvardžių kartoteka, Lietuvių kalbos instituto Baltų kalbų ir vardyno tyrimų centro fondas.

LKŽ – Lietuvių kalbos žodynas 1–20, 1941–2002, elektroninis variantas (antras elektroninis leidimas, red. kolegija: Gertrūda Naktinienė (vyr. redaktorė), Jonas Paulauskas, Rūtė Petrokienė, Vytautas Vitkauskas, Jona Zabarskaitė. Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2013.

LPŽ – Lietuvių pavardžių žodynas 1–2, autoriai: V. Maciejauskienė, M. Razmutė, A. Vanagas, atsak. red. A. Vanagas. Vilnius: Mokslas, 1985–1989.

LUEV – Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas, atsak. red. E. Grinaveckienė. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1963.

LVŽ I – Lietuvos vietovardžių žodynas 1, red. kolegija: L. Balode, V. Blažek, G. Blažienė, V. Kardelis, A. Ragauskaitė, S. Temčinas, J. Udolp. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2008.

LVŽ II – Lietuvos vietovardžių žodynas 2, autoriai: L. Bilkis, G. Blažienė, M. Norkaitienė, A. Ragauskaitė, M. Razmutė, D. Sviderskienė, atsak. red. L. Bilkis. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 2014.

SNP – Słownik nazw współczesnie w Polsce używanych 1–10. Kraków: Polska Akademia Nak, Instytut Języka Polskiego, 1992–1994.

VK – Vietovardžių iš gyvosios kalbos kartoteka. Lietuvių kalbos instituto Baltų kalbų ir vardyno tyrimų centro fondas.

LITERATŪRA

Būgienė Lina 1999: Minis vandens įprasminimas Lietuvių sakmėse, padavimuose ir tikėjimuose. – Tautosakos darbai 11(18), 13–85.

Čepienė Nijolė 2006: Lietuvių kalbos germanizmai ir jų fonetinės ypatybės. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.

Gudavičius Aloyzas 2007: Gretinamoji semantika. Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.

Gudavičius Aloyzas 2009: Etnolingvistika (Tauta kalboje). Šiauliai: Šiaulių universiteto leidykla.

Gritėnienė Aurelija 2006: Augalų pavadinimų motyvacija šiaurės panevėžiškių patarmėje. Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla.

98

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

Jakaitienė Evalda 2010: Leksikologija. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla.

Jasiūnaitė Birutė 2007: „Velnio kėdė“ (mitologinių personažų aplinka frazeologijoje: namai, sodyba, bažnyčia). – Baltistica 42(1), 89–115.

Lubienė Jūratė 2015: Lietuvių kalbos mikonimai: nominacija ir motyvacija. Klaipėda: Klaipėdos universiteto leidykla.

Marcinkevičienė Rūta 2011: Žodžio reikšmė. Žodynai ir tekstynai. Kaunas: Vytauto Didžiojo universiteto leidykla.

Mataitytė Inga 2013: 1863 metų sukilimas ir sukilėliai kalboje. – Gimtoji kalba 4, 4–11.

Razukaitė Marija 2003: Būdvardžio aukštas, aukšta įvardžiuotinės formos vietovardžiuose. – Kalbos kultūra 76, 63–66.

Razukaitė Marija 2003b: Sudėtiniai Lietuvos oikonimai. – Baltų filologija 12(2), 63–80.

Savuknas Brony̆s 1963: Kilmininkiniai lietuvių vietovardžiai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 6, 235–246.

Savuknas Bronys 1966: К проблеме западнобалтийского субстрата в юго-западной Литве. – Baltistica 1(2), 165–176.

Savuknas Bronys 1971: Kaip padaryti vandenų vardai. – Pergalė 12, 166–169.

Subačius Kęstutis 2009: Marijampolės miestas. Prieštarė, miesto ištakos, istorija, mintys, kūrėjai. Marijampolė: Piko valanda.

Sviderskienė Dalia 2005: Marijampolės apskrities Marijampolės valsčiaus vietovardžių darbos ir kilmės pinklėnai. – Acta Linguistica Lithuanica 52, 91–118.

Sviderskienė Dalia 2014: Dėl Marijampolės apskrities žemėvardžių semantinės motyvacijos (kvalifikavimo ir klasifikavimo problema). – Tarptautinės mokslinės konferencijos „Onomastikos darbai: inovacijos ir tradicijos“ tezės 2014 m. lapkričio 20–21 d., Vilnius. Prieiga per internetą http://www.lki.lt/LKI_LT/images/Instituto_darbai/Konferencijos/onomastikos_darbai_tezės.pdf (žiūrėta 2015-08-14).

Sviderskienė Dalia 2015: Dėl pragmatinės lingvistinės vietovardžių analizės (remiantis Marijampolės apskrities vietovardžiais). – Acta Linguistica Lithuanica 73, 166–199.

Sviderskienė Dalia 2016: Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija. – Acta Linguistica Lithuanica 75, 243–273.

Urbis Vincas 1978: Žodžių darbos teorija. Vilnius: Mokslas.

Vanas Aleksandras 1970: Lietuvos TSR hidronimų daryba. Vilnius: Mintis.

Straipsniai / Articles

99

DAIĄ SVIDERSKIENĖ

Vanagas Aleksandras 1981: Lietuvių hidronimų semantika. – Lietuvių kalbotyros klausimai 21, 4–153.

Vanagas Aleksandras 1989: Recenzija: Мурзаев Э. М. Словарь народных географических терминов. Москва: Мысль, 1984, 654 с. – Lietuvių kalbotyros klausimai 28, 212–214.

Vanagas Aleksandras 1973: Vietovardžiai. – Kaip rinkti liaudies kalbos duomenis (Metodiniai patarimai). Vilnius: Raidė, 6–9.

Vanagas Aleksandras 1999: Hidronimai. – Lietuvių kalbos enciklopedija. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 239–242.

Березович Е. Л. 1997: О специфике топонимической версии этнокультурной информации. – Известия Уральского государственного университета. Гуманитарные науки 7, 90–106.

Березович Е. Л. 1998: Семантическая типология русских топонимов: проблемы, возможности, перспективы. – Ономастика и диалектная лексика 2, 129–148.

Березович Е. Л. 2010: Русская топонимия в этнолингвистическом аспекте: Мифопоэтический образ пространства. Москва: КомКнига.

Березович Е. Л., Кучко В. С., Сурикова О. Д. 2015: Топонимическое предание и исторический факт (на материале преданий о разбойниках восточного Вологодско-Костромского пограничья). – Вопросы ономастики 1(18), 108–133.

Березович Е. Л., Макарова А. А., Муллонен И. И. 2015: „Демонологические“ названия в русской и субстратной топонимии Русского Севера и Карелии (на материале основ черм- и hisi-). – Linguistica 55, 187–206.

Блинова О. И. 2007: Мотивология и её аспекты. Томск: Издательство Томского университета.

Голев Н. Д. 1972: О принципах номинации и методе их исследования. Prieiga per internetą http://lingvo.asu.ru/golev/articles/z66.html (žiūrėta 2017-08-19).

Гулева Л. Г. 2009: Топонимия и фоновая информация. – Этнолингвистика. Ономастика. Этимология: материалы междунар. науч. конф. Екатеринбург, 8–12 сентября 2009 г., под ред. Е. Л. Березович, 70–73.

Кубрякова Е. С. 2004: Язык и значение. Москва: Языки славянской культуры.

Кубрякова Е. С. 2012: Теория номинации и словообразование. Москва: Либроком.

Суперанская А. В. 2009: Ономастика начала XXI века. Москва: Институт языкознания.

100

Acta Linguistica Lithuanica LXXVI

Sudėtinių Marijampolės apskrities helonimų motyvacija

ТМОИ – Теория и методика ономастических исследований, А. В. Суперанская, В. Э. Сталтмане, Н. В. Подольская, А. Х. Султанов, отв. ред. А. П. Непокупный. Москва: Наука, 1986.

Motivation of Composite Helonyms of Marijampolė County

SUMMARY

As a continuity of the analysis of toponimization of hydronyms from a single administrative unit (Marijampolė County) recorded in the interwar period, the article provides an in-depth analysis of the motivation of helonyms formed by means of compositing. After the available division of compound toponyms into genitive and qualifying toponyms (according to Vanagas) was corrected by dividing them into compound toponyms in agreement and in non-agreement (according to Savukynas), the latter were evaluated in a complex manner: from a derivational and semantic perspective, taking into account the background information of the period in question and referring to additional data of the interwar questionnaires recording the factors of nomination and the outcomes of the communicative activity of linguistic community members which helped to find out the actually represented content of hydronyms and pseudomotivation.

The analysis showed the uneven structure of composite hydronyms and different syntactic connections between the components of a binary nomination; in the process of nomination the lexical inventory reflects the direction of thought of a linguistic community member in a certain ethic field in the selection of the feature of motivation and communicative intentions. All that is closely linked to the name-giver’s reality, his/her knowledge and awareness as well as ethnic (national) consciousness.

The research determined the tendencies of nomination of compound helonyms (1). The area in question is dominated by the nominations expressing the position of the hydroobject, its place in space (40 per cent). The objects are nominated with a focus on the locally connecting land names and other places and buildings located on the land surface. It shows that the helonyms formed by means of compositing are a reflection of the surrounding topographical, geographical and cultural reality in the individual’s consciousness.

The peculiarities of hydroobjects are expressed by 36 per cent of hydronyms. The hydroobject’s bottom surface (its quality (clay-covered area), physical properties (viscosity), remoteness, going from the surface downwards (depth) and the amount of water in the hydroobject (plenty of water and its absence) are most commonly reflected in nominations. Hydroobjects are also named for other properties: plants, animals (birds), for what is (found) in wet places, the voluminosity of the hydroobject, etc. It shows what draws the name-giver’s attention in compounding the hydronyms in the area in question.

Straipsniai / Articles

101

DALIA SVIDERSKIENĖ

The nominations based on the relationship with a person account for 24 per cent. They are prevailed by the nominations expressing the relations of ownership. The personal names on which the nomination is based reflect the mixed ethnic environment in the area under analysis.

(2) Metaphorical hydronyms reveal how a linguistic community member in this area perceives the small hydroobjects. When designing the target domain of the hydroobject as a place, different source domains are selected in the process of nomination: pãtapas, pãtapas (flood) – to denote the amount of water in the hydroobject (Pãtapų balà b. Rsn); sidãbras – to denote the hydroobject’s transparent water (Sidabrinių b. Ldn). The hydronym form Sidabrinių balà b. Ldn recorded in the living language could have originated on the basis of the semantic association of word forms (sidabriniai – silver money, valuables). (3) The name-giver’s concept of the spatial whole and part and the tendency to concretise is illustrated by the microsystem which became apparent in the research Lančkavõ (b. KzR) – Lančkavõs Kója (pln. KzR). (4) The ethnic community’s cultural priorities reveal in the attempts to revive and consolidate the memories of the past of the nation which are established in the form of the pseudoinnovators logeris and razbaininkas in such units of own toponymy as Logerio balas b. Ss and Razbaininkų plyniai b. KzR. (5) The nominations Vėversiukas b. Lbv (the place-name form is modified from Vėversiuko balà) and Velnių balà b. Brb are informative in ethnic-cultural terms. Their motivation is based on the transfer of the evaluative features of the nominating realia (bird, mythical creature) to express the evaluation of the plants growing next to the hydroobject (calamus) and the hydroobject itself. Vėversys (= vieversys, ‘lark’) represents smallness; velnias (velniai, ‘devil’) represents usefulness for human needs. The latter evaluation is based on the stereotypes of ethnic consciousness.

The analysis of the motivation of compound hydronyms revealed that theonyms in question are not only a reflection of the surrounding geographical and topographical reality in the individual’s consciousness. They also reflect the cultural priorities and axiological indicators of the ethnic community.

Įteikta 2017 m. spalio 3 d.

DALIA SVIDERSKIENĖ

Lietuvių kalbos institutas

Petro Vileišio g. 5, LT–10308 Vilnius, Lietuva

[email protected]

102

Acta Linguistica Lithuanica LXXVII