LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXXIV (1994)

LIETUVIŲ KALBOS TARMĖS IR JŲ TYRINĖJIMAI

Примечания. Рецензии

Примечания. Рецензии

Giedrius SUBAČIUS

СИМОНО ДАУКАНТО СТРУБИС И АУКЛЕС

Эти примечания призваны уточнить значения двух слов, употреблявшихся С. Даукантасом.

Первое слово — s t r u b i s. Существительное мужского рода strubis в Большом словаре литовского языка (LKŽ XIII 997) удостоено лишь статьи в одну строку: ”strùbis см. (2) LKK IV 306 (С. Даукантас) локоть”. Таким образом, оно зафиксировано лишь в одном источнике — статье Йонаса Круопаса ”Лексикографические труды С. Даукантаса”, опубликованной в ”Вопросах литовского языкознания”, и взято из ”Польско-литовского словаря” С. Даукантаса. Круопас приводит его среди устаревших слов в значении ”локоть”. В словаре С. Даукантаса, т. I, с. 639, имеется такая статья: ”Lokietek, atkune, strubis. Lokietki, tokcie, atkunes”. По-видимому, Йонас Круопас счёл слова alkūnė и strubis синонимами. Однако, как показывает всё устройство словаря Даукантаса, так могли быть указаны и разные значения польского слова.

Реестр польских слов для своего словаря Даукантас переписывал из польско-французского словаря Станислава Ропелевского. Поэтому по нему можно восстановить значения слова.

На французский язык Lokietek Ропелевский переводит как nain ”карлик”, pygmée ”гном, пигмей”, bout d’homme ”человек очень маленького роста”. Поскольку значение омонима strubis, -ė в LKŽ указывается также по так называемому словарю М. Нидерманна как ”тот, кто низкорослый”, а прилагательное strubas, -a ”короткий, -ая; маленький, -ая” известно и из живой речи, по-видимому, слову Даукантаса strubiui следует приписать значение ”человек маленького роста, карлик”. Хотя далее в статье Ропелевского поясняется: мн. ч. Lokietki, (dim. de Lokcie), petits coudes ”маленькие локти”, это ещё не означает, что слово strubis имело значение ”локоть”.

Таким образом, слово Даукантаса strubis следует считать устаревшим словом, архаизмом в значении ”человек маленького роста, карлик”, а не в значении ”локоть”.

Второе слово — a u k l ė s. В упомянутой статье Й. Круопас среди устаревших слов из словаря С. Даукантаса приводит также aukles ”обувь”. Статья Даукантаса краткая: Kamasze, aukles (т. 1, с. 468). LKŽ I² 474 приводит четыре значения слова auklė (наряду с омонимом auklė ”переноска, воспитательница детей”): 1. ”шнурок, которым лапоть или плетёная обувь привязывается к ноге; обмотка”; 2. ”верёвка, шнурок”; 3. ”носок без мыска или с коротким голенищем”; 4. ”портянка”.

В упомянутом словаре Ропелевского, из которого Даукантас переписал и слово Kamasze, указано единственное значение — guêtres ”гетры”. Следовательно, С. Даукантас, вероятно, не имел в виду значение ”обувь”. Здесь и в других его сочинениях auklės вар-

185

… употребляются в третьем (отсюда «getrai») и четвёртом значениях LKŽ; ср. в словаре Даукантаса Pótkamasze, pùsaukles (T. 2. P. 474) — фр. demiguetres; Nagolenica, aukle. arba karejwio czebatas (T. 2. P. 22) — фр. cuissard («набедренник, часть доспеха, защищающая ногу»); а также предложение из «Буда» Даукантаса wytóro sau stajbius witnonomis tejpat joudomis aukliemis nu kóksznių lig pat kėlių (P. 40). Можно сопоставить также запись в заметках Даукантаса к словарю Ф. Нессельмана (Nesselmann). Aukle, pl. aukles f. (Lietuvių kalbotyros klausimai, 1961. T. 4. P. 313), где С. Даукантас исправил только приведённую Нессельманом форму Auklys, но не исправил значение; Нессельман же указал следующее значение: blau und schwarz gestreifte wollene Bänder, welche die Frauen statt der Strümpfe um ihre Waden wickeln («сине-чёрные полосатые шерстяные ленты, которыми женщины обматывают голени вместо чулок»). Поэтому слову auklėms у Даукантаса auklėms не следует придавать значение «обувь».

ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ ЛАТЫШСКОГО ЯЗЫКА

В 1992 году рижское издательство «Avots» выпустило подготовленный Константином Карулисом двухтомный этимологический словарь латышского языка (Latviešu etimoloģijas vārdnīca. I. A-O. II. P-Ž. Rīga ”Avots”). Научный редактор словаря — петербургский лингвист Николай Андреев. Рецензенты — виленец Симас Каралюнас и москвич Владимир Топоров. Этот труд, помимо прочего, в 1993 году был защищён в Риге и как диссертация на соискание степени хабилитированного доктора.

Разумеется, это выдающееся событие в балтийской филологии: такого труда давно ждали не только латышские, но и литовские лингвисты, а в целом — и балтисты других стран. До сих пор лучшим источником сведений по этимологии латышского языка были заметки Яниса Эндзелинса в латышском словаре Карлиса Мюленбахса и дополнениях к этому словарю (Latviešu valodas vārdnīca. Red., pap., turpinājis J. Endzelins. I–IV. Rīga, 1923–1932; Endzelīns J., Hauzenberga E. Papildinājumi un labojumi K. Mūlenbacha Latviešu valodas vārdnīcai. I-II. Rīga, 1934–1946). Краткий этимологический словарь латышского языка издал Николай Лапиньш (Latviešu vārdu etimoloģija. I–III. Rīga, 1967–1975). Известно, что в 1870-х годах этимологический словарь латышского языка намеревался составить также автор первой научной грамматики латышского языка, латышский лингвист немецкого происхождения, пастор из Добеле Август Биленштейн (Bielenstein, 1827–1907). Перед Второй мировой войной известный латышский издатель Ансис Гулбис собирался выпустить этимологический словарь. Для этой работы Я. Эндзелинс даже рекомендовал лингвиста Жана Грауду (1896–1971). В последние десятилетия в области латышской этимологии, пожалуй, наиболее успешно работал воспитанник Рижского и Гёттингенского университетов, позднее преподававший в Швеции и Соединённых Штатах Америки, Беньяминс Егерс (Jegers). Однако этому лингвисту, зарабатывавшему на жизнь главным образом германистикой, к сожалению, не удалось посвятить себя исключительно изучению этимологии латышского языка. Разумеется, особенно хорошей опорой для автора этимологического словаря латышского языка служит и «Этимологический словарь литовского языка» Э. Френкеля (Litauisches etymologisches Wörterbuch. Heidelberg-Göttingen, 1955–1965).

У людей, менее знакомых с латышской культурой, некоторое удивление

186