Lietuvių kalbos trumpųjų ir ilgųjų balsių kiekybės ir kokybės etalonai

JURGITA JAROSLAVIENĖ Институт литовского языка ЭТАЛОНЫ КОЛИЧЕСТВА И КАЧЕСТВА КРАТКИХ И ДОЛГИХ ГЛАСНЫХ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА 1. ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Последовательных инструментальных исследований количественных и качественных характеристик кратких и долгих гласных литературного литовского языка немного. Однако выполненные как старыми (во второй половине XX в.), так и современными методами[1] исследования до сих пор актуальны не только с точки зрения теоретической лингвистики. Они различаются целями и задачами, исследуемым материалом, выборкой, методикой записи и исследования звуков, числом информантов, их полом и т. п. Поэтому, как известно, при проведении новых экспериментальных исследований и сопоставлении данных с соответствующими данными других исследований важно соблюдать методичность, поскольку количественные и качественные параметры гласных зависят от различных языковых и внеязыковых факторов, игнорирование которых может привести к весьма противоречивым данным и, соответственно, противоречивым выводам. Наиболее часто разные исследователи изучали и описывали в тех или иных аспектах ударные и (или) безударные гласные литературного литовского языка, произнесённые информантами-мужчинами в отдельных односложных, двусложных, трёхсложных и четырёхсложных словах (ср. Pakerys 1982: 31–34 и др.; Kliukienė 2002: 73–78, 2003: 81–91, 2005: 361–367; Girdenis 2003: 222; Kaukėnienė 2002: 41–59, 2003: 35–47, 2004a, 2005: 65–71; Балшайтийте 2004: 169–175; Kliukienė, Raudžiūtė 2013: 111–119 и др.). (Некоторые результаты и выводы упомянутых исследований будут рассмотрены далее в этой статье.) Однако у нас нет подробных синхронных (и диахронических) инструментальных и типологических исследований вариантов качества и количества гласных в спонтанной речи. Более последовательно исследовались отдельные звуки, их признаки и аспекты в контексте изменений официальной (публичной) литовской речи и т. п. (ср. Kruopienė, Kačiūskienė 2008: 38–42; Vaicekauskienė 2011: 191–207; Nevinskaitė 2013: 118–136; Čičirkaitė 2014: 45–58 и др.). Иными словами, по-прежнему не хватает подробного инструментального анализа влияния различных факторов на количество и качество гласных в публичной и непубличной спонтанной речи. Ведь в речевых актах может содержаться меньше акустической информации, чем необходимо для точного распознавания определённых фонем, и всё то, чего действительно недостаёт, обычно восстанавливается на основе иной предполагаемой информации — контекста, содержания высказываний и т. п. (Girdenis 2003: 224 и указанная там литература). Кроме того, исследователи отмечали, что в определённых случаях недостаточно изучать только длительность гласных, поскольку именно качество может быть стабильнее длительности (ср. Vaitkevičiūtė 2001: 79–80; Kazlauskienė 2002: 33–35, 2009: 27; Kaukėnienė 2004a: 62–63; см. также Pakerys 1982: 94, 2003: 26). Например, установлено, что контраст по количеству у конкретных гласных сильно варьируется, и статистически значимой может быть уже разница в длительности гласных в 15–20 мс (в этом случае долгие гласные примерно в 1,1–1,2 раза длиннее кратких), если эксперимент проведён корректно и методически, то есть если выбраны дикторы с одинаковым темпом речи, которые прочитали сопоставляемые слова (желательно одинаковой или очень сходной звуковой структуры) с одинаковой интонацией, в похожих условиях и т. д. (Kazlauskienė 2002: 34; ср. Kaukėnienė 2003a: 46, прим. 8). Не исследовались и изолированно[2], то есть произнесённые отдельно, звуки, на которые можно было бы опираться при изучении упомянутой выше вариативности аллофонов гласных, особенно при выяснении острых вопросов нормативности произношения гласных по количеству и качеству[3], и которые можно было бы считать прототипами литературного языка или ориентиром при обсуждении образцового произношения как ценности (культуры произношения[4]) и языковой политики в целом во втором десятилетии XXI в.[5] Новейшие научные исследования показывают, что с точки зрения геолингвистики одним из важнейших признаков современного общества является грамотность: с одной стороны, в сообществах литературный язык функционирует как языковой фактор (то есть условие), определяющий изменение региональной вариативности и её трансформации; с другой стороны, образ литературного языка как престижного кода не менее существенно влияет на процессы развития и изменения региональных языковых вариантов (подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 257–262; также ср. Zabarskaitė 2015; Mikulėnienė 2015 и др.). Специально изучив проблему грамотности, одной из важных причин неграмотности считают отрицательные языковые установки общества; также подчёркивается неблагоприятная общая языковая среда, в которой становится всё труднее учиться правильной речи и сохранять соответствующие навыки (подробнее см. Miliūnaitė 2013: 192–211 и указанную там литературу). Учитывая необходимость исследований, которые помогли бы определить, какие соотношения длительности гласных следует или можно считать нормой литературного языка и какие образцовые эталоны качества гласных (артикуляционные) рекомендуется использовать, цель настоящей статьи — на основании данных инструментального исследования[6] рассмотреть произнесённые изолированно (без какого-либо контекста, как можно естественнее) долгие и краткие гласные литературного литовского языка с постоянной артикуляцией как возможные эталоны произношения литературного литовского языка, исследуя как количественную оппозицию гласных (соотношения длительности), так и важнейшие качественные признаки. Эталон произношения литературного литовского языка необходим также для совершенствования методики преподавания литовского языка: желательно, чтобы звуковые учебные пособия соответствовали обязательным требованиям к произношению литературного языка (ср. Miliūnaitė 2013: 208)[7]. В настоящей статье под литературным литовским языком понимается та разновидность языка, которая используется как нормированная, стандартизированная разновидность языка, предназначенная для нужд общественной жизни и культуры (ср. LKE 2008: 87–91). Как известно, она сформировалась на основе каунасского говора западноаукштайтского наречия[8]. 2. ИССЛЕДУЕМЫЙ МАТЕРИАЛ И МЕТОДИКА ЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ Всего в стандартном литовском языке различают 14 гласных фонем (DLKG 2005: 23): РИС. 1. Система гласных литовского языка Предметом настоящего исследования являются отдельно (изолированно) произнесённые долгие и краткие гласные современного стандартного литовского языка (а также краткий [ɔ], относимый к периферии фонологической системы) (см. также таблицу 1). Однако в ходе исследования выяснилось, что информанты не представляют краткий [ɛ] как отдельный, то есть произнесённый изолированно, звук (вариант «двуликой» фонемы /e/, или, иначе говоря, аллофон) и склонны отождествлять его с обычным [e] (вариантом фонемы /e/), поэтому [ɛ] для исследования изолированно, вне какого-либо контекста, не произносили[9]. Вероятно, утверждению в системе стандартного языка гласного [ɛ] среднего подъёма препятствуют особенности его употребления (кроме того, его функция не дистинктивна), сравнительно низкая частотность (факультативность), а также то, что на письме он обозначается той же буквой, что и краткий [e] нижнего подъёма (подробнее см. Pakerys 2003: 32–34 и цит. лит.; ср. также Girdenis, Pupkis 1978: 61–62; Girdenis 2003: 191), а также другие причины. Никакой другой буквой не обозначаются два кратких гласных разного качества; ср. таблицу 1 (ср. Pakerys 2003: 29, схема 2). Пока за пределами настоящего исследования остаются также изолированно произнесённые [10] в фонологической системе литовского языка и, согласно новейшим экспериментальным исследованиям (см. Girdenis 2009: 213–242), ie, uo функционируют как самостоятельные долгие гласные фонемы верхнего подъёма с переменной степенью подъёма (Girdenis 2009: 240). В этой статье они не рассматриваются в связи с иной методикой исследования и описания. Правда, в Грамматике современного литовского языка (2005: 23–26) и в книге Alekso Girdenio Теоретические основы литовской фонологии (2003: 209, таблица 23) гласные с переменной артикуляцией /ie/, /uo/ отнесены к гласным невысокого подъёма (см. также Bacevičiūtė 2002; Pakerys 2003; Kaukėnienė 2003b, 2004a). Однако следует обратить внимание, что отнесение долгих гласных с переменной артикуляцией /ie/, /uo/ к гласным фонемам того или иного подъёма является условным. Как видно, в таблице 1 гласные фонемы стандартного литовского языка записаны красным цветом в квадратных скобках также символами Международного фонетического алфавита (МФА или IPA – ang. International Phonetic Alphabet) (подробнее см. IPA 2005). Таким образом, традиционным символам литовских гласных с постоянной артикуляцией /i, e, a, ə, u, iː, eː, aː, oː, uː/ соответствуют следующие символы МФА: /ɪ, ɛ, æ, ɔ, ɪː, ɛː, æː, ɑː, oː, uː/. Далее эти гласные (то есть за исключением /ė/, /ie/, /uo/ – по МФА соответственно /e/, /ie/, /uɔ/) будут описываться с использованием символов МФА. Выбор именно таких соответствий МФА не случаен (ср. далее рис. 3–7) — это будет объяснено при рассмотрении акустических характеристик гласных, по которым можно судить и об определённых особенностях артикуляции. ТАБЛИЦА 1. Фонологическая система гласных литовского языка (традиционные символы чёрные, МФА — красные), а также буквы, обозначающие гласные (зелёные)[11] Международный фонетический алфавит, созданный Международной фонетической ассоциацией (анг. International Phonetic Association), — это стандартизированная универсальная система символов, предназначенная для описания и исследования звуков различных языков мира с учётом их произношения. Символы МФА были применены для описания звуков литовского языка, например, в академической грамматике литовского языка на английском языке Lithuanian Grammar, изданной в 1997 году (LG 1997). В этой статье используется несколько скорректированная транскрипция МФА, то есть более новая версия МФА (2005 года). 1 lentelėje balsiai suskirstyti pagal diferencinius požymius (plačiau žr. Girdenis 2003: 191 tt.)[12], apie juos plačiau bus kalbama aptariant spektrinės analizės rezultatus. Для исследования было привлечено 12 информантов (6 женщин и 6 мужчин в возрасте от 20 до 50 лет) — представители литературного языка, не имеющие речевых дефектов (большинство из них имеют высшее филологическое образование; все они используют литературный язык ежедневно или почти ежедневно не только в общественной сфере, но также владеют одним или несколькими диалектами и иностранными языками), из всех региолектов литовского языкового ареала (рис. 2; подробнее см. Aliūkaitė, Mikulėnienė 2014: 257 и далее), чтобы исследуемый материал был как можно более объективным, а полученные результаты отражали бы максимально реалистичную ситуацию с произношением гласных в литературном литовском языке. В этой статье данные отдельных информантов не рассматриваются; в таблицах (и на графиках) представлены обобщённые данные по всем информантам (среднее значение). РИС. 2. Региолекты литовского языкового ареала[13] Записи производились в закрытых помещениях с помощью профессионального диктофона (Tascam HD-P2) и направленного вокального микрофона, закрепляемого на голове с помощью ободка (AKG C 520). Информанты должны были произносить материал в обычном темпе и как можно естественнее. Затем записи были перенесены в память компьютера и сохранены в формате типа .wav (всего более 5 000 файлов). Сегментация исследуемых элементов была выполнена с помощью бесплатных компьютерных программ для обработки и анализа звуков: Praat 5.3.63 и более поздних версий (разработчики Пол Буресма и Дэвид Виник) и WaveSurfer 1.8.8.p4 (разработчики Каре Шёландер и Йонас Бесков). Для изучения качественных характеристик гласных измерялась вся стационарная (наиболее чистая) часть литовских гласных; измерялись значения первых четырёх формант (F1, F2, F3 и F4) (в герцах), основной тон (в герцах) и длительность (в миллисекундах). Для последующего анализа данных инструментального исследования использовалась программа MS Excel, например: по формуле Энтони Бладона и Гуннара Фанта (Bladon, Fant 1978: 3; см. также Fant 1983: 7) вычислялись статистические средние значения (в герцах и бэрках), стандартное отклонение (в герцах), значение эффективной второй форманты (F2′) (в бэрках), для вычисления которой требуются не только значения первых двух формант, обычно определяющих основные акустические характеристики гласных, но также значения третьей и четвёртой формант и основного тона (частоты). Результаты были переведены в бэрки по формуле Хартмута Траунмюллера (Traunmüller 1988: 97). Гласные графически представлены не только в акустическом (в герцах), но и в психоакустическом пространстве F2′/F1 (в шкале бэрков) — считается, что такое изображение системы гласных точнее передаёт особенности человеческого слуха, т. е. atsižvelgiama į logaritminę suvokimo prigimtį (Grigorjevs 2013: 303). Psichoakustinėje erdvėje (žr. 3, 4 pav.; taip pat plg. 5 pav.) tiriamieji balsiai žymimi 1 barko dydžio skersmens apskritimais, atstumai tarp kurių rodo suvokiamos kokybės skirtingumo laipsnį (Iivonen 1987). Apibūdinant bendrinės lietuvių kalbos balsių sistemą, taip pat naudojami tonotopiniai atstumai (barkais) tarp pirmosios formantės ir pagrindinio dažnio (tono) (F1–f0) ir tarp pirmosios ir antrosios formančių (F2–F1): tokie skirtumai glaudžiai susiję su balsių atvirumu ir su balsių priešakinės ir užpakalinės eilės požymiu (Miller 1989: 2119). Kaip bus matyti, rūpimus rezultatus pavertus į psichofizinius vienetus ir naudojant tonotopinių atstumų reikšmes, skirtumai tarp vyrų ir moterų duomenų taškų gerokai sumažėja. Значения измеренных формант гласных, произнесённых женщинами (обобщённые данные), и акустические параметры (компактность, бемольность, тональность, напряжённость) представлены как в исходном, то есть ненормализованном виде (табл. 4; данные о произношении мужчин см. в табл. 7), так и нормализованные с коэффициентами 17% (табл. 3) и 14% (табл. 4), чтобы полученные результаты можно было как можно объективнее сопоставить с соответствующими данными о произношении мужчин (об универсальных коэффициентах см. Fant 1975: 8). Коэффициенты нормализации рассчитаны на основании данных второй форманты [i] и конкретных данных формант, которые зависят от всего голосового тракта или какой-либо конкретной полости (см. Fant 1975: 8; Grigorjevs 2008: 45–61). Для более точного описания качественных соотношений долгих и кратких гласных литовского языка использовалась программа FORMANT2.PAS[14], с помощью которой по средним значениям первой, второй и третьей формант (Гц) рассчитывались следующие акустические параметры (числовые значения): бемольность, компактность, напряжённость и тональность (см. табл. 4–7). Как отмечалось во введении к статье, результаты исследования длительности и качества гласных сопоставляются с данными некоторых предыдущих исследований (табл. 3; рис. 7). 3. ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ 3.1. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ ИЗОЛИРОВАННО ПРОИЗНЕСЁННЫХ ГЛАСНЫХ ЛИТОВСКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА Из результатов измерения длительности гласных (см. табл. 2) видно, что произнесённые как женщинами, так и мужчинами гласные литературного литовского языка [ɐ], [ɛ] — самые долгие среди кратких гласных, а [æː], [ɑː] — среди долгих; краткие [ɪ], [ʊ] — самые краткие среди кратких гласных, а [iː], [uː] — среди долгих. Остальные гласные ([ɔ] среди кратких и, соответственно, [eː], [oː] среди долгих) занимают промежуточное положение по длительности: они короче соответствующих кратких и долгих нижних гласных, но длиннее соответствующих верхних гласных. Такие закономерности в целом соответствуют тенденциям собственной длительности (ср. Pakerys 1982: 43–48 и цит. лит.). ТАБЛИЦА 2. Длительность гласных литературного литовского языка: обобщённые данные по мужчинам и женщинам (число гласных в речи женщин N = 60, число гласных в речи мужчин N = 72) ГЛАСНЫЕ, произнесённые ЖЕНЩИНАМИ Среднее значение длительности (мс) ± стандартное отклонение (мс) Относительная длительность ГЛАСНЫЕ, произнесённые МУЖЧИНАМИ Среднее значение длительности (мс) ± стандартное отклонение (мс) Относительная длительность [i:] 352±40 2.06: 1 [i:] 350±38 2.11: 1 [ɪ] 171±25 [ɪ] 166±18 [e:] 370±44 [e:] 414±55 [æ:] 397±79 1.99: 1 [æ:] 422±42 1.99: 1 [ɛ] 199±29 [ɛ] 212±16 [ɑ:] 406±76 2.06: 1 [ɑ:] 451±38 2.16: 1 [ɐ] 197±17 [ɐ] 209±12 [ɔ:] 393±49 2.14: 1 [ɔ:] 399±37 2.16: 1 [ɔ] 184±13 [ɔ] 185±22 [u:] 362±49 2.07: 1 [u:] 368±43 2.22: 1 [ʊ] 175±14 [ʊ] 166±23 Долгие: краткие 380: 185 2.05: 1 Долгие: краткие 401: 188 2.13: 1 Как видно из обобщённых результатов, представленных в таблице 2, произнесённые женщинами и мужчинами долгие гласные в 2,1 раза длиннее кратких. Доверительные интервалы соответствующих кратких и долгих гласных не пересекаются (эта и некоторая другая статистическая информация, описываемая далее, в таблице не приводится), различие в их длительности статистически значимо (уровень достоверности — самый высокий). При сравнении данных мужчин и женщин выявилась тенденция к тому, что мужчины произносят изолированные гласные дольше, однако это различие невелико и статистически незначимо, а доверительные интервалы во многих случаях совпадают. Однако замечено, что длительность женских гласных варьирует сильнее (от 7 до 20%), чем мужских (от 6 до 14%). ТАБЛИЦА 3. Соотношения количественных характеристик кратких и долгих гласных литературного литовского языка по данным некоторых предыдущих исследований ПОЗИЦИЯ A. PAKERYŠ (1982: 93, 95, 112) L. KAUKĖNIENĖ (2004a: 62) D. BAIŠATYTĖ (2004: 174) Ударные краткие: долгие (ударные краткие: акутовые: циркумфлексные) 1: 1,72: 2,09 1: 2,2 1: 1,94 Безударные краткие: долгие 1: 1,76 1: 1,4 – Как упоминалось в начале статьи, другие исследователи изучали преимущественно слова, произнесённые отдельно (изолированно; число слогов варьировалось от одного до четырёх), а не отдельные звуки. Среди информантов преобладали мужчины. Однако, как мы видим (см. таблицу 3), соотношения количественных характеристик ударных кратких и долгих гласных (за исключением акутовых гласных) весьма сходны с описанными в этой статье. Более подробное рассмотрение результатов различных исследований показало, что в словах соотношение длительности кратких и долгих гласных колеблется от 1,9 до 2,4 раза; только акутовые гласные длиннее ударных кратких в 1,5–1,9 раза. В безударной позиции различия между краткими и долгими гласными могут быть совсем небольшими, однако, как выясняется, они статистически значимы: соотношение колеблется от 1,1 до 1,9 раза. Тем не менее важно обосновывать фонологическую оппозицию фонем также различиями в качестве, учитывая различные языковые и неязыковые факторы. Как известно, фонологические элементы языка абсолютны, а не относительны: звуки с похожей или одинаковой спектральной структурой могут восприниматься по-разному, если различается их звуковое окружение, поскольку, как упоминалось, в определённых случаях акустической информации может быть меньше, negu jos reikėtų tiksliai fonemoms atpažinti (Girdenis 2003: 224). 3.2. НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫЕ КАЧЕСТВЕННЫЕ ПРИЗНАКИ ГЛАСНЫХ ЛИТЕРАТУРНОГО ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА Анализ полученных результатов показал, что спектр гласных зависит от конкретного говорящего; кроме того, на различия между спектрами гласных, произносимых мужчинами и женщинами, влияет и меньший размер резонатора у женщин. Тем не менее следует отметить, что всегда сохраняются определённые достаточно постоянные соотношения (ср. Girdenis 2003: 222). В настоящей статье описаны только обобщённые данные о произношении женщин и мужчин. Как видно, после нормализации данных говорящих различия между гласными женщин и мужчин сократились до минимума (ср. таблицу 4 и таблицы 5–7). При описании результатов произношения женщин выбрана таблица 5; остальные таблицы (то есть 4 и 6) приведены для сравнения и могут пригодиться при проведении новых инструментальных исследований. Результаты произношения мужчин представлены в таблице 7 и на рисунке 4. У всех информантов (и мужчин, и женщин[15]) первая форманта произнесённых [iː], [eː], [ɪ] превышает 2000 Гц, а первая форманта очень низкая: от 285 Гц до ~450 Гц (см. таблицы 4–7). При изучении расстояния между первой и второй формантами и между второй и третьей формантами было замечено, что среди всех гласных литовского языка (как долгих, так и кратких) наибольшее расстояние наблюдается между первой и второй формантами гласных [iː], [eː], [ɪ], а наименьшее — между второй и третьей формантами этих гласных. У всех информантов (и мужчин, и женщин) обе форманты произнесённых [uː], [oː], [ɔ], [ʊ] сравнительно низкие (см. таблицы 4–7): примерно от 300 Гц до 600 Гц для F₁ и от 630 Гц до 1100 Гц для F₂. Среди всех долгих гласных наименьшее расстояние между первой и второй формантами наблюдается у гласных [oː] и [uː], а наибольшее — между их второй и третьей формантами. Такая же закономерность наблюдается у кратких гласных [ɔ] и [ʊ]. Первая форманта гласных [ɑː], [ɐ] и [æː], [ɛ] сравнительно высокая — примерно от 610 до 850 Гц; вторая форманта [ɑː] и [ɐ] сравнительно низкая, то есть находится недалеко от первой форманты — примерно на уровне 1200–1300 Гц, тогда как вторая форманта [æː] и [ɛ] выше — около 1700 Гц и более, то есть она выше, чем вторая форманта [ɑː], [ɐ], и ниже, чем вторая форманта [iː], [eː], [ɪ] (см. таблицы 4–7). Среди всех долгих и кратких гласных наименее удалена от первой третья форманта гласных [ɑː] и [ɐ]. Соответственно, наиболее удалена от первой форманты третья форманта гласных [iː], [eː] и [ɪ]. ТАБЛИЦА 4. Значения формант кратких и долгих гласных литературного литовского языка (в герцах) и их оценки: ненормализованные данные о произношении женщин ГЛАСНЫЕ F1 (Гц) F2 (Гц) F3 (Гц) Компактность Бемольность Тональность Напряжённость [iː] 334 2710 3379 727 105 813 2255 [ɪ] 439 2381 2909 774 105 643 1351 [eː] 468 2611 3227 773 104 655 1870 [æː] 866 2159 2951 869 103 261 1476 [ɛ] 712 2085 2922 846 104 320 1219 [ɑː] 996 1442 2675 935 104 -108 729 [ɐ] 831 1486 2654 904 105 1 499 [oː] 552 868 2620 914 110 -283 804 [ɔ] 677 1090 2598 914 108 -170 685 [uː] 376 745 2658 872 113 -255 1037 [ʊ] 476 1006 2595 869 110 -87 613 ТАБЛИЦА 5. Значения формант кратких и долгих гласных нормативного литовского языка (в герцах) и их оценки: нормализованные данные произношения женщин (k = 17 проц.) ГЛАСНЫЕ F₁ (Hz) F₂ (Hz) F₃ (Hz) Компактность Бемольность Тональность Напряжённость [i:] 285 2316 2888 721 108 814 1419 [ɪ] 375 2035 2486 770 108 648 674 [e:] 400 2232 2758 768 106 655 1090 [æ:] 741 1845 2522 866 105 260 608 [ɛ] 609 1782 2498 843 106 320 393 [ɑ:] 851 1233 2286 934 107 -107 832 [ɐ] 710 1270 2269 902 107 1 671 [ɔ:] 472 742 2239 912 112 -283 1047 [ɔ] 578 931 2221 912 110 -171 926 [u:] 322 637 2272 869 115 -256 1269 [ʊ] 407 860 2218 866 112 -87 1015 ТАБЛИЦА 6. Значения формант кратких и долгих гласных литовского литературного языка (в герцах) и их оценки: нормализованные данные женского произношения (k = 14%) ГЛАСНЫЕ F₁ (Hz) F₂ (Hz) F₃ (Hz) Компактность Бемольность Тональность Напряжённость [i:] 293 2377 2964 722 107 813 1548 [ɪ] 385 2089 2551 770 107 648 755 [e:] 410 2291 2831 769 106 655 1212 [æ:] 760 1894 2589 867 104 261 743 [ɛ] 625 1829 2563 844 106 320 517 [ɑ:] 874 1265 2347 934 106 -108 762 [ɐ] 729 1304 2328 902 107 1 597 [ɔ:] 484 762 2298 912 112 -282 956 [ɔ] 594 956 2279 912 110 -171 859 [u:] 330 654 2331 869 115 -255 1185 [ʊ] 417 882 2276 867 112 -86 925 ТАБЛИЦА 7. Значения формант кратких и долгих гласных литовского литературного языка (в герцах) и их оценки: обобщённые данные мужского произношения ГЛАСНЫЕ F₁ (Hz) F₂ (Hz) F₃ (Hz) Компактность Бемольность Тональность Напряжённость [iː] 287 2351 3059 719 107 799 1623 [ɪ] 385 2001 2609 773 107 601 725 [e] 447 2169 2833 784 106 570 1055 [æ] 745 1697 2610 874 105 171 552 [ɛ] 613 1718 2616 846 106 265 447 [ɑː] 832 1216 2508 932 106 −149 623 [ɐ] 709 1280 2479 900 107 −31 450 [ɔː] 496 743 2562 920 111 −362 823 [ɔ] 576 1036 2522 895 109 −131 562 [uː] 320 631 2571 869 115 −315 1120 [ʊ] 436 893 2592 871 111 −151 763 По средним значениям первых трёх формант рассчитаны акустические параметры гласных (см. таблицы 4–7), соотносимые со следующими признаками: «высокий» — «низкий», «компактный» — «диффузный», «бемольный» — «обычный», «напряжённый» — «ненапряжённый». По высоте тона (тембру) изолированно произнесённые [iː], [e], [æ] и [ɪ], [ɛ] считаются высокими, высокотембровыми звуками (их вторая форманта выше 1500 Hz, а степень тональности положительна[16]) по сравнению с соответствующими низкотембровыми[17], или, точнее, невысокими гласными [ɑː], [ɔː], [uː] и [ɐ], [ɔ], [ʊ] (вторая форманта этих гласных не достигает 1500 Hz, а степень тональности всех низкотембровых звуков отрицательна, за исключением женского [ɛ]) (ср. также фонологическую классификацию гласных, приведённую в таблице 1). Судя по данным мужского и женского произношения (ср. вторую форманту и степень тональности в таблицах), среди долгих гласных литовского литературного языка наиболее высокий тембр имеет гласный [iː], а наиболее низкий — [uː] и [ɔː]. Среди кратких гласных наиболее высокий тембр имеет [ɪ], а наиболее низкий — [ʊ] и [ɔ]. Следует подчеркнуть, что у гласных с наиболее низким тембром также наибольший индекс бемольности (см. таблицы 4–7). Согласно акустической классификации, гласные [ɔː], [uː], [ɔ], [ʊ] следует считать бемольными: индекс бемольности у [uː] самый высокий, поэтому можно предположить, что при произнесении этого звука губы наиболее активны. С учётом положения обеих формант изолированно произнесённые гласные литовского языка можно распределить по степени компактности (или диффузности, обратно пропорциональной компактности). Как видно из таблиц 4–7 (ср. рис. 3 и 4), наиболее компактный звук — [ɑː]: как уже упоминалось, первые две форманты этого гласного расположены близко друг к другу и в целом близки к центральной части спектра (численное значение компактности наибольшее). На краях спектра находятся [iː] и [uː] — некомпактные, то есть наиболее диффузные, гласные (энергия их спектра распределена по краям спектра, а численные значения компактности наименьшие). Среди кратких гласных наиболее компактный — низкий [ɛ] (его индекс компактности выше, чем у всех остальных кратких гласных); у краёв спектра, но несколько ближе к центру, чем у диффузных долгих [iː] и [uː], расположены первая и вторая форманты кратких [ɪ] и [ʊ]. Численные значения напряжённости долгих и кратких гласных литовского языка (ср. индекс напряжённости в таблицах 4–7) показывают, что среднее значение этого параметра значительно выше у долгих гласных [iː], [uː], [ɔː], чем у соответствующих кратких [ɪ], [ʊ] и [ɔ]. Однако, как и можно было ожидать (ср. также Girdenis 2003: 222, 226), различия в напряжённости долгого [æ], [ɑː] и их кратких соответствий [ɛ], [ɛ] значительно меньше. РИС. 3. Гласные литовского языка в психоакустическом пространстве: обобщённые данные о произношении женщин (в барках, N = 60) РИС. 4. Гласные литовского языка в психоакустическом пространстве: обобщённые данные о произношении мужчин (в барках, N = 72) Спектральные характеристики гласных тесно связаны с потенциальными артикуляционными особенностями (см. рис. 3–4). Вторая форманта определяется рядом гласного: высокие звуки [iː], [eː], [æː], [ɪ], [ɛ] считаются передними, поскольку произносятся при смещении языка к передней части ротовой полости. Невысокие, или низкие, звуки [ɑː], [ɔː], [uː] и [ɑ], [ɔ], [ʊ] считаются непередними, или задними, поскольку произносятся при отведении языка к задней части ротовой полости. Однако даже при произнесении гласных одного и того же ряда положение языка различается: из всех гласных [iː] является самым передним, а [uː] — самым задним; среди кратких гласных самым передним является [ɪ], а самым задним — [ʊ]. Первая форманта определяется степенью раскрытия рта и подъёма языка при артикуляции гласных. По этому признаку гласные литовского языка делятся на низкие (компактные), то есть открытые гласные [ɑː], [æː], [a], [ɛ], и невысокие (некомпактные): высокие (диффузные), то есть закрытые гласные [iː], [uː], [ɪ], [ʊ], и невысокие, или среднего подъёма, гласные [e] и [ɔ], [ɔ] (недиффузные и некомпактные). По степени раскрытия рта самым закрытым гласным литовского языка является [iː], а самым открытым — [ɑː]. По положению губ краткие заднерядные [ɔ], [ʊ] и долгие [oː], [uː] являются лабиализованными звуками (при произнесении которых губы округлены). Все остальные гласные (то есть непереднерядные, или простые, гласные) являются нелабиализованными. Кроме того, круги гласных на рисунках 3 и 4 не соприкасаются (или едва соприкасаются), что также означает, что долгие и краткие гласные литературного литовского языка воспринимаются как звуки, существенно различающиеся по качеству. РИС. 5. Гласные литовского языка в психоакустическом пространстве (обобщённые данные о произношении мужчин и женщин в барках; значения формант гласных, произнесённых женщинами, нормализованы (k = 17%)) Потенциальные артикуляционные особенности и соотношения гласных непосредственно отображает также схема психоакустического пространства (см. рис. 5): на оси абсцисс откладываются разности значений второй и первой формант (F2−F1), а на оси ординат — разности значений первой форманты и основного тона (частоты) (в барках) (о схемах такого типа см. Ladefoged, Maddieson 2002: 284–286; Grigorjevs 2012: 163–165). Из схемы видно, что расстояния между передними звуками значительно больше, чем между задними: левая сторона треугольника, отображающая соотношения гласных переднего ряда от [iː] до [æː], заметно длиннее правой, соединяющей гласные заднего ряда от [ɑː], [ɔ] до [uː], [ʊ] (ср. Фант 1964: 114). Как известно, большие расстояния между гласными переднего ряда указывают на то, что их горизонтальное смещение языка в направлении зубов, как правило, выражено сильнее, чем у задних гласных. Долгий [iː] — звук с наиболее передней артикуляцией; при его произнесении язык максимально смещён к передней части ротовой полости. Самым открытым и низким среди всех передних гласных является долгий [æː]. Крайнюю заднюю позицию занимает долгий губной [oː]. Язык опускается ниже всего при произнесении низкого звука заднего ряда [ɑː] — он самый открытый и самый низкий не только среди задних, но и вообще среди всех гласных. РИС. 6. Классификация гласных по МФА (IPA)[18] Систему гласных литовского языка, представленную на рисунке 5, удобно сопоставить с соответствующей системой гласных по МФА (IPA) (рис. 6), которая составлена с учетом произношения звуков (артикуляционных признаков гласных). Таким образом, именно с учетом спектрального анализа долгих и кратких гласных литовского языка и произношения звуков были выбраны соответствующие знаки МФА для гласных литовского языка. Однако следует обратить внимание на то, что при классификации гласных литовского языка согласно международной классификации следует учитывать больше артикуляционных признаков гласных, чем при традиционной (национальной) классификации (ср. Pakerys 2003: 27, таблицу 1). Например: 1) по самой высокой точке подъема языка различаются гласные переднего (долгие /iː, eː, æː/ и краткие /ɪ, ɛ/), среднего (краткий /ɘ/) и заднего (долгие /ɑː, oː, uː/ и краткие /ɔ, ʊ/) ряда, тогда как традиционно выделяют гласные переднего (/iː, eː, æː, ɪ, ɛ/) и заднего (/ɑː, oː, uː, ɐ, ɔ, ʊ/) ряда; 2) по расстоянию языка до нёба различаются закрытые (долгие /iː, uː/, а краткие /ɪ, ʊ/ в этом случае занимали бы промежуточное положение между закрытыми и полузакрытыми гласными), полузакрытые (долгие /eː, oː/, хотя, согласно полученным акустическим параметрам, литовский /eː/ можно было бы считать промежуточным между закрытыми и полузакрытыми гласными), полуоткрытые (/ɛ, æː, ɔ/) и открытые гласные (/ɑː/), тогда как традиционно обычно выделяют гласные верхнего (то есть закрытые /i, uː, ɪ, ʊ/), среднего (среднего подъема /eː, oː, ɔ/) и нижнего (открытые /ɑː, æː, ɛ/) подъема; 3) по работе губ различаются лабиализованные (то есть губные /uː, oː, ʊ, ɔ/) и нелабиализованные (негубные /iː, eː, æː, ɑː, ɪ, ɛ, e/) гласные, как и в традиционной артикуляционной классификации гласных литовского языка. Международная классификация гласных особенно удобна для исследования и сопоставления звукового строя разных языков на основе единых артикуляционных принципов. РИС. 7. Гласные, произнесенные изолированно и в словах, в акустическом пространстве (по данным различных исследований, в герцах) [19] На основании значений первой и второй формант (в герцах) результаты настоящего исследования (изолированные звуки) также были сопоставлены с соответствующими данными некоторых предыдущих исследований — гласными, произнесенными в словах (см. рис. 7): эталоны гласных литовского языка в акустическом пространстве, описанные в этой статье, обозначены крупными черными символами (кружками — долгие гласные, треугольниками — краткие гласные); данные исследования Alekso Girdenio (Girdenis 2003: 222, таблица 25) обозначены маленькими светло-серыми символами; данные исследования Lidijos Kaukinienės (Kaukinienė 2004b: 201, таблица 1) обозначены маленькими темно-серыми символами; данные исследования Danutės Balšaitytės (Balšaitytė 2004: 171, таблица 1) обозначены маленькими белыми символами. Как видно, большинство рассмотренных в настоящем исследовании гласных занимают в акустическом пространстве более или менее сходное либо более периферийное положение по сравнению с гласными, произнесенными в словах. Следует отметить, что спектры нижних гласных совпадают в наибольшей степени, однако во всех случаях качественные характеристики кратких гласных литовского языка и соответствующих долгих гласных существенно различаются: согласно различным исследованиям, краткие гласные смещены ближе к центру акустического пространства, чем соответствующие им долгие гласные. 4. ОБОБЩАЮЩИЕ ВЫВОДЫ Эталоны кратких и долгих гласных литовского языка должны основываться на различиях в количестве и качестве: 1. Установлено, что отношение длительности изолированно произнесенных кратких гласных литературного литовского языка к соответствующим долгим составляет 1: 2,1. При произнесении не в изоляции соотношения длительности могут варьироваться, поэтому при инструментальном исследовании кратких и долгих гласных следует учитывать также их качественные характеристики. 2. Изолированно произнесенные долгие гласные у женщин и мужчин занимают более периферийное положение в акустическом и психоакустическом пространствах, чем их краткие соответствия. Этого и следовало ожидать, поскольку долгие и краткие гласные литовского языка различаются не только количественно, но особенно качественно. 3. Несмотря на то что средние значения первой и второй формант гласных литовского языка, установленные в разных исследованиях, варьируются, общие тенденции взаимного соотношения гласных остаются неизменными, а классификация гласных соответствует одной и той же модели (лишь более идеализированной и периферийной); поэтому, вероятно, изолированно произнесенные гласные можно считать эталонами произношения литературного литовского языка. LITERATŪRA Aliūkaitė D., Mikulėnienė D. 2014: Geolektų ir regioninių dialektų formavimosi ypatumai Lietuvoje. – Mikulėnienė D. ir kt. 2014: XXI amžiaus pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai. Sudarė Danguolė Mikulėnienė, Violeta Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis, 257–262. Bacevičiūtė R. 2002: Lietuvių kalbos kintamųjų garsų [ie], [uo] eksperimentinė analizė. – Kalbotyra 51 (1), 5–17. Bacevičiūtė R. 2009: Instrumentinio garsų tyrimo kryptys ir problemos Lietuvių dialektologijoje. – Respectus Philologicus 16 (21) A, 202–215. Bladon R. A. W., Fant G. 1978: A two-formant model and the cardinal vowels. – Speech Transmission Laboratory – Quarterly Progress and Status Report 1/1978, Stockholm: KTH, 1–8. Cidzikaite D. 2002: Anglų kalbos terminai common language, national language, literary language, King’s language, standard language ir jų lietuviški atitikmenys. – Archivum Lithuanicum 4, 273–282. Čičirkaitė R. 2014: Idealiosios bendrinės tarties beieškant: ilgojo-įtemptojo balsio o vartosena 1960–2011 m. informacinėse laidose. – Darbai ir dienos 62, 45–58. DLKG 2005: Dabartinės lietuvių kalbos gramatika. Redaktorius Vytautas Ambrazas, autoriai Vytautas Ambrazas ir kt., 4-as patais. leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. English Phonetics and Phonology. Prieiga internete: https://www.facebook.com/English-Phonetics-and-Phonology-268299689848577/?fref=ts (žiūrėta 2015-10-28). Fant G. 1975: Non-uniform vowel normalization. – Speech Transmission Laboratory – Quarterly Progress and Status Report 2–3, 1–19. Fant G. 1983: Feature analysis of Swedish vowels – a revisit. – Speech Transmission Laboratory – Quarterly Progress and Status Report 2–3, 1–18. Girdenis A. 2003: Teoriniai lietuvių fonologijos pagrindai, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Girdenis A. 2008: Kardinaliniai balsiai. – Žemaičių dzūkai: Tekstai su komentarais, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 29–32. Girdenis A. 2009: Vad dinamųjų sutaptinių dvibalsių [ie uo] garsinė ir fonologinė sudėtis. – Baltistica 44(2), 213–242. Girdenis A., Pupkis A. 1978: Bendrinės kalbos norminimo ir kodifikavimo principai. – Baltų kalbos ir jų tyrinėjimo metodai. Vilnius, 53–66. Pakerys A. 2003: Lietuvių bendrinės kalbos fonetika, Vilnius: Enciklopedija. Grigorjevs J. 2008: Latviešu valodas patskaņu sistēmas akustisks un auditīvs raksturojums, Rīga: LU Latviešu valodas institūts. Grigorjevs J. 2012: Acoustic and auditory characteristics of the Latvian monophthong system. – Linguistische Berichte, Heft 230, Hamburg: Helmut Buske Verlag, 155–182. Grigorjevs J. 2013, Problems using the traditional acoustic cues for the phonological interpretation of vowels. – Baltistica 48(2), 301–312. Iivonen A. 1987: The critical band in the explanation of the number of possible vowels and psychoacoustical vowel distances. – Helsingin yliopiston fonetiikan laitoksen monisteita 12, Helsinki: University of Helsinki. IPA 2005: International Phonetic Association. Prieiga internete: <https://www.internationalphoneticassociation.org/content/full-ipa-chart> (žiūrėta 2015 09 11). Jakobson R. ir kt. 1963: Preliminaries to Speech Analysis, 4th ed., Cambridge: The MIT Press. Jaroslavienė J. 2014: Spectral characteristics of the Lithuanian vowels: some preliminary results of a new experimental research. – Linguistica Lettica 22, 68–84. Jaroslavienė J., Kaukėnienė L. 2004: Danielo Joneso kardinalių balsių spektrinės charakteristikos. – Kalbotyra 53(1), 25–38. Jassem W. 1973: Podstawy fonetyki akustycznej, Warszawa: Państwowe Wydawnictwo Naukowe. Kaukėnienė L. 2002: Lietuvių bendrinės kalbos nekirčiuotų balsių spektrai. – Kalbotyra 51(1), 41–59; Kaukėnienė L. 2003a: Lietuvių bendrinės kalbos nekirčiuotų balsių kiekybė. – Acta Linguistica Lithuanica 48, 35–47. Kaukėnienė L. 2003b: Lietuvių kalbos kirčiuotų ir nekirčiuotų kintamos artikuliacijos balsių [ie], [uo] kokybinės ir kiekybinės charakteristikos. – Žmogus kalbos erdvėje: mokslinių straipsnių rinkinys 3 (1), Kaunas. Kaukėnienė L. 2004a: Dabartinių baltų bendrinių kalbų nekirčiuotų skiemenų vokalizmas (Instrumentinis tyrimas), Humanitarinių mokslų daktaro disertacija, Vilnius, Vilniaus universitetas. Kaukėnienė L. 2004b: Dabartinių baltų bendrinių kalbų balsių spektrai. – Baltistica 39(2), 199–211. Kazlauskienė A. 2002: Balsių trukmė: norma ir vartosena. – Profesinė kalba: teorija ir praktika, Vilnius: Lietuvos teisės universiteto Leidybos centras, 33–35. Kliukienė R. 2002: Regresyvinis minkštųjų priebalsių poveikis trumpųjų balsių spektrui bendrinėje lietuvių kalboje. – Kalbotyra 51(1), 73–78. Kliukienė R. 2003: Bendrinės kalbos nekirčiuotų trumpųjų balsių spektrų dinamika. – Kalbotyra 52(1), 81–91. Kliukienė R. 2005: Bendrinės lietuvių kalbos trumpųjų balsių spektrų dinamika (žvalgomasis tyrimas). – Kalbos istorijos ir dialektologijos problemos 1. Sudarė Saulius Ambrazas ir kt., Vilnius: Lietuvių kalbos instituto leidykla, 361–367. Kliukienė R., Raudžiūtė I. 2013: Minkštųjų priebalsių poveikis lietuvių bendrinės kalbos ilgųjų kirčiuotų balsių spektrui. – Žmogus ir žodis 15(1), 111–119. Kruopienė I., Kačiukienė G. 2008: Ilgųjų ir trumpųjų balsių realizavimas sakytinės žiniasklaidos darbuotojų kalboje. – Žmogus ir žodis 10(1), 38–42. Ladefoged P. 1975: A course in phonetics. New York, Chicago, etc.: Harcourt Brace Jovanovich, Inc. Ladefoged P., Maddieson I. 2002: The Sounds of the World’s Languages. Malden: Blackwell Publishers. LG 1997: Lithuanian grammar. Redaktorius Vytautas Ambrazas, Vilnius: Baltos lankos. LKE 2008: Lietuvių kalbos enciklopedija. Sudarė Kazys Morkūnas, redagavo Vytautas Ambrazas. 2-as patiksl. ir papild. leidimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas. Mikulėnienė D. et al. 2014: XXI amžiaus pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai. Sudarė Danguolė Mikulėnienė, Violeta Meiliūnaitė, Vilnius: Briedis. Mikulėnienė D. 2015: Valstybinė lietuvių kalba: lūkesčiai ir rūpesčiai. Prieiga internete: http://alkas.lt/2015/02/06/d-mikuleniene-valstybine-lietuviu-kalba-lukesciai-ir-rupesciai/ (žiūrėta 2015 09 11). Miliūnaitė R. 2013: Raštingumo problema interneto bendruomenės ir mokytojų akimis. – Kalbos kultūra 86, 192–211. Miller J. 1989: Auditory perceptual interpretation of the vowel. – Journal of the Acoustic Society of America 85, 2114–2134. Murinienė L. 2007: Rytinių šiaurės žemaičių fonologija: vokalizmas ir prozodija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, Vilniaus pedagoginis universitetas. Nevinskaitė L. 2013: Viešosios kalbos kaitos kontekstas: viešosios erdvės ir žiniasklaidos raidos Lietuvoje bruožai. – Lietuvių kalba: idealai, ideologijos ir tapatybės lūžiai (pirmasis kolektyvinės monografijos variantas). Sudarė Loreta Vaicekauskienė, 118–136. Pakerys A. 1982: Lietuvių bendrinės kalbos prozodija, Vilnius: Mokslas. Pakerys A. 2003: Lietuvių bendrinės kalbos fonetika, Vilnius: Enciklopedija. Pakerys A., Pupkis A. 2004: Lietuvių kalbos bendrinė tartis: kompaktinės plokštelės tekstai, Vilnius: Gimtasis žodis. Roca I., Johnson W. 1999: A course in phonology, Blackwell Publishing Ltd. Traunmüller H. 1988: Analytical expressions for the tonotopic sensory scale. – Perilus 8, Stockholm: University of Stockholm, 93–102. Vaicekauskienė L. 2011: Oficialioji lietuvių kalba yra negyva kalba. Žurnalistai apie lietuvių kalbos standartą televizijoje ir radijuje. – Darbai ir dienos 55, 191–207. Vaitkevičiūtė V. 2001: Lietuvių kalbos tarties pagrindai ir žodynas, Vilnius: Pradai. Valstybinės lietuvių kalbos komisijos nutarimas „Dėl lietuvių bendrinės tarties būtiniausių reikalavimų“. Prieiga internete: http://www.vlkk.lt/aktualiausios-temos/tartis-ir-kirciavimas/apie-skyriu-tartis-ir-kirciavimas (žiūrėta 2015-11-10). Valstybinės lietuvių kalbos komisijos nutarimas „Dėl valstybinės kalbos vartojimo, norminimo ir sklaidos programos patvirtinimo“, 2015-04-30, Nr. N-2 (157). Prieiga internete: http://www.vlkk.lt/vlkk-nutarimai/nutarimai (žiūrėta 2015 11 10). Zabarskaitė J. 2015: Pasaulinė raštingumo diena: Lietuvių kalbos ir skaitmeninės visuomenės santykis šiandien, 2015-09-08, straipsnį parengė Dovilė Balčiūnaitė. Prieiga internete: http://www.fm99.lt/pasauline-rastingumo-diena-lietuviu-kalbos-ir-skaitmenines-visuomenes-santykis-siandien/ (žiūrėta 2015 09 11). Балашайте Д. 2004: Спектральные характеристики гласных (монофтонгов) современного литовского литературного языка. – Respectus philologicus 5(10), 169–175. Фант Г. 1964: Акустическая теория речеобразования. Москва: Наука. Пиотровский Р. Т. 1960: Еще раз о дифференциальных признаках фонемы. – Вопросы языкознания 6, 24–38. Gauta 2015 11 17 Priimta 2015 12 16 JURGITA JAROSLAVIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT–10308 Vilnius [email protected] [1] Šiuolaikiniai eksperimentiniai garsų tyrimai (paprastai tiriami garsų akustiniai požymiai) dažniausiai atliekami specialiais prietaisais arba kompiuterinėmis programomis. Svarbiausi metodai – oscilogramų, spektrogramų analizė, garso trukmės, pagrindinio tono ir intensyvumo matavimai. Norint nustatyti tiriamų elementų fonologinį savarankiškumą, atliekami ir audiciniai eksperimentai. Jeigu neaptariami audiciniai eksperimentai, tik instrumentiniams tyrimams apibūdinti vartojamas instrumentinės fonetikos terminas (Bacevičiūtė 2009: 202). [2] Atkreiptinas dėmesys, kad natūraliu kalbėjimo tempu izoliuotai ištarti balsiai nepainiotini su Danielo Joneso kardinaliaisiais (arba kitaip – kardinaliniais) balsiais (Ladefoged 1975: 194–199; Jassem 1973: 190, lentelė 13.1) ir pagal specialius reikalavimus ištartais lietuvių kalbos (ir kitų kalbų) bei tarmių izoliacijaistais balsiais: kardinalieji balsiai naudojami kaip teoriniai konstruktai, tam tikra etaloninė sistema konkrečių kalbų ar tarmių balsynui apibūdinti ir palyginti, tačiau visai tiksliai nesutampa su jokios konkrečios kalbos atitinkamais garsais (pvz., plg. Roca, Johnson 1999: 126; Jaroslavienė, Kaukenienė 2004: 25–45; Kaukenienė 2004b: 199–211; Murinienė 2007: 116–118; Girdenis 2008: 29–32 ir kt.). [3] Iš lietuvių kalbos būtiniausių tarties reikalavimų minėtini bent keli: skirti trumpuosius balsius nuo ilgųjų ir kirčiuotuose, ir nekirčiuotuose skiemenyse; skirti balsius e, ė, o nuo ie, uo kirčiuotuose ir nekirčiuotuose skiemenyse; skirti dvibalsių ir mišriųjų dvigarsių tvirtapradę priegaidę nuo tvirtagalės; laikytis kietųjų ir minkštųjų priebalsių tarimo taisyklių ir pan. Kirčiuotų trumpųjų balsių negalima pailginti (netaisyklingas jų tarimas griauna balsių sistemą, nes trumpė lietuvių kalboje yra vienas iš skiriamųjų balsių požymių, tik balsių ilgumu gali skirtis kitais atžvilgiais vienodi žodžiai: mẽs – mès, lĩs – lìs ir pan.). Plačiau apie tarties normas žr. Valstybinės lietuvių kalbos komisijos (toliau – VLKK) nutarimą „Dėl lietuvių bendrinės tarties būtiniausių reikalavimų“; taip pat žr. Girdenis, Pupkis 1978; Girdenis 2003: 24–25; Pakerys, Pupkis 2004 ir kt. [4] Arba kitaip – kultūros kalbą (žr. Mikulėnienė 2015), kaip pridėtinės vertės ženklą, kurį reprezentuoja ne tik kalbos kultūros išmanymas, bet ir taisyklinga, aiški tartis. [5] Kaip žinoma, pagrindinis valstybinės kalbos politikos tikslas – stiprinti valstybinės kalbos statusą ir prestižą, skatinti jos plėtrą, užtikrinti lietuvių kalbos funkcionalumą visose viešojo gyvenimo srityse, išlaikyti ją kalbų rinkoje (žr. VLKK nutarimą „Dėl valstybinės kalbos vartojimo, norminimo ir sklaidos programos patvirtinimo“, 2015-04-30, Nr. N-2 (157)). [6] Straipsnyje aptariami rezultatai apskaičiuoti Lietuvių kalbos institute 2013–2015 m. vykdant Lietuvos mokslo tarybos finansuojamą projektą „Dabartinės baltų kalbos: spektrinės garsų charakteristikos (instrumentinis tyrimas)“. Projekto vykdytojai: dr. Juris Grigorjevas, dr. Inesė Indričānė, dr. Jurgita Jaroslavienė (projekto vadovė) ir dr. Jolita Urbanavičienė. [7] Taisyklingos, aiškios tarties klausimas aktualus ne tik lietuvių kalbai, priskiriamai prie mažai vartojamų pasaulio kalbų, bet ir didžiosioms kalboms, tokioms kaip anglų. Pvz., žr. internete English Phonetics and Phonology <[https://www.facebook.com/English-Phonetics-and-Phonology-268299689848577/?fref=ts]> (žiūrėta 2015-10-28). [8] Vis dar trūksta išplėtotų diskusijų ir nusistovėjusios nuomonės dėl dabartinės bendrinės kalbos (angl. common language), standartinės kalbos (angl. standard language), paprastosios kalbos (angl. plain language) sampratos, vartosenos ir vartojimo sričių bei santykio su valstybine kalba. Glaustą tokių terminų kaip rašomoji kalba, bendrinė kalba, literatūrinė kalba, standartinė kalba vartosenos apžvalgą žr. Cidzikaitė 2002: 280–282 ir ten min. lit. [9] Norint panagrinėti, ar svetimos kilmės žodžių balsio [ɛ] (t. y. fonemos /ɛ/ alofono) tarimas (ypač kokybė) panašiose pozicijose skiriasi nuo paprasto trumpojo [e] (t. v. fonemos /e/ alofono), planuojama atlikti instrumentinį ir audicinį tyrimą pasirenkant atitinkamo pobūdžio tiriamąją medžiagą. Antano Pakerio duomenimis (2003: 33), balsių [ɛ] ir [e] funkcinį savarankiškumą galima patikrinti palyginus žodžių formas gęstų (daiktavardžio gęstas dgs. kilm.) ir gęstų (veiksmažodžio gęsti tariamoji nuosaka): 75–80 proc. klausytojų teisingai atpažino tuos izoliuotai ištartus žodžius. [10] Izoliuotai ištartų kintamojo pakilimo ilgųjų balsių pavyzdžių galima pasiklausyti paspaudus „[ie]“ ir atitinkamai „[uo]“. [11] Minkštumo ženklo žymėjimas prieš a, ą tipo raides simbolinis (laikydamiesi nuoseklumo, turėtume rašyti ir prie u, ū, uo tipo raidžių), norint parodyti, kad tuo atveju garsas vartojamas po minkštojo priebalsio, dėl to jo kokybė pakinta. Du šio vienodai rašte žymimi skirtingos kokybės trumpieji balsiai apibraukti raudonai (plačiau dėl raidžių žr. Pakerys 2003: 29, 3 išn. ir min. lit.; Girdenis 2003: 194; DLKG 2005: 24–25). [12] Kaip žinoma, efektyvi gali būti tik tokia fonemų klasifikacija ir tokia diferenciacijų požymių sistema bei hierarchija, kuri leidžia kuo nuosekliau ir paprasčiau aprašyti visų fonologinių elementų santykius ir visos fonologinės sistemos funkcionavimą (Girdenis 2003: 201tt.; taip pat plg. Pakerys 2003: 32–37; DLKG 2005: 21–26). [13] Paveikslas imtas iš XXI amžiaus pradžios lietuvių tarmės: geolingvistinis ir sociolingvistinis tyrimas: žemėlapiai ir jų komentarai, sudarė Danguolė Mikulėnienė, Violeta Meiliūnaitė, autoriai D. Mikulėnienė ir kt., Vilnius: Briedis, 2014. [14] Kompiuterinę programą FORMANT2.PAS sukūrė Aleksas Girdenis, remdamasis Raymond Piotrovsky (Пиотровский 1960: 24–38) pasiūlytu metodu. [15] Nenormalizuotų ir normalizuotų duomenų rezultatai smulkiau neaptariami. [16] Kuo aukštesnis tembras, tuo didesnė antrosios formantės skaitinė reikšmė ir tonalumo koeficientas (laipsnis), rodantis garso aukštį. [17] Lietuvių kalbos balsiai [ɔ], [uː], [ɔ], [ʊ] (taip pat [uo]) realizuojami dvejopais alofonais: prieš šiuos balsius gali eiti ir kietieji, ir minkštieji priebalsiai (ir /j/). Po minkštųjų priebalsių (ir /j/) vartojami supriešakėję balsių variantai: jų tarimo pradžioje liežuvis yra gerokai pasislinkęs į priekį, bet paskui dažniausiai atsitraukia į pagrindinį („paprastųjų“) alofonų padėtį (plg. Girdenis 2003: 192 ir min. lit., 229; Jaroslavienė 2014: 76–77). Šiame straipsnyje nagrinėjama pagrindinių (nesupriešakėjusių) alofonų kokybė ir trukmė. [18] Paveikslas parengtas pagal https://www.internationalphoneticassociation.org/content/ipa-chart (žiūrėta 2015 09 02). Labializuoti (lūpiniai) balsiai išsidėstę kiekvienos kraštinės dešinėje pusėje, nelabializuoti (nelūpiniai) – kairėje. [19] Paveiksle apskritimai žymi ilguosius balsius, trikampiai – trumpuosius balsius.