Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose

ARTŪRAS JUDŽENTIS Библиотека Академии наук Литвы имени Врублевских doi.org/10.35321/bkalba.2022.95.08 ПОДЧИНИТЕЛЬНАЯ СВЯЗЬ В РАБОТАХ ПО ЛИТОВСКОМУ СИНТАКСИСУ ПЕРИОДА СОВЕТСКОЙ ОККУПАЦИИ КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: подчинение, согласование, управление, примыкание, Витаутас Амбразас, Йонас Балкявичюс, Пранас Гайлюнас, Зельма Дума-шюте, Чесис Гренда, Бронюс Калинаускас, Витас Лабутис, Витаутас Сиртаутас, Юозас Жюгжда. АННОТАЦИЯ В статье рассматривается, как в работах по литовскому синтаксису описываются способы подчинительной связи в период советской оккупации, примерно с середины XX века до конца 1980-х годов. Рассмотрение начинается с «Грамматики литовского языка» Юозаса Жюгжды (1945) и заканчивается учебником для высших учебных заведений Витаутаса Сиртаутаса и Чесиса Гренды «Синтаксис литовского языка» (1988). Рассматриваются представления о способах подчинительной связи, их определения и применение при описании отношений между словами, словосочетаний и характеристике членов предложения. АННОТАЦИЯ В статье анализируется, как типы синтаксических отношений описываются в работах по литовскому синтаксису в период советской оккупации — с середины XX века до конца 1980-х годов. Исследование начинается с «Грамматики литовского языка» (1945) Юозаса Жюгжды и заканчивается учебником для высших учебных заведений «Синтаксис литовского языка» (1988) Витаутаса Сиртаутаса и Чесиса Гренды. Рассматриваются понятия и определения типов подчинительной связи, а также их применение при описании отношений между словами, словосочетаний и членов предложения. ВВЕДЕНИЕ В этом обзоре продолжается исследование описания синтаксических связей в литовском языкознании, начатое в предыдущих публикациях автора: Синтаксическая связь подлежащего и сказуемого: изменение концепции (Judžentis 2020) и Подчинительная связь в работах по литовскому синтаксису (первая половина XX века) (Judžentis 2021). ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 133 Анализ работ по литовскому синтаксису первой половины XX века показал, что в них говорится лишь о двух видах подчинения — согласовании и управлении, хотя часто они еще не осмысляются как разновидности подчинения (или зависимости) (Judžentis 2021). Согласование упоминается во всех работах по литовскому синтаксису того периода; в них говорится о согласовании подлежащего со сказуемым, а также определения с определяемым словом. Управление редко понимается как синтаксическая связь. Чаще всего оно либо вовсе не упоминается, либо упоминается только при рассмотрении видов дополнений. Для работ рассматриваемого периода характерно неразграничение синтаксических связей и их морфологического выражения (согласование по роду, лицу, числу; управляемые падежи). Кроме того, особенно в случае управления, синтаксическая природа связи слов не отделяется от ее семантической основы (падежи требуются). В этой статье, рассматривая, как сложилась и до сих пор преобладает система трех видов подчинения — согласования, управления и примыкания, — я даю обзор наиболее значимых статей, школьных и вузовских учебников, монографий и академических грамматик советского периода оккупации. Обзор начинается с «Грамматики литовского языка» Lietuvių kalbos gramatikos Юозаса Жюгжды (1945) и заканчивается учебником для высших учебных заведений «Синтаксис литовского языка» Lietuvių kalbos sintaksė Витаутаса Сиртаутаса и Чесиса Гренды (1988). После оккупации Литвы Советским Союзом и отъезда многих литовских языковедов на Запад литовское языкознание, как и весь народ, переживало трудные времена. Оставшимся ученым пришлось приспосабливаться к условиям жизни и мышления в оккупации, к установкам новой идеологии. Вскоре и литовской синтаксической науке пришлось подстроиться под порядок описания и объяснения явлений синтаксиса русского языка. Парадоксально, но традиции синтаксической науки независимой Литвы в оккупированной Литве поддерживал и тем самым как бы продлевал ее существование в школе один из идеологов оккупационного режима — Ю. Жюгжда. Литовскому языкознанию потребовалось около двух десятилетий, чтобы перенять определения и классификацию синтаксических связей, принятые русскими языковедами. Эту работу, по-видимому, начал Брониус Калинаускас, однако для средних школ ее адаптировал Пранас Гайлюнас, а для высших — Йонас Балкявичюс. Так в середине 1960-х годов в литовском языкознании утвердилась трехчленная классификация синтаксических связей. По-видимому, Б. Калинаускас, опираясь преимущественно на труды русских языковедов, популяризировал в литовском языкознании также направление исследования и описания словосочетаний. Позднее его перенял и в основном развил Витас Лабутис, а также академические грамматики литовского языка. Эта тема оставалась актуальной до 134 BENDRINĖ KALBA | 95 самого конца XX века. Другое направление синтаксических исследований и описания, унаследованное от периода независимой Литвы, — члены предложения. Его дальнейшее развитие в основном обеспечивал Витаутас Сиртаутас. Члены предложения изучаются, о них спорят в литовском языкознании и по сей день. Автор понимает синтаксические связи как явление синтаксического уровня, основанное на семантических отношениях и чаще всего выражаемое морфологическими формами. Различаются два вида подчинения — управление (комплементирование) и определение (модификация). Управлением называется такая синтаксическая связь, при которой одно слово в силу своего значения требует другого слова. Связь, при которой никакое дополнение слова не является необходимым ни с точки зрения значения, ни с точки зрения синтаксиса, но при этом слово синтаксически связано с другим словом, называется определением. Я предлагаю строго разграничивать синтаксические связи и их грамматическое выражение. Различаются два вида такого выражения — выбор падежной формы и согласование. В первом случае форма зависимого слова выбирается в соответствии с синтаксическими и семантическими свойствами главного слова. Во втором случае форма одного слова выбирается в соответствии с морфологическими признаками другого, семантически связанного с ним слова. Цель обзора — проследить истоки некоторых ключевых понятий литовского синтаксиса XX века и рассмотреть, как сложилось по-прежнему преобладающее понимание синтаксических связей. Эта цель естественным образом определяет и задачи: описать синтаксические связи, выделяемые в каждом труде по синтаксису, сопоставить их со связями, описываемыми в более ранних работах (с точки зрения преемственности) и более поздних (с точки зрения возможного влияния), а также выявить предполагаемое происхождение теоретических основ. Кроме того, ставится задача проследить, насколько успешно литовское языкознание середины XX века разграничивало уровни описания и анализа семантики, синтаксиса и морфологии. Методы исследования обычны для работ подобного рода. Сначала отдельно рассматривается каждый из анализируемых трудов, затем он сопоставляется с более ранними и более поздними работами, чтобы определить его место в развитии синтаксической теории; наконец, работы исследуемого периода рассматриваются в более широком контексте, выделяются особенности развития синтаксической мысли и тенденции изменения теоретических основ. Помимо введения, статья состоит из следующих разделов: «Продолжение традиций синтаксической науки независимой Литвы и заимствование русской классификации синтаксических связей», «Синтаксические связи как основа образования словосочетаний» и «Синтаксические связи как свойство членов предложения». Статья завершается обобщением. ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 135 1. ПРОДОЛЖЕНИЕ ТРАДИЦИЙ СИНТАКСИЧЕСКОЙ НАУКИ НЕЗАВИСИМОЙ ЛИТВЫ И ЗАИМСТВОВАНИЕ РУССКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ СИНТАКСИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ В издании 1945 г. предназначенной для школ Juozo Žiugždos Lietuvių kalbos gramatikos синтаксические (или словесные) связи — согласование и управление — описаны в нескольких местах. Правда, они не называются синтаксическими связями, а рассматриваются как способы выражения семантических отношений между словами. Apie derinimą kalbama skyrelyje Pagrindinių sakinio dalių derinimas (Žiugžda 1945: 14–15). Jame pasakyta, kad grynasis tarinys arba sudurtinio ir suvestinio tarinio jungtis su veiksniu, išreikštu vardininko linksniu, derinama asmeniu ir skaičiumi. Be to, vardinė sudurtinio tarinio dalis su tokiu veiksniu derinama skaičiumi ir linksniu, tačiau gimine jie gali būti ir nesuderinti, pvz., Šarka – paukštis. Svarbu, kad tarinio vardinės dalies derinimas su veiksniu niekuo neskiriamas nuo grynojo tarinio ar suvestinio ir sudurtinio tarinio jungties derinimo su veiksniu. Apie valdymą rašoma skyrelyje Žodžių valdymo būdai (Žiugžda 1945: 19–20). Pradedama nuo to, kad dažnai žodžiai valdo ne vieną linksnį, tačiau „iš tų valdymų galininko valdymas yra svarbiausias“, todėl toks valdymas vadinamas tiesioginiu. Jis yra „[V]isuomet būtinas todėl, kad to veiksmažodžio prasme be galininko visuomet bus lyg nebaigtinė, neaiški“. Kitų linksnių valdymas vadinamas šalutiniu. Jis yra „[N]e visuomet būtinas todėl, kad to veiksmažodžio prasme ir be minėtųjų linksnių, tik su galininko papildiniu, gali būti visai aiški, lyg baigtinė“. Tiesioginis valdymas nuo šalutinio skiriamas ne pagal linksnio žymėjimą, o pagal būtinumą. Štai būdvardis pilnas tiesiogiai valdo kilmininką, palankus – naudininką. Ir veiksmažodžiai, ir būdvardžiai tiesioginio valdymo gali ir visai neturėti, „[I]ie ir be papildinio esti pakankamai aiškūs“. Netiesioginiu valdymu vadinamas prielinksnis linksnių valdymas. Atkreipiamas dėmesys, kad valdyti gali ir kai kurie daiktavardžiai, skaitvardžiai, tam jiems nebūtina eiti tariniais. Trejopas valdymo skirstymas buvo lietuvių sintaksės mokslo naujiena. Jį perėmė Bronius Kalinauskas. Apie kokią nors trečią žodžių santykių atmainą šioje gramatikoje nekalbama. Грамматики литовского языка в издании 1954 г. Ю. Жюгжда расширил и перестроил раздел об управлении. Он включил в него сведения о связях между словами, о согласовании и назвал его Отношения между словами в предложении. Согласование и управление (Žiugžda 1954: 16–17). По мнению автора, формы слов выражают семантические отношения: слова в предложении «связываются друг с другом своим значением, а значения 136 BENDRINĖ KALBA | 95 в предложении выражаются их формами». Выделяются две разновидности отношений между словами: «Способов взаимного соотношения слов два: согласование слов и управление словами». Таким образом, согласование и управление понимаются как способы выражения семантических отношений между словами. Даны определения этих способов. «Согласование слов — это такое соотношение слов, при котором одно слово (прилагательное, числительное, местоимение, причастие) всегда принимает форму, имеющуюся у другого слова (существительного)». Кроме того, признаётся и согласование глаголов (сказуемых) с подлежащими, выраженными местоимениями (но не существительными). «Управление слов в предложении — это такое их соотношение, при котором одно слово получает такую форму (падеж), какой требует по значению другое слово». Управлять могут глаголы и некоторые прилагательные. Как и в предыдущих изданиях грамматики, выделяются прямое, косвенное и непрямое управление. Такое распределение и описание синтаксических связей (точнее, способов выражения семантических отношений) сохранилось и в издании этой грамматики, вышедшем в 1960 г. (ср. Žiugžda 1960: 16–18). В том же году в печати для учителей была опубликована статья Broniaus KalinauskoСлово и группы слов в предложении (1954), в которой упоминаются три разновидности связей слов: согласование, управление и примыкание. Последняя разновидность, вероятно, впервые упоминается в литовском языкознании — на это указывает и сам автор: «О примыкании в учебниках грамматики литовского языка до сих пор не говорилось» (Kalinauskas 1954: 18). Судя по приведённому рядом с названием этой связи prišlijimas русскому соответствию primykanije и использованной литературе, можно предположить, что трёхчленная модель подчинительных связей была заимствована в работах по синтаксису литовского языка из русского языкознания. Р. Васкеляйте в диссертации о моделях синтаксических связей в литовском языкознании гораздо осторожнее: она предполагает, что наука о синтаксисе русского языка могла лишь способствовать выделению третьего типа связей слов в литовском языке (Vaskelaitė 2009: 69). Согласование Б. Калинаускас определяет как «грамматическое соотношение двух слов, при котором эти слова согласованы друг с другом в лице, числе, падеже или роде» (Kalinauskas 1954: 18). Автор статьи (или авторитеты, на которых он опирается) понимает синтаксическую природу явления как «грамматическое соотношение слов» и связывает её с «согласованием» значений определённых морфологических форм. Из перечисленных категорий видно, что, по его мнению, согласовываться могут не только прилагательное с существительным, но и глагол с существительным или местоимением. Управлением автор статьи называет такую взаимную связь слов, при которой «форма одного слова зависит от другого слова» (Kalinauskas 1954: 18). Как видно, определение также опирается на морфологическое выражение связи; о синтаксической природе явления здесь ещё не говорится. Определения примыкания ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 137 в статье не приводится, перечисляются лишь его случаи (отношения глагола и слов, обозначающих обстоятельства; слов предложения и вводных слов; обращений, междометий, отрицания), которые, по мнению Р. Васкеляйте, показывают, что примыкание «призвано охватить те слова предложения, для которых не признаётся связь с другими словами» (Vaskelaitė 2009: 69). Более подробно синтаксические связи (называемые грамматическими) описаны в статье Broniaus KalinauskoСловосочетание как объект синтаксиса (1961). Сначала они делятся на подчинительные и сочинительные. Затем подчинительные подразделяются на три вида — согласование, управление и примыкание. Согласованием слов считается «присоединение существительных, прилагательных, числительных, местоимений, причастий к существительным, при котором присоединяемое слово приобретает формы присоединяющего слова» (Kalinauskas 1961: 31). Как видно, речь идёт только о согласовании существительных и слов адъективного типа. Хотя упоминаются слова, связанные этой связью, сама связь соотносится с их морфологическим выражением (грамматическими формами). Выделяются полное согласование (когда приобретаются все формы присоединяющего слова) и неполное согласование (когда приобретаются лишь некоторые формы присоединяющего слова). Управлением слов считается «такое присоединение именных частей речи к глаголам, другим именным частям речи и некоторым наречиям, при котором присоединяемое слово приобретает формы, требуемые значением присоединяющего слова» (Kalinauskas 1961: 31). Это определение также опирается на части речи связанных отношением слов. Характер связи передаётся через её выражение, которое определяется значением главного слова (а не грамматическими свойствами). Формальный критерий в определении чрезмерно широк: управление выражается падежом зависимого слова, который является лишь одной из составляющих формы. Как и в грамматиках Ю. Жюгжды, выделяются три вида управления словами: прямое, косвенное и предложное (или непрямое). Прямым считается присоединение таких падежных форм именных частей речи, которые «по значению обязательно необходимы управляющему слову, наиболее привычны и употребляются чаще всего» (Kalinauskas 1961: 31–32). Прямо управляться могут винительный, родительный, дательный и творительный падежи. Некоторые глаголы могут непосредственно управлять двумя падежами (например: rašyti, klausti). Косвенное управление — это присоединение таких падежных форм именных частей речи, «которые по значению не являются обязательными для этих управляющих слов, а имеют лишь второстепенное значение» (Kalinauskas 1961: 32). Это определение противоречит представленному автором общему пониманию управления: ведь управление выделяется по требованию, которое значение главного слова словосочетания предъявляет к форме зависимого слова, — требованию, удовлетворяемому этой формой... Далее перечисляется немало глаголов (например: eiti kelią, lūžti obuoliais, gulėti 138 BENDRINĖ KALBA | 95 час и существительных (например: сказка дяди, посев ржи, человек науки, шелковый платок; девочка со светлыми косами) примеров побочного управления. Наконец, предложное, или косвенное, управление — это управление падежом посредством предлога. Не управление предложными конструкциями, а именно управление падежами через посредника — предлог. Хотя признается, что падеж управляемого слова зависит от предлога... В статье Б. Калинаускаса приводится интересный раздел о соотношении предложного и беспредложного управления, в котором показано, что некоторые слова могут управляться и одним, и другим способом, например: умереть голодной смертью и умереть от голода. Примыканием слов называется «способ подчинения слов, основанный только на смысловых связях и не связанный с изменением форм» (Kalinauskas 1961: 34). Определение вызывает сомнения относительно синтаксической природы этой разновидности связи. Различаются полное и частичное примыкание. Полным примыканием считаются такие случаи, когда неизменяемые или изменяемые слова поясняют только одно слово предложения. Частичным примыканием называется такое «взаимоотношение слов, при котором одно и то же слово управляется одним словом или согласуется с ним, а к другому примыкает» (Kalinauskas 1961: 34). Приводятся следующие примеры: Катря, встав, огляделась; Аист прилетел веселый; У входа, по эту сторону порога, стоит мать. Очевидно, что то, что Б. Калинаускас называет частичным примыканием, позднее в литовском языкознании рассматривалось просто как примыкание (одна из двойных или двояких синтаксических связей предикативного определения) либо как семантические отношения уточнения (уточняющего обстоятельства), а от понятия частичного примыкания отказались. Далее в статье рассматривается сочинение слов — связь, которой объединены «равноправные члены словосочетания» (Kalinauskas 1961: 35). Видно, что даже в определении использована калька из русского языка. В статье Бронюса Калинаускаса «Сло-ва и словосочетания в предложении» (1963), опубликованной несколькими годами позже, также различаются три способа подчинения: согласование, управление и примыкание (Kalinauskas 1963: 5). Разделяя и определяя их, автор повторяет определения из своей предыдущей статьи и в основном следует грамматике русского языка, составленной Евдокией Галкиной-Федорук (Sovremennyj russkij jazyk. Sintaksis, Moskva, 1957, § 3). Согласованием, как и в предыдущей статье, считается только свойственный определенным частям речи способ подчинения существительных, при котором «присоединяемое слово приобретает форму присоединившего его слова»; различаются полное и неполное согласование слов (Kalinauskas 1963: 5). Не упоминается согласование глагола с существительным, выступающим в роли подлежащего. Определение управления также совпадает с данным в предыдущей статье (Kalinauskas 1963: 6). Управлять, по мнению Б. Калинаускаса, могут не только глаголы, но и ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 139 именные слова, а также некоторые наречия. Различаются прямое и косвенное (то есть предложное) управление. Как видно, исчезло вызывавшее сомнения побочное управление, выделенное в предыдущей статье. Определяя примыкание, автор также следует предыдущей статье и считает примыканием «подчинение слов, основанное только на смысловых связях и не связанное с изменением форм». Примыкать могут не только неизменяемые, но и изменяемые слова, однако «они не изменяют своей формы», то есть их форма не зависит от примыкания. Также различаются два вида примыкания: полное и частичное примыкание (K alinauskas 1963: 9). В статье Зельмы Думащюте «О членах предложения и их взаимных отношениях» (1963), вышедшей в том же году, при характеристике членов предложения учитываются и их синтаксические связи. Разделяя их, автор опиралась на труды чешских ученых (например, П. Мразека). Выделяются три основных типа «смыслового соотношения членов предложения»: предикация, детерминация и координация (Dumašiūtė 1963: 237–248). Координацию автор связывает с сочинительными отношениями, а предикацию и детерминацию — с подчинительными. Предикацией считаются «отношения предиката (сказуемого) с подлежащим» (Dumašiūtė 1963: 242), а детерминация охватывает «объектные (дополнения), атрибутивные (определения) и обстоятельственные отношения» (Dumašiūtė 1963: 242–243). В случаях детерминации одна часть предложения «логически расширяет какую-либо другую часть предложения (одно слово — другое слово) и тем самым образует определенные словосочетания» (Dumašiūtė 1963: 243). Очевидно, что смысловые отношения четко не отделяются от синтаксических, а смешиваются с ними (ср. определение детерминации). Синтаксические связи З. Думащюте классифицирует по морфологическому выражению. Одни синтаксические отношения слов, по ее словам (управление и согласование), выражаются морфологической формой зависимых слов, которой требует главное слово. Другие (примыкание) не выражаются. Примыкание основывается только на семантическом отношении слов (зависимое слово связано с главным только по значению), а его морфологическая форма не выражает синтаксической связи, «остается совершенно свободной» (Dumašiūtė 1963: 243). Таким образом, выражение посредством морфологической формы зависимого слова является главным основанием этой классификации синтаксических связей. Автор делает вывод: «<...> обусловленность морфологических форм каких-либо слов указывает лишь на определенные синтаксические отношения [управление и согласование — A. J.] и потому не может считаться критерием всех синтаксических отношений» (Dumašiūtė 1963: 243). Таким образом, автор относит к синтаксическим и такие связи слов, которые не выражаются средствами морфологии, а основываются только на смысловых отношениях слов. В вышедшей в то же время «Современной литовской грамматике» Йонаса Балкявичюса «Синтаксис современного литовского языка» (1963) три способа подчинения слов 140 BENDRINĖ KALBA | 95 Способы соединения классифицируются примерно так же, как в работах Б. Калинаускаса. Примыкание определяется как не связанное с морфологической формой зависимого слова; даже термин тот же: «Примыкание слов — это способ подчинения слов, основанный только на логических связях и не связанный с изменением форм» (Balkevičius 1963: 35). Примыкать могут не только неизменяемые, но и изменяемые слова. Как и у Б. Калинаускаса, выделяются полное и частичное примыкание (Balkevičius 1963: 36). Согласование и управление связаны с изменением формы зависимого слова. По характеру этой связи согласование отделяется от управления. Согласованием слов называется «присоединение склоняемых слов <...> к существительным, при котором присоединённое слово принимает формы присоединяющего его слова» (Balkevičius 1963: 28). Видно, что согласованием Й. Балкявичюс считает только связь существительных со словами адъективного типа. Как и в работах Б. Калинаускаса, выделяются полное и неполное согласование (Balkevičius 1963: 28). Управление слов определяется как «присоединение существительных и других склоняемых слов к глаголам, именам и наречиям, при котором присоединённое слово принимает такую форму (падеж), какой по значению требует присоединяющее его слово» (Balkevičius 1963: 29). Это лишь несколько уточнённое определение Б. Калинаускаса. Семантическое требование неразрывно связывается с управлением формой (падежом). Как и в работах Й. Жюгжды и Б. Калинаускаса, выделяются три разновидности управления — непосредственное, косвенное и предложное (Balkevičius 1963: 29). Косвенное управление — это «присоединение таких падежей имени, которые по значению не являются необходимыми для управляющего слова» (Balkevičius 1963: 29). Такое управление характерно не только для глаголов (например: Ten dirbau ilgesnį laiką; Mokiniai išvažiuavo atostogų), но и для существительных, которые посредством косвенного управления присоединяют выраженное родительным или творительным падежом определение (например: Subraškejo sausų eglių šakelės; Būriavosi vyrai šventiškais drabužiais). Понятие косвенного управления заимствовано из более ранних работ Б. Калинаускаса. Видно, что в основе этой классификации лежат несколько критериев. Во-первых, управление основано на семантическом требовании (управляемое слово не требуется главным словом). Морфологическая форма управляемого слова определяется главным словом, как и в случае согласования, однако она не уподобляется (хотя бы частично) форме главного слова, как при согласовании, а задаётся (выбирается). И в-третьих, перечисляются части речи слов, способных управлять (выделяемые по значению и форме выражения). Наконец, новшества в науке о синтаксисе литовского языка, через десятилетие после их публикации в статье Б. Калинаускаса, были перенесены и в предназначенную для средних школ «Грамматику литовского языка» Юозаса Жюгжды. Она была обновлена при содействии соавтора Пранаса Гайлюнаса. Доступные мне ARTŪRAS JUDŽĖNTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 141 на титульном листе издания этой грамматики 1969 года указано, что это уже второе издание учебника. Первое вышло в 1964 году и прошло апробацию в школах Научно-исследовательского института школ Министерства просвещения. Четвёртый параграф первой главы самого учебника «Состав языка в предложении» назван «Способы соединения слов» (Gailiūnas, Žiugžda 1969: 7–8), — в нём и говорится о синтаксических связях в нашем понимании. Разумеется, авторы не употребляют термин «синтаксическая связь», а говорят об отношениях между словами. По их мнению, эти отношения лежат в основе словосочетаний: «<...> словосочетания образуются посредством связывания слов по значению, а смысловые отношения часто выражаются и формами слов» (Gailiūnas, Žiugžda 1969: 7). Таким образом, как и в предыдущих изданиях «Грамматики», предполагается, что смысловые отношения между словами непосредственно выражаются их формами (хотя и не всегда). Кроме того, они выделяются только на уровне словосочетаний. Это очевидное влияние русской грамматической науки того времени. Выделяются три (!) «способа образования словосочетаний». Определение согласования несколько изменено: «Согласование — это такое отношение слов в предложении, при котором зависимое слово согласуется с главным в числе, роде и падеже либо в лице» (Gailiūnas, Žiugžda 1969: 7). Оно опирается на понятия главного и зависимого слов словосочетания, определённые ранее. Это позволяет при определении избежать перечисления частей речи, участвующих в согласовании (как это делалось прежде). Далее указывается, какие именно категории обоих слов словосочетания согласуются, а именно: число, род и падеж либо лицо. Это новшество в определении. Из перечисленных категорий видно, что речь идёт о согласовании прилагательных с существительными и глаголов с местоимениями и существительными. Это подтверждается приведёнными примерами. Для данного определения потребовалось примечание: «Только окончания третьего лица единственного и множественного числа совпадают» (Gailiūnas, Žiugžda 1969: 7–8). В определении управления ничего нового не говорится, однако оно приспособлено к ранее определённым понятиям главного и зависимого слов словосочетания: «Управление — это такое отношение слов в словосочетании, при котором главное слово требует той или иной падежной формы» (Gailiūnas, Žiugžda 1969: 8). Далее показано, что управлять могут не только глаголы и их неспрягаемые формы, но и «некоторые прилагательные, иногда существительные и числительные». Совершенно новым для этой грамматики является выделение третьего вида отношений между словами — примыкания: «Примыкание — это такое отношение слов в словосочетании, при котором зависимое слово связывается с главным только по смыслу, а его окончание (форма) не изменяется». В качестве характерного примера примыкания указывается связь глагола и наречия. Раздел «Согласование главных членов предложения» 142 BENDRINĖ KALBA | 95 почти не отличается от описанного в издании 1945 г.; добавлено лишь, что «[T]арные, выраженные инфинитивом или безличной формой, с подлежащими не согласуются (инфинитив и безличная форма не изменяются)» (Gailiūnas, Žiugžda 1969: 21). Таким образом, школьная грамматика перешла к системе трёх видов отношений между словами только в 1964 г. Вероятно, это связано с теоретическими установками соавтора Ю. Жюгжды П. Гайлюнаса, работавшего в тогдашнем Министерстве просвещения. Понимание синтаксических связей по существу осталось неизменным (это способы выражения смысловых отношений между словами), однако синтаксические связи были соотнесены со словосочетаниями. Исследования подчинительных синтаксических связей рассматриваемого периода условно можно разделить на два направления: в одних работах они характеризуются как свойство членов предложения, а в других описываются как основа строения словосочетаний. К концу периода заметны попытки объединить оба исследовательских направления. 2. СИНТАКСИЧЕСКИЕ СВЯЗИ КАК СВОЙСТВО ЧЛЕНОВ ПРЕДЛОЖЕНИЯ На протяжении всего периода оккупации было заметно исследовательское направление, связывавшее синтаксические связи с пониманием членов предложения. Оно продолжало и уточняло унаследованные от независимой Литвы исследования членов предложения. К этому направлению относятся уже рассмотренные школьные грамматики Ю. Жюгжды. Наибольший вклад в этой области внёс Витаутас Сиртаутас. В диссертации Витаутаса Сиртаутаса Veiksmažodinis tarinys dabartinėje lietuvių kalboje, защищённой в 1969 г. (издана в 2019 г.), рассматривается только одна разновидность синтаксических связей — согласование. Этим же термином обозначается как согласование прилагательных с существительными, так и синтаксическая связь между подлежащими и словами, выступающими в роли сказуемых. Согласование подлежащего и сказуемого (оба они считаются главными членами предложения) в диссертации В. Сиртаутаса подробно не рассматривается; лишь в конце приводятся некоторые соображения, раскрывающие «типичные тенденции согласования главных членов предложения литовского языка» (Sirtautas 1969 [2019]: 325). В пятой главе диссертации О согласовании глагольного сказуемого автор указывает на односторонний характер согласования прилагательных с существительными и противопоставляет его взаимному согласованию подлежащего и сказуемого. Вместо того чтобы определить, что такое согласование, В. Сиртаутас прежде всего отвергает то, чем оно не является. Согласованием не считаются такие случаи, «когда нет и не может быть идеи согласования, поскольку член согласования не имеет форм (Ябах)» (Sirtautas 1969 [2019]: 316). Кроме того, «[Н]ецелесообразно искать идею согласования по роду у большинства существительных, поскольку такие существительные не изменяются по родам, ср. Волк — зверь» (Sirtautas 1969 [2019]: 316). С другой стороны, согласованием не считаются и ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 143 такие случаи, «когда слово, хотя и имеет соответствующие формы, по тем или иным причинам не приспосабливается к формам другого слова, например: Uogos sveika. Žirgeliai sukinkyta» (Sirtautas 1969 [2019]: 317). Неоднократно подчёркивается обязательный характер связи между этими членами предложения: «<...> согласование является хотя и важным, но необязательным (факультативным) проявлением отношений между подлежащим и сказуемым» (Sirtautas 1969 [2019]: 318, 325, 327). Выделяются факторы, определяющие согласование главных членов предложения: «состав подлежащего (простое, составное, несколько однородных подлежащих), тип сказуемого (глагольное, именное, адъективное), а также их валентность и их „формальность“ (наличие форм), в меньшей степени — порядок слов и расстояние (дистанция)» (Sirtautas 1969 [2019]: 320). Среди перечисленных факторов именно тип сказуемого «в сущности определяет различия в согласовании» (Sirtautas 1969 [2019]: 322). Решая, чья роль в согласовании важнее — подлежащего или сказуемого, В. Сиртаутас приходит к выводу, что «именно подлежащее чаще всего определяет формы сказуемого» (Sirtautas 1969 [2019]: 325). Указывается роль согласования в языке: «<...> это яркое проявление коррелятивности главных членов предложения, их взаимной зависимости» (Sirtautas 1969 [2019]: 327). В статье Витаутаса Сиртаутаса, опубликованной в 1972 г., Dėl derinimo sąvokos определение согласования также не приводится; лишь обращается внимание на некоторые непоследовательности в его понимании. Автор предлагает отличать взаимное согласование главных членов предложения от согласования определения с определяемым словом. Основанием служит не только более свободный характер или иная специфика этого согласования (лицо согласования), но и выражаемая синтаксическая связь: «<...> согласование как форма подчинительной связи слов совершенно не подходит для характеристики синтаксических отношений между главными членами предложения, поскольку подлежащее и сказуемое связаны предикативной связью» (Sirtautas 1972: 109). В. Сиртаутас, опираясь на труды русских лингвистов, предлагает иное наименование взаимного согласования главных членов предложения: параллелизм, корреспонденция или координация (Sirtautas 1972: 109). В статье Витаутаса Сиртаутаса, опубликованной в 1976 г., Dėl veiksnio ir tarinio santykių, на основании различий в склонности к согласованию и его выражении у сказуемого (или сказуемых) и определения при нескольких однородных подлежащих вновь предлагается считать взаимную зависимость подлежащего и сказуемого «синтаксическими отношениями более высокого уровня (предикативной связью, „интердепенденцией“) и не смешивать её с односторонней зависимостью детерминантов (детерминацией)» (Sirtautas 1976a: 80). В учебном пособии Витаутаса Сиртаутаса для высших учебных заведений , вышедшем в том же 1976 г., Sakinio dalys синтаксические связи описываются… 144 BENDRINĖ KALBA | 95 обсуждаются лишь в той мере, в какой это необходимо для рассматриваемой темы. В разделе Синтаксическая проблематика и её исследование приводится схема под названием «Аранжировка» предложения (Sirtautas 1976b: 13), в которой синтаксические связи подразделяются на сочинение, предикацию, подчинение и «двойные отношения» (к последним отнесены «обособленные члены предложения», уточнение и аппозиция). Связи подчинения далее подразделяются на три вида: согласование, управление и примыкание. У управления выделяются три разновидности: прямое (вижу его), косвенное (сердится на него) и побочное (пишу ему) управление. К сожалению, приведённое на этой схеме подразделение синтаксических связей в брошюре не рассматривается и не объясняется. Несколько изменённая схема дана и в новом издании брошюры (Sirtautas 1981: 20): только вместо предикации в ней указана связь, а вместо уточнения — уточняющие члены предложения. В разделе Критерии и методы дифференциации и идентификации членов предложения в качестве одного из критериев разграничения членов предложения указаны также грамматические связи. Однако они подробно не рассматриваются; лишь отмечается, что «предикативные, сочинительные или подчинительные связи характерны для тех или иных членов предложения, например, обстоятельства чаще всего примыкают, определения согласуются» (Sirtautas 1976b: 20). Также оговаривается: «Однако здесь лишь указываются более характерные тенденции, строгой закономерности нет» (Sirtautas 1976b: 20). Аналогично критерий грамматических связей описан и в позднейшем издании брошюры (Sirtautas 1981: 27). В этом разделе, при указании основных показателей позиции членов предложения, высказаны и сомнительные положения: что подлежащему и сказуемому свойственна независимость (синтаксическая?), что «подлежащее (факультативно) требует определения», что сказуемому свойственно управление обстоятельствами, что дополнение и обстоятельство могут требовать определения (Sirtautas 1981: 33). Указывая дополнительные показатели позиции подлежащего и сказуемого, В. Сиртаутас упоминает взаимное согласование — координацию (Sirtautas 1976b: 24). В новом издании брошюры этот раздел дополнен: «Формы подлежащего определяют формы сказуемого <...>. Тем самым мы доказываем, что позиция подлежащего в предложении значима. Оно не является лишь „левым актантом“ сказуемого» (Sirtautas 1981: 33). В учебном пособии, подготовленном Витаутасом Сиртаутасом, Согласование главных членов предложения (1978) подчинительная связь подразделяется на согласование, управление и примыкание. Мысль о том, что согласование — не разновидность синтаксических отношений, а лишь их показатель, мельком появляется в разделе Согласование П и С как показатель их отношения: «Важным показателем отношений П и С является согласование их форм (координация)» (Sirtautas 1978: 57). Та же мысль прослеживается и в заключительных замечаниях: «Хотя согласование ГЧП [главных членов предложения] не является обязательным выражением синтаксических отношений П [подлежащего] и С [сказуемого], однако, когда ARTŪRAS JUDŽĖNTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 145 ji egzistuoja, yra akivaizdi jų santykių manifestacija“ (Sirtautas 1978: 86). Vis dėlto ši mintis toliau nebuvo plėtojama. В. Сиртаутас призывал отличать согласование от отношений подлежащего и сказуемого: «Ещё большая путаница возникает, когда согласование как форма подчинительной связи отождествляется с предикативной связью. Называть согласованием („способом соединения слов“) и этому ученику, и солнце светит <...> совершенно не годится. Последнее — уже не тот способ соединения слов, а связь» (Sirtautas 1978: 53–54). Различия между согласованием и связью, теперь уже называемыми подчинительным согласованием и координацией, В. Сиртаутас обобщил в таблице на странице 78. Осознана была и проблема разграничения так называемого слабого управления и примыкания: «Управление трудно отличить от примыкания, между ними „нет строгой границы“ <...>. В целом эти вопросы „ещё ждут более подробного исследования“ (Sirtautas 1978: 16). Эта проблема становилась особенно очевидной при знакомстве с зарубежной литературой: «Когда термин примыкание вообще не употребляется (а используется только управление) [ссылка на чешские и немецкие работы], тогда, конечно, эта проблема дифференциации не возникает. Возможно, лучше называть промежуточные случаи примыкательно-управленческими или искать иные способы решения» (Sirtautas 1978: 17). Однако автор не решился предложить отказаться от выделения примыкания. Неразграничение синтаксических связей и способов их выражения, их смешение воедино обусловили и сделанные выводы. «П [подлежащее] и С [сказуемое], можно сказать, равноправны. Хотя в предложении обычно бо́льшую роль играет сказуемое <...>, однако и одно П иногда может образовать грамматический центр предложения; кроме того, П часто определяет формы сказуемого. Считать подлежащее зависимым от С, низводить его до роли других актантов — не только нет оснований, но и не следует этого делать, если не хотим исказить объективный анализ структуры предложения» (Sirtautas 1978: 84). Как видно, многолетний предмет исследования — синтаксическая связь подлежащего и сказуемого — направлял мысли автора к её исключительности, к чрезмерному возвышению роли подлежащего в предложении. Вряд ли это можно считать «объективным анализом», тем более что речь идёт о таком явлении, зависящем от предварительных теоретических взглядов, как структура предложения. В подготовленном Витаутасом Сиртаутасом и Чесисом Грендой учебнике синтаксиса для высших учебных заведений Синтаксис литовского языка (1988) также выделяются три способа подчинения слов, причём основание для их разграничения указывается заранее: «в зависимости от того, какими средствами одно слово подчиняется другому» (Sirtautas, Grenda 1988: 37). К сожалению, при определении согласования, управления и примыкания это основание последовательно не соблюдается, ср.: «Согласование — это такая подчинительная связь, при которой при изменении формы главного слова соответственно изменяется и форма зависимого слова» (Sirtautas, Grenda 1988: 38); «Управление — это такой тип подчинительной связи, при котором одно слово тре- 146 BENDRINĖ KALBA | 95 kalauja kito žodžio atitinkamos formos“ (Sirtautas, Grenda 1988: 39); „Šliejimu laikomas toks prijungimo būdas, kur prie pagrindinio žodžio prijungiamas kita žodis be jokių gramatinių priemonių, tik pagal prasmę“ (Sirtautas, Grenda 1988: 41). Šiuose apibrėžimuose gramatikos lygmuo (žodžių formos) sumišęs su semantikos lygmeniu (reikalauja; pagal prasmę). Valdymas apibrėžtas per plačiai (reikalauja formos, o ne linksnio formos). Далее рассматривается пара более сложных случаев, когда слова в предложении связаны двумя синтаксическими связями. В первом случае между несколькими словами, управляемыми некоторыми глаголами (считать, назначить, избрать и др.) (например: избрать его председателем, назначить её старостой, считать его плохим, считать её плохой), усматривается «формальная промежуточная связь»: они согласуются в роде и числе, которые определяются «признаками, имеющимися в семантической структуре существительного (или местоимения в функции существительного), стоящего в позиции винительного падежа объекта», разумеется, в тех случаях, когда в творительном падеже выступают существительные (или местоимения в функции существительного), имеющие грамматическое значение рода (Sirtautas, Grenda 1988: 42). Во втором случае обращается внимание на согласование предикативных определений с подлежащим и примыкание к сказуемому. Кроме того, «[Р]од причастия и деепричастия здесь определяется не только грамматическими особенностями (родом, числом, падежом) существительного (или местоимения в функции существительного), выступающего в роли подлежащего, но и его семантической структурой, например, в предложении Эта свинья даже спасибо не сказав ушла существительное свинья имеет значение „лицо мужского пола“, поэтому определяет и род причастия (не сказав)» (Sirtautas, Grenda 1988: 42–43). Синтаксическая связь подлежащего и сказуемого рассматривается отдельно и в учебнике называется другим термином — предикативными отношениями. Более того, приводится предостережение: «Иногда безосновательно отождествляют отношения подлежащего и сказуемого с согласованием, которое, конечно, также является одним из показателей этих отношений. Кроме того, нередко согласование главных членов предложения (корреляцию, взаимную связь) смешивают с согласованием определения (односторонней связью)» (Sirtautas, Grenda 1988: 86). Отмечается, что «[С]интаксические отношения не эксплицитны (очевидны), их часто можно выявить лишь косвенными методами» (Sirtautas, Grenda 1988: 85–86). Ещё одна особенность связей подлежащего и сказуемого отмечается при сопоставлении предложений с однородными подлежащими, например: Ягоды куплены. Грибы и ягоды куплены. Грибы, ягоды и всё остальное куплено. Такие предложения, по мнению авторов, «наглядно показывают, что компоненты состава подлежащего определяют формы сказуемого (и то, какая форма рода является доминирующей). Следовательно, сказуемое непосредственно зависит от подлежащего» (Sirtautas, Grenda 1988: 85–86). Напомнив о корреляции форм подлежащего и сказуемого в таких предложениях, как Многие заводы были рентабельными, Многие фабрики были рентабельными, «откуда несомненно видно ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 147 взаимная связь основных членов предложения»; делается вывод, что «[П]одлежащее неточно считать только зависимым (или „независимым“) актантом сказуемого» (Sirtautas, Grenda 1988: 85–86). 3. СИНТАКСИЧЕСКИЕ СВЯЗИ КАК ОСНОВА ОБРАЗОВАНИЯ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ Интерес к теме словосочетаний пришёл в литовское языкознание в условиях оккупации преимущественно через русское языкознание. Именно из работ по грамматике русского языка, в частности из уже рассмотренных в этой статье работ Б. Калинаускаса (1954, 1961 и 1963), в литовское языкознание было перенесено множество понятий, терминов и классификаций. Синтаксические связи в них рассматривались как основа образования словосочетаний. Краткую характеристику словосочетаниям дал и разделил их на простые и сложные в «Синтаксисе современного литовского языка» (1963) Ю. Балкявичюс. В подготовленном Брониусом Калинаускасом учебном пособии «Синтаксис словосочетаний литовского языка» (1972) классификация синтаксических связей была уточнена. К описанию синтаксических связей, опубликованному в более ранних работах, автор добавил дальнейшее подразделение управления «по семантике, то есть по семантическим отношениям управляемого слова с управляющим словом» (Kalinauskas 1972: 3). На основании этого критерия управление подразделяется на «сильное, когда падежи каких-либо именных слов, сами по себе или с предлогами, необходимы управляющим словам по значению, наиболее обычны, употребляются чаще всего, когда после произнесения управляющего слова прежде всего возникает ассоциация с этим падежом или предложной конструкцией» (Kalinauskas 1972: 3) и «слабое, когда после произнесения управляющего слова в нашем сознании не обязательно возникают ассоциации с каким-либо падежом или предложной конструкцией, то есть когда для этих управляющих слов такие падежи или предложные конструкции по значению не обязательны, а лишь второстепенны» (Kalinauskas 1972: 4). Разделение на сильное и слабое управление основано на семантических отношениях между словами и их психологическом восприятии. С точки зрения семантических отношений слабое управление уже не является управлением, поскольку зависимое слово не требуется. Различение этой разновидности управления, вероятно, было вызвано внешним сходством выражения, ср.: чувствую лето и красивое лето (винительный падеж в первом случае является грамматическим, а во втором — семантическим). По-видимому, сознавая, что вводит новшество, автор добавляет примечание: «Некоторые языковеды называемое нами слабым управлением присоединение падежных или предложных конструкций считают примыканием, поскольку управляемые слова» 148 BENDRINĖ KALBA | 95 здесь уже не отвечают на падежные вопросы, а отвечают на вопросы, характерные для обстоятельства или определения» (Kalinauskas 1972: 4). Это показывает, что семантический (синтаксический) и формальный критерии классификации несовместимы. Поскольку было решено классифицировать по семантике, то «семантические отношения управляемого слова с управляющим словом» во всех случаях сходны (управляемое слово управляется), и классификация на этом основании невозможна. Получается, что правы те «некоторые языковеды», которые случаи «слабого управления» считали примыканием. Понимание и классификация примыкания в учебнике почти не отличаются от изложенных в ранее опубликованной статье (Kalinauskas 1972: 4). Итак, в ранних работах по трёхчленной классификации синтаксических связей мы находим и большинство их более мелких разновидностей (сильное и слабое, прямое и косвенное управление, полное и неполное согласование, полное и частичное примыкание), вероятнее всего заимствованных из русского языкознания и вызвавших немало споров в более поздних советских работах по синтаксису. При классификации синтаксических связей Б. Калинаускас опирается на несколько критериев: значение, морфологическое выражение, принадлежность к части речи. Возникает неразрешимая проблема разграничения слабого управления (а по существу — управления вообще) и примыкания, связанная с опорой на уровень значения. Vito Labučio mokomosios priemonės Žodžių junginių problemos (1976) skiriuje Žodžių ryšių reiškimo būdai skiriamos jau keturios žodžių ryšių rūšys: derinimas, valdymas, šliejimas ir formų koordinavimas. Как видно, В. Лабутис считает согласование и координацию форм разными видами синтаксических связей. Они различаются прежде всего самостоятельностью категорий, применяемых связываемыми словами (имеется в виду, что категории прилагательных слов несамостоятельны, а соответствующие категории глаголов — самостоятельны): «Согласование слов — это приспособление форм слов, обладающих несамостоятельными категориями, к формам других слов» (Labutis 1976: 29), а «[К]оординация словоформ — это возможное (но не обязательное) взаимное соотнесение форм слов, обладающих самостоятельными категориями» (Labutis 1976: 31). Кроме того, из определений видно, что согласование — это односторонняя зависимая связь, а координация форм — взаимная. В скобках указано, что координация форм является возможной, но не обязательной синтаксической связью. При согласовании таких замечаний нет; сказано лишь, что «[С]огласование — это не полное уподобление форм, а только подбор форм в соответствии с формами существительного» (Labutis 1976: 29). В. Лабутис удачно подметил условный характер согласования, хотя и только с точки зрения роли, выполняемой в предложении: «Согласование показывает, с каким словом связан адъективный элемент, но ничего не говорит о содержании связи: согласуемое ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 149 sis žodis gali būti pažyminys, vardinė tarinio dalis ir net aplinkybė“ (Labutis 1976: 29). Žodžių formų koordinavimo skiriamos dvi atmainos: ne tik veiksniu ir tariniu einančių žodžių, bet ir apoziciniu ryšiu susijusių daiktavardžių formų koordinavimas (Labutis 1976: 31). Valdymo apibrėžimas nedaug skiriasi nuo apibrėžimų, pateiktų kitų autorių: „Žodžių valdymas – tai daiktavardiškojo žodžio linksnio parinkimas tam tikrai sintaksinei ir semantinei funkcijai pagal kito žodžio reikšmę ar kokį kitokį semantinį elementą“ (Labutis 1976: 33). Tik sintaksinis ir semantinis žodžių ryšys gerai skiriamas nuo jo reiškimo linksnio forma. Nedaug skiriasi ir šliejimo apibrėžimas: „Žodžių šliejimas – tai žodžių ryšių reiškimo būdas, kur ryšį rodo tik siejamųjų žodžių reikšmės, nepadedamos jokios formos“ (Labutis 1976: 37). В вышедшем в том же году третьем томе «Грамматики литовского языка», посвящённом синтаксису (1976), редакторами которого были Казис Улвидас, Витаутас Амбразас и Аделе Валецкене, синтаксические связи также рассматриваются в разделе о словосочетаниях как их существенная структурная особенность. Более частные их разновидности обсуждаются при рассмотрении подчинительных словосочетаний. Вводную часть раздела о словосочетаниях «Синтаксические словосочетания» написала А. Валецкене. Различаются (как пишут, чаще всего) три разновидности синтаксических связей в подчинительных словосочетаниях: согласование, управление и примыкание. Их разграничение «в сущности зависит от лексических и грамматических особенностей главного компонента [словосочетания]» (LKG 1976: 11). Согласование определяется на основе грамматического совпадения формы зависимого слова с формой главного слова: «Согласованием называется приспособление формы зависимого компонента к форме главного компонента. Способом согласования соединяются такие слова, которые имеют одинаковые грамматические категории: род, число и падеж» (LKG 1976: 11). Говорится и о согласовании двух существительных: «Способом согласования образуются сочетания из двух существительных, например: писательница Жемайте, сын Петрас. Они согласуются в падеже, числе, часто и в роде». Тем не менее признаётся своеобразие согласования существительных: «Однако согласование двух существительных несколько отличается от согласования прилагательного с существительным. Два согласованных существительных только по смыслу одно подчинено другому, а синтаксически, можно сказать, не зависит, а коррелирует одно с другим: они возможны в одной и той же позиции и одно без другого, ср.: Сын Петрас пришёл и Сын пришёл, Петрас пришёл. Поэтому связь двух согласованных существительных иногда называется корреляцией и ближе к сочинению, чем к подчинению» (LKG 1976: 11). Здесь вызывает сомнение смысловое подчинение существительных, тем более что и их референция (обозначаемый предмет) — та 150 BENDRINĖ KALBA | 95 На уровне значения один и тот же объект называется разными существительными с разных сторон (указание на родственные отношения и присвоенное ему имя собственное). Можно предположить, что множество референтов, определяемых через родственные отношения (сыновей), относительно говорящего меньше, чем множество лиц, называемых соответствующим именем собственным (хотя, вероятно, чаще бывает наоборот). Тем не менее в данном случае имя собственное, по-видимому, обозначает не всех возможных референтов, называемых этим именем, а лишь тех, кто связан с говорящим, то есть уточняет отсылку первого существительного. Подобная корреляция усматривается между неопределёнными местоимениями что-то, кто-либо и др. (что-то чужое) и формами прилагательных мужского рода, а также неопределёнными местоимениями кто, что-то, кто-нибудь, кто-либо, всё, кое-что и др. (что-то новое, что-нибудь новое) в именительном и винительном падежах и прилагательных среднего рода: «Прилагательное лишь семантически подчинено неопределённому местоимению. Оно в большей степени конкретизирует более широкое понятие, выражаемое местоимением. Синтаксически в словосочетаниях этого типа прилагательное почти столь же самостоятельно, как существительное. Здесь оно похоже на субстантивированное прилагательное» (LKG 1976: 11–12). По-видимому, здесь ошибаются, говоря о семантическом подчинении. По значению сочетаний что-то чужое и что-то новое «более весомым», а значит, и главным членом, по-видимому, является прилагательное с конкретным значением, а не местоимение с неопределённым значением (и референцией). Кажется, синтаксическая связь согласования противопоставляется синтаксическим связям управления и примыкания (взятым вместе). Их объединяет то, что во многих случаях их «помогает разграничить форма зависимого компонента». Ведь «управлением часто считается такая связь, при которой к главному компоненту присоединяется косвенный падеж существительного или предложная конструкция, а примыканием — такая связь, при которой к главному компоненту присоединяется неизменяемая форма» (LKG 1976: 12). Тем не менее подчёркивается, что «морфологическая форма зависимого компонента не всегда помогает точно разграничить синтаксические связи между словами. Например, сегодня утром шёл дождь и сегодня утром шёл дождь выражают одни и те же синтаксические отношения, тогда как морфологическая форма зависимого компонента различна. То же относится к хочу сна и хочу спать» (LKG 1976: 12). Здесь мы видим тенденцию отличать управление от примыкания только по форме зависимого слова, однако автор опровергает такое основание для разграничения. Из приведённых примеров становится ясно, что, вероятнее всего, более важными считаются смысловые отношения между словами словосочетания. Управление определяется как связь, «при которой главный компонент требует определённой формы зависимого компонента (зависимый компонент формально определяется главным компонентом)» (LKG 1976: 12). Видно, что в основу определения положена формальная зависимость, или зависимость формы слова, то есть такая зависимость, которая выражается формой слова — падежом. ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 151 или предложной фразой. Сама зависимость здесь, по-видимому, понимается синтаксически, а не семантически (отношение рассматривается в разделе словосочетаний). В зависимости от силы управления или необходимости, обусловленной значением, различается обязательное (или сильное) и необязательное (или слабое) управление (LKG 1976: 12). Однако сразу же отмечается, что их границы нечетки, всегда встречаются переходные случаи. При слабом управлении конкретные падежи, а также предложные фразы, выражающие количество, выделение, сравнение и т. п., не являются необходимыми для дополнения лексического значения глаголов (LKG 1976: 13). В данном случае в грамматике, как и в трудах Б. Калинаускаса, избран ошибочный путь: авторы поддались влиянию формального выражения (падежей). Рассматривается также комплексное, или ступенчатое, управление, когда «наличие одного падежа при глаголе как бы обусловливает наличие другого падежа при том же глаголе», например, выстругивает палку для ребенка (LKG 1976: 13–14). Это ошибочное объяснение синтаксических связей и способов их выражения: оба существительных семантически и синтаксически зависят от глагола, а способы их выражения не зависят друг от друга. Примыканием называется связь, при которой «зависимый компонент присоединяется к главному, не требуясь последним; он формально не определяется, а связан с главным компонентом лишь логически» (LKG 1976: 12). При определении учитывается не только формальное выражение синтаксической связи, но и семантическая (логическая) связь компонентов словосочетания. Для определения этой связи это ново. 4. ПРОЯВЛЕНИЯ СЛИЯНИЯ ОБОИХ НАПРАВЛЕНИЙ В однотомной грамматике литовского языка на русском языке Grammatika litovskogo jazyka (1985), написанной преимущественно учеными Института литовского языка и литературы и отредактированной В. Амбразасом, большое внимание уделяется описанию словосочетаний, однако в ней также уделено немало внимания, особенно при описании структуры простого предложения, членам предложения. В этой грамматике выделяются три разновидности синтаксических связей: подчинение, взаимная связь и сочинение (GLJ 1985: 417). В соответствии с типом синтаксической связи классифицируются и словосочетания. Разновидности подчинения рассматриваются в разделе о подчинительных словосочетаниях. Согласованием называется соответствие формы зависимого компонента словосочетания (upodoblenie) su pagrindinio nario forma (GLJ 1985: 422). Prie delio koordinacija su pagrindiniu žodžiu laikoma ypatinga derinimo atmaina, taip pat ir nežymimųjų įvardžių santykis su vyriškosios arba niekatrosios giminės būdvardžiais ir dalyviais (GLJ 1985: 422). Valdymu laikomas kitokios nei pagrindinio žodžio priklausomojo žodžio kaitomosios formos parinkimas, atsižvelgiant į pagrindinio žodžio leksines ir gramatines savybes (GLJ 1985: 422). 152 BENDRINĖ KALBA | 95 Различаются предложное и беспредложное, сильное и слабое управление. Управление считается сильным, когда выражает обязательную (межсловную), а слабым — необязательную, чаще всего адвербиальную, связь (GLJ 1985: 422–423). Управляемым считается и атрибутивный родительный падеж, например: darbo žmogus, miško paukštis (GLJ 1985: 423). Примыканием называется разновидность подчинительной синтаксической связи, не выражаемая изменяемыми формами зависимого слова (GLJ 1985: 423). Примыканием чаще всего выражаются адвербиальные семантические отношения. Для некоторых глаголов характерно сильное примыкание, например: pradėjo dirbti, noriu skaityti, buvo čia, atrodė gražiai, elkis vyriškai. Такие словосочетания выражают объектные и комплетивные семантические отношения (GLJ 1985: 424). В программной статье В. Амбразаса Единицы синтаксической и семантической структуры предложения в литовском языке (1986), подготовленной на основе обобщения опыта создания русскоязычной грамматики литовского языка, рассматриваются важнейшие вопросы синтаксического и семантического строения предложения. Во введении автор совершенно справедливо подчеркивает, что в трудах исследователей синтаксиса литовского языка «следовало бы стремиться как можно яснее определить и на едином основании разграничить по меньшей мере важнейшие категории уровней формы и семантики» (Ambrazas 1986: 4). Однако уже в этой цитате виден основной недостаток статьи: стремясь уточнить некоторые принципиальные понятия синтаксиса и семантики, употребляемые литовскими языковедами, автор постоянно смешивает собственно синтаксическое строение языка с морфологическим уровнем выражения. В процитированном утверждении под уровнем «формы» (то есть морфологии), вероятнее всего, подразумевался уровень синтаксиса, либо синтаксис (как и морфология) воспринимался как уровень выражения языка. В. Амбразас прежде всего делит синтаксические связи на подчинительные, сочинительные и взаимозависимые, или связи соотнесения (Ambrazas 1986: 7). Последние отличаются от двух первых тем, что они двусторонние. В типичных случаях они выражаются координацией форм (Ambrazas 1986: 7). Наиболее яркий пример такой взаимозависимости — связь глагола с существительным или местоимением в именительном падеже (именно так!): эта форма именительного падежа зависит от глагола, однако она «в свою очередь определяет форму числа глагола» (Ambrazas 1986: 7). Этот и другие обоснованные примеры взаимной связи (личные формы глагола и именная часть, выступающая в роли подлежащего; личная форма глагола būti, выступающая в роли связки, и соотносимые с ней формы имен; даже неизменяемые формы глагола, занимающие место именительного падежа, и глаголы, выступающие в роли сказуемого) явно смешивают синтаксическую связь зависимости и ее морфологическое выражение. В. Амбразасу было известно, что «вопрос о взаимозависимых связях» может решаться иначе; он рассматривает различные способы такого решения (некоторые из них весьма наглядно показывают, что так называемая- ARTŪRAS JUDŽĖNTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 153 ся «двусторонняя» связь относится к разным уровням), однако был выбран «литовский» способ решения вопроса, поскольку «синтаксическая природа взаимной связи членов достаточно ясна» (Ambrazas 1986: 10). Неразграничение уровней синтаксиса и морфологии также отчетливо проявляется и в классификации подчинительной связи. Ее разновидности (то есть разновидности синтаксического явления) выделяются на основании формального (то есть морфологического) выражения. В заключении это сказано еще яснее: «Синтаксические связи формально реализуются посредством согласования и координации, управления и примыкания» (Ambrazas 1986: 35). Получается, что перечисленные разновидности синтаксических связей являются морфологическими явлениями... На основании выражения выделяются три ставшие традиционными разновидности подчинения: согласование, управление и примыкание (Ambrazas 1986: 7). Согласованием называется «приспособление присоединенной формы слова к главному слову по морфологической категории» (Ambrazas 1986: 8). Уже само слово приспособление в определении не отражает синтаксическую природу явления. Определение явно указывает на морфосинтаксическую природу явления (то есть явления синтаксической природы, выражаемого морфологическими формами), которое никак нельзя назвать чисто синтаксическим. Согласование существительных, обладающих самостоятельными грамматическими категориями, называемое координацией, по мнению В. Амбразаса, не должно препятствовать тому, чтобы считать его разновидностью согласования (Ambrazas 1986: 8). Управлением называется «<...> выбор изменяемой формы присоединяемого слова, зависящий от сочетаемости и грамматических особенностей главного слова» (Ambrazas 1986: 8). И здесь слово выбор вряд ли подходит для выражения синтаксической природы явления, однако определение и не стремится оставаться на уровне синтаксиса — оно смело переходит в область морфологии (изменяемая форма слова), словно она вместе с синтаксисом образует единый уровень строения языка и его изучения. Примыканием называется «подчинение, не выраженное словоизменительными флексиями» (Ambrazas 1986: 8). В этом определении уровни морфологии и синтаксиса четко разграничены. Однако оно ничего не говорит о синтаксической природе этой разновидности связи. Чем примыкание отличается от взаимозависимой связи неизменяемых форм глагола со сказуемым — глаголом (gyventi pakyrėjo)? Еще больше сомнений вызывает выделение разновидности «сильного примыкания». К ней относятся связи «неполнозначных» глаголов с инфинитивом: liovėsi dirbti, bandžiau grįžti, galiu valgyti (Ambrazas 1986: 9). Чем синтаксическая природа связи этих слов отличается от управления (ср.: noriu vakarienės и noriu valgyti)? Тем не менее в этой статье удалось отделить (морфо)синтаксический уровень анализа предложения от семантического. Однако при определении и классификации самих синтаксических понятий во многих случаях не удалось выявить их синтаксическую природу: уровень синтаксиса был смешан с уровнем морфологии. 154 BENDRINĖ KALBA | 95 ОБОБЩЕНИЕ Первоначально школьная грамматика и в условиях оккупации продолжала традицию синтаксиса независимой Литвы и выделяла только две разновидности подчинительной связи — согласование и управление. Парадоксально, что эту традицию продолжали труды идеолога советского оккупационного режима Ю. Жюгжды. С 1964 года, когда Ю. Жюгжде начал помогать П. Гайлюнас, работавший в Министерстве просвещения, в школьную грамматику была внедрена трехчленная модель деления подчинительной связи, уже заимствованная из русского языкознания в научной грамматике: согласование, управление и примыкание. Ю. Жюгжде принадлежит выделение трех видов управления — прямого, косвенного и опосредованного, также, вероятнее всего, заимствованное из русского языкознания. Трехчленную модель деления подчинительной связи русского языка в 1950-е годы и в начале 1960-х годов перенес в литовское языкознание и подобрал для нее терминологию преимущественно Б. Калинаускас. Эту модель перенял у него или непосредственно из русского языка и адаптировал для средних школ П. Гайлюнас, а для высших учебных заведений — Ю. Балкявичюс (последний, возможно, также через латышское языкознание). Такое деление подчинительной связи стало достоянием литовского языкознания, укоренилось в нем и сохранялось на протяжении всего периода оккупации. Эта модель по-прежнему преобладает в школах и научных трудах... В трудах Б. Калинаускаса впервые встречается и множество различий между разновидностями синтаксических связей (полное и неполное согласование, сильное и слабое управление, полное и частичное примыкание), также, вероятнее всего, заимствованных из трудов по русской грамматике; их рассмотрение в более поздних работах по литовскому синтаксису во многом определило поле обсуждения этой области грамматики. В рассматриваемый период подчинительные синтаксические связи описывались в трудах двух направлений синтаксиса: при характеристике членов предложения — как одна из особенностей членов предложения (в трудах Ю. Жюгжды и В. Сиртаутаса), а также при исследовании словосочетаний — как основа их структуры (в трудах Б. Калинаускаса, Ю. Балкявичюса, В. Лабутиса и А. Валецкене). Лишь в изданной в 1985 году грамматике литовского языка В. Амбразас яснее обозначил движение к слиянию обоих направлений. На протяжении всего рассматриваемого периода синтаксические связи не отделялись от семантических отношений; особенно очевидно это при определении связи управления. И лишь в самом конце периода (в программной статье В. Амбразаса) начали осознавать недостатки описания этих синтаксических связей и пытались четко разграничить синтаксические и семантические единицы. Тем не менее синтаксический уровень анализа и далее тесно связывался с морфологическим (уровнем выражения) (согласование по роду, лицу и числу; управление падежами), причем оба они считались «поверхностными», относящимися к уровню выражения языка. ARTŪRAS JUDŽĖNTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 155 Уже в начале XX века согласование понималось как использование морфологических форм, то есть как явление уровня выражения, а не семантики или синтаксиса. Позднее этим термином стали обозначать и разновидность синтаксической подчинительной связи, не вдаваясь в семантические отношения, которые эта связь передает. По существу, такое многоплановое понимание — сначала объединявшее семантику и морфологию, а позднее также синтаксис — сохранялось на протяжении всего XX века, и отчасти его придерживаются и сегодня. Управление еще в независимой Литве, а также в школьных грамматиках Ю. Жюгжды, продолжавших после войны традиции литовской синтаксической науки, определялось как семантическое отношение между словами. Кроме того, семантическая природа этой связи смешивалась с ее морфологическим выражением. Позднее этот подход был дополнен синтаксической интерпретацией данной разновидности связи. В ранний период оккупации (вплоть до выхода третьего тома академической Грамматики литовского языка в 1976 году) управление и согласование связывали с пришедшим из России интересом к словосочетаниям как основе их структуры. В литовском языкознании примыкание было выделено (впервые — Б. Калинаускасом) как семантическая, возможно также синтаксическая, связь слов, не выражаемая средствами морфологии. Таким образом, оно основывалось лишь на выражении, то есть на его отсутствии, и не имело четкого синтаксического содержания. С синтаксической точки зрения его нельзя было строго отграничить ни от управления (когда зависимое слово выражено неизменяемой формой, выступающей в функции дополнения), ни от согласования (когда неизменяемая форма выступает в функции подлежащего). LITERATŪRA Ambrazas Vytautas 1986: Lietuvių kalbos sakinio sintaksinės ir semantinės struktūros vienetai. – Lietuvių kalbotyros klausimai 25: Lietuvių kalbos sintaksės tyrinėjimai, 4–44. Balkevičius Jonas 1963: Dabartinės lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla. Dumašiūtė Zelma 1963: Dėl sakinio dalių ir jų tarpusavio santykių. – Lietuvos TSR MA darbai. A serija 2(15), 237–248. Gailiūnas Pranas, Žiugžda Juozas 1969: Lietuvių kalbos gramatika. II dalis: Sintaksė, 2-asis patais. leidimas, Kaunas: Šviesa. GLJ 1985: Grammatika litovskogo jazyka, vyr. red. V. Ambrazas, 1985: Vilnius: Mokslas. Judžentis Artūras 2020: Sintaksinis veiksnio ir tarinio ryšys: sampratos kaita. – Bendrinė kalba 93, 1–25. Prieiga internete: http://journals.lki.lt/bendrinekalba/index. Judžentis Artūras 2021: Prijungiamasis ryšys lietuvių sintaksės darbuose (XX a pirmoji pusė). – Bendrinė kalba 94, 1–15. Prieiga internete: http://journals.lki.lt/bendrinekalba/index. 156 BENDRINĖ KALBA | 95 Kalinauskas Bronius 1954: Žodis ir žodžių grupės sakinyje. – Tarybinė mokykla 2, 17–25. Kalinauskas Bronius 1961: Žodžių junginys kaip sintaksės objektas. – Tarybinė mokykla 5, 31–39. Kalinauskas Bronius 1963: Žodžiai ir žodžių junginiai sakinyje. – Kai kurie gramatikos ir stilistikos klausimai, Kaunas: Valstybinė pedagoginės literatūros leidykla, 3–23. Kalinauskas Bronius 1972: Lietuvių kalbos žodžių junginių sintaksė: mokymo priemonė, Vilnius. Labutis Vitas 1976: Žodžių junginių problemos, Vilnius: Vilniaus valstybinis universitetas. LKG 1976: Lietuvių kalbos gramatika 3: Sintaksė, vyr. red. K. Ulvydas, Vilnius: Mokslas. Sirtautas Vytautas 1969 [2019]: Veiksmažodinis tarinys dabartinėje lietuvių kalboje, Šiauliai: Litera [Bibliotheca actorum humanitaricorum universitatis Saulensis 18]. Sirtautas Vytautas 1972: Dėl derinimo sąvokos. – Kalbotyra 24(1), 108–110. Sirtautas Vytautas 1976a: Dėl veiksnio ir tarinio santykių. – Kalbotyra 27(1), 78–80. Sirtautas Vytautas 1976b: Sakinio dalys. Problematika, pagrindinės sąvokos, Šiauliai: Šiaulių K. Preikšo pedagoginis institutas. Sirtautas Vytautas 1978: Pagrindinių sakinio dalių derinimas (Vientisinio sakinio gramatinės struktūros analizė), Vilnius: Lietuvos TSR aukštojo ir specialiojo vidurinio mokslo ministerijos Leid ybinė redakcinė taryba. Sirtautas Vytautas 1981: Sakinio dalys. Problematika, pagrindinės sąvokos, Kaunas: Šviesa. Sirtautas Vytautas, Grenda Česys 1988: Lietuvių kalbos sintaksė, Vilnius: Mokslas. Vaskelaitė Ramunė 2009: Sintaksinių ryšių modeliai lietuvių kalbos sintaksėje: humanitarinių mokslų daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, Vytauto Didžiojo universitetas. Žiugžda Juozas 1945: Lietuvių kalbos gramatika. II dalis: Sintaksė. Progimnazijoms ir gimnazijoms, Kaunas: Valstybinė pedagoginės literatūros leidykla. Žiugžda Juozas 1954: Lietuvių kalbos gramatika. II dalis: Sintaksė. Vidurinėms mokykloms, 8-asis leidimas, Kaunas: Valstybinė pedagoginės literatūros leidykla. Žiugžda Juozas 1960: Lietuvių kalbos gramatika. II dalis: Sintaksė, 14-as leidimas, Kaunas: Valstybinė pedagoginės literatūros leidykla. Gauta 2022 03 20 Priimta 2022 10 17 ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 157 ARTŪRAS JUDŽENTIS SUBORDINATION IN THE WORKS ON LITHUANIAN SYNTAX IN THE YEARS OF SOVIET OCCUPATION S u m m a r y The article analyses, how the types of subordination are described in the works on Lithuanian syntax, during the Soviet occupation, during the years between the middle of the 20th century ant the end of eighties. The investigation opens with the Grammar of the Lithuanian language (1945) by Juozas Žiugžda and ends with the manual for higher schools Syntax of the Lithuanian language (1988) by Vytautas Sirtautas and Česys Grenda. Initially, under conditions of occupation school grammar continued the traditions of syntax of independent Lithuania and distinguished only two variants of subordination – agreement and government. This tradition was continued in the works of the ideologue of the occupation regime Juozas Žiugžda. It was only when Pranas Gailiūnas came to Žiugžda’s help that the three-variant model of subordination, which had already been adopted in scientific works from Russian linguistics, was applied to the school. Bronius Kalinauskas, a lecturer at the Pedagogical Institute, transferred the three-variant Russian syntax model to Lithuanian in the 1960s and early 1970s. Pranas Gailiūnas took over this model from him (or directly from the Russian linguistics) and applied it to secondary, and Jonas Balkevičius – to high school. In Kalinauskas’ works we also find many differences in the types of subordination (full and partial agreement, strong and weak government, full and partial adjunction), that are most likely taken over from Russian linguistics. Their analysis in later works of Lithuanian syntax has largely defined the field of consideration in this area of grammar. Subordinate syntactic relations were described in works on syntax of two directions during the considered period: as one of the characteristics of the parts of sentence (Žiugžda, Sirtautas), and as the structural basis of word groups (Kalinauskas, Balkevičius, Labutis and Valeckienė). Only in the Grammar of the Lithuanian language, edited by Vytautas Ambrazas (1985), was more clearly turned in the direction of merging both directions. Throughout the considered period, syntactic relations were not distinguished from semantic relations (this is especially obvious when defining the relation of government). And only at the very end of the period (in the article of Vytautas Ambrazas) did these shortcomings of the description of syntactic relations begin to be realized, and an attempt was made to clearly distinguish between syntactic and semantic units. However, the syntactic level of analysis continues to be confused with the morphological (expression) level (agreeing in gender, 158 BENDRINĖ KALBA | 95 person, number; governed inflections), both of which are considered as surface levels of language. Already at the beginning of the twentieth century agreement was perceived as the alignment of morphological forms, rather than semantics or syntax. Later, it became known as a variant of a syntactic subordination, without delving into the semantic relationships that this connection conveys. In essence, this multifaceted concept, first merging semantics and morphology, later on – and syntax, has survived throughout the twentieth century and in part continues to this day. Government in independent Lithuania was defined as a semantic relationship, and in the first decades after the war it was generally perceived in a similar way. Nevertheless the semantic (later on and syntactic) nature of the relationship was fused to its morphological expression. At the early period of occupation, agreement and government were associated with the study of word groups, as they made the basis for their structure. Adjunction (šliejimas) in Lithuanian linguistics was singled out as a semantic (later on and as a syntactic) relationship of words that is not expressed by means of morphology. So it was based on surface expression (or not-expression, exactly) only and didn’t have any distinct syntactic content. The article analyses, how the types of subordination are described in the works on Lithuanian syntax during the years of Soviet occupation – approximately between the middle of the 20th century ant the end of eighties. The investigation opens with the Grammar of the Lithuanian language (1945) by Juozas Žiugžda and ends with teaching aid for higher schools Syntax of the Lithuanian language (1988) by Vytautas Sirtautas and Česys Grenda. Initially, under conditions of occupation school grammar continued the traditions of syntax of independent Lithuania and distinguished only two variants of subordination – agreement and government. This tradition was continued in the works of the ideologue of the occupation regime Juozas Žiugžda. It was only when Pranas Gailiūnas came to help for Žiugžda that the three-variant model of subordination, which had already been adopted in scientific works from Russian linguistics, was applied. KEYWORDS: subordination, agreement, government, adjunction (šliejimas), Vytautas Ambrazas, Jonas Balkevičius, Pranas Gailiūnas, Zelma Dumašiūtė, Česys Grenda, Bronius Kalinauskas, Vitas Labutis, Vytautas Sirtautas, Juozas Žiugžda. ARTŪRAS JUDŽENTIS Lietuvos mokslų akademijos Vrublevskių biblioteka Žygimantų g. 1, LT-01102 Vilnius [email protected] ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 159 ARTŪRAS JUDŽENTIS PRIJUNGIAMASIS RYŠYS SOVIETŲ OKUPACIJOS LAIKŲ LIETUVIŲ SINTAKSĖS DARBUOSE S a n t r a u k a Straipsnyje apžvelgiama, kaip sovietų okupacijos laikais, maždaug nuo XX a. vidurio iki 9-ojo dešimtmečio galo, lietuvių sintaksės darbuose aprašomos prijungimo rūšys. Pradedama nuo Juozo Žiugždos Lietuvių kalbos gramatikos (1945), o baigiama Vytauto Sirtauto ir Česio Grendos parengta mokomąja priemone aukštosioms mokykloms Lietuvių kalbos sintaksė (1988). Iš pradžių mokyklinė gramatika ir okupacijos sąlygomis tęsė Nepriklausomos Lietuvos sintaksės tradiciją ir skyrė tik dvi prijungiamojo ryšio atmainas – derinimą ir valdymą. Ši tradicija buvo tęsiama okupacinio režimo ideologo Juozo Žiugždos darbais. Tik kai J. Žiugždai į pagalbą atėjo Švietimo ministerijoje dirbęs Pranas Gailiūnas, mokyklai 1964 m. buvo pritaikytas mokslinės gramatikos iš rusų kalbotyros jau perimtas trinaris prijungiamojo ryšio skaidymo modelis. Trinarį rusų kalbos sintaksės modelį 6-ojo dešimtmečio ir 7-ojo dešimtmečio pradžioje į lietuvių kalbą perkėlė ir terminiją parinko daugiausia Pedagoginio universiteto dėstytojas Bronius Kalinauskas. Iš jo (arba tiesiogiai iš rusų kalbos) šį modelį perėmė ir vidurinėms mokykloms pritaikė P. Gailiūnas, o aukštosioms – Jonas Balkevičius. B. Kalinausko darbuose randame ir daugelį sintaksinių ryšių atmainų skirtybių (pilnasis ir nepilnasis derinimas, stiprusis ir silpnasis valdymas, pilnasis ir dalinis prišliejimas), greičiausiai perimtų iš rusų kalbotyros, kurių nagrinėjimas vėlesniuose lietuvių sintaksės darbuose nemažai apibrėžė šios gramatikos srities svarstymų lauką. Prijungiamieji sintaksiniai ryšiai nagrinėjamuoju laikotarpiu aprašyti dviejų krypčių sintaksės darbuose: apibūdinant sakinio dalis, kaip vieną iš jų ypatybių (J. Žiugždos, V. Sirtauto darbuose), ir nagrinėjant žodžių junginius, kaip jų sandaros pamatas (B. Kalinausko, J. Balkevičius, V. Labučio, A. Valeckienės darbuose). Tik 1985 m. išėjusioje lietuvių kalbos gramatikoje Vytauto Ambrazo buvo aiškiau pasukta abiejų krypčių suliejimo kryptimi. Visą nagrinėjamąjį laikotarpį sintaksiniai ryšiai neskirti nuo semantinių santykių, ypač tai akivaizdu. apibrėžiant valdymo prijungiamąjį ryšį. Ir tik pačioje laikotarpio pabaigoje (programiniame V. Ambrazo straipsnyje) imta suvokti šiuos sintaksinių ryšių aprašo trūkumus, mėginta aiškiai skirti sintaksinius ir semantinius vienetus. Vis dėlto sintaksinis nagrinėjimo lygmuo ir toliau painiotas su morfologiniu (raiškos) lygmeniu (derinama gimine, asmeniu, skaičiumi; valdomi linksniai), abu jie laikyti „paviršiniais“, raiškai priskirtinais kalbos lygmenimis. Derinimas jau XX a. pradžioje buvo suvokiamas kaip morfologinių formų sutaikymas, t. y. kaip raiškos, o ne semantikos ar sintaksės lygmens reiškinys. 160 BENDRINĖ KALBA | 95 Vėliau juo imta vadinti ir sintaksinio prijungimo ryšio atmainą, nesigilinant į semantinius santykius, kuriuos šis ryšys perteikia. Iš esmės tokia daugialypė – iš pradžių į vieną suplakant semantiką ir morfologiją, o vėliau dar ir sintaksę – jo samprata išliko visą XX amžių ir iš dalies tebesitęsia ir šiandien. Valdymas dar Nepriklausomoje Lietuvoje ir jos sintaksės mokslo tradicijas po karo tęsusiose mokyklinėse Į. Žiugždos gramatikose apibrėžtas kaip žodžių semantinis santykis. Be to, semantinis šio ryšio pobūdis buvo suplaktas su jo morfologine raiška. Toks požiūris vėliau buvo papildytas sintaksine šios ryšio atmainos interpretacija. Ankstyvuoju okupacijos laikotarpiu (iki pat akademinės Lietuvių kalbos gramatikos trečiojo tomo pasirodymo 1976 m.) valdymas ir derinimas sieti su iš Rusijos atėjusiu susidomėjimu žodžių junginiais kaip jų sandaros pamatu. Šliejimas lietuvių kalbotyroje buvo išskirtas (pirmą kartą B. Kalinausko) kaip morfologijos priemonėmis nereiškiamas semantinis, vėliau – ir sintaksinis, žodžių ryšys. Tad jis rėmėsi tik raiška (jos nebuvimu), o aiškaus sintaksinio turinio neturėjo. Sintaksiškai jo nebuvo galima griežtai atskirti nei nuo valdymo (kai priklausomasis žodis reiškiamas papildiniu einančia nekaitomąja lytimi), nei nuo derinimo (kai nekaitomoji lytis eina veiksniu) atvejų. ESMINIAI ŽODŽIAI: prijungimas, derinimas, valdymas, šliejimas, Vytautas Ambrazas, Jonas Balkevičius, Pranas Gailiūnas, Zelma Dumašiūtė, Česys Grenda, Bronius Kalinauskas, Vitas Labutis, Vytautas Sirt autas, Juozas Žiugžda. ARTŪRAS JUDŽENTIS Lietuvos mokslų akademijos Vrublevskių biblioteka Žygimantų g. 1, LT-01102 Vilnius [email protected] ARTŪRAS JUDŽENTIS. Prijungiamasis ryšys sovietų okupacijos laikų lietuvių sintaksės darbuose 161