Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu

JURGITA VENCKIENĖ Институт литовского языка doi.org/10.35321/bkalba.2022.95.02 ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК: ПОЛОЖЕНИЯ ПРАВОВЫХ АКТОВ В МЕЖВОЕННЫЙ ПЕРИОД1 КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: стандартный язык, государственный язык, правовые акты, межвоенный период. АННОТАЦИЯ Восстановление литовского государства в 1918 году ускорило развитие литовского стандартного языка. Важные аспекты развития стандартного языка конца XIX века и самого начала XX века, ориентированные на языковую форму, — выбор нормы и кодификация — в межвоенный период уступили место аспектам, ориентированным на языковые функции, а именно их совершенствованию и общественному принятию. Стандартный язык начали использовать в государственных учреждениях, создаваемой системе образования и общественной жизни — там, где прежде его использование запрещалось или ограничивалось; в 1922 году он получил статус государственного языка. В статье рассматриваются требования правовых актов межвоенной Литвы, касающиеся употребления и знания литовского языка, его преподавания и совершенствования его функций; эти акты рассматриваются как теоретические положения, влиявшие на развитие стандартного языка. АННОТАЦИЯ Восстановление литовского государства в 1918 году ускорило развитие литовского стандартного языка. Ориентированные на форму аспекты развития стандартного языка в конце XIX века и самом начале XX века — выбор нормы и кодификация формы — в межвоенный период сменились аспектами, ориентированными на функции: совершенствованием функций и общественным принятием. Стандартный литовский язык начали использовать в государственных учреждениях, создаваемой системе образования и общественной жизни, где прежде его использование запрещалось или ограничивалось; в 1922 году ему был присвоен статус государственного языка. В статье рассматриваются требования правовых документов межвоенной Литвы, касающиеся употребления, изучения и преподавания стандартного литовского языка, а также совершенствования его функций. Эти документы рассматриваются как теоретические положения, повлиявшие на развитие стандартного языка. 1 Статья подготовлена на основе доклада Какое значение имел статус государственного языка для стандартного литовского языка, представленного 14 сентября 2022 года на мероприятии в Сейме Литовской Республики, посвящённом 100-летию присвоения литовскому языку статуса государственного языка. JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 9 ВВЕДЕНИЕ В 2022 году отмечается столетие литовского государственного языка. В Конституции Литовского государства от 1 сентября 1922 г., опубликованной в Vyriausybės Žiniose2, литовскому языку был присвоен статус государственного языка: в статье 6 главы 1 Общие положения указано: «Государственный язык — литовский» (LVK 1922: 1)3. Такое же положение было повторено и в Конституции Литовского государства 1928 г., в статье 7 Общих положений (LVK 1928: 1). Так же оно звучало и в статье 7 Конституции 1938 года: «Государственный язык — литовский» (VK 1938: 1). По словам Владаса Сирутавичюса, в государствах Центральной Европы, формировавшихся после Первой мировой войны, «идея государственного языка стала важным инструментом национальной политики как для утверждения государственности, так и для содействия развитию национальной культуры» (Sirutavičius 2010: 52). Таким образом, язык стал частью государственной политики. Присвоение статуса государственного языка оказало большое влияние на развитие литературного языка (далее — ЛЯ). Гедрюс Субачюс сравнивал развитие ЛЯ в межвоенный период с извержением вулкана: «Обе независимости Литвы — это настоящие лингвистические извержения и взрывы вулкана литовского языка, тектонические разломы в развитии языка» (Subačius 2018: 109). Алдонас Пупкис называл 1918–1940 годы наиболее ярким периодом подъёма литовского ЛЯ (Pupkis 2005: 44). Тем не менее подробных исследований развития ЛЯ после того, как он стал государственным, немного. В настоящей статье внимание сосредоточено на начальном аспекте таких исследований — требованиях правовых актов межвоенной Литвы. Они рассматриваются как теоретические положения, влиявшие на употребление ЛЯ и его преподавание, совершенствование его функций и распространение в обществе. В основном используются документы различных сфер, опубликованные в 1919–1938 гг. в Vyriausybės Žiniose: конституции, законы и поправки к ним, положения, уставы, приказы, правила и инструкции, а также Закон о самоуправлениях (1919) и Закон о выборах в Сейм (1926). Отдельные аспекты истории литовского ЛЯ в межвоенный период привлекали внимание исследователей. Аурелия Тамошюнайте анализировала принятие ЛЯ и его употребление в личной жизни (Tamošiūnaitė 2009, 2011); вопросы употребления литовского языка в армии изучали Альгирдас Ажубалис, Диана Буйлене и Роланда Казлаускайте-Маркелене (Ažubalis ir kt. 2010); об основании Института литуанистики имени Антанаса Сметоны писали Дангирас Мачюлис (2002) и Дангюоле Микуленене (2021); деятельность Терминологической комиссии исследовала Альбина Ауксориюоте (2011, 2021), 2 При цитировании этого издания в статье сохраняется орфография того времени. 3 Временная Конституция Литовского государства, принятая в 1920 г., не упоминала государственный язык (см. LLVK 1920: 1–2). 10 BENDRINĖ KALBA | 95 Миндаугас Максимайтис (2007), Альвидас Умбрасас (2001, 2021); литовские программы и учебники для начальных школ рассматриваются в исследованиях Вайды Буйвидене (2012, 2013, 2015, 2017); обобщающую статью о литовском языке в межвоенный период опубликовал Алдонас Пупкис (2019a, b). 1. ЛИТЕРАТУРНЫЙ И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЯЗЫК Исследователи выделяют четыре важнейших аспекта развития литературных языков: выбор варианта нормы (англ. selection of norm), кодификацию (англ. codification), совершенствование функций (англ. elaboration of function) и принятие обществом (англ. acceptance by the community) (Haugen 1972: 252; 1987: 59). Первые два аспекта ориентированы на форму языка, два последних — на его функцию (Haugen 1972: 252; Subačius 2004: 103). Начало литовского ЛЯ связывают с нелегальной печатью: редакции газет Aušros (1883–1886), Varpo (1889–1905) и других изданий выбрали основой своего языка западноаукштайтский диалект; этот вариант языка был принят интеллигенцией в последние десятилетия XIX века. «Грамматика литовского языка» Lietuviškos kalbos gramatika, опубликованная в 1901 г. и подписанная псевдонимом Пятрас Кряушайтис, — автором был Йонас Яблонскис, — сыграла роль символической кодификации: правила ЛЯ стали доступнее и легче для усвоения. После восстановления Литовского государства развитие ЛЯ ускорилось. Его функции стали быстро расширяться, и он начал функционировать там, где прежде не употреблялся или его употребление ограничивалось, а именно в государственных учреждениях, армии, школах и общественной жизни. Он стал языком науки в Литовском университете, основанном в Каунасе. Принятие литературного языка обществом связано с его престижем. Исследования показывают, что привлекательность ЛЯ в обществе возрастала с конца XIX века4, но ещё больше она возросла после восстановления независимого государства, когда литовский язык, по выражению Г. Субачюса, «стал само собой разумеющейся повседневной частью государственной жизни» (Subačius 2018: 109). Таким образом, развитие литовского ЛЯ, точнее, совершенствование его функций и принятие обществом, непосредственно связано с восстановлением государства и превращением ЛЯ в государственный — официально закреплённый законом язык публичной жизни государства. В XX веке в конституциях многих государств закреплялся государственный язык или принимались языковые законы. Развитие литовского ЛЯ после того, как он стал государственным (совершенствование функций и принятие обществом), начали координировать специальные комиссии и советы; возникло новое явление — языковая политика (Smetonienė 2005: 4 Например, в начале XX века растущая ориентация на ЛЯ прослеживается в языке надгробных надписей (подробнее см. Venckienė 2017). JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 11 24; 2014: 101). Осуществляя языковую политику, государство регулирует публичное употребление языка, развитие навыков владения языком, необходимых для достижения государственных приоритетов, а также права и возможности изучать и использовать свой язык (Kevalienė, Raipa 2007: 47). 2. ЛИТОВСКИЙ ЯЗЫК В НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТАХ Конституция 1922 года придала литовскому языку статус государственного языка de jure, и он стал частью государственной политики (Smetonienė 2014: 101), однако de facto государственным его считали и раньше. Об этом свидетельствует не один документ. Хотя до принятия конституции возникали дискуссии о том, следует ли признать в Литве один или несколько государственных языков (Kelmutis 1922: 2), в документах разных сфер начиная с 1919 года уже предъявлялись требования знать и употреблять государственный литовский язык. 2.1. Требования знать и употреблять государственный язык В опубликованном в январе 1919 года Временном устройстве литовских судов и их деятельности, подписанном президиумом Государственного совета, устанавливалось, что «[С]удопроизводство ведётся на государственном, литовском языке; на этом языке составляются протоколы и решения»5 (LS 1919: 7). В принятом в том же году Законе о самоуправлениях указывалось: «Во всех учреждениях самоуправления делопроизводство ведётся на государственном литовском языке. Наряду с государственным литовским языком разрешается употреблять и другие языки» (SĮ 1919: 2). Таким образом, законодательная власть, не запрещая употреблять другие языки, стремилась обеспечить употребление литовского языка в административных учреждениях. Пранас Янаускас, изучавший употребление языков в Каунасском самоуправлении в 1918–1928 годах, отмечал, что это многоязычное самоуправление «долгое время на разных уровнях успешно пользовалось русским языком и упорно сопротивлялось утверждению государственного языка» (Janauskas 2003: 45). Переход от русского языка к государственному языку отмечен лишь во второй половине третьего десятилетия. После 1922 года появилось больше требований к представителям государственных учреждений, служащим, членам уездных и городских советов знать литовский язык устно и письменно. Например, уставе волостного совета, опубликованном 31 декабря 1924 года, указывалось, что волостной староста и члены правления должны уметь писать на государственном языке: «§ 8. Волостного старосту и членов правления (вол- 5 Кроме того, здесь добавлялось, что если участники дела не владеют государственным языком, «судьи обязаны уметь общаться и на других местных языках (польском и белорусском)» (LS 1919: 7). 12 BENDRINĖ KALBA | 95 В принятом в 1929 году Законе о местном самоуправлении требовалось, чтобы староста и представитель староства в волостной совет избирались из тех, кто умеет читать и писать по-литовски; старостой также мог быть избран только житель, владеющий литовским языком устно и письменно (VSI 1929: 1–2). А согласно принятому в 1936 году Закону о выборах в Сейм лица, «не владеющие государственным языком устно и письменно», не могли избираться представителями народа (SRĮ 1936: 1)6. Нормативные правовые акты предусматривали обязательное знание литовского языка не только для работников государственных и административных учреждений, но и для работников других сфер. В опубликованном в 1925 году Законе о правах на занятие медицинской, ветеринарной, фармацевтической и стоматологической практикой указывалось: «Лица, желающие получить право заниматься в Литве медицинской, ветеринарной, фармацевтической или стоматологической практикой[,] обязаны владеть литовским языком» (MVFOĮ 1925: 7). Закон об эмиграции 1929 года Эмиграционный закон предусматривал, что «[С]лужащие эмиграционных учреждений, принимающие эмигрантов в портах и сопровождающие группы эмигрантов, должны знать литовский язык», а эмиграционные книги ведутся на литовском языке (EĮ 1929: 1). В 1932 году был принят Закон о кинотеатрах, согласно которому «[Д]ля титров кинофильмов и письменных текстов должен использоваться только литовский язык» (KĮ 1932: 1). В Законе о печати 1935 года устанавливались требования к издателям периодических изданий: «Издавать газету может только гражданин Литвы, владеющий литовским языком устно и письменно и проживающий в Литве» (SpĮ 1935: 2). Также указывалось, что названия газет, издаваемых не на литовском языке, должны приводиться и на литовском языке (SpĮ 1935: 1). С 1935 года знать литовский язык были обязаны также типографщики и заведующие книжными магазинами: в Законе о типографиях и печатных принадлежностях указывалось, что «[З]аведующим типографией может быть только гражданин Литвы, достигший 24 лет, владеющий литовским языком устно и письменно» (SSRĮ 1935: 5); в Законе о книжных магазинах было установлено, что «[З]аведующим книжным магазином может быть только гражданин Литвы, достигший 21 года, владеющий литовским языком устно и письменно» (KnĮ 1935: 6). В Законе об обществах, опубликованном в 1936 году, устанавливалось, что члены правления — граждане Литвы — должны владеть литовским языком устно и письменно; кроме того, «[З]нание языка может быть проверено» (DĮ 1936: 2). В этом законе указывалось, что юридическую силу имеют только документы обществ, составленные на литовском языке. 8 апреля 1940 года министр внутренних дел Казис Скучас утвердил Программу проверки знания литовского языка и порядок её проведения. Документ предусматривал, что владение литовским языком устно и письменно подтверждается как минимум 6 В Законе о выборах в Сейм 1926 года такого положения не было (см. SRĮ 1926). JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 13 4. Удостоверение об окончании начальной школы или другой равнозначной литовской школы. В остальных случаях знание литовского языка проверяется. Для этого «министры по соглашению назначают по одному представителю от своих ведомств» (LKP 1940: 2). Как видно, положения об использовании государственного языка появились в правовых актах ещё до принятия конституции 1922 г. — в 1919 г. Владение и пользование литовским языком в государственных и других учреждениях регулировалось различными документами. Такие требования влияли и на распространение ставшего государственным литературного языка, и на его престиж: чтобы занять определённую должность, человек должен был знать литовский язык. Исследования А. Тамошюнайте показывают, что постепенный рост авторитета литературного языка происходил примерно с третьего десятилетия XX в. (Tamošiūnaitė 2011: 505). 2.2. Образование Создаваемая национальная система образования, по словам Дангираса Мачюлиса, должна была укрепить «литовскую культурно-лингвистическую среду» (Mačiulis 2015: 17). Прежде всего, стремясь повысить грамотность и уровень образования населения, 6 октября 1922 г. Учредительный сейм принял Закон о начальных школах. Им вводилось обязательное начальное образование: «Начальную школу обязаны посещать все дети любого пола в возрасте от 7 до 14 лет» (PMĮ 1922: 1). Кроме того, в этом законе указывалось, что в начальной школе, среди прочего, необходимо преподавать «родной язык, чтение, письмо». В школах, где обучение велось не на литовском языке, требовалось преподавать его как отдельный предмет «во втором, третьем и четвёртом отделениях» — не менее одного урока ежедневно (PMĮ 1922: 1). Через три года, 5 августа 1925 г., была опубликована Поправка к Закону о начальных школах. Из прежней редакции сохранилось положение о школах с обучением не на литовском языке: в них литовский язык следовало преподавать как отдельный предмет на втором–четвёртом годах обучения, не менее одного урока ежедневно (PMĮP 1925: 5). В этой поправке к закону устанавливались требования к знанию языка учителями начальных школ: «Тем, кто не владеет литовским языком устно или письменно в объёме, предусмотренном соответствующей программой, установленной министром просвещения, учительская квалификация признаётся только после сдачи экзаменов по литовскому языку по установленной программе» (PMĮP 1925: 6). В 1919 г. Министерство просвещения предписало школам пользоваться опубликованной в том же году грамматикой литовского языка авторства Йонаса Яблонскиса P. Kriaušaičio ir Rygiškių Jono Lietuvių kalbos gramatika. Etimologija. Pirmosioms mūsų aukštesniosioms mokslo įstaigoms (Вильнюс, типография «Žaibas»). В газете Vyriausybės Žinios было опубликовано обращение Департамента начального образования ко всем инструкторам, учителям и учительницам начальных школ, в котором предлагалось использовать этот труд: 14 BENDRINĖ KALBA | 95 Департамент выяснил, что в литовских начальных школах используется недостаточно единообразная орфография, а в некоторых школах — и недостаточно правильный язык. Чтобы устранить эти недостатки нашего образования [sic!], Департамент начального образования просит всех учителей и учительниц начальных школ как в официальной переписке, так и в учебной работе придерживаться языковых правил и орфографии, изложенных в грамматике литовского языка П. Кряушайтиса и Рыгишских Йонаса (Вильнюс, 1919 год, издание Литовского научного общества) (Kreipimasis 1919: 8). Эта грамматика стала основным пособием по преподаванию литовского языка во всех школах Литвы (Palionis 1957: 34). Дополненное издание грамматики, опубликованное в 1922 г., Rygiškių Jono Lietuvių kalbos gramatika. Etimologija. Vidurinėms mokslo įstaigoms (Каунас, издание общества «Švyturys»), Министерство просвещения утвердило в качестве нормативного и обязательного для школ Литвы (Zinkevičius 1992: 153). Десять лет спустя, 29 июля 1936 г., прежние школьные законы были отменены и принят новый Закон о начальных школах. В него было включено ранее отсутствовавшее положение: «Языком преподавания в начальных школах является литовский язык» (PMĮ 1936: 1). Кроме того, обязательным стало посещение школ с литовским языком преподавания детьми, хотя бы один из родителей которых был литовской национальности. В школах, где обучение велось не на литовском языке, литовский язык как обязательный предмет следовало преподавать со второго года обучения. На третьем году на литовском языке должны были преподаваться краеведение, история и география. К администрации таких школ предъявлялось требование: «делопроизводство должно вестись на литовском языке» (PMĮ 1936: 2). Вместе с Законом о начальных школах был опубликован и Закон о средних школах. В нём указывалось, что в школах, где языком преподавания является не литовский, на литовском языке должны преподаваться литовский язык и литература, история, география Литвы, физическая культура и военная подготовка. В таких школах, как отмечалось, делопроизводство также должно было вестись на литовском языке (VMĮ 1936). Литовский язык преподавался и в других учебных заведениях, например в Военной школе (см. KMĮ 1922: 2), а также на почтовых, телеграфных и телефонных курсах Министерства просвещения (см. PTTĮ 1924: 1). Для желающих учиться на этих курсах могли организовываться экзамены по литовскому языку. При создании государственной системы образования требовалось подготовить кадры. В 1919 г. Министерство просвещения организовало годичные курсы для учителей начальных школ (на 1919–1920 учебный год) в Мариямполе, Каунасе, Шяуляе, Паневежисе, Юрбаркасе, Тельшяе, Укмерге и Рокишкисе. В Vyriausybės Žinios были опубликованы Уставы годичных курсов для учителей начальных школ. В документе указывалось, что на курсах, помимо других предметов, должны преподаваться «литовский язык, JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 15 jos metodika ir praktika“ (MĮ 1919: 5). Juos lankyti galėjo baigę bent tris gimnazijos klases ir turintys tai liudijančius pažymėjimus. Neturintiems tokio dokumento teko laikyti lietuvių kalbos, tikybos, aritmetikos ir pradedamojo geografijos kurso egzaminus. Lietuvių kalbos egzaminą sudarė etimologija7, diktantas ir atpasakojimas (MĮ 1919: 5). В 1923 г. Министерство просвещения учредило двухгодичные учительские курсы и опубликовало в Правительственных вестях Закон о курсах для учителей начальных школ (PMMĮ 1923: 1). В пункте 5 закона указано, что на курсах, где обучение ведётся не на литовском языке, литовский язык и литература, география и история должны преподаваться на литовском языке: «На курсах, где обучение ведётся не на литовском языке, литовский язык и литература, география и история Литвы являются обязательными учебными предметами; они преподаются на литовском языке. На литовский язык в каждом классе отводится не менее одного часа ежедневно» (PMMĮ 1923: 1). Таким образом, при создании национальной системы образования было регламентировано употребление литовского языка в школах (предписывалось руководствоваться грамматиками Й. Яблонскиса 1919 и 1922 гг.), утверждены требования к владению им учителями, установлены правила преподавания и употребления литовского языка, а также ведения делопроизводства в школах, где обучение велось или преподавание осуществлялось на других языках. Жители, окончившие школу в 1919–1940 гг., должны были овладеть основами литературного языка. 2.3. Совершенствование функций языка Говоря о совершенствовании функций литературного языка, Эйнар Хауген прежде всего указал, что современному языку необходима терминология8. Когда литовский литературный язык стал официальным государственным языком и сфера его употребления расширилась, начали заботиться о создании терминов. 29 марта 1921 г. в Правительственных вестях был опубликован приказ об учреждении Комиссии по терминологии (TKĮ 1921: 4). В нём указано, что Комиссия создаётся при Министерстве просвещения «для установления и унификации терминов всех областей науки и всех практических потребностей жизни» (о деятельности Комиссии по терминологии подробнее см.: Umbrasas 2001, 2021; Maksimaitis 2007; Auksoriūtė 2011, 2021). Законодательными актами регламентировалось и употребление личных имён и топонимов, их литуанизация, а также устанавливались требования к языку печати. Заботясь о написании имён, в начале 1920 г. был принят Приказ о написании имён, фамилий и прозвищ людей, а также названий мест (ĮVPP 1920: 5). 7 Этимологией назывался раздел школьной грамматики, охватывающий фонетику и морфологию (см. LKKŽ). 8 «Современному языку высокой культуры необходима терминология для всех интеллектуальных и гуманитарных дисциплин, включая науки» (Haugen 1987: 61). 16 BENDRINĖ KALBA | 95 В нём указано, что «[В] документах и официальных [sic!] письменных текстах (составленных на литовском языке) имена, фамилии и прозвища людей, а также названия мест (деревень, хуторов, городов и местечек) должны записываться без нарушения законов литовского языка, а именно так, как они произносятся в литовском языке, с соблюдением законов литовской фонетики» (ĮVPP 1920). Кроме того, предписывалось не употреблять названия мест, изменённые другими властями: «Местам, которые во время правления Литвой чужеземцев в документах и официальных письменных текстах именовались иначе, чем их называют жители этих же мест, должно быть сохранено употребляемое населением название, и именно оно должно употребляться в официальных письменных текстах» (ĮVVP 1920). Пока нет подробных исследований того, как закон действовал на практике. Из анализа уличных названий Каунаса в 1918–1940 гг., проведённого Миндаугасом Балкусом, известно, что в 1919 г. городская управа постановила разрешить размещать на табличках названия улиц на трёх языках (литовском, польском и идише), и лишь в июле 1923 г. городской совет принял постановление, согласно которому названия улиц следовало писать только на литовском языке (Balkus 2020: 55). Топонимы упоминаются также в Правительственных вестях от 28 июня 1928 г., где была опубликована Инструкция по проведению землеустроительных работ. В пункте 235 этой инструкции предусмотрено: «Нелитовские или искажённые литовские названия единиц территориального деления должны быть заменены исконно литовскими» (ŽĮ 1928: 17). В 1938 г. был опубликован Закон о фамилиях (PĮ 1938)9. В нём указано, что литовские фамилии пишутся «в соответствии с орфографией и формами литературного языка согласно Словарю фамилий»10. Закон определял и порядок исправления фамилий: литовские фамилии могли «исправляться», если они «1) имеют славянские суффиксы, 2) переведены на другие языки и 3) искажены под влиянием иностранных языков» (PĮ 1938: 2). Кроме того, устанавливалось, что исправлению подлежат «диалектные» фамилии и фамилии, «отклоняющиеся от законов литературного языка». В законе о печати 1919 года не предъявлялось требований к языку печатных изданий, однако в законе о печати 1935 года этому был посвящён второй раздел II. Надзор за языком печатных изданий. Требовались чистота и правильность языка: «Литовский язык печатных изданий должен быть чистым и правильным. За чистотой и правильностью языка наблюдает министр просвещения. Заметив, что язык печатного издания нечист или неправильный, министр просвещения сообщает об этом министру внутренних дел» (SpĮ 1935: 2). В упомянутом в законе случае — когда язык печатного издания не соответствует требованиям, 9 Одновременно был отменён ранее принятый, в 1922 г., Закон об изменении фамилий (PKĮ 1922). 10 Далее указывалось, что фамилии нелитовцев пишутся согласно законам литовского языка и орфографии, однако можно писать и «так, как их носитель пишет свою фамилию на родном языке, если он этого желает и если алфавит этого языка основан на латинице» (PĮ 1938: 2). JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 17 Министр внутренних дел мог вынести предупреждение издателю и редактору печатного издания, приостановить выпуск газеты на три месяца, если после предупреждения язык «по-прежнему остаётся искажённым», или полностью закрыть её. Издание, язык которого был «чрезвычайно искажённым», могло быть конфисковано (SpĮ 1935: 2). В межвоенный период правовыми актами регулировались различные вопросы употребления и упорядочения языка, то есть власти стали заботиться о совершенствовании его функций. Была создана Терминологическая комиссия, установлен порядок употребления и изменения личных имён и топонимов, а также требования к языку печати. ОБОБЩЕНИЕ Начало литовского литературного языка — выбор терминологической основы в последние десятилетия XIX века и кодификация в 1901 году — связано с деятельностью интеллигенции. Его дальнейшее развитие — совершенствование функций и принятие обществом — непосредственно связано с восстановлением государства и превращением литературного языка в государственный, то есть в официальную речь общественной жизни государства, узаконенную законодательством. Государство взяло на себя регулирование употребления языка, владения им, его преподавания и совершенствования. В юридических документах термин государственный язык употреблялся с 1919 года, а de jure статус государственного языка литовскому языку был присвоен в 1922 году конституцией Литовского государства. На принятие литовского литературного языка обществом большое влияние оказало его распространение через систему образования. Правовыми актами регулировались различные вопросы преподавания литовского языка. В 1919 году Министерство просвещения указало при преподавании родного языка опираться на изданную в том же году грамматику литовского языка Я. Яблонскиса, а позднее нормативным был объявлен дополненный вариант этой грамматики (1922). Было регламентировано преподавание языка в школах, где обучение велось не на литовском языке, установлены требования к владению литовским языком для учителей. Как на распространение литературного языка, так и на его престиж повлияли требования владеть литовским языком и пользоваться им в Сейме, судах, учреждениях самоуправления, уездных советах и других учреждениях и обществах. По мере расширения употребления литературного языка и заботы о совершенствовании его функций правовыми документами были регламентированы написание имён собственных в соответствии с законами литовского языка и литуанизация фамилий; предписывалось не употреблять нелитовские или «искажённые» названия и заменять их «исконно литовскими». В четвёртом десятилетии Законом о печати стали предъявлять требования к чистоте и правильности языка печати. Анализ правовых актов межвоенной Литвы показывает, как менялись — становились более частыми и строгими — требования, связанные с литовским языком. В начале периода, в 1919 году, предписывалось пользоваться литовским языком в судах, а также в учреждениях самоуправления 18 BENDRINĖ KALBA | 95 язык, но наряду с ним разрешалось использовать и другие языки. Позднее от служащих и работников различных сфер стали требовать владения литовским языком в устной и письменной форме. А в середине четвёртого десятилетия издание, не отвечавшее требованиям чистоты и правильности языка, министр внутренних дел мог конфисковать и «закрыть». ŠALTINIAI DĮ 1936: Draugijų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 522, 1–4. EĮ 1929: Emigracijos įstatymas. – Vyriausybės Žinios 310, 1–4. ĮVPP 1920: Įsakymas dėl žmonių vardų, pavardžių ir pravardžių, taip pat ir vietų vardų rašymo. – Vyriausybės Žinios 19, 5. KĮ 1932: Kinoteatrų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 390, 1–2. KMĮ 1922: Karo mokyklos įstatai. – Vyriausybės Žinios 103, 1–2. KnĮ 1935: Knygynų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 510, 6–7. Kreipimasis 1919: Visiems pradedamųjų mokyklų instruktoriams, mokytojams ir mokytojoms. – Vyriausybės Žinios 8, 8. LKP 1940: Lietuvių kalbos programa ir jo tikrinimo tvarka. – Vyriausybės Žinios 702, 2. LLVK 1920: Laikinoji Lietuvos Valstybės Konstitucija. – Laikinosios Vyriausybės Žinios 37, 1–2. LS 1919: Laikinasis Lietuvos teismų ir jų darbo sutvarkymas. – Vyriausybės Žinios 2–3, 6–7. LVK 1922: Lietuvos Valstybės Konstitucija. – Vyriausybės Žinios 100, 1–8. LVK 1928: Lietuvos Valstybės Konstitucija. – Vyriausybės Žinios 275, 1–6. MĮ 1919: Metiniams pradedamųjų mokyklų mokytojų kursams įstatai. – Vyriausybės Žinios 13, 5. MVFĮ 1925: Medicinos, veterinarijos, farmacijos ir odontologijos praktikos teisių įstatymas. – Vyriausybės Žinios 190, 7. PĮ 1938: Pavardžių įstatymas. – Vyriausybės Žinios 629, 1–2. PKĮ 1922: Pavardžių keitimo įstatymas. – Vyriausybės Žinios 79, 1. PMĮ 1922: Pradžios mokyklų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 117, 1–3. PMĮ 1936: Pradžios mokyklų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 541, 1–4. PMĮP 1925: Pradžios mokyklų įstatymo pakeitimas. – Vyriausybės Žinios 200, 5–7. PMMĮ 1923: Pradedamųjų mokyklų mokytojų kursų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 129, 1–2. PTTĮ 1924: Pašto, telegrafo ir telefono kursų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 175, 1. SĮ 1919: Savivaldybių įstatymas, Kaunas: Lietuvos Valstybės Spaustuvė. SpĮ 1919: Spaudos įstatymas. – Vyriausybės Žinios 17, 5–6. JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 19 SpĮ 1935: Spaudos įstatymas. – Vyriausybės Žinios 510, 1–4. SRĮ 1926: Seimo rinkimų įstatymas, Šiauliai: Savičo ir Šumkauskio spaustuvė. SRĮ 1936: Seimo rinkimų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 533, 1–6. SSRĮ 1935: Spaustuvių ir spausdinimo reikmenų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 510, 5–6. TKĮ 1921: Terminologijos Komisijos sudarymo įsakymas. – Vyriausybės Žinios 60, 4. VK 1938: Valstybės Konstitucija. – Vyriausybės Žinios, 608, 1–9. VMĮ 1936: Vidurinių mokyklų įstatymas. – Vyriausybės Žinios 541, 4–8. VSĮ 1929: Vietos savivaldybės įstatymas. – Vyriausybės Žinios 307, 1–2. VTS 1924: Valsčiaus tarybos statutas. – Vyriausybės Žinios 177, 2–7. ŽĮ 1928: Žemėtvarkos darbams vykdyti instrukcija. – Vyriausybės Žinios 279, 1–19. LITERATŪRA Auksoriūtė Albina 2011: Terminologijos komisijos (1921–1926) veiklos apžvalga. – Terminologija 18, 80–91. Auksoriūtė Albina 2021: Terminologijos komisijos įkūrimo šimtmečiui. – Gimtoji kalba 3, 3–9. Ažubalis Algirdas, Bulienė Diana, Kazlauskaitė-Markelienė Rolanda 2010: Valstybinė kalba kariuomenėje (1918–1940 m.), Vilnius: Generolo Jono Žemaičio Lietuvos karo akademija. Balkus Mindaugas 2020: Kauno gatvėvardžiai 1918–1940. – Kauno istorijos metraštis 18, 47–62. Buivydienė Vaida 2012: Lietuvių kalbos mokymas XX a. pradžioje: pirmosios lietuvių kalbos programos ir to laikotarpio vadovėliai. – Naujausi kalbų ir kultūrų tyrimai, sud. V. Meiliūnaitė, N. Morozova, Vilnius: Petro ofsetas. Buivydienė Vaida 2013: XX amžiaus pirmosios pusės pradžios mokyklų gimtosios kalbos vadovėlių turinio ir kalbos norminimo bruožai: daktaro disertacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Buivydienė Vaida 2015: Pradinių mokyklų lietuvių kalbos mokymo programos 1915–1939 metais. – Bendrinė kalba 88, 1–21. Buivydienė Vaida 2017: XX a. pirmosios pusės lietuvių bendrinės kalbos formavimosi bruožai pradžios mokyklų lietuvių kalbos vadovėliuose. – Valoda 27, 71–76. Haugen Einar 1972: The Ecology of Language, Stanford, California: Stanford University Press. Haugen Einar 1987: Blessings of Babel. Bilingualism and Language Planning, Berlin, New York, Amsterdam: Mouton de Gruyter. 20 BENDRINĖ KALBA | 95 Janauskas Pranas 2003: „Lietuviškasis lūžis“ (Kalbų varžybos Kauno savivaldybėje 1918–1928 metais). – Darbai ir dienos 34, 33–47. Kelmutis A. [Klimas Adolfas] 1922: Valstybinė kalba. – Lietuva 68, 2. Kėvalienė Dalia, Raipa Alvydas 2007: Pagrindiniai valstybinės kalbos politikos bruožai ir tendencijos. – Viešoji politika ir administravimas 19, 46–53. LKŽe – Lietuvių kalbos žodynas, t. 1–20, 1941–2002 (elektroninis variantas), vyr. red. G. Naktinienė, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas, 2005. Prieiga internete: www.lkz.lt. Mačiulis Dangiras 2002: Antano Smetonos lituanistikos instituto įkūrimas. – Lituanistica 2, 19–38. Mačiulis Dangiras 2015: Nacionalinė švietimo sistema ir valdžia. – Lietuvos istorija 10(2), Vilnius: LII leidykla, 17–41. Maksimaitis Mindaugas 2007: Prie lietuviškos teisės kalbos ištakų. – Jurisprudencija 5(95), 7–13. Mikulėnienė Danguolė 2021: Lietuvių kalbos instituto istorija: lietuvių kalbos ir kalbotyros institucionalizacija, Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Palionis Jonas 1957: J. Jablonskis ir jo lietuvių kalbos vadovėliai. – Jonas Jablonskis. Rinktiniai raštai 1, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 7–61. Pupkis Aldonas 2005: Kalbos kultūros studijos, Vilnius: Gimtasis žodis. Pupkis Aldonas 2019a: Lietuvių kalba valstybėje. Iš tarpukario patirties. – Gimtoji kalba 1, 4–13. Pupkis Aldonas 2019b: Lietuvių kalba valstybėje. Iš tarpukario patirties. – Gimtoji kalba 2, 7–15. Sirutavičius Vladas 2010: „Kova už lietuvių kalbos teises“, arba dar kartą apie „murzinotojų“ bylą (antisemitizmas ir jo raiška Lietuvos viešajame gyvenime 1922–1924 m.). – Lietuvos istorijos metraštis 2, 51–76. Smetonienė Irena 2005: Lietuvių kalbos politika Europos kalbų politikos kontekste. – Kalbos kultūra 78, 23–31. Smetonienė Irena 2014: Kalbos vieta valstybių politikoje: standartinių kalbų susikūrimas. – Parlamento studijos 16, 82–103. Subačius Giedrius 2004: Standartinių (bendrinių) kalbų istorijos chronologija. – Metmenys 84, 97–115. Subačius Giedrius 2018: Lietuvių kalba: nepatogus unikalumas (The Lithuanian Language: Inconvenient Uniqueness). – Passport 2: Lietuvos tapatybė vakar, šiandien, rytoj, 96–109. Tamošiūnaitė Aurelija 2009: Tarmė, bendrinė kalba ir raštingumas: trys asmeniniai laiškai. – Archivum Lithuanicum 11, 325–358. Tamošiūnaitė Aurelija 2011: Lietuvių bendrinės kalbos priėmimo pradžia: tarmės ir bendrinės kalbos santykis asmeniniuose laiškuose: daktaro disertacija, University of Illinois at Chicago. JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 21 Umbrasas Alvydas 2001: Teisės terminijos padėtis Lietuvoje 1918–1940 metais. – Terminologija 8, 76–94. Umbrasas Alvydas 2021: Teisės terminijos tvarkyba Terminologijos komisijoje (1921–1926): Terminologijos komisijos 100-mečiui. – Terminologija 28, 225–238. Venckienė Jurgita 2017: Lietuviški XIX a. pabaigos ir XX a. pradžios antkapių užrašai: santykis su bendrine kalba. – Archivum Lithuanicum 19, 9–38. Zinkevičius Zigmas 1992: Lietuvių kalbos istorija. T. 5. Bendrinės kalbos iškilimas, Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla. Gauta 2022 12 21 Priimta 2022 12 29 JURGITA VENCKIENĖ STATE LITHUANIAN LANGUAGE: PROVISIONS OF LAWS DURING THE INTERWAR Summary The restoration of the Lithuanian state in 1918 accelerated the development of the standard Lithuanian language. The selection of norm and codification of form, which were important aspects of the development of the standard language at the end of the 19th century and at the very beginning of the 20th century, during the interwar period were replaced by the aspects oriented to the function of the language – that is, to the elaboration of function and acceptance by the community. The selection of norm and codification of form is linked to the activities of the intelligentsia, and its further development, the elaboration of functions and acceptance by the community, was directly related to the restoration of the state and the granting of the status of state language to the standard Lithuanian in 1922. The government began to regulate the use, learning and teaching, elaboration of standard Lithuanian. The article discusses the provisions of interwar Lithuanian legal documents related to the use, proficiency, education, and improvement of functions of Lithuanian standard language. The acceptance of the standard Lithuanian language by the community was greatly influenced by its dissemination through the education system. Various issues of education of Lithuanian language were regulated by legal documents. Ministry of Education in 1919 instructed to use Jonas Jablonskis’ Lithuanian grammar P. Kriaušaičio ir Rygiškių Jono Lietuvių kalbos gramatika. Etimologija. PirmosIoms mūsų aukštesniosioms mokslo įstaigoms (Vilnius, 1919). Later the sup- 22 BENDRINĖ KALBA | 95 plemented edition of this grammar Rygiškių Jono Lietuvių kalbos gramatika. Eti-mologija. Vidurinėms mokslo įstaigoms (Kaunas, 1922) was declared as the normative grammar. The teaching of Lithuanian language in schools with not Lithuanian main teaching language have been regulated as well as Lithuanian language proficiency requirements for teachers have been set. The spread of the standard language and its prestige was also influenced by the requirements to know and use the Lithuanian language in government and other institutions and societies. As the use of the standard language expanded, the use and change of proper names was regulated, as well as the requirements for the press language were set up in order to improve standard language functions. KEYWORDS: standard language, state language, laws, interwar. JURGITA VENCKIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius [email protected] JURGITA VENCKIENĖ VALSTYBINĖ LIETUVIŲ KALBA: TEISĖS AKTŲ NUOSTATOS TARPUKARIU S a n t r a u k a Lietuvos valstybės atkūrimas 1918-aisiais paspartino lietuvių bendrinės kalbos raidą. XIX a. pabaigoje ir pačioje XX a. pradžioje buvusius svarbius į kalbos formą nukreiptus bendrinės kalbos raidos aspektus – normos pasirinkimą ir kodifikaciją – tarpukariu pakeitė aspektai, nukreipti į kalbos funkciją: funkcijų tobulinimas ir visuomenės priėmimas. Terminio pagrindo pasirinkimas ir kodifikacija sietina su inteligentijos veikla, o tolesnė bendrinės kalbos raida – funkcijų tobulinimas ir priėmimas visuomenėje – buvo tiesiogiai susijusi su valstybės atkūrimu ir bendrinės kalbos tapimu valstybine, t. y. įstatymų įteisinta oficialia viešojo valstybės gyvenimo kalba. Valstybė ėmėsi reguliuoti tos kalbos vartojimą, mokėjimą ir mokymą, tobulinimą. Straipsnyje aptariami tarpukario Lietuvos teisės aktų reikalavimai, susiję su lietuvių kalbos vartosena, mokėjimu, mokymu, funkcijų tobulinimu. Lietuvių bendrinės kalbos priėmimui visuomenėje didelės įtakos turėjo jos sklaida per švietimo sistemą. Teisiniais dokumentais reglamentuoti įvairūs lietuvių kalbos mokymo klausimai. Švietimo ministerija 1919 m. nurodė mokant gimtosios kalbos remtis Jono Jablonskio lietuvių kalbos gramatika P. Kriaušaičio ir Rygiškių Jono Lie- JURGITA VENCKIENĖ. Valstybinė lietuvių kalba: teisės aktų nuostatos tarpukariu 23 tuvių kalbos gramatika. Etimologija. Pirmosioms mūsų aukštesniosiosoms mokslo įstaigoms (Vilnius, 1919), vėliau norminiu paskelbė papildytą šios gramatikos leidimą Rygiškių Jono Lietuvių kalbos gramatika. Etimologija. Vidurinėms mokslo įstaigoms (Kaunas, 1922). Reglamentuotas kalbos mokymas mokyklose, kuriose mokoma ne lietuvių kalba, nustatyti lietuvių kalbos mokėjimo reikalavimai mokytojams. Bendrinės kalbos sklaidai ir prestižui įtakos turėjo ir reikalavimai mokėti ir vartoti lietuvių kalbą valdžios ir kitose įstaigose, draugijose. Plečiantis bendrinės kalbos vartosenai ir rūpinantis jos funkcijų tobulinimu, teisės aktais reglamentuotas tikrinių vardų vartojimas ir keitimas, nustatyti reikalavimai, taikytini spaudos kalbai. ESMINIAI ŽODŽIAI: bendrinė kalba, valstybinė kalba, teisės aktai, tarpukaris. JURGITA VENCKIENĖ Lietuvių kalbos institutas Petro Vileišio g. 5, LT-10308 Vilnius [email protected] 24 BENDRINĖ KALBA | 95