Miežiškių tarmės vokalizmo bruožai

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, II LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA Вокализм миежишской говоры J. ŠUKYS Транскрипция В статье используется транскрипция «Программы сбора материалов для „Атласа литовского языка“». Отклонения следующие: 1. Долгота звука обозначается точкой вверху справа от буквы (черточкой над буквой обозначается только историческая долгота звука). Долгота обозначается не только у безударных, но и у ударных звуков. 2. В группе согласных обозначается только мягкость того согласного, который непосредственно стоит перед гласным заднего ряда или в конце слова. 3. Аспирация согласных не обозначается. 4. Дополнительно введённая буква ъ обозначает гласный заднего ряда, несколько более открытый, чем литовский u. Миежишская говорка — часть той восточноаукштайтской пунтининкской говорки, которая не относится ни к ротининкам, ни к дадининкам, ни к жалининкам, ни к жадининкам1. Она расположена к юго-востоку от Паневежиса и охватывает местечки Миежишкес (Мешки) и Рагува с окружающими деревнями. С запада соседи Миежишкеса — понтининки, а соседи Рагувы — пантининки. Краевые деревни понтининков, расположенные рядом с пунтининками, — это Пакруошинай, Тауткунай, Паюоджяй, Прейджяй, Кабеляй, Клепшяй, Велякяй; к пунтининкам же относятся деревни Пучекай, Бажоришкес, Тракининкай, Букалишкес. Эту границу необходимо подчеркнуть, поскольку в нашей лингвистической географии она проводилась не вполне точно. Например, на карте А. Салиса2 местечко Миежишкес (Мешки) отнесено к понтининкам. Некоторые неточности (отнесение деревень Пучекай, Бажоришкес и Кулбагалис к понтининкам) имеются в статье П. Бутенаса «Границы говоров, занимающих аукштайтские диалекты»3. I. Факторы, определяющие вокализм диалекта Есть несколько условий, от которых зависит произношение той или иной гласной или дифтонга описываемого диалекта. § 1. Позиция гласного в слове. Гласный или дифтонг в конце слова в литературном языке обычно соответствует иным звукам диалекта, чем гласный основы слова в литературном языке или 1О вокализме северной части этого диалекта см. I. Jašinskaitė, Kirtis, priegaidė ir jų poveikis vokalizmui Biržų tarmėje. — Lietuvių kalbotyros klausimai, 1. Vilnius, 1957. 2См. Archivum Philologicum, 4, Kaunas, 1933. 3См. Archivum Philologicum, 3, 185, Kaunas, 1932. 151 дифтонгу. Это происходит потому, что наряду с общим законом сокращения безударных слогов на конец слова воздействует также специфический закон сокращения окончаний, а на основу слова — специфический закон удлинения кратких ударных слогов. Поэтому диалектные гласные, вновь возникшие в конце слова, чаще всего соответствуют иным гласным литературного языка, например: pi˙evo~piejove, má˙ta~mãto. В конце слова важна также принадлежность слова к той или иной категории, например: существительные šakàs~šakõs, местоимения katràs~katrõs. § 2. Ударение и интонация. Диалект Миежишкес, относящийся к зоне условного оттягивания ударения, имеет пять интонаций. Акутовую (') интонацию могут иметь дифтонги ai, au, ei, ui и смешанные дифтонгоиды, например: lá˙ibus~láibas, lá˙uža~láužo, sé˙ilas~séilės, smú˙ike~smúikė, šá˙ltu~šálta, lẽ˙mpu~lẽmpa, tri.ni~trinti, kū.rmi.s~kūrmís. Циркумфлексную (~) интонацию могут иметь дифтонги ai, au, ei, ui и смешанные дифтонгоиды, например: žai˙bus~žaibas, láu˙kos~laukas, šveit˙ši~šveisti, muí˙lus~mui-las, kal˙tus~kaltas, kem˙šu~kemša, pn˙ktus~penktas, bur˙bu~burba. Кроме того, циркумфлексную интонацию имеет каждый долгий корень, содержащий указанные выше дифтонгоиды, даже имеющие по происхождению акутовую интонацию, когда ударение оттягивается на него с краткого окончания, например: lá˙ibu~laibą, šáu˙ki~šauki, svei˙kus~sveikus, puí˙kus~puikus, kal˙n~kalnė, ver˙ki~verki. Краткую (˘) интонацию имеют: краткие гласные в конце слова, например: sukì~sukį, šakù~šaką, katràs~katràs, katè~katę; краткие гласные некоторых односложных слов, например: àš~aš, kàt~kad, bèt~bet, nègi~nėgi, tìk~tik, dù~dū; звукоподражания и глаголы мгновенного действия, обозначающие внезапное, но слабое действие, например: bákši~bãkšt, bákštelė~bãkštelėti, žìpi~žìbt, žìptelė~žìbtelėti; глаголы настоящего времени 3-го лица звукоподражательного характера, инфинитив которых имеет суффикс -ėti, например: žãksi~žaksia, trẽpsu~trėpsia, 3-е лицо будущего времени, например: nèš~neš, bū's~būs, matìs~matýs; сокращённая форма 3-го лица сослагательного наклонения, например: rãst «нашёл бы», nẽšt «нёс бы», bùt «был бы»⁴. Среднюю (˙) интонацию имеют удлинившиеся ударные гласные i, u основы слова в литературном языке i, u, например: kì.tus~kitas, nù.neše~nunešė, bernù.kus~berniukas. Среднюю интонацию имеют также долгие гласные и дифтонги ie, uo, как издревле ударные, так и получившие ударение после его оттягивания с краткого окончания на долгий корень, например: rá˙te~ratai, žẽ˙me~žemė, kė˙le~kėlė, pi˙kstu~pyksta, žõ˙džius~žodžius, krū˙me~krūmai, pienus~pienas, juõdu~juoda. Акутовая и циркумфлексная интонации долгих гласных и дифтонгов диалекта ie, uo не различаются на слух. Среднюю усечённую (˙) интонацию имеют ударные долгие гласные в конце слова, которые в литературном языке произносятся с циркумфлексной интонацией, например: žìnė~žinai, akì~aký, maũ~matau, miškù~miškų. Усечённая интонация отличается от средней лишь более сильным акцентированием ударного слога. Следует отметить, что и интонация краткого ударного окончания имеет оттенок усечённости. 4В диалекте имеются также полные формы 3-го лица сослагательного наклонения, в которых сохранено старое конечное ударение, например: raštų~rašty, neštų~neštų, būtų~būtų. 152 Длительность компонентов дифтонгов в описываемом диалекте в основном зависит от интонации. Безударные гласные или дифтонги литовского литературного языка обычно соответствуют иным звукам диалекта, чем ударные. § 3. Влияние согласных. После j и палатальных согласных, которым исторически предшествовал j, гласные заднего ряда в диалекте Миежишкес, как и в других диалектах и литературном литовском языке, продвигаются вперёд; при этом продвинутый вперёд гласный заднего ряда u даже произносится как гласный переднего ряда i. Некоторые гласные описываемого диалекта перед твёрдыми согласными становятся более открытыми. Это расширение гласных i, u очень незначительно, а гласный e литературного литовского языка перед твёрдым согласным произносится как промежуточный звук между e и a. II. Система вокализма диалекта A. Вокализм основы слова 1. Гласные § 4. Гласные a, e, соответствующие a, e литературного литовского языка, в диалекте Миежишкес бывают долгими и краткими. Как долгий, так и краткий e перед твёрдым согласным значительно более открыт и произносится как промежуточный звук между e и a, например: gė'ras~gėras, ma'dus~medus, nėš~nėš. Перед мягким согласным e произносится как в литературном литовском языке, но, будучи долгим, оно несколько напряжённее и уже, чем в литературном языке, например: kė·li.s „kėlias“, mė·džių~mėdžių. Долгий и краткий a диалекта по качеству не отличаются от долгого и краткого a литературного литовского языка, например: bà·dus~bàdas, žàdė·ti~žadėti. § 5. Краткие a, e обычно встречаются только в безударном положении, например: vakarė'lis~vakarėlis, nebegerė'~nebegerai. Под ударением они бывают в следующих случаях: в некоторых односложных словах, например: aš~aš, kàt~kad, bèt~bet, nėgi~nėgi; в звукоподражаниях и глаголах мгновенного действия, обозначающих внезапное, но слабое действие, например: bàkst~bakst, bàkštelė't~bakštelėti, trėkšt~trėkšt, trėkštelė't~trėkštelėti, в формах 3-го лица настоящего времени звукоподражательных глаголов, инфинитив которых имеет суффикс -ėti, например: žàksi~žaksia, trèps~trepsia, в форме 3-го лица будущего времени, например: ràš~raš, nėš~nėš; в усечённой форме 3-го лица сослагательного наклонения, например: ràst «писал бы», nėšt «нёс бы». § 6. Ударные a, e, как и в литературном литовском языке, долгие, например: mã·žus~mažas, svẽ·či.s~ „svẽčias“. Однако в некоторых случаях в диалекте имеются долгие a, e и там, где в литературном литовском языке ударные a, e краткие, а именно: в приставках глаголов и глагольных производных (причастий действительного залога и полупричастий), например: ã·tkase~atkàse, nebė·kepu~nebėkėpa, pà·likus~pàliktas, nė·pirkus~nėpirktas, prà·lakin~pràlekian, bė·šnėkunt~bėšnekant; в инфинитиве первичных глаголов и его производных — в прошедшем многократном времени и полупричастиях, например: rà·ši~ràšti, nė·šti~nėšti, là·gdava~làkdavo, kà·bdava~kėpdavo, plà·gdamus~plakdamas, vė·ždàmus~vėždamas. Кроме того, долгий a· вместо краткого ударного a литературного литовского языка встречается в диалекте в притяжательных местоимениях mã·na~mãno, tã·va~tãvo, šã·va~šãvo, а долгий e· вместо краткого ударного e литературного литовского языка — в прилагательных сравнительной степени, например: didė·sni.s~didėsnis, gražė·sne~gražesnė. 153 § 7. В говоре Миежишкяй нет долгих a, e, соответствующих лит. ą, ę. Древние an, en этого говора, как и всех понтинников, из которых возникли лит. ą, ę, перешли в un, in. Согласный n выпал, удлинив предшествовавший ему гласный u, i, например: užžūlus~ąžuolas, grįžti~gręžti. В безударных слогах эти u, i сократились, например: kusnėliš~kasnėlis, grįžtiš~gręžiotis. В новых словах, недавно вошедших в говор, лит. ą, ę не изменяются, например: sąjungu~sąjunga, spręsti~spręsti, bręstu~bręsta. § 8. Начальное долглое или краткое e в описываемом говоре чаще всего переходит в a. Перед твёрдыми согласными начальное e закономерно переходит в a, например: asũ~esą, ãgla~ėglė. Перед мягкими согласными e иногда переходит в a, а иногда сохраняется, например: aketė~aketė, Alū.ne~Eliūnė, (j)ėžĩs~ežys, (j)ėrziĩ~ėrzyti, (j)ėžas~ėžios. Гласный e говора также переходит в a в сочетании le под влиянием отвердения l, например: lākĩ~lėkia, ladanĩ~ledan. § 9. Гласные говора ė˙, o˙, соответствующие лит. ė, o, несколько отличаются по качеству от лит. ė, o. Гласный ė˙ менее напряжённый, чем лит. ė, а гласный o˙ менее лабиализованный, чем лит. o. В основе слова в говоре ė˙, o˙ встречаются только под ударением, поэтому, естественно, они могут быть только долгими, например: dė˙den~dėdė, našlaitėliš~našlaitėlis, stō˙vn~stōvia, žō˙gus~žiōgas. Безударные ė˙, o˙ согласно общему закону сокращения безударных слогов должны сокращаться до кратких. Сокращаясь, долгие безударные ė˙, o˙ изменили своё качество. В описываемом говоре, как и в соседних говорах понтинников, этот процесс шёл по пути сужения гласных. Через суженные ę, o произошёл переход к ɪ, ʋ, которые, по-видимому, более отодвинуты назад и более открыты, чем лит. i, u, например: vỹžĩs~vėžys, mirkėlã~mirkėlė «корка, размоченная в борще», kujĩte~kojytė, žmugōs~žmogaus. Следует отметить, что в части описываемого говора (около Рагувы) безударному лит. ė в основе слова соответствует e, но это e, вероятно, происходит не из ė, а из древнего долгого ē, сократившегося, например: sedėĩ~sėdėti, mesĩte~mesytė. На то, что ɪ, ʋ возникли не из древних сократившихся ē, ā, а из ė, o, указывает то, что древние ē, ā говора при сокращении не меняют своего качества, например: mā˙ta<*matā~māto, mā˙te<*matē~mātė. Из этого можно заключить, что сокращение долгих гласных в безударных слогах основы слова в говоре Миежишкяй началось позднее, уже после перехода древних ē, ā в ė, o. § 10. Характерное для восточных говоров отвердение сочетания lė одновременно относится и к вокализму, поскольку отвердение l отодвинуло гласный ė из переднего ряда в средний и дало новый звук — гласный среднего ряда e˙, которого нет в литературном языке, например: lė˙k~lėk, tilė˙ĩ~tylėti. Безударный e˙ редуцируется: количественная редукция сокращает его до краткого, а качественная меняет его качество. В безударной позиции после веляризованного конечного l слышен некий неясный краткий гласный, промежуточный между u и ʋ, например: plukė˙~plekai, lukė˙-mus~lėkimas, priėkuti˙s~priekletis. В глаголах мгновенного действия безударный e слышится сильно суженным, например: ka˙ukštelėĩ~kauštelėti, trūktelė˙ĩ~trūktelėti. 154 § 11. Краткие i, u говора сходны с лит. i, u, только гласный i говора несколько менее напряжённый, а u — почти нелабиализованный. Перед твёрдым согласным i, u слегка раскрываются5. § 12. Краткие i, u обычно бывают только безударными и соответствуют лит. i, u, например: vis̃~visi, žinõ~žinau, suku~suki, žuváuti~žuvauti. Поскольку в говоре долгие гласные в безударной позиции сокращаются, гласные i, u говора соответствуют также безударным лит. i, y, u, ū, например: grįžõ~grįžau, linõ'ji~lynoja, skustũ~skųstų, grūdė~grūdai. Как видно из § 7, гласные i, u говора могут соответствовать также безударным лит. ą, ę, например: grįžtũs~gręžiotis, kusnė.li.s~kąsnėlis. Кроме того, гласные i, u говора могут происходить из сократившихся ė, o (см. § 9). § 13. После j и палатальных согласных, за которыми ранее следовал j, гласный u говора Миежишкяй (это относится и к u, соответствующему безударным долгим лит. ū, ą, ū, o) сильно продвинут вперёд, например: u̇žkliuvõ~užkliuvau, žiūrėk~žiūrėk, bliovi.mus~bliovimas, и в настоящее время чаще всего полностью перешёл в гласный переднего ряда i, например: u̇žkliuvõ~užkliuvau, žiūrėk~žiūrėk, bliovi.mus~bliovimas. Причиной этого интересного процесса, происходящего в наши дни, могло быть то, что почти нелабиализованный безударный u говора по артикуляции напоминает ненапряжённый i говора. § 14. Ударные лит. i, u в говоре удлиняются. На слух удлинённые i, u неотличимы от долгих i, u. На слух, например, невозможно определить, соответствует ли говора sudžiūva лит. sudžiūvo или лит. sudžiūvo, поскольку, по-видимому, нет и различия между vi̇.sus~visas и vi̇.rus~výras, išdū.ža~išdūžo и išdū́me~išdū́mė. Пока длительность этих гласных не измерена, удлинённые ударные i, u традиционно обозначаются как полудолгие, например: du.ri.s~durys, klu.va~kliuvo. § 15. Ударные i, u не удлиняются в следующих случаях: в некоторых односложных словах, например: ti̇k~tik, dù~dū; в звукоподражаниях и глаголах мгновенного действия, обозначающих внезапное, но слабое действие, например: ži̇pì~žibt, žiptelė~žibtelėti, trūkt~trūkt, trūktelė~trūktelėti; в звукоподражательных глаголах настоящего времени, инфинитив которых имеет суффикс -ėti, например: grikš~grikšia, tūks~tūksia; в 3-м лице будущего времени, например: lis~lis, matis~matys, būs~bus, siūs~siūs; в сокращённой форме 3-го лица сослагательного наклонения, например: dript «driptų», pikt «pyktų», sukt «suktų», būt «būtų». § 16. Долгие i̇, u̇ говора бывают только ударными и соответствуют ударным лит. i̇, e, y, ū, ą, ų, например: li̇sĩ~lįst, gri̇šĩ~gręžt, ri̇tus~rytąs, skūst~skųst, kūst~kąst, dū.me~dūmai. Долгие i̇, u̇ говора, как и все долгие гласные говора, по-видимому, несколько короче, чем лит. y, ū. § 17. Если рассмотреть все гласные основы слова, видно, что общий закон количественных характеристик гласных основы слова в описываемом говоре таков: безударные гласные всегда краткие, а ударные, за немногими исключениями, — долгие. На вопрос, почему ударные краткие гласные в говоре удлинились, а безударные долгие сократились, ответить трудно. Л. Щерба, объясняя сходную закономерность вокализма русского языка, пишет6, что одновременно по неизвестным 5 Это расширение графически не обозначается. 6 Žr. Л. В. Щерба, Русские гласные въ качественномъ и количественномъ отношеніи, 151, С. Петербургъ, 1912. 155 В результате этого в русском языке наибольшую силу голоса стали придавать гласному ударного слога, который начал удлиняться, тогда как гласные безударных слогов, напротив, стали количественно и даже качественно редуцироваться. В действительности редукция безударных гласных изменила и качество некоторых гласных миежишкского говора. Например, безударные долгие ė, o при укорачивании превратились в другие гласные. Качество гласных основы слова в описываемом говоре зависит также от окружающих гласный согласных. Произношение гласного заднего ряда зависит от того, после какого согласного он стоит. После j или палатального согласного, за которым ранее следовал j, гласные заднего ряда продвигаются вперед. Продвижение вперед безударного гласного u привело к появлению гласного совершенно нового качества ɨ. Произношение некоторых гласных зависит и от того, перед каким согласным они стоят. Перед твердым согласным краткие i, u несколько расширяются, а расширение гласного e настолько заметно, что он произносится как промежуточный звук между e и a. 2. Дифтонги Дифтонги. Говоря о дифтонгах, необходимо отвлечься от сочетательных дифтонгов ie, uo, которые и по артикуляции, и по соответствиям отличаются от остальных дифтонгов. § 18. Количественное соотношение компонентов дифтонгов ai, au, ei, ui определяется интонацией. При акутовой интонации напряжение голоса сосредоточено на первом компоненте, поэтому первый компонент долгий, например: káìlis~káilis, sáula~sáulė, kéìktis~kéiktis, smuĩkė~smuikė. При циркумфлексной интонации напряжение голоса, напротив, сосредоточено на втором компоненте, поэтому долгим является второй компонент, например: kràitis~kráitis, lãũkas~laukas, rèikì~reĩkia, muĩlus~mūilas. В безударных дифтонгах оба компонента краткие, например: daiktẽlis~daiktelis, šaukõ~šaukiau, meĩlùmus~meilumas, púikybė~puikybė. § 19. Дифтонги основы слова ai, au, ei, ui под циркумфлексным ударением качественно несколько отличаются от литературного языка. Поскольку напряжение голоса сосредоточивается на втором компоненте, первый компонент редуцируется и несколько уподобляется второму. Широкий a дифтонга au перед узким u сужается и приобретает оттенок o, например: pãũkštis~paukštis, dãũg~daug. e дифтонга ei перед узким i также несколько сужается, например: peĩkti~peikti, meĩši~meišia «смешивается». Широкий a дифтонга ai перед узким i является гортанным — придыхательным гласным, например: baĩsus~baisūs, vaĩkus~vaikas. Узкий u дифтонга ui несколько расширяется, например: kuĩnas~kunas, puĩkus~puikus. Такая ассимиляция первого компонента ощущается и в безударных слогах, например: maiši~maišyti, lãukė~laukai, rèikės~reilės, puikumẽlis~puikurėlis, pãbaigė~pabaigė, atãsmaukė~atãsmaukė, pri.reikė~prireikė. § 20. Дифтонг ei переходит в ai в начале слова, например: aĩnu~aina, aĩk~eik, aĩlia~eilia, а также после отвердения l, например: lá risk~léisk, pláiskanas~plėiskanos. 7 Дифтонг ui, особенно с акутовой интонацией, описываемому говору не свойственен. 156 § 21. Дифтонги ie, uo по артикуляции и соответствиям примыкают к монофтонгам. Эти сочетания гласных произносятся как незаметно переходящий ряд гласных от узкого через промежуточный к широкому: ie перед мягким согласным произносится как своеобразный трифтонг iėe, перед твёрдым — как трифтонг iėa; uo произносится как трифтонг uoa. По этой причине в дифтонгах говора ie, uo акутовая или циркумфлексная интонация не слышна — она средняя, как у монофтонгов. § 22. Дифтонги ie, uo бывают только под ударением, например: Pienus~pienas, dienu~dieną, dūodu~dūoda, juokus~juokas. Безударные, согласно закону сокращения гласных в безударных слогах, сокращаются, то есть монофтонгизуются и меняют своё качество: монофтонгизованный ie превращается в краткий e (перед твёрдым согласным — в æ), например: penė.li.s~pienėlis, kietū.mus~kietumas; монофтонгизованный uo после твёрдого согласного превращается в краткий гласный заднего ряда u, например: puodė.li.s~puodėlis, dubė-tus~duobėtas, а после мягкого согласного — в краткий гласный переднего ряда i, например: paindā.vi.s~pajuodavęs, apsī.libō.~apsiliuobiau. Таким образом, соответствия безударного лит. uo такие же, как у безударного лит. o, а соответствия безударного лит. ie отличаются8 от соответствий безударного лит. ė (см. § 9). § 23. Смешанные дифтонги. Количество компонентов смешанных дифтонгов, как и дифтонгов ai, au, ei, ui, зависит от интонации. При акутовой интонации голосовое напряжение сосредоточено на первом компоненте, поэтому он долгий, например: kā.lnus~kalnas, supī.ntus~supintas, kė.lī~kelti, dū.rī~durti. При циркумфлексной интонации голосовое напряжение, напротив, приходится на второй компонент, поэтому сонорные согласные l, m, n, r второго компонента напряжённые и долгие, кроме того, r многократно вибрирующий, например: kar’tus~kartus, pėn’kus~penktas, rūm’ta~raimto, kur’či.s~kurčias. В безударных смешанных дифтонгах оба компонента краткие, например: kalnāo-tus~kalnuotas, delnē’li.s~delnėlis, šiltū’mus~šiltumas, pulkūot~pulkuoti. § 24. При циркумфлексной интонации смешанных дифтонгов голосовое напряжение сосредоточено на втором компоненте, поэтому первый редуцируется и несколько уподобляется второму. Если первый компонент образован i, u, эти гласные, особенно перед твёрдым согласным, становятся более открытыми, например: vil’kus~vilkas, pul’kus~pulkas, kin’či~kenčia, dul’ki~dulkia; e, стоя перед мягким согласным, имеет тенденцию к сужению, например: vēr’ki~verkia, kēr’tu~kerti. Если смешанный дифтонг стоит перед твёрдым согласным, то e остаётся более открытым, как и вне дифтонга, например: taēn’ku~tenka, vēl’ku~velka. Гласный a первого компонента несколько гортанный, например: mai’tu~marti, kai’tus~kaitas. § 25. В описываемом говоре, как и в других говорах типа puntininkai, am, an, em, en переходят в um, un, im, in, например: sū.mtī.s~samtis, rūm’sti.s~ramstis, kumpē.li.s~kampėlis; sprū.ndus~sprandas, run’ku~ranką, lunki’ī~lankyti; ūi.mī~vėmti, tūm’pī~temp­ti, kimpī.ne~kempinė; gīvī.nī~gyventi, švīn’te~šventė, kantē.jo.~kentėjau. § 26. Однако есть случаи, когда am, an, em, en не переходят, а именно: 8 На окраине говора, описываемого в статье, в соседней зоне понтининкай (Piniava, Pažagieniai) соответствия безударного лит. ie такие же, как у безударного лит. ė, например: pne’lī.s~pienėlis, как tvē’lī.s~tėvelis. 157 a) в словах, пришедших в говор после эпохи перехода am, an, em, en в um, un, im, in, например: lė'mpu~lėmpa, lė'nkus~lėnkas, žė'ntus~žėntas; b) в формах, где am, an, em, en имеют вторичное происхождение, то есть возникли недавно после отпадения конечного гласного слова: в окончании дательного падежа единственного числа местоимений, например: gerá'm<geramui, antrá'm<antramui, tá'm<tamui; в окончании дательного падежа множественного числа существительных на o-основу, восходящем к древней форме дательного падежа двойственного числа, например: namá'm<*namamu, vi'ram<*vīramu; в окончании инессивного падежа единственного числа местоимений настоящего времени, например: senam̃<senamė, pirmam̃<pirmamė, katram̃<katramė; в окончании инессивного падежа настоящего времени9, например: miškáñ<miškana, miestáñ<miestana; в окончании 1-го лица множественного числа настоящего времени глаголов с основами на a и ia, например: dirbam<dirbame, sėdžiam<sėdžiame; c) в глаголах настоящего времени, основные формы которых имеют чередование корня im || em, in || en, например: kėm̃sū~kemša, lėñdu~lenda, reñku~renka; d) в инфиксальных глаголах настоящего времени, например: rañdu~randa, pakañku~pakanka, geñdu~genda, teñku~tenka. Иногда говорят также bar-žlūm̃pu «перемокает», pakuñku~pakanka, но редко. § 27. Интересно, что лит. en после затвердевшего l соответствует говоровое un10, например: lùntù~lenta, luntė'la~lentelė, lùngvus~lengvas lùngvāi~lengviaū По-видимому, en после l перешло в an, а an закономерно перешло в un, следовательно, lùngvus<langvas<lėngvas. Отсюда можно заключить, что смешанные дифтонги am, an, em, en описываемого говора перешли в um, un, im, in позднее, чем затвердели сочетания le, lė. § 28. Рассмотрев вокалические и смешанные11 дифтонги, можно сделать следующие выводы: 1. Количество и качество дифтонгов (за исключением гомогенных ie, uo) и смешанных дифтонгов определяется интонацией: дифтонги с акутовой интонацией имеют удлинённый первый компонент, а с циркумфлексной — второй. Удлинённый второй компонент при циркумфлексной интонации ослабляет и частично ассимилирует первый компонент. 2. Для описываемого говора характерен переход *an в *un. После перехода исторических дифтонгов am, an, em, en в um, un, im, in в словах, вошедших в говор, и в недавно образовавшихся формах с этими дифтонгами am, an, em, en в большинстве случаев остались без изменений. 3. Дифтонги ie, uo по артикуляции, интонации и соответствиям примыкают к монофтонгам. Б. Вокализм конца слова 1. Гласные § 29. Гласных конца слова ė, o, соответствующих лит. ė, o, в миежишкском диалекте обычно нет. Как ударные, так и безударные лит. ė, o соответствуют кратким e, a диалекта, например: vuvėrė~vovėrė, bá're~bārė, lunkas~lankos, blāũzdas~ 9 В Рагуве уже произносят miškū̃~miškāñ, miestuñ~miestan. 10 Исключение составляет слово lìn'kti~lenkti. 11 Новообразованные диалектные дифтонги и трифтонги в этой статье не рассматриваются, поскольку они характерны для многих диалектов и не дают какого-либо нового интересного материала. 158 blauždos. Вероятно, в то время, когда старые ē, ā в основе диалектного слова перешли в ē, o, гласные ē, ā конца диалектного слова уже сократились или укоротились, поэтому перейти в ē, o не могли, например: dė:dė<*dėdė, brō:la<*brālį. Это утверждение подтверждается и тем фактом, что литовскому lė в конце слова соответствует не диалектное le (см. § 10), а диалектное la, которое могло возникнуть только из le (см. § 8), например: sá:ula~sáulė, varlā~varlē. § 30. Вновь возникшие в конце слова ē, o сохраняют свое качество: ударные бывают долгими, например: pakapē~pakapēję, lunkō~lankojė, tšō~tōja; безударные бывают полудолгими, например: žė:mē~žemėje, pièvo.~pievóje, šī.to~šitója. Гласные ē, o в конце слова встречаются также в инфинитиве глагола и образованных от него формах, например: birē?~byrėti, birē:s~byręs, birē:k~byrėk, žinō:t~žinóti, žinō:s~žinos, žinō:k~žinók. § 31. Конечные a, e диалекта чаще всего возникли в результате сокращения старых ā, ē (см. § 29). Литовским a, e обычно соответствуют диалектные u, i, которые более отодвинуты назад и шире, чем лит. u, i, а кроме того, особенно в безударном положении, редуцированы. В некоторых случаях это соответствие можно объяснить исторически (законом пунктинкования), а именно: в окончании творительного падежа единственного числа существительных женского рода o-основ, например: šakù<*šakum<*šakān~šaką, lū:pu<*lūpun<*lūpān~lūpą, katì<*katin<*katēn~katę, kà:rvu<*karvin<*karvén~karvę; в окончании винительного падежа множественного числа существительных женского рода o-основ, например: šakùs<*šakuns<*šakāns~šakas, lū:pus<*lūpuns<*lūpāns~lūpas; в окончании местного падежа единственного и множественного числа, например: miškì<*miškin<*miškēn~miške, aruodà<*aruodin<*aruodēn~aruóde, pièvous<*pievosin<*pievośēn~pievose. § 32. Исторически невозможно объяснить появление в окончании именительного падежа единственного числа существительных мужского рода (a-основ) и женского рода (o-основ) диалектного u вместо лит. a, например: dā'rbus~dárbas, mā:žus~mãžas, šakù~šakà, bō:bū~bóba. Возможно, конечное u в именительном падеже вместо a, особенно у существительных женского рода, могло возникнуть по аналогии с формами творительного падежа единственного числа и винительного падежа множественного числа; однако, вероятнее всего, конечное a, особенно безударное, вследствие редукции стало произноситься едва слышно, неотчетливо, поэтому уподобилось редуцированному u. Исключение составляют только местоимения мужского рода, сохраняющие ударное a в конце слова, например: kàs~kàs, tàs~tàs, anàs~anàs, katràs~katràs, visakàs~visakàs. § 33. Долгих a, e в конце слова в диалекте нет. Исключение составляют сохранившиеся долгие ударные старые окончания местоимений, например: katrā~katrō, anū~anō, tūhā~tokió. Литовским a, e согласно закону пунктинкования соответствуют u, i; под ударением — долгие u:, i:, например: anū~anā, manī~manē; без ударения — полудолгие u., i., например: miēstu.~miēstą, kà:ti.~kàtę, bù.vi.s~bùvęs. § 34. Литовскому конечному e в сочетании le соответствует диалектное o. Это соответствие является результатом отвердения l и пунктинкования. Отвердевший конечный l превратил предшествовавший ему дифтонг *ēn в an; an перешло в un, а после выпадения n из un осталось u, например: *pelēn > *pelan > *pelun > pelù ~ pelė, *galēn > *galan > *galun > galù ~ galė, *šilēn > *šilan > *šilun > šilù ~ šilė. Это еще раз подтверждает, что в миежишкском диалекте l отвердело раньше, чем an > un (см. § 27). 159. § 35. Однако литовскому литературному окончанию слова -lę соответствует в диалекте не -lu, а -lot., например: sã’ulb. ~ saulę, bačkė’lot. ~ bačkėlę, prapãbłot.s ~ prapuolęs, suskł.lot.s ~ suskilęs.12 Возможно, в старом циркумфлексном окончании дифтонг en перешёл в in раньше, чем в акутном (см. § 34), то есть ещё до отвердения l. Но тогда возникает вопрос, почему l, которая обычно твердеет только перед e, ė, отвердела и перед i. § 36. В конце слова в описываемом диалекте i, u могут быть краткими, полудолгими и долгими. Краткие i, u, соответствующие литовским литературным i, u, более отодвинуты назад, несколько расширены и, особенно в безударном положении, редуцированы, например: mažì~mažį, akìs~akis, ti’li~tylia, sukù~sukų, smagùs~smagus, di.rbù~dirbu. § 37. Yra keletas atvejų, kur lk. i atitinka tarmės pusilgis i:, matyt, kilęs iš ilgojo ī, būtent: nesutrumpėjusios13 veiksmažodžio bendraties galūnėje, pvz.: aī’ii.<*eit(?), dī.rpti.<*dirbti(?), ia-kamienių vardažodžių vardininko galūnėje14, pvz.: brō.lì.s<*brōlis, ratē’li.s<*ratelis. § 38. Диалектному конечному u, соответствующему литовскому литературному конечному u или литературному конечному a (см. § 31 и § 32), после j или палатального согласного, которому предшествовал i, свойственно сильное продвижение вперёд; обычно оно произносится как гласный переднего ряда i (ср. § 13), например: turiu~turiu, žãlis~žalius, sū’ris~sūrius, žãli~žalia, kó’ji~koja, brū.ngis~brangias. Однако в Миежишкяй именительный падеж мужского рода ia-основы, имеющий в литературном языке окончание -ias и по закономерности соответствующий диалектному -is, имеет в диалекте окончание -i.s, например: vẽji.s «ветер», svẽči.s «гость», žãli.s «зелёный». Вероятно, это аналогия с теми формами именительного падежа ia-основы, в которых полудолгое i. возникло исторически (см. § 37). § 39. Ударным конечным i, y, į, ū литовского литературного языка соответствуют долгие i:, u: диалекта, например: īː~į, užī!~ožį!, tūː~tū, stačūː~stačių, būtūː~būtų; безударным соответствуют полудолгие i., u., например: aũ.si.~ausį, lunkė’li.~lankelį, grã’žu.s~gražus, ã’ču.~ačiū. Долгие и полудолгие i, u диалекта могут также соответствовать литературным ę, ą (см. § 33). § 40.Обобщая сведения обо всех конечных гласных диалекта, можно сказать, что общее правило количества конечных гласных таково: ударные гласные долгие, безударные — краткие или полудолгие. Гласные e, a, происходящие из древних ē, ā, во всех случаях бывают только краткими. Качество конечных гласных диалекта изменяют стоящий перед гласным мягкий согласный (u продвигается вперёд, превращаясь в i) и закон puntininkai (ą>ų, ę>i; кроме того, диалектные u, i могли возникнуть из древних конечных *ān, *ēn). 2. Дифтонги Дифтонги. Говоря о конечных дифтонгах слова в диалекте, их следует разделить на отдельные группы. Первую группу составляют дифтонги ai, ei, au, вторую — сочетательные дифтонги ie, uo, а третью — дифтонг ui. 12 Среднее поколение винительный падеж единственного числа произносит и с lu., например: sã’ulu. ~ saulę, bačkė’lu. ~ bačkėlę. По-видимому, это аналогия с винительным падежом основ на o, например: vã’rnu. ~ varną. 13 Сокращённая форма инфинитива глагола в речи более молодых носителей диалекта встречается чаще, например: aī’ī~eiti, dī.rpti~dirbti. 14 Это явление наблюдается не на всей территории описываемого диалекта, а только в окрестностях Миежишкиса. В окрестностях Нарбутаса и Рагувы говорят brō’lis~brolis, ratē’lis~ratėlis. 160 § 41. Дифтонги ai, ei, au сохраняются в целости только при акутовом ударении, например: táˑi~tái, gerái~gerái, gražėˑi~gražiai, pačėˑi~pačiai, táˑu~táu, sáˑu~sáu. Дифтонги ai, ei, au с циркумфлексным ударением и безударные конечные дифтонги слова монофтонгизируются. Условия для этой монофтонгизации были благоприятными. Первый компонент циркумфлексного дифтонга в диалекте редуцировался, поскольку интенсивность голоса была сосредоточена на втором компоненте. Дифтонги ai, ei, au, состоящие из гласных широкого и узкого подъёма, будучи неудобными для произношения, ассимилировались: оба компонента слились в один промежуточный по степени открытости гласный между узким и широким, а именно ɛ, é или o. Оба компонента дифтонга au — гласные заднего ряда — при ассимиляции дали гласный заднего ряда ɑ15 (в ударном окончании — долгий, например: sakóˑ~sakaũ, medõˑs~medaũs, в безударном — полудолгий, например: sėˑjo.~sėjau, tūrˑgo.s~tūrgaus). Компоненты дифтонга ei — гласные переднего ряда — при ассимиляции дали гласный переднего ряда é (в ударном окончании — долгий, например: r̃kėˑ~rėkėi, gražėˑ~gražiai, в безударном — полудолгий, например: kãˑtė.~kātėi, kelėlė.s~kelėliais). Компоненты дифтонга ai — один гласный заднего ряда, другой переднего — при ассимиляции дали гласный среднего ряда ɛ, которого нет в lk. (в ударном окончании — долгий, например: žinãˑ~žinai, nagėˑs~nagais, в безударном — полудолгий, например: mãˑme.~mãmai, dĩ.rbe.~dirbai). Монофтонгизация дифтонгов, по-видимому, явление недавнее, более позднее, чем, скажем, смягчение сочетаний le, lė, например: pėˑle<pelai<pelei, azˑeˑle<avelai<avelei. Согласный l не смягчается перед монофтонгизировавшимся дифтонгом ei, возникшим из древнего ai, перед которым стоял j, например: pėˑi.le.s~peiliais, smãˑi.lė.~smailiai. Это показывает, что j выпал позднее, уже после эпохи смягчения сочетаний le, lė. § 42. Сочетательные дифтонги ie, uo в основном монофтонгизировались. Литовскому литературному языку ie всегда соответствует краткий диалектный e, например: akėˑs~akiės, petėˑs~petiės, nóˑses~nosies; литовскому литературному языку uo соответствует диалектное o (под ударением — долгий, например: pamõˑ~piemuo, sesõˑ~sesuo, без ударения — полудолгий, например: úˑndo.~vanduo, mėˑno.~mėnuo). Некоторые носители диалекта, особенно старшего поколения, вместо формы 3-го лица будущего времени литературного языка ie произносят e (æ), а вместо uo произносят a, например: lėˑps~lieps, kvės~kvies, dãs~duos, važãs~važiuos. § 43. Дифтонги ie, uo сохраняются в целости в двух случаях, а именно: в окончаниях местоимений, например: tie~tie, kurie~kokie, katrūo~katruo, anuõs~anuos; в окончаниях, где ударные дифтонги ie, uo в конечном слоге слова возникли недавно16, например: bardamẽs~bardamiesi, visõs~visuose, láukios~laukuose, sukúos~sukúosi. Во втором случае, если дифтонги ie, uo безударны, они монофтонгизируются, но не по законам диалектных конечных позиций слова, а по законам его основы (см. § 22), например: Miškus || Miškuos~Miškuose, Gitėˑnus || Gitėˑnos~Gitėnuose. Это свидетельствует о том, что сокращённая местная форма в диалекте возникла недавно, когда дифтонги ie, uo уже монофтонгизировались. § 44. По законам основы слова (см. § 22) дифтонги ie, uo сокращаются и в односложных предлогах, например: prį_tvoràs~prie tvoros, 15 В части описываемого диалекта (в окрестностях Миежишкиса) исключение составляют наречия сравнительной степени, например: gražāũ~gražiau, toliāũ~toliau. 16 Носители диалекта, особенно старшего поколения, продолжают употреблять и несокращённые формы. II. Kalbotyros klausimai II. 161 nu ká:lna~ nu kálno. Так происходит потому, что предлоги, примыкая к ударному слову, образуют с ним как бы единое целое и тем самым оказываются словно в основе слова. § 45. Описываемый говор не имеет дифтонга ui в конце слова. У части существительных основ на a и u описываемого говора окончание дательного падежа единственного числа — -u17, например: žmó'gu~žmogui, vā'nagu~vā nagui, sū'nu~sūnui. Как и всякое u в конце слова говора, после мягкого согласного это u переходит в i, например: bró'li~bróliui, vā'gi~vāgiui. Поскольку описываемый говор не имеет несиллабического i в конце слова18, следует полагать, что окончание дательного падежа -u возникло из -ui вследствие выпадения несиллабического конечного i. § 46. Как видно, дифтонги в конце слова в основном зависят от интонации. Дифтонги с восходящей интонацией сохраняются полностью, дифтонги с нисходящей интонацией обычно монофтонгизируются. В говоре нет дифтонга ui в конце слова. § 47. Смешанные дифтонги. В конце слова смешанные дифтонги встречаются редко. Конечные смешанные дифтонги чаще всего образовались недавно, уже после перехода am, an в um, un, например: má'n<manie, mažá'm<mažamui, vaika'm<vaikamu, kaira'm<ka ramė, ai'nam<einame. В словах с односложной основой дифтонги часто утрачивают второй компонент — согласный, например: dā'<dár, i<īr. III. Новые явления вокализма говора § 48. В этой работе описан вокализм традиционного говора. Как известно, каждый говор, особенно в настоящее время, меняется под влиянием литературного языка. Молодые носители Миежишкского говора под воздействием школы, печати, радио, собраний, художественной самодеятельности и других факторов всё чаще начинают избегать диалектизмов. Среди новых явлений вокализма, возникших под влиянием литературного языка, следует отметить следующие: 1. Иногда восстанавливаются am, an, em, en, ą, ę, перешедшие в um, un, im, in, ų, į, например: sá'mti.s~sámtis, lá'ngus~lángas, pé'mpę~pémpę, givė'nti~gyvénti, kā'~ką, švė'sti~švęsti. Факультативно, вероятно, из-за чрезмерного усердия иногда вместо un произносят an там, где an никогда не было, например: plánksnu «plunksna», paá'nksni.s «paunksnis». 2. Сочетания le, lė некоторые носители говора, «интеллигентировавшиеся», уже не произносят твёрдо, например: sáule~sáulė, lė'dus~lėdas. Как видно, в конце слова вместо ожидаемого литературного lė стоит le, поскольку говорное конечное la фактически происходит от le, а не от lė (см. § 29). 3. Молодое поколение, особенно учащиеся, пытается восстановить литературные формы: переходы конечных ą, ę, например: vā'rna~vārna, júoda~júoda. Однако вместо долгого безударного литературного ą в конце слова чаще всего произносят характерное для конца слова говора краткое a. 17 В окрестностях Нарбутаса и Рагувы, как и в Дебейкском говоре, сохранилось окончание дательного падежа единственного числа существительных основ на a — -ai, которое, возможно, следует возводить к древнему окончанию -*oi, например: žmó'ga~žmogai, pār'še~paršai, vaī'ke~vaikai. 18 Вместо сокращённых форм местного падежа pėvoj, viduj произносят pėvo, vidu; наречие paskui произносят paskū. 162 4. Молодёжь, обучающаяся в школе, вместо гласного u в окончании именительного падежа имён с основами на a и o, обычного для говора, произносит a, например: kãras~kãras, žẽmas~žẽmas, mažã~maža. Вместо гласных в конце слов говора, происходящих из циркумфлексных дифтонгов, произносят дифтонги с очень сильно акцентированным вторым компонентом, например: mataũ~mataũ, matẽi~matẽi, namãi~namãi. § 49. Однако в говоре есть и такие фонетические явления вокализма, которые не свидетельствуют о какой-либо тенденции к исчезновению. Удлинённые гласные никогда не произносятся кратко, например: ši.tus~šitas, bū.va~buvo, kẽp'ti~kẽpti, mã.na~mano. С другой стороны, сокращённые гласные никогда не произносятся долго, например: viŕ'u.si.õ~vyriausias, grudũ~grūdų. По этой причине не восстанавливаются и однофонемные ie, uo в основе слова, например: pudẽ.li.s~puodėlis, šẽnaũti~šienauti. § 50. Из сказанного видно, что младшие представители говора начинают отказываться от некоторых качественных особенностей вокализма говора, но количественный состав гласных говора не меняется. Система вокализма описываемого говора гораздо более новаторская, чем система литературного языка. Однако, по-видимому, влияние литературного языка преградит (и уже преграждает) дальнейшее изменение вокализма говора. ЧЕРТЫ ВОКАЛИЗМА ГОВОРА МЕЖИШКЯЙ И. Л. ШУКИС Резюме В статье рассматривается система вокализма окрестности села Межишкяй, которое находится в юго-востоке от Паневежиса. Эта окрестность принадлежит восточным аукштайтам пунктинникам, которые не входят в систему говоров ни ротининков, ни дадининков, ни жалининков, ни жадининков. Западными соседями этого говора являются понтининкай и паантиннинкай. Произношение гласных или дифтонгов в описываемом говоре зависит от следующих условий: от их фонетической позиции, от занимаемого положения в слове (где находится гласный — в начале, в конце или внутри слова), от ударения и интонации. В Межишкяйском говоре общий закон количества гласных в основе слов такой: безударные гласные всегда являются краткими, ударные, кроме нескольких исключений — долгими. Под влиянием количественной редукции изменилось качество некоторых безударных гласных в основе слов. Долгие ē, o в основе слов сокращаясь сузились и превратились в гласные ъ, ь. Произношение гласных заднего ряда зависит от предшествующих согласных. После j или палатальных согласных, за которыми следовало j, гласные заднего ряда продвигаются вперёд. Сильно продвинутый вперёд безударный гласный u заднего ряда дал совсем нового качества гласный переднего ряда ь. 163 Произношение узких гласных зависит от последующих согласных. Перед твердым согласным гласные i, u немного расширяются, а расширение гласного е настолько заметно, что он произносится как промежуточный гласный между е и а. Качество и количество дифтонгов (за исключением ie, uo) и дифтонгических сочетаний в основе слова зависит от интонации: у дифтонгов с нисходящей интонацией — удлиненный первый компонент, а у дифтонгов с восходящей интонацией — второй компонент. Первый компонент дифтонга под восходящей интонацией редуцируется и частично ассимилируется вторым. Дифтонги ie, uo по способу артикуляции, по интонации и соответствиям с нормами литературного языка примыкают к монофтонгам. Описываемый говор, как и все пунтинники, отличается изменением дифтонгических сочетаний am, an, em, en и гласных ə, ẹ в im, un, im, in, ų, i. В новых словах и в недавно образовавшихся формах это явление обычно не встречается. Долгота гласных в конце слова подчиняется следующему правилу: ударные бывают долгими, безударные — краткими или полудолгими. Гласные е, а, восходящие к древним ē, ā, всегда бывают только краткими. Дифтонги в конце слова зависят от интонации. Дифтонги с нисходящей интонацией не изменяются, а дифтонги с восходящей интонацией обычно переходят в монофтонги. Безударные дифтонги в конце слова также переходят в монофтонги. Дифтонг ui в конце слова в данном говоре не встречается. Дифтонгические сочетания в конце слова в большинстве случаев образовались недавно. Из-за влияния литературного языка среднее и молодое поколения представителей говора отказываются от некоторых качественных особенностей вокализма данного говора, например, am, an, em, en, ẹ, ə иногда не изменяют, как указывалось выше, а произносят так, как в литературном языке. Система вокализма говора Межишский является более новой, чем система вокализма литературного языка.