Rytų aukštaičių pietinės tarmės fonetika

LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, III LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA ФОНЕТИКА ЮЖНОГО ГОВОРА ВОСТОЧНО-АУКШТАЙТСКОГО НАРЕЧИЯ1 K. MORKŪNAS Транскрипция В работе используется транскрипция, указанная в программе сбора материалов для Атласа литовского языка2. Лишь в некоторых случаях она несколько изменена, точнее говоря, упрощена (см. ниже). 1. Ударение, интонация. Место ударения обозначается знаком интонации. Интонация безударных слогов не обозначается. Знаки интонации: a) краткая интонация — гравис (ˋ), b) падающая интонация — акут (ˊ), c) восходящая интонация — циркумфлекс (˜), d) средняя интонация — малая буква s (ˀ) (знак средней интонации ставится над удлинёнными краткими гласными, а также над долгими гласными и дифтонгами ie, uo, у которых падающая и восходящая интонации в говоре настолько сблизились, что совершенно не различаются), e) прерывистая интонация — малая буква z (ˁ). 2. Долгота. Поскольку в говоре все безударные гласные краткие, а ударные (за исключением тех, которые имеют краткую интонацию) — долгие, долгота гласных отдельным значком не обозначается: на долготу гласных указывает знак интонации (у монофтонгов — знаки средней и прерывистой интонаций), например: vìras ~ vyras, vaikų ~ vaikų. Ударные краткие гласные обозначаются знаком краткой интонации, который здесь одновременно указывает и на краткость гласного, например, bùs. Знак падающей интонации у дифтонгов и смешанных дифтонгических сочетаний (у сочетаний исконного происхождения — знак средней интонации) обозначает также долготу первого компонента, знак восходящей интонации — долготу второго компонента, а знак прерывистой интонации указывает на полудолготу второго компонента. В отдельных случаях, при необходимости, для обозначения долгого гласного используется черточка над знаком гласного (например: ī, ū). 3. Мягкость. Мягкость согласных обозначается дужкой над знаком согласного. Так всегда обозначаются мягкие и смягчённые согласные, стоящие перед передвинутыми вперёд гласными заднего ряда, в конце слова и в группах согласных, например: galù ~ gulù, šžė́rt. Поскольку согласные, стоя непосредственно перед передними 1 Эта работа представляет собой сокращённую первую часть монографии о южном говоре восточно-аукштайтского наречия, которую пишет автор (без раздела «Ударение и интонация»). 2 См.: Программу сбора материалов для Атласа литовского языка, 2-е изд., с. 105—118, Академия наук Литовской ССР, Институт литовского языка и литературы, Вильнюс, 1956. 5 ellės гласные, всегда произносимые мягко, в целях упрощения транскрипции в данном случае не отмечаются как мягкие, за исключением тех мест работы, где непосредственно говорится о мягкости согласных (§§ 14,79). 4. Твёрдость. Отверделый перед e, ė согласный l не обозначается отдельным знаком. О твёрдости этого l свидетельствуют появившиеся после него гласные заднего ряда (и перед e, ė в говоре l всегда произносится твёрдо). По той же причине не обозначается и твёрдость других спорадически отвердевших согласных. 5. Аспирация. Аспирированный согласный в конце слова k не обозначается отдельным знаком, за исключением того места в разделе «Консонантизм», где о нём говорится (§ 83). 6. Продвижение гласных вперёд. Продвижение гласных заднего ряда вперёд под влиянием j не обозначается. Их продвижение вперёд показывают предшествующий j или смягчённые согласные. 7. Другие знаки. Знак транспонирования диалектной формы в литературный язык — тильда (~). Транспонирование выполняется с учётом соответствий звуков диалекта и литературного языка, например: grįžtė-la ~ grįžtelė. Если звуки диалектной формы не отличаются от звуков соответствующей формы литературного языка либо отличаются только интонацией или регулярным оттягиванием ударения, то она не транспонируется в литературный язык. Для экономии места форма также не транспонируется, если диалектную форму от литературной отличает только α, соответствующее краткому a (< ã) литературного языка, например: káulas. При необходимости значение диалектных слов дополнительно поясняется словами литературного языка, обычно заключаемыми в кавычки. Для обозначения смежной формы используются две вертикальные черты, например: skabinõ-tis ‖ kabinėtis. Отдельные вопросы транскрипции дополнительно разъясняются в самой работе. Введение 1. Территория диалекта, характерные особенности, название, население, источники § 1. Территория исследуемого диалекта напоминает не вполне правильную грушу, остриё которой на севере достигает Укмерге, а толстый конец на юге заканчивается окрестностями Мишни(н)кай и Чиобишкиса (см. карту — рис. 1). Помимо упомянутых, важнейшими населёнными пунктами этой территории являются также: Пашиле, Пабайскас, Крикште̇най (прежнее название деревни было vilaikiai ~ Vileikiai), Багаславишкис, Гелвонай, Виндейкяй. Согласно современному административному делению, упомянутая территория своим острым концом вклинивается в южную часть Укмергского района, а более широкая часть занимает почти всю западную часть Ширвинтского района. Кроме того, к этому диалекту относится и восточный угол Йонавского района (Буда, Кейжоняй и другие деревни)*. В середине территории диалекта, можно сказать, нет крупных природных препятствий, которые могли бы серьёзно затруднять общение людей. Однако по окраинам расположены сравнительно большие леса и реки. Эти естественные границы и образуют бо́льшую часть границ диалекта. § 2. Важнейшие фонетические особенности диалекта, преимущественно с учётом которых были установлены границы, таковы: 1. Старые смешанные дифтонги am, an, em, en > um, u(n), im, i(n), например: samtis ~ sąmtis, gálvu (< *galvan) ~ gálva, miñkas ~ meñkas. После l em > un: lúnta ~ lenta. * Примечание. Когда статью заканчивали готовить к печати, Манчюшенская волость Ширвинтского района была упразднена. Одновременно были незначительно изменены границы Ширвинтского, Укмергского и Йонавского районов; ср. «Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Советской Социалистической Республики», 23, 434 (1959). 6 2. Безударные старые ā, ē (> 1k o, ē) и дифтонги uo, ie превратились в a, e: stovėt ~ stovėti, vaiką ~ vaiko; sėdėt ~ sėdėti, darė ~ darė; padėlis ~ puodėlis, penėlis ~ pienėlis. 3. Вместо старого краткого конечного a слова произносится редуцированный гласный (обозначаемый знаком α): dirba ~ dirba, vaikas. 4. Ударение с краткого окончания переносится на предпоследний слог, который образован долгим гласным или дифтонгом ie, uo, например: tvorą, dieną (но: pirmą, sveiką). § 3. Судьба дифтонгов am, an, em, en показывает, что исследуемый диалект относится к восточным аукштайтам. Территория восточноаукштайтских диалектов, как известно, занимает приблизительно треугольник, вершинами которого являются Криукай, Муснинкай и Зарасай. Поскольку описываемому диалекту принадлежит самая южная вершина этого треугольника, то с учётом географического положения он и назван южным диалектом восточных аукштайтов3. Однако фонетических особенностей, характерных только для исследуемого диалекта и способных дать ему прозвищное название, не обнаружено. В таком случае ему лучше всего подошло бы название южного диалекта лунтиняй (о термине см. § 85). § 4. В исследуемом диалекте, протянувшемся с севера на юг примерно на 40 км, встречаются и некоторые различия. Однако больше всего их по окраинам, где нередко ещё отсутствуют особенности соседних диалектов. Отдельные мелкие своеобразия встречаются и в речи носителей диалекта, живущих вдали от границ. Например, в некоторых местах — Лапишкай, Лещюнай (окрестности Юкноняй), Неверонис, Ставаригала (окрестности Багаславишкиса) и др. — вместо старого краткого конечного a слова часто (но не всегда!) слышится редуцированный гласный с оттенком губного u: stālus ~ stālas, vaikūs ~ vaikas (после смягчённого согласного и j — как и на всей территории диалекта: svėčis ~ svėčias, vėjis ~ vėjas). § 5. На территории Rapt немало людей, употребляющих жаргонный польский язык (по национальности они обычно литовцы). Больше всего таких говорящих в окрестностях Ширвинтоса и Муснинкая, меньше встречается и в других местах (в районе Пабайскаса, Крикште̇ная…). Этот язык, прежде распространённый через ополяченные усадьбы и церкви, не оказал сколько-нибудь значительного влияния на фонетику и грамматику исследуемого диалекта. Более заметное влияние он оказал лишь на лексику местного диалекта. В той или иной деревне (Сукинняй, окрестности Кулнишкиса, Пакертуше, окрестности Крикште̇ная и др.) встречаются русские семьи, переселившиеся на территорию диалекта ещё в годы царской власти (главным образом в конце XVII и начале XVIII века). Однако их немного; понятно, что их язык не мог повлиять на общий характер диалекта. В социальном отношении бо́льшую часть населения составляют колхозники; рабочих и служащих значительно меньше. § 6. Материал записан преимущественно в окрестностях родной для автора деревни Kūlniškiai (kulniški̇̀ ~ Kūlniškiai), но немало материала получено и из других местностей. Следует упомянуть: Graužiečiai, Vaikalės, Mažeikiškiai, Žūkliai (пожилые люди чаще всего говорят: žūkliji̇̀ ~ Žūklijai), Gailiūnai, Krikštėnai, Kelmai, Mikalajūnai, Neveronys, Mančiūšėnai, Vindeikiai, Pigašiai, Juknōnys, Čiobiškis и др. Для установления границ требовалось также выяснить важнейшие особенности соседних говоров. В этом 3 Исследуемый говор, занимающий лишь очень небольшую часть восточноаукштайтского диалекта, правильнее было бы называть подговором. Называя его диалектом, мы учитываем, что: 1) понятие диалекта весьма относительно, 2) вместо терминов более узкого значения (поддиалект, подговор...) в литовской лингвистической литературе в подобных случаях чаще всего употребляется термин «диалект». 7 с этой целью пришлось посетить немало местностей за пределами исследуемого говора: Médinos, Kunigiškiai, Ūpninkai, Vėpriai, Labanošiai, Kalvėliai, Dovydiškiai, Jonuškai, Jogvilai, Rimešiai, Limónys и др. Были использованы также собранные материалы Атласа литовского языка (из исследуемой области и других диалектов), хранящиеся в Институте литовского языка и литературы АН Литовской ССР. При сборе материала и его обобщении основное внимание уделялось речи людей старшего поколения; последние в наименьшей степени подвержены влиянию литературного языка. 2. Границы говора § 7. Юго-западная граница. Начинаясь немного к юго-востоку от Čiobiškis, эта граница говора идет вниз по реке Neris примерно до деревни Keižionys. Она отделяет исследуемый говор от среднеаукштайтского диалекта. Так, на левом берегу Neris сохраняются в неизменном виде смешанные дифтонги am, an, em, en: šamtis, rankà, penkì. Здесь также сохраняется без изменений старый краткий конечный a: nėša, vaĩkas. От исследуемого говора эти среднеаукштайты, можно сказать, не отличаются произношением безударных старых ā, ē и дифтонгов uo, ie (только наряду с padelìs здесь иногда говорят и podėlis ~ puo-dėlis)4. Жители Панериса из области Rapt называют своих соседей, живущих на другом берегу Neris, kapūkais за произношение слова как как kàp. § 8. Западная граница. Эту границу также в основном образуют естественные рубежи. Начинаясь от Neris (у Keižionys), сначала она идет на север через леса (самый большой — лес Bėrkeliai), у Mančiūšėnai достигает Širvinta, а затем вниз по этой реке — до Šventoji. Поскольку и за западной границей живут среднеаукштайты, сохраняющие смешанные дифтонги am, an, em, en5, эта граница, можно сказать, является продолжением юго-западной. Однако некоторые особенности отличают также одни группы среднеаукштайтов от других. За западной границей говора старые безударные ā, ē сохраняются без качественных изменений только в конце слова: gálvas ~ gálvos, dirba ~ dirbo, kárves ~ kárvės, máte ~ mátė, а в середине слова вместо указанных старых гласных теперь произносятся u, i: dubilai ~ dobilai, mukinì ~ mokinti, mišūs ~ mėšūs, sidì ~ sėdėti. Гласные u, i могли возникнуть следующим образом: ā, ē > o, ē > u, i. Безударный дифтонг литературного литовского языка uo здесь чаще всего переходит в u: pudėlis ~ puo dėlis, dunėla ~ duonėlė, rātusi ~ rātuose, только в открытом конце слова — в a: rėma ~ rėmuo. Вместо безударного дифтонга литературного литовского языка ie произносится e: žėmos ~ žiemòs, šite ~ šitie. Старый краткий конечный a за западной границей, как и в области Rapt, переходит в a: dĩrba, vaĩkas. 4 На ранее составленных диалектологических картах (ср.: APh, 4 (1933); LKRŽ, 118) юго-западная граница «зеленогласных» указана совершенно неверно. На самом деле в корне слова безударный балтийский ā произносится как у «зеленогласных» даже в Žasliai, Palomenė и других местностях среднеаукштайтского диалекта, а в конце слова он сохраняется еще дальше к юго-западу и западу. См. также: J. Senkus, Nauja medžiaga apie lietuvių kalbos tarmes, MADA, 1, 149 (1955); Č. Grenda, Palomenės tarmė, dipl. d. (rankr.), 15, 19, Vilniaus Valstybinio V. Kapsuko v. universiteto IFF Lietuvių kalbos katedra, 1957; B. Švenčionytė, Žaslių tarmė, dipl. d. (rankr.), 17, Vilniaus Valstybinio V. Kapsuko v. universiteto IFF Lietuvių kalbos katedra, 1956. 5 Ближе к границе (Kunigiškiai, Médinos...) старые конечные an, en у этих среднеаукштайтов еще часто произносятся так же, как в области Rapt: šáku ~ šaką, kàti ~ kątę, miški ~ miškę. 8 Особенности среднеаукштайтского говора (samtis, šventą, blugai² ~ blogai, dubėlė ~ duobėlė, milinė ~ mėlynė) довольно часто можно услышать и на окраине исследуемого говора, у его западной границы (Sližiai, Samantónys, Gavińonys…). § 9. Северо-западная граница. От места слияния Ширвинты со Швентойи она идет вверх по течению последней реки до Укмерге. Эту естественную границу говора дополнительно «подкрепляет» полоса леса, проходящая почти вдоль всего левого берега реки. С северо-западной стороны у исследуемого говора два соседа. Почти до деревни Калвеляй продолжается среднеаукштайтский говор, а дальше начинается восточноаукштайтский говор — пунктинники⁶. Первые, можно сказать, не отличаются от среднеаукштайтского говора, распространенного за западной границей диалекта (§ 8). Только за Швентойи редуцированный гласный (здесь он чаще всего произносится с оттенком придыхательного u) слышен не только вместо старого краткого конечного a, но чаще всего и вместо старого циркумфлексного -ā, например: vārnu, šakų, senų. Так это -ā произносят и восточные аукштайты, живущие на правом берегу Швентойи. Последние также сходятся со среднеаукштайтами в произношении старых безударных ā, ē и дифтонга uo (nurė̃t ~ norėti, dėjimas ~ dėjimas; ruñkas ~ rankos, dāvė ~ davė; kulālis ~ kūolėlis). Другие фонетические особенности восточных аукштайтов, живущих за северо-западной границей, почти не отличаются от особенностей исследуемого говора. Однако ударение с краткого окончания они переносят на все долгие слоги: tōli, vė́tu, jaĩnu, rū́nku, pī́rmi (хотя иногда еще говорят: valdžì ~ valdžia, pìrmi). Из морфологических расхождений можно отметить, что за упомянутой границей восточные аукштайты употребляют формы дательного падежа единственного числа существительных мужского рода с окончанием -m, например: vaĩkum, paršum, brōlum (|| brōlim) ~ brōlium, piršlum (|| piršlim) ~ piršlium, sūnum, piemenum (|| piemenim) ~ piemeniu. Это -m здесь, вероятнее всего, возникло по аналогии с местоименным окончанием дательного падежа единственного числа (ср.: anām pirmām kārum, šitām senām žmōgum, а также латышское tam labam tēvam «тому хорошему отцу»). Такие формы (с -m) вдоль берега Швентойи употребляются в Калвеляй, Бараучизне, Довидишкес, а далее к северо-западу — в Дайнаве, Якутишкисе, Белязаришкисе и других местах. Жители исследуемого говора, живущие у реки, иногда называют восточных аукштайтов, живущих за Швентойи, урэками (говорят, из-за употребления слова aurė). § 10. Восточная граница. От Укмерге эта граница проходит между деревнями Граужечяй — Йогвилы, Папренишкес — Инкли, по восточной окраине Петрашюнай и Даугелишкис, через лес Шашуоляй (жители Пабайска обычно называют его: Шашуоляйская пуща), мимо Ширвинт в сторону Кайминай. К востоку за упомянутой границей прежде всего живут ротинники, которые, как известно, удлиненный ударный непоследний a превращают в ненапряженный, слабо лабиализованный o со слабым оттенком a (ɔ): rĭtas ~ rātas, sŭka ~ sāko, māna (< * māna < * māna) ~ māno, lības ~ lāibas, kŭlnas ~ kālnas, kŭrve ~ kārvė. Здесь сужается и e в той же позиции (> ė): gėras ~ gēras, namėlis ~ namēlis, praštėsnė ~ praštēs-nė, pė́rnii ~ pė́rnai, žėlva ~ Žėlva. Изоглосса ротинников, начавшаяся у Швентойи, остается очень отчетливой на всем протяжении. Лишь несколько труднее определить, где она заканчивается на юге, поскольку местный говор там почти исчез под влиянием польского языка (§ 5). Последние деревни с отчетливым ротинническим говором 8 В существующих диалектологических атласах (APh, 4 (1933); LKRŽ, 118) граница среднеаукштайтского и восточноаукштайтского говоров, проведенная далее примерно от этого места (деревни Калвеляй) между Пабайскасом и Гелвонай в направлении Муснинкая, указана неточно; ср. §§ 7,8. 9 Это Бейвиджяй, Судокяй, Лимонис. По свидетельству старых людей, несколько десятков лет назад так говорили ещё и в окрестностях Зибал (Карашлишкяй, Матукаі, Друблёнис...). В действительности в речи представителей старшего поколения этих окрестностей (хотя она также чаще всего не является чистой старой местной диалектной речью) и теперь нередко можно услышать особенности ротининков: pùkase ~ pàkase, tinži «там», gėras, didèsnis ~ didesnis, gėri ~ gerti. За оставшейся частью восточной границы (Ширвинтос — Кайминай) заметных фонетических отличий от исследуемого диалекта не обнаружено. Только вместо корневого слова с древним дифтонгом en, стоявшим после l, преимущественно употребляется in: lintà ~ lentà, lîngvas ~ lengvas. § 11. Южная граница. Начавшись у Кайминов, она проходит по южной стороне Муснинкая до Нериса, а далее вдоль Нериса до юго-западной границы (§ 7). Эта граница совпадает с изоглоссой дзуканья, обозначенной на диалектологических картах7. Однако в действительности Рис. 1. Территория и границы южного восточноаукштайтского диалекта. 1 — граница южного восточноаукштайтского диалекта, 2 — граница среднего аукштайтского диалекта, 3 — граница ротининков, 4 — граница дзукийцев, 5 — границы административных районов, 6 — границы лесных массивов. 7 Ср.: APh, 4 (1933); LKRŽ, 118. 10 Особенности дзуканья теперь редко встречаются даже значительно южнее этой границы; например, в окрестностях Кернаве, Межёниса, Папарчай чаще всего говорят: dienà, tik, gaidžāi, švečāi. По утверждению старых местных жителей, 50—60 лет назад здесь дзукали сильнее. Кроме того, старые люди и теперь иногда вместо gaidžāi, svečiai говорят gaidėi, švetėi. Можно сказать, что представители старшего поколения закономерно употребляют формы 1-го лица ед. ч. прошедшего однократного времени глаголов: āudau «ткал», vedāu «вёл», matau «видел», statāu «строил». Такие формы встречаются и в более близких к центру южно-восточноаукштайтского диалекта местностях (Янюняй, Юкнонис…). За южной границей ударение не оттягивается (за исключением отдельных слов). Звуковой состав 1. Гласные § 12. В диалекте имеются следующие гласные: a — как в литературном литовском; бывает кратким: šakà и долгим: lãpe ~ lãpė. æ — выдохный (редуцированный количественно и качественно) æ; бывает только кратким: auga ~ aūga, stãlas ~ stēlas. e — как в литературном литовском; бывает кратким: vedì, senì и долгим: vėde ~ vėdė. æ — открытый, широкий (с оттенком a) æ бывает кратким: nešù ~ nešu и долгим: nẽša ~ nẽša. ē — как литературное ė; бывает только долгим: tēvas, katē. ę — отодвинутое назад ė; бывает только долгим: lękti ~ lėkti, varlę ~ varlė. i — как в литературном литовском; бывает кратким: visi и долгим (несколько менее напряжённым, чем литературные y, i): vìras ~ vyras, žìsi ~ žįsti. u — как русское u или польское y; бывает кратким: prapūlobs ~ prapūlęs и долгим: strìkti ~ strykt. o — несколько более открытое, чем литературное o; бывает только долгим: žmónes ~ žmonės. u — как в литературном литовском; бывает кратким: gulì и долгим (несколько менее напряжённым, чем литературные ū, ų): rūkas ~ rūkās. После мягких согласных и j гласные a, o, u передвигаются вперёд, иногда даже превращаясь в другие гласные (ср. §§ 75, 76). 2. Неслоговые гласные § 13. В диалекте имеются следующие неслоговые гласные: i — промежуточный звук между i и j: įimtì ~ imti, rõdį ~ rodėi. ų — промежуточный звук между u и v: šõkau ~ šokau, turėjų ~ turėjau. 3. Согласные § 14. В диалекте имеются следующие согласные: b, d, g, j, k, l, m, n, p, r, s, š, t, v, z, ž. Они произносятся в основном так же, как и в lk⁹, например: bãsas, dárbas, gãras, kùrmis, 8 Однако раскрытие e не всегда одинаково заметно. По этой причине, а также ради простоты транскрипции, раскрытый e далее не обозначается отдельным знаком, то есть вместо него везде пишется обычный e (за исключением того места в работе, где говорится о раскрытии e, § 77). 9 Опираясь на экспериментальные исследования, произношение согласных литовского литературного языка описывает В. Вайткевичюте в своей диссертационной работе «Состав согласных фонем литовского литературного языка», см. LKK, 1, 5—66 (1957). 11 маленький, ноготь, подошва, колесо, сухой, колючка, дорожка, мужчина, журавль, борода. Диалектный l несколько твёрже, чем в литературном языке. Согласный n перед заднеязычными k, g в диалекте, как и в литературном языке, превращается в заднеязычный носовой, например: iñka ~ tiñka, žiñge ~ žengė (n — твёрдый заднеязычный носовой, ŋ — смягчённый заднеязычный носовой; в других местах работы этот n отдельными знаками не обозначается, то есть везде пишется n). Редко, преимущественно в словах нелитовского происхождения, встречаются также согласные f, ch, h, например: fãbrikas, cha-rãkteris, ahã Перед передними и продвинутыми вперёд гласными согласные произносятся мягко, например: bė́ržas, dir̃ba, lĩba. Согласный j всегда мягкий, например: jẽ, jōji ~ jōji, jōja. Подробнее о смягчении согласных см. § 89. 4. Аффрикаты § 15. В диалекте имеются следующие аффрикаты: c, č, dz, dž. Они произносятся так же, как и в литературном языке; могут быть твёрдыми и мягкими, например: cũkras ~ cūkrus, cỹpti ~ čỹpti, čáiža ~ čáižo, če-pšai, ažãki, džiimbinėt, adžabōt ~ atžabōti, džirkšt. 5. Дифтонги § 16. Дифтонги бывают двух видов: 1. Дифтонги: ai, au, ai, au, ei, ei, ei, ie, ii, iu, oi, ui, uo, например: laĩbas, maišas, káulas, lãukas, gálvoj ~ gálvai, dirbau ~ dirbau, vė́das, reĩki ~ reĩkia, žẽvi ~ žievėi, žãlė ~ žolėi, siẽna, kãtei ~ kãtei, žinōjū ~ žinōjau, galvōj ~ galvōj, zũkis, dũona. 2. Смешанные дифтонгоиды: al, am, an, ar, am, an, el, em, en, er, ėl, ėm, ėn, ėr, em, en, il, im, in, ir, ol, om, on, or, ul, um, un, ur, например: šáltas, anám, kitán, várna, pẽžam, rùnkan ~ raĩnkon, délmas, kẽmš, sė́nt, vẽrki, vė́l, katám, gerẽsnėn, nẽr < nẽrą, didelėm ~ didelėm, žãlėn ~ žolėn, pĩlnas, šĩmtas, pĩnti, pĩrmas, kòl «почему», laz̃dōm, galvōn, kūlį, stūmą, šūnčia, pùrvas. Звуки, составляющие отдельные элементы дифтонгов и смешанных дифтонгоидов, произносятся так же, как те же звуки вне состава дифтонгов. Только в дифтонгах ie, uo отдельное произношение их элементов не слышно. Первый элемент дифтонга au (обычно нисходящего) иногда (но не всегда!) произносится со слабым оттенком o, например: pãukštė ~ paukštė «птица», saũsas ~ saũsas. 6. Трифтонги § 17. В диалекте имеются следующие трифтонги: iel, iem, ien, ier, uol, uom, uon, uor, uoj (uọj), например: abĩem, každien ~ kasdien, tuõm, duõnkepė ~ dúonkepė, pùolka ~ pùlka, šlorkas ~ šorkos «шорты», trūoj. Трифтонги образовались недавно; некоторые из них, редкие, встречаются только в словах нелитовского происхождения. 12 Вокализм I. Количественные характеристики гласных § 18. В диалекте различаются две степени долготы гласных: есть краткие и долгие гласные (о долготе отдельных компонентов дифтонгов см. § 20). Однако долгие гласные в диалекте не такие долгие, как, например, в южном диалекте западных аукштайтов. В Крапте они немного короче. § 19. Количество гласных в диалекте в основном зависит от ударения: a) Все безударные гласные в диалекте краткие, например: (предударные гласные) grūdai ~ grūdai, grįštela ~ grįžtėlė, kušnėlis ~ kašnėlis, lapinis ~ lopynys, makėti ~ mokėti, šakinėti ~ šokinėti, užaliūkas ~ ažuoliukas, vejelis ~ vėjėlis, vitėla ~ vytėlė, žveris ~ žvėrys «зверь»; (заударные гласные) aki ~ akį, akis ~ akys, galvu ~ galvą, gava ~ gavo, kati ~ katę, mokitu ~ mokytų, runkas ~ rankos, rōgesi ~ rōgėse, žēme ~ žemė. b) Ударные гласные в диалекте долгие, например: bōga, ōbali ~ ōbuolį, narēs ~ norēs, gīdij ~ gydyti, sūlai ~ siūlai, visū ~ visų, žēvē ~ žievē, žveri ~ žvėrį! Гласные с циркумфлексной интонацией произносятся несколько короче, чем гласные с акутовой интонацией. Однако и те и другие являются долгими. Старые краткие гласные в диалекте под ударением удлиняются и становятся такими же долгими, как исконно долгие, например: kasti ~ kasti, męsti, rīša, tūri. Случаи, когда ударные гласные в диалекте краткие, см. §§ 21a, 27a, 35a, 52, 53, 56, 57, 60, 62—65. § 20. a) Каждый дифтонг, ударный или безударный, образует долгий слог. Отдельные компоненты безударного дифтонга краткие, например: vaikīti ~ vaikytį, laukų, peiliu ~ peilių, puikybē ~ puikybė, kalbā, kartū, delnū ~ delnų, verki, mirkīti ~ mirkyti, stulpēlis, plumpsēl, pūrvīnas ~ purvynas. b) Долгота отдельных компонентов ударных дифтонгов зависит от интонации. 1) В дифтонгах с акутовой интонацией первый компонент произносится долго, а второй — кратко, например: dālinti, kāulas, svēikinti, bāltas, sārka, gēl, bēri. Гласные i, u, выступая первыми компонентами ударных дифтонгов с акутовой интонацией, удлиняются и, по-видимому, произносятся так же долго, как a, e в таком же положении (ср. также § 19b), например: kilpa, dirba ~ dirba, skinti, stumda ~ stumdo, kūlt. 2) Долго произносятся и первые компоненты дифтонгов с циркумфлексной интонацией. Вторые компоненты этих дифтонгов произносятся кратко, например: vėl, gerōj < gerojē, šakōn. 3) В дифтонгах с нисходящей интонацией второй компонент произносится долго, а первый — кратко, например: baigk ~ baigti, nāujis ~ nāujas, šveič ~ šveičia, šalnu ~ šalna, daržas, pērka, vilkas, dūmblas. 4) В дифтонгах, произносимых с прерывистой интонацией, второй компонент является полудолгим, а первый — кратким, например: mažai, matau, sukei, visur, kitam, visam < visamē. c) В дифтонгах ie, uo различия в длительности компонентов в диалекте не слышны. Вероятно, из-за сближения восходящей и нисходящей интонаций в ie, uo отдельные компоненты этих дифтонгов произносятся с одинаковой длительностью, например: vienas, šienas, juodas, juokas. То же можно сказать и о длительности первого и второго компонентов трифтонгов, поскольку в диалекте эти компоненты всегда образованы дифтонгами ie, uo. Третий компонент трифтонгов произносится кратко, например: viengubas, dviem, tuom „tuo“. 13 II. Вокализм основы слова 1. Гласные a10 § 21. Гласный a в диалекте имеет несколько источников происхождения. Происхождение диалектного a, соответствующего литературному литовскому a, такое же, как и в литературном языке. Это a может быть кратким и долгим. a) Гласный a этого происхождения всегда краток в безударном положении, например: akis, katė, maži, sakì ~ sakyti, varì ~ varyti. Краткий ударный a имеется только: 1. Односложные слова: àš, kàs, tàs, pàc ~ pats, kàt ~ kad, và. 2. Сослагательное наклонение первичных глаголов и 3-е лицо будущего времени: kàščė ~ kaščia «я бы варил», kàstum, kàstu ~ kàstų, kàstumem ~ kàstumėme, kàstumėt ~ kàstumėte, ràstu ~ ràstų; plàks, supràs, ràš. 3. Междометные слова, обозначающие звуки, и образованные от них глаголы с суффиксами -ėti, -elėti, -erėti: bàkši, bràkši, kràpši, stàpši ~ stàbt; bàksi, bàksim, bàksit, bràkši, kràpsi; bàkštelai ~ bàkštelėti, bàkštelaje ~ bàkštelėjo, bàkštelak ~ bàkštelėk, stàptererė ~ stàbterėti. 4. Иногда — форма звательного падежа единственного числа, например: kàti «киска», màri «Машенька». b) Во всех остальных случаях древний краткий a в диалекте под ударением является долгим. Он соответствует в литературном языке: 1) долгому ударному a с нисходящей интонацией, например: àšis ~ àšys, dãra ~ dãro, mãžas; àtlapas, pàbiras ~ pàbiros, pràdalgi ~ pràdalgi; 2) краткому ударному a (за исключением случаев, указанных в разделе a) настоящего параграфа), например: kàst, kàzdava ~ kàsdavo, kàsk, kàzdamas ~ kàsd amas; màna ~ màno, tàva ~ tàvo; àbdeda ~ àpdeda, àtveda, pàkelu ~ pàkeliu, pràdeda. В первом и втором случаях причиной удлинения гласного a, несомненно, было ударение. Предполагается, что в литературном языке (далее — лк) во втором случае a получил ударение уже после того, как в середине слова произошло удлинение исконно ударного a (поэтому во втором случае a в лк и сохранился кратким)¹¹. В говоре могло произойти одно из двух: либо во втором случае a (где в лк он и под ударением краток) получил ударение ещё до удлинения исконно ударного a, либо a в говоре удлинился в первом и втором случаях не одновременно. О судьбе древнего краткого a в конце слова см. § 53. § 22. Гласный a в говоре, соответствующий безударному o в лк, может иметь два источника: a) происходит из древнего балтийского ā, сократившегося в безударном слоге, например: dovanų ~ dovanų «подарков», lavīs ~ lovỹs «постель», lapinīs ~ lopinỹs «лисенок», pàmate ~ pàmotė «увидела», starai ~ storai «толстые», stàvėi ~ stovėti «стоять», žmànų ~ žmonių «людей»; b) возник из o в словах иноязычного происхождения, например, advakàtas ~ advokàtas «адвокат». В обоих случаях этот говорный a всегда краток и обычно безударен. Под ударением он встречается только в формах ед. ч. звательного падежа, например: vàverì «белочка», žmànì «людушка», žmànel «человечек». ¹⁰ В основу работы положены факты фонетики говора: рассматривается прежде всего, каким звукам литературного языка соответствуют звуки говора, а не наоборот. Чтобы читателю при необходимости было легче найти, какой звук лк соответствует тому или иному звуку говора, в конце работы приведены указатели соответствий гласных и дифтонгов лк в говоре (см. с. 56). Для согласных такой указатель не нужен — согласные лк в исследуемом говоре, за небольшими исключениями, имеют те же соответствия. ¹¹ Ср. Būga, LKŽ, 1, XXIII. 14 О конечном a в слове, соответствующем o в лк, см. § 52. § 23. Гласный a в говоре, соответствующий безударному uo в лк, происходит из сократившегося дифтонга uo. Этот a всегда краток, например: aštanũ ~ aštuonių «восьми», danėla ~ duonėlė «хлебушек», kadėlis ~ kuodėlis «клубочек», padėlis ~ puodėlis «горшочек», šlatėla ~ šluotėlė «веничек». Ударный a этого происхождения иногда встречается только в ед. ч. звательного падежа, например: vãgį «ягодка». Этот a < uo, вероятнее всего, возник одновременно с e < ie (ср. § 29). О конечном a в говоре, соответствующем uo в лк, см. § 52₄. § 24. Гласный a в говоре, соответствующий e в лк, встречается в следующих случаях: a) В начале слова. Этот говорный a бывает кратким (безударным) и долгим (ударным), например: aglīnas ~ eglýnas «еловый лес», ašerīs ~ ešerỹs «окунь», ažiūkas ~ ežiukas «ёжик»; ãšti ~ ésti «есть», ãšeri ~ ešeri «окуни», ãžeras ~ ežeras «озеро». Так же и в дифтонгах e- > a-, например: ainù ~ einù «иду», ait̃ ~ eiti «идти», aižėt ~ iėžėti «изъедать»; alvira ~ Elvyrà «Эльвира», arškėtīs ~ erškėtỹs «шиповник», aržinĩ ~ erzinti «раздражать». Такое a- < e- встречается в говоре и после приставок, обычно оканчивающихся на гласный, например: póažere ~ póežere «у озера», paaglīnis ~ paeglinỹs «под ельником»; paaĩti ~ paeiti «пройти», praaĩti ~ praeiti «пройти», priaĩti ~ prieiti «подойти», suažė̃t ~ sueižėti «изъедаться»; paãržiñti ~ paerzinti «раздразнить». Но говорят: išéit ~ išeiti «выйти», pėreĩt «перейти», apeĩ «обойти», ateĩ «прийти», užeĩ «зайти», neĩ (< neiti «не идти»), aceĩt (< atsieiti «обойтись»), prisiẽt (< prisieiti «прийтись»); nuveĩt «уйти», suveĩt «сойтись». Примеры показывают, что корневое e- остается неизменным, если перед ним стоит согласный. Этот согласный либо издавна стоял в конце приставки, либо появился вследствие выпадения гласного приставки (или возвратной частицы) — произошла элизия, — либо был вставлен (обычно v, ср. § 99) между гласными приставки и корня. Эти согласные и предотвратили превращение e- в гласный a-, поскольку после того, как они вошли в первый слог корня, e- оказалось уже не в абсолютном начале этого слога; ср. слогоделение в приведенных примерах в говоре: i-šeĩt, pė-reĩt, a-paĩt, a-teĩt, u-žeĩt, neĩ, a-ceĩt, pri-seĩt, nu-veĩt, su-veĩt. Однако в других словах (особенно более новых) и в этом случае происходит переход e- > a-, например: išsaikvōt (наряду с iš-sėikvōt) ~ išsikevoti «израсходовать». Это показывает, что упомянутый выше глагол eiti «идти» с отдельными приставками в говоре тесно сросся ещё до перехода начального e > a. Переход начального e > a характерен и для некоторых других (восточных, а также средних и западных) аукштайтских говоров; он встречается и в древних памятниках литовского языка, ср. у К. Сирвидаса: areli «орла» PS I 298₉, Arelo «орла» PS II 123₂, наряду с essus¹² «будучи» PS I 65₇, ežeran PS I 371₁₈, Ežeran PS II 42₁₉, ežeru PS II 52₁₃. 12 Некоторые буквы старых письменных памятников заменены: вместо ſ, β пишется s, š; вместо нескольких знаков, обозначавших согласный ž, пишется один — ž. 13 Непоследовательное превращение начального e в гласный a в письменных памятниках К. Сирвида отчасти можно было бы объяснить тем, что в некоторых восточноаукштайтских говорах он переходит в a не во всех случаях. Например, жители Дусетоса произносят это e- > a- только тогда, когда оно никогда не бывает под ударением, а в остальных случаях произносят его как lk (ср. Būga, RR, 2, 20). Однако в письменных памятниках Сирвида встречается, что даже в начале одного и того же слова стоит то e, то a, ср.: erszkiečiēs PS I 385₅, erszkiečius PS I 225₁₀₂₈, Erszkiečey PS I 225₈₁₀, erszkiediey PS II 163₁₉ и arškiečiu PS II 166₆. В начале слова в дифтонгах чаще всего пишется e, например: eykšite PS I 6₂₄, eykite PS I 6₂₃, eylos PS II 42₁₀, eylas PS II 77₅, elgieta PS I 184₄. В анонимном катехизисе 1605 г. в начале слова встречается только e, например: ésus KA 11₁₄, Esmi KA 12₂₁, eydami KA 19₂₁. Кроме того, в упомянутых памятниках мы находим также ergu PS I 32₅, Er «или» PS II 109₁₀, KA 25₉, Ess «я» KA 25₆. Поэтому можно полагать, что в первой половине XVII в. в некоторых восточноаукштайтских говорах e- 15 Rapt и в словах иноязычного происхождения, недавно вошедших в говор, упомянутое e- > a-, например, agzama < egzema. В некоторых населённых пунктах говора Rapt, расположенных у его западной границы (Sližiai, Samantónys, Gaviñonys…), как и у живущих за этой границей среднеаукштайтов (Mėdinos, Kunigiškiai, Ūpninkai…), вместо e- чаще всего произносится ie-, например: iešerìs ~ ešerys, iežùkas ~ ežiukas, iežeras. b) После отвердения в говоре согласного l (ср. § 84). § 25. О происхождении говорного a, соответствующего lk e после l, см. § 28. § 26. a различного происхождения. В говоре довольно часто встречается a вместо lk e. Это a могло возникнуть по нескольким причинам: 1. Вследствие спорадического отвердения согласного в некоторых словах; ср. § 90. 2. В восточноаукштайтских говорах e, никогда не получающее ударения, если оно стоит после g, k, š, ž, во многих местах переходит в гласный a¹⁴. Таким образом, a могло появиться и в словах говора Rapt: mėnasìs «месяц», menasìnis «месячный». e § 27. Гласный e в говоре имеет несколько источников. Говорное e, соответствующее лит. e, имеет то же происхождение (< из балтского ė). Это e может быть кратким и долгим. a) Безударное e всегда краткое, например: genìs ~ genỹs, medaũs, nešù, senì, tekė́t. Краткое ударное e встречается только в следующих случаях: 1. Односложные частицы: bè, hè, nè, tè, однако nèt «нёт». 2. Сослагательное наклонение первичных глаголов и 3-е лицо будущего времени: tèpče ~ tèpčia «я бы мазал», tèptum, tèptu ~ tèptu, tèptumem ~ tèptumėme, tèptumet ~ tèptumėte, nèštu ~ nèštu, vèštu ~ vèštu; dègys ~ dègęs, mès, tèps, vès. 3. Звукоподражательные слова и образованные от них глаголы с суффиксами -ėti, -elėti, -erėti: kèpši, krèži, šlèpti, trèpti, žnèk; kèpši, kèpšim, kèpšit, trèpsi, trèpsim, trèpsit; kèpštelai ~ kèpštelėti, kèpštelaje ~ kèpštelėjo, kèpšteladava ~ kèpštelėdavo, kèpštelasu ~ kèpštelėsiu, kèpštelatu ~ kèpštelėtu, kèpštelak ~ kèpštelėk; šlèpteret, šlèpteraje ~ šlèpterėjo… 4. Краткий слог, получивший оттяжное ударение, например kèturi, а иногда и форма ед. ч. звательного падежа: sesù «сестрица». 5. Некоторые слова нелитовского происхождения, например: mètras, manė́vorai ~ manė-v­rai (ср. также § 41b). b) Во всех остальных случаях старое краткое e в говоре под ударением является долгим. Оно соответствует лит.: 1) долгому ударному циркумфлексному e, например: nė́še ~ nėšė, pė́šė ~ pėšė, sė́ne ~ sėnė, žė́me ~ žėmė; ещё не закономерно перешло в a-. Кроме того, ср. также K. Eigminas, «О диалектном вопросе в анонимной грамматике литовского языка 1737 г. “Universitas lingvarum Litvaniae”», MADA, 1 (8), 169 (1960). a- в отдельных словах, встречающееся в говорах вместо лит. e-, может быть унаследовано и из значительно более древних эпох (ср. Otrębski, Gr JL, 1, §§ 293—296). 14 Ср.: Būga, RR, 2, 21; Būga, LKŽ, 1, CXLVIII. 16 2) ударное краткое ė (за исключением случаев, указанных в разделе а) настоящего параграфа), например: mėšti, mėzdava ~ mėsdavo, mėsim, mėšit, mėškit, mėzdamas ~ mėsdamas; neneše ~ nenešė, nėgeri ~ nėgeri, nėgeria; mažesnis, maželešnis ~ maželėšnis. Удлинение диалектного ę, восходящего к балтийскому ę, несомненно, произошло под ударением одновременно с аналогичным удлинением a (ср. § 21b). О диалектном ę, соответствующем лит. e в конце слова, см. § 54. § 28. Диалектное ę, соответствующее литовскому безударному ė, происходит из балтийского ē, сократившегося в безударном слоге, например: mėšļnas ~ mėšlynas, rekšnis ~ rėkšnys, sedėti ~ sėdėti, tevaĩ ~ tėvai. Это e действительно краткое и обычно безударное. Под ударением оно встречается только в формах звательного падежа единственного числа, например, tėvuk «батюшка!» После отвердевшего l (§ 84) этому диалектному e > соответствует a, например: lakimas ~ lėkimas, pla-nė ~ plėnė «плёнка». О конечном e слова этого происхождения см. § 54. § 29. Диалектное ę, соответствующее литовскому безударному ie, происходит из сократившегося дифтонга ie. Это e всегда краткое, например: dienõs ~ dienos, megàlis ~ miegalius, me-žieńis ~ miežėnis, pevėla ~ pievėlė, šenauĩ ~ šienauti, venãi ~ vienai. В формах звательного падежа единственного числа e этого происхождения иногда встречается и под ударением, например, pėmenūk «пастушок». Монофтонгизация безударного ie в диалекте произошла уже после отвердения согласного l (§§ 84, 85); ср. произношение слов leptėlis ~ lieptėlis, ležūvis ~ liežūvis. О конечном e диалектного слова, соответствующем литовскому ie, см. § 54. § 30. О диалектном a с передним образованием (< ā, ā, uo) > e см. § 75. § 31. О диалектном e, возникшем в результате контракции или элизии (соответствующем e и a в соседних слогах литовского языка), см. § 78. ė, ę, o § 32. Происхождение диалектных ė, o, соответствующих литовским ė, o, такое же, как и у литовских — из балтийских ē, ā. Гласные ė, o в диалекте всегда произносятся долго и обычно бывают ударными: 1) с исконным ударением, например: bėras, degėsi̇̀ ~ degėsiai, pėdas, rėkį, sėstį, tėvas; mõ-tina, nórį, ōras, sōdas, stōvį, žinōt; 2) с оттянутым ударением, например: mėsas ~ mėsas, rėčiu ~ rėčiu, rėkšniu ~ rėkšnių; ōžka ~ ožka, plōna, stōra, tvōra. После отвердения в диалекте согласного l (§ 84) ė > e, который также является долгим и ударным, например: (с исконным ударением) palėpe ~ palėpė, pėlėda ~ pelėda, plėšti ~ plėšyti; (с оттянутым ударением) glėbu ~ glėbiu, glėbis ~ glėbius. В раптском диалекте древнее ė, по-видимому, сузилось ещё до отвердения l (§ 85), поскольку в противном случае теперь после l мы имели бы не e, а другую гласную (вероятнее всего, o)¹⁵. О ė, ę, o в конце слова см. § 55. § 33. В диалекте встречаются ė, o, возникшие вследствие стяжения или элизии гласных. Об этих ė, o см. § 78. ¹⁵ Ср. формы свядасского говора: lėkt ~ lėkti, klėtis ~ klėtis, palėpe ~ palėpė (наряду с: brōlis ~ brolis, mātėra ~ motera, nāri ~ nori); ср. V. Valunta, Svėdasų tarmė, dipl. d. (rankr.), 29, 31, Vilniaus valstybinio V. Kapsuko v. universiteto IFF Lietuvių kalbos katedra, 1955. 2. Kalbotyros klausimai, III 17 § 34. В говоре именительный падеж мн. ч. личного местоимения aš имеет форму мэс. В этой форме долгий гласный ė вместо старого краткого e, вероятно (как и в lk), возник по аналогии с jūs16. i, u, ī, ū § 35. Краткие гласные i, u в говоре имеют несколько источников происхождения. a) Происхождение говорных i, u, соответствующих lk i, u, такое же, как и в lk. Чаще всего эти i, u безударны, например: kitų ~ kitų, libáit ~ lipdyti, plìkì, visái; buvaũ, guli ~ gulìu, rudùs, šuvà, turė́ti. Ударные краткие i, u встречаются только: 1. В односложных словах: gi, tik, vis; du, tu. 2. В инфинитиве первичных глаголов, прошедшем многократном времени этих глаголов, сослагательном наклонении, 3-м лице будущего времени и 2-м лице ед. ч. повелительного наклонения, например: kišti, likti, lipti; ligdavau ~ likdavau, ligdavai ~ likdavai, ligdava ~ likdavo, ligdavam ~ likdavome, ligdavaĩ ~ likdavote; lipčė ~ lipčia «lipčiau», lip tum, liptu ~ liptų, liptumem ~ liptumėme, liptumet ~ liptumėte; liks, lips; lik, lipk; lūpti, mūšti, skūsti; muž̌davau ~ mūšdavau, muž̌davai ~ mūšdavai, muž̌dava ~ mūšdavo, muž̌davam ~ mūšdavome, muž̌davaĩ ~ mūšdavote; miščė ~ mūščia, mištum, mištu ~ mūštų, mištumem ~ mūštumėme, mištumet ~ mūštumėte; lūps, sūks; mišk, skirsk. Ср. также § 36b. 3. Междометиях, обозначающих очень краткое, слабое действие, и образованных от них глаголах с суффиксами -ėti, -elėti, -erėti, например: цики, бликшти, грипшт ~ гри́бшт, шири́кти; цикси, шири́кси, шири́ксим, шири́ксит; шири́ктелат ~ стриктелети, шири́ктелайе ~ стриктелё, шири́ктеладава ~ стриктелёдаво, шири́ктелас ~ стриктелес, шири́ктелак ~ стриктелёк; бликштереи ~ бликстерети, бликштерее ~ бликстерё... брукшт, чюпт ~ чюпт, крушт, стукт; стукси, стуксим, стуксит; брукштелат ~ брукш-телети, брукштелайе ~ брукштелё, брукштеладава ~ брукштелёдаво, брукштелас ~ брукштелес, брукштелак ~ брукштелёк; чюптереи ~ чюптерети, чюптерее ~ чюпте-рё... 4. Иногда в ед. ч. звательный падеж, например: ignul «Игнулю», pūpì «пупочка». О конечных i, u в словах этого происхождения см. §§ 56, 65. b) Говорные (краткие) i, u, произошедшие из балтийских ī, ū, соответствуют в lk: 1. Безударным y, ū, например: gyváte ~ gyvátė, gyvulìs ~ gyvulỹs, pavidė́t ~ pavydėti, virāusis ~ vyriausias; krūtine ~ krūtinė, iššrugos ~ išrūgos, pūsle ~ pūslė, rupė́t ~ rūpėti. В говоре в звательном падеже ед. ч. эти i, u иногда бывают и под ударением, например: virel «мужичок», sūneluk «сыночек». 2. В формах 3-го лица будущего времени с ударением i или y (< ī), u (< ū), например: дикс (< *дигс) ~ дигс, гис, лис, pļīs, рис; дарис (< *дарі́с) ~ дарыш, sakīs ~ сакыш, рашис ~ рашы́ш, варис ~ варыш; быть (< *быть), džūs ~ džiūs, grūs ~ griūs, lūs. Следует полагать, что в диалекте формы 3-го лица будущего времени ī, ū сократились ещё до изменения нисходящей интонации в этих формах на восходящую. Последнюю интонацию имевшие формы... 16 Ср. Endzelynas, GF, § 305. 18 Долготу į, ū упомянутые формы, имевшие нисходящую интонацию, преимущественно сохранили, например: išžiṙ̇ps ~ ištṙ̇yps, šṅ̇iṗs ~ šṅ̇yps, pūs ~ pūs (хотя иногда говорят и nìks наряду с nìks ~ nỳks17. Apie žodžio galo i, u < į, ū žr. §§ 57, 58, 65₂. c) Диалектные i, u, соответствующие безударным į, ū в Ik, возникли из смешанных дифтонгов in, un. После исчезновения носового n в этих дифтонгах в пределах одного слога (§ 86) сохранились удлинённые первые компоненты дифтонгов — гласные į, ū. Однако, будучи безударными, эти į, ū не сохранили долготы и теперь произносятся кратко, например: grįštėla ~ grįžtėlė, pažįstamū ~ pažįstamų, tišoti ~ tišoti; apksuštām ~ apskūstām, pasūstais ~ pasūstais. О конечных i, u слов этого происхождения см. §§ 59, 65₃. d) Диалектные i, u, соответствующие безударным ę, ǫ в Ik, возникли из смешанных дифтонгов en, an. Сначала в диалекте дифтонги en, an >стали in, un18, а из последних į, u возникли тем же способом, что и из древних in, un (см. раздел c) этого параграфа). Примеры: grįžimas ~ gręžimas; drusūmas ~ dražūmas, kušnėlis ~ kažnėlis, užalūkas ~ ąžuolūkas. В формах звательного падежа единственного числа эти i, u могут встречаться и под ударением, например, žūsinuk «žąsinink». О конечных i, u слов этого происхождения см. §§ 61, 65₄. e) В диалекте встречаются также краткие i, u иного происхождения. 1. Односложные слова čia, kai, tai, nei (nė), prie, nuo, преимущественно выступая как проклитики, превратились в: či, ki, ti, ni, pri, nu. 2. О i, возникшем из передвинутых вперёд гласных заднего ряда, см. § 76. 3. Слова Lk greičiau, (ne)rėkėjo, (ne)reikės в диалекте часто произносятся: gričāu, (ne)rikėję, (ne)rikės. § 36. Диалектные ī, ū, как и į, u, имеют несколько источников происхождения. а) Гласные ī, ū, соответствующие лит. y, ū, произошли от балтийских ī, ū. В диалекте они бывают только под ударением. Ударение здесь: 1) старое, например: gyvas ~ живой, rytas ~ утро, sakīt ~ сказать, vīt ~ гнать; dūmai ~ дым, grūdas ~ зерно, lūpas ~ губы, rūkas ~ туман, ūsai ~ усы. 2) оттяжное, например: skrinė ~ сундук, skrīnis ~ сундуки, šlīva ~ слива, slīvas ~ сливы; krīvas ~ груды, sūnas ~ сын, sūras ~ сыр. б) В диалекте есть ī, ū, происходящие от древних кратких i, u. Эти диалектные ī, ū соответствуют кратким ударным лит. i, u (за исключением случаев, указанных в § 35a), например: kītas, līka ~ остался, žīna ~ знал, išneše ~ вынес, prīvežė ~ привёз; būva ~ был, mūša, rūdas, tūri, nūvedė ~ отвёл, sūdave ~ солили. Удлинение древних кратких i, u (о долготе см. § 19b), произошедшее в диалекте под ударением, — явление не очень древнее. На это указывает и тот факт, что некоторые формы, в которых в диалекте ещё сохранялись древние краткие ударные i, u (ср. § 35a), уже часто произносятся и с долгими ī, ū, например: līgdava ~ оставалось, līgdavam ~ мы оставались; līktu ~ осталось бы, līktumem ~ мы остались бы; štrīkši ~ скачет; 17 В южном диалекте западноаукштайтского наречия (который взят за основу литовского литературного языка) до осуществления метатонии, по всей вероятности, сократились только į, ū в формах 3-го лица будущего времени первичных глаголов, тогда как долгота į у вторичных глаголов здесь сохранялась. 18 При рассмотрении отвердения согласного l (§ 85) затрагивается также вопрос о древности дифтонгов am, an, em, en > um, un, im, in. Поэтому в разделе «Вокализм» об этом отдельно нигде не говорится. 19 я mūždavau ~ mūždavau, mūždava ~ mūždavo; mūštum, mūštumei ~ mūštu- metė; sūkėsi, sūkšit. Следовательно, в определённых случаях удлинение кратких ударных į, u в диалекте происходит и сейчас. c) Диалектные į, ū, соответствующие ударным į, ū литовского литературного языка, произошли из in, un тем же путём, что и диалектные i, u, соответствующие безударным i, u литовского литературного языка (§ 35c), а происхождение диалектных ī, ū, соответствующих ударным ę, ą литовского литературного языка, такое же, как у диалектных i, u, соответствующих безударным ę, ą литовского литературного языка (§ 35d). Однако эти ī, ū, будучи ударными, в диалекте не сократились, то есть сохранили свою долготу, например: grįšti ~ grįžti, lįsti ~ liesti, tįsti ~ tęsti, žįsti ~ žįsti, skūsti ~ skųsti, siūsti ~ siųsti; grįšti ~ gręžti, skēsti ~ skęsti, ąžuolas ~ ąžuolas, kūsti ~ kęsti, grūštas ~ grįžtas, šūla ~ šąla. § 37. В основе слова bl встречается (преимущественно в звукоподражательных словах) вместо литовского литературного i, y после спорадически отвердевающих согласных, ср. § 90. О bl, встречающемся в конце слова вместо древнего en, следовавшего за l, см. § 85. 2. Дифтонги Дифтонги ai (ai) § 38. Дифтонг ai в диалекте имеет несколько источников происхождения. a) Диалектное ai, соответствующее литературному литовскому ai, имеет то же происхождение, что и литературное. В диалекте этот дифтонг бывает безударным и ударным, например: daiktù ~ daiktų, laikīt ~ laikyti; daiktas, raitas, kraĩpa ~ kraĩpo. b) В диалекте встречается также дифтонг ai вторичного происхождения: 1. О диалектном ai, соответствующем начальному ei литературного литовского слова, см. § 24a. 2. Вместо литературного литовского ei: 1) после отвердения l (§ 84), 2) после спорадически отвердевающих согласных (§ 90). 3. В некоторых словах вместо литературного литовского дифтонга ui (§ 42). 4. Возникший в результате стяжения или элизии гласных (§ 78). Вместо первого компонента безударного дифтонга ai в диалекте иногда произносится придыхательный a (второй компонент i > į), например: baišáuse ~ baisiausia, gaĩdžiukai ~ gaidžiukai, kaĩlinė ~ kailiniai, vaĩkam ~ vaikám. Однако такое превращение дифтонга ai в ąi не является закономерным. Чаще оно встречается в речи представителей старшего поколения носителей диалекта, тогда как младшие почти всегда произносят безударное ai в основе слова так же, как в литературном литовском. О конечных ai, ąi слова см. §§ 66, 67. au (aų) § 39. a) Диалектное au, соответствующее литературному литовскому au, имеет то же происхождение, что и литературное. В диалекте оно бывает безударным и ударным, например: aus̃ti ~ aus̃ti, augiĩt, klausīt ~ klausyti; auga, kaũlas, laũkas. 20 b) В именах собственных нелитовского происхождения диалектному au соответствует редко встречающееся в лит. языке начальное eu, например: auriopa ∼ Europa, augienije ∼ Eugenija. Вместо первого компонента безударного дифтонга au a в диалекте иногда слышится фрикативный a (второй компонент — u > ų), например: daugiau ∼ daugiau, daugiause ∼ daugiausia, sudaužau ∼ sudaužiau. Однако такое произношение более характерно (но не закономерно!) только для представителей старшего поколения, тогда как младшие почти всегда произносят безударное au в основе слова так же, как в лит. языке (ср. также § 16). О конечных au, aų слова см. §§ 66, 67. ei (ii) § 40. a) Диалектное ei в основном имеет то же происхождение, что и литовское. Это ei соответствует литовскому ei (ср. также § 38b). В диалекте ei встречается как в безударной, так и в ударной позиции, например: šveikatà, šeimìna ∼ šeimýna, meiženai ∼ Meižėnai „деревня в окрестностях Кулнишкяй“; veidas, sėila ∼ sėlė, kreivas. b) Реже в диалекте встречается дифтонг ei иного происхождения. 1. О диалектном ei, возникшем в результате контракции (которому в литовском языке соответствуют e и i в соседних слогах), см. § 78. 2. Наречие taip в диалекте произносится tėp. Безударный ei в диалекте иногда переходит в įi, например: (ne)riikėję ∼ nereikėjo, gričią ∼ greičiau, kri̇̄varunkis ∼ kreivaraṅkis, kri̇̄vuliōt ∼ kreivuliuoti. Однако такой переход ei > в įi чаще встречается только в речи представителей старшего поколения, тогда как младшие произносят этот дифтонг в основе слова так же, как в литовском языке. О конечных ei, įi слова см. §§ 66, 67. ie, uo § 41. a) Дифтонги диалекта ie, uo, соответствующие литовским литературным ie, uo, имеют то же происхождение, что и литовские литературные¹⁹. В диалекте эти дифтонги встречаются только под ударением: 1) с древним ударением, например: pienas, vienas, niekas, šienas; duona, juoktis, kuodas, púodas; 2) с оттянутым ударением, например: diena, šviesa, vieni; agūona, aštuoni, krūopa. b) Дифтонги ie, uo в диалекте встречаются в словах нелитовского происхождения вместо кратких ударных (или получивших в диалекте ударение) литовских литературных e, o, например: kieviškas «химический», faniera «фанера», agranūmas, armūnikas, bikūnas «бекон», kilūometras, papirbėsas. Упомянутое ė реже превращается в дифтонг ie, а удлинившееся в диалекте литовское литературное ò, можно сказать, закономерно превращается в uo. c) Дифтонги ie, uo: иного происхождения 1. Дифтонг uo в диалекте произносится вместо литовского литературного o в следующих наречиях: kuožai «пока», lik šuolai «до сих пор», tuolai «тогда». 2. О возникшем в диалекте вследствие контракции ie (соответствующем литовским литературным i и a в соседних слогах) см. § 78. Безударные ie, uo в диалекте монофтонгизировались (> e, a), см. §§ 23, 29. О конечных ie, uo см. § 68. 19 Ср. Endzelynas, GF, §§ 14, 15. 21 ui § 42. Диалектное ui соответствует литовскому литературному ui и имеет то же происхождение20. Этот дифтонг в основе слова встречается редко. Он встречается лишь в некоторых литовских словах, например: išgūnīt ~ išgūnyti «выгнать», mūistītis ~ muistytis, zūit, (буд. вр., 3-е л.) zuīs (ср.: žūjīt ~ žūjyti, žūjis ~ žūjys), а также иногда в старых заимствованиях из славянских языков (вместо славянского y), например: bužlis (ср. рус. боль), smūike ~ smuikė «скрипка» (ср. белор. смыкъ), tūnas (ср. рус. тын, польск. tyn). В заимствовании muilas (ср. рус. мыло) и его производных дифтонг ui в диалекте чаще всего перешёл в ai или ai, например: maīlas | maīlas, išsimaīlinti || išsimažlinti < «намылиться», mailūotas || mailūoras. О дифтонге ui в конце слова см. § 69. Смешанные сочетания гласного и сонанта Старые смешанные сочетания гласного и сонанта § 43. В диалекте, как и в литературном языке, имеется 16 старых смешанных сочетаний гласного и сонанта. Однако некоторые из них (am, an, em, en, вследствие перехода в другие сочетания) теперь встречаются очень редко. al, ar § 44. Диалектные al, ar имеют следующее происхождение: 1. Из старых al, ar. В литературном языке им соответствуют те же сочетания, например: galvà, kâlt; kárvė ~ karvė, márti. 2. Из начальных el, er, ср. § 24a. el, er § 45. Диалектные el, er соответствуют тем же сочетаниям литературного языка и имеют то же происхождение, например: delnâi, kélmas, velkù; šérdàs, béržas. il, ul; ir, ur § 46. Дифтонги диалекта il, ul, ir, ur, имеющие соответствия lk, имеют то же происхождение, что и lk, например: vilkai, pilnas, pilvas; pulkas, pūlti; kelžvirtas, mirtis, žirnis; gurklys ~ gurklys, pūrti ~ purtyti. О возникновении il, ul, ir, ur в настоящем времени глаголов вследствие метатезы см. § 94a. im, um; in, un § 47. Дифтонги диалекта im, um, in, un имеют различное происхождение. 1. Дифтонги диалекта im, in, um, un, имеющие соответствия lk, имеют то же происхождение, что и lk, например: įimti ~ imti, kīmštas, gimdīti ~ gimdyti; gumbas, dūmt; atminītis, minkštas, plīnka; ungurys ~ ungurys, sūnkiai ~ sunkiai, smunka. 2. Дифтонги диалекта um, im, un, in, соответствующие lk am, em, an, en, произошли от древних смешанных дифтонгов am, em, an, en, например: kumpėlis ~ kampėlis, sūntis ~ sámtis, kùmpas ~ kampas; kimpinė ~ kempinė, pímpe ~ pémpė, tīnpīt ~ tenpti; lun- 20 Ср.: Endzelynas, GF, § 18; Otrębski, GrJL, 1, § 244. 22 kai ~ lankai, pūntis ~ pāntis, ruṅkas ~ rankos; ki̇ntėi ~ kentėti, žintas ~ žentas, pi̇nktas ~ penktas. Dėl am, em, an, en > um, im, un, in amžiaus žr. § 85. 3. О un диалекта, соответствующем lk en после l, см. § 85. am, an, em, en § 48. Поскольку древние am, an, em, en перешли в другие дифтонги (§ 47₂), то теперь в диалекте эти дифтонги редки. Они встречаются только в следующих случаях: 1. em, en встречаются в инфинитиве и производных от него формах тех глаголов, у которых в настоящем и прошедшем однократном временах либо только в прошедшем однократном времени эти дифтонги распадаются, то есть первый компонент входит в состав одного слога, а второй компонент — другого. Например: sė́mti, sėmdava ~ sėmdavo, sems, semk, semtu ~ semtų greta: semu ~ semiù, sėmi ~ sėmia, sėme ~ sėmė; vė́mti, vėmdava ~ vėmdavo, vems, vemk, vėmtu ~ vėmtų greta: vemu ~ vemiu, vėmi ~ vėmia, vėme ~ vėmė; tė́mti, tėmsta, tėms, (su)tėmtu ~ (su)tėmtų greta: tēma ~ tēmo; gyvė́nti ~ gyventi, gyvė́ndava ~ gyvėndavo, gyvė́ns ~ gyvėns, gyvė́nk ~ gyvėnk, gyvė́ntu ~ gyventų greta: gyvenu ~ gyvenù, gyvenai ~ gyvenau; kutė́ni, kutė́ndava ~ kutėndavo, kutė́nsu ~ kutė́nsu, kutė́ns, kutė́nk, kutė́ntu ~ kutėntų greta: kutė́no, kutė́na ~ kutė́no; sė́nti, sėnsta, (pa)sėns, (ne)sėnk, (pa)sėntu ~ (pa)sėntų greta: (pa)sėna ~ (pa)sėno. Аналогичных am, an нет. 2. em, en встречаются в глаголах, в корне которых они чередуются с im, in (ī), например: kimšti, kemša, kimša ~ kimšo; krimšti, kremčia, krimta ~ krimto; lįsti ~ lįsti, lenda, linda ~ lindo; rinkti, renka, rinka ~ rinko; šli̇nkti, šlenka, šlinka ~ šlinko. Возникшие у тех же глаголов вследствие чередования гласных корня am, an в говоре перешли в um, un, например: kumšči̇t ~ kamšyti, krumti̇ ~ kramtyti, lūndžei ~ lāndžioti, rūnkėt ~ ránkioti, slūnkėt ~ slánkioti. 3. an, en (перед b, p > am, em) встречаются в корне настоящего времени, где они возникли вследствие появления вставки n, например: užā́kti, užā́ka, užā́ka ~ užā́ko; nukā́pti ~ nukābti, nukāmba (< nukānba), nukā́ba ~ nukā́bo; šlā́pti, šlaṁpa (< šlaṅpa), (pa)šlā́pa ~ (pa)šlā́po; sutā́pti, sutaṁpa (< sutaṅpa), sutā́pa ~ sutā́po; gė́sti, gėnda, gė́da ~ gė́do; (nu)sė́kti, (nu)sė́nka, (nu)sė́ka ~ (nu)sė́ko; (pra)smė́kti ~ (pra)smė́gti, (pra)smė́nga, (pra)smė́ga ~ (pra)smė́go; (su)glė́pti ~ (su) glėbti, (su)gleṁba (< (su)gleṅba), (su)glė́ba ~ (su)glė́bo; apšė́pti, apšėṁpa (< apšėṅpa), apšė́pa ~ apšė́po; 23 жлёп ~ žlebti, žlemba (< žleñba), žleba ~ žlebo; brišti, brenda, brida ~ brido; krišti, krenčia, krita ~ krito; skrišti, skrenda²¹, skrida ~ skrido; šni̇̀kti ~ snigti, šneñga, šni̇̀ga ~ snigo. В корне слова возникшее вследствие вставки en (em) всегда сохраняется неизменным, тогда как an (am) в некоторых словах перешло в un (um), например: acruñda < atsirañda, nesuprañta < nesuprañta. Однако это un (um) встречается преимущественно в речи представителей старшего поколения; представители среднего поколения (не говоря уже о младших) обычно произносят здесь an (am): acrañda, nesuprañta (ср. также § 94a). 4. В некоторых звукоподражательных словах, например: ãm, am̃ «о голосе собаки», amsẽt, amsi; krañki-krañki «о голосе вороны, грача», grem̃ž-grem̃ž, gremši-grem̃šti ~ gremžt-gremžt «звук скобления, соскабливания». 5. В отдельных словах, чаще всего недавно проникших в диалект, например: ãmžis ~ amžius, am̃žinas, kambaris ~ kambarys, bañgą, bañdimai ~ bañdymai, krañtas, mañkyt ~ manyti, sañdelis ~ sandėlys, vañgeriškė ~ vangiarỹkštė «винтовая лестница», ańtkapis, ańtpečiai ~ antpečiai, beñgi < beñtgi. 6. В некоторых именах собственных, например: patámsis ~ Patámsis (фамилия, вероятно, попавшая в диалект извне), samantónis ~ Samantónys (деревня), mančiū̃nai ~ Mančiūšėnai (деревня). 7. В словах нелитовского происхождения, например: ambulatorijoje «амбулатория», anglas «англичанин», bankas «банк», dakūmentas «документ», fundámentas «фундамент». В словах этого происхождения диалектные am, an соответствуют также безударным литературным om, on, например: kambáinas ~ kombáinas, kampúotas ~ kompótas, kantúora ~ kontorà. О смешанных дифтонгах вторичного происхождения am, an, em, en в основе слова см. § 49, в конце слова — §§ 72, 73. Вторичные смешанные дифтонги § 49. При сокращении числа слогов в слове и слиянии звуков двух соседних слогов в один слог возникают новые смешанные дифтонги. Первыми компонентами этих дифтонгов в диалекте могут быть: a, e (соответствующие литературным a, e и безударным o, uo; ė, ie), i, u (соответствующие литературным безударным i, y; u, ū), ī, ū (соответствующие литературным ударным i, y; u, ū), ė, o (соответствующие литературным ударным ė, o), а вторыми компонентами — согласные l, m, n, r (соответствующие в литературном языке тем же звукам). Смешанные дифтонги вторичного происхождения в основе слова редки. Чаще всего они встречаются лишь в следующих случаях: 1. В первой части сложных слов без соединительной гласной, например: žalmaŕge ~ žalmar̃gė, dvárpanis ~ dvárponis, plongalỹs ~ plongalỹs, stargalỹs ~ storgalỹs, dañkepė ~ duonkepė, žemdi̇̀rbis ~ žemdirbys, žémuogė || žėnuogė «земляника», šėmpjėvės ~ šienpjovys, vem̃plaũkis ~ vienplaukis, venmaŕškinis ~ vienmarškinis, ventuŕtis ~ vienturtis, tópermaikės ~ pópermaikės, dektindaris, žvirdabės ~ žvyrduobės, šūnmazgis, šūnkelis, vidūrnakis, sūŕmaišelis ~ sūrmaišelis, raudónligė ~ raudonligė. 21 Из восточноаукштайтских диалектов формы brenda, krenta, skrenda проникли и в литературный язык. Ср. J. Jablonskis, Rinktiniai raštai, 1, 264, Vilnius, 1957. 24 2. При выпадении или утрате гласных либо дифтонгов в окончаниях слов, например: áns < ánas «он», adgal || adgãl ~ atgal, ìr < yra, vidur, dėl ~ dėl (в проклизе), vėl, kòl, lìk šòl ~ lig šiol, šiñden < šiandieną, ūñtan «Антанас», stàsiul «Стасюлис». 3. При выпадении гласного (преимущественно i) в середине слова, например: kėlnes < kėlinės, šulnìs < šulinys, dvìlika < dvylika, keturiòlika < keturiolika (дополнительные примеры см. § 79). В корне слова смешанные дифтонги вторичного происхождения, независимо от того, какое ударение имели слоги, образовавшие эти дифтонги, чаще всего произносятся с падающей интонацией. Только интонация ударных дифтонгов, первыми компонентами которых являются ė, o, слышна менее отчетливо (в этом случае повсюду ставится знак срединной интонации). Долгота первых компонентов i, u, соответствующих как į, ū, так и ỹ, ū̃, одинакова, например: šùngrìbis ~ šungrybis, sùrmaišelis ~ sūrmaišelis (о долготе компонентов дифтонгов см. также § 20). О смешанных дифтонгах вторичного происхождения в конце слова см. §§ 71—73. 3. Трифтонги § 50. В корне слова трифтонги редки и встречаются только в следующих случаях: 1. В результате сложения слов, усечения окончания или выпадения гласного, когда дифтонги ie, uo и согласные l, m, n, r, j соседних слогов сливаются в один слог, например: pet’žiem ~ peržiem, pieṁburnis ~ pienburnis, šieṁpjovė ~ šienpjovė, kaž-dien ~ kasdien, šuolpalaikis, venuòlka < vienuòlika, venuòlktas < vienuòl iktas, duònkepė ~ duonkepė, tuòj < tuojau. 2. Трифтонг ien встречается в формах настоящего времени глаголов likti, migti с носовым инфиксом n, например: liẽnku «остаюсь», liẽnki «остаёшься», liẽnka «остаётся»; užmiẽnga «засыпает», už-miẽga, užmiẽngam «засыпаем». 3. В словах нелитовского происхождения трифтонги uol, uom, uon, uor возникли из дифтонгов ol, om, on, or вследствие перехода краткого o в диалекте в uo (ср. § 41b), например: può lka ~ pòlka, pòmpa ~ pòmpa, frùontas ~ fròntas, nuòrma ~ nòrma. Подобным образом трифтонги возникли и в литовских словах: (ìki) kùol < (iki) kòl, (ìiki) tùol < (iki) tòl. В диалекте трифтонги бывают только под ударением; безударные трифтонги превращаются в дифтонги, например, papergalìs ~ popiergalys (ср. также § 49). О долготе отдельных компонентов трифтонгов см. § 20c. О трифтонгах в конце слова см. § 74. 4. Чередование гласных корня § 51. В говоре имеются те же ряды чередования гласных одного корня, что и в Ik. Несколько примеров: 1. ряд e (e-ė-i-ī-a-o): бё̃р, бё̃ралас, би̃рде̇ ~ сыпаться, ба̃рстыти ~ рассыпать; brendì, brìšti, bridė ~ brydė, brastù; дре̇бі̀ ~ бросает, бросал ~ бросать, дрипі̀ ~ крошить, драбсті̀ ~ разбрасывать, дро̀блис ~ dròblius; gėna ~ gėna, gìnti «(коров) гнать», ganì ~ ganyti, naktigònė ~ naktigonė; ме̇на, узмі̀нти, мані̀ ~ думать, išmanė ~ замысел; 25 měšti, měti ~ mėtyti, sůmatas ~ sąmatas; nėšti, nėščiai ~ nėščiai || nãščiai ~ nėščiai; tverti, tveriu ~ tveriu, tverė ~ tvėrė, tvārstyti ~ tvārstyti, tvorà ~ tvorą; vėšti ~ vėžti, pravėžda, važinė́ti. 2. i ряд (i-ī-ie-ei-ai): dīkti ~ dygti, diẽgas, daigìn­ti; gyvas ~ gyvas, atsigeivėlai ~ atsigeivėlėti, gaĩs, gaivdìti; knìšti, knìšlįs ~ knyslys, knáisė ~ knąsioti; likė, lienku «остаюсь», laikì ~ laikyti, palaikis; miti̇̀ni, mintà, metelìs ~ metėlys «метёлка», maitìnti; sijė ~ sijà, atãsėję || atãseje «семя», pásaitas; šnìkti ~ snigti, šniẽgas, šnegelóti ~ sniegelióti, snaigelóti ~ snaigelioti «моросить снегом». 3. u ряд (u-ū-uo-au-o): blūvōti ~ bliúvoti, blãut ~ bliáuti, blovóti ~ bliovoti; gniužt, gniũšte, gniãužti ~ gniužti, gniūžte, gniaužti; klūpì, klūpėt ~ klūpčioti, klãuptis; lūkterė́t, lūkterė́ti, lū́kuruot ~ lūkterėti, lūkuriuoti, laũki; lūpì, lū́obas, laupì ~ laupyti; usnū́sti ~ užsnūsti, snūda ~ snūdą, snaũsė; stū́buras ~ stūburas «пень, остаток срубленного дерева», stabrìs ~ stuobrys || stuobris «пень; неповоротливый человек». III. Вокализм конца слова 1. Гласные a § 52. В диалекте древний краткий конечный звук слова a перешёл в другие звуки (см. § 53). Он сохранился только в местоимениях anàs, katràs, viskàs. Имеющийся теперь в диалекте конечный a слова (он всегда краткий) имеет следующее происхождение: 1. Из древнего долгого острого (ударного и безударного) a. В диалекте он соответствует краткому a, имеющему то же происхождение, например: lazdà, galvà, šakà, gerà, visà; dúona, píeva, šlóta, stórą. 2. Из древнего долгого безударного циркумфлексного a. Это диалектное a в диалекте соответствует безударному o, например: laũka ~ laũko, stãla ~ stãlo, mãža ~ mãžo; lãzdas ~ lãzdo, siẽnas ~ sienos, stóras ~ stóras; áuga ~ áugo, áugdava ~ áugdavo, būva ~ būvo, dára ~ dáro. Древнее сокращение долгих острого и циркумфлексного ā в конце слова происходило не одновременно. Превращение древнего ā в гласный o (§§ 32, 55) показывает, что к моменту этого перехода долготу в диалекте сохраняли только ударное (острое и циркумфлексное) ā основы слова и ударное циркумфлексное конечное ā. Все остальные древние ā (безударные в основе и в конце слова, а также ударное острое в конце слова) уже сократились, и поэтому упомянутое превращение (в гласный o) их не затронуло. 26 Ныне существующее во всех литовских говорах краткое конечное a вместо старого безударного и ударного циркумфлексного ā также показывает, что его сокращение произошло раньше сокращения безударного циркумфлексного ā, общего только для жемайтских и северных аукштайтских говоров. Кроме того, в некоторых северных восточноаукштайтских говорах безударное циркумфлексное ā и сейчас сокращено не полностью и произносится как полудолгое, например: (род. ед.) atóla ~ atólo, várga ~ várgo, (род. ед., им. мн.) ãdatos ~ ãdatos, rūnka.s ~ rankos (Дебейкяй, Камаяй, Карсакишкис...). 3. Из старого ē, следовавшего после l, ср. § 54. 4. Из безударного конечного гласного основы uo. Это a lk соответствует uo, например: rėma ~ rėmuo, rátasi ~ rátuose, šódasi ~ šóduose. α § 53. a) Гласный α говора, соответствующий краткому a или e литературного языка, представлен: 1. Вместо старого краткого a, следовавшего после твёрдого согласного, например: (в открытом окончании) áuga, ãuna, būna ~ būna, dirba, dúoda, kìla, nẽša; (не)gẽra, kãršta, šálta; (в закрытом окончании) áidamas ~ eidamas, ártas, báltas, dárbas, kárštas, laũkas, pìrmas, vìenas. 2. В окончании винительного падежа множественного числа вместо: 1) a < ā, следовавшего после твёрдых согласных, например: (безударное) báltas, gálvas, geltónas, póras, várnas; (ударное) geràs, kasàs, kitàs, runkàs ~ rankas, šakàs, visàs. 2) e < ē, следовавшего после l, например: (безударное) didelàs ~ didelės, žólas ~ žolės; (ударное) kalès ~ kalės, kaulès ~ kiaulės, varlàs ~ varlės. Возникновение редуцированного (количественно и качественно) a (α), несомненно, является результатом сокращения окончания слова²². Rapt α из краткого a должен был возникнуть довольно давно — ещё до сокращения конечного циркумфлексного (безударного) и акутового (безударного и ударного) ā, то есть до их превращения в говоре в краткое a (§ 52). В противном случае и это последнее a, происходящее от упомянутых старых ā, превратилось бы в α²³. α в формах винительного падежа множественного числа, вероятнее всего, возникло одновременно с α из старого краткого a. Очень давно, после выпадения из окончаний упомянутых форм таутосиллабического n²⁴, оставшийся первый компонент бывшего дифтонга ã, по-видимому, также довольно рано сократился (ещё до сокращения старого -ā). Таким же древним должно было быть и конечное ē винительного падежа множественного числа > ē, которое после отвердения l в говоре также превратилось в α (ср. также § 64). b) В говоре редуцированный гласный α встречается также вместо безударного (исконного или возникшего вследствие оттягивания ударения) конечного u, следующего после твёрдого согласного. Однако u > α не столь закономерно, как краткое a. Чаще всего α произносится в закрытом окончании ²² О сокращении окончаний в других аукштайтских говорах см.: Vl. Grinaveckis, Galūnių trumpėjimas lietuvių kalbos tarmėse, PIMD, 8, 100 tt. (1959). ²³ Форма 3-го лица настоящего времени глагола būti в говоре чаще всего произносится без конечного a: ãir (отрицательная форма nẽr), однако употребляется и несокращённая форма: ẽira ~ yra (nẽra ~ nėra). Здесь a не перешло в α, возможно, потому, что форма считается старым существительным, у которого также было конечное ã (ср. Endzelynas, GF, § 334). ²⁴ Ср.: у К. Ширвида вин. мн. wisas PS I 4₉, weislingas PS I 48₅ и твор. ед. plunksnu PS I 106₃, nasztu PS I 52₁₁; в Дебейкяй, Обеляй и др. вин. мн. runkas ~ rankas и твор. ед. runku ~ rankų. Кроме того, ср.: Endzelynas, GF, § 212; Endzelīns, Gr, § 256. 27 вместо диалектного u — < ū, например: lietas ~ lietus, rūkštas ~ rūgštus, sūras ~ sūrus, sūnas ~ sūnūs, tuṙgas ~ turgus, žmogas ~ žmogus (|| lietus, sūrus, ср. § 65); реже оно встречается и вместо диалектного u другого происхождения (< ū, ūo и др.), например: saldas ~ saldūs, gražūs ~ gražūs, (род. п. ед. ч., им. п. мн. ч.) pūodas ~ pūodis, sūnas ~ sūnus. О судьбе диалектного a после смягчённых согласных и j см. § 63. e § 54. В диалекте имеется только краткое конечное e. Однако достоверных примеров, в которых сохранилось бы старое краткое e, нет (о звательном падеже единственного числа на -e см. § 64). Современное конечное e происходит: 1. Из старого безударного ē. Это диалектное e встречается в открытом и закрытом конце слова и соответствует лит. безударному ė, например: kārve ~ kārvė, lāpe ~ lāpė, medine ~ medinė; āre ~ ārė, kāse ~ kāsė, māte ~ mātė, sāke ~ sākė; (род. п. ед. ч., им. п. мн. ч.) kārves ~ kārvės, lāpes ~ lāpės, žēmes ~ žēmės, medines ~ medinės. После отвердения l (§ 84) это диалектное e > a, например: sāula ~ sāulė, kēla ~ kēlė; sāulas ~ sāulės. Сокращение безударного ē (характерное и для других северных аукштайтских диалектов), несомненно, произошло одновременно с сокращением безударного циркумфлексного ā в конце слова (§ 52). В Rapt, как и во многих других литовских диалектах, -e < -ē выпало в формах 1-го и 2-го лица множественного числа глаголов (всех наклонений и времён), например: tūrim, turėjom ~ turėjome, turėdavom ~ turėdavome, turėsim, turėkim, turėtumen ~ turėtumėme; tūvit, turėjēt ~ turėjote, turėdavāt ~ turėdavote, turėsi̇t, turėkit, turėtumet ~ turėtumėte. Мягкое конечное t²⁵ в формах 2-го лица множественного числа показывает, что следовавшее за ним e выпало в диалекте сравнительно недавно. На это же указывают и старые письменные памятники. Например, в анонимном катехизисе 1605 г. и в «Пунктах изречений» К. Сирвида всё ещё преобладают формы 1-го и 2-го лица множественного числа с конечным e: tūrime KA 27₁₂,₁₄, pramineme KA 11₇, bīsi̇me KA 53₂₈, daritume PS I 6₁₁, dirbome PS I 17₅, pirksime PS II 78₃, klausikime PS I 83₁₇, daritumi̇me PS II 182₃; žinote PS I 1₁₅, Sedesite PS I 5₅, Astrokite PS I 6₂₈, ne imtumite PS II 6₂₇. Однако в тех же памятниках уже встречаются упомянутые глагольные формы и без этого -e, например: norim PS I 85₂₉, nesimokiem PS I 17₁₀; pasiputet PS I 279₂₉, nepažinot PS II 109₁₇. 2. Из безударного дифтонга ie. Это диалектное e соответствует лит. безударному ie, например: diṙpses ~ dirbsies, kārstises ~ karstysies, mōkises ~ mokysies. 3. О e, возникшем из передвинутого вперёд диалектного a (< á, старого безударного циркумфлексного ā, безударного uo), см. § 75. ē, ė, o § 55. Конечные ē, o слова произошли от древних ударных циркумфлексных ē, ā. В восточноаукштайтском южном наречии им соответствуют ударные ė, o того же происхождения, например: gẹsmē ~ giesmė, katē, žēvē ~ žievė; dabēs ~ duobės, katēs, žēvēs ~ žievės; В диалекте конечное -m форм 1-го лица множественного числа произносится твёрдо.25 28 anõ, kakõ ~ kokiõ, takõ ~ tokiõ; barzdõs, galvõs, lazdõs, mažõs, naujõs. После отвердения l (§ 84) ė > e, например: kalė ~ kalė, žalė ~ žolė; kalės ~ kalės, žalės ~ žolės. В конце слова, как и в основе (§ 32), древний ударный ė, как правило, должен был сузиться ещё до отвердения l; иначе после l здесь теперь произносился бы не e, а другой звук26. i, ī § 56. Диалектный краткий i, происходящий от старого краткого i, встречается в открытом и закрытом конце слова и соответствует литовскому литературному i того же происхождения, например: aštì ~ ešti, nieštì ~ niežtì gālì, stōvì, tūri; (им. ед.) akìs, ausìs, naktìs, vagìs. Из открытого конца слова старый краткий i иногда выпадает, например: šiom < šiuomi, tuom < tuomi, manim < manimi, medum < medumi. (Ср.: savim PS I 93₂₅, sunum PS I 24₁₂, 74₂, žmogum PS I 10₂₉, 19₁, 54₁₁ рядом с sunumi PS I 150₁₂,₁₅, žmogumi PS I 156₃.) § 57. Диалектный краткий i, происходящий от ī, соответствует литовскому литературному i того же происхождения, например: martì, patì, gražì, platì (ср. в Тверече gražì, plačì, brungìja «дорогая»); (вин. мн.) akìs, ausìs, pìrìs27. Сокращение циркумфлексного -ī, по-видимому, произошло одновременно с сокращением -ā (§ 52). § 58. Диалектные i, ī, происходящие от циркумфлексного ī. Краткое i этого происхождения соответствует литературному i или безударному y, а долгому ī соответствует ударное y. Эти i, ī встречаются: 1. Именительный падеж ед. числа существительных основ на īa, например: brėdis, miežis, žodis; arklys ~ arkys, dagys ~ dagys, gaidės ~ gaidys28. 2. Именительный падеж мн. ч. существительных ī-основ, например: akìs ~ ākys, širdìs ~ širdys, pìrtìs ~ pìrtys29. § 59. Диалектные i, ī, соответствующие литовскому i, произошли из двугласного in с падающей интонацией после исчезновения tautosilabinio n (§ 86). i этого происхождения (краткий) безударный, а ī (долгий; встречается редко) — только ударный, например: ākì ~ ākì, dūntì ~ dantì, pìrtì ~ pìrtì, vãgì ~ vãgì; kakõ ~ kokį „kokį“, takõ ~ tokį „tokį“. § 60. i, возникший из форм местного падежа с начальным ударением на -ēn. Этот диалектный -i соответствует литовскому -e, произошедшему из того же -ēn, например: laukì ~ laukė, miškì ~ miškė, sōdì ~ sodė, šieni ~ šiene, šieni ~ šienė. В диалекте перед tautosilabinio n, выпавшим в конце слова,... 26 Ср.: в шведасишском говоре kalõ ~ kalė, pelõ ~ pelė, pelõs ~ pelės, pamylõs ~ pamylės; в рагувишском говоре pelõ ~ pelė, žulõ ~ žolė; žulõs ~ žolės (ср. ударное e в середине слова: lėkti ~ lėkti); ср.: V. Valunta, цит. соч., 37; E. Žvirblytė, Raguvos tarmė, дипломная работа (рукопись), 18, кафедра литовского языка ИФФ Вильнюсского государственного университета им. В. Капсукаса, 1954. 27 О происхождении окончания род. п. мн. ч. -is у литовских существительных i-склонения ср. Endzelīnas, GF, § 236. 28 Подробнее о происхождении окончаний им. п. ед. ч. -is, -ys у литовских существительных īa-склонения см.: Endzelīnas, GF, § 194 (с указанной литературой); J. Kazlauskas, Переход существительных i-склонения в io-склонение, UMD, 26, 41 сл. (1958). 29 О происхождении окончания им. п. мн. ч. -ys (rapt > -is) у литовских существительных i-склонения см. также: Endzelīnas, GF, § 223; Endzelīns, Gr, § 281; J. Kazlauskas, цит. соч., 42. 29 тания (§ 86), первый компонент -ė > -ī (-ėn > -in)30. Это безударное и ударное -ī сократилось значительно раньше, чем -ī, возникшее из безударного циркумфлексного -in (сокращение первого компонента дифтонга -ėn общее для всех литовских говоров). О судьбе этого древнего -ėn после l ср. § 85. Гласный -i < -ėn выпал из всех форм ед. ч. мест. п. имён, имеющих местоименное окончание, например: baltam, geram, mažam, devintam, pinktam ~ penktame, kal’em ~ kokiame, pačėm ~ pačiame, šitam, artam, stovinčėm ~ stovinčiame. (Ср.: kuriami PS I 4₂₆, 13₆, 18₃, 51₁₅, kokiamy PS I 42₁₇, szawyntami PS I 43₁₈, tami PS I 57₁₆,₁₉, táni KA 48₂₄.) § 61. i, возникший из циркумфлексного en, первый компонент которого перед исчезновением n перешёл в i (-en > -in). Этот i в lk соответствует безударному ę того же происхождения, например: kàrvi ~ kárvę, ląpi ~ ląpę, medìni ~ medinę, žėmi ~ žemę; būzi ~ būvę, dávi ~ dāvę, dirbi ~ dirbę; mátis ~ mátęs, sákis ~ sákęs, turėjis ~ turėjęs. О судьбе циркумфлексного en в конце слова после l см. § 85. § 62. i, возникший из акутного дифтонга ie. Этот i в говоре, соответствующий i того же происхождения в lk, встречается в следующих случаях: 1. В открытом конце слова: местоименное окончание им. п. мн. ч. имён, например: balti, jauni, geri, kiti, matiti ~ matyti, parvešti ~ parvežti, žalgami ~ valgomi; формы 2-го лица ед. ч. настоящего и будущего времени, например: neši, peši, šnekėsi, suksi, turėsi, veši. Случаи, когда ie в открытом конце слова не перешёл в i, см. § 68. 2. В закрытом конце слова — возвратные формы глаголов: инфинитив, например: dairìtis ~ dairytis, dirbtis ~ dirbtis, glaustis, praustis; 2-е лицо ед. числа повелительного наклонения, например: gulki s, kėlkis, pilkis, sėskis. В окончаниях инфинитива без рефлексивной частицы и 2-го лица ед. числа повелительного наклонения после согласного гласный исчез, например: ari, bauši, derėi, gėri, kàli, mìši, žadėi; aik ~ eik, baik, dirbk ~ dirbk, turėk, vešk, žinok. Какой именно гласный из упомянутых окончаний отпал, сказать трудно. Представители старшего поколения наряду с более частыми формами инфинитива без конечного гласного иногда всё ещё произносят: būti ~ būti, dirbti ~ dirbti и gàute (диалектное -e здесь происходит из безударного -ie), aite ~ eiti, gyvenite ~ gyventie (ср. в сочинениях Ширвида наряду с наиболее частыми формами инфинитива turėt PS I 5₁₀, but PS I 8₂, imkult PS II 17₅ встречающиеся также rasti PS I 34₁₁, II 94₂₂, buti PS I 37₂₅, turėti PS I 47₂₀, pasipustie PS II 184₁₇). 30 Менее ясно постпозитивное происхождение форм местного падежа мн. числа, поскольку в диалекте после -s- встречается не только гласный -i, но и -e, например: miškiuos, šakosė (на большей части диалектной территории) и miškiuose, šakosė (в окрестностях Муснинкая, Чиобишкиса). В сочинениях Ширвида закономерно употребляются формы местного падежа ед. числа: dzewiaty PS I 43₁₇, giwenimy PS I 43₁₈, mokimy PS I 34₂₂, sudy «в суде» PS I 7₃ (лишь, по-видимому, случайно: augime PS I 195₁₉). Однако в тех же текстах наиболее частотны формы местного падежа мн. числа: linksmbėse, а не žsakose PS I 7₁₁, runkose PS I 27₂₆, úiose PS I 28₂₃, namuose PS I 32₁₄, purwuose PS I 36₁₃, karčiuose ir szaluose vandensė PS I 187₃, tumšibėse PS II 96₃₀, iose PS II 97₁, kuriose PS II 99₂₉ и более редкие: kuriosa PS II 94₂₆, dienuosa «в днях» PS II 95₂₇, žadži osa «в словах» PS II 149₁₆, piktibėsa PS II 168₃, kitosa wietosa PS II 202₁; kuriosy PS II 94₂₂, laukuosa PS II 94₁₉, reykałuosy (следует за: wisokitos) PS II 96₂₇. См. также: Endzelynas, GF, § 190; Endzelīns, Gr, § 234 (с указанной литературой). 30 Сохранившийся гласный в открытом окончании 2-го лица ед. числа повелительного наклонения совершенно не засвидетельствован. § 63. a) i, находящийся после смягчённых согласных или j, вместо: 1) старого краткого a, например: (в открытом окончании) gėri ~ gėria, jōji ~ jōja, kōši ~ kōšia, lieji ~ lieja, šlāpi ~ šlāpia, žāli ~ žalia; (в закрытом окончании) naujis ~ naujas, šlāpis ~ šlāpias, vējis ~ vėjas, žālis ~ žalias; 2) a винительного падежа мн. числа (< ān), например: (без ударения) kōjis ~ kōjas, sāujis ~ sāujas, švīežis ~ šviežias; (под ударением) gražis ~ gražias, marčis ~ marčias, vadžis ~ vadžias, žālis ~ žalias. Возникновение этого диалектного i, вероятнее всего, связано с переходом краткого a в конце слова в α (§ 53). Краткое a, превращаясь в придыхательный α, весьма похожий на кратко произносимый гласный среднего ряда ы в русском языке, после смягчённых согласных и j могло перейти только в передний гласный i31. Произношение слов audži ~ audžia, kinči ~ kenčia, lūdži ~ lūdžia „сопровождает“, žūdži ~ žydžia „цветёт“, laidži ~ leidžia, medži ~ medžia, spaudži ~ spaudžia, svėči ~ svečia, trėči ~ trečia позволяет предположить, что краткое a >перешло в α, а после смягчённых согласных и j — в i, уже после перехода сочетаний *dj, *tj в аффрикаты dž, č (о времени возникновения аффрикат см. § 82d). b) После смягчённых согласных и j безударное диалектное u чаще всего перешло в i, например: gōjis ~ gōjus, križis ~ kryžius, rōjis ~ rojus, sūkčis ~ sūkčius; (вин. ед. ч.) gōji ~ gōjų, križi ~ kryžių, sūkči ~ sūkčių, marči ~ marčią, sūpi ~ sūpą, valdži ~ valdžią; (вин. мн. ч.) kviečis ~ kviečius, pievėjis ~ pievėjus, suvėjis ~ suvejus; но: (род. мн. ч.) križų ~ kryžių, sūkčų ~ sūkčių, kōjų ~ kōjų, sāujų ~ sāujų. Ударное диалектное u в этом случае преимущественно сохраняется без изменений, например: naujūs, svēčūs ~ svečius, однако иногда произносят и medžis ~ medžius, žālis ~ žalius. В некоторых случаях возникновение этого i также можно объяснить редукцией конечной части слова (ср. § 53). Однако, как видно из примеров, в диалекте i встречается не только вместо старого краткого u, но довольно часто возникло и из u иного происхождения. Поэтому причиной может быть и то, что гласный u после смягчённых согласных и j особенно склонен к передвижению вперёд32. § 64. i, возникшее вместо краткого e, встречается в формах винительного падежа мн. числа существительных на ē-основу (о древнем окончании -ēs этих форм > -es см. § 53a), например: (без ударения) drōbis ~ drōbes, kārvis ~ kārves, žievīs ~ žieves; (под ударением) katīs ~ katēs, medinīs ~ medinēs, senesnīs ~ senesnēs, virvīs ~ virvēs, žemīs ~ žemēs. Полностью надёжных примеров употребления в диалекте i также вместо старого краткого e нет. Можно упомянуть лишь формы звательного падежа ед. числа dievī, tēvī, zaikī. Если возникновение этих форм не связано с морфологией, то встречающиеся наряду с ними формы звательного падежа ед. числа vaikė, vīre ~ vyre следует считать вновь заимствованными в диалект — недавно. Можно добавить, что формы звательного падежа ед. числа существительных на ē-основу в диалекте также встречаются в двух вариантах: kārvī || kārve (после l: vārla || vārla). 31 Русское ы после мягкого согласного также переходит в u (=i); ср. P. И. Аванесов, Фонетика современного русского литературного языка, § 41, Москва, 1956. 32 Это явление характерно и для некоторых других восточноаукштайтских говоров (Рамигалы, Рагувы, Паневежиса и др.); ср.: Būga, RR, 2, 25—26; J. Šukys, Miežiškių tarmės vokalizmo bruožai, LKK, 2, 155, 160 (1959); E. Žvirblytė, min., veik., 22. Кроме того, ср. § 76. 31 u, ū § 65. Конечное u в слове бывает кратким и долгим. Оно имеет несколько источников: 1. Из древнего краткого u. В диалекте, как и в литературном языке, оно краткое как под ударением, так и без ударения, например: alùs, medùs, gardùs, gražùs, rajùs, balsù, gilù; lietùs, žmogùs, sòtus, šviesù. 2. Из древнего ū. В диалекте u этого происхождения, будучи безударным, краткое; в литературном языке ему соответствует ū, например: pietùs ~ pietūs, baisùs ~ baisūs, rãmus ~ rãmūs, sãldus ~ sãldūs33. 3. Из циркумфлексного дифтонга im после выпадения внутрислогового n (§ 86). Это диалектное u бывает кратким (безударным) и долгим (ударным). В литературном языке ему всегда соответствует долгое u (= ū), например: (краткое) ālu ~ ālų, mēdu ~ medų, sāldu ~ sāldų; kọ́ju ~ kojų, vīru ~ vyrų, jūsu ~ jūsų; ārtu ~ artų, nėštu ~ nėštų; (долгое) galū ~ galvų, sunū ~ sunų, varlū ~ varlių, balū ~ baltų. 4. Из циркумфлексных дифтонгов: 1) an, первый компонент которого перед выпадением u перешёл в u (-an > -un). u этого происхождения в диалекте преимущественно краткое (безударное), долгим (ударным) бывает редко. В литературном языке ему всегда соответствует ą, например: lãzdų ~ lãzdą, mažų ~ mažą, šãku ~ šaką, gėrų ~ gėrą; kãku ~ kokią «какую», tãkū ~ tokią «такую». 2) en, следовавшего за z, например: didelù ~ didelę, žõlu ~ žolę (см. также § 85). 5. Из острого дифтонга uo. u этого происхождения в диалекте, как и в литературном языке, всегда краткое. Оно встречается: 1) в открытом конце слова — в формах творительного падежа единственного числа и 1-го лица настоящего и будущего времени, например: gerù, mažù, medžù ~ medžiu, pačù ~ pačiu, ratù (см. также § 68); gulù ~ guliu, nešù, sukù, vedù; nešù ~ nešiu, suksù ~ suksiu, vežù ~ vešiu. 2) в закрытом конце слова — в винительном падеже множественного числа, например: gerùs, kálnus, pačiùs ~ pačius, piõdus, važiuojemus ~ važiuojamus (см. также § 68). Вместо диалектного u после твёрдых согласных иногда произносится α (§ 53b), а после смягчённых согласных и j — i (§ 63b). 2. Дифтонги Двугласные ai, au, ei § 66. В конце слова дифтонги ai, au, ei сохранялись без изменений только под ударением, например: (ед. ч., дат.) anái, gerái, jaunái, kitái, mažái; buvũi, gerai, laukai, senais, vaikais (ср. также § 75); pušáu ~ pusiau, táu; buvaĩ, daraĩ, mataĩ, paklaũs, vidaũs; darėĩ, mateĩ, sukeĩ, vedėĩ, vežėĩ. Po sukietėjusio l dvibalsis ei > ai, plg. § 84. Безударные старые ai, au, ei в диалекте перешли в другие дифтонги (§ 67). 33 О происхождении окончания -ūs (rapt > -us) именительного падежа множественного числа литовских существительных u-основы см. Endzelynas, GF, § 249. 32 ai, au, ii, iu § 67. a) В диалекте безударные конечные ai, au после твёрдых согласных превратились в дифтонги ai, au, например: gálvai ~ gálvai, lázdai ~ lázdai; áugai ~ áugai, dírbai ~ dirbai, dirbdavai ~ dirbdavai; rãtais ~ rãtais, vírais ~ vyrais; ródais ~ ródais; dirbau ~ dirbau, šókau ~ šókau, válgau ~ válgau; mókaus ~ mókaus, sẽdau ~ sẽdaus. Подобное превращение старых конечных дифтонгов ai, au (или даже их монофтонгизация) наблюдается также на значительной части других восточно- и среднеаукштайтских диалектов. По-видимому, это превращение началось довольно давно34 и, несомненно, связано с сокращением безударных (а в других диалектах также ударных циркумфлексных) окончаний и их более слабым произношением (редукцией). Ср. также § 53. В дифтонг ai превращается также безударное конечное ai вторичного происхождения, например: 1) -ai < -ai, возникшее вследствие сокращения окончания: dírvai (< dirvai < *dirvãje) ~ dirvoje, lóvai ~ lóvoj, runkai ~ rankoj; šitai (< šitai < *šitãji) ~ šitoj; 2) -ai < -ai < -ei (< -ei или -ėi), возникшее после смягчённого согласного l (§ 84): kėlai ~ kėlei, (ед. ч. дат.) kaulai ~ kiaulei, sáulai ~ saulei, žólai ~ žolei; (ед. ч. мест.) ėglai ~ ėglei, mélai ~ mėlei, sáulai ~ sáulėj. Помимо указанных случаев, в конце слова встречается также ai, происходящее из ui (ui), например: maĩšai ~ maišui, mėdai ~ medui, námąi ~ namui, sūnai ~ sūnui, vaikai ~ vaikui, vírai ~ vyrui, žmõgai ~ žmogui. Следует отметить, что это окончание дательного падежа единственного числа может выглядеть тождественным окончанию того же падежа в дебейкском диалекте -ai (например, tam vyrai), происхождение которого пока не вполне ясно35. Однако в раптском диалекте и в других случаях безударное и ударное циркумфлексное -ui (ui) > превращается в -ai; ср.: paskai ~ paskui, turgai < turguį < turguje, vidai < vidui < viduje, viršai < viršui < viršuje. Это позволяет предположить, что и окончание дательного падежа единственного числа -ai здесь возникло (путём редукции) из -ui. Безударное и ударное циркумфлексное -ai, встречающееся в формах творительного падежа единственного числа имён с основой на o (например: gerai «хорошей», gálvai «головой», lazdai «палкой»), вероятно, также возникло из -ui36. b) В раптском диалекте первые компоненты конечных дифтонгов ai, au, ui, превращаясь в редуцированный α, после смягчённых согласных и j подверглись также переднему сдвигу: вместо α здесь появилось i (ср. также § 63). Следовательно, там, где после твёрдых согласных имеются -ai и -au, после смягчённых согласных и j в тех же случаях имеются дифтонги -ii ir -iu, например: 1) -ii ir -iu из безударных старых -ai ir -au: (ед. ч. дат.) kóji ~ kójai, marčii ~ marčiai, valdžii ~ valdžiai; (мн. ч. им.) gelãžinii ~ geležiniai, peļii ~ peļiai, žódžii ~ žódžiai; (мн. ч. твор.) mediniñs ~ mediniais, pj evej iñs ~ piovėjais; 34 Например, двойное написание конечного ai у М. Даукши (ai или ei) позволяет предположить, что в своём диалекте он слышал не чистое ai и не ei, а ai или ei. Ср. APh, 4, 18 (1933). 35 Plg. K. Būga, Tauta ir žodis, 1, 417—418, Kaunas (1923); Z. Zinkevičius, a(ō)-kamienių daiktavardžių vienaskaitos naudininkas, UMD, 5, 190—191 (1955); Otrębski, GrJ L, 3, § 17. 36 О происхождении последнего дифтонга в указанном окончании см. K. Morkūnas, Įvardžiuotinių būdvardžių liekanos rytų aukštaičių pietinėje tarmėje, MADA, 2 (7), 198 и след. (1959). 3. Kalbotyros klausimai, III 33 (ед. ч., звательный падеж) sūkčių ~ sūkčiau, suvėjų ~ siuvėjau; gražių ~ graužiau, įdžių ~ įdžiau; plovių ~ ploviau, ródžių ~ ródžiau, turėjų ~ turėjau; 2) -i из вторичного -ai: (ед. ч., местный падеж) kójių ~ kójoj, sáujių ~ sáujo; 3) -i из более древнего и вновь возникшего безударного и ударного циркумфлексного -ui: (ед. ч., дательный падеж) árklių ~ árkliui, jáučių ~ jáučiui, krýžių ~ krýžiui, pjovėjų ~ piovėjui, sūkčių ~ sūkčiui; (ед. ч., местный падеж) ámžių ~ ámžiui, pěčių ~ pěčiui; pagrečių ~ pagrečiui. Дифтонг -i в конце слова также возник из безударного старого и вторичного -ei (за исключением случая, когда это -ei стоит после l; ср. подраздел a) этого параграфа), например: pjōvį ~ piovėj, ródį ~ ródei, sėmis ~ sėmeis; (ед. ч., дательный падеж) kåtį ~ káteį, kárvį ~ kárvei, sénį ~ sėnei; (ед. ч., местный падеж) kóšį ~ kóšėj, purvynį ~ purvynėj, žémį ~ žémėj. О -i, находящемся в окончании творительного падежа ед. ч. имён с основами на io (ia)-, ē-, i-, см. MADA, 2 (7), 198 tt. (1959). О местном падеже ед. ч. -i ~ -yj см. § 82b. ie, uo § 68. Сохранившиеся в открытом конце слова полные дифтонги ie, uo имеют ударное окончание у местоимений anas (указ. мест.), jis, katras, koks, nė joks, šioks, tas, toks, например: (мн. ч., именительный падеж) anie, jies, katrìes, kakìes ~ kokie, niekiẽ ~ nė jokiẽ, šėkiẽ ~ šiokie, tiẽ, takiẽ ~ tokie; (ед. ч., творительный падеж) anuo, juo, katruo, kokiuo ~ kokiuõ, niekuõ ~ nė jokiũ, šėkuo ~ šiokiuõ, tuo, takuo ~ tokiuõ. Кроме того, дифтонг uo сохранился в ударном окончании именительного падежа ед. ч. существительных с согласной основой, например: akmuo, piemuo, ruduo, sesuo. Во всех остальных случаях безударные и ударные дифтонги ie, uo в открытом конце слова монофтонгизировались, ср. §§ 52₄, 62, 65₅. В закрытом конце слова ударный дифтонг ie всегда сохраняется полностью, например: kerpìes, kitìes, nešìes, pra usìes, vedìes, vesìes; (ед. ч., родительный падеж) naktìes, pìrtìes, seserìes, ugnìes; jaunìeji. Дифтонг uo сохраняется без изменений только под ударением: 1) в окончании возвратных глаголов, например: dedùos, nešùos, nešùos «понесу», vedùos, vešùos «повезу», и 2) в винительном падеже мн. ч. местоимений anas, jis, katras, koks, nė joks, šioks, tas, toks, visokas, например: anuõs, juõs, katruõs, kokiuõs ~ kokiuõs, niekuõs ~ nė jokiũs, šėkuõs ~ šiokiuõs, tuõs, takiuõs ~ tokiuõs, visakiuõs ~ visokiõs. В остальных случаях в закрытом конце слова ie, uo также монофтонгизировались, ср. §§ 52₄, 54₂, 62, 65₅. ui (ui̯) § 69. Žodžio gale, kaip ir kamiene, dvibalsis ui labai retas. Tarmėje jis pasitaiko tik kirčiuotas tvir tapradis, pvz.: venùì vienas „vienui vienas“, (vns. įnag.) jūì < jāj < jājā, katruì < katrāj < katrājā. О судьбе безударного и ударного с нисходящей интонацией ui в конце слова см. § 67. éi, ėi, oi § 70. В результате сокращения окончания ед. ч. местного падежа именных слов с основами ē-, (i)o- в диалекте возникают новые дифтонги éi (после l ēi > ēi), oi, например: varškėi ~ varškei (< varškėje), žėvėi ~ žievėi, skylėi ~ skylėi, žalėi ~ žolėi (ср. также § 82); anōi ~ anoj (< anojè), galvōi ~ galvoj, gražōi ~ gražioj, naujōi ~ naujoj. 34 Дифтонг oi встречается также в некоторых формах именительного падежа ед. ч. местоимений женского рода, например: anõj ~ anój (< anóji) «та; указательное местоимение», katrõj ~ katrój «которая». Дифтонги ėi, ęi, oi в диалекте бывают только под ударением. О судьбе этих дифтонгов вторичного происхождения в безударном конце слова см. § 67. Смешанные дифтонги § 71. Старые смешанные дифтонги в конце слова большей частью распались, их вторые компоненты отпали (ср. § 86). Ныне встречающиеся в конце слова смешанные дифтонги по большей части имеют вторичное происхождение. Причиной их возникновения обычно было выпадение гласных или дифтонгов в окончании. После выпадения гласного (или дифтонга) согласный последнего слога примкнул к гласному предпоследнего слога, и таким образом возникли новые дифтонги. Поэтому первыми компонентами смешанных дифтонгов, ныне существующих в конце слова в диалекте, чаще всего являются гласные основы a, ą, e, ė, ę, i, o, u, а вторыми компонентами — согласные m и n. § 72. Смешанные дифтонги со вторым компонентом m встречаются в дательном и местном падежах единственного числа существительных, в дательном и творительном падежах множественного числа (=двойственного числа), а также в 1-м лице множественного числа глаголов. a) -am (lk atitinka -am-, nekirčiuotą -om- ir nekirčiuotą -ėm-, einantį po l; dar plg. § 75): нам, белым; в том ~ в том, старым ~ старым; утром, детям; рубим ~ рубим, сено ~ сеном; делаем ~ делаем, работаем ~ работали, работали ~ работали; большим ~ большими, сеем ~ сеяли; мелем ~ мелем. b) -am (lk atitinka po kietų priebalsių esantį esamojo laiko dgs. I asmens -am-; plg. § 53): dìrbam ~ dìrbame, dùodam ~ dùodame, mòkam ~ mòkame. c) -em (lk atitinka nekirčiuotą -ėm-): kárvem ~ kárvėm, lápem ~ lápėm; dàrem ~ dàrėme, màtem ~ màtėme. d) -ėm, -em (lk atitinka kirčiuotą -ėm): giesmėm ~ giesmėm, kaũem, senesnėm; gerklėm ~ gerklėm, žõlėm ~ žolėm. e) -im (литовскому соответствует -im- и после смягчённых согласных, а также j, в 1-м лице множественного числа настоящего времени -am-; ср. § 63): железим ~ железим, вьём ~ вьём; лежим, будем работать ~ будем работать, давайте; ткём ~ ткём, заканчиваем ~ заканчиваем, поднимаем ~ поднимаем, едем ~ едем. f) -om (в литературном языке соответствует ударному -om): lazdõm, naujõm, žãlõm ~ žaliõm. g) -um (редкое; в литературном языке соответствует -um): petūm ~ pietūm. § 73. Смешанные дифтонги со вторым компонентом n встречаются главным образом только в творительном падеже существительных. a) -an бывает только под ударением и соответствует в литературном языке -an, например: anán, baltán, gerán, miškan (ср. также § 75). b) -an в литературном языке соответствует: 1) всегда безударному, а иногда и ударному -an, например: miẽstan ~ miẽstan, óran ~ óran, sõdan ~ sõdan, stõgan ~ stõgan; darbãñ || darbãñ, lungãñ || lungãñ ~ langãñ, stalãñ || stalãñ; 35 2) безударному -on после твёрдых согласных, например: lóvan ~ lóvon, runkan ~ rankon; 3) безударному -ėn после l, например: didžiūlan ~ didžiūlėn, sáulan ~ sáulėn, šeilan ~ šeilėn; 4) -un после твёрдых согласных, например: alan ~ alun, medań ~ medun, turgan ~ turgun. Ударное -un иногда сохраняется без изменений, например: dungūn ~ dangūn, medūn. c) -ėn, -ēn, -on соответствуют ударным литературным -ėn, -on, например: katēn, žēvīn ~ žievėn; didelēn ~ didelėn, žalēn ~ žolēn; galvōn, lazdōn, šakōn, valdžōn ~ valdžion. d) -in, -īn в литературном языке соответствуют: 1) -in, например: lavīn ~ lovīn, pirtīn, širdīn; 2) -yn, например: artīn37 ~ artyn, gerīn ~ gerýn, žemīn ~ žemýn; 3) безударному -ėn, например: drōbin ~ dróbėn, ūpin ~ ūpėn, žemin ~ žēmėn; 4) безударному -on после смягчённых согласных или j, например: nekōčin ~ niekōčion, sáujin ~ sáujon; 5) -un после смягчённых согласных или j, например: gōjin ~ gōjun, krīžin ~ krýžiun, pėčin ~ pėčiun. Двугласие -in также имеет формы иллатива множественного числа всех основ, например: geruōsin, miškūosin, naujōsin, šakōsin, širdīsīn ~ širdysīn, žemēsīn. 3. Тригласные § 74. В конце слова в определённых случаях встречаются тригласные iem, uom. Тригласный звук iem присутствует в местоимённом окончании дательного падежа множественного числа (= двойственного числа), например: aniēm, baltīem, kitīem, mažīem. Безударное -iem > переходит в -em, например, geriausiem ~ geriausiem. Тригласный звук -uom встречается в творительном падеже единственного числа некоторых местоимений мужского рода, например: antōm, katrōm, kokiōm ~ kokiuōm, tokiōm ~ tokiuōm. IV. Комбинаторные закономерности гласных 1. Передвижение гласных вперёд § 75. После смягчённых согласных и j гласные заднего ряда всегда продвигаются вперёд, например: jáunas, dž̌áuči ~ džiau­ti, pjovė ~ piovė, žóvauti ~ žióvauti, jūdini, juosta, lūnas ~ liūnas. Продвинутый вперёд гласный a в диалекте иногда даже произносится как гласный e. Более отчётливо e слышится в следующих случаях: 1) в открытом слоге вместо краткого ударного и безударного a различного происхождения (ср. §§ 21—23, 52), например: ievai ~ javai, sáuje ~ sáuja, pradžė ~ pradžia, žinė ~ žinia; jodinēt ~ jodinėti, žepḷinēt ~ žioplinėti, kėle ~ kelio, nauje ~ naujo, grāžes ~ gražios, sáujes ~ saujos, turėjes ~ turėjos; ještēla ~ juostėlė, āpjese ~ āpjuosė, vartēles ~ vartėliuose; 37 В диалекте вторичный дифтонг -īn в этих наречиях произносится с акутовой интонацией. 36 2) вместо первого компонента дифтонгов ai, am, an (ударных циркумфлексных и безударного am), например: arklě̃ ~ arkliai, geně̃ ~ geniai, naujě̃ ~ naujai; arklės ~ arkliais, naujė̃s ~ naujais, švarẽs ~ švariais³⁸; medž’nėm ~ mediniam(e), naujě̃m ~ naujamė; dvăsem ~ dvasiom, săujem ~ saujom, sėdėjėm ~ sėdėjome; gražě̃n ~ gražian, naujě̃n ~ naujan, švarẽn ~ švarian. Долгое диалектное a, подвергшееся передвижению артикуляции вперёд (такое a имеют открытый ударный циркумфлексный слог и ударные акутовые дифтонги), не переходит в гласный e; в этом случае оно произносится примерно так же, как и в литовском литературном языке, например: jăvs, (ед. ч. твор. п.) brungĭai ~ brangiai, naujăm, takăm ~ tokiam. Так же произносится и первый компонент дифтонга au, артикуляция которого сдвинута вперёд, например: šaudai ~ šiaudai, šăuras ~ siauras, ganiău ~ ganiau, jăura, kăuras ~ kiauras. О старом кратком a в конце слова > ė см. § 63a. § 76. Вместо безударного u с передвинутой вперёд артикуляцией в диалекте часто появляется гласный i, например: bliūd̃t ~ bliūvoti, bliūdžiukas ~ bliūdžiukas „мисочка“, čipinė̃t ~ čiupinėti, čižinė̃t ~ čiūžinėti, džīvesei ~ džiuvesiai, Jir̃dnis ~ Jurdōnys „деревня“, maņčišėnai ~ Mančiūšenai „деревня“, siūbōt ~ siūbuoti, siūlėlis ~ siūlelis, siuntinė̃t ~ siuntinėti, siuvėjs ~ siuvėjas, šīndien < šiundien (ср. у Ширвида Šiān diena PS II 99₃) < šiandiena, šniūrelis ~ šniurėlis, žiūrė̃t ~ žiūrėti. Ср. также § 63b (с указанной литературой). 2. Расширение гласного e § 77. Диалектный e имеет неодинаковую ширину артикуляции. В одних случаях он уже, в других произносится шире, с оттенком гласного a, ср.: 1. metì, metei, melù ~ mielių, sėdė́i ~ sėdėti, senù ~ senių, vieniem ~ vieniem; kėli ~ kėlia, mėte ~ mėte, sėnem ~ seniam, žėme ~ žėme, žėmen ~ žėmėm, (jst.) pěšt, vėšt, vėžt ~ vežti; beržėlis, kelminas ~ kelmynas, mērki ~ merkia, pėiki ~ peikia, veidas, pėrkel, velì; 2. metù ~ metų, melēm ~ mielėm, sedòm ~ sėdòm, senù ~ senų, venām ~ vienām; mėta ~ mėta, sēnu ~ seną, žėmas ~ žemas, vėzdamas ~ vėsdamas, vėžk ~ vežk; beržai ~ beržai, kelmas ~ kelmas, pērka ~ perka, pērkraut ~ perkrauti, (su)veltas ~ (su)veltàs. Примеры показывают, что e произносится уже, если за ним следует гласный переднего ряда (или с передвинутой вперёд артикуляцией) либо мягкий согласный (в случаях 1), и шире — если за ним следует гласный заднего ряда или твёрдый согласный (в случаях 2). Следовательно, на гласный e влияет следующий за ним 38 Следует отметить, что К. Ширвид, руководствуясь преимущественно фонетическим принципом орфографии, после смягчённого согласного и j в окончании -ai чаще всего пишет (-i)ei, например: žodžiey PS I 1₉, seney PS I 3₁₈, kurtiniey PS I 32₈, numerielei PS I 32₈, plačiey PS I 42₃₀, padėiey PS I 28₂₉, kursitioiey PS I 28₃₀, siun ditioiey PS I 29₁, turėiey PS I 25₅, weiey PS I 50₅, žodžieys PS I 18₁₇, pačieys PS I 18₁₈, punčieys PS I 39₁₁, brungieys PS I 45₁₅, (ед. ч. твор. п.) kuriey PS I 14₂₃, pačiey PS I 169₂, bažničiey PS I 287₁₈, и лишь значительно реже — (-)ai, например: ne priderunczay PS I 43₇, dušay PS I 247₇, pinkłays PS II 230₁₅, weias PS I 280₈, didžays PS I 301₄. В остальных случаях после смягчённого согласного и j в орфографии Ширвида обычно пишется (i)a, ср.: gvayskčoja PS I 32₁, persekioja PS II 140₁, Kokia PS II 140₉, (ед. ч. местн. п.) kuriami PS I 4₂₆, kokiamy PS I 42₁₇, (ед. ч. дат. п.) ku nomasiam PS II 182₂₁, turinčiam PS II 141₅; и лишь изредка встречается e, например: nužengėi «сходящего» PS II 70₂₅. 37 следующие звуки (происходит регрессивная ассимиляция). Однако мнения о том, что влияет на e — гласный или согласный, — расходятся³⁹. Rapt Некоторые примеры позволяют предположить, что на этот гласный могут влиять и гласный, и согласный, ср.: bė akies ~ be akies, neartas ~ neártas, ne ãžeras ~ ne ėžeras; kęps ~ kėps, pęš ~ pėš. Ширина гласного e в диалекте зависит также от его долготы. Краткий e (vejeliũkas ~ vėjeliukas, vėlniai ~ velniai), по-видимому, несколько уже, а долгий e (vejelis ~ vėjėlis, vėlnis ~ vėlniais) — шире; так же краткий e (kepù ~ kepù, kelmù ~ kelmù) — уже, долгий e (kėpą ~ kėpą, kelmù ~ kėlmą) — шире. В восточноаукштайтских диалектах расширение гласного e в определённых случаях является довольно древним явлением. Об этом позволяет судить написание этого гласного в старых письменных источниках; ср. у К. Ширвидаса: daug giaro PS I 222₂, wisa siara PS I 172₂₆, Mięlas PS II 14₁₂, miatu «лет» PS II 70₃₁, siamu «старую» PS II 70₂₈, šiasztu «шестую» PS I 317₁₀₉, užkialdamas PS II 131₄₀. О влиянии палатализовавшегося в диалекте согласного на следующий за ним гласный e см. §§ 84,90. 3. Стяжение и выпадение гласных (Контракция и элизия) § 78. a) В сложных и производных с приставкой словах, возвратных формах или при выпадении согласного из середины слова могут столкнуться два гласных. Эти гласные соседних слогов в диалекте иногда стягиваются в один гласный или дифтонг, например: (a-e > o, e-ī > ē) pȯžėre ~ požėrė (< paėžerė); nėr(a) (< ne-yra), nebėr(a) (< ne-be-yra); (a-i > ai, e-i > ei) atãima (< atà-ima), pàima (< pà-ima); nėima (< nė-ima)⁴¹; (i-a > ie) apsìeve ~ apsievė (< ap-si-avė), apsėvìmas ~ apsievimas (< ap-si-avimas) «обувь», nusìeve ~ nusievė (< nu-si-avė)⁴²; (ē-jī > ei, a-jī > ai, a-(v)i > ai) kalėjmas (< kalė-jimas); klãjmas (< klā-ji-mas > lk klojimas), ačlãjmas (< atšla-(v)imas). b) При столкновении двух гласных соседних слогов (или гласного и дифтонга) один из них иногда может выпадать, например: neparinétas ~ neaparimėtos, nep-laidži ~ neaplėidžia, nėpkìnte ~ neàpkentė, neteis ~ neateis, netlàida ~ neatlėido, ³⁹ Ср. E. Grinaveckienė, Minivos upyno tarmės fonetika, LKK, 1, 159 и след. (1957). ⁴⁰ Однако Ширвидас ia (иногда даже ea, например, Petras PS II 186₁₁) и e пишет в строго не определённых случаях и непоследовательно; ср. также: žiame PS I 31₃, nužiamintas PS I 304₁₀, atmiatis PS II 67₁₉, didiasnio PS II 73₂₀, giwianimu PS II 76₄, diagina PS II 76₂₀, pianì PS II 80₁₂, žodialo PS II 158₄, miayly «любовь» PS II 170₃, 183₂₆, prakìayktas PS II 76₁₀, piarpìszis PS II 188₂₂, niandri «ед. ч. твор. п.» PS II 199₂₀, lampomis PS I 227₂₉, pirenkamia PS II 172₄, ir gieląži PS I 183₁₃, žiemes PS I 65₁₆, didesno PS I 57₂₅, giwianimu PS I 65₃, degunty PS I 20₂₅, peni PS II 80₁₄, žodelo PS I 371₀, meyly PS I 52₉, 58₂₀, 349₈, kieykia PS II 142₁₀, perkalbet PS II 16₄, iż nendres PS II 99₈, semkite PS I 214₁₃, apdengęs PS II 182₂₀. Буквами ia в «Пунктах речений» преимущественно обозначается долгий (ударный) e. Кроме того, ia вместо e, по-видимому, чаще встречается во второй части «Пунктов». ⁴¹ В диалекте наряду с формами прошедшего однократного времени atãėmių ~ atãėmiau, atãėmėji ~ atãėmei…, pàėme ~ pàėmė, nėėme ~ nėėmė часто употребляются также формы atãėmių, atãėmį…, pàime, nėime. ⁴² По образцу nusìeve в диалекте, вероятно, возникло также nūjėve ~ nujevė «снял обувь». 38 nẽtvežė ~ neatvežė, nešù (< ne-ešù), neĩna (< ne-eĩna), nebẽina (< ne-be-eĩna), nė̃jo (< ne-ẽjo), neušẽjo ~ neužšẽjo «не поладили, ссорились», apsẽiti ~ apsieiti, apsiaũti ~ apsiauti (< ap-si-aũti), nusiaũti ~ nusiauti (<nu-si-aũti). c) Не всегда можно установить, стянуты ли гласные или гласный пропущен; ср. также: žvairãkis (<žvaĩra-ãkis), babaũšis (<boba-aũsis), nãũ (<ne-jaũ), nãũgi (<ne-jaũgi), nepaĩna (< ne-pa-eĩna), pasił̃t (<pa-si-ılgti), pasilsẽti (< pa-si-ilsėti > lk pasilsėti), pasĩmti (< pa-si-ı̄mti). Следовательно, стяжение и пропуск гласных в некоторых случаях тесно связаны друг с другом⁴³. 4. Выпадение гласных (Синкопа) § 79. a) В говоре чаще всего встречаются случаи выпадения краткого безударного i в середине слова, например: 1. Как и в lk, в словах: kẽlnes ~ kẽlnės (< kelinės), vẽlnis ~ vẽlnìas (ср.: welinas PS I 14₃₂, welinas PS II 47₁₃, wėlino DK 13₂₁, 14₁₁ и welno KA 13₃₂, wėlno KA 14₁₂). 2. В словах: dešnẽ, dešnìs ~ dešnys (ср. lk: dešinė, dešinys), šil̃ma (ср. lk šil̃mą), šulnìs ~ šulnys (ср. lk šulnys), amẽrka, amẽrkõnas (ср. lk: Amerika, amerikõnas). 3. В числительных: veniuolka ~ vienuólka, veniuólktas ~ vienuólktas, dvỹlika ~ dvýlika, dvỹliktas ~ dvýliktas… deviniólka ~ devyniólka, deviniólktas ~ devyniólktas (ср.: Dvylika PS I 104₁₇, septiniólika PS I 226₁₄ и dvỹlika KA 24₃,₁₅; lk: vienuólika, vienuóliktas…). 4. В суффиксе -inykas, -ė (=lk -ininkas, -ė), например: liūdinykas ~ liūdynykas (< liūdynykas), mȧtnikas ~ mȧtnykas (< mȧtinykas), gỉrinikas ~ gỉrnykas (<giri-nykas), mėšnikas ~ mėšnykas (< mėsinikas), ležūnnikas ~ ležūvnykas (< liežūvinikas). Иногда приведённые слова произносятся и с i, например liūdinykas ~ liūdynykas. В суффиксе -inykas i сохраняется, если после его выпадения возникла бы группа более чем из двух согласных, например: kȧltinik as ~ kaltinykas, rȧštinik as ~ raštinykas, kampi-nykas ~ kampinykas, dȧržinik as ~ daržinykas, хотя произносятся и sekundinikas ~ sekundnykas (наряду с sekundinikas), vȧlundnikas ~ valandnykas (наряду с vȧlundinikas) «показатель часов». В говоре также не отмечено выпадение этого i после согласных m, n и g, k, ср.: niuomnikas ~ nuominykas, dainnikas ~ daininykas (о malūnikas ~ malūnykas см. § 102), valākinikas ~ valākinykas. О древности выпадения гласного i из суффикса -inykas свидетельствуют некоторые названия мест, например: mūšnikai ~ Mušnykai (< *Mūsinikai) «lk Mūsininkai», ūpnikai ~ Ūpnykai (< *Ūpinikai) «lk Ūpninkai», uličnikai ~ Ulýčnykai (< *Uličinikai) «деревня в окрестностях Pabaiskas», pasadnikai ~ Pasodnykai (< *Pasodinikai) «деревня в окрестностях Gelvonai», а также старые письменные источники, ср.: priešzniko KA 53₃, liežuvnikay PS I 82₁₁ ⁴³ Аналогично и в других говорах (ср. E. Grinaveckienė, указ. соч., 163). Поэтому, по-видимому, не случайно одни и те же примеры иногда приводятся одними языковедами как случаи стяжения гласных, а другими — как случаи пропуска гласных (ср.: Endzelīnas, GF, § 34; Ot-rebski, GrJL, 1, § 360). 39 (ср.: priešininko DK 53₂₃, priešininkas PS I 5₃₁, priešininkay PS I 14₄, priešininkus PS II 222₃₀). 5. От возвратной частицы -si-, например: nešdáudą < ne-si-dúoda, nušinės < nu-si-nėš, pastráuk < pa-si-tráuk. б) Выпадение других гласных из середины слова — довольно редкое явление, встречается лишь в отдельных словах, например: kėtrės < keturios, kėtris < keturis, keturias, keterėdešims < keturiasdešims (но: keturi, keturių ~ keturių, keturìem…). 5. Выпадение, вставка и добавление гласных § 80. Случаи выпадения, вставки и добавления гласных в диалекте редки; чаще всего они встречаются в словах нелитовского происхождения. а) Выпадение: šàikvōt ~ šeikvoti «растратить», kardi̇̀jōnas «аккордеон», lėkštrika, lėkštrika «электричество», lementōris ~ lementorius «элементарий», ná-ližas «анализ», raštuōt «арестовать», raštoni̇̀as «арестант», rápnikas (|| arápnikas) «шомпол», tōminė ~ tōminė «атомная», tamabìlis «автомобиль». б) Вставка: šìretas || šìratas || šáratas «шрот», gimnāžije «гимназия», giminàštika «гимнастика», páletas «пальто». в) Добавление: uzbōnas (ср. бел. звон) «ащётис». Консонантизм I. Происхождение и произношение 1. Согласные b, d, g, k, m, p, r, s, š, t, v, z, ž § 81. Происхождение согласных диалекта b, d, g, k, m, p, r, s, š, t, v, z, ž такое же (и произношение такое же, см. § 14), как и соответствующих им согласных литературного литовского языка, например: burnà, dúodu, gãlas, kótas, márgas, putà, rõges ~ rõgės, sãmanas ~ sãmanos, šáltas, tùrfas, vãkaras, žùlinì, žãgaras. j § 82. a) Происхождение диалектного j такое же (и произношение такое же, см. § 14), как и в литературном литовском языке, например: jáumas, jáura, júodas. b) В диалекте j исчез: 1. Как и в литературном литовском языке, между согласными и гласными переднего ряда, например: (наст. вр., 1-е л. ед. ч., 2-е лицо) glaudì, kelì, sùntì ~ siunti, verki̇̀, (прош. вр., 1-е л. ед. ч., 2-е лицо) glaudėi, sùntei ~ siuntei, verkėi, (мн. ч., им. п.) šlapi̇̀, žali̇̀, (дат. п.) šlapiēm, žaliēm. 2. Из древних сочетаний: gj, kj, lj, mj, nj, rj, sj, šj, vj, zj, žj, стоявших перед гласными заднего ряда. Выпадая из этих сочетаний, j оставил смягчённым предшествовавший ему согласный (то есть первый элемент сочетания), например: rugù ~ rugių, lakù ~ lekìu, žàle ~ žalià, ramiaũ ~ ramiaũ, ganiàũ ~ ganiaũ, šunarei ~ šąnariai, šiauràs ~ šiaũras, šaũdas ~ šiaũdas, daviaũ ~ daviaũ, zurziau ~ zurziau, ōže ~ ožio. 40 3. Из ударных окончаний местного падежа ед. ч. -ėj(e), -yj(e), например: dabė, žėvė, žalė (|| dabėj, žėvėj, žalėj) < duobėje, žievėje, žolėje; akỹ < akyje, ausĩ < ausyje, pirtì < pirtyje, širdì < širdyje⁴⁴. c) Как и во многих диалектах, в основе слова rapt сохранились сочетания губных согласных b, p с j перед гласными заднего ряда, например: bjaurùs ~ biaurùs, (su)bjūra ~ (su)biūro, pjáuti ~ pjauti, pjáustyti ~ pjaustyti, pjévėjis ~ piovėjas, pjudĩ ~ piudyti, rugpjūtė ~ rugpjūtė, spiáuti ~ spiauti, spjaudalìs ~ spiaudalis, spjaudė ~ spiaudė. В конце слова j после b, p исчез, предварительно смягчив эти согласные, например: drėbù ~ drebù, drebāũ ~ drebiau, lāpù ~ lāpiu, verpù ~ verpiu, verpāũ ~ verpiau. Перед гласным переднего ряда j после b произносится только в наречии labīn ~ labyn (вероятно, по аналогии с labjau ~ labiau). d) Сочетания зубных согласных d, t с j, стоявшие перед гласными заднего ряда, в диалекте (как и в lk) исчезли, превратившись в аффрикаты dž, č⁴⁵, например: gaidžẽ ~ gaidžiai, gaidže ~ gaidžio, gaidžiū ~ gaidžiui, gaidžū ~ gaidžių; svečẽ ~ svečiai, sveče ~ svečio, svečiū ~ svečiui, svečū ~ svečių, verčiū ~ verčių, verčāu ~ verčiau, verčĩ ~ verčia. l § 83. Диалектное l имеет то же происхождение, что и в lk, например: láibos, lāpe ~ lāpė, lāšas, lūbas ~ lūbos, lūpa ~ lūpa, lieptas, ligā, liktì. § 84. a) В диалекте твёрдый l (который произносится несколько твёрже, чем в lk) встречается не только перед гласными заднего ряда, но и перед e (а также перед e, выступающим первым элементом дифтонга), ē. Гласные e, ē после отвердевшего l в диалекте перешли в a, e, например: lādas ~ lēdas, lāki ~ lēkia, vėlanas ~ vėlenas, žalāla ~ žolėlė; lāisti ~ lēisti, laidīmas ~ leidimas, didelāi ~ didelēi «большой», lik šelāi ~ lig šiolēi «до сих пор»; gulēt ~ gulėti, išblēsa ~ išblēso, tilēt ~ tylėti, velēna ~ velēna, žalē ~ žolē. Согласный l в диалекте также произносится твёрдо в словах: gēlbāt ~ gēlbėti, kalbēt ~ kalbėti, silsēt ~ silsėti «отдыхать». В других словах в таких случаях, то есть не находясь непосредственно перед e, ē, l вследствие ассимиляции произносится мягко, например: kilpēla ~ kilpėlė, pilnēt ~ pilnėti (ср. также § 89d). b) Диалектный согласный l перед e, ē остаётся мягким в следующих случаях: 1. В звукоподражательных словах (междометиях, образованных от них глаголах и других словах), например: klēpt, klēpsi, klēptelēje ~ klēptelėjo, klebetiū, lēpī, lēpsi, lēpterēt ~ lēpterėti, lēpsi ~ lēpsyš «lēpsis», plēkši, plēškēi, plēpēi, plēpīs ~ plēpys, plēpus, plērpt, plērpi ~ plērpia, slēpti, slēpsēi. ⁴⁴ Также предполагается, что в диалектах формы местного падежа ед. ч. akỹ, ausỹ… могли возникнуть из форм akij, ausij, в которых j с į (кратким) ассимилировался в долгий į (= y). Ср. J. Kazlauskas, Lietuvių kalbos i- kamieno daiktavardžių vienaskaitos įnagininko ir vietininko formų kilmės klausimu, UMD, 26, 66–67 (1958). ⁴⁵ По литовским топонимам, встречающимся в старых летописях и других документах (написанных на иностранных языках), предполагается, что *dj, *tj > перешли в dž, č примерно в конце XIV или начале XV века. Это изменение, вероятно, произошло не одновременно во всех литовских диалектах. По-видимому, несколько раньше оно началось в юго-восточной Литве, а позднее — в северо-западной части Литвы. 41 2. Перед e, возникшим из безударного дифтонга ie в диалекте, например: lemuõ ~ liemuõ, letãis ~ lietãis, ležùvis ~ liežùvis (ср. также § 29). 3. В словах, попавших в диалект недавно, когда процесс отвердения в которых звук l уже завершился. Это главным образом слова нелитовского происхождения, например: kalãdas ~ kalė̃dos, kalėdóti ~ kalėdóti, kalendõris ~ kalendõrius, klebõnas ~ klebõnas, leñtas ~ leñtas⁴⁶ «медленный», klė̃ka «клетка», blė̃ta || blė̃ka «жесть», sklė̃pas «погреб»; мягкий l произносится также в словах glė̃ža «раскисшая земля, грязь; жидкая липкая каша», klė̃vas, lė̃nda, žal̃szi ~ žalėsiai, которые, по-видимому, могут быть и старинными диалектными словами. § 85. Затвердение согласного l перед e, ė, характерное и для других аукштайтских диалектов⁴⁷, — довольно древнее явление. Приблизительно установить начало затвердения l помогает другая, не менее важная фонетическая особенность восточноаукштайтских (и дзукийских) диалектов, а именно переход древнего дифтонга en в in. Как известно, древний дифтонг en в восточноаукштайтских диалектах перешёл в in или en (промежуточная ступень перехода от en к in); ср. произношение слова šventė в этих диалектах: švĩntė (Гелвоная), švũntė (Сведасай, Обеляй), švẽntė (Паневежис, Пакруойис). После согласного l древний en в тех же диалектах претерпел ещё более разнообразные изменения. Здесь на его месте возникло ещё больше новых дифтонгов: in, ɘn, ǝn, un⁴⁸. Такая неодинаковая судьба дифтонга en после l зависела от того, что началось в этих диалектах раньше — затвердение согласного l или переход дифтонга en в in. В тех говорах, где первое en > в, затем л, оказавшись перед i, позже уже не могло стать твёрдым. Поэтому здесь теперь и произносят linta ~ lenta, lingvas ~ lengvas. Такое произношение характерно для всех восточных аукштайтов, живущих к востоку примерно от линии Паровея — Биржай — Вабальнинкас — Субачюс — Трошкунай — Каварскас — Видишкяй — Ширвинтос — Кайминай⁴⁹. Следовательно, в эту область входит бо́льшая часть пунктинников (среди них все восточные дзуки). Этих аукштайтов по lenta > lint(a) можно было бы назвать линтинниками. Иначе произошло там, где l затвердел раньше. После затвердевшего l первый компонент дифтонга en перешёл в a (так же, как e после l переходит в a и в других случаях, например: lesa > lasa, leisti > laisti). Таким образом, lenta, lengvas здесь превратились в lanta, langvas⁵⁰. Позднее, когда начался переход древнего дифтонга an в дифтонг un, вместе с ним изменился и не различавшийся в произношении an <en. Поэтому в некоторых восточноаукштайтских диалектах из lanta, langvas (< lenta, lengvas) возникли lunt(a), lungvas (как и runk(a) < ranka). Так теперь говорят в узкой полосе пунтининков к западу от упомянутой западной границы линтининков. К важнейшим населённым пунктам этой области относятся Смильгяй (Биржайский район), Кринчинас, Вабальнинкас, Карсакишкис, Рагува, Шейсикай, Укмерге, Пабайскас, Гелвоная, 46 О происхождении этого слова ср. Būga, RR, 2, 105. 47 Согласный l перед e, ė не затвердевает только у западных аукштайтов, тогда как во всех остальных аукштайтских диалектах (у дзуков, восточных и средних аукштайтов) в этом случае l произносится твёрдо. 48 Подобное должно было произойти и с древним дифтонгом em, стоявшим после l; ср. у К. Ширвида: nelýmiby PS I 114₁, nelymti PS I 125₁. Однако в настоящее время не во всех диалектах сохранились примеры этого em, стоявшего в указанной позиции. 49 При проведении границ, связанных с затвердением l, в основном использовались собранные материалы атласа литовского языка. 50 Так (с дифтонгом an) эти слова теперь произносят средние аукштайты, западные дзуки и в Зиетелском диалекте, где согласный l перед e, ė затвердевает, а древние an, en не переходят в un, in. 42 Чобишкис, Муснинкай, Кернаве. Так же lunta говорят и южные пантининки (окрестности Трускаваса, Рамигалы, Крякенаваса). Всех этих восточных аукштайтов, произносящих lunt(a), можно назвать лунтининками51. В их ареал, как мы уже видели по названиям перечисленных выше мест, входит также весь рапт. Дифтонг an, превращаясь в un, имел ещё промежуточную ступень — дифтонг ɔn (первый компонент — узкое краткое o). Эту стадию до наших дней сохранила часть восточных аукштайтских говоров. Таким образом, из lanta (< lenta) возникла и современная форма этих говоров lont(a) (ср. lonk(a)s — < lankas). Так произносящие восточные аукштайты, которых можно назвать лонтининками, живут на всей территории понтининков и в северной части пантининков. Как отмечалось, местами наряду со старым en, следовавшим за l, встречается также дифтонг bɫn. Происхождение этого дифтонга, по-видимому, не столь ясно. Он не мог возникнуть непосредственно из in (< en), поскольку согласный l перед in впоследствии не затвердел бы. Об этом свидетельствуют и слова lindo, linguori, linkimas, в которых l перед in во всех восточных аукштайтских говорах произносится мягко. Поэтому утверждение некоторых лингвистов о том, что в тех говорах, где произносят lɪnta, сначала en > in, а затем затвердело l, представляется не вполне верным и, кроме того, непонятным. Однако bɫnta не могло возникнуть и из lanta или lunta, поскольку примеров такого перехода у нас также нет. Следовательно, этот bɫ вместо старого en должен был возникнуть иным путём. Возможно, что в некоторых аукштайтских говорах до начала затвердения l первый компонент дифтонга en уже сузился, то есть en > ęn. Например, слова šventė, žengti тогда здесь произносились šventė, žęngti. Когда сюда докатилась волна затвердения l перед e, ė, lenta (< lenta), lengvas (< lengvas) стали произносить lenta (lęnta), lęngvas (lęngvas). Однако в этих говорах en продолжил переходить в in, то есть šventė, žengti > švinti, žingti. Первый компонент ę, отодвинувшийся назад после твёрдого l (= ę), в ходе этого дальнейшего процесса (перехода en в in) тоже должен был превратиться в задний i (= bɫ). Но если изоглоссы употребления форм linta, lunta и lonta более или менее ясны, то ареал, где говорят lɪnta, в настоящее время точно очертить нельзя. Имеющиеся диалектные данные показывают, что сейчас lɪnta чаще всего встречается только наряду с другими формами: рядом с linta (например, в окрестностях Дивенишкес, Адутышкиса и в других местах), lunta (например, в раптском ареале около Муснинкая, Чобишкиса, Пабайскаса и в других местах). Возможно, прежде изоглосса употребления lɪntos была яснее, но позднее эту форму вытеснили уже упомянутые linta и lunta. Например, у К. Ширвида преимущественно пишется: nenusitynks PS I 10₁₇, lynktumes PS I 6₁₀, ne nusilynkiau PS I 24₂₄, aplinkis PS I 84₃, pralynkia PS I 138₁₃, nulink PS I 218₁₅, pralynktas PS I 327₁₄, nusilynkia PS II 12₂₄, nusilinimo PS II 90₁₄, pralynkt PS II 92₅, lyngwa PS I 51₂₀, lyngways PS I 52₂₈, tingwu PS I 243₉, lyngwesniu PS I 277₂₃, lyngwa PS II 36₁, lynciugas PS I 38₂₀, lyriciugays PS I 39₁₀, 127₂₉, lyničugais PS II 70₂₁. Лишь довольно редко встречаются: pralynkia PS I 185₃₁, lyncingu PS I 38₁₀, linciugays PS I 11₁₆, linčiugay PS II 160₅, stanksti PS II 179₁₅, prylankk PS II 171₁₉, pasilankie PS II 183₁₆, 51 Можно добавить, что и лунтининки вместо старого en, следовавшего за l, иногда произносят in. Например, в северной части их ареала (от латвийской границы почти до Укмерге) чаще всего говорят linkt ~ lenkti. Однако такое произношение этого глагола здесь может быть обусловлено и другим глаголом — linkti. Подобное смешение этих глаголов встречается и в раптском ареале, только здесь по аналогии с lunkšt < lenkti вместо linkti говорят lunkšti (ср.: prikrovė vežimą — net ašys lunkšta «нагрузили повозку — даже оси гнутся»). 43 luncīgays PS I 374₁₉. На последние формы из сочинений Ширвида, по-видимому, можно смотреть либо как на опечатки, либо как на формы, заимствованные из других говоров. Однако теперь, как уже говорилось, lbnta встречается главным образом лишь как вариантная форма и, кроме того, чаще в тех местах, где линтининки граничат с лунтининками или западными дзуками. Это заставляет предположить, что эта форма (по крайней мере, в некоторых местах) может иметь иное происхождение, чем указано выше. Например, в пограничных районах упомянутых говоров lbnta могла возникнуть позднее путём контаминации форм lunta или lanta и linta (затвердевший l первых форм + дифтонг in последней формы). Кратко рассмотрев произношение l перед старым дифтонгом en, вернёмся к вопросу о давности затвердения l. Из литовских собственных имён, попавших в старые документы, написанные на других языках, видно, что смешанные дифтонги am, an, em, en уже примерно к середине XIV века в некоторых восточных говорах перешли в um, un, im, in. Самое начало этого перехода, вероятно, относится к ещё более раннему времени. Кроме того, предполагается, что как переход упомянутых дифтонгов, так и затвердение согласного l начались на востоке и позднее распространились на запад. А поскольку в самих восточных литовских говорах вместо lenta теперь произносят linta, затвердение согласного l должно было начаться несколько позднее, чем переход дифтонгов am, an, em, en > um, un, im, in. Однако между началом этих двух явлений не мог пройти большой промежуток времени, поскольку другие аукштайтские говоры, а именно лунтининки и лонтининки, сначала уже охватила волна затвердения l, и лишь позднее в этих говорах начался переход упомянутых смешанных дифтонгов. Однако в корне было именно так, а в конце слова могло быть иначе. Например, вместо старого винительного падежа единственного числа *saulen (> лит. saulę) мы ожидали бы: в ареале линтининков — saulį (о выпадении n см. § 86), у лунтининков — saulu, а у лонтининков — saulo. Но в действительности так бывает не всегда. Линтининки и северные лунтининки, живущие в ареале пунтининков от латвийской границы примерно до Укмерге, теперь чаще всего говорят saulb, а лонтининки и лунтининки, живущие в ареале пантининков, — saulę. В оставшейся южной части ареала лунтининков, почти целиком занимаемой раптским говором, винительный падеж единственного числа имеет форму saulu. Посмотрим, как наряду с linta и lunta могли возникнуть saulb, а наряду с lonta и lunta — saule. Фонетически эти формы могли развиться следующим образом. Старый винительный падеж *saulen в восточных аукштайтских говорах должен был пройти стадию *saulėn. Эта стадия застала волну затвердения l, и saulėn > saulėṇ. Последняя форма в одной из упомянутых групп аукштайтов (у линтининков и части лунтининков) далее перешла в *saulbṇ > saulb, а в другой группе (у лонтининков и части лунтининков) больше не менялась и после позднейшего выпадения конечного n дала здесь saule. Но это могло произойти только: 1) если конец слова дольше, чем корень, сохранял первую стадию перехода an, en в дифтонги un, in — дифтонги om, em, либо 2) если переход конечных an, en в дифтонги un, in (также через промежуточную стадию on, en) начался несколько позднее, чем переход тех же корневых дифтонгов. Так или иначе, самое начало процесса перехода конечных an, en должно быть также древнее, чем начало затвердения l. Однако волны перехода корневых и конечных an, en, двигаясь с востока на запад, должны были распространяться с неодинаковой скоростью. Последняя волна, или, точнее, первая стадия перехода конечных дифтонгов an, en (> on, en), продвигалась значительно быстрее, опередила изменение корневых an, en и лунтининков, а также лонтининков 44 достигло ещё до отвердения l. Дифтонги в конце слова, как и в корне, an, en > un, in уже после отвердения l (перед e). Эту взаимосвязь между изменением корневых и конечных дифтонгов an, en и отвердением l можно было бы яснее представить в таблице (см. таблицу 1). Таблица 1 Соотношение изменения старого корневого и конечного (винительного падежа единственного числа) en и смягчения l в восточноаукштайтских говорах исходная форма: корень, окончание; en >: корень, окончание; волна отвердения l; an, en >: корень, окончание; название говора по произношению слова lenta. lenta; *saulen; linta; *saulen; linta; *saulbn; saubl; lintininkai. lenta; lenta; *saulen; *saulen; lanta; *saulen; *saulan; lunta; *saulbn; saubl; lintininkai. lenta; lenta; *saulen; *saulen; lanta; *saulen; *saulen; lonta; *saulen; saulė; lontininkai. Правда, помимо упомянутых выше форм винительного падежа единственного числа, в тех же говорах иногда встречаются и другие формы, например, в ареале литининкай: saulė (Девенишкес, некоторые окрестности Молетского района и др.), saulu (Шашуоляй, Людуокяй, некоторые окрестности Аникщяйского района и др.). Последние формы в некоторых местах могут быть столь же древними, развившись непосредственно из *saulen. Но нельзя забывать и о том, что конец слова гораздо менее устойчив, чем корень, и потому быстрее может так или иначе подвергаться влиянию других форм. Например, в восточноаукштайтских говорах окончания слов с основой на ė, имевших древнее сочетание звуков -lė, после отвердения l во многих падежах полностью совпали с окончаниями слов с основой на o. Ср. склонение слов ranka и saulė в дебейкском говоре: Единственное число И. ranka, saula. Р. rankas, saulas. Д. rankai, saulai. В. ranku., saubl., saulu. Т. ranku, saulu. М. rankaj, saulaj (и ža.lōj рядом с ža.lėsj «в траве»). Напр. rankan, saulan (ža.lōn рядом с ža.lēn «в траву»). Множественное число ranka.s, saula.s. ranku., saulu. ranka.m, saula.m. rankas, saulas. ranka.m, saula.m (ža.lōm рядом с ža.lēm «травами»). (ža.lōs, ža.lēs «в травах»). (ža.lōs, ža.lēs «в травы»). Ср. O. Sedelskytė, Debeikių tarmės daiktavardžių linksniavimas, MADA, 1 (4), 200 tt. (1958).52 45 Понятно, что после такого смешения окончаний упомянутой группы слов с основой на ė с окончаниями слов с основой на o и смежная форма винительного падежа единственного числа šalù здесь может быть более поздней, возникшей по аналогии с rùkų.53 То же можно сказать и о формах других падежей (например, творительного падежа единственного числа), имевших в конце слова сочетание звуков *-len. Кроме того, на формы этого типа могли в определённой мере влиять и другие формы той же основы. Например, вместо древнего местного падежа *stalẽn, *šìlẽn сейчас преимущественно употребляются stalì, šìli. Такую форму местного падежа имеют и многие другие восточноаукштайтские говоры, ср.: atòli, kubìli, stalì (Дебейкяй, Сведасай). Можно предположить, что здесь акутный -en > -in изменился ещё до отвердения l. Однако есть факты, противоречащие и этому мнению. Во-первых, на более позднее превращение этого -ẽn в другой дифтонг указывает местный падеж единственного числа у Ширвида: dẽrkovy PS I 113₉, galỹ PS I 222₂₀, mezlỹ PS I 242₇, mokslỹ PS I 255₁₇, 287₁₂, а также современные формы этого падежа в некоторых говорах: galbì, katìbli, kubìli, šìlì (Обеляй), galù, šìlu (Межишкяй). В говорах, где сейчас чаще всего говорят šìl, встречается также и другая форма, например šìlb (Чобишкис). Кроме того, в этих говорах часто употребляется форма с выравниванием по аналогии galù, galbì (рапт), galì (Сведасай54), возникшая из *galẽn. Во-вторых, судьба акутного -ẽn в творительном падеже единственного числа после l также не свидетельствует о более раннем начале изменения, чем изменение циркумфлексного -en; ср. формы творительного падежа единственного числа: atvìkti PS I 82₂₉, paukšzẽly PS I 85₂₇; siùlbl, skarelbi (Линкменис, Обеляй), pelù ~ pelė, šaulù ~ šaule (Межишкяй, Рагува)55. Это заставляет полагать, что местный падеж единственного числа šalì, šìli во многих местах теперь является более поздним. Вместо твёрдого l здесь мог появиться мягкий l под влиянием гораздо более частотных форм местного падежа единственного числа той же основы, имеющих мягкий конечный согласный основы, например: mišì ~ miške (< *miškẽn), namì ~ name, sodì ~ sode, stogì ~ stoge. Кроме того, в тех говорах, где *šìlẽn > šìlì, возникли два окончания местного падежа единственного числа той же основы: -u и -i. Понятно, что более редкое окончание -u могло быть вытеснено. В рапт и некоторых других восточных говорах формы причастий прошедшего однократного времени подобного происхождения могли бы быть и такими: acigùlęs ~ ats igùlęs, acigùlì ~ ats igùlė, pakėlìs ~ pakėlęs, pakėlì ~ pakėlė, sušėlìs ~ sušėlęs, sušėlì ~ sušėlė. Эти формы, употребляемые (в рапт и представителями старшего поколения) наряду с acigùlbs (acigùlas), acigùlbl (acigùla), pakėlbls, pakėlbl, sušəlbls, sušėlbl, могли возникнуть по аналогии с такими причастиями, как būvis ~ buvęs, būvì ~ buvę, mātìs ~ matęs, māti ~ matę, vėžìs ~ vėžęs, vėžì ~ vėžę. Определённое влияние может оказывать и мягкий l в литовских формах ats igùlęs, ats igùlė… Мы видим, что вопрос о судьбе сочетания *-len в конце слова гораздо сложнее, чем вопрос о его судьбе в корне. К сожалению, сравнительно небольшим остаётся и собранный материал по этому вопросу из различных говоров. О датировке отвердения l в рапт ср. также §§ 29, 32, 55. n § 86. Происхождение диалектного n то же, что и lk, например: nãgas, naktìs, nẽrti, niẽkas, nìkti ~ nykti. 53Также ср. J. Šukys, указанное сочинение, 160. 54Также ср. Lietuvių kalbos žodynas, 3, 72, Vilnius, 1956. 55В более ранних формах, от которых произошел нынешний ед. тв. падеж šaulaĩ «солнцем», pelai, «мышью», могли быть как šaulu, pelù, так и šaulbt, pelbt (подробнее о возникновении форм ед. тв. падежа женского рода rapt lazdaĩ, katì… см. MADA, 2 (7), 198 сл. (1959). 46 В древних смешанных дифтонгах an, en, in, un слоговой n сохранялся, если эти дифтонги стояли перед согласными t, d, k, g, p, b, например: unt̃ras ~ antras, pín-tė ~ pėntė «pentis», kaũdis ~ kaũdys, sùnku, žiñgsnis ~ žingstnis, į̃mpilas ~ į̃mpilas (о m < n см. § 91). В дифтонгах an, en, in, un, стоявших перед s, š, z, ž, r, l, m, n, j, v и в открытом конце слова, n исчез. Исчезновение слогового n, происходившее постепенно, во многих случаях относится к недавнему времени. Во-первых, вероятно, как и в других восточных диалектах, это n должно было исчезнуть уже после an, en > un, in (§§ 35 d, 36 c, 60, 61, 65). Во-вторых, из старых письменных источников мы видим, что еще в середине XVII в. и даже позднее некоторые аукштайты на месте древних дифтонгов an, en, in, un в упомянутых случаях произносили a, e, i, u с отчетливым оттенком n, назализованно. Например, Д. Клейн в своей грамматике отдельно рассматривает гласные этого происхождения из-за их особого произношения56. В отдельных формах (например, род. п. мн. ч., § 53) в окончаниях rapt, как и в других диалектах, n исчез очень давно57. В глаголах rapt в определенных случаях n сохранялся и перед s, например: givė̃nsu ~ gyvėnsu, givė̃ns ~ gyvens, sénstu, sė̃nsu ~ sénsiu, señs (об этом диалектном en см. также § 48), giñsu ~ ginsiu, giñs, žriñsu ~ trinsiu, žriñs. Здесь сохранению слогового n перед s способствовала аналогия других форм, в которых это n, стоя перед другими (взрывными) согласными, не выпадало регулярно, ср.: givė̃nti ~ gyventi, givė̃ndava ~ gyvendavo, givė̃nk ~ gyvenk, žriñti, žriñdava ~ trindavo, žriñk. В приставке in- (встречающейся наряду с более частой un- < ant-) диалектное n сохранялось перед всеми согласными, например: iñdave ~ indavė, iñkė̃la ~ inkėlė, iñgėri ~ ingėrė, iñšėda ~ insėdo, iñmetė ~ įmetė, iñvė̃rti ~ inverti. f, ch, h § 87. Согласные f, ch, h в говоре редки. Они встречаются: 1. В звукоподражаниях и междометиях, например: fė, fá «фе», fít, fùchti (!fùkti) — «обозначать внезапное затухание огня»; màchti «макнуть», trach — «обозначать выстрел и другие звуки», žàch — «обозначать звук падения, рубки»; ahã, ohõ, į̃haha ~ ýhaha. 2. В словах нелитовского происхождения, например: fanjėra «фанера», felčeris, frántas; chrõmas ~ chromas; hùonaras ~ honõras «честь, амбиция». Представители старшего поколения носителей говора в заимствованных из других языков словах вместо f, ch, h часто произносят p, k, g, например: pabrìke ~ fabrikė «фабрика», panabėrija ~ fanabėrija, pùosfaras ~ fosforas; krizantėma ~ chrizantėma, tėchnìkas ~ tèchnikas; gusáras ~ husáras. Согласный h иногда полностью опускается, например: aktãras «гектар», iònaras «гонорар». Представители младшего поколения в словах нелитовского происхождения обычно произносят согласные f, ch, h. 2. Аффрикаты § 88. О ч, dž говора < *tj, *dj см. § 82d. В говоре аффрикаты c, č, dz, dž встречаются также в следующих случаях: 1. В звукоподражательных словах, например: capsót, cikšėt; čekšėt, čiaukšt ~ čiaukšt, čùkšt ~ čiùkšt; dzìrint, dzupsėt ~ dziubseti; džerškė̃ti, džiñkti ~ džingt. 56Ср. Первая грамматика литовского языка, с. 418 и след., Вильнюс, 1957. Кроме того, ср. K. Eigminas, указ. соч., с. 168–169. 57Ср. также Z. Zinkevičius, Черты истории местоименных прилагательных литовского языка, с. 25 и след., Вильнюс, 1957. 47 2. Возникшие в результате ассимиляции двух других соседних согласных (чаще всего c < t-s, č < t-š, dz < t-z, dž < t-ž), например: ackirė < от-skirti, ackėlė < от-sikelti, acminė < от-siminti, acnešė < от-sinešti, pač < pats; ačūlė < от-šalti, ačlaimas < от-š laimas, ačlauži < от-šla užti; ādžvimbė < от-žvimbė, adzbósta < от-sibósta, adzdūoda < от-sidūoda; adžagarei < от-žagar iai, adžnupė < от-žnybti, adžvingė < от-žvengė. 3. В словах нелитовского происхождения, например: cigònas «цыган», cimantas «цемент», čolis; česnākas. 4. Аффриката c в диалекте иногда произносится также вместо s, главным образом в суффиксах нелитовского происхождения перед согласным k, например: kvietkāučkas ~ Kvietkāučkas, jeblūonckas ~ Jablònskas, gelvańckas ~ gelvańskas «гельвонишкис», brudūlckas ~ Brudūlskas, kavārckas ~ Kavárskas «фамилия и местечко», pabaickas ~ Pabaiskas. II. Комбинаторные закономерности согласных 1. Смягчение и отвердение согласных Смягчение. § 89. a) Согласные всегда мягкие, если непосредственно следуют: 1) перед гласными переднего ряда (ср. также §§ 84, 90), например: bìlinėtis ~ bylinėtis, dègimas, kèškas, lėptas, ši̇emėniškas, fėtas, kėksmas, sėdynė ~ sėdynė, šilkas, ievvas, vēri ~ vėria, ēilas; 2) перед гласными заднего ряда, подвергшимися передвижению артикуляции вперёд; см. §§ 75, 82. b) После выпадения гласных переднего ряда в конце слова (обычно e, i, реже дифтонгов ei, ie) стоявшие перед ними согласные в большинстве случаев остаются мягкими, например: būt ~ būti (ср. также § 62)⁵⁸, būkit ~ būkite (ср. также § 54), kōtū «кошечка»; bādās ~ bādosi, gīris ~ giriasi, praūisis ~ praūsiasi; mān (ср. maní (ср. mánig DP 287₂₆ наряду с mań DP 1₁₁); dēl (ср. del’ KA 48₃₀, 57₁₅) < dėlei, vėl (ср.: vėl’ KA 48₁₂, vel KA 48₂₇) < vėlei, kōl ~ kólei, tōl < tõlei⁵⁹. В этом случае согласные k, m произносятся твёрдо, например: auk (ср. также §§ 62, 93), dirbam ~ dirbame, aišim ~ eīsime, senam ~ senamė (ср. §§ 54, 60). c) При выпадении гласного переднего ряда из середины слова предшествовавший ему согласный чаще всего остаётся мягким (ср. § 79), однако возвратная частица -s- < -si- перед твёрдыми согласными также отвердевает, например: nėsmāta ~ nesimāto, paslaūdzī ~ pasilėidžia, pasrōda ~ pasirodo, parsūara ~ parsivāro. d) В группах согласных мягкий согласный обычно смягчает также все согласные, стоящие перед ним, например: baršti ~ barstyti, bēlštis, dūnīti ~ dantyti, drēške ~ drėškė, kēlvertas, skauterė ~ skiauterė, šmilkinīs ~ smilkinys, spīrti, šlaūži ~ šliaužti, trūškinti ~ triūškinti, sužlūnga ~ sužliūnga. В сложных словах твёрдый согласный первой основы перед мягким согласным второй основы иногда остаётся непалатализованным, например, dańkėpė (но, по-видимому, чаще dańkėpė) ~ duonkepė. ⁵⁸ В диалекте всегда мягким бывает и -t звукоподражательных слов, например: kišt ~ kyšt, krūšt, šūst ~ šūst. Предполагается, что это -t < -ti — окончание древнего дательного падежа единственного числа с -i. Ср. Otrebski, GrJL, 3, § 843. ⁵⁹ Мягкий l в приведённых примерах показывает, что -ei выпало ещё до отвердения этого согласного (§§ 84, 85). 48 Не все согласные, находящиеся в сочетании, имеют одинаковую степень мягкости. Наиболее мягко произносится тот согласный, который непосредственно предшествует гласному переднего ряда или передвинутому вперёд, тогда как мягкость следующих за ним согласных выражена слабее. Воздействие смягчения неодинаково для всех согласных в сочетании. Заднеязычные g, k и губные b, p, m, отделённые от гласных переднего ряда или передвинутых вперёд другими согласными, чаще всего произносятся твёрдо, например: aũglis ~ aũglius, ugnìs, brukšnìs ~ brúkš- nìs, trùkšėt ~ trūkčioti; kablìs ~ kablys, gõbšì ~ gobši, capšėt, bumpšėt ~ bamp- šėti, kamšì ~ kamšyti. Однако упомянутые согласные смягчаются, когда издавна или вновь оказываются в одном слоге с другими мягкими (или смягчёнными) согласными, следующими за ними60, например: glìtus, gnìaušì ~ gniaužti, kveĩs ~ kvie- tỹs, kniaũkti ~ kniaukti, arkìs (по слогам произносится: ar-klìs) || arklys (: ark-lìs) ~ arklys; bliaũ ~ bliáuti, nubrizga ~ nubrizgo, kėblìnti (: kė-blìnti) || kėblìnti (: kėblìnti), pliaũpi ~ pliaũpti, trėpsė̃ti (: tre-pšė̃ti) || trepsė̃ti (: trep-sė̃ti), tìmpì. Согласные, стоящие перед упомянутыми твёрдыми g, k, b, p в сочетаниях, чаще всего также произносятся твёрдо, а перед теми же смягчёнными заднеязычными и губными смягчаются и другие согласные, например: unglìnas ~ anglinas, snarglìs ~ snarglys, karklìnas ~ karklynas; bùrptelėt ~ burbtelėti, pùrptelėt ~ purptelėti; išg̃vėris ~ išgveręs, pėrg̃rìš ~ pergręžti, sklaũtas ~ skliautas, šìnkė ~ stengti; atbrìzga ~ atbrizgo, užbliaũt ~ užbliauti, atplìšt ~ atplyšti, bùfì ~ burbti. Согласные, стоящие перед оглушившимся в конце слова заднеязычным k, всегда произносятся твёрдо, например: dìrbk ~ dirbk, graũšk ~ graušk, krėšk, pìrk, skìnk. В упомянутых сочетаниях согласный l чаще всего произносится мягко, например: alkšnìs, dìlki ~ dilgt, sìlpìnėt, dìlpė̃t ~ dilbčioti, gùlk, kėlk (говорят также gùlk, kėlk). e) Согласные смягчаются, находясь в сочетании с j, например: bjaũris, subjūra ~ subjūro, pjaũti, špjáuti, atjùnkti ~ atjunkti, išjudìnti ~ išjudinti, parjòd, užjòd. f) В некоторых случаях смягчение согласных происходит также на стыке слов. Мягкий согласный в начале слова смягчает твёрдый конечный согласный предшествующего слова, например: bèt kiẽk ~ bet kiek, dĩeną dĩeną ~ dien dieną „ день за днём, ежедневно“, gan gẽras ~ gan geras, kas dìrbs ~ kas dirbs, kad gẽras ~ kad geras. g) Другие случаи смягчения согласных: 1. В отдельных словах, например: ležuvis || ležùvis ~ liežuvis, šaũdiklė ~ šiaudykle «стрелять», šėmet < šiemet (< šie metai). 2. В словах нелитовского происхождения l часто произносится мягко и тогда, когда стоит перед твёрдыми согласными, например: bùlba «картофель», pùolka ~ polka. На самом деле здесь в диалекте лишь сохранился (не отвердел) мягкий l, поскольку в данном случае он так произносится и в тех языках (польском, белорусском), из которых эти слова проникли в диалект. Отвердение. § 90. В диалекте закономерно отвердел только согласный l, стоявший перед e, ė (§ 84). В отдельных словах встречаются также отвердение r, s, t и других согласных, например: 1) в литовских словах (редко): graĩt < greit, graĩtas < greitas, graũstis || grâuštis ~ griauštis, graũšì || grâušì ~ griaušti, graũšmas || grâũšmas ~ griaušmas, 60Но следует сказать, что смягчение заднеязычных g, k очень незначительно. Поэтому в других местах работы оно и не обозначается. 4. Kalbotyros klausimai, III 49 grõzdas «громоздкий предмет», grazdēt ~ grozdóti «громоздить», saptní < семь, tašlė < тесто «тесто», nãt < нет; strūbki ~ strýkt, budõlškì ~ budýkšt, žýbì ~ žýbt. 2) в словах иноязычного происхождения (довольно часто): agzãma «экзема», cantnaris «центнер», falčeris «фельдшер», mātrikai «метрики», ramantuõj «ремонтировать», saradālė «серёдка»; adālė «Аделе», faleksas «Феликс», ragina «Регина»; žìgma «Зигмас». Такое отвердение согласных встречается главным образом в речи представителей старшего поколения61. 2. Ассимиляция § 91. В говоре наблюдается регрессивная контактная и дистантная ассимиляция согласных. а) Случаи контактной ассимиляции: 1. Глухой согласный перед звонким становится звонким, а звонкий перед глухим — глухим, например: abgalēt ~ apgalėti, ãdbulas ~ atbulas, rēgdava ~ rėkdavo, kaz būsva ~ kas buvo, mezgalis ~ mėsgalýs, iž dūgna ~ iš dugno, ižgērk ~ išgerk; dirpk ~ dirbk, grapštūkas ~ grabštūkas, dēkt ~ degti, užkūrt ~ užkurti, miẽspelį ~ miežpeliai «ячменная мякина». 2. Согласный s перед č переходит в š, а z перед dž — в ž, например: unkščiau ~ anksčiau, sugrēbščiu ~ sugrėbščiau, praščiausis ~ prasčiausias; laždžõke ~ lazdžiokė. 3. Перед губными b, p переднеязычный n переходит в губной m, например: imbērti, umbērti (< inbērti, unbērti) «всыпать», iṃpilas ~ įmpilas (< įnpilas), um punēs ~ an punės «на скотном дворе». Перед заднеязычными g, k согласный n становится заднеязычным n, ср. § 14. 4. В некоторых случаях вследствие ассимиляции один из двух согласных может исчезнуть. Это происходит, когда в слове или на стыке слов оказываются рядом два одинаковых согласных. Эти совпавшие согласные могут быть изначально одинаковыми (1) либо стать одинаковыми позднее, в результате ассимиляции (2), например: 1) (d-d > d) ka duõs ~ kad duos, (g-g > g) dau gēra ~ daug gero, (k-k > k) ti kū ~ tik ką, (l-l > l) vē lāki ~ vėl lėkia, (n-n > n) unēšti < annešti «внести», (p-p > p) tei padāre ~ teip padarė, (r-r > r) pērišt ~ perrišti, (s-s > s) pūssesere ~ pusseserė, 61Спорадическое отвердение некоторых согласных наблюдается и в других восточноаукштайтских говорах, а также в старых письменных источниках, ср.: Gravycianos PS I 45₁₁, (ne)greytay PS I 231₈, 315₁₃, II 61₉, grausmays PS I 83₈, grausmyngays PS II 117₃₀, traċias PS II 76₁₂, 171₁₇, но: (ne) greytay PS II 61₂₀, 62₂₆, 70₁₀, 233₂₅, reykia PS I 188₂₅, II 61₁₉, regieimi PS I 90₉, Trečias PS II 161₁₅. 50 (ш - ш > ш) выскакивает ~ выскочил, в сторону ~ со стороны, (т - т > т) только бы ~ но только, (ж - ж > ж) заросла ~ заросло; 2) (д - т > т - т > т) чтобы тот ~ что тот, (т - д > д - д > д) но много ~ зато много, (г - к > к - к > к) много кто ~ много кто, (к - г > г - г > г) иди спать ~ иди спать, (с - ш > ш - ш > ш) что кричал ~ кто кричал, (ш - с > с - с > с) сварил ~ сварил, (ж - с > с - с > с) забывается ~ забывается, (ж - з > з - з > з) облизать ~ облизывать, (ж - ш > ш - ш > ш) поджечь ~ поджечь, (ш - ж > ж - ж > ж) высыпать ~ высыпать. В указанных случаях, особенно на стыке слов, согласный может и не выпадать, если слова или отдельные их части произносятся с ударением. 5. Случаи, когда два соседних согласных вследствие ассимиляции превращаются в аффрикаты, см. § 88. б) Дистантная ассимиляция согласных в диалекте встречается редко. В литовских словах иногда s перед š, ž соседнего слога превращается в š, например: pašišaušė < pasišiaušė, nuššveitė < nusišveitė, pašišnibždė < pasišnibždėti, pašišnekėt < pasišnekėti, šližė < Šližiai «деревня». Однако такое š вместо s встречается нерегулярно, чаще всего из-за быстрого произношения слова. Результат ассимиляции этого типа в основном сохраняется лишь в этимологически неясных словах, обычно в заимствованиях или чуждых словах, например: legulātaris < reguliatorius, šiečka, šiečke ~ šieckė «измельчённая солома на корм; сечка» (ср.: рус., белор. сечка, польск. sieczka), šėkšlōt < siečkuoti «резать, рубить» (ср.: рус. сечь, польск. siec). c) О смягчении согласных вследствие ассимиляции уже говорилось в § 89. 3. Диссимиляция § 92. В диалекте диссимиляция согласных (прогрессивная и регрессивная) встречается главным образом лишь в словах нелитовского происхождения, например: añtilerije < artilerija, kal̃daris < koridorius, malinārka || marinārka «пиджак» (ср. польск. marynarka), párkelis < párkeris. 4. Аспирация § 93. Конечное k в словах диалекта (< k, g) произносится с придыханием, например: baikʰ, daukʰ ~ daug, dūrʰ, škėrškʰ, skinkʰ. На стыке слов, оказавшись перед другими звуками, этот k чаще всего произносится без придыхания, например: dauk nēr ~ daug nėra, daũg aina ~ daug eina, vešk šienu ~ vežk šieną. 5. Метатеза § 94. В диалекте встречается близкая и дальняя метатеза. a) О древней метатезе соседних согласных (ks < sk, kš < šk, gz < zg), характерной и для других литовских диалектов, см.: Būga, RR, 2, 184; Endzelynas, GF, § 73 a; Otrębski, GrJL, 1, §§ 509, 510. 51 В настоящем времени глаголов Rapt вставка n + конечные l, r основы дают ln, mn, например: dilna < di̇̀nla > лит. dyla «сохнет», skilna < ski̇̀nla > лит. skýla «отделяет», svilna < svi̇̀nla > лит. svỹla «колеблется», (pri)šilnù < (pri)šinli > лит. (pri)šyli «тает», atpùlna < atpùla (atpuonla) «лит. atpuola “отпадает”»; (nu)švirna < (nu)svi̇̀ra > лит. (nu)svỹra «падает, обрушивается», prakūrna < prakiūra > лит. prakiūra «прокапывает». Произошла ли метатеза упомянутых согласных до an > un или после него, трудно сказать, поскольку диалектные формы abžabalna «обуздывает», nukȧ̀rna «свисает» указывают на одно, а формы bulna «bȧ̀la», sulna «sȧ̀la», šulna «šȧ̀la» — на другое. Такая неравномерность могла возникнуть под влиянием других форм. В корне первых форм (перед l, r) гласный a вместо u мог появиться по аналогии с такими формами, как: abžabálì ~ apžabálti, abžabàla ~ apžabálo, nukãrì, nukãra ~ nukãro; во вторых же формах u вместо a мог появиться по аналогии с būla ~ bãla, sūla ~ šãla, šūla ~ šãla (эти формы также употребляются в диалекте)62. Кроме того, возможно, что вставка n возникла не одновременно во всех глаголах63. Следовательно, и метатеза в одних формах настоящего времени могла произойти раньше, в других — позже. Реже встречаются случаи, когда в диалекте ln > nl, например, aukštžė̃nlikas < augštielnykas (наряду с наиболее распространённой диалектной формой aukštienikas, ср. § 95). b) Дистантная метатеза в диалекте встречается нерегулярно, лишь в отдельных словах, например: keremėkas || (более частое) kemerėkas «кривое, сучковатое дерево; неуклюжий, громоздкий человек», varãtliñkis || varãtinklis ~ vorãtinklis «паутинка». Метатеза этого типа иногда происходила (или происходит) в словах нелитовского происхождения, в собственных именах, например: čevẽrikas ~ čeverỹkos «полусапожки с голенищами» (ср.: рус. черевик «женская обувь с голенищами», а также форма у Ширвида čie-rewi̇̀kos PS I 69₁₇), raũlas ~ Raũlas, raulõkas ~ Rauliõkas (чаще всего так говорят представители старшего поколения диалекта вместо laũras ~ Laũras, laurõkas ~ Lauriõkas). 6. Выпадение согласных § 95. О закономерном выпадении tautosilabinio n из середины и конца слова см. § 86. Другие согласные выпадают из середины слова лишь в отдельных словах, например: apìnis (< apvynys) ~ apynys, aukštiẽninkas (< augštielnykas) ~ augštienykas (ещё ср. § 94a), dešìmis < dešimts, dešimė̃tis < dešimtmetis, dešim̃tas < dešimtnytas, kãrkvabalis < kãrkl(a)vabalis, kūrbez̃dalis < kūrm(ia)bez̃dalis «круглый гриб, спелый и полный коричневой пыли», plūkšna < plūnksna (ср. у Ширвида: plūkšno-mis PS I 85₂₁, plūksnu «твор. ед.» PS I 18₆), žìmpti (< zvim̃bti) ~ žim̃bti. Заимствованное слово liekarstwa «лекарство» (ср.: польск. lekartstwo, рус. лекарство) местами произносится как liekarsta. О выпадении согласных из середины слова вследствие ассимиляции см. § 91a₄. § 96. В начале слова согласный опускается очень редко. Только представители старшего поколения диалекта произносят без v- ùnta ~ únta «метла», а также заимствованные слова õpna || võpna «известь» (ср. польск. wapno), õpninis || võpninis «известковый». 62Ср. также встречающиеся в диалекте формы: sūla «остыл», šūla «остыл», šált «остывать», šūlt «остывать», которые, вероятно, также возникли по аналогии с sūla, šūla. 63Смешанные дифтонги an, en, возникшие вследствие вставки, в диалекте очень часто сохраняются без изменений (ср. § 48₃), хотя в других восточноаукштайтских диалектах и старых письменных памятниках дифтонги такого происхождения в основном перешли в другие, например: rundà KA 13₃₀, PS II 44₂, tumpa «становится» PS I 89₂₇, ginda PS I 95₄. 52 § 97. Об исчезновении į в конце слова см. § 82b. Другие согласные выпадают в конце слова редко, главным образом в коротких словечках (союзах, предлогах и т. д.), например: à < ar, bèn < bent, dà < dar, ì < ir, ùn < ant, palà < palauk. Об исчезновении согласного в конце слова вследствие ассимиляции см. 91a. 7. Приставление и вставка согласных § 98. В начале слова перед гласными переднего ряда (i, ī, e, ē) и дифтонгом ie в диалекте всегда произносится j, например: įinkštas ~ inkstas, įilė ~ ylė „шило“, įėglis ~ ėglis, ieškõti ~ ieškoti, įiena ~ ėna. Этот j всегда вставляется перед теми же гласными корня после приставок, оканчивающихся на гласный, например: ap̃įilgïs ~ apyilgïs, paĩlgas ~ pailgas, nuĩmit ~ nuimti; nujėjaũ ~ nuėjau, prãjemu ~ praėmiau; nujõde ~ nuėdė, prijiẽde ~ pridėdė, sujẽde ~ suėdė; paiẽška ~ paieško, sujẽško ~ suieško. После приставок, оканчивающихся на согласный, перед упомянутыми гласными į произносится только в том случае, если согласный приставки не входит в слог корня, например: ap̃-ĩmit, ap̃-ieškõti ~ apieškoti, ap̃-iẽška ~ apieško, но: ap̃im̃ (произносится: a-pim̃), apẽje (:a-pẽje) ~ apėjo; ĩš-iõde ~ išėdė, ĩš-iẽška ~ išieško, но: išẽje (:i-šẽje) ~ išėjo, išẽme (:i-šẽme) ~ išėmė; pẽr-ĩmit ~ perimti, pẽr-iẽškai ~ perieškoti, но: pẽreje (:pẽ-reje) ~ perėjo; už-ẽde ~ užėdė, но: užẽje (: u-žẽje) ~ užėjo; uñ-ĩmit ~ anim̃ti «взять», но: unėjau (: u-nejau) ~ anėjau «я шёл». § 99. Перед начальным uo слова в диалекте добавляется v, например: vuõdas ~ úodas, vuõga ~ úoga, vuõsis ~ úosis, vuõstìti ~ úostyti. Вероятно, здесь v возникло ещё до перехода безударного uo > в a; ср.: vadegà < vuodegà < uodegà, vagáuti < vuogáuti < uogáuti, vagenjõjas < vuogienõjas < uogienõjas, vašinė́ti < vuostinė́ti < uostinė́ti. В «Пунктах речений» Ширвида этого v- перед uo нет, ср.: uoday I 260₁₈, uoga I 321₂₀. В Rapt v перед упомянутыми uo и a произносится также после приставок, например: prìvagãva ~ priuogãvo, išivagãva ~ išuogãvo, apvùoste ~ apúostė, suvuõde ~ suúodė. В словах, недавно проникших в диалект, перед uo- согласный v не добавляется, например: ùostas ~ úostas. Без этого v также произносятся слова: ùošvis, ùošvene ~ úošvienė, ašvìje || ašvijė ~ uošvija. Перед o- v появилось только в слове vòpus (vòpas), -ì < opùs, -ì. Согласный v в диалекте иногда вставляется между приставками nu-, su- и корнем e- (< ē-), ē-, ei-, например: nuvejau ~ nuėjau, nuvẽje ~ nuėjo, nuveiti ~ nueiti; suvejau ~ suėjau, suvẽde ~ suėdė, suveina ~ sueina (см. также § 24a). § 100. В начале слова иногда добавляется согласный s. Этот s чаще всего встречается перед k- и реже перед другими звуками, например: skabinõtis || kabinõtis, škerečiótis ~ skerečiótis || kerečiótis ~ kerečiótis „skeryčiótis“, škerežõtis ~ skerežiótis || kerežõtis ~ kerežiótis, 53 škėsi, pra-škėsi || keši, pra-keši, sketóti ~ skėtóti || ketóti ~ kėtóti, skregždė ~ skrėgždė „kregždė“, škiklis || kikilis, šivėrti, nu-šivėrti, nu-si-šivėrti, sprunkšt „prunkšti“, atasprunkščioji ~ atasprunkščiuoja „ataprunkščia“. Правда, не всегда ясно, в упомянутых случаях согласный s добавлен или выпал. В глаголах этот s- во многих случаях мог возникнуть из возвратной частицы -s(i)-: по образцу возвратных форм с приставками ap-sikabinėti, nu-sitvėrti, pa-siūlsėti, которые в диалекте превратились в ap-skabinėti, nu-švėrti, pa-silsėti, стали употребляться также бесприставочные формы skabinėti, šivėrti, silsėti⁶⁴. § 101. Вставка согласного в середину слова — довольно редкое явление, например: api naširis «апынасрис»; несколько чаще встречается в словах нелитовского происхождения, например: aksfáltas «асфальт», čerėkšne ~ čerėkšne «черешня» (ср.: рус. черешня, польск. czereśnia). 8. Выпадение слога § 102. Если рядом оказываются два одинаковых или похожих (с одинаковыми согласными) слога, один из них иногда выпадает, например: aštantas (~ aštuonýtas) < aštuonianẏtas, aštantis (~ aštuonẏtis) < aštuonianẏtis, malūnikas (~ malūnykas) < malūnininkas, vargoninkas (~ vargonykas) < vargonininkas. 9. Чередование k- и g- § 103. В начале корня k иногда чередуется с g, например: ap-kėpti || ab-gėpti «обнять, захватить», nu-keipti || nu-geipti «ослабеть, зачахнуть, издохнуть», kirkšnis ~ kirkšnys || girkšnis ~ girkšnys «пах». Сокращения⁶⁵ APh — Archivum Philologicum, Каунас. (Цифры, набранные жирным шрифтом, указывают на книги, обычным шрифтом — на страницы, в скобках — на годы.) brus. — белорусский. Būga, LKŽ — K. Būga, Lietuvių kalbos žodynas, 1, Каунас, 1924. Būga, RR — K. Būga, Rinktiniai raštai, 2, Вильнюс, 1959. dipl. d. — дипломная работа. DK, KA — Der polnische Katechismus des Ledezma und die litauischen Katechismen des Daugsa und des Anonymus vom Jahre 1605… herausgeg. von Ernst Sittig, Göttingen, 1929. DK — текст катехизиса Дауки 1595 г. KA — текст анонимного катехизиса 1605 г. 64Ср. Otrębski, GrJL, 1, § 543. О добавочном s- в литовском и других языках см. также Būga, RR, 2, 104. 65Здесь приведены сокращения грамматических терминов. Они такие же, как и в «Словаре современного литовского языка», Вильнюс, 1954. 54 DP — Postilla Catholicka. Tái est: Ižguldimas Ewangeliu... Per Kúnigą Mikalojv Davkszą... Wilniui Drukárnioi Akademios... 1599. Endzelynas, GF.— J. Endzelynas, Baltų kalbų garsai ir formos, Vilnius, 1957. Endzelīns, Gr — J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, Rīga, 1951. IFF — историко-филологический факультет. KA — см. DK. le. — польский. lk — литературный язык. LKK — Вопросы литовского языкознания, Вильнюс. (Цифры жирным шрифтом указывают тома, обычным — страницы, в скобках — годы.) LKRŽ — Словарь орфографии литовского языка, Каунас, 1948. MADA — Труды Академии наук Литовской ССР, серия A, Вильнюс. (Цифры жирным шрифтом указывают тома, обычным — страницы, в скобках — годы.) min. veik. — упомянутая работа. Otrębski, GrJL — J. Otrębski, Gramatyka języka litewskiego, 1 (1958), 3 (1956), Warszawa. PIMD — Научные труды Вильнюсского государственного педагогического института, Вильнюс. (Цифры жирным шрифтом указывают тома, обычным — страницы, в скобках — годы.) PS — Širwyds Punktay sakimu (Punkty Kazań). Teil I: 1629, Teil II: 1644… herausgeg. von Dr. Franz Specht, Göttingen, 1929. raj. — район. rankr. — рукопись. rapt — южный говор восточных аукштайтов. rus. — русский. tt. — и последующие (страницы, параграфы). UMD — Научные труды Вильнюсского государственного университета имени В. Капсукаса, Вильнюс. (Цифры, набранные жирным шрифтом, обозначают тома, обычным шрифтом — страницы, в скобках — годы.) Universitas — Universitas lingvarum Litvaniae...1737, Vilnae. 55 УКАЗАТЕЛИ СООТВЕТСТВИЙ ГЛАСНЫХ И ДИФТОНГОВ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА В ДИАЛЕКТЕ Гласные литературного языка в диалекте соответствуют: указатель 1 литературный язык | д и а л е к т | в основе слова | в конце слова a | a (§ 21), e (§ 75) | a (§ 52), α (§ 53a), e (§ 75), į (§ 63a)⁶⁶ ą | u (§ 35d), ū (§ 36c) | u, ū (§ 65₄) e | e (§ 27), ae (§ 77), a (§§ 24,26), ie (§ 41) | i (§§ 60, 64), a (§ 53a), bl (§ 85)⁶⁶ ė | i (§ 35d), ī (§ 36c) | i (§§ 61, 85), bl (§ 85), u (§§ 65₄, 85) ē | ē, e (§ 32), e (§ 28), ae (§ 77) | ē, e (§ 55), e, a (§ 54₁) i | i (§ 35a, b), ī (§ 36b), bl (§ 37) | i (§§ 56–58, 62) y | i (§ 35b), ī (§ 36a), bl (§ 37) | ī, i (§ 58) į | i (§ 35c), ī (§ 36c) | ī, i (§ 59) o | o (§ 32), a (§ 22), e (§ 75), uo (§ 41) | o (§ 55), a (§ 52ₐ), e (§ 75) u | u (§ 35a, b), ū (§ 36b), i (§ 76) | u (§ 65₁,₅), a (§ 53b), i (§ 63b) ū | u (§ 35b), ū (§ 36a) | u (§ 65₂) ų | u (§ 35c), ū (§ 35c) | u, ū (§ 65₃) Дифтонги литературного языка в диалекте соответствуют: указатель 2 литературный язык | д и а л е к т | в основе слова | в конце слова ai | ai, αi (§ 38) | ai (§ 66), αi, ii (§ 67), ei (§ 75) au | au, αu (§ 39), āu (§ 16) | au (§ 66), αu, iu (§ 67) ei | ei, ii (§ 40), ai (§ 38) | ei, ai (§ 66), αi, ii (§ 67) ie | ie (§ 41), e (§ 29), ae (§ 77) | ie (§ 68), e (§ 54₂) ui | ui, ai, αi (§ 42) | ui (§ 69), αi, ii (§ 67) uo | uo (§ 41), a (§ 23), e (§ 75) | uo (§ 68), a (§ 52ₐ), e (§ 75) al, ar | al, ar (§ 44) | el, er | el, er (§ 45), al, ar (§ 44) | il, ir, ul, ur | il, ir, ul, ur (§ 46) | im, in, um, un | im, in, um, un (§ 47₁) | am, an, em | um, un, im (§ 47₂), am, an, em (§ 48) | en | in (§ 47₂), un, um (§ 85), en (§ 48) | ФОНЕТИКА ЮЖНОГО ГОВОРА ВОСТОЧНЫХ АУКШТАЙТОВ К. Ф. МОРКУНАС Резюме В работе изучается звуковой состав, вокализм и консонантизм говора. Подход к объяснению фонетических явлений — исторический. Факты исследуемого говора сравниваются с соответствующими фактами литера- 66 Вместо лит. ед. ч. твор. п. -a, -e (< -ān, -ēn) в диалекте также имеются -αi, -ii, однако возникновение этих дифтонгов, вероятно, является не фонетическим явлением, а морфологическим (см. § 67). 56 турного языка и других говоров. Приводятся некоторые параллели из древних письменных памятников (чаще всего из К. Ширвидаса „Пунктай сакиму“). Во введении определена территория говора. Более важными населёнными пунктами этого говора являются Пашиле, Пабайскас, Криштенай (Укмергский р-он), Гяльвонай, Багаславишский, Чёбишкис, Муснинкай (Ширвинтский р-он). Древние сочетания am, an, em, en в говоре произносятся как um, u(n), im, i(n), напр.: súntis ~ sámtis ‘ковш’, rùṅka (< *rankan) ~ rãṅka ‘руку’, tĩmpt ~ těmpti ‘тянуть’, pìṅki ~ peṅki ‘пять’. По этому признаку исследуемый говор относится к группе восточно-аукштайтских. На юго-западе и западе (примерно по линии Чёбишкис — Кейженис — Манчюшенай — Самантонес — Кальвяляй) он граничит с средне-аукштайтским говором, в котором упомянутые сочетания произносятся как в литературном языке. Следует отметить, что граница между восточно-аукштайтским и средне-аукштайтским диалектами от Кальвяляй на юго-восток раньше была установлена не точно (ср. Archivum Philologicum, 4, Kaunas (1933). Некоторыми фонетическими особенностями исследуемый говор отличается и от других восточно-аукштайтских говоров. За рекой Швентои от Кальвяляй до Укмерге (т. е. за северозападной границей говора) вместо древнего -á произносится редуцированный гласный o (piẽvų ~ piẽva ‘луг’, galvù ~ galvà ‘голова’), безударные гласные o, ė в середине слова превратились в u, i (sudėlis ~ sodėlis ‘садик’, sidėti ~ sėdėti ‘сидеть’). Гласный u там же произносится и вместо безударного дифтонга uo (dunelà ~ duonėlė ‘хлебушко’). Восточная граница идёт между населёнными пунктами Граужечяй — Йогвилай, Папренишкиай — Инкилай, а затем лесами по направлению к Ширвинтос и далее к югу до Кайминай. За ней от реки Швентои почти до Ширвинтос проживают так называемые ротининкай (долгий ударяемый a в середине слова они произносят как мало лабиализованный o с незначительным оттенком гласного a, напр.: rōtài ~ rãtai ‘колеса; воз, телега’, kólnas ~ kálnas ‘гора’). К востоку от линии Ширвинтос — Кайминай значительных фонетических отличий не замечено; только вместо en после согласного l там чаще всего произносится in (lintà ~ lentà ‘доска’), в то время как в описываемом говоре произносится un (luntà ~ lentà). На юге изучаемый говор граничит с дзукским диалектом. Звуковой состав. В говоре имеются следующие гласные: a, ą, e, æ, ė, ę, i, y, o, u. Произношение гласных a, e, ė, i, o, u в основном такое же, как и в литературном языке. Остальные гласные произносятся: ą — как количественно и качественно редуцированное a (stãlas ‘стол’), æ — как звук средний по артикуляции между e и a (žẽmas ~ žēmas ‘низкий’), ė — как ē заднего ряда (kalbė̃t ~ kalbėti ‘говорить’), y — как ы в русском языке (prapuolìs ~ prapúolęs ‘пропавший’). Гласные a, e, æ, i, y, u могут быть краткими и долгими, ē, ę, o — только долгими, а ą всегда произносится кратко. Кроме того, ещё встречаются так называемые неслоговые i (= į — произносится как звук средний по артикуляции между i и j), u (= ų — средний между u и v). 57 В говоре имеются 23 согласные (из них 4 аффрикаты): b, d, g, j, ž, l, m, n, p, r, s, š, t, v, z, ž, f, ch, h; c, č, dz, dž. Согласные f, ch, h встречаются очень редко (чаще всего в словах иноязычного происхождения). Все согласные могут быть твёрдыми и мягкими, только j всегда мягкое. Произношение их почти не отличается от произношения соответствующих согласных в литературном языке. Только твёрдое l здесь произносится немножко твёрже чем в литературном языке. Говору известны следующие дифтонги: ai, au, ai̯, au̯, ei, ēi, ēi̯, ie, ii, iu, oi, ui, uo. Кроме того, в говоре имеются дифтонгические (древние и вторичные) и трифтонгические (все вторичные) сочетания: гласный + l, m, n, r или дифтонг ie, uo + l, m, n, r, j. Вокализм. В этом разделе исследуются количество, происхождение и комбинаторные законы гласных. Наиболее характерными особенностями вокализма говора (кроме уже упомянутых выше) являются: 1. Количество гласных зависит от ударения, ибо все безударные гласные (в середине и в конце слова) в говоре являются краткими, а ударяемые (также и древние краткие, за исключением некоторых случаев) — долгими. 2. В безударном положении сохранились древние долгие a, e, которые в литературном языке перешли в o, ē: stavēt ~ stovėti ‘стоять’, gálvas ~ gálvos ‘(именит. пад. мн. ч.) головы’, sedēt ~ sedėti ‘сидеть’, sākę~sākė ‘сказал, -а, -и’. 3. Безударные дифтонги ie, uo превратились в e, a: pēnelis ~ pienēlis ‘молочко’, šlatela~šluotėlė ‘метёлка’. 4. Вместо e в начале слова произносится a: ažeras~ēžeras ‘озеро’, ait̃~ēiti ‘идти’. 5. Вместо древнего краткого a, а иногда и вместо u, в конце слова произносятся: после твёрдого согласного редуцированный гласный α: dirba ~ dɪrba ‘работает, -ют’, gãlas~gãlas ‘конец’, sūnas (|sūnus)~sūnūs ‘сын’; после j и мягкого согласного i: geri~gēria ‘пьёт, пьют’, vējis ~ vējas ‘ветер’, sūkcis ~ sūkčius ‘мошенник’. Вместо древнего ā в говоре, как и в литературном языке, в конце слова произносится краткое a: galvā ‘голова’, várna ‘ворона’. 6. В безударном конце слова после твёрдого согласного дифтонги ai, ui > ai: virai~vyr ai, vỹrui ‘(именит. пад. мн. ч., дат. пад. ед. ч.) мужчины, мужчине’, au > au: dɪrbau ~ dɪrbau ‘работал’; после j и мягкого согласного ai, ui > īi: peili̯is~peiliais ‘ножами’, sveči̯i~svečiu ‘гостью’, au > ių: žinojių ~ žinojau ‘знал’. Вместо безударного дифтонга ei в окончании также произносится ii: kárvii~kárvei ‘корове’. Консонантизм. Кроме незначительных исключений, происхождение согласных говора такое же самое, как и соответствующих согласных литературного языка. j сохранился перед гласными заднего ряда в основе слова после губных b, p, напр.: bjauribe ~ bjaurỹbė ‘мерзость, гадость’, pjāut ~ pjāuti 58 ‘резать, пилить’. Из сочетаний с другими согласными j исчез, а *tj, *dj перед гласными заднего ряда превратились в č, dž. j исчезает также в ударяемом окончании некоторых форм местного падежа ед. числа, напр.: dabēz || dabēs < duobējē ‘в яме’, šterblē || šterblē < sterblejē ‘в люне’. Согласное l перед e, ē произносится как твёрдое (после депалатализованного l гласные e, ē > a, э), напр.: lādas ~ lēdas ‘лёд’, lāiš ~ lēisti ‘пустить, разрешить’ lēkē ~ lēkti ‘лететь’. Судьба древнего сочетания en после согласного l показывает, что в одних восточно-аукштайтских говорах депалатализация l произошло после того, как сочетания am, an, em, en > um, un, im, in, а в других говорах раньше был депалатализован l и только потом произошло изменение упомянутых сочетаний. К последним относится и изучаемый говор, ибо lunta здесь могло появиться только от lanta < lenta ‘доска’. В описываемом говоре и в некоторых других говорах после l ещё встречается сочетание bln: lъnta. Оно, повидимому, могло появиться так: 1) lenta>lenta>lęnta (произошло депалатализация l) > lъnta или 2) путём контаминации форм lunta или lanta и linta. В окончании после l вместо древнего en не всегда имеются те же самые звуки, как в середине слова. Прежде всего, это объясняется тем, что: 1) в некоторых говорах изменение en в середине и в конце слова произошло не в одно время, 2) в окончании некоторые изменения могли произойти позже, под влиянием других форм. В этом разделе рассматриваются и другие явления консонантизма: палатализация, ассимиляция, диссимиляция, метатеза согласных и пр.