Mituvos upyno tarmės veiksmažodis

Ž O D Ž I Ų F O R M O S I R J Ų V A R T O S E N A L I E T U V O S T S R M O K S L Ų A K A D E M I J A E. GRINAVECKIENĖ ГЛАГОЛ ДИАЛЕКТА БАССЕЙНА МИТУВЫ1 Вид глаголов Как и в литературном языке, глаголы без приставок чаще всего имеют несовершенный вид (ėiti2, grėbt, imt, valgyt), а глаголы с приставками — совершенный вид (atiduot, užvalgyt, sunešt, išgrėbt). Исключения такие же, как в литературном языке. Мгновенные глаголы, всегда употребляемые без приставки, имеют совершенный вид, например: ciptelėt, riktelėt, lūžtelėt, stäbtelėt. А глаголы, приставки которых срослись с корнем в одну лексическую единицу значения, в диалекте имеют несовершенный вид (supràsti: Ne viska supràtam; nusigàsti: Bàisei grėit nusigàstu; pažįt: Jì gerai pažįstu). Вид глаголов с приставками и без них лучше всего проявляется в предложении. Так, в предложениях: Visai baigių pirštinę užraėkt; Skubinù pamilt karve į vėsu į tvartą; Užaugi besidabidams, pasėsti besimokydams; Baigių išvirt pietūs; Skùbinu nulipt no stogą; Baigių pavàlgvt į gūlsiuos формы глаголов имеют ясно выраженное значение несовершенного вида, а в предложениях: Vargė užaugau, be laika pasenau; Būdava, baigsi kūlt, prieš gimų pristàta; Jų motina jaunà mire те же глаголы имеют совершенный вид. Переходные и непереходные глаголы В диалекте, как и в литературном языке, есть переходные и непереходные глаголы. Однако отмечено, что некоторые непереходные глаголы иногда могут быть переходными, например: nuvažiavau arklius; Nòrmas ėit sūnku; Jau làngus šàl; Mą tìščio piršta, dùre šòna; Bòbas turšuò „kasa“ bùlves; Prasipìrka pinigus; Višta prìlese gūži; Jis išjòje arklius. 1 В статье стремятся представить как можно более полную картину словоизменения форм спрягаемых и неспрягаемых глаголов «диалекта бассейна Митувы» и отчасти их употребления. Она представляет собой главу второй части более крупного рукописного труда «Диалект бассейна Митувы», написанного в 1952—1955 гг., но значительно дополнена новым диалектным материалом, который автор собирала до 1973 г. 2 Диалектные примеры, использованные в статье, приводятся буквами литературного языка (=литературного языка). Произносимый в диалекте звук j во всех случаях обозначается в статье. Диалектное оглушение согласных, не отличающееся на слух от оглушения в литературном языке, не обозначается. Вместе с тем здесь стремятся как можно точнее отразить фонетику диалекта. Для обозначения мягкости конечных согласных дополнительно вводится знак акут, который ставится справа от знака звука вверху. Параллельные формы, различающиеся словообразовательно, приводятся через знак равенства, например, mėgam || mėgtam, фонетически различающиеся или имеющие разные окончания — в скобках: bėg(a), nėštum(ei). Если в скобках приводится вариант с e и без e, конечный согласный всегда мягкий. Для обозначения циркумфлексного ударения, произносимого в дифтонгах на обоих компонентах, его знак ставится отдельно над каждым компонентом. О фонетике описываемого диалекта см.: E. Grinaveckienė, Mituvos upyno tarmės fonetika „Lietuvių kalbotyros klausimai“, I, Vilnius, 1957, p. 119—180. 19. 520 289 Возвратные глаголы Возвратная частица в диалекте имеет три формы: -si, -s, -se. На конце слова встречаются все три. Частица -s здесь обычна и чаще всего употребляется представителями среднего поколения и молодёжью (sūkas, pūčes, rīčes). Форма -si встречается гораздо реже; она новее и обычно пришла из Ik, употребляясь наряду с -s в речи молодёжи диалектной области и местной интеллигенции (sākosi, sėkasi, sūkasi). Однако замечено, что в данном случае она, возможно, несколько чаще встречается в формах единственного числа I и II лица (prausiuosi, prausesi). Среди представителей старшего и среднего поколений широко распространена возвратная частица -se (< *sėn, энклитическая форма винительного падежа), например: sūkase, rīitose, pūkstase, pėšase. Однако она употребляется только в глаголах единственного числа I и III лица, тогда как формы множественного и двойственного числа имеют -s. Между приставкой и корнем обычно употребляется полная возвратная частица -si- (parsineše, nusišėre, pasikabina), за исключением случаев, когда при столкновении возвратной частицы с гласными į-, e-, ė- корня один из них опускается вследствие элизии или стяжения либо происходит стяжение (apšėinam ~ apsieiname, atšėin ~ atsieina, pasiļgau ~ pasiilgau, susėjęi ~ susiejai, susėmei ~ susiėmei)3. Большинство глаголов диалекта (за исключением почти всех глаголов непроизвольного действия, интенсивного усилия, облегчённого действия и уменьшительно-многократных глаголов, а также некоторых других) могут иметь возвратные и невозвратные формы, например: nupirkau⁴ и nusipirkau, mūšam и mūšamės, pūkštam и pūkštamės. Однако в диалекте есть возвратные глаголы, не имеющие соответствующих невозвратных форм, например: tyčiotis || tyčiotise, gėrėtis || gėrėtise, juōktis || juōktise (ср. paūžokt), džiaugtis || džiaugtise, šaipytis || šaipytise, šypsotis || šypsōtise (ср. pašiepė), vaipytis || vaipytise (ср. viept), niūktis || niūktise, ėlġtis || ėlġtise. Возвратные формы некоторых глаголов употребляются только с приставками (įsišlįt: lįt, susigulėt: gulėt, įsilipt: lipt, įsivažiuot: važiuot, pasižindyti: žindyti, nusižėngt: žėngt). В одних случаях возвратная частица лишь модифицирует лексическое значение глагола (sūktis || sūktise: sūkt, šnekėtis || šnekėtise: šnekėt, statytis || statytise: statyt), в других — существенно его изменяет (bėgtis || bėgtise «спариваться»: bėgt, ėjtis || ėjtise «ладиться»: ėjt). Лексическое значение глагола существенно меняет и семантическое сочетание приставки с возвратной частицей (prisikāukt «набраться»: kāukt, pasigėst: gėst, apsimėst: mėst). Безличные глаголы В диалекте есть глаголы, у которых употребляется только 3-е лицо всех времён (чаще всего встречаются простая и сложная формы настоящего и прошедшего однократного времени). Одни из таких глаголов, выполняя функцию безличного сказуемого, обычно не соотносятся ни с каким деятелем, например: ly, snieg «идёт снег», šal, pūsta, dienō, temst, aušt, švint, šalnō, šalvėn, niāukes || niāukese, niāuktos || niāuktose, šviesuōjes || šviesuōjese. С приставками, приставочными вспомогательными глаголами или отрицаниями они обычно употребляются для выражения действия в прошедшем (а также будущем) времени, например: sutėma, įsiliję, įsisniga, prašvīta, išāša, apsiniūke; palōve pūste, atleīda tīnę, pārstōje šalę, nestōs līje. Некоторые из этих глаголов в редких случаях могут быть 3 Больше примеров см. в: E. Grinaveckienė, Op. cit., p. 162–163. 4 Ср. E. Grinaveckienė, Mituvos upyno tarmės įvardis, „Lietuvos TSR Mokslų akademijos darbai“, A Serija, 2(13), 1962, p. 198 и сноску 11. 290 связаны с именительным падежом существительного того же корня, например: aũšt (aušrà), lý (lytùs). В этом отношении они несколько приближаются к личным. Другие такие глаголы обычно употребляются с дательным падежом и требуют прямого дополнения в винительном, а иногда и в родительном падеже, например: mą (jám, táu...) gėlę dánti (gálva), diége šóna (širdì, áusi), mãuždė dánti, niẽšt galva (nagus, padus), skãud galva (kóje, áki, širdì, rą́ńka...), tvinkčio pirštą (nãga), trūkst pinigų (kantrybės, sveikātas), pagálst „pagailsta“ jō (tėvų). Третьи употребляются с дательным падежом, но не требуют прямого дополнения, например: mą (jám, táu...) palengvėja, šėkas || šėkase, pasiróde, rüpe. Глагол reikėti обычно безличный, однако в простом прошедшем времени, в отличие от lk, в редких случаях может иметь все формы единственного и множественного числа, например: наряду с Mã reikėję neválgyt’ и т. п. говорят также Aš reikėjau neválgyt’; Tu reikėjai nèit’. Reikėjom duot’; Reikėjot nìmt’. Основы глаголов В говоре сохранились только глагольные основы на гласную. В отличие от lk, в настоящем времени здесь имеется только три основы: a, ia, o, например, ēin(a), pùd(e), rãša, а основа на i- перешла в основу на ia, например, gál ~ gália «может». Глаголы, имеющие перед концом основы согласный d, в настоящем времени чаще употребляются в форме без аффрикаты, например, sēd(e) ~ sēdia «сидит», хотя реже встречается и форма с аффрикатой (sēdž(e)). Однако следует отметить, что переход основы на i в основу на ia ещё не завершился окончательно. В исчезающих или реже употребляемых формах двойственного числа окончание основы на i всё ещё широко употребляется наряду с новым окончанием основы на ia и по-прежнему встречается чаще последнего, например: gīrdiva || gīrdeva || gīrdževa; sēdiva || sēdeva || sēdževa. От согласной основы сохранились лишь незначительные остатки. Наряду с формами глаголов miegóti, raudóti, skaudėti с гласной основой настоящего времени параллельно употребляются (но реже и в речи старших носителей говора) контаминированные формы, образованные из формы 3-го лица согласной основы и личных окончаний гласной основы, например: miegù || miegù, miegi || miegtì, miẽg || miẽgt, miẽgam || miẽgtam, miẽgat || miẽgtat, miẽgava || miẽgtava, miẽgata || miẽgtata; raũdu || raũstu, raũdi || raũsti, raũd || raũst, raũdam || raũstam, raũdat || raũstat, raũdava || raũstava, raũdata || raũstata; skãud || skãust. Глаголы peršėti и niežėti также имеют двойственные формы во всех временах: гласные и контаминированные согласные, а в настоящем времени — только контаминированные: peršć(e), niežt. Контаминированные формы этих глаголов с конечным элементом основы -t- встречаются чаще гласных, например: peršėti || perštėti, niežėti || niežtėti, peršėję || perštėję, niežėję || niežtėję, peršęs || perštęs, niežęs || niežtęs, peršėtų || perštėtų, niežėtų || niežtėtų. Хотя форма 3-го лица настоящего времени глаголов основы на o всегда сохраняет конечное a (sãka ~ sãko), у глагола žinóti параллельно встречается и соответствующая форма без конечного a, например, žina || žin. Все первичные глаголы говора с качественной ступенью чередования гласных корня au — au — ov в формах настоящего времени, в отличие от lk⁵, имеют между корнем и окончанием согласный j, например, kráuju, pjájjam. В формах 3-го лица, в отличие от lk, этот j отпадает вместе с конечным гласным⁶, например: bliáu ~ bliáuja, džiáu, griáu, kráu, 5 Plg. Lietuvių kalbos gramatika, II, Vilnius, 1971, p. 230. 6 См. E. Grinaveckienė, Mituvos upyno tarmės fonetika, p. 151. 19* 291 liáu, máu, pjáu, pláu, ráu, spjáu, šáu. В очень редких случаях (в речи молодёжи и местной интеллигенции) вместо j встречается также n, например, pláun. Основы простого прошедшего времени, как и в 1k, — e ~ ė, a ~ o, например, láužė ~ láužė, kibo ~ kibo. В говоре употребляется застывшая, по нашему мнению, древняя форма 3-го лица простого прошедшего времени с основой на o, имеющая ударение на окончании и согласный -t, например, pasikót. Значение этой формы сильно поблекло. Она может означать «даже не думай, пустяки, ничего не выйдет». Формы родственных ей слов того же образования и значения šėkúot ~ šikót, pašėkúot ~ pasikót нам довелось услышать и в жемайтском дуннинкском говоре в окрестностях Лауксувы. Конечный -t в формах pasikót, pasikót, šikót, вероятнее всего, является остатком энклитического местоимения *ti⁷. Однако наиболее интересны эти формы, пожалуй, тем, что сохранили до наших дней древнее ударение на окончании. В корне или суффиксе глагольных форм говора закономерно произошло фонетическое изменение in в į, например: pìt ~ pìnti, vadìt ~ vadìnti, pìs ~ pìniš⁸. В результате изменения in в į в говоре формально совпали инфинитивы глаголов с суффиксами -yt и -int, например: gaivìt ~ gaivìnti, prašýt, rùdýt. Принадлежность к тому или иному суффиксу обычно помогает определить форма настоящего времени, например: vaišin(a), prašo, nelý(je). Однако в говоре встречаются и глаголы с этими суффиксами, смешанные по словообразованию. В одних случаях образования с суффиксом -it в формах настоящего и простого прошедшего времени, а также в производных от них формах имеют параллельные формы с суффиксом -yt (они встречаются реже), например: baugštìtis: baugštìnas || bãugštos, maigýtis «засыпать»: maigìnas || mãigos, sárgìt: sárgin(a) || sárga, spìrgìt: spìrgin(a) || spìrga, táikìt «улучшать»: táikin(a) || táika, tarpìt «растворять»: tarpìn(a) || tãrpa. В других случаях образования с суффиксом -yt имеют параллельные формы с суффиксом -it, например: baniùtyt: baniùty(je) || baniùtin(a), gėdýtis: gėdyjes || gėdinas, gĩnčyt: gĩnčy(je) || gĩnčin(a), jó-dytis: jódos || jódinas, klupdýt: klùpda || klùpdin(a), lýdyt: lýda || lýdin(a), viėly t: viėly(je) || viėlin(a). Формы глагола būti Глагол būti имеет формы настоящего времени с тремя корнями. Для обозначения постоянного пребывания, существования употребляется корень bū- с формантами -n- или -v-; он имеет параллельные формы всех лиц, употребляемые без различия значений, например: būnù || būvù, būni || būvi, būn(a) || būv(a), būnam || būvam, būnat || būvat, būnava || būvava, būnata || būvata. От корня ės- (его гласный ė, вероятнее всего, возник из стяжённого nės- < ne + es- по аналогии с формой nẽra < ne + yra⁹) образуются формы 1-го и 2-го лица единственного, множественного и двойственного числа, например: ėšù, ėši, ėšam, ėšat, ėšava, ėšata. От корня yr- образуется только форма 3-го лица. Спряжение глаголов Как и в 1k, в говоре имеется пять наклонений: изъявительное, косвенное, сослагательное, повелительное, желательное. В нём употребляются все три числа глагола — единственное- 7С другой стороны, по способу образования эти формы могут быть близки и образованиям типа *paši̇̀k(a), которые Я. Эндзелинс считает древними формами ā-основы простого прошедшего времени в индоевропейском языке (ср. J. Endzelīns, Latviešu valodas gramatika, Rīgā, 1951, p. 709). 8См. E. Grinaveckienė, Op. cit., p. 143. 9 Žr. J. Endzelynas, Baltų kalbų garsai ir formos, Vilnius, 1957, p. 163; Z. Zinkevičius, Lietuvių dialektologija, Vilnius, 1966, p. 126. 292 число, множественное число и двойственное число. Личные формы глаголов с отдельными основами в целом такие же, как в литературном языке, однако некоторые из них несколько отличаются. У глаголов с многосложными основами и суффиксом -yt конечный гласный основы форм настоящего времени y, в отличие от литературного языка, в говоре (вероятнее всего, по фонетическим причинам¹⁰), как и в соседних жемайтских говорах¹¹, всегда долгий, например: kirmyja «сплю», kirmyji, kirmyj(ie), kirmyjiem, kirmyjet, kirmyjeva, kirmyjėta; rožyjes «краснеет (о ране)». Иногда долгота сохраняется и в формах простого прошедшего времени, например: kãūlyjau, kãūlyjei, kãūlyjom, kãūlyjot, kãūlyjova, kãūlyjota, но: kãūlije, kirmije, pelije «заплесневел», pajudojie, nuspuogije, širdijaus «сердился», širdijeis, širdijos || širdijose, širdijomes, širdijotės, širdijovos, širdijotos. В формах 1-го лица множественного числа настоящего и прошедшего времени первый компонент окончания -om обычно произносится в говоре кратко, несколько более открыто и с лёгким оттенком гласного a, например: sãkom, augom, kėldavom. Первый компонент ė окончания -ėm в формах 1-го лица простого прошедшего времени и сослагательного наклонения также более открытый (но не сокращённый) и произносится с лёгким оттенком гласного e, например: sãkėm, kėlėm, ėitumėm. В западных окраинных районах ареала (в деревнях Palėkiai, Pašventys, Žirniškiai и соседних) гласные o, ė в окончаниях -om, -ėm этих форм параллельно иногда переходят в a, e (šukãvam ~ šukãvome, skỹnem ~ skỹnėme, ėitumėm ~ ėitumėme), а в северной части говора (Šimkaičiai, Medininkai, Pavidaujys) наряду с обычными более открытыми o, ė встречаются также u, i (dãrum ~ dãrome, sãkim ~ sãkėme, ėitumim ~ ėitumim)¹². Первый компонент окончаний -ot, -ėt в формах 2-го лица этих времён и сослагательного наклонения долгий и узкий, как и в литературном языке (sãkot, būvot, būdavot, sãkėt, ėitumėt). Форма 1-го лица единственного числа сослагательного наклонения здесь имеет три варианта: как и в литературном языке, с окончанием -iau (возвратное -iaus || -iause) и с -e, которому в литературном языке соответствует ia (оно может также отпадать, оставляя смягчённый согласный¹³), например: rašyčiau || rašyč(e), sakyčiaus || sakyčiause. Невозвратные формы с разными окончаниями употребляются в говоре параллельно, хотя старшему поколению свойственнее формы с окончанием -e или вовсе без него. Форма 2-го лица единственного числа имеет два варианта: как и в литературном языке, с окончанием -um и наряду с ним более длинное -umei (оно чаще встречается у старшего поколения); возвратная форма — umeis, например: pėštum || pėštumei, pėštumeis. В 1-м лице множественного числа, в отличие от литературного языка, имеются окончания -umėme и сокращённое -umėm; возвратное окончание — -umėmės. Они одинаково частотны: ėitumėme || ėitumėm, imtumėmės. Молодёжь говора под влиянием литературного языка редко употребляет также формы с окончанием -ume (ėitume). Во 2-м лице множественного числа имеются окончания -umėte и сокращённое -umėt; возвратное окончание — -umėtės: ėitumėte || ėitumėt, pėštumėtės. В 1-м лице двойственного числа имеется окончание -umėva (возвратное -umėvos): ėitumėva, praūstumėvos; во 2-м — -umėta (возвратное -umėtos): ėitumėta, praūstumėtos. Окончания 1-го и 2-го лица множественного и двойственного числа, вероятно, возникли в результате контаминации и являются более новыми. Форма 3-го лица сослагательного наклонения имеет суффикс -tų (как и в литературном языке) или, параллельно (реже), только твёрдое -t: ėitų || ėit, bėktų || bėkt. Форма на -t, вероятнее всего, имеет не фонетическое, а морфологическое происхождение. Возвратная форма имеет три варианта окончания: -us || use, -uos || uose, -os || ose: pėštus || pėštuse, pėštuos || pėštuose, pėštos || pėštose. Последние четыре формы больше свойственны старшему поколению говора. Их 10 Ср. E. Grinaveckienė, Op. cit., p. 164. 11 Plg. V. Grinaveckis, Žemaičių tarmių istorinė gramatika, Vilnius, 1973, p. 233. 12 Ср. там же, p. 186, E. Grinaveckienė, Op. cit., p. 154. 13 Опираясь на законы сокращения конечной части слова в говоре, мы склонны полагать, что форма со смягчённым конечным согласным могла фонетически возникнуть только из формы с окончанием -ia, а не -iau. Ср. также J. Kazlauskas, Iš optatyvo istorijos „Lietuvių kalbotyros klausimai“, IV, Vilnius, 1961, p. 83–84. 293 Происхождение объяснить трудно. Форма с окончанием -uos свойственна также жемайтам (например, в Акснамиестисе говорят neštūs), жямайчяй Велюоны и северным среднеаукштайтским говорам¹⁴. А формы pėštos || pėštose, если это не гипернормализм говора, возможно, можно связать с говорным sakýčė ~ sakýčia (~ sakýčio? ср. жемайтское sakýčio¹⁵). Форма 1-го лица двойственного числа наряду с окончанием -umėva (возвратное -umėvos) реже имеет также окончание -uvėva (возвратное -uvėvos), например: ėitūmėva || ėitūvėva, neštūmėvos || neštūvėvos. Форма 2-го лица единственного числа повелительного наклонения такая же, как в литературном языке (ėik, dúok), однако в редких случаях (обычно в народных песнях) наряду с ней употребляются формы с суффиксом -kie (ėikie, imkie). Кроме того, встречаются случаи отпадения этого суффикса. Обычно это происходит при быстрой речи и когда перед k стоит ещё один согласный, например: sėm sėm, pil pil, gėr gėr, но sėdek. В застывшей форме palà, возникшей, несомненно, из palauk, k отпал сравнительно давно. На это указывает нерегулярный переход корневого au в a в абсолютном конце слова. В говоре иногда в значении 1-го лица множественного и двойственного числа повелительного наклонения употребляются также формы 1-го лица множественного и двойственного числа настоящего времени некоторых глаголов, например: ėinam, válgom, važiuojam, dėdam, imam, imava, dėdava, хотя обычные формы встречаются чаще. Глагол eiti наряду с ėikim, ėinam, ėikiva имеет здесь также формы eimė (реже — контаминированную eimėkim), eivà. Формы eimė, eivà употребляются чаще всего. Возможно, это остатки согласного спряжения. Для указания направления приближения к чему-либо к любой форме повелительного наклонения может добавляться наречие šė (< сюда), перетягивающее на себя ударение. Во 2-м лице единственного числа наречие šė присоединяется в конце формы (bėkšė, eikšė, dúokšė || dakšė, šokšė). В формах множественного и двойственного числа šė оказывается в середине слова, перед суффиксом (bėkšėkim, dúokšėkim, eikšėkim, bėkšėkit, šokšėkit, bėkšėkita, bėkšėkiva). Такие формы повелительного наклонения живы в говоре и широко употребляются. Они известны и жемайтам¹⁶. Наречие šė часто добавляется к формам повелительного наклонения даже дважды. В таких случаях ударение падает на второе šė. Повторение šė обычно встречается в тех случаях, когда приказное действие нужно выполнить очень быстро, например: bėkšėšė, dakšėšė, bėkšėšėkit, dakšėšėkit, dakšėšėkita. В последнее время наблюдается тенденция кратко произносить первое šė в формах bėkšėšėkim…: dakšėšė, dakšėšėkit, dakšėšėkita. Сокращение, вероятно, обусловлено безударной позицией¹⁷. Формы желательного наклонения в говоре образуются двумя способами с частицами te, tegu (без различия значения). Эти частицы могут употребляться с формой 3-го лица настоящего времени глагола (tegu būn, tegu stó, teeín, tesisprádą, tenesikrápšta). Формы с te- встречаются чаще. Возможно, они несколько характернее для речи старшего поколения. Частицы te, tegu (чаще te) нередко употребляются также с древними формами желательного наклонения, имеющими окончания -ie (основа на a, ia) и -ai (основа на o), ¹⁴ См. ответы на вопрос 293 e в картотеке «Атласа литовского языка», хранящейся в рукописном отделе сектора истории языка и диалектологии Института литовского языка и литературы. ¹⁵ См. также J. Kazlauskas, Op. cit., p. 84; V. Grinaveckis, Op cit., p. 269. В последней работе, опираясь на примеры из «Постиллы» Даукши būčio и др., где ударение падает на окончание, автор достаточно обоснованно придерживается мнения, что и в формах neščio, veščio… ударение, вероятнее всего, было перенесено с окончания на корень. ¹⁶ P. Jonikas, Pagramančio tarmė, Kaunas, 1939, p. 70–71. ¹⁷ Ср. произносимые в этом говоре šašlavýnas ~ šašlavýnas «мусорник», ąžuolýng ~ ąžuolýnas; см. также E. Grinaveckienė, Op. cit., p. 142. 294 например: пусть отнимет || пусть отнимет, пусть дышит || пусть дышит, пусть лежит || пусть лежит, пусть едет || пусть едет, пусть спит || пусть спит, пусть унесётся || пусть унесётся, пусть будет, пусть увидит, пусть съест, пусть бежит, пусть кричит, пусть возьмёт, пусть положит, пусть предложит, пусть дерётся, пусть стелется, пусть говорит, пусть царапается, пусть пинается, пусть удивляется, пусть едет, пусть знает. В редких случаях значение форм желательного наклонения приобрели конструкции с частицей tegu и формой будущего времени, например: tegu būs, tegu ẽis, tegu atvažiuõs. Спряжение Изъявительное наклонение Настоящее время aš bėgu, veju, šauju, audžiu, girdžiu, ardau, gyvenu, išmetu, šnekuõs || šnekuõse tù bėgi, veji, šauji, audi, girdi, ardai, gyveni, išmeti, šnekies jis, ji (jìe, jós, juõdu, juõdvi) bėg(a), vėje, šau(je), audž(e), gird(e) || girdž(e), arda, gyvèn || gyvèna, išmet(a), šnekas || šnekase mẽs bėgam, vėjem, šaujem, audžem, girdem || girdžem, ardom, gyvenam, išmetam, šnekamės jūs bėgat, vėjat, šaujet, audžet, girdet || girdžet, ardot, gyvenat, išmetat, šnekàtes mùdu, mùdvi bėgava, vėj(e)va, šaujeva, audževa, girdìva || girdèva || girdževa, ar-dova, gyvenava, išmetava, šnekavos jùdu, jùdvi bėgata, vėjeta, šaujeta, audžeta, girdìta || girdèta || girdžeta, ardota, gyvenata, išmetata, šnekatos Однократное прошедшее время я бежал, гнал, выстрелил, ткал, слышал, разорвал, жил, выбросил, разговаривал || разговаривал ты бежал, гнал, выстрелил, ткал, слышал, разорвал, жил, выбросил, разговаривал он, она (они, они, они двое, они две) бежал, гнал, выстрелил, слышал, разорвал, жил, выбросил, разговаривал || разговаривался мы бежали, гнали, выстрелили, ткали, слышали, разорвали, жили, выбросили, разговаривали вы бежали, гнали, выстрелили, ткали, слышали, разорвали, жили, выбросили, разговаривали мы двое, мы две бежали, гнали, выстрелили, ткали, слышали, разорвали, жили, выбросили, разговаривали вы двое, вы две бежали, гнали, выстрелили, ткали, слышали, разорвали, жили, выбросили, разговаривали Давнопрошедшее многократное время aš bėgdavau, vydavau, šaudavau, audsdavau, girdėdavau, ardydavau, gyvėdavau, išmesdavau, šnekėdavau || šnekėdavause tù bėgdavai, vydavai, šaudavai, audsdavai, girdėdavai, ardydavai, gyvėdavai, išmesdavai, šnekėdavais jis, ji (jìe, jós, juõdu, juõdvi) bėgdava, vydava, šaudydava, audsdava, girdėdava, ardydava, gyvėdava, išmesdava, šnekėdavos || šnekėdavose 295 mẽs bėgdavom, vydavom, šaudydavom, áusd avom, girdėdavom, ardydavom, gyvėdavom, išmėsdavom, šnekėdavomės jūs bėgdavot, vydavot, šaudydavot, áusd avot, girdėdavot, ardydavot, gyvėdavot, išmėsdavot, šnekėdavotės mūdu, mūdvi bėgdavova, vydavova, šaudavova, áusd avova, girdėdavova, ardydavova, gyvėdavova, išmėsdavova, šnekėdavovos jūdu, jūdvi bėgdavota, vydavota, šaudavota, áusd avota, girdėdavota, ardydavota, gyvėdavota, išmėsdavota, šnekėdavotos Будущее время я буду бежать, гнать, стрелять, ткать, слышать, разрушать, жить, выбрасывать, разговаривать || разговаривать ты будешь бежать, гнать, стрелять, ткать, слышать, разрушать, жить, выбрасывать, разговаривать он, она (jē, jós, juódu, juódvi) будет бежать, гнать, стрелять, ткать, слышать, разрушать, жить, выбрасывать, разговаривать || разговаривать мы будем бежать, гнать, стрелять, ткать, слышать, разрушать, жить, выбрасывать, разговаривать вы будете бежать, гнать, стрелять, ткать, слышать, разрушать, жить, выбрасывать, разговаривать мы двое (мужчина и женщина) будем бежать, гнать, стрелять, ткать, слышать, разрушать, жить, выбрасывать, разговаривать вы двое (мужчина и женщина) будете бежать, гнать, стрелять, ткать, слышать, разрушать, жить, выбрасывать, разговаривать Сослагательное наклонение Простое время я бежал(а) бы || бежал(а) бы, гнал(а) бы || гнал(а) бы, звал(а) бы || звал(а) бы, ткал(а) бы || ткал(а) бы, слышал(а) бы || слышал(а) бы, пахал(а) бы || пахал(а) бы, жил(а) бы || жил(а) бы, выбросил(а) бы || выбросил(а) бы, говорил(а) бы с собой ты бежал(а) бы, гнал(а) бы, звал(а) бы, слышал(а) бы, пахал(а) бы, жил(а) бы, выбросил(а) бы, говорил(а) бы с собой он, она (они, они, они двое, они обе) бежал(а) бы, гнал(а) бы, звал(а) бы, ткал(а) бы, слышал(а) бы, жил(а) бы, выбросил(а) бы, говорил(а) бы с собой мы бежали бы, гнали бы, звали бы, ткали бы, слышали бы, жили бы, выбросили бы, говорили бы с собой вы бежали бы, гнали бы, звали бы, ткали бы, слышали бы, жили бы, выбросили бы, говорили бы с собой мы двое, мы обе бежали бы, гнали бы, звали бы, ткали бы, слышали бы, пахали бы, жили бы, выбросили бы, говорили бы с собой вы двое, вы обе бежали бы, гнали бы, звали бы, ткали бы, слышали бы, пахали бы, жили бы, выбросили бы, говорили бы с собой Повелительное наклонение ты беги, беги-ка, крикни, шей, услышь, разруби, оживи, выбрось, разговаривай || разговаривай || разговаривай 296 мы побежим, побежим, крикнем, пошьём, услышим, разрубим, оживим, выбросим, поговорим вы бегите, бегите, крикните, пошейте, услышьте, разрубите, оживите, выбросите, поговорите мы двое, мы обе побежим вдвоём, побежим вдвоём, крикнем вдвоём, пошьём вдвоём, услышим вдвоём, разрубим вдвоём, оживим вдвоём, выбросим вдвоём, поговорим вдвоём вы двое, вы обе бегите, двигайтесь, кричите, пашите, слышите, пашите, живите, разбросайте, говорите Желательное наклонение jis, ji (jìe, jós, juõdu, juõdvi) tegu bẽg(a || -ie) || tebẽg(a || -ie), tegu vẽje || tegu ve- jie || tēvẽje || tēvẽjė, tegu šáuje || tegu šáujie || tešáuje || tešáujie, tegu áudž(e) || tegu áudie || teáudž(e) || teáudie, tegu gĩrd(e) || tegu gĩrdž(e) || tegiẽd(e) || tegirdž(e) || tegirdie, tegu ārda || tegu ārda || teārda || teārdai, tegu gyvẽn(a || ie), tegyvẽn || tegyvẽna || tegyvẽnie; tegu išmet(a) || tegu išmetie || teišmet(a) || teišmetie, tegu šnẽkas || tegu šnẽkase || tešišnẽk(a) || tešišnẽkie Косвенное наклонение Обычно им обозначается не вполне ясное, предполагаемое, услышанное от других или сомнительное действие. Это наклонение образуют формы именительного падежа единственного и множественного числа мужского и женского рода причастий всех времён (чаще всего встречается причастие прошедшего однократного времени), например: Ji pamãčius į pradėjus klýkt’; Tėvs ẽsąs mãtęs gyvą vilką; Ji būvus mãčius gyvãtę. Ударение глаголов Место ударения в глаголах обычно варьируется только в формах 1-го и 2-го лица единственного числа настоящего и прошедшего однократного времени. В этих случаях ударение на корне (или суффиксе) с падающим тоном сохраняется постоянно, например: aug(a): augu, augi; balnó(ja): balnõju, balnõji; gẽre: gẽriau, gẽrei; sėdẽje: sėdėjau, sėdėjai, а при восходящем тоне или кратком гласном оно перемещается на окончание, например: praũs(e): prausiu, praũsi; kirmý(je) „miega“: kirmýju, kirmýji; praũse: prausiau, prausei; kirmìje: kirmijau, kirmijėi. Во всех остальных случаях обычно сохраняются место ударения и интонация основных форм. Место ударения в формах указанных лиц обычно помогает легче и точнее определить интонацию корня исходных глаголов с долгим гласным или дифтонгом, которая в целом на слух различается довольно слабо18. Когда в формах этих лиц ударение падает на окончание, интонация их корня на слух кажется восходящей. В тех случаях, когда гласные корня (суффикса) с восходящим тоном или краткие гласные a (a), e, i, u вследствие сокращения окончаний19 образуют вторичные дифтонги с l, m, n, r, v20, их интонация меняется на нисходящую21, например: gẽl ~ gẽlia, pìl ~ pìla, šàl ~ šàla, gùl „лежит“, gyvẽn ~ gyvẽna. На слух кажется, что в формах 3-го лица будущего времени исходных глаголов корень с нисходящим тоном, как и в 1-м лице, вследствие метатонии становится восходящим22, например: ãugs, šõks, 18 См. также Z. Zinkevičius, Op. cit., p. 33. 19 См. E. Grinaveckienė, Op. cit., p. 151. 20 там же, с. 146. 21 там же, с. 139, 140. 22 там же, с. 139. 297 хотя иногда создаётся впечатление, что метатония не происходит. Так, по-видимому, различие между áust: áus, dýgt: dýgs и aũt: aũs, dỹkt: dỹks не исчезает. В формах 3-го лица будущего времени первичных глаголов с корнем акутной интонации, образованным долгими y, ū, гласные не сокращаются (pabūgs, dýgs, gỹs, ignỹbs, sugrįs, pasklỹs, „paslys“, sulỹgs, atlỹs, suplỹs, suplinkš, suplỹs, išrỹgs, paklỹs, nuslūgs, užsnūs, ištrỹks, nutrūks, nuvỹs, sužys), хотя во всех случаях закономерно произносится būs, а параллельно употребляются формы griūs || griùs, kliū́s || kliùs, pū̃s || pùs, džiū̃s || džiùs, pagỹs || pagis, lū̃s || lùs, lỹs || lis (формы с краткими гласными корня i, u, возможно, несколько более характерны для молодёжи диалекта и отчасти местной интеллигенции; кроме того, в редких случаях они употребляются представителями среднего поколения). Формы желательного наклонения глаголов с корнем (суффиксом) акутной интонации, а также с циркумфлексным или кратким корнем и древним корневым ударением23 с окончанием -ie всегда сохраняют ударение на прежнем месте, тогда как соответствующие формы глаголов с циркумфлексным или кратким корнем и древним флексионным ударением всегда имеют ударение на окончании и циркумфлексную интонацию, например: tejòjie, temė́gie, tevažiúojie, tebū́nie, tekìšie, tepasùmie, tesimùšie. Производные формы этого наклонения с окончанием -ai мы наблюдали только с ударением на корне, например: tesispárdai, tenesikrãpštai. Большинство глаголов с приставками не переносят ударение на приставку. Таковы все формы глаголов с корнем (и суффиксом) акутной интонации, формы на -o настоящего и простого прошедшего времени, все формы глаголов с циркумфлексным корнем и основами a, ia с древним корневым ударением, а также инфинитив. Значительно меньшая часть глаголов при присоединении приставки переносит ударение на неё. Прежде всего это формы глаголов на -ė с циркумфлексным и кратким корнем в простом прошедшем времени (atnešė, atvertė), все формы глаголов с основами a, ia в настоящем времени, имеющие циркумфлексный или краткий корень и древнее флексионное ударение (àpkemš, įkerp, nèdeg), а также все формы глаголов с приставкой par- «через» (párvežti «перевезти», párbėgt «перебежать»). Есть глаголы с приставками, допускающие два типа ударения. В формах настоящего времени глаголов galėti, skaudėti, turėti с приставками ударение падает на приставку, а при отрицании параллельно возможно ударение на приставке или корне, например: išgãle, pãgale, nùgale, nègale || negalė; iš̀ture, nùture, pãture, prìture, sùture, už̀ture, nèture || netùre; pãskaud, sùskaud, prìskaud, nèškaud || neskaud. Если глагол, переносящий ударение на приставку, имеет отрицание и приставку либо возвратную частицу или если приставка состоит из двух слогов, ударение всегда падает на ближайший к корню слог (apipùrškė, nesipėš, nenùneš, tepársinės). Первичные глаголы с приставками, циркумфлексным корнем и основой ia, не имеющие чередования гласных корня, в настоящем времени допускают два типа ударения: на корне (такое ударение встречается чаще; оно характерно для старшего и среднего поколения носителей диалекта) и на приставке (реже; такое ударение чаще отмечается в речи молодёжи и местной интеллигенции), например: pabaig(e) || pãbaig(e), pabaũdž(e) || pãbaudž(e), sulenk(e) || sùlenk(e). Инфинитив Инфинитив, являясь одной из трёх основных форм глагола, обозначает только название действия и не изменяется. В диалекте он имеет две формы. На большей части территории конечное -t суффикса смягчается (ėit’ ~ ėiti, sakýt ~ sakýti). Особенно заметно это смягчение на северо-западной окраине территории, у жемайтов-доунининков (Verti- 23 Žr. K. Būga, Rinktiniai raštai, III, Vilnius, 1961, p. 48—55. 298 маи, Жиндайчяй, Пявайдужис, Паскинай). В восточной части ареала, на границе с велюонишкяйским говором, суффикс инфинитива -t твёрдый, придыхательный (rišti ~ rišti, lūpti ~ lūpti). Твёрдый вариант в говоре распространяется, вытесняя мягкий. В речи старшего поколения редко употребляется инфинитив с суффиксом -tie (imtie «взять», duotie «дать»). Он встречается и в народных песнях. Возвратное окончание инфинитива обычно -is (ąūtis ~ ąūtis, kėltis); среди старшего поколения встречается также -ies (pėsties «идти пешком», muš ties «драться»), однако наряду с последней формой в их речи особенно часто употребляется -ise (raitytise «извиваться», valdytise «управлять»). Она нередка и в речи среднего поколения. Инфинитив в говоре особенно широко употребляется самостоятельно: он не зависит от других слов, но, как и в литературном языке, часто примыкает к ним, а в отдельных случаях (с формами глагола, превращая их во вспомогательные) управляет ими. В предложении он выполняет различные функции. Здесь он может выступать в роли сказуемого, подлежащего, отдельных обстоятельств. Инфинитив часто образует сказуемое в повествовательных и вопросительных предложениях (Jau girė matyt; Gála krašta nematyt; Neużmatýti nieka — toli; Kas girdėt? Ką daryt? Prie ko čė šauktis?). В отдельных случаях такие вопросительные предложения не выражают вопроса, а лишь подчёркивают бессмысленность действия, обозначенного инфинитивом, его ненужность (Ką čė šnekėt; Ko tau tę daisuot; Ką čė dá dėkavot. Kam čė dá prasidėt). Инфинитив сравнительно обычен и в восклицательных предложениях. В этом случае он может иметь более или менее выраженный оттенок побудительного наклонения, например: Gūlti! (о собаке)! Medžiot! Peliot! (о кошке)! Nesipėšt! Kojes neprilėist prie žėmės! Gnybt no lešos i lėist į puodą! Ji prė pelų pristatyt! Иногда инфинитив в таких восклицательных предложениях не выражает приказа, а лишь передаёт некоторое (чаще всего отрицательное) удивление (Tóke širdi turėt; Tiek nusivalkiot; Šiteip pasakyt; Tiek prisikentėt; Tiek pasiekt). В значении сказуемого инфинитив встречается и в сложных бессоюзных предложениях (Vienc traukt, kiek — nepalėist; Jis imt, aš — neduot; Aš duot, jis nepasiduot; Tėvs laikyt, vaikinc mušt; Su tavim šnekėt, pupų rėti pasidėt; Kadai vaikščiojau pakrancėj, i nematyt; Ką čė šnekėt — atsidusk i muryk). В присоединительных предложениях застывшие конструкции с инфинитивом также чаще всего образуют сказуемое, например: Antys kvarkčio — ką tik girdėt; Užragóžinai — nė praīt, nė pravažiúot; Kvailas — tik vilkui suėst. Tai žmogus — nė mušt, nė bėgt; Tai viščiuks — nė lėst, nė gėrt; Vyrs — nė pridėt, nė atimt! С частицей tik инфинитив в говоре употребляется для усиления впечатления от действия (чаще всего отрицательного или нежелательного) (Tu tik rėkt, dejúot, skųstise; Aš tik dirbt i dirbt; Tau tik plėperuot). В конструкции с союзом kad и частицей tai инфинитив обычно повторяется, чтобы подчеркнуть интенсивность условного действия (Kad duot, tai duot, — kad kaulai treškėtų; Ka sakyt, tai sakyt, — nelaikyt žodže už dantų). Для полного отрицания действия иногда рядом употребляются отрицательная частица nė и два инфинитива с одним и тем же корнем, второй из которых — с отрицанием, например: Prapuolė toks mūilas, — jo nė maty! nematyt. Jo i po šei dienai nė girdėt negirdėt. В речи стариков вместо инфинитива в редких случаях употребляется форма образа действия, например, Nė girdere negirdėt, kur jis24. 24 Plg. Fr. Kurschat, Grammatik der littauischen Sprache, Halle, 1876, p. 285. 299 В конструкции с отрицательными частицами nė…nė инфинитив употребляется для обозначения безусловности действия (Tiek visi krūkšč, šauk, — nė paklaust, nė pasakyt; Prilije, — nė išeit, nė išbrist; Ką čė daryt, nė imt, nė pamest). В диалекте инфинитив может выступать в роли подлежащего, например: Võkį gėda, ne sirkt; Bjaūru gėrt, sūnku pagiriōtise; Niēkai ilgai mergáut; Amžių nugyvēt, tai ne skilandį pãrkąst; Gėda žiūrėt; Bãngu pasakyt; Geriausiai, viską pasakýti i prapūlt. Инфинитивом может выражаться и всё инфинитивное предложение, например: Laimingai nuvažiuot i parvažiuot; Jám tik iš tavęs išgrēpt i susprōkt. Инфинитивом выражается также обстоятельство цели (Tõkie grybai gerai mūrėt; Ravēt yra nagūčei dveji; Jau stāgaruotis laiks). Во многих случаях инфинитив в диалекте, как и в литовском литературном языке, широко употребляется с другими формами глагола (простыми и сложными) и обычно входит в состав составного сказуемого. В этом случае он может быть как с приставкой, так и без неё; глагол, к которому присоединяется инфинитив, также может иметь приставку или употребляться без неё. В корне инфинитив может стоять как перед личной формой глагола, так и после неё, без различия значения. Чаще всего он присоединяется к следующим глаголам: закончить (Antys pabaigė dėt; Baigiu nulipt no stōga; Spirgaĩ šūbaige spirkt), дать (Dūosiu nupjaut žolę), идти (būvo atėję ančių maišyt; Būvo užėję galva gēlt; Ėjau prašyt nakvynės; Užėję mą žiōvaut; Ėik acigūlt; Ėje visų klāusinėt; Ėjom imtis; Jō paláidot nemãje; Nēin pragyvēt), мочь (Galėsiva kvešinėt; Negali išmatyt’ — tāmṣu; Jis negãle jei pamokėt; Negali arty prēit; Galėsi skalbt; Gali gaišiot’ visa diena; Gali tampyt’ mustivėres — kietą; Galėje nait’ i parēit’; Pastipdyt’ galėje tą ãvi; Priauklēt’ gale tą vaiką prē knygų; Žiūrēt’ negalėjau), получить (Gausiu nēštis), хватать (Kárve grieb’ dūrt’; Jijē griebe vēm’t), брать (Jurginei ēmė kȳpt’; Ji ēmė kėbalaut’ su svetimais vyrais; Kāmine ēmė dudēt’; Jisai pãėme šōferiaut’; Ką ūsimu šnekēt’, nemaišyk; Greit ėmus aukėt), мстить (Keršyju ēt’ ir aš; Keršyju mūšt, ale nēmušu), соблаговолить (Malonēčiau laikyt’ karvę), хотеть (Nenorēje isilēist’; Nōriu nugramzīt’), не успевать (Nespēju varytise — visi mūš; Nespēju pjaut’ — ančių pilno kiēms), перестать (Nustōje lyt’; Tuo nustōs skaudēt’), отложить (Pasidēsiu kirst’), шевельнуть (Pajudina krāustyt’), подняться (Pakilo ēt’), начать (Kāmine pradēje giūsiuot’; Tuo pradēje vaidytise; Mōrkai pradēje dyk’t’; Pradēd tvoruōt’, negali piktumū trīvōt), требоваться (Rēik’ i pātala igūlt’; Reikēje senēi numēkst’; Reiks sujūst), скользить (Vēršis slēnk žīst), почувствовать (Visi sujūdo žēnytis), успеть схватить (Susigāusim tavi pasidžiaūkt’), собираться (Kārve tāisos dūrt’), иметь (Turēsi duot’; Didžturēt’ turēje), заставить подняться (Užlaipina šēna pamyniot’), знать (Nurāut’ težinai) и др. Для обозначения продолжительности нежелательного действия в подобных конструкциях нередко употребляются также причастия (Gali valgyt’ įsivalgęs; Gali ēt’ isėjēs; Gali šnekēt’ išsinekējēs). Некоторые такие сочетания инфинитива и личной формы глагола в предложении употребляются иногда с именительным падежом (Pradēje skausmai imt’; Jāunc gale, šēnc tūre mirt’; Dīržas nesutēnik užrišt’; Antys pabaige dēt’), другие — с винительным падежом (Isitaise piena gērt’; Skēlbe parduōt’ vīetą), третьи — с предлогом и винительным падежом (Sustōje ēt’ į mokyklą; Īms augt’ i lāšinius), ещё другие — с родительным падежом (Reik užbirēt’ žēmių) и т. п. Встречаются случаи, когда к одной и той же форме глагола присоединяются два инфинитива, причём второй обычно уточняет первый, например: Reik’ ēt’ varyt namō; Reik’ ēt’ žiūrēt juodvienių; Reik’ ēt’ milžt’; Turiu ēt žiūrēt’, Turiu ēt tikritise, Reiks sujūst’ liūobtis. 300 Для обозначения интенсивности действия инфинитив повторяется после личной формы глагола: Pradėję piršt piršt’, i išpirša; Usikėpe nėit’ nėit’, i atlika; Įsityža gėrt’ gėrt’, i priprȧta. Для выражения длительности действия два инфинитива соединяются союзом ir, например: Galės žiūrėt’ i žiūrėt’; Galės eit ir eit’; Jai tik dainuot’ i dainuot. В диалекте широко представлены случаи, когда два разных инфинитива соединяются союзом o с личной формой глагола, чтобы усилить впечатление от действия (обычно отрицательного) (Gulėt’ o miegot’ težina; Gėrt’ o nasriót „šūkauti“ temokėję). Для обозначения постоянно совершающегося действия инфинитив в диалекте присоединяется и к личной форме глагола того же корня. Действие, выражаемое этой конструкцией, обычно ослаблено, утратило интенсивность и является неудовлетворительным, например: Šnekėt’ šnek, tik suprast’ negali; Ėst’ ėd, tik netūnk; Gėrt’ gėrė, tik nerūka; Kramtyt’ krāmta, tik nerūje. Для выражения невозможности действия инфинитив с приставкой употребляется с личными формами глаголов negalėti, nemokėti (Negalė nugulėt: vartose i vär-tose; Negalė nusėdėt’ — lūksta kai pašėles; Nemók nutylėt’ i viską pasigadin). Для обозначения средства инфинитив в диалекте параллельно употребляется с дательным и винительным падежом, не различаясь по значению (Bliūdpalai̇kis jōvalui kabīt’; Kabaraški̇uks rinkėms uždėt’; Regulātorius nusistatyt’ vagōs gilūma i platūma). Причастие а) Разряды Причастия действительного залога в диалекте, как и в литературном литовском языке, имеют четыре временные формы (настоящего, прошедшего однократного, прошедшего многократного и будущего времени), например: gyvēngs || gyvēnantis, gyvēnanti; āugęs, āugus; värgdaves, värgdavus, važiuosiąs || važiuosianti, а причастия страдательного залога — только две (настоящего и прошедшего однократного времени), например: līmpams ~ līmpamas, limpamà; vīrc ~ virtas, vīrta. Причастия обоих залогов в диалекте широко употребляются для образования сложных временных форм глагола, а также для выражения прямой или передаваемой речи, например: esū (buvau, būdavau, būsiu, būčiau, būk...) nežinantis (nežinanti, nežinojęs, nežinojus, nežinomas, nežinoma...). В диалекте наиболее употребительны действительные причастия прошедшего однократного времени и страдательные причастия обоих времён, например: (Atlėida, tine; Ar mestōs snige; Ėik nevapėjęs; Nustōk zuimavęs; Vālglyk nepliūrnijęs; Kārve ismīlždīnus; Ėje kai sudegęs; Stōve pasisklēidęs; Vilks āvi pasiplēšęs; Stōve akis ispragīnes; Ėin apsitūčiojęs; Kārve žēme sutrāmpaliavus; Ji pavilōjus būva; Žarnà susivijus; Utelių papjāuč; Ėin kai išnarstye; Mēsū i suktū, i riestūj būva; Suknele visai sužībita. Причастия необходимости, примыкающие к страдательным причастиям, довольно широко представлены в диалекте, однако обычно употребляются лишь их формы множественного числа и форма именительного падежа единственного числа, например: pjautini rugėi (kviečēi, mižēi, žirnei, dobilai); pjautinas āvizas, pjautinė vasarōjus), kāstinas ropites, kāstini morkai, rautini linī, kāūptinas ropūtes, kāūptini kopūstai, rīktinas gīles, skitini obuolēi, vēstinė šienc, žavētina žmōna — tōke tamsike. В редких случаях встречаются также отдельные формы причастий необходимости среднего рода, например, Jā būs gyvēntina, gyvēsim. 301 б) Местоименные причастия Хотя местоименные причастия в диалекте сравнительно редки, местоименными могут быть все временные формы обоих залогов (местоименные формы прошедшего многократного времени практически, можно сказать, не встречаются). Местоименные формы причастий действительного залога всех времён образуются от простых удлинённых форм с окончанием -ys, например: bėgantysis || bėgantysis; bėgančioje || bėgančioje, gulentysis, gulėnčioje, kėkštentysis, mirštantysis, lekentysis spiric „amoniakas“, žydančioje „greitoji“ džiovė, tikentysis, tikėnčioje, atėjusysis, atėjusioje, nusižengusysis, nusižengusioje, prisikėlęsysis, prisikėlusioje, prisikėlsentysis, prisikėlsenčioje, būsentysis, būsenčioje, žindamoje, kuliamoje „kūlimo mašina“, siuvamoje, pirktoje, pririštasis, nuimtašis, įmerktasis. В диалекте местоименными бывают также некоторые возвратные причастия с приставками, например: nusikalnysis, įsigytasis, besiprausentysis. в) Возвратные причастия Возвратные формы имеются у причастий обоих залогов всех времён. Бесприставочные возвратные причастия в диалекте очень редки. Обычно употребляются лишь формы именительного падежа единственного числа мужского и женского рода всех времён действительного залога некоторых глаголов, а в исключительно редких случаях — также форма именительного падежа множественного числа мужского рода. Форма именительного падежа единственного числа мужского рода обычно имеет в окончании возвратную частицу si, за которой следует ещё окончание -s, например: ilgšis, juokiasis, kėlęsias, klausęsias, praūsiąsis, priklijęsias, kėlėsis, kėldavėsis, kėlsėsis. Из форм именительного падежа множественного числа мужского рода засвидетельствованы лишь формы прошедшего однократного времени с окончанием -ęslys (например: jie būt pėsęsys) и с возвратной частицей -se (например: jie sau dirbese). Наряду с уже упомянутыми формами возвратных причастий мужского рода настоящего времени иногда встречаются также формы с окончанием -iąsys, которое, по всей вероятности, является результатом контаминации, возникшей по аналогии с окончанием простых причастий мужского рода в именительном падеже множественного числа, например: kėliąsys, juokiąsys, džiaugiąsys, praūsiąsys. Формы именительного падежа единственного числа женского рода возвратных причастий настоящего времени имеют возвратную частицу -s, например, kėlentis, juokentis, džiaugentis, praūsentis; у причастий трёх других времён — возвратную частицу si-, за которой следует ещё один s окончания, например: kėlūsis, kėldavusis, kėlsentis. Наряду с формами с возвратной частицей -s бесприставочные возвратные причастия женского рода в именительном падеже единственного числа в редких случаях встречаются с возвратной частицей -se, например, ji būva laukentiese «беременная». Приставочные возвратные причастия широко употребляются в диалекте. Их возвратная частица si располагается между приставкой и корнем, например: besiprausias, besiprausęs || besiprausenti, nusiprausęs, nusiprausus, atsikėlęs, atsikėlėma, acikėlė, acikėlta. Приставочные возвратные причастия склоняются так же, как соответствующие невозвратные. д) Основа причастий Действительные причастия настоящего времени, образованные от форм 3-го лица настоящего времени глаголов основ на a и o, имеют три варианта окончаний именительного падежа единственного числа мужского рода. Более старые формы с окончанием -as часты и обычны (ėinąs, rašąs). Наряду с ними распространены более новые, удлинённые формы (ėinantis, rašantis). Несколько реже встречается 302 форма, отличающаяся от второй долгим -ys (чаще всего ударным): sergantys, augantys, žibantys. Окончание именительного падежа единственного числа женского рода, как и в литовском литературном языке (laukianti, šokanti), хотя, судя по возвратным формам (laukiančiose), его происхождение, возможно, иное (ср. marti < *marti, laukianti < *laukiantie). В тех случаях, когда ударение в этих причастиях падает на окончание, пожилые носители диалекта широко употребляют фонетически усечённые формы без конечного i, например: bėgānt ~ bėganti, gulēnt «лежащая», einānt ~ einanti, nenorēnt «не желающая», nešānt ~ nešanti, tikēnt «верящая», turēnt «имеющая», uždirbānt ~ uždirbanti. Аналогичные формы причастий женского рода встречаются и в жемайтских диалектах25. Среднее поколение и молодёжь во всех случаях употребляют здесь полное окончание, а пожилых носителей часто даже высмеивают за произношение усечённых форм. Эти усечённые формы — закономерное явление диалектной фонетики. Однако на причастия с ударением на корне это явление не распространилось, по-видимому, потому, что их формы отличались от форм деепричастий настоящего времени. Хотя все глаголы i-основы в диалекте перешли в ia-основу (mylė, košė), причастия этой основы в большинстве случаев сохранили полные формы именительного падежа единственного и множественного числа (čiūdūs, čiūaudinti, nóris, nórinti, stóvis; dėvi, liñki, týli), хотя в остальной парадигме, испытывающей влияние аналогии ia-основы, наряду с окончаниями своей основы они реже имеют и характерные для ia-основы формы (stóvincė || stóvenčė, stóvincem || stóvenčem…). Причастиям, имеющим перед окончанием основы согласный d, эта аналогия поддаётся с трудом. Во всей парадигме они чаще всего склоняются как i-основа, хотя реже встречаются и формы ia-основы. Удлинённые формы именительного падежа единственного числа мужского рода и вся парадигма женского рода в большей степени подвержены влиянию аналогии ia-основы и имеют характерное для последней окончание основы (stóventis || stóventys, stóventi, pavýdėntis || pavýdėntis || pavydentýs || pavydėntys, pavydenti || pavydėnti). Сосуществующие формы pavydė- (более частая) || pavydė- показывают, что аналогическое влияние ia-основы на эту основу причастий — сравнительно недавнее явление и что pavydė-, несомненно, является более поздним результатом этого влияния. У причастий настоящего времени мужского рода, образованных от глаголов ia-основы, окончания основы в именительном падеже единственного и множественного числа обычно представлены двумя вариантами. Полная ia-основа здесь сохранилась лишь у причастий, образованных от глаголов, имеющих перед окончанием основы аффрикаты č, dž или согласные š, ž, ž, реже l, m, r (krečiās, gūdžiās, klāusiās, ziržās, čiūžās, dūmās, skiriās, keliās). Другие причастия, образованные от глаголов этой основы, наряду с формами своей основы употребляются и в характерных для i-основы формах, например: šūkaujas || šūkaujis, dainuojas || dainuojis, lójas || lóji̇s, lėjas || lėji̇s, veli̇s || veli̇s, geri̇s || geri̇s, laukias || laukis, šūkauja || šūkauji, dainuoja || dainuoji, lója || lóji, lėja || lėji, veli̇a || veli̇, geri̇a || geri. В остальных падежах мужского рода и во всей парадигме женского рода окончание основы сохраняется (šūkaujencė, šūkaujencēm… šūkaujenti, velenti, gerenti, lāukenti…). Страдательные причастия настоящего времени, образованные от глаголов i-основы, которые в последнее время перешли в диалекте в ia-основу, обычно сохранили i-основу (dēvims, dēvimā, mylims, mylimā), хотя замечено, что под влиянием аналогии ia-основы некоторые причастия начинают употребляться параллельно и с окончанием ia-основы (gālēms || gālīms, gālēmā || gālīmā). i-основу сохраняют и причастия, имеющие перед окончанием основы d, t (иногда также p) (gīrdims, sēdīms tūpims). 25 Ср. формы жемайтского диалекта дунининков parēnōntē ~ pareinanti, bēsēdūntē ~ besēdinti (V. Grinaveckis, Op. cit., p. 40, 53). 303 Основы страдательных и действительных причастий всех остальных времён ничем не отличаются от Ik. Образование причастных форм показывает, что их основы древнее современных основ глаголов диалекта и что аналогия форм с основой на ia- для глаголов, а особенно для причастных форм с основой на į-, является поздней. e) Склонение причастий Падежные окончания причастий, как и Ik, адъективные и подчиняются фонетическим законам диалекта, действующим в конце слова26. Однако у действительных причастий всех времён мужского рода в единственном числе в дательном падеже наряду с адъективными употребляются и субстантивные формы (augančiam || augančmi, ėjusiaм || ėjusiai, šnekėdavusiam || šnekėdavusiai, čiaudėsiančiam || čiaudėsiančiui). В редких случаях и страдательные причастия обоих времён в этом падеже наряду с адъективным имеют также субстантивное окончание (migdomam || migdomui, mokytam || mokytui, matytam || matytui). Аналогичный случай зафиксирован и в жемайтских диалектах27. Парадигма Действительные причастия Настоящее время Единственное число V. augęs || augęs || augantis || augantys, klausias || klausiantis, čiaudis || čiaudin-tis || čiaudentis; auganti || auganti, klausianti, čiaudinti || čiaudenti K. auganče, klausanče; čiaudinče || čiaudenče; augančes || augančios, klausian-čes N. augančem || augančem || augančiui, klausenčem || klausenčiui, čiaudinčem || čiaudenčem || čiaudinčiui || čiaudenčiui G. auganti, klausenti, čiaudinti; auganče, klausenče, čiaudinče Įn. augančiu, klausenčiu, čiaudinčiu; auganče, klausenče, čiaudinče Тв. bėgančem || bėgančėm, šniokščencem, žydincem || žydencem; bėgančio || bėgančio, šniokščencio, žydincio || žydencio Множественное число И. растущие || растущие || растущие, слушающие || слушающие, чихает || чихающие || чихающие; растущие, слушающие, чихающие Р. растущих || растущих, слушающих, чихающих || чихающих Д. растущим, слушающим, чихающим; растущим, слушающим, чихающим В. растущих, слушающих, чихающих; растущие, слушающие, чихающие Тв. растущими || растущими, слушающими, чихающими; растущими || растущими; слушающими, чихающими М. бегущих || бегущих, шумящих, цветущих || цветущих; бегущих || бегущих, шумящих, цветущих || цветущих. 26 См. E. Grinaveckienė, Op. cit., с. 151–158. 27 Ср. формы сказуемого жемайтского диалекта raši.tų.ujou, raši.tų.ju. «писавшему» (см. V. Drotvinas, V. Grinaveckis, Kalbininkas Kazimieras Jaunius, Vilnius, 1970, с. 148. 304 Прошедшее однократное, прошедшее многократное, будущее время Единственное число V. rūgęs, värgdavęs, važiuosįs; rūgus, värgdavus, važiuosenti K. rūguse, värgdavuse, važiuosenčė; rūguses, värgdavuses, važiuosenčės N. rūgusem ‖ rūgusiui, värgdavusem ‖ värgdavusiuì, važiuosenčem važiuosenčiui; rūgusei, värgdavusei, važiuosenčei G. rūgusi, värgdavusi, važiuosenti; rūguse, värgdavuse, važiuosenčė Įn. rūgusiu, värgdavusiu, važiuosenčiu; rūguse, värgdavuse, važiuosenčė Vt. rūgusem, šniokšdavusem, siūbuosenčem; rūgusio, šniokšdavusio, siūbuosenčio Множественное число V. rūgė, värgdavė, važiuosią ‖ važiuosentys; rūguses, värgdavuses, važiuosenčės K. rūgusių, värgdavusių, važiuosenčių N. rūgusiems, värgdavusiems, važiuosentiems; rūgusioms, värgdavusioms, važiuo-senčioms G. rūgusius, värgdavusius, važiuosenčius; rūguses, värgdavuses, važiuosenčės Įn. rūguseis, värgdavuseis, važiuosenčėis; rūgusioms, värgdavusioms, važiuosen-čioms Vt. bėgančiuos, šniokšdavusiuos, siūbuosenčiuos; bėgančios(e), värgdavusios(e), siūbuosenčios(e) Страдательные причастия Единственное число Тв. gūldoms, guldyt; gūldoma, guldýta Р. gūldoma, guldýta; gūldomos, guldýtos Д. gūldomam ‖ gūldomui, guldytam ‖ guldytui; gūldomai, guldytai В. gūldoma, guldýta Тв. gūldomu, guldytu; gūldoma, guldýta М. gūldomam, guldytam; gūldomo, guldýto Множественное число Тв. gūldomi, guldýti; gūldomas, guldýtas Р. gūldomų, guldytų Д. gūldomiems, guldýtiems; gūldomoms, guldýtoms В. gūldomus, guldýtus; gūldomas, guldýtas Тв. gūldomais, guldýtais; gūldomoms, guldýtoms М. gūldomuos, guldýtuos; gūldomos(e), guldýtos(e) Местоименные причастия Единственное число V. умирающий ‖ умирающий, посылаемый, совершивший преступление; умирающая ‖ умира-ющая, посылаемая, совершившая преступление K. умирающей, посылаемой, совершившей преступление; умирающих ‖ умирающих, посылаемых, совершивших преступление 20. 520 305 N. умирающему ‖ умирающему, посылаемому, совершившему преступление; умирающей, посылаемой, совершившей преступление G. умирающего, посылаемого, совершившего преступление; умирающую, посылаемую, совершившую преступление Įn. умирающим, посылаемым, совершившим преступление; умирающей, посылаемой, совершившей преступление Vt. в умирающем ‖ в умирающем, посылаемом, совершившем преступление; умирающего, посылаемого, совершившего преступление Множественное число И. умирающие (м. р.), посылаемые, согрешившие; умирающие (ж. р.), посылаемые, согрешившие Р. умирающих (м. р.) || умирающих (м. р.), посылаемых, согрешивших Д. умирающим (м. р.) || умирающим (м. р.) || умирающим (м. р.) || умирающим (м. р.), посылаемым || посылаемым, согрешившим || согрешившим; умирающим (ж. р.) || умирающим (ж. р.) || умирающим (ж. р.) || умирающим (ж. р.), посылаемым || посылаемым, согрешившим || согрешившим В. умирающих (м. р.) || умирающих (м. р.), посылаемых, согрешивших; умирающих (ж. р.) || умирающих (ж. р.), посылаемых, согрешивших Тв. умирающими (м. р.) || умирающими (м. р.), посылаемыми, согрешившими; умирающими (ж. р.) || умирающими (ж. р.) || умирающими (ж. р.), посылаемыми || посылаемыми, согрешившими || согрешившими М. об умирающих (м. р.) || об умирающих (м. р.), о посылаемых, о согрешивших; об умирающих (ж. р.) || об умирающих (ж. р.), о посылаемых, о согрешивших f) Степени сравнения причастий В диалекте встречаются формы степеней сравнения причастий обоих видов. Они имеют характерный для прилагательных суффикс сравнительной степени и окончания, например: Шиц моркс нубалеснис; Из ве́йда йи нубалесне; Тьевс аугеснис; Йи уж йи аугесне; Йо драбужис нуплу́шеснис; Та те̇ва скепета нуплу́шесне; Йис дау́г нуваргеснис; Йийе̇ сушнекамесне пасидаре. g) Ударение причастий Причастия действительного залога настоящего времени (с приставками и без них), образованные от первичных глаголов с древним корневым ударением²⁸, во всей парадигме имеют ударение на корне (dãras, dãranti, ẽ̇̃ngs, ẽ̇̃nanti, mieg̃as, mieg̃anti); причастия, образованные от глаголов с древним ударением на окончании, в именительном падеже единственного числа имеют ударение на окончании, а при склонении их ударение чередуется по правилам III акцентного типа (muš̃s, mušanti, prisimenąs, prisimenanti, šnekąs, šnekanti). Однако следует отметить, что такая система ударения форм настоящего времени причастий, образованных от глаголов с древним ударением на окончании, нестабильна. Наряду с формами с ударением на окончании в последнее время всё более утверждаются формы с корневым ударением (mùšas, mùšanti, šnẽkas, šnẽkanti…). Кроме того, в диалекте есть несколько причастий настоящего времени с акутовым корнем, которые имеют два варианта ударения: на корне и на окончании (ãugas || augãs, ãuganti || augantì, bė̃gąs || bėgãs || bėganti || bėganti, dir̃bas || dirbãs, dirbanti || dirbanti, dúodas || duodãs, dúo- 28 См. K. Būga, Op. cit., p. 48–55. 306 danti || duodanti). Аналогичные случаи ударения характерны и для жемайтских диалектов²⁹. Следует отметить, что случаи ударения на окончании у этих причастий несколько чаще встречаются в речи самых старых представителей диалекта и постепенно выходят из употребления. Раньше, по-видимому, большинство причастий настоящего времени в диалекте имели ударение на окончании. На это прежде всего указывают употребляемые в речи пожилых людей застывшие формы причастий женского рода с ударением на окончании, в которых теперь закономерно ударение падает только на корень (laukias, laukianti, greta laukiãnt ~ laukiañti, ė̃ngs, einanti, greta einant̃ ~ einañti, noris, nórinti || noreñti, greta norė̃nt „norinti“). Это подтверждается также ударением причастий в диалекте Фр. Куршайтиса, близком к этому диалекту³⁰. О том, что ударение настоящего времени в диалекте действительно имеет тенденцию перемещаться с окончания на корень, свидетельствуют и закономерно ударяемые на корне современные формы причастий этого времени: dė̃das, dėdanti, gū̃lis, gūlinti || gūleñti, tū̃ris, tū́rinti || tū́renti, хотя глаголы, от которых они образованы, в диалекте имеют ударение на окончании. Причастия действительного залога прошедшего однократного, прошедшего многократного и будущего времени с приставками и без них, как и в 1k, имеют ударение и интонацию тех глагольных форм, от которых они образованы, например: bėgęs, bėgus, bėgdavęs, bėgdavus, bėgsias, bėgsenti, išbėgęs, išbėgus. Причастия страдательного залога настоящего времени (с приставками и без них), образованные от всех многосложных глаголов и двусложных глаголов на -o, имеют постоянное ударение. Место ударения и интонация во всей парадигме у них такие же, как у глаголов 3-го лица, от которых они образованы, например: árdoms, ár doma, bauginams, bauginama, skáiniojams, skái- niojama, važiuojams, važiuojama. В парадигме причастий, образованных от других двусложных глаголов, ударение чередуется по III акцентному типу, например: dirbams, dirbamà, dirbamái, dirbamõ. Место ударения и интонация причастий среднего рода этого времени такие же, как у форм мужского рода (apdirbama, pasakoma). Причастия страдательного залога прошедшего времени имеют три типа ударения: образованные от многосложных глаголов сохраняют во всей парадигме ударение и интонацию инфинитива (apseliõc, apseliõta, išakéc, išakéta, pavažiš, pavažišta, užgyvéc, užgyvéta); образованные от двусложных глаголов с акутовым корнем, в отличие от 1k, закономерно имеют постоянное ударение (ikálc, ikálta, įpjáuc, įpjáuta, málc, málta, pakélc, pakélta, pagírc, pagírta, nusáuc, nusáuta, vírc, vírta); образованные от двусложных глаголов с циркумфлексным и кратким корнем ударяются, как и в 1k, по IV акцентному типу (káupc, káupta, káuptõs, kė́pc, keptà, kìrpc, kirptà, vė́rpc, verpà). Причастия от этих корней с приставками (за исключением причастий с приставкой par- „пере-“, у которых ударение падает на приставку) ударяются по IIIᵇ акцентному типу (išgrįstas, išgrįsta, pàlikc, paliktà, paliktám...). Причастия необходимости ударяются, как и в 1k, по III акцентному типу; отличие лишь в том, что ударные корневые a, e здесь закономерно удлиняются до долгих гласных (sė́ktins, vė́štins, kàštins, tḗptins, mḗkstins)³¹. Полупричастие В диалекте, как и в 1k, имеются простые и возвратные полупричастия обоих родов и чисел, например: ė́dams, ė́damà, ė́dami, ė́damas, pasišokinėdams. И те и другие обычно образуются и акцентируются так же, как в 1k, только полупричастие ė́dams, получив приставку, как и в жемайтских диалектах³², чаще (особенно в речи старшего поколения диалектоносителей) переносит ударение на приставку, например: išei- 29 См. V. Grinaveckis, Op. cit., p. 219, 292. 30 См. Fr. Kurschat, Op. cit., p. 290–291. 31 Ср. Lietuvių kalbos gramatika, II, p. 374. 32 Ср. V. Grinaveckis, Op. cit., p. 226. 20* 307 dams, nėeidams, pāreidams, prieidams. Это ударение, несомненно, более древнее33. Возвратные полупричастия без приставки, будучи более редкими (особенно формы множественного числа), имеют обобщённую для обоих родов и чисел форму именительного падежа множественного числа женского рода с возвратной частицей -s, как и в жемайтских диалектах, например: jis (ji, jiẽ, jõs, juõdu, juõdvi) šnēk vaipydamos, ēin juokdāmōs, bardāmōs, džiaugdamōs. Это показывает, что полупричастия в диалекте застывают. В редких случаях встречаются формы возвратных полупричастий мужского рода множественного числа с возвратной частицей -se, например: ēin šnekēdamiese, išējē raukydamiese, mužāžava vāidydamiese. Иногда употребляются формы полупричастий, не имеющие возвратной частицы, но сохраняющие возвратное значение, например: Tėvs šnēk vaipydams; Parēin par kiēma juōkdams. Действие полупричастия, выражая второе действие того же субъекта наряду с действием сказуемого, в диалекте чаще всего происходит одновременно с действием сказуемого (Šāu parējē ēsdams; Āntys vīrsdams parēm; Įskurdau kārve bēganydama; Ka tik aš dainuodama nesumišē.). Полупричастия указывают на время действия сказуемого (Jis nūna keldams — nór miēga; Atsiplēšau nagūs beravēdama; Aš tavi prisokdama priēmišiu „padēsiu“; Turēdami lāika pasidarykit), образ действия (Duod su kultūve apsivarty dāms; Jis apsisūkīdams „iš kelių kartų“ pas mus būva; Pasišlapīk spēmi užsiimīzdama; Ēje pasišokīnēdams; Pāršai žolēs prisispirdami vāra „ēda“; Parējē svāigaliuodams; Pasišluoždama pasišluoždama į nāje; Ēin kai gīrc lōvas jiēškōdams; Nutila kaip vālgydams; Nusipirkau lyg žinōdams), причину (Besitęsy dama kārve gāl mutrūkti brizgila; Ji nūmirē po tą pėlke bevēikščiodama). Деепричастие Деепричастия диалекта, как и литовского литературного языка, бывают простыми и возвратными. Они изменяются по временам, однако имеют только формы настоящего и однократного прошедшего времени, например: bėgēkėnt, bēgyvėnant, numirus, susigūgus, juōkēntis, susipyškus. Образование форм времени и ударение обычно не отличаются от литовского литературного языка; только деепричастие настоящего времени ēinant, получив приставки at-, iš-, nu-, par-, имеет два варианта ударения — на корне и на приставке, например: ātēinant || atēinant, išēinant || išēinant, nuēinant || nuēinant, parēinant || parēinant. В речи старших представителей диалекта в этом случае чаще ударяется приставка, однако такое ударение быстро выходит из употребления. Ударение на приставке у деепричастия ēinant с приставками еще раз подтверждает мысль о том, что причастие ēinęs в прошлом имело в диалекте ударение на окончании. В диалекте деепричастие чаще всего обозначает время основного действия (Jie parūš bētēms-tant; Mēzgrant juk nešalt; Prieblinda parējē — dā visai nesutēmūs; Kiek tų skysčīn išgarūo bēkepant; Bēgyvėnant visāip būn; Aš tavi ēinant numešiu; Betraukēnt į nutrāukiau; Kad būt kur nemuvīrte bevaziuojent; Jis mā bēvalgant atšala; Tu ant tūrgaus bešovent pāršalai; Jis mā bēinant nukrita). Реже оно выражает обстоятельство условия, например: Iš šalies žiūrēnt piktums im; Bēgulēnt juk nuvarksti. В диалекте деепричастие широко употребляется вместо действительных причастий настоящего времени (Bevālgant paliksi, besipēšant rasi; Nematyt’ parēinant — tur būt nevažiūōs; Lāuku atēinant; Šīmet macīau gārni lēkent; Nematāu parvažiuojent). В безличных предложениях деепричастия обычно- 33 Plg. P. Skardžius, Daukšos akcentologija, Kaunas, 1935, p. 227. 308 чно выражают обстоятельство образа действия, например: Reik' nusipaveiksluot' besiūokent i berėkent; Ką darai, reik' daryt' nesiskūbinant; Reik' šnekėt' kaip nieka nežinant; Turi prrāit pro šalį kaip nieka nematant. Деепричастие образа действия Деепричастия образа действия в диалекте образуются от основ инфинитива всех неприставочных невозвратных глаголов только с суффиксом -te. Они употребляются с формами всех времен, лиц и наклонений глаголов с тем же корнем; эти формы могут быть простыми, возвратными, с приставками и без них, например: daužyte dauža, kąste nukanda, rekte rėkčia, vestė parsivežė, keptė kepk, vestė tevedie. В диалекте деепричастия образа действия широко употребляются для обозначения способа действия, например: Nė kėlte, nė eitė par Nėmuną neīdovom. В отличие от литовского литературного языка, деепричастия образа действия, образованные от двусложных инфинитивов с ударением на первом слоге корня и многосложных инфинитивов с ударением на первом слоге суффикса, всегда сохраняют исходный интонационный акцент корня, например: šokte, bėkte, laužte, traukte, sakyte34. Получено 1973. III. 20 Э. ГРИНАВЯЦКЕНЕ Глагол в говоре бассейна реки Митува Резюме Статья является разделом более объемного труда автора „Говор бассейна реки Митува“. На основе уже имеющихся диалектных данных и дополнительного материала, собранного автором до 1973 года, в статье раскрывается картина словоизменения, а отчасти и употребления спрягаемых и неспрягаемых форм глагола этого говора. В отличие от литер. яз., в говоре имеются только три глагольные основы на гласные: на a (šokam „танцуем“), на ia (aūdžem „ткем“), на o (žinom „знаем“). Глаголы с основой на i перешли в глаголы с основой на ia (žiūrem „смотрим“). Этот процесс еще полностью не завершился. Остатки глагольной основы на i еще встречаются в формах двойственного числа, в особенности в глаголах, которые перед концом основы имеют согласный d (girdva || girdeva || girdževa „мы оба, обе слышим“). В говоре сохранились также и некоторые следы основы на согласный. В настоящем времени наряду с формами основы на гласный глаголы miegóti „спать“, raudóti „плакать“, skaudėti „болеть“ параллельно имеют и контаминированные формы с остатками основы на согласный (miegam || mieg tam „спим“, raudam || raūstam „плачем“, skaūd || skaūst „болит, -ят“), а глаголы peršėti и niežėti „зудеть“ в этом же времени употребляются в контаминированных формах, сохранивших остатки основы на согласный (perš(č)e, niežt(a) „зудит, -ят“). Контаминированные формы этих глаголов с остатками основы на согласный являются преобладающими во всей их парадигме (peršė́t || peršė́, niežtė́ || niežė́ „зудеть“, peršė́je, niežtė́je || niežė́je „зудело“ …). 34 Ср. Грамматика литовского языка, II, с. 424. 309 В связи с закономерным фонетическим переходом дифтонгического сочетания in в ī- в говоре формально совпали инфинитивы глаголов с суффиксами -yt и -inf (rūdūt „ржаветь“, gaivīt ~ gaivinti „оживить“). Вследствие этого глаголы с суффиксом -yt в настоящем и прошедшем однократном временах наряду с обычными формами имеют параллельные формы, свойственные глаголам с суффиксами -it и наоборот (spirgīt ~ spirginti „жарить“: spirgin(a) || spirga „жарит, -ят“, spīrgina || spīrgē „жарил, -ла, -ли“, gīnčyt „спорить“: gīnčy(je) || gīnčin(a) „спорит, -ят“, gīnčije || gīnčina „спорил, -ла, -ли“). Все первичные глаголы с качественным корневым изменением гласных au- ou в формах настоящего времени и в производных от них других формах, в отличие от литер. яз., имеют согласный j между корнем и окончанием (krāuj-jem „складываем“). Как и в соседних жемайтских говорах, здесь сохранилась архаичная форма 3 лица прошедшего однократного времени с ударным окончанием -ot: pašikōt „и не думай“. Скорее всего ее можно считать остатком древней формы с энклитической частицей *ti. Она также вполне может быть связана с древней ide формой этого времени типа *pasīkat(i). Видовое распределение глаголов такое же, как и в литературном языке, однако принадлежность некоторых приставочных глаголов к тому или другому виду лучше всего улавливается в контексте, напр.: Baigīi nulipt no stōga „кончаю спускаться с крыши“ глагол nulipti, хотя и приставочный, является глаголом несовершенного вида. Часто переходность и непереходность глаголов тоже яснее всего заметна в предложении, напр.: Nōrmas ēit sūnku „Нормы выполнять тяжело“ непереходный обычно глагол ēiti является переходным. В говоре имеются три варианта возвратной частицы: -s, -si, -se. si всегда употребляется в середине слова (susipešē „подрались“) и в редких случаях (в речи молодежи) в его окончании (pēstiosi „дерусь“); -s обычно встречается только в окончании (mūšas „дерутся“); в формах инфинитива, 1-го, 3-го, в редких случаях и 2-го лица глаголов единственного числа в речи старшего поколения употребляется постпозитивная частица -se (pēšise „драться“, prausīose „умываюсь“, prāusese „умывается“). Частица -se, по всей вероятности, является сократившейся энклитической частицей винительного падежа *sēn. Безличный глагол reikēti „требоваться“ в прошедшем однократном времени иногда может употребляться и в качестве личного (Aš reikėjau neval-gyt „мне надо было не есть“). В настоящем времени глагол būti «быть» имеет формы трёх корней. Корень ēs- (узкое ē, вероятнее всего, образовано в результате контракции из формы ne + es по аналогии с nēra < ne + yra) употребляется в 1-м и 2-м лицах единственного, множественного и двойственного чисел (ēsi «я есть», ēsi «ты есть», ēsam «мы есть», ēsat «вы есть», ēsava «мы оба/обе есть», ēsata «вы оба/обе есть»). Форма корня bū- с параллельно употребляемыми суффиксальными формантами -n, -v, -y представлена во всей парадигме настоящего времени (būni || būvi «я есть», būni || būvi «ты есть», būnam || būvam «мы есть», būnat || būvat «вы есть», būnava || būvava «мы оба/обе есть», būnata || būvata «вы оба/обе есть», būn(a) || būv(a) «есть»). Форма корня yг- употребляется только в 3-м лице. 310 Личные формы отдельных основ в говоре почти такие же, как в литературном языке, однако некоторые из них своеобразны. В говоре употребляются три формы 1-го лица единственного числа сослагательного наклонения: с окончанием -iau, как и в литературном языке (ēičiau «я пошёл/пошла бы»), с окончанием -ia (ēičia) и с фонетически сокращённым окончанием на мягкий согласный -č (ēič). В статье высказывается предположение, что последняя форма, вероятнее всего, представляет собой фонетически сокращённую форму с окончанием -ia. Во 2-м лице единственного числа наряду с формой литературного языка (ēitum «ты пошёл/пошла бы») широко употребляется и более архаичная форма с полным окончанием -итmei (ēitumei). 1-е и 2-е лица множественного числа, в отличие от литературного языка, сохранили древние формы с более полными окончаниями -итēm(e), -итēt(e) (ēitитēm(e) «мы пошли бы»). В 3-м лице сослагательного наклонения употребляются две формы: с окончанием -u, как и в литературном языке (ēitų «он пошёл бы, она пошла бы, они пошли бы»), и только с суффиксом инфинитива -t (ēit; последняя форма сравнительно редка). Возвратные глаголы в 3-м лице употребляются в следующих формах: с окончаниями -us || -use || -uос || uose || -os || -ose (pěštys || pěš-tųse || pěštųse, pěštos || pěštose «он бы дрался, она бы дралась, они бы дрались»). Мы предполагаем, что с окончаниями -os || -ose, по всей вероятности, морфологически родственны с формой исследуемого говора ēičia (<?ēičio, ср. жемайтские ēičio, nēščio), которое, возможно, происходит от более древней формы ēičio, употребляемой в сочинениях Даушки. Личные формы повелительного наклонения в говоре такие же, как и в литер. яз., однако его функцию выполняют и некоторые формы настоящего времени (eime || eimekim „пойдем“, eiva „пойдем мы оба, обе“). Во 2 лице единственного числа изредка (в скорой речи, в особенности, когда корень заканчивается на согласный) встречается и форма без k (sēm „черпай“). Сохранилась также застывшая повелительная форма без k с незаконно усеченным корнем palā < palāuk „подожди“. Для указания приближения к каждой форме повелительного наклонения прибавляется наречие še~šēn „сюда“, которое во всех случаях оттягивает ударение на себя. В форме 2 лица единственного числа наречие постпозитивно (eikšē „иди сюда“), а в формах множественного и двойственного чисел находится между корнем и суффиксом (eikšēkit „идите сюда“, eikšēkiva „идем мы оба, обе сюда“, eikšēkita „идите вы оба, обе сюда“). Бывают случаи, когда наречие še повторяется дважды, тогда ударение падает на второе по счету še (eikšēšē, eikšēšēkit, eikšēšēkita). В желательном наклонении, кроме форм, принятых в литер. яз. (tegu ein(a) || teēin(a) „пусть идет, -ут“), употребляются и формы с частицами tegu, te, образованные от основы настоящего времени и окончания -ie (для гласных основ на a, ia: teēinie, tegulie „пусть лежит, -ат“), ai (для гласной основы o: tesiztinai „пусть поступает, -ют, как хочет, -ут“). Формы 1 и 2 лиц единственного числа настоящего и прошедшего времени, имеющие ударение на окончании, в отличие от литер. яз., произносятся с нисходящей интонацией, как и в соседних жемайтских говорах (sakāu „я говорю“, sakiau „я сказал, -ла“; ejdū „я шел, шла“, ejēi „ты шел, шла“). В говоре употребляются 4 времени действительных причастий (настоящее, прошедшее однократное, прошедшее многократное и будущее) и 2 страда- 311 тельных (настоящее и прошедшее однократное), напр.: dirbąs „работающий“, dirbęs „работавший“, dirbdavęs „часто работавший“, dirbsias „который будет работающим“; dirbams „работаемый“, dirbę „сработанный“. Все эти причастия изменяются по родам и склоняются. Чаще всего употребляются страдательные причастия обоих времен и действительные причастия прошедшего однократного времени. Наряду с ними широко известны и формы именительного падежа единственного и множественного чисел причастий долженствования (pjautini rugiai „спелая рожь, которую необходимо косить“). Причастия обоих залогов могут быть и местоименными (bėgantysis „бегущий“, bėgančioje „бегущая“). Некоторые из них субстантивировались (kuliamoja „молотилка“). Большинство возвратных причастий в говоре употребляются с приставками. Их возвратная частица -si- стоит между приставкой и корнем (besiprausiąs || besipraūsiantis „умывающийся“, besipraūsianti „умывающаяся“). Изредка встречаются и бесприставочные формы, в которых возвратная частица -si- находится в окончании (džiaūgiąsis „радующийся“, džiaūgentis „радующаяся“). Встречаются и возвратные причастия с частицей -se в окончании (ji būva laukiantiese „она была ожидающая, беременная“; jie sau dirbęse „они были работавшими на себя“). Действительные причастия мужского рода в именительных падежах настоящего времени чаще всего употребляются в древних формах (einąs „идущий“, einą „идущие“). Известны также и формы с основой на гласный (einantis einantys). Реже встречается форма именительного падежа единственного числа с окончанием -ys (žibantys „блестящий“). Женский род всегда имеет форму с основой на гласный (laukianti „ожидающая“), конечный ударный -i которой обычно фонетически закономерно отпадает (laukiant < laukianti, но šokanti „танцующая“). Хотя все глаголы с основой на i, как было упомянуто выше, в говоре перешли в глаголы с основой на ia, однако в причастиях основа на i сохраняется (girdis || gūrdintis „слышащий“, girdinti „слышащая“). Но наряду с формами основы на i в парадигме этих причастий под действием аналогии с причастиями и глаголами основы на ia, параллельно (но реже) появляются и формы основы на ia (stovince || stovence „стоящего“). В статье делается предположение, что как причастия, так и глаголы с основой на i сравнительно недавно подверглись влиянию глаголов и причастий с основой на ia, но в причастиях этот процесс протекал еще позже. В отличие от литер. яз., все причастия мужского рода, образованные от глаголов с основой на ia, имеющих перед окончанием согласный j, в формах именительного падежа единственного и множественного чисел вместо окончаний -igs, -ig имеют и окончания -is, -i (šūkaujs „кричащий“ šūkauji „кричащие“). Изредка окончания -is, -i параллельно с окончаниями -igs, -ig свойственны и формам указанных падежей причастий, имеющих перед окончанием согласный l, r, k (veliąs || velįs „валяющий“, velią || velį „валяющие“, geriąs || gerįs „пьющий“, gerią || gerį „пьющие“, laukias || laukis „ожидающий“, laukia || laukė „ожидающие“). Все причастия склоняются как имена прилагательные, однако в дательном падеже единственного числа мужского рода изредка употребляется и окончание, характерное для имен существительных (mokytam || mokytui „наученному“, augančiam || augančiui „подрастающему“). 312 Некоторые причастия обоих залогов имеют форму сравнительной степени, образованную по образцу прилагательных (nubālēšnis „более бледный“, nuvargēšne „более усталая“, sušnekamēšne „более сговорчивая“). Все причастия, образованные от двухсложных глаголов с древним корневым ударением, в формах настоящего времени сохранили свое ударение на корне (dā̃ras „делающий“), а образованные от глаголов с древним ударением на окончании имеют конечное ударение (mūšās „бьющий“), однако в парадигме и в них ударение переходит на корень (mūšancē „бьющего“). В связи с этим наблюдается тенденция смешения двоякого ударения, и многие причастия с конечным ударением и в формах именительных падежей получают корневое ударение (mūšas, mūša). Страдательные причастия, образованные от двухсложных глаголов с корневым ударением и нисходящей интонацией, в формах прошедшего времени, в отличие от литер. яз., полностью сохраняют место ударения и интонацию (īkáltas „вбитый“, īkálta „вбитая“, īkálti „вбитые“). В отличие от литер. яз., ударные корневые a, e причастий долженствования, образованных от первичных глаголов с краткими корневыми a, e, всегда произносятся долго (kāstinas „спелые (о картошках), которые необходимо копать“, vēžtins „сухое (о сене), которое необходимо везти“). По образованию и месту ударения полупричастия и деепричастия не отличаются от литер. яз., однако полупричастие ēidams „идучи“ и деепричастие ēinant „идя“ с приставкой чаще всего (особенно в речи старшего поколения) имеет ударение на приставке (išeidams, pāreidams, nūeidams, āteidams; išeinant, āteinant, pāreinant, nūeinant). Бесприставочные возвратные полупричастия для обоих родов и чисел имеют обобщенную форму с окончанием -os (šnēk(a) vaipýdamos „говорит, -ят усмехаясь“). В говоре встречаются деепричастия только настоящего и прошедшего времен (sēdint ‖ sēdent „сидя“, „заболев“). Инфинитив II (būdinys) в говоре образуется от бесприставочных невозвратных глаголов только с одним суффиксом -te (šōkte „прыгая“, bēgte „бегом“). Он всегда употребляется с другими формами того же самого глагола и, в отличие от литер. яз., ударение на окончании имеют лишь образования от глаголов с корневым ударением и восходящей интонацией (klyktē klīkt „рев-мя реветь“, но láužte, sēdēte). Поступило 20. III. 1973 21. 520