Нерегулярные явления в фонетике, акцентуации и грамматике белорусских говоров западной зоны

LIETUVIŲ AREALINES LINGVISTIKOS KLAUSIMAI LIETUVOS TSR MOKSLŲ AKADEMIJA 2. J. Grünewald, Hrsg. O. MATZKEVIČ, E. M. ROMANOVIĆ, Е. И. ЧЕБЕРУК НЕРЕГУЛЯРНЫЕ ЯВЛЕНИЯ В ФОНЕТИКЕ, АКЦЕНТУАЦИИ: И ГРАММАТИКЕ БЕЛОРУССКИХ ГОВОРОВ ЗАПАДНОЙ ЗОНЫ В статье анализируется ряд явлений белорусских народных говоров, относящихся к нерегулярным образованиям в области фонетики, акцентуации и грамматики. Большинство из них локализуется в пределах западной зоны белорусского языкового континуума (Гродненская, Минская, Витебская обл.). Г. Звуковые диалектные различия, не относящиеся к фонетической системе белорусских говоров. a) Weißrussische Dialekte haben eine Verengung des breiten Vokals e und ero erlebt изменение в звук заднего ряда 0(ё) под ударением перед твердым согласным, напр.: бярбза ‘берёза’, лён, лёд. Однако в западных белорусских говорах в отдельных словоформах в указанной позиции после мягких согласных отмечены случаи а(<е), напр.: маладзяш (вместо маладзёж) ‘молодёж’, капяшка (вместо капёшка) ‘копна’ (сена), ужд цямняя (вместо цямнёе) ‘темнеет’ (Волковыский, Щучинский р-ны). Данное явление известно и в заимствованиях, напр.: рыдляйка (вместо рыдлёйка) ‘лопатка’, цвяк (< нем. Wählen. Zweck, sr. Polnisch. (Hrsg.): Der Nagel. Es ist bekannt, dass in vielen Fällen die Veränderungen im Sprachsystem oft absolut sind*, weil чего нарушается регулярность тех или иных системных закономерностей. В данном случае наличие гласного а в морфеме под ударением перед твердым согласным — не что иное, как реликтовое явление, не поддавшееся изменению. Это, по всей вероятности, сохранение более древнего качества гласного е. Подобное изменение, возможно, вызвано преобладанием на данной территории суффиксов с вокалическим элементом а, я в именных и глагольных образованиях, напр.: авяча мяса, курача пёр’яз. С другой стороны, произношение а из ев данной позиции характерно и для говоров соседнего литовского Sprachen, z. B.: g'dras (< gėras) ‚guter‘, važa (< vėža) ‚befördert, -zut‘, Gata5 (<žėmas ‚niedriger‘) (auch Entlehnung c'v'ūkas (< съёКаз ‚Schwein‘)*). Poe... тому есть некоторое основание видеть в данном случае и поддерживающее влияние фонетической системы литовских говоров. 1 BGB. 1. Auflage. 2. Auflage, München 1957, S. 195. 63 ($48). * Ср. там же, с. 54—55. 8 Bde. 2. Auflage, Berlin 1963, S. 193. Commons: Amphion – Sammlung von Bildern, Videos und Audiodateien und Nr. 185. * Fr 7. Zinkevičius, Lietuvių dialektologija, Vilnius, 1966 (im Folgenden: LD), Karte Nr. 12. 89 Наряду с этим на данной территории в указанной позиции широко изEs gibt auch Fälle des eingeengten Vokals e, der als Diphthong der vorderen Reihe ie ausgesprochen wird, z.B.: авёс ‘Awes’, лед ‘Eis’, мед ‘Honig’, бёрда ‘Bärde’ (Voronowski, Wolkowyski R-ny). Das konjugierte e wird auch in Verbformen verwendet формах исследуемых говоров, напр.: пек хлеб, напёк алаткай, спек яёшню, Die Pflanzen sind dicht behaart, die Blüten stehen auf einem langen, schmalen, weißlichen Stiel, der sich in den Blütenstand einfügt. In diesem Fall könnte die Ausrichtung des e im Wurzelmorphem durch die Infinitivform bedingt gewesen sein, vgl. пекчы: nex, завесцг: за8éc, nasecyi: naséy, namepyi: памёр. Aber die Präsenz e wird betont in der Abteilunных словах, возможно, является результатом более сильного воздействия ударения. Под ударением гласный е, как видно из примеров, значительно удлинился и одновременно стал более напряженным и суженным. Данное явление, по всей вероятности, тождественно аналогичному явлению, отмеченному в некоторых литовских говорах белорусского пограничья, в которых вместо долгого узкого ё литературного языка (< из широкого *ё), как и в соседних белорусских говорах, произносится нерегулярный дифтонг g, turiej напр.: turėjo ~ ‘имел, -ла, -ли’, Auf dem ~ Boden liegend ‘лежал, -ла, -ли’. В этой связи вызывает интерес и наличие в исследуемых говорах ударного 0(€) из закрытого древнего &7, напр.: Akaen ‘ослеп’, бясёда ‘беседа {Новогрудский р-н), пабёх ‘побег’ у лес, ён палёс ‘полез’ на гарф, ня улёс “улез’у хлев, слёс ‘слез’ снех (Вороновский р-н). Отмеченные случаи отклонения от нормы перехода ё в о (€), вероятно, вызваны его позиционным положением. Прежде всего здесь могло оказать воздействие чередование гласных e:0(ё) in den Wurzelmorphemen der Verbformen: nes: Hécyi, wój: eéeyi; e, приравниваясь к о (ё), должен был несколько сократиться, вследствие чего стал более широким и изменился в звук заднего ряда о (2). 6) В отдельных словоформах отмечено чередование а:0, напр.: трава : тровы (Вилейский р-н). Этот единичный случай относится к периферии ‚ареала распространения а>о перед у (типа прбйда: прайда) в говорах с недиссимилятивным аканьем®. Но в говоре нас. пункта Салоное (Вилейский р-н), где отмечена словоформа трдвы, произносится прайда, дай, лафка. Возможно, трбвы относится к явлению лабиализации и сужения гласного а перед Ą, которое в этом говоре уже стерлось, сохранившись лишь в форме родительного падежа мн. ч. (трой). Затем, вероятно, произошло выравнивание гласного во всех формах мн.ч. (: трбвы, тровам, тровах). Сохранение данного остаточного явления поддерживается и позиционным чередованием типа сава : сбвы при акающем вокализме. Лабиализация и сужение первого компонента дифтонга аи наблюдаются и во всей Восточной Литве. Это особенно ярко выражено в дзукских говорах, ° Больше примеров см. Хрэстаматыя па беларускай дыялекталогй, Минск, 1962, с. 7, 8,9, 46, 47, 122, 131, 142 и др. ° Ср. ТКТ, с. 388 и др., также Е. K. Гринавецкене, Некоторые явления контактирования литовских и славянских говоров (на материале языковых контактов в юго-восточной Литве, — Балто-славянский сборник, Москва, 1972, с. 399 и сл: ? Ср. Нарысы, с. 56. * Cp. ДАБМ, карта No 28. напр.: sdūsas || soūsas ‘сухой’, laūkas || būkas ‘поле’, raddii ||га42й ‘нашел, -ла”®. Данное явление отмечено и в изолированных литовских говорах на террито- ‚рии Белорусской ССР, напр.: ргойзс ‘умывать’, 210й5с ‘прижимать к груди’, -krogjas ‚кровь‘- ®. Aus dem Gesagten und den Daten, die auf der oben erwähnten Karte Nr. 28 des DABM dargestellt sind, wird deutlich, dass die Gebiete der beobachteten Phänomene mit касаются. Поэтому можно предполагать, что эти особенности обоих языков являются общими. в) При различении фонем с и шв единичных словах в пределах западной зоны белорусских говоров отмечено некоторое колебание. Чаще всего вместо обычного для остальных говоров согласного св данном случае здесь нерегулярно выступает согласный ш, напр.: шияа ‘спина’ (Вороновский р-н), шкапёц скопец’ (Паставский р-н), шаракандшка ‘сороконожка” (Браславский р-н), шлоць (<слюта) ‘слякоть’ (Новогрудский р-н). В заимствованных словах в этих говорах сохраняется свойственное языку источнику произношение die erwähnten Konsonanten, z.B.: parsuk ‘Ferkel’, vgl. Ferkel ное слово с таким произношением в белорусских говорах занимает компактный ареал"); склют, склюд ‘тесло’, cp. шклюд ‘т.с.’ (Калинковичский р-н), лит. Luken; пашкуства, пашкуда ‘гадость, мерзость” (Новогрудский, Паставский р-ны; данные слова, по всей вероятности, получены через литовский язык), ср.: паскуда (Рогачевский р-н), лит. Paschkustva ‘т.с.’ < из польск. Abscheulich, abscheulich. г) Отмечено здесь и необычное для белорусского языка факультативное произношение согласного к” перед е, напр.: кёшкацца при обычном кошкаць, кбшкацца ‘копать, копаться’, накёйзацца ‘пачкать’ клякёча при клякдча ‘щелкает’ (Новогрудский, Ашмянский, Ивьевский р-ны), закёлтаць Miami при наиболее распространенном закалацщь ‘развести водой, размешать”. Возможно, что отмеченные случаи вызваны общим характером чередования твердых-мягких согласных в парадигмах спряжения, но, возможно, относятся и к реликтовым или субстратным явлениям, ср. лит. kéSinti ‘медленно идти’, .Kiauser ‘зевака’, zu knabbern ‘щелкать’. д) В этих говорах в отдельных лексемах соответственно х произносится к, напр.: ката ‘хата’, жанк ‘жених’, Kaen ‘хлеб’, канюк „KOHIOX . Эта черта обычно захватывает большой круг лексики в тех пунктах, где население общается на белорусском и литовском диалектах. Нами отмечены следующие случаи в Вороновском р-не (дер. Старые Смильгини): чарбмка ‘черёмуха’, чкая ‘чихает’, казйн ‘хозяин’, жанк ‘жанихи’, чатыры пары Sock'soch', komm da ich 'ihr', ich habe nicht gesehen ich 'ihr' und vieles mehr. Dr. In der traditionellen Literatur ‘товских говорах согласный ch произносится как К, напр.: Korn (литер. яз. «choras) ‘хор’, kaukasisc- (< из he ‘колхоз’, Kolchosen) Cholera (литер. яз. Cholera) * Ср. LD, с. 92—94. Nein, Herr. J. Senkus, Einige Besonderheiten des Lazūnų Dialekts,,,Litauische Akademie der Wissenschaften „Arbeiten“, Serie, A karūktorius 1(1958), с. 185. Cp. Band 2, S. 292. 12 Ср. также А. У. Арашонкава, Е. I. Грынавецкене, I Er. Кавальчук, Ю. ®. Мацкевия, Я. М. Рамановит, А. I. Чабярук, Л. O. Шаталава, Да лекска-семантычнай дыферэнцыяцы: у беларусюх народных. гаворках, „Весш Акадэмй навук Беларускай CCP, No 1, 1971, Серыя грамадскх навук“, с. 95—96. 91 ‘холера’, charūkteris) (литер. яз. kūdas ‘характер’, chūdas) (из ‘худой’ и мн. др.13 Изменение х в к характерно и для других западных бело-- русских говоров“. Так как согласный ch для собственнолитовских слов совсем чужд и встречается, как видно из примеров, только в заимствованных инновациях литературного языка, можно предполагать, что белорусские говоры западной зоны переняли данную особенность языка своих западных соседей. е) В том же говоре (в говоре Старые Смильгини) наблюдается утрата Anfangsfrikativ g (h), z.B.: ultai (< gultai) ‘lentyay- ’, dly (< гблы) ‘голый’, арыць (< гарыць) ‘горит’, адуй (< гадуй) ‘воспитывай’, алавёшка (< галавёшка) ‘головня’, арчыца (< гарчыца) ‘горчица’, арбшаны (< garbshani) 'Erbsen', umnsak (< gumshsak) 'Gummisch', albuka (< ea-- lochka) 'Kopf', ustaya (< dick) und MH. Dr. Dieses Phänomen bezieht sich auf к языковой интерференции в условиях литовско-белорусского билингвизма, так как в традиционных литовских говорах начальное й заимствованных Die Vorsilbe wird immer ausgelassen, z.B.: aktaras (Buchst. hektūras) ‘Hektar’, eitKah` (Buchst. Nei az) ‘Heinrich’, erbas (Buchst. herbas) ‘Wappen- ’, imnas (Buchst. 100 mg/m2 Hymne, S. 100. Auch arielka (< weißruss. garёлка) ‚Wodka‘, arbata (< poln. 2. Auflage, 1999, S. 14. (englisch) „A.S. Puškin, „A.S. Puškin, „A.S. Puškin, „A.S. Puškin, „A.S. Puškin. In: Handel. In eigenlitauischen Wörtern ist der Konsonant h allgemein’ отсутствует. II. Die Sprachen der westlichen Zone unterscheiden sich auch durch die Art der Betonung. Weibliche Substantive mit einer nicht abgeleiteten Basis auf -a, OTHOсящиеся к акцентной парадигме с неподвижным ударением на корень в литературном языке и во многих белорусских говорах, здесь образуют подвижную парадигму с флективным ударением в единственном числе, напр.: ла, Ainė, ainy, ltbj (bei Beibehaltung der Wurzelbetonung im Plural: Ainot, ltai, ltam, ainami, na mtah). Zu diesem akzentuierten TH-- пу относятся существительные: муха, хмара, груша, буда и некоторые дру- - Ich weiß nicht. Hier sind einige Beispiele: Buddha: Budhō hat einen Hund cniyb; Haut зняй; муха кусуичая (Вороновский р-н); вёлька груша (Щучинский р-н);. на дне засталася гушча з груцы (Мостовский р-н); скула (Островецкий р-н); Haut; Fall der Trauer (Iwjewski r-n); xmapd dunkle idsé (Nowogrudski r-n). Но перечисленные здесь существительные не отличаются последовательBewegungsfähigkeit des Akzents: in einigen Dialekten bewegliche Akzent na-- радигма включает болышой круг существительных, в других — лишь от-- дельные слова. Так, например, кура с флективным ударением отмечена и в ряде центральных районов (Червенский, Рогачевский и др.). В круг флективного ударения входит и производные существительные с основой на -а, напр.: сынава (Мостовский р-н), свёнчага ‘свинец’ (Новогрудс-- 1999: „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“), „Die Stadt“ („La Cité“). крана ‘материал фабричного изделия” (Червенский р-н), мяюна, балащна: 13 Stück. Ld., dt. 152; Litauische Grammatik, I, Vilnius, 1965, S. 152. 66. 14 См. Е. Й. Гринавецкене, И. II. Ковальчук, IO. Ф. Мацкевич, Е. М. Романович, Северо-западные белорусские говоры литовского пограничья, — Балто-славянс2. Auflage, Moskau, 1972. 378. 13 Stück. Ld., dt. 152—153.. 92 (Щучинский р-н), альшына ‘ольха’, мамна (Свислочский р-н), дала, шзна 1999: „Die Herde“ („Herd“), dt. (an vielen Stellen, CM. Karten-Isogloss Nr. 1), Suschnia, Daibnia, Zajtsuha 'Gelb', Smirdzuha 'Woнюха” (Ивьевский р-н) и мн. др. Значительное количество приведенных суффиксальных образований относится K Singen. tantum. Акцентуация приведенных выше слов очень сходна с акцентуацией именительного падежа единственного числа аналогичной группы существительных соседнего литовского языка, в котором двухсложные и многосложные существительные ж. рода с кратким окончанием и кратким или сильноконечным предпоследним слогом, а также древние окситоны в именительном падеже единственного числа во всех случаях имеют ударение на окончание, z. B. : šaka ‘ветвь’, ranka ‘рука’, troba ‘хата’, sveikata ‘здоровье’, pabaigė нец’. Данное правило касается и заимствований: ‘kokviet- ‘цветок’, ka terba ‘мешок’, Skurna ‘шкура’, kirnia ‘вишня’, kamara ‘кладовая’. Скорее всего, данная акцентуационная особенность западных белорусских говоров тождественно соответствующей системе ударения литовского языка. Данному явлению могли способствовать слова литовского происхождения, употребляемые в белорусских говорах, исходная акцентуационная структура которых, со- ‘ответствующая источнику заимствования, здесь освоена и сохранена, напр.: Hayod ‚unsere- ‘, sala ‚Insel‘, curra ‚Teich‘; Schönes Grundstück im Wald’, Miami “Hafermehl-Speise”, dulja ‘Staub’ usw., vgl. Lit. Nutzen, Insel, Torf, Mehl ‘еда из кислого молока и гречневой муки’, Süß. Однако в некоторых белорусских заимствованиях из литовского отмечены и акцентуационные от- ‚Abweichungen von den ursprünglichen Formen, vgl. Lit. banda ‚Brotlaib‘ und belor. Bbnda In: UT.c. 1. Aufl., Bd. I, Bd. II und Bd. III. Berlin. Kulšy und Kulša ‚t.s.‘, litauisch maurai ‚psicka‘ iH белор. майра ‘т.с.’ и др. Таким образом, в исследуемых белорусских говорах западной зоны ‘среди лексического состава имен существительных с основой на -а значи- ‘тельную группу составляют имена с флективным ударением в формах единс- ‘твенного числа. Это дает основание предполагать, что дистрибуция данного акцентуационного типа складывалась под влиянием указанных выше многочисленных литовских форм в условиях белорусско-литовских контактов, ‚в итоге которых в пограничных говорах расширился тип с основой на -а с флек- ‘тивным ударением, хотя отдельные формы могут иметь расхождение. Следует учитывать, что влияние исходило как от отдельных заимствозанных лексем, так и от всего структурного типа, который мог вызвать тен- ‚денции к передвижению ударения на окончание. Ш. Грамматические различия, выделяющие западную зону белорусских говоров от остального белорусского массива. а) Лексический состав имен существительных аосновы в говорах западной зоны пополнился за счет переоформления иных основ, напр.: мыша ‚мышь‘, MOUUŠIO; Gans, Gans, Gans! Vielleicht hat es hier einen Einfluss gehabt 16 Ср. еще БСС, с. 379—380. 17 Ср. ДАБМ, карты NoNo 80—83; также Лингвстычная геаграфя i групоука беларус1968, S. 10. Kix Gaworak, MSK, 1968, S. 10. 139–140; Лингыстычная rearpadis i групоука беларускйх гаворак, Moskau, 1969, Karte Nr. 56; Baltų kalbų verbos tyrinėjimai, Vilnius, 1973, S. 139–140. 247; также БСС, с. 379. 93 и грамматическая система соседних литовских говоров, в которых существительное женского рода, как правило, не имеют словоформ с нулевой флексией. 6) В белорусском литературном языке и в значительной части говоров слово стада ‘стадо’ относится к среднему роду. В западных говорах оно образует падежные формы по типу существительных аосновы, напр.: стада, стады, стадзе, стаду, стадай(ю- ), у стадзе (см. карту изоглосс No 1). Ausменение рода в данном случае тоже, по всей вероятности, обозначается поддерживающим влиянием литовского языка, в котором прямое соответствие’ Das gesuchte Wort ist ein weibliches Substantiv, vgl. ‘стадо’. Необходимо отметить, что в древних письменных памятниках литовского’ языка и его говорах известны заимствования из белорусского языка 510 4а5,. banda stoda ‚Herde‘. Nach ihrer Form zu urteilen, kann man davon ausgehen, dass sie keine никакой связи с категорией рода слова стада, употребляемого в белорусских говорах западной зоны в настоящее время. Следуя за К. Бугой, литовские 5104a5, stoda beziehen sich auf eine ältere Entlehnung, und die Gattung der letzteren чисто формально зависит от фонетической системы как литовского, так: и Das weißrussische der damaligen Zeit (vgl. litauisch pdsmas < pasmo, bognas < bagno,, rea < re o, prova < rechts). Auswirkungen der phonetischen Gesetze der weißrussischen Sprache ских говоров на изменение категории рода диалектного стада в данном случае полностью отсутствует, ср. белор. гбра (ср. род) < горе, дзёрава (ср. род), стада (ж. род), дружака (м. род) и др. В результате отмеченных процессов в разных частях белорусских говоров западной зоны лексический состав имен существительных аосновы шире, и то в значительной мере обусловлено белорусско-литовскими контактами. в) В белорусских говорах имеются свои специфические средства выражения пространственных, временных и других отношений. Обычно в литературном языке эту роль выполняют сочетания предлогов с различными падежными формами. В говорах же исследуемой зоны часто в этой функции выступают беспредложные конструкции. Entsprechend der vorgeschlagenen Konstruktion mit Präposition y+ winzig падеж для выражения обстоятельства времени в народной речи исследуемых белорусских говоров употребляется творительный времени. При обозначении моментного действия в функции творительного времени выступает чаще всего адвербиализированный творительный имени единственного числа, напр.: nbchai (liter. jaz. u Hou) abipdai Äpfel (Woronowskij r-n); Guten Tag. 100 mg/m2 Bei den Fußgängern). Er ist ein Paar mit einem Schwanz; AKIM WREMIAM Schacht (Iwjewski Bezirk); Ich komme nicht zu einer bestimmten Zeit. (Ашмянский р-н). При обозначении повторяемости действия в функции творительного времени выступает творительный имени множественного числа, но его формы неадвербиализированны, напр.: недзёляма (литер. яз. у недзёлй) Das war es! 1. Kermasch (Iwjewski Rajon); Heute Abend! 18 (1933) Neue Sinfonie Nr. 18 op. R. Skardžius, Die slavischen Lehnwėorten im Altlitauischen, Kaunas, картотека „Словаря литовского языка“, хранящаяся в рукописьных фондах Института литовского языка и литературы АН Лит. ССР. 19. Jg. K. Būga, Ausgewählte Schriften, Š, Vilnius, 1961, s. 101. 46. 94 Существительные с общим указанием периода времени уточняются определенными словами. Очень часто в этой функции употребляются указательные местоимения, реже прилагательные, напр.: цяпёрашным часам 9ббра жыць; гутым! дням! был! дайшы; гэтым гбдам мнбга есць яблык, 1931, S. 103. 207; seadaij, grybow (Nowogrudski r-n); Die Zeit ist nicht gekommгэтай парбй (Волковыский р-н). Форма творительного падежа множественного числа выражает и длительное время, в течение которого происходят те или иные изменения, напр.: крйиня ‘куча камней’ en. Norcia ist gekommen eaddmi расиё (Вилейский р-н). Конструкции с творительным времени в большей или менышей степени свойственны всем белорусским говорам, в особенности для обозначения тех или иных состояний, длящихся в течение определенного периода времени. Этим и определяется их грамматическая функция — выражение обстоятельства времени, напр.: цяплбм 194 жыта жаць; марбзам павёшалр сушьць Schlag; Auch die Trocknung des Weizens wird nicht umgehen; Weinoy р-н); i дажджбм есць работа (Щучинский р-н); у нас святам ня робяць; нядзёлькай nazapéai (Новогрудский naédsim) с табдй; яна ящ5 дзёукай хвардла (Вороновский р-н); днём вянуць квяты (Волковыский р-н). Но для обозначения моментного действия и действия повторяемого данные конструкции наиболее концентрировано локализуются в западной зоне. В литературном языке и в других говорах, как было уже упомянуто, им соответствуют синонимические пред: ложные обороты. Данные конструкции творительного времени широко распространены в соседних литовских говорах и в литовском литературном языке, напр.: Die Nacht ist gefallen Äpfel; zu welcher Zeit wir gehen werden; ne Einmal kamen wir; Sonntags gab es Märkte; Abends im Knoten; in der gegenwärtigen Zeit lefigva leben; In diesem Jahr gibt es viele Pilze; In der Zwischenzeit war ich noch wach и мн. др. Поэтому и в данном случае можно. видеть поддерживающее влияние аналогичных конструкций литовского, языка. Наряду с этим в исследуемых говорах широко употребляются конструкции творительного места, творительного орудия, также и творительного. количества, напр.: старанам! шой дождж; вол баразной шой (Ашмянский р-н); ён ляцщь вулщам!: (Ивьевский р-н); мыл лугам адзёжду; ёхал машынай:- канём паёдзе (Вороновский р-н); за Алачку гбдам cmap (Щучинский р-н). Данные синтаксические конструкции тоже имеют свои прямые соответствия в литовском языке, напр.: es regnete; In einer ruhigen ета; Bahn schleicht er durch die mu Straßen; Waschmaschine; die Maschine fuhr; Der Regen wird fahren; už Er ist der Oberste. Однако B белорусском литературном языке и в других говорах вместо беспредложных. конструкций в данном случае широко распространены синонимические. пред-- ложные конструкции, напр.: у баках шой дождж; па баразнё шой вол; ён ляцщь па вулщы; мым у л9дзе; ехал на машыне, на канг; за Алачку. на год: cmap3i и т.п. Отсюда вывод: литовский язык и B данном случае, по, всей вероятности, оказал свое поддерживающее воздействие на семантическую систему белорусских говоров западной зоны. г) В исследуемом языковом массиве белорусских народных. TOBOPOB OTMeчены и некоторые менее характерные для славянских языков. синтаксические. Sad pd pg 95: товорах. К числу последних в первую очередь относятся родительный части (genetivus partitivus) и родительный цели, напр.: каля Kycmoy aamoy ёсць (Ашмянский р-н), ср. лит. In der Nähe der Büsche gibt es Zweige; ужб ягадай ёсць (Ивьевский р-н), _ ср. лит. Sie haben bereits уга; einen ён Hund npouudy pas -каня (Ивьевский р-н), ср. лит. kam er auf Кама einem Pferd; схажу я сала (Шучинский р-н), ср. лит. етй aš Speck и др. В белорусском литературном языке и других говорах подобные конструкции не сохранились, напр.: KAA кустбй ламы ёсць; уж ягады ёсць; прышой ён каб дал: каня; схажу я па сала и т.п. Исследуемый материал, собранный диалектологическими экспедициями 1972—1975 гг., проливает новый свет на проблему изучения балто-славянских языковых, этнических и исторических контактов и значительно расширяет их объем, также дает возможность выдвигать целый ряд теоретических проблем освещения языковой ситуации в белорусско-литовского пограничья в настоящее время. КАРТА No 1 Распростронение слов гайня (гандля) и стада (род. п. стаду) в белорусских говорах западной зоны 1 — гайня (гандля), 2 — стада (род. п. стаду)