K. Būgos laiškai J. Basanavičiui, E. Volteriui(?), J. Būgienei

ПИСЬМА К. БУГИ К Ю. БАСАНАВИЧЮ, Э. ВОЛЬТЕРУ(?), Ж. БУГЕНЕ Подготовил Ю. Карацейюс Три публикуемых здесь письма К. Буги, хранящиеся в рукописном фонде Института литовского языка и литературы и написанные в разное время разным лицам (Ю. Басановичю, Э. Вольтеру (?), жене), наглядно свидетельствуют о преданности К. Буги науке о языке и имеют биографическую ценность. В первом письме (Сигнатура F 1—2209), написанном Ю. Басановичю 2—5 апреля 1908 г., К. Буга рассматривает происхождение литовских слов «vaivorykštė» и «savaitė». В этом письме влияние К. Яуняса еще сравнительно сильно не только в объяснении происхождения упомянутых слов, но отчасти и в орфографии. Письмо интересно тем, что, сопоставляя его с более поздними работами К. Буги, мы видим, как менялось научное мышление лингвиста. Язык, орфография и пунктуация письма не исправлялись, поэтому в нем встречаются неодинаковые и несколько необычные сокращения (например: греч. и гр. = греческий; лат. = латинский; латыш. = латышский; лит., лит. и ли. = литовский; санскр. и scr. = санскритский и др.). Унифицировать старались только подчеркивания и разрядку, поскольку, как известно, в рукописях К. Буга, желая выделить рассматриваемые слова или их части, подчеркивал их двумя, тремя (и более) чертами, а иногда между ними проводил еще и пунктирную линию. Все примечания к этому письму принадлежат К. Буге. Второе письмо (4 (17) января 1914 г.), по-видимому, адресовано Э. Вольтеру (Сигнатура F 7—30). В нем К. Буга сообщает адресату о своей болезни и сожалеет, что столько времени у него прошло впустую. Третье письмо К. Буги (Сигнатура F 7—13), написанное жене 13 октября 1924 г. из психиатрической и неврологической клиники Кёнигсбергского университета. В этом письме, после некоторого улучшения здоровья, К. Буга прежде всего упоминает словарь и лишь затем сообщает домашним о своем здоровье и расходах на лечение. Письмо печатается без каких-либо исправлений. [1] Ю. Басановичю Петербург, 2 апреля 1908 г. Дорогой соотечественник! На письмо Ваше (от 30 марта 1908 г.) могу дать следующие пояснения о «vaivõrykštę» и «savaitę»: I. Чтобы кто-нибудь называл «Regenbogen», «ра́дугу», «teçę» «Vaivo rykštė» (двумя отдельными словами!), не доводилось слышать ни мне, ни покойному профессору Яунюсу. Предполагаемая 86 *Vaivo rykštė повсюду, где только известно это слово, является одним (не двумя!) словом, что показывает произношение. В Кведарне и Ретаве это слово звучит как vaivõrykštis м. р., в Куляй (Тельшяйский уезд) — как vaivorykštė ж. р. Первая форма слова была известна также и в Стоняйском говоре: wayworiksztys (Historyia Szwenta ysz łotynyszka liżuwia pardieta ant Żemaytyszka. Par Symona Stanewicze Żemayty. Wylnuje 1823 p. 7,₁₅). Предп. Яуниус в слове vaivõrykštis никакой rykštės не видел: он делил это слово на две части: vaivõr-ykštis, в первой из которых усматривал слово, соответствующее греч. Hom. ἠὼ ὅρας = *dangús’ < *FāFīp, а во второй — уменьшительно-ласкательный суффикс принадлежности (suffixum) -ykštia-, встречающийся в следующих словах: šeimyn-ykštis, band-ykštis, vakar-ykštis, pern-ykštis. Согласно словарю Яуниуса, vaivõr-ykštis означает ‘caelestis (sc. arcus)’ (см. мои заметки из III тома Яуниуса, с. 270). Vaivõr-ykštis далее, по заметке Яуниуса, родственно слову vaivõras «черника = vaccinium myrtillus < *caeruleus = цвета неба». По моему мнению, vaivõr-ykštis означает не ‘caelestis’, а собственно ‘arcus’ (= нем. [Re-gen-] bogen, лит. di[n]gnã ‘тэнча’ см. мои «Aist. Stud.» § 70²⁰: слав. dǫga ‘обруч’)¹ Подать иную этимологию vaivõr-ykščio, чем у предп. Яуниуса, меня побудил новый факт, оставшийся неизвестным Яуниусу: у vaivõr-ykštis есть ещё второй вариант, а именно varvõr-ykštė (Бутримонис, Виленская губ.). Форма varvõr-ykštė из Бутримониса яснее всего показывает нам, что vaivõr-ykštis не связано ни с греч. ἠὼ ὅρας (Яуниус), ни с не засвидетельствованным vaivas ‘светлый’ (д-р Басанович. 1897 г. «Varpas», с. 86), ни с vaiva ‘беда’ (Brückner, Starożytna Litwa 67)². Слово vaivõras (Кведарна, Ретав, Шяуляй) = vovõras (Клайпеда, Куршайт) ‘черника’ я вместе со своим учителем, предп. Яуниусом, сопоставляю с vaivõr-ykščiu и придаю ему первоначальное значение ‘caeruleus (из *caeluleus ‘небесно-голубой’, изменённого посредством диссимиляции двух l: caelum ‘небо’, см. Walde, Lateinisches Etymologisches Wörterbuch, с. 81) = цвета неба, цвета незабудки’. То, что vaivõras v. vovõras имело значение «небесного» цвета, может указывать такой эпитет девушки: vovor-akýtė mergėlė (Клайпеда) = vaivor-akíkė mergėlė (Кведарна) «девушка с голубыми глазами» (: žýdras, -á ‘голубого цвета = bláivás’ Квед. Ретав). Vaivõras vovõras в значении ‘caeruleus = *caeluleus’ образовано при помощи суффикса -a- от основы существительного vaivõr-, vovõr-, первоначально имевшей значение ‘caelum’: латыш. vet[e]s-a- «старый» (: греч. Fétos ср. р., лат. vetus, -eris), žēm-a-s (: авест. zam- ‘земля’), греч. πε[F]αφ-ό-ς, санскр. pīvar-ā-s ‘жирный’ (: греч. πῖαρ ‘жир, сало’). Теперь мы подходим к тому, что в древнелитовском языке было слово vaivõr- vovõr-, имевшее значение «небо». Как мы уже видели, наряду с названием «небо» vaivõr- vovõr- существовал также третий вариант varvõr-[ykštė]. К этим трём вариантам названия «небо» мы можем добавить и четвёртый — vąvor- (из более древней формы vanvór-), встречающийся у жемайтов. ¹ Ср. фин. ¹taivaan kaari, ²ukon kaari, ³sateen kaari ‘радуга’ = ‘дуга неба, ²дуга Уко (= f. Ukko ‘верховный бог языческих финнов’), ³дуга дождя: kaari ‘дуга’. ² У Брюкнера, l. c., vaivõr-ykštė = ‘розга беды’. Приводя такую этимологию, Бр-ер, несомненно, имел в виду фин. vaiva, хотя и не упоминает его. 87 в слове vaŋvoras ‘Schwarzbeere’³. Несовпадение четырёх вариантов одного и того же слова показывает, что исходная форма (Grundform) этого слова должна была быть такой, от которой легко могли произойти и vaivór-, и vovór-, и vaŋvór-, и varvór-. Все эти формы названия «неба» могли произойти только от аистской исходной формы varavār-, в которой трёхзвучие ara возникло из индоевропейского звука, ныне принятого учёными называть «r sonans» (см. моё «Aist. Stud.» §§ 53–56). Трёхзвучие ara в балтийских языках имеет следующее чередование: а) либо сохраняется как a, если стоит под ударением (sub accentu), б) либо превращается в i, если это a не получает ударения (sine accentu). Это превращение краткого безударного a в i привело к тому, что древнее слово varavār- в прабалтийском получило следующее, зависящее от ударения чередование аблаута: Nom. sg. virivār-s, Acc. sg. várivār-am или virāvār-am (чередование ударения между первым и вторым a в трёхзвучии ara, ср. barágas = bīragas ‘стогъ’ «Aist. Stud.» § 56⁴ от более древнего Nom. sg. *birág-s: Gen. sg. *birig-és > acc. sg. bárig-am. Из смешения форм birág-s bárig-am возникли новообразования Nom. sg. barágas [вместо *birágas] и biragas [вместо *bárigas]). Из Acc. sg. várivār-am была образована новая форма nom. sg. varivār-s, из которой путём диссимиляции двух r возникла основа va[r]ivār⁴ = vaivór-. Nom. sg. varivār-s закономерно должно было превратиться в va[r]ivār-s: «краткий гласный перед ударением (antetonica) в балтийском выпадает», Aist. Stud. §§ 27, 28, ср. pat[i]s-ai, an[a]s-ai и т. д. Основа varvār- далее должна была превратиться в vār-: «первая часть дифтонга в прабалтийском удлиняется», ср. Aist. Stud. § 16, с. 31. Из основы vār- путём диссимиляции двух r возникла либо va[r]vār- (ср. лит. kut-rús из *krut-rús: kru-tėti), либо vānvār- (ср. лат. cancer «рак» < *carcer: греч. χαρά-ινος, латыш. kan-kara- ‘Lumpen’ < kar-kar-a-: skar-ti), от которых образованы современные слова: vovór-a-s и vaŋvór-a-s (зем.). Не подвергшаяся диссимиляции форма vārvar- сохранилась в бутримонском слове varvór-ykštė ‘Regenbogen’. Со всеми рассмотренными выше названиями «пьяных облаков» и «пояса Лаумы» родственно также латышское varav-ýksne ‘der Regenbogen’. Латышское слово varav-ýksnė возникло путём диссимиляции из varav[r]-ýksne. Суффиксы слов vaivór-ykštis и varav[r]-ýksne — -ýkštis/ė и -ýksne (= ykšnė⁵) — соотносятся между собой так же, как в словах mókestis и mókės-nis, važiuo-tė šienau-tė и karió-nė bijó-nė. Форма слова (Wortform) varav(r)-, случайно сохранившаяся в слове varavyksne, произошла от более древней varav[a]r-⁶: аист. gen. sg. varavar-és ‘небесной = радуги’. На месте формы слова varavar-és, если бы язык соблюдал требования правила (Aist. Stud. § 55), мы должны были бы ожидать *viri-vir-és (: безударное индоевропейское ā в балтийских родственных языках превращается в i, Aist. Stud. § 44, II); здесь же имеем первую форму слова, сохранившуюся благодаря законам речевой инерции (ψυχῆς), которые требуют устранения разнообразия словоформ. Varavar- сохранила своё a, не преобразовав его в i, под влиянием последующих форм, в которых a находилось под ударением: nom. sg. viri-vāri-s (от более древней аистской формы varavār-a-s = индоевроп. vṛvī-s; ср. аист. sáli-s ‘ἅλς’ < sá- 3В диалекте Ивиньскиса (Kalend. 1862 m.) это слово произносится как vaivór(a)-s. Ср. его leivas ‘тонкий’. 4 Ср. žiždra ‘Grandkorn’ < ž[y]ž[g]zdrā < *žveigzdrā < *žvaigzdrā < *žva[r]igzdrā < žvaragzdr- žvir[g]zdras см. «Aist. Stud.», с. 182. 5 Ср. upó-kšnis м. (Рокишкис) ‘ручей’ 6 Потому и v не превратилось в u, что a, стоявшее после v, лишь недавно выпало. 88 la-s = i.-europ. sḷ-s Aist. Stud. § 62), gen. sg. vīrivīr-ēs: acc. sg. vārivir-am arba virāvir-am. Основа varavār-, перенесённая из косвенных падежей (casus obliqui) в nom. sg., в именительном падеже должна была превратиться в varavār-s (: первая часть дифтонга удлинена) > vara-vārs > varavārs⁷. Из varavār-s долгота распространилась и на косвенные падежи, вследствие чего возникла основа varavār-, которую мы уже обнаружили в литовских словах vaivōr-a-s vȯvōr-a-s vaivōr-a-s и vaivōr-ykštis varvōr-ykštė. Основа varavar- с кратким гласным окончания a, как мы видели, сохранилась в латышском названии «пояса Лаумы» varav-ykšne. Основа varavār- имела значения «небо» (: vaivōras ‘*caeruleus > пьяное облако’ < caelum) и «дуга» (: vaivōr-ykštis ‘Regen-bogen’). Что «небо» могло получить своё название от «изгиба», могут показать хотя бы следующие наименования «неба»: ирл. nem, кимр. nef ‘Himmel’ из индоевроп. nemo-⁸ < санскр. nāma-tē ‘er verbeugt sich’⁹, лит. dangūs, прус. dengūs ‘caelum’ вместе с di[n]gnā ‘Regenbogen’ Aist. stud. § 70²⁰ < латыш. danga ‘Ecke, Winkel’, слав. daga ‘Bügel’, гот. himins, др.-в.-нем. himil ‘caelum’ <, чеш. qem(e) ‘изгибаться’ (ср. мои заметки со слов Яуниса V. т., с. 259, 404), латыш. kamanas ‘der Schlitten’, фин. taivas ‘der Himmel; das Himmelsgewölbe’ < taipua ‘sich biegen; gebogen werden’. Аистское слово varavār- ‘caelum = arcus’ имеет родственное слово в греческом языке: *Ϝορανός > эол. ὄρανος ‘caelum’ и *ὀ-Ϝορανός (откуда возникли) атт.-ион. οὐρανός, дор. ὠρανός ‘Himmel’, см. Kretschmer, KZ XXXI, 444; Brugmann, Griech. Gramm.³, 148, Grundriss I², 824. Греческое слово Ϝορανός возникло из более древней формы *ϜορϜαρ-ό-ς: а) второе F выпало в результате диссимиляции: атт. ὀρθός ‘hoch’ из *ὀρθϝός = дор. ϝορϝός (Prellwitz Et. Wb. d. Griech. Spr.¹ 228), оба слова из *Ϝορϝός: санскр. ūrdhvā-s ‘hoch’, ср. лит. overis (Каунас) из voverė; б) второе ρ путём диссимиляции превратилось в ν: τανθαρυζω ‘zittere, erbebe’ < *ϝαρ-ϑαρυγ, слав. drъgati ‘zittern’, лит. drugỹs ‘Fieber’; англосакс. gnorn = grorn ‘Trauer’, Brugmann, Kurze vergleich. Gramm. 241; латыш. dun-dur-i-s ‘eine grosse Bremse’ < dur-dur-, гом. θοῦρος ‘stürmend’ из *ϝορ-ϝός, лит. pa-dur-mai ‘ungestüm’, ср. Per Persson, Studien zur Lehre von der Wurzelweiterung und Wurzelvariation (Upsala 1891), 59; kankōrėžis из *karkōr- Aist. Stud. § 65¹⁹; греч. στροφός = στ[ρ]οφός, слав. strъblъ < *strōbrъ ‘durus’, лит. sterblės; греч. ἀρχάνη из *ἀρχάρ-α Aist. Stud. § 65⁷; § 67⁸; лат. tener = сабин. tereno- ‘weich’ из *terero — Aist. Stud. § 37²⁵; гот. anbar, лит. antras = лат. alter = слав. vъ[r]torъ — все из *ar-tero-; греч. πέμπ-πον-μι ‘сжигаю’ < *πιο-τροπ-; drigantās ‘Zuchthengst’ из *drigār-t-a-s Aist. Stud. § 66²; spiñtras = spi[l]tras ‘жабалас’. Греческое слово Ϝορ(F)αν[< pl]-ό-ς или, с протетическим гласным, ὀ-Ϝοραν-ό-ς — то же слово, что и аистское varavār-. Греческая форма Ϝορ(F)αν-ό- из *ϜορϜαρ-ό- произошла от прагреческой формы *ϜαρϜαρ-ό-: первый α[ρ] превратился в ο[ρ] под влиянием последующего губного звука ⁷ В прабалтийском «долгий» a под ударением превратился в ā, без ударения — в ā, см. Aist. Stud. § 16, с. 29. ⁸ Слово *nēma-s в значении «небо» существовало и в литовском языке; от него образовано название черники né m-ügė, известное в приходе Йонишкялис (см. Явниц, Поневѣцкие говоры, ч. II, 27). ⁹ По мнению Яуниса, от этого корня образовано и название Немунас. Nėmūnas, вариант Nėmunas, — «изогнутый». 89 10 влияния, например: ὀρθός ‘высокий’ < *(F)ορθϝός *ϝαρϝός = scr. ūrdhvā-s < и.-е. *vrdhvó-s (: scr. vŕdha-tē ‘поднимает, заставляет расти’), πολλά ‘многое’ Nom. plur. ntr. < *πολϝά *παλϝά = scr. purū < *palúva Aist. Stud. pag. 202,31⁰³ (ср. J. Schmidt, Die Pluralbildungen der indogermanischen Neutra 46). Прагреческое название «неба» *ϝαϝαρ-ó-, как и аистское *varavár-, образованы от индоевропейской исходной формы *vṛvār- (согласно системе письма, принятой ныне почти всеми лингвистами) или *vₐrₐvₐrₑ (согласно моей системе письма, см. Aist. Stud. pag. 205, 38°), которая представляет собой слабую ступень сильной формы слова vere-vēr-¹¹ ‘arcus = caelum’. И.-е. название «дуги = неба» vₐrₐvēr-[i loc. sg.]; *vₐrₐvₐr-[es gen. sg.] — редуплицированное (reduplicatus) имя существительное от корня vere ‘гнуть, сгибать’ (см. Aist. Stud. pag. 200, 28¹⁷); осск. uruvo f. ‘кривая’ < *vₐrₐ-vó-. Редуплицированные слова, такие как гр. γάρ-γαρα ‘роение’, scr. dar-dara-s ‘лопнувший’, гр. μόρ-μορος ‘страх’ (Brugmann, Grundriss der vgl. Gamm. d. idg. Spr. II², 47), не чужды и балтским языкам. Помимо упомянутого vara-vár-, в качестве примеров редуплицированных слов можно привести следующие: gar-gara-s ‘кляча’ Aist. Stud. § 65¹⁷, kir-ku[r]-žė ‘еловая или сосновая шишка’ l. c. § 65¹⁹, de[r]-dervinė l. c. § 67¹, ka[r]-kár-lis ‘длинная лопатка’ l. c. § 69²⁸ (pag. 156), ži-žirbā ‘искра’ ti-tilvis ‘τροχίλος’ Ši-sartis nom. propr. fluvii l. c. § 71¹², ger-gulė ‘множество, группа’ гр. γέργερα· πολλὰ Hes. l. c. § 71⁴⁸, gar-galas ‘узел’ l. c. § 71⁵⁰, pur-pulė ‘почка’ l. c. § 71⁵⁸, ka[r]-kar-inė ‘глотка’ l. c. § 71⁸⁴, vo-veris ‘белка’, Ta-talá nom. prop. fluvii Panev. (корень tele ‘нести = идти’); víversis Pumpėnai¹² = voveršys, vóversi Prūsėliai (Явь- нись, Поневѣж. говоры. ч. II, 30), voveršis Dusetos = vi[r]viršys Kvėdarna = древнепрус. vervirsys V, 733 ‘жаворонок’: все эти словечки произошли от одной аистской исходной формы *vₐrₐ-vérs-. Во многих местах vaivór-ykštis /ė ‘радуга = arcus’ называется словом orárykštė. Orárykštė — не древнее слово, унаследованное из прабалтийского языка, как полагают A. Bezzenberger, A. Brückner (Starożytna Litwa, 67) и другие. Orárykštė — слово, преобразованное из более древней формы *ovár-ykštė вследствие народной этимологии (Volksetymologie), обнаружившей в этом слове rykštė. Название местечка Anykščiai народная этимология, усмотрев в нём nýkšti, ошибочно объясняет как A(í) nýkšti! (я занозил себе)¹³. В Anykščiai, несомненно, есть суффикс -ykštja- (: band-ykštis), но нет слова nýkštis. После исчезновения из языка слова [v]ovár- ‘arcus’ форма *Ovár-ykštė получила в народной речи новое морфологическое членение, а именно *ová-rykštė. Народная этимология, соотнеся *Ovā-rykštė со словом ôro, затем преобразовала её в orá-rykštė. 10 α переходит в o не только под влиянием F, но и под влиянием v: ὀρ-νῡ-μι < *ὀρ-νῡ- scr. ṛṇōmi, πολύς < *πολυσ scr. purūs, ср. Aist. Stud. pag. 199, 28²³. 11 В праиндоевропейском языке всякое e (resp. o), стоявшее перед ударением (ante accentum), превращалось в a (Aist. Stud. pag. 197, 25°), которое в языках балтийской группы переходило в i. Это a сохранялось в балтийских языках как a, если получало ударение. 12 Vīversis из *vaivers-ý-s (Aist. Stud. § 38) < *va[r]ivers-ýs: acc. *vārivers-ym. Ср. сказанное о происхождении vaivór-ykštis. 13 До основания Anykščiai произошёл случай, из-за которого местечко получило своё название: один человек рубил дерево и топором рассёк себе nýkštis; от боли он вскрикнул: ai nýkšti, откуда и пошло название Anykščiai. 90 Žodylytė *ovár-y kštė, kurią tautiškė etymologija perdirbo ing orár ykštė, gimė dviejų v kitoniškinimo keliu (: [v]overis Kaunas, [v]ívá Dus¹⁴ ‘pakanktis, rus. гужъ’ < vei- ‘lenkti, rišti’ = lenk. iwa ir wiwa ‘karklas = pynimui, rišimui, lenkimui tinkas’: i-vai-rús, i-vij-a-s ‘косвенный’) iš *vovár-y kštė; slg. vovór-a-s, vovor-ak jė mergėlė. Vovár- из аист. vā[r]vār (+ гласный) < var[i]vár- (см. выше): vovér- (e из nom. sg.) > vover-ykštis [v]over-ykštis ‘радуга’ Geitler Stud. 119, s. v. waiworikszis. Из этого нашего исследования ясно, что 1) не существовало никакого *Vaivo и его розги; 2) названия «пояса Лауме» vaivorykštis varvorykštė и т. д. — это уменьшительные формы от vaivór-varvór- и т. д., образованные с помощью суффикса -ykštijā-; 3) vaivór-varvór- [v]ovár- vover- и т. д. имеют значение «небесный лук» = и происходят от древнейших балтийских форм vₐrₐvār- vₐrₐvarᵕ vₐrₐvér-; 4) балтийское словечко varavar- полностью соответствует древнегреческому слову *Fopav-ó-ς, происходящему от прагреч. *ΦαφΦαφ-ó-ς ‘небо’; 5) orár ykštė — порождение народной этимологии, возникшее из непонятого словечка *ovár-ykštė, которое путем изменения произошло из *vovar-ykštė. II. Прус. sawaite V. 16 ‘неделя’ и possi-ssawaite V. 20 ‘среда’ < pusí-savaitė: лит. pūsė ‘половина’. Название среды «seredõs» из прусского языка pūs-sevaitė (так говорят в окрестностях Лаукйшкиса, неподалеку от Лабгу́вы; см. Nesselmann, Thesaurus linguae prussicae 138; ср. Aist. Stud. § 37¹⁶) путем заимствования проникло в литовский диалект, ближайший к границе с Пруссией. Pūs-sevaitė было тогда заимствовано из прусского языка, когда в нем слово savaitė еще произносилось как sevaitė. Dr. Erich’as Berneker’is savo rašte „Die preussische Sprache“ (Strassburg 1896) p. 318 s. v. sawaite priveda lietuvišką „nedėlios“ vardą savaitė su sekančiu patėmijimu: „Laukischken: sawaite für nedēlē ‘üblich’. Iš kur Berneker’is žino, kad savaitė Laukiškyje yra ‘üblich’ vartojamas žodis, mums nepasısako. Lig Berneker’iui savaitė kaipo atskiras žodis buvo nežinomas. Labai abejotina, kad Berneker’is šį žodį būtų girdėjęs Laukiškyje, tuo labiaus kad apie jo kelionę ing šią vietą nieko nežinoma. Mano akyse Bernekerio žodis savaitė yra įtartinas. Jai „nedėlios“ vardas 14 Senobės prūsų Waywensis terra (XIV amž. Script. rerum Pruss. II, 404) neturi nieko bendro nei su vaivór-ykščiu, nei su įtartinu vavas „šviesus“ (Dr. J. Basanavičius, 1897 m. Varpas, p. 86). Senobės prūsų žemėskrčio vardas Waywe (Pierson, Altpreuss. Namencodex s. v. Wewe) „die Gegend, in welcher Mehlsack liegt“ senesniuose dokumentuose yra vadinamas Wewa 1288 m. arba Wewe 1292 m. (žr. Pierson l. c.). Žodylytė Wewᵃle reikia skaityti kaipo Vēvā, Vēvē (NB. prūs. ē = liet., latv. ī Aist. Stud. § 40), kuri pilnai atsako liet. miestelio vardui Vīvīs m. (Vilniaus gub.). Vaivė: Vēvē lit. Vīvīs = pr. snaiga-s V: pr. snēgū nom. plur. Grunau = āt-laikas, sāt̄as kātmas: ātlīkęs s’tas kīmas. Vaive, Vēve lit. Vīvīs, tur’ būti, yra giminės su latv. upės vardu Viva (Bielenstein Grenzen) „*lenktá“: V vei ‘lenkti’. Pavarė Vaivaris (1692 m.: „Varpas“ 1897 p. 86) yra giminė su vietovardžiais: latv. Vaivere (Bielenstein, Grenzen 115) ir liet. Veiveriai (Suvalkų gub.). Vaivaris la. Vaivere li. Veiveriai greičiausia yra išvestiniai žodžiai iš vaiveris ‘das Männlein von Eichhörnchen’ (Milcke DLWb. 144), vaivarys ‘das Männchen vom Ultis, Marder, Eichhorn, Reh u. a. Tieren’ (Nesselmann, Lit. Wb. 58); slg. Voverėnė, panaikintos karčemos vardas (važiuojant Ušpalių vieškeliu į Dusetas, 4-amę varstę nuo Dusętų). 91 если бы оно называлось в Лаукишке словом, заимствованным из прусского языка, то мы ожидали бы не *savaitės, а savaitės, ср. pūs-sevaitė. Неделя у Бернекера — это переделанное sevaitė под влиянием прусского слова sawajte (безсознательная передѣлка); sevaitė же заимствовано из Nesselmann’owego Thesaurus linguae prussicae 138. Nesselmann в l. c. советует вычеркнуть статью waite из своего литовского словаря, с. 58, и вписать sew aite, Woche, pus-sewaitė, Mittwoch на странице 464. У Nesselmann (Liet. žod. 58) возникло waite «die Woche, ist wohl kaum mehr irgendwo bekannt» из-за неумения этимологически расчленить слово pus-sewaite l. c. Nesselmann, составляя литовский словарь, ошибочно разделил pussewaitė на части: вместо pūs-sewaitė он прочел *puse-waite; ср. также Leskien’o Die Bildung der Nomina im Litauischen (Leipzig 1891), p. [425] 575. A. Fick (Vgl. Wb. d. idg. Sprachen, II³, 775) без всякой надобности пишет *są-vaitė вместо sevaitė, ошибочно полагая, что это слово означало «ursprünglich die Zeit, worin eine vaite¹⁵ ‘Volksversammlung’ abgehalten wurde». Прусскому savaitė и литовскому sevaitė у Fick’а не соответствует приставка są-. Если бы savaitė было сложным словом из są+vaite, в прусском языке оно непременно звучало бы как *sanvaite. Thumb (см. O. Schrader, Reallexikon 963) полагает, что древнепрусское savaitė — переделанное слово из греч. σάββατον, σάββαττα, которое в Новом Завете означает не только «субботу», но и «неделю» (Woche). Это предположение Thumb’а было бы близко к истине, если бы savaitė возникло не из более древней формы sevaitė. Греческое название, попавшее в прусский язык путем заимствования, могло превратиться лишь в *sabata, но ни в коем случае не в savaitė. Из сказанного выше ясно, что ни объяснение Fick’а, ни объяснение Thumb’а для savaitė: sevaitė не являются верными. Гораздо лучше объяснение происхождения sevaitė, которое приводит профессор K. Jaunius в своей рукописи. Jaunius рассуждает, что sevaitė этимологически означает то же, что греч. ἑβδομάς, лат. septimana, слав. сѫдмица ‘Woche’, то есть ее название связано с числительным septyni: scr. saptá, греч. ἑπτά, гот. sibun ‘7’. Прус. septmas v. sepmas ‘septimus’ = санскр. saptamá-s. Такому слову, как греческое ἕβδομος и славянское sedmъ ‘der siebente’ из *sebdmo- (Brugmann, Griech. Gramm.³ 213), в прусском языке должно было соответствовать *sebdmas v. sebmas (ср. sep[t]mas). Форме, соответствующей греческому ἑπτά ‘septem’, в прусском языке следовало бы выглядеть как *séptan. *Septan под влиянием «порядкового числительного» sébmas превратилось в *séban, точно так же, как и готское sibun ‘ἑπτά’. Из séban = гот. sibun древние пруссы образовали новое «порядковое числительное», а именно séb-a-s ‘septimus’; ср. scr. dáça ‘decem’ > порядк. dvā-daç-a-s ‘двенадцатый’, гр. ἕ-κατόν, scr. çatá-m, лит. šimtas ‘centum’ > порядк. šimt-á-s + is ‘сотый’. «Порядковое числительное» sébas ‘седьмой’ под влиянием местоимения (pronomen) sévas ‘suus’, имевшего вариант sébas ‘suus’, приобрело вариант sévas ‘septimus’. В прусском языке рядом с закономерным sévas ‘suus = гр. ἑός’ (: savais ‘sávas’) возникло новообразование sébas ‘suus’ под влиянием dat. sg. sebe i ‘sibi = слав. себѣ’: gen. sg. seve¹⁶ ‘себе (Kaunas)’ (: гр. ἑέ acc. < * σε/έ Brugmann, Griech. Gramm³. 247). Sébas под влиянием падежных форм с ударением на окончании (: instr. sg. msc. *sebō и т. д.) превратилось в sábas (: neprie- 15 Из прус. vaitė ‘consilium, concilium’ заимствовано финское слово väite, väittö ‘die Behauptung’; см. Aist. Stud. § 6929 (с. 157). 16 Слав. gen. sg. себѧ — новообразование вместо исконного *севѧ. 92 Безударное e переходит в a в прусском языке («Aist. Stud.», §§ 35—37). Далее sãbas — instr. sg. msc. subõ (из sabõ: безударное a в положении перед губными согласными переходит в u, «Aist. Stud.», с. 197, 26°: upės < *apės < пр. ãpē ‘fluvius’) превратилось в i: sūbas: subba-n в «Enchiridion» (1561 г.), 70² ‘proprium = saviški’. Употребление слова sėvas ‘suus = proprius’ в значении «promiscuus» (безразличный =? смешанный) наряду с sėbas ‘т. е.’ привело к тому, что слово общего рода (homonymus) sėbas ‘septimus’, хотя и многозначное, также приобрело вариантную форму *sėvas ‘septimus’, которая должна была употребляться вперемешку с sėbas ‘septimus’. Когда древние пруссы образовали название дня недели, место sėbo уже полностью заняло sėvas ‘septimus’. В древнеиндийском языке имеется суффикс -taja-, с помощью которого от числительных образуются прилагательные со значением «из стольких частей или видов»: saptá-taja-, tri-taja- и т. д. Whitney, Indische Grammatik § 1245, a. Из sėvas ‘septimus’ пруссы образовали прилагательное с суффиксом -taja- *sėva-taja-s m. ‘состоящий из семи частей’, *seva-tajā f. 17. В прапрусском языке *sevatajā закономерно должно было перейти в *savat[a]jā (безударное e переходит в a, Aist. Stud. §§ 35—37; краткий предударный гласный выпадает, там же, §§ 27, 28) > *savatjā > *savaṭjā: «a (: e: u) + согласный + j» в прусском языке переходит в «ai (: ei, ui) + согласный + j» > ai (: ei: ui) + палатальный согласный» (: эпентеза); см. Aist. Stud. § 10, 5°. Из nom. sg. savai’tjā возник accus. sg. sėva’tjam, которое должно было перейти в sėva’tjem (слабое ударение ā переходит в ē, Aist. Stud. § 31), а затем в sėva’tēm (j после согласного перед ē исчезает). Accus. sing. sėva’tēm породил новую nom. sg. savai’tė (безударное e переходит в a) или seva’tė (с e, обобщённым из accus. sg.). Из прусского слова seva’tė заимствовано литовское sevaitė, сохранившееся лишь в сложном слове pūs-sevaitė. Прусскому séva’tei в литовском языке может соответствовать только *sevatė, но никогда не sevaîtė, поскольку эпентеза чужда литовскому языку. Суффикс -taja-, с помощью которого образовано прусское sava’tė, проф. К. Яунис усматривает в литовских словах: tritañis ‘Drittel’, ketvirtainis ‘Viertel, Viereck’ < пралит. *tritajū (: gen. *tritain-ės) из trí-taja-s, ср. ruduo < rūdas. K. Būgà Работа завершена 5 апреля 1908 г. [2] E. Volteriu (?) В Петербурге, 4 (17) января 1914 г. Дорогой приятель! Наконец-то я встал с постели. Пришлось пролежать в тяжёлой болезни более четырёх с половиной дней. Болезнь настигла меня в тот вечер, когда я был у вас, а вы, как мне неизвестно, около 9 часов вечера пришли ко мне, где, конечно, никого не нашли. Я с 17 По поводу перемещения ударения ср. mėlynas: mėlyną, ōbulmušas arklys: obulmušā kumėlė Кведарна. 93 Сначала я не хотел верить, что, направляясь к Ремикису, Вы заедете ко мне, но наконец, после расспросов служанки, выяснилось, что тот гость, который спрашивал Бугене, и впрямь Вы. Очень жаль, что Вы напрасно проделали немалый путь. Юзе должна была вернуться от Дайлидиса к восьми, а вернулась гораздо позже. Прошу простить, что Вы невольно оказались введены в заблуждение: я сказал, что она осталась на вечеринке у детей, находящихся под моей опекой; там она и была, только вернулась позднее восьми. Я слёг в постель в воскресенье вечером. Болел тяжело: в первые три дня температура достигала 39,4° и 39,5°. На второй день я даже бредил. Простудился. Само по себе это заболевание было бы нетяжёлым, но вдобавок у меня был ещё сильнейший насморк (слога насморкъ), который так повредил нос, что по пять-шесть раз в день шла кровь. Кровотечения не прекратились даже после того, как я встал с постели. Из-за этой болезни у меня напрасно пропало много времени. Вчера, в первый день после болезни, ничего нельзя было делать, даже ходить было трудно: всё словно толкало в сторону. Как только я заболел, я попросил письмом известить Вашу жену и Дайлидиса, что из-за болезни не могу приехать встречать Новый год и заодно поздравить с Новым годом. Из-за моей болезни и Юзе не поехала в Лауцкайм. Доктор не разрешает выходить из дома. Велит подождать, пока я полностью не выздоровею. Поэтому и теперь, на праздники Трёх королей, я никак не смогу навестить Вас. Выйти из дома, вероятно, смогу только 8 I. Из-за болезни сильно задержался ответ Шахматову по поводу моей стипендии. К тому письму я хотел приложить и свою статью о поднятых им вопросах. Пока что я ещё не в состоянии написать письмо, потому что после болезни говорить довольно трудно. Экземпляры моей статьи, которые Вы получите по почте, соблаговолите передать Шахматову, упомянув, что сам я не смог этого сделать из-за болезни. 8 I надеюсь увидеться с Вами в книжном магазине. Всего доброго Ваш Казимерас Буга Мал. Дворянская 7 кв. 47. [3] Госпоже Бугене Кёнигсберг, 13 октября 1924 г. Дорогая! Письмо на открытке тебе отправил. Уверен, что открытки Вирелюнаса и Варна попали в редакцию словаря. В редакции словаря Вирелюнас и Варнас могут работать в те часы, о которых договорятся Бугене и Салис. С каждым днём здоровье улучшается. Надеюсь до 15 ноября вернуться в Каунас. На моё имя добрые люди перевели консулу деньги на лечение в клинике. Понадобится около 250 или 300 долларов. Лучше через министерство перевести консулу на моё имя 250 долларов и 500 литов. 94 Ехать тебе незачем. Вализа понадобится для поездки. Каждый день гуляю в саду по 2–3 часа. Всем домашним сердечный привет, Казис С X 2 речь начала улучшаться даже по-немецки. Меня понимают и сестрички, и врачи.