Опыт составления литовско-русского словаря переходных глаголов

LANGUAGE CONTACTS LITHUANIA LITHUANIAN LANGUAGE QUESTIONS XXIII (1983) CTACE CRITICIZE ОПЫТ СОСТАВЛЕНИЯ ЛИТОВСКО-РУССКОГО СЛОВАРЯ ПЕРЕХОДНЫХ ГЛАГОЛОВ Категория глагольной переходности понимается нами как лексико-грамматическая категория, основанная на противопоставлении глаголов, которые могут иметь при себе прямое дополнение, и глаголов, которые с прямым доwith the content cannot be combined (Lietuvių kalbos gramatika, 1971, p. 179; Jakaitienė E., 1976, p. 109). In the Lithuanian language, which has a diathesis system, ных противопоставлений, ядро противопоставлений по переходности составляют соотношения глаголов с различной морфологической структурой. На основе анализа морфологической, словообразовательной структуры глаголов, registered in the “Dictionary of the Modern Lithuanian Language” (Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, 1972), выделяются три основных типа глагольных оштозиций, соответствующих трем историческим пластам: | — оппозиции типа „внутренняя диатеза || внешняя диатеза“ (translate: „валиться“ || versti „валить“), которые формально выражаются противопоставлением аблаутных ступеней корня и противопоставлением флексий; II — оппозиции типа „некаузативный глагол || каузативный глагол“, формальными признаками которых являются противопоставления аблаутных ступеней корня и флексий, а также отсутствие—наличие словообразовательных суффиксов -(d)inti, -(а)ун, (напр., buggies „пугаться“ || scary „пугать“); Ш — оппозиции типа „невозвратный глагол || возвратный глагол“, которые характеризуются противопоставлением отсутствия—наличия возвратной частицы -si (напр., preparare „одевать“ || dress „одеваться“) (Paulauskienė A., 1979, р. 26; Криницкайте C., 1980, р. 12). Все данные оппозиции обозначают семантическое противопоставление „состояние || действие“, т. е. противопоставление по отношению глагольного действия к его субъекту. Оно связано, особенно при глаголах с внешней и внутренней диатезой, с противопоставлением неодушевленных и одушевленных (шире— инактивных и активных) субъектов (Степанов Ю. C., 1977, с. 135—152). Таким образом, переходность в собственном смысле слова как свойство сочетания с прямым объектом является лишь сопутствующим признаком, уточняющим основное значение глагола. В нашем словаре приводятся наиболее употребительные противопоставления переходных и непереходных глаголов, приводимых в „Словаре современного литовского языка“. Мы расписали глагольные слова в оппозиции на осно175 отходят на второй план или исчезают, так как глагол с внешней диатезой вытесняется глаголом каузативным со словообразовательным суффиксом, напр., return „вернуть“ вместо drilling „вернуть“, вследствие чего оппозиция типа „внутренняя диатеза || внешняя диатеза“ (return || to drill) заменяется оппозицией of the type „некаузативный глагол || каузативный глагол“ (grįžti //grąžintгично в некоторых оппозициях типа „внутренняя диатеза // внешняя диатеза“ глаголы с внутренней диатезой вытесняются возвратными глаголами, вследствие чего эти оппозиции заменяются оппозициями типа „невозвратный глагол // возвратный глагол“. Напр., в некоторых значениях диатезная оппозиция i). Analokilti "to rise" //kelti "to rise" is displaced by the opposition keltis "to rise" || kelti "to rise". Thus, there is a certain tendency to денция к большей грамматической выразительности оппозиций (противопоставления аблаутных ступеней корня отодвигаются на второй план как недостаточно выразительные). Эта тенденция предстает словно в фокусе при сравнении с современным русским языком, где большинству оппозиций типа „внутренняя диатеза || внешняя диатеза“ литовского языка соответствуют оппозиции типа „возвратный глагол || невозвратный глагол“ (семантическое противопоставление „состояние субъекта // действие субъекта“). Взаимопереходы названных пластов в принципе связаны, по-видимому, with the fact that they all have the same meaning in modern Lithuanian. ние (семантическое противопоставление „состояние субъекта. // действие субъекта“) и поэтому наблюдается тенденция к его унифицированному выражению. Последние сдвиги связаны и с характером субъекта. Так, например, вышеthe opposition of the type “internal diathesis / external diathesis” kilti “to rise” || kelti: “to rise” in modern Lithuanian literary keltis “to rise” || Kei языке обычно обозначает противопоставление „состояние предмета || действие человека или какого-либо одушевленного существа“, в то время как вытесняющая ее оппозиция типа „возвратный глагол // невозвратный глагол“ “to rise” denotes the opposition visi susitalpino mėsa „состояние человека или какого-либо одушевленного существа // действие человека или какого-либо одушевленного существа“. Но в некоторых восточноаукштайтских говорах уже в обоих случаях в определенных контекстах употребляются оппозиции типа „возвратный глагол || невозвратный глагол“. Таким образом, возвратные глаголы, сочетающиеся с более широким круTOM субъектов, чем глаголы с внутренней диатезой, имеют тенденцию их вытеснять. С точки зрения культуры речи в данном случае образуется слабая точка, особенно при переводах с русского языка на литовский. В русском языке также отмечается наличие морфологических типов переходных глаголов {Виноградов В. В., 1972, с. 503), аналогичных выявляемым в литовском языке, напр., тип каузативных глаголов пить || поить, расти || растить, но он представлен в русском языке лишь несколькими словами, за исключением подтипа отыменных глаголов белеть || белить, который является более явным и регулярным (Лобашкова С. Г., 1977, с. 5). Среди морфологических типов переход197 ных глаголов в русском языке наиболее весом и продуктивен тип возвратных глаголов (меняться || менять) (Мустейкис K., 1972, с. 169). Так как употребление глаголов в обоих языках не может быть симметричным (особенно в зависимости от отдельных значений глаголов и их сочетания с различными субъектами), на основе межъязыковой интерференции возникают ошибки не только в выборе глагольного слова (лексемы), но и в выборе морфологического типа переходного глагола, напр.: gadinasi genda) (= ро) „все поместились“, (= „мясо портится“, again the wind rises (= rises) „ветер поднимается“, weather is changing (=other) „погода меняется“, picture is decomposing ( = skyla) „образ расщепляется“ и T. m. Поэтому, исходя из того факта, что в школе различение переходных и непереходных глаголов учащимися усваивается, следует желать, чтобы данное различение в условиях двуязычия как при обучении литовскому языку, так, по-видимому, и при обучении русскому, было углублено опознанием и морфологических типов переходных глаголов. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Виноградов В. В. Русский язык. 2-е изд. — M., 1972. Криницкайте С. А. К общей теории глагольной переходности (на материале литовского языка): Автореф. канд. дис. — M., 1980. Лобашкова С. Г. Словообразовательная структура и семантика соотносительных переходных | непереходных (с суффиксами -и- | -е-) глаголов в современном русском языке: Автореф. канд. дис. — M., 1977. Мустейкис К. Сопоставительная морфология русского и литовского языков. — Вильнюс, 1972. Степанов Ю. С. Вид, залог, переходность. — Изв. АН СССР. Сер. лит-ры и языка, 1977, т. 36, вып. 2. Dictionary of Modern English. — V., 1971, t. 2. Jakaitienė E., Laigonaitė A., Paulauskienė A. Morphology of the Lithuanian language. — V., 1976. Grammar of the Lithuanian language. — V., 1972. К. Paulauskienė А. Grammatical categories of the Lithuanian verb. — V., S. 1979. KRINICKAITĖ TRANSITIVE VERBS IN LITHUANIAN AND RUSSAN LANGUAGES | EXPERIENCE OF WORDSCHAFT CONSTRUCTION Summary Transitivity of the verb is understood as a lexical-grammatical category, which is expressed by oppositions of verbs that can have a direct object and verbs that cannot have a direct object. The dictionary presents verbs according to three types of morphological oppositions: 1) oppositions of internal and external diathesis (birti |] berti), 2) oppositions of non-causative and causative verbs (verkti || virkdyti), 3) oppositions of non-conjugative and conjugative verbs (plausti || praustis). It is believed that all these types of oppositions represent semantic opposition "state // action", opposition verbs recorded in "Dictionary of Contemporary Lithuanian Language" (1972). 198