Опыт составления литовско-русского словаря переходных глаголов

KALBŲ KONTAKTAI LIETUVOS TSR LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXIII (1983) CTACE КРИНИЦКАЙТЕ ОПЫТ СОСТАВЛЕНИЯ ЛИТОВСКО-РУССКОГО СЛОВАРЯ ПЕРЕХОДНЫХ ГЛАГОЛОВ Категория глагольной переходности понимается нами как лексико-грамматическая категория, основанная на противопоставлении глаголов, которые могут иметь при себе прямое дополнение, и глаголов, которые с прямым дополнением сочетаться не могут (Lietuvių kalbos gramatika, 1971, р. 179; Jakaitienė Е., 1976, р. 109). В литовском языке, располагающем системой диатезных противопоставлений, ядро противопоставлений по переходности составляют соотношения глаголов с различной морфологической структурой. На основе анализа морфологической, словообразовательной структуры глаголов, зафиксированных в „Словаре современного литовского языка“ (Dabartinės lietuvių kalbos žodynas, 1972), выделяются три основных типа глагольных оштозиций, соответствующих трем историческим пластам: | — оппозиции типа „внутренняя диатеза || внешняя диатеза“ (virsti: „валиться“ || versti „валить“), которые формально выражаются противопоставлением аблаутных ступеней корня и противопоставлением флексий; II — оппозиции типа „некаузативный глагол || каузативный глагол“, формальными признаками которых являются противопоставления аблаутных ступеней корня и флексий, а также отсутствие—наличие словообразовательных суффиксов -(d)inti, -(а)ун, (напр., būgti „пугаться“ || bauginti „пугать“); Ш — оппозиции типа „невозвратный глагол || возвратный глагол“, которые характеризуются противопоставлением отсутствия—наличия возвратной частицы -si (напр., rengti „одевать“ || rengtis „одеваться“) (Paulauskienė A., 1979, р. 26; Криницкайте C., 1980, р. 12). Все данные оппозиции обозначают семантическое противопоставление „состояние || действие“, т. е. противопоставление по отношению глагольного действия к его субъекту. Оно связано, особенно при глаголах с внешней и внутренней диатезой, с противопоставлением неодушевленных и одушевленных (шире— инактивных и активных) субъектов (Степанов Ю. C., 1977, с. 135—152). Таким образом, переходность в собственном смысле слова как свойство сочетания с прямым объектом является лишь сопутствующим признаком, уточняющим основное значение глагола. В нашем словаре приводятся наиболее употребительные противопоставления переходных и непереходных глаголов, приводимых в „Словаре современного литовского языка“. Мы расписали глагольные слова в оппозиции на осно175 отходят на второй план или исчезают, так как глагол с внешней диатезой вытесняется глаголом каузативным со словообразовательным суффиксом, напр., grąžinti „вернуть“ вместо gręžti „вернуть“, вследствие чего оппозиция типа „внутренняя диатеза || внешняя диатеза“ (grįžti || gręžti) заменяется оппозицией типа „некаузативный глагол || каузативный глагол“ (grįžti // grąžinti). Аналогично в некоторых оппозициях типа „внутренняя диатеза // внешняя диатеза“ глаголы с внутренней диатезой вытесняются возвратными глаголами, вследствие чего эти оппозиции заменяются оппозициями типа „невозвратный глагол // возвратный глагол“. Напр., в некоторых значениях диатезная оппозиция kilti „подниматься“ // kelti „поднимать“ вытесняется оппозицией keltis „под- ‘ниматься“ || kelti „поднимать“. Таким образом, наблюдается некоторая тенденция к большей грамматической выразительности оппозиций (противопоставления аблаутных ступеней корня отодвигаются на второй план как недостаточно выразительные). Эта тенденция предстает словно в фокусе при сравнении с современным русским языком, где большинству оппозиций типа „внутренняя диатеза || внешняя диатеза“ литовского языка соответствуют оппозиции типа „возвратный глагол || невозвратный глагол“ (семантическое противопоставление „состояние субъекта // действие субъекта“). Взаимопереходы названных пластов в принципе связаны, по-видимому, с тем, что все они в современном литовском языке имеют одно и TO же значение (семантическое противопоставление „состояние субъекта. // действие субъекта“) и поэтому наблюдается тенденция к его унифицированному выражению. Последние сдвиги связаны и с характером субъекта. Так, например, вышеупомянутая оппозиция типа „внутренняя диатеза // внешняя диатеза“ kilti „подниматься“ || kelti: „поднимать“ в современном литовском литературном языке обычно обозначает противопоставление „состояние предмета || действие человека или какого-либо одушевленного существа“, в то время как вытесняющая ее оппозиция типа „возвратный глагол // невозвратный глагол“ keltis „подниматься“ || Кей „поднимать“ обозначает противопоставление „состояние человека или какого-либо одушевленного существа // действие человека или какого-либо одушевленного существа“. Но в некоторых восточноаукштайтских говорах уже в обоих случаях в определенных контекстах употребляются оппозиции типа „возвратный глагол || невозвратный глагол“. Таким образом, возвратные глаголы, сочетающиеся с более широким круTOM субъектов, чем глаголы с внутренней диатезой, имеют тенденцию их вытеснять. С точки зрения культуры речи в данном случае образуется слабая точка, особенно при переводах с русского языка на литовский. В русском языке также отмечается наличие морфологических типов переходных глаголов {Виноградов В. В., 1972, с. 503), аналогичных выявляемым в литовском языке, напр., тип каузативных глаголов пить || поить, расти || растить, но он представлен в русском языке лишь несколькими словами, за исключением подтипа отыменных глаголов белеть || белить, который является более явным и регулярным (Лобашкова С. Г., 1977, с. 5). Среди морфологических типов переход197 ных глаголов в русском языке наиболее весом и продуктивен тип возвратных глаголов (меняться || менять) (Мустейкис K., 1972, с. 169). Так как употребление глаголов в обоих языках не может быть симметричным (особенно в зависимости от отдельных значений глаголов и их сочетания с различными субъектами), на основе межъязыковой интерференции возникают ошибки не только в выборе глагольного слова (лексемы), но и в выборе морфологического типа переходного глагола, напр.: visi susitalpino (= ро) „все поместились“, mėsa gadinasi (= genda) „мясо портится“, vėl vėjas keliasi (= kyla) „ветер поднимается“, orai keičiasi (=kinta) „погода меняется“, paveikslas skaidosi ( = skyla) „образ расщепляется“ и T. m. Поэтому, исходя из того факта, что в школе различение переходных и непереходных глаголов учащимися усваивается, следует желать, чтобы данное различение в условиях двуязычия как при обучении литовскому языку, так, по-видимому, и при обучении русскому, было углублено опознанием и морфологических типов переходных глаголов. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Виноградов В. В. Русский язык. 2-е изд. — M., 1972. Криницкайте С. А. К общей теории глагольной переходности (на материале литовского языка): Автореф. канд. дис. — M., 1980. Лобашкова С. Г. Словообразовательная структура и семантика соотносительных переходных | непереходных (с суффиксами -и- | -е-) глаголов в современном русском языке: Автореф. канд. дис. — M., 1977. Мустейкис К. Сопоставительная морфология русского и литовского языков. — Вильнюс, 1972. Степанов Ю. С. Вид, залог, переходность. — Изв. АН СССР. Сер. лит-ры и языка, 1977, т. 36, вып. 2. Dabartinės lietuvių kalbos žodynas. — V., 1971, t. 2. Jakaitienė E., Laigonaitė A., Paulauskienė A. Lietuvių kalbos morfologija. — V., 1976. Lietuvių kalbos gramatika. — V., 1972. К. Paulauskienė А. Gramatinės lietuvių kalbos veiksmažodžio kategorijos. — V., 1979. S. KRINICKAITĖ LIETUVIŲ IR RUSŲ KALBŲ TRANZITYVIŲJŲ VEIKSMAŽODŽIŲ | ŽODYNO SUDARYMO PATIRTIS Reziumė Veiksmažodžio tranzityvumas suprantamas kaip leksinė-gramatinė kategorija, kuri reiškiama opozicijomis veiksmažodžių, galinčių turėti tiesioginį objektą, ir veiksmažodžių, negalinčių turėti tiesioginio objekto. Žodyne veiksmažodžiai pateikiami pagal tris morfologinius opozicijų tipus: 1) vidinės ir išorinės diatezės opozicijos (birti |] berti), 2) nekauzatyvinių ir kauzatyvinių veiksmažodžių opozicijos (verkti || virkdyti), 3) nesangrąžinių ir sangrąžinių veiksmažodžių opozicijos (prausti || praustis). Manoma, kad visi šie opozicijų tipai reiškia semantinę opoziciją „būsena // veiksmas“, opozicijos veiksmažodžių, užfiksuotų „Dabartinės lietuvių kalbos žodyne“ (1972). 198