Įvairūs morfoneminiai dialektizmai šiaurės rytų žemaičių dūnininkų šnektose

MOKSLO KALBOS KULTŪROS IR TERMINOLOGIJOS PROBLEMOS LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI, XXIV (1985) VYTAUTAS VITKAUSKAS РАЗЛИЧНЫЕ МОРФОНЕМИЧЕСКИЕ ДИАЛЕКТИЗМЫ В ГОВОРАХ ДУНИННИКОВ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ЖЕМАЙТСКОГО ДИАЛЕКТА О некоторых морфонемных диалектизмах жемайтских говоров, употребляемых в окрестностях Куршеная, Видсодиса, Павандене, Векшналяй, Ужвенчиса и др., уже писали¹. В данном случае рассматривается еще группа различных слов, в корне, суффиксе или приставке которых имеются звуки, возникновение которых нельзя объяснить закономерным, регулярным изменением. Это случаи, когда в говорах существует иной корень слова, суффикс или приставка с каким-либо отличающимся словообразовательным элементом (слово может иметь появившийся определенный неэтимологический звук или каким-либо образом сохранять остаток старого закона, уже утратившего силу в говорах). 1. Морфонемные диалектизмы с гласным i: В рассматриваемых здесь жемайтских говорах дунинников гласный i: имеет двоякое происхождение: Ik ему соответствует y (vī˙rs / ū˙rs ~ ūyras, grī˙na ~ grynā, li˙nuoti / li˙nuo-te ~ lynoti и др.) и дифтонг ie (i˙na / i˙na ~ iena, ui˙nc / u˙nc ~ vienas, šū˙sa ~ šviesā, ži˙dā.ms / ži˙dā.ms ~ žiedāms ² и т. д.). Однако в описываемых говорах гласный i: вместо дифтонга Ik ie встречается у всех жемайтов и в определенных случаях даже у соседних западных аукштайтов. Если считать жемай- 1 Vitkauskas V. Šiaurės rytų žemaičių dūnininkų kai kurie morfoneminiai dialektizmai.— LKK 1977, t. 17, p. 97—108. 2О южножемайтском ie>i(i) см. Girdenis A. Ką turi dūnininkai vietoj literatūrinės kalbos ie, uo.— Baltistica, 1970, t. 6(2), p. 143—144; Bukantis J. Pietų žemaičių diftongoidų i(i), u(u) (Ik ie, uo) fonetinės ypatybės.— Kalbotyra, 1979, t. 30(1), p. 23—31, но ср. Grinaveckienė E. Dėl poros fonetinių reikšmių interpretacijos.— LKK, 1977, t. 17, p. 209—210. В данном случае можно с уверенностью сказать, что i˙ ~ y и i˙ ~ ie, вероятно, не имеют фонемного характера (в этом убедились, опросив не одного местного интеллигента, хорошо владеющего говором). Различия грамматического характера также существуют, однако, видя, как эти говоры «избежали» или «избегают» омонимов dī˙us ~ dīvas и di˙us ~ dievas, kli˙nc / kli˙nc ~ klienas «тонкий» и bli˙nc ~ blūnas и др., можно, пожалуй, смелее выбрать старый, традиционный вариант говоров ie>i:. Жаль, что в этих статьях не указано, какой гласный произносят дунинники в упомянутых жемайтских словах с i:, u: вместо Ik ie, uo (листки, поступающие из дипломных работ в фонды Атласа литовского языка и картотеку LKŽ, показывают, что студенты здесь также слышат ž(i), u(u): mi(i)ls / mi(i)ls «милый», gerā(a)s'us «хороших», даже šōnimi(i)žis из šun+myžis). Об этом много говорят, поэтому те, кто слышит здесь другую фонему или хотя бы аллофон, должны особенно тщательно проверить эти случаи и точно установить все различия. 252 Если рассматривать все диалекты и говоры как одну исторически сформировавшуюся, а впоследствии распавшуюся языковую единицу и, обнаружив слова с произносимым гласным i· у донинников (западных жемайтов) и доунинников (северных жемайтов), найти их также в говорах дунинников (южных жемайтов), можно предположить, что и здесь издавна был гласный i· ~ y, а не i·<ie, то есть не i· = ie. Корни слов. Таких примеров немного: gi·dra «ясная погода» Krš, Užv, Pvn, Vkšn, gi·dras, gi·drā «ясный» Vrp, Krš, Pvn, Užv, prā·gi·drā·lis «прояснение» Pvn, Vkšn, prūogi·dra «прояснение» Drv, Krš, prūogi·dru-lis «прояснение» Vds (ср. северножемайтское gi·dra Als, Ub, Trš, gi·dras Vkš, Pp, Rdn, Tlš, gi·dros Als, Vrd, Vvr); li·tūs / li·tòs «дождь», li·tuoc / li·tuoc / li·tūoc «дождливый», li·tinks «дождливый» Krš, Vrp, ср. почти у всех западных аукштайтов li·tūs / li·tus, у всех доунинников — северных жемайтов li·tos, li·tūoc и т. д.; у всех донинников — западных жемайтов li·tos / li·tūs и т. д.; см. также LKŽ VII 593—596, где приведены слова lýtingas «дождливый» — также из говоров бывшей Прусской Литвы, lytinis «выпавший в виде дождя», lýtotas «дождливый», lýtotie «во время дождя», lýtpaltitis «дождевик», lýtuotas «дождливый», lytùs «дождь» — это данные из сочинений М. Даукши и Й. Бреткуна, lýtva «дождь», lýtuas «дождливый», lýtuotas «дождливый» (здесь следует лишь усомниться, можно ли шауке́нское li·tàsis vies реконструировать как lietàsis в LKŽ VII 437, если мы связываем это слово с lietumi, ly-tumi); mi·ls / mi·lūs «милый» Krš, Drv, Vrp / mi·ls / mi·lòs Pvn, Vkšn, Užv, ср. у всех доунинников mi·ls / mi·lòs «милый», у всех донинников mi·ls / mi·ls «то же»; ср. слова, приведенные в LKŽ VIII 184—185: mylai «лишь бы было легко, если только», mýlait «нетрудно», mýlas «милый, всякий, любимый», mylasirdystė «милосердие», LKŽ VIII 200—201 mylùs «милый» (крайне сомнительно, что каркленское mi·laširdì·sti следует транскрибировать как mielasirdystė — LKŽ VIII 145; ri·di·ti / ri·di·te / ri·di·te «натравливать, заставлять драться, провоцировать» (ср. ri·di·t’ Skn, Grz, Sl, Žg, Mšk, ri·di·te Pp; sorì·de būobas / uo pãtė jaũkà·s, ri·di·te Ms, Šts, Vkš, Trk, Trš, Rdn, Jdr, Vvr, латышское rīdīt; сомнительна форма LKŽ XI 552 suriedinti из Гардама, поскольку там произносят ri·di·te, как и у тех жемайтов, чье сходное, равномерное произношение транскрибируется как rū-dyti — LKŽ XI 539; там также имеется ошибка реконструкции формы из Круопяй rėduti, хотя местные аукштайты произносят ri·di·t’, а жемайты — ri·di·te; žù·ginti / žù·gìnte / žù·gi·nte «заставлять визжать, кричать, плакать (напр., детей)» — ср. также западноаукштайтское žù·gint’ Skn, Grz, Sl, Žg, жемайтское доунинское žù·gi·nte Klk, Rdn, Trš, Žr, Jdr, Vvr, PP — kas tus vā·kùs tā·p sužù·gena и т. д.); ži·duli·s «цветочек», ži·dulìnis «цветочный» Krš, Drv, ср. ži·duoli·s Grz, Маже́йкяй, дер. Раканджяй, Skn, Žg, ži·doule Dr — LKT 69, ži·du.lė «цветочки» Rdn, Trš, Ub и др. Все эти слова, без сомнения, имеют в корне иной гласный вследствие диалектной апофонии, поэтому являются характерными диалектизмами жемайтов и западных аукштайтов (по крайней мере, некоторой их части). Суффиксы слов. Иногда гласный i· в говорах соответствует 1k ie также в суффиксах (как и в тех жемайтских говорах — доунинских и донинских, где отсутствует фонетический закон ie>i·). Например, uuoki·tis / uuoki·ti·s, uuoki·ti / uuoki·te «немец, немка», гибридное uuoki·tka «немка», uuoki·tkape· / uuoki·tkapė· «нем- 253 «кладбище немцев, вообще лютеран», «плохой, притворяющийся немцем», ср. vókietis / vókietis / v(u)o.kití·s / voki-tí·s и т. п. — все говоры дуннинков, vó·ki·tis / vó·ki·tis / vó·ki·ti·s / vo·kì·te — все говоры донинников; ср. также vó·ki·tõks «немчонок» Prk Pė-žaičių k.; vo·ki·tė·je «Германия» Sg, Kin, Slu (иногда в словарях жм. vókytys, vókytyš ещё заменяется на k vokiečiu, см. vokiečiu Sts — LKŽ V 70, vokietis Sts — LKŽ VI 481, но теперь такие несогласованности в томах LKŽ почти исчезли); š’aulì·tis / š’aulì·tis «житель окрестностей или города Шяуляй; вообще представитель говоров северных западных аукштайтов», š’aulì·tù·ti / š’aulì·tù·te «говорить на говоре северных западных аукштайтов», š’au-li·tìškas «характерный для края Шяуляй» Krš, Vrp (ср. š’aulì·tis «также» Rdn, Pp, Trš, Ub, Akm, Lk, Eig, Tl, š’aulì(·)tõute «говорить по-аукштайтски» Pp, Šiaudinė, Trš, Ub, Lk); «nauji·nà «новость, известие», nauji·nininki «женщина, знающая много новостей» Krš, Vrp. (Ср. северо-западноаукштайтское nauji·nà StngŽ 26, SmIn, у всех дуннинков «nauji·nà, у донинников — nauji·na Krg, Klp, Plik и др.; ср. также слова naujynà «новость», naujynininkas, -ė «тот, кто следит за новостями», приведённые в LKŽ VIII 588);³ образования с суффиксом -ynė: k’au-šì·ni / k’auši·ne «яичница», kunkùolì·ni / kunkùolì·ne «клёцковый суп», klec-kì·ni / kleckì·ne «картофельный суп с клёцками», lapì·ni / lapì·ne «суп из свекольной ботвы», ru·kštìeli·ni / ru·kštìeli·ne «суп из щавеля», u·gì·ni / u·gì·ne «ягодный суп», žìrni·ni / žernì·ne «гороховый суп» и т. д. (ср. k’auši·ne / k’auši·ne, kunkuo-lì·ne / kankùolì·ne, lapì·ne и др. во всех говорах дуннинков и донинников, данные которых везде транскрибируются правильно, за исключением говоров дунинников, где -ynė нередко принимают за -iene из-за ie>i: kiaušinė Trg, Krš — LKŽ V 712, а в Sv — kiaušynė; kleckienė Sv, Up — LKŽ VI 24, но Krkl, Ll — kleckynė — там же, klekšelienė Lkv — LKŽ VI 43, kunkulienė Krš — LKŽ VI 900 (в этом говоре есть только kunkulì·ni ~ kankolynė) и др. Учитывая такое ударение на основном слоге в суффиксах -yna, -ynė, -ytis, -ė, трудно применить здесь высказанную несколько ранее выдающимися учёными мысль о том, что «в морфемах, никогда не несущих ударения, восточнобалтийские *o, e ~ ilks uo, ie в этом говоре перешли в u, i или uᵃ, iᵃ»⁴. В данном случае, вероятно, имеется другой гласный суффиксального происхождения (ср. также выделенные В. Урбутисом суффиксы -ynė — LKG I 360: balandynė, bulbynė, duonynė и др., -ytis, -ė — LKG I 414: šiaulytis, vógytis, veliuonytis). Приставки слов. Как и предлог (и приставка) nu· / nu у всех жямайтов имеет своеобразный гласный u· / u, так и prie, prieš (и приставки prie-, prieš-) имеют другой гласный — i·. Во всех говорах, включая описываемые здесь, говорят pri· / pri, pri·š / priš.⁵ Слово prieš бывает также наречием, которое в рассматриваемых говорах произносится pri·š / pri·š (варианты pri·ša·s / pri·ša·s, pri·šo). Точно так же (pri·š, pri·- ⁶ В данном случае жм. naujynà может иметь и славянский суффикс, ср. польское nowina. Кроме того, пахотный участок у жямайтов называется иначе: у дуннинков — «naujėina / ną.u.fėina, у донинников — naujėna». ⁴ Girdenis A., Zulys V. [Rec.] — Baltistica, 1972, t. 8(2), p. 200. ⁵ Zinkevičius Z. Lietuvių dialektologija.— V., 1966, p. 85. 254 šā:s) везде произносится у донинников. У донинников употребляется piː / pi (из-за исчезновения этих говоров сейчас, по-видимому, слышится реже), в Юодкранте — pie (из латышского говора), а в Русне в 1958 году было услышано произношение какого-то напряжённого гласного слога ė (pė). Во всех жямайтских говорах (и описываемые здесь не исключение) имеется очень много имён с обычно ударными приставками pri-, pri-š- (у донинников piː, в Русне — pė-: piːėdis, piːnumis «прихожая», pėːbruka / piːbroka «пристройка»). Например, priːauks / priːauks / priːa.uks «подрастающее домашнее животное, детёныш», priːbrauks «пристройка» Vds, Užv, priːbruka «то же» Drv, Krš, priːbriekšma / priːbriešma / priːbriekšma «предбанник», priːburs «заклинание» Drv, priːdievini s / priːdievinis «сменная одежда», priːjiedis / priːjiedis / priːjiedis «переедание, лишняя еда»: tas rūːkiːms ne priːjiedis, uo ūːraː nelˈaːunaːs Krš, priːgrinc / priːgrinc / priːgri.nc «сени»; priːtvirtini / priːtvertene «задержка стула и мочи» и множество других. По-видимому, позднее к ним приспособились priːdaː / priːdaː «добавки» (ср. prēːdāː Sg, Prk, prēic Zd, Skd, Ms, Vkš, Pp), prˈkāːls «наковальня» Krš (но ср. preikā.ls Pvn, Vkšn, preikā.ls Drv); priːšinks / priːšinks / priːši.nks «противоположный», priːšininki / priːši.ninke «худший конец дома», priːšpilnis / priːšpilnis / priːšpō.lnis «предпоследний», priːšpriːšėːs / priːšpriːšėːs «напротив» и т. д. Бывает (в западных описываемых говорах довольно часто), что диалектное pri- употребляется вместо Ik и литовских форм pri-: priːsimė.rkielis «кто плохо видит» Pvn, Vkšn, priːsisprūogielė «пьяницы» Pvn, Vkšn, Užv, priːsirijielis Vrp, priːsituātinims «пьянство» Krš и т. д. Это явление быстро исчезает: в окрестностях Куршеная сейчас почти уже не услышишь такого произношения, тогда как примерно в 1955—1960 годах, когда было много людей, родившихся ещё в XIX веке и не испытавших влияния Ik, часто можно было услышать формы priːsigierielis, priːtrā.ukims «влечение», даже priːplaikūms «удовольствие». Образования с приставками pri-, priš- есть и в некоторых аукштайтских говорах, а не только во всех жямайтских. a) О том, что западные аукштайты Малой Литвы употребляли такие формы, свидетельствуют труды Ф. Куршайтиса: prȳangis K (ср. также priangį BBPs84,2, RB2Moz.27,9), prȳdaržė K, pryjega K, prymoterė «сожительница» K II 42, prȳkalba K, pryša-kys K, pryšokiais K, prȳtamsa K, prȳupė «приток» K II 88, prȳvarta K II 73, pryžada «обещание» K и т. д. Такие формы встречаются и в других словарях того времени: prȳangis R, prȳblindė MZ 29, N, prȳdėlis N, priš N, pryšakinis R, pryžeda R 388, N и т. д. Форму prȳturtinė «запор» записал и Юркшайтис (Jrk 51). Слова priːšpietei «второй завтрак», priːuā.r.te «место у ворот» зафиксированы в так называемом рыбацком говоре Пруссии (Stngž 88). b) Немало подобных форм употребляется во всех современных западноаукштайтских говорах. Например, priːšakiːs / priːšakiːs «передняя часть» — почти у всех западных аукштайтов, priːžeda «прижда» Grz, Sk, Btg, Zp, priːžadā «то же» Lks, Plv, Dkš, Gdl, priːžeda «то же» Jnš, Mšk, Pkp, Btg, Bb, Vnd, Krm, Pnmž, priːžedā «то же» Ar, Grš, Kbr, Gž, Kps, Klvr, Lbv (а также у западных дзуков — южных аукштайтов в окрестностях Рудамины, Лаздияй, Будвечьтиса, Шлавантай), 255 ср. LKA I 43—44 (Комментарии), где приведены и другие формы из различных восточноаукштайтских говоров: prįžieda, prižieda, prįžadas, prį. c) Подобные факты отмечены и в восточноаукштайтских говорах. Например, pri·šak’s6 Jnšk, Grš, Zml, pri·šaki’s Kp (nj.?), pri·klėt’s «пристройка» Zml (Лауксодис, расположенный восточнее), pri·kaki’s «определённая часть старинной печи» Pš, Lnkv, Všk, Slč, Pmp, pri·taisa «какое-либо устройство, прибор» Ds, Rš, Vdš и др. Вероятно, к этому случаю следует отнести и такие формы, как pri·blondu «сумерки» Er, Rm, Ul, Vel, pri·valgīs «переедание» Bsg, Srv, Pn, Rm, pri·varžu «стеснение» Rm и др. Гласный i· в данном случае произносится, по существу, во всех жемайтских говорах; следовательно, он мог существовать здесь ещё до распада всего жемайтского диалекта (ср. факты из сочинений М. Мажвидаса: prisch tawa szadi Mž 56, norandijk prischtarauiencius Mž 51). Кроме того, как видим, так бывает и в части западноаукштайтских, и даже восточных говоров. Считается, что этот гласный i· возник из дифтонга ie вследствие проклизы⁷, однако, по-видимому, можно считать, что здесь возник другой гласный в результате апофонии, как и в корнях и суффиксах упомянутых выше слов, тем более что наречие pri·š / pri·š (а особенно pri·šaˑs / pri·ša·s) при проклизе во многих случаях вообще может отсутствовать. Вследствие энклизы или проклизы из дифтонга ie вовсе не обязательно почти повсеместно закономерно должен был возникнуть во всех жемайтских и многих аукштайтских говорах звук pri·š, pri· (pi·; вследствие энклизы в восточных жемайтских говорах, описанных здесь, и соседних говорах priš, pri·). Ср. также соответствие у современных доунинников — северных жемайтов — безударных долгих e>ie>e (промежуточный звук между e и i) || (i)e: mestėlė·~ miesteliai, g(i)erimā·~ gėrimai, v(i)elē·k||vėlė·k «снова» Brs, Sd, Nv и др. Разумеется, энклиза в некоторой мере могла этому способствовать, но здесь решающей была упомянутая апофония, как и в ударных позициях слов (см. примеры выше). Приставки pri-, priš- (pri-, priš-), имеющие формообразующий гласный i· (i) не вполне ясного происхождения, вероятно, результат чередования гласных, как и в словах lytūtis, lytotas, gydārā, vōkytis, vōkytė и др., образуют целую группу диалектизмов, употребляемых без исключения во всех жемайтских говорах и в части аукштайтских (особенно западных, иногда даже восточных). Иногда в трудах по языкознанию встречаются колебания по этому вопросу. Например, кла́йпедское pi·bėga транскрибируется как prībėga LKŽ X 623, шаугское pi·brauka — как priebrauka LKŽ X 624; приводится выражение ant priekalo Krtn (=preikalo) LKŽ X 644, prie (= pry) Vur — LKŽ II¹ 1100, prie (= pry) Grg — LKŽ II¹ 1100, prie (= pri) Žlp — LKŽ II¹ 1101, prie to (= py to) Rsn — LKK XVII 19, prie (= pri) pono Vks — LKŽ VI 623, prie (= pri) žmogaus Plt — LKŽ VI 632 и т. д. Это, несомненно, лишь перевод диалектных форм на литературный язык, а не их транскрипция. Восточноаукштайтские паневежские говоры (бассейн реки Муша) и другие говоры (например, кедайняйские, укмергские, аникщяйские и т. д.) не следует транскрибировать по-жемайтски: pri 6 Апострофом здесь обозначается неясный, едва слышный редуцированный гласный, характерный для говоров бассейна реки Муша. 7 Zinkevičius Z. Min. veik., p. 424, 426. 256 pri, поскольку в данном случае i в этих говорах (иногда произносимый как расширенный гласный, похожий на соответствующий жмудский звук) закономерно возник в безударной позиции из дифтонга ie, поэтому такие слова транскрибированы неверно: pridienauti (=priedienauti) Krč — LKŽ X 612, pridienis (=priedienis) Lnkv, Pmp, Kri, Dj, Sml — LKŽ X 612, pri (=prie) Bsg — LKŽ X 903. Сходное явление наблюдается и в prė, где вследствие энклизы из ie возникло ė: prė (=prie) Jrb — LKŽ II ¹ 1101, prė (=prie) VIkv, Prn, Skn, Sk — LKŽ X 614 (там вперемежку приводится также prie VIkv — LKŽ X 615), prėš (=prieš) Lp, Prn, Dv, Skn — LKŽ X 606. 2. Морфонемные диалектизмы с дифтонгом uo говоров В этих описываемых говорах, как и во всех жмудских говорах dūnininkai и dounininkai, дифтонгу uo, восходящему к древнему балтийскому долгому a, в литературном языке соответствует гласный o: brūolis / brūolis ~ brólis, skuolì·ti / skuolì·te ~ skōlyti «одалживать», skuolinì·nka / skuolinì·nkā ~ skolininkai, šakūos / šakūos ~ šakōs и т. д. У этого закона есть и некоторые исключения. Корни слов. Дифтонг uo, соответствующий в этих говорах литовскому uo, а не гласному o, отмечен в слове kuopti / kuōpti / kuōpte «жадно есть, сгребать, убирать; копить» ⁸, ср. литовское и формы многих аукштайтских говоров kuōpti. Другой корень с «жмудским» дифтонгом uo имеют слова druobūžis / druobu.žis «одежда», gruomuūn.ta «комья, комки» Drv, Krš, ruokuūn.di «сковорода» Krš, Vrp, zuoksūote / zuoksūote «зе́вать, глазеть». Это другой гласный, образующий эти корни. Суффиксы слов. Дифтонг uo произносится в суффиксе -uoklis, -i (-e), которому соответствует литовский суффикс -uoklis, -ė («производные с этим суффиксом служат названиями лиц, обладающих свойством, выраженным глаголом» — V. Urbutis, LKG I 327): pā·karuoklis, pā·karuokli / pā·karuoklis, pā·karuole «повесившийся, висельник», ā·džinduoklis, ā·džinduokli «отнятый от груди, человек с дурными глазами» Drv, Krš, Vrp, nē·viešuoklis, nē·viešuokli / nē·viešuoklis, nē·viešuokle «слабый, словно изнурённый человек или скотина», užmiršuoklis, užmiršuokli «тот, кто постоянно забывает, забывчивый человек» Drv, Krš. К ним приспособились названия предметов sausūoklis «сухостой» Drv, Krš, pākabuoklis / pā·kabūoklis «вешалка» ⁹. Похожим образом образованы ещё несколько слов: sausūolis Drv / sausūolis «засохшее дерево, сухостой», senūolis / senūolis «предок, старый человек», vā·buols / vā·buols «жук», ср. формы Сакуноса, Грузджяй, Жагаре, vā·buols10 (ныне в жмудских говорах vā·buols / vā·buols под влиянием школы очень 8История и география этого глагола исследованы в статье С. Каралюна «Из истории литовских io-основных глаголов». — LKK, 1973, т. 14, с. 75—77. 9 Об аналогичных случаях в западноаукштайтских говорах см.: Jonaitytė A. Palatvės vakarų aukštaičių nedėsningos fonetikos žodžiai ir jų kilmė. — LKK, 1972, т. 13, 33—39. 10 Jonaitytė A. Min. str., с. 39. 17 Užsak. Nr. 1007 257 исчезает — в некоторых окрестностях это рассказывают только сами старейшие носители говора). Эти отдельные случаи, когда в похожих формах говоров uo в lk также произносится как uo, могли возникнуть не только вследствие своеобразного словообразования, характерного для этих говоров, но и вследствие различных диалектных контактов. Описываемые жемайтские говоры являются периферийными; контакты с западными аукштайтами (шяуляйцами) были очень интенсивными, поэтому общих явлений довольно много. У описываемых говоров есть и такая особенность: заимствуя новое слово из lk или аукштайтских говоров, они часто не изменяют его вокализм согласно своим фонетическим законам, а лишь слегка приспосабливают его. Особенно это касается дифтонга uo (а также ie) в корне различных слов. Иногда и какое-нибудь старое слово говора в пограничных с аукштайтами районах начинают произносить по-новому, не заменяя uo на u: sruoga, paguoda и т. д. Этот новый uo никак нельзя транспонировать в o, поэтому слово srōga из Куршеная является небылицей 11. У жемайтов не было слова ruošis; впервые услышав его, они произносят rūoštį:s / rūoštī:s; утверждают даже, что у них есть слово rūošininkę в Užv; иногда впервые произносят ruošā / ruošō, однако все эти слова совершенно чужды диалекту, его фонетике. Поскольку в LKŽ XI 972 из Скуодаса без каких-либо помет приведено ruošą, в LKŽ XI 974 ruošti из Кули и Луоке, в LKŽ XI 974 ruošininką, -ę из Ужвенчиса и т. д., можно прийти к самым разным выводам о географии корня ruoš-, охватывающей только аукштайтские говоры. Издавна эти и другие жемайты ė-je api˙uoka / api˙uoka, ži˙gė˙uos / ži˙gė˙uōs. Теперь уже в первом классе школы жемайтские дети выучивают ruoš-tis и иногда употребляют это слово в быту, никогда не заменяя корневое uo на u‘ или ou своих говоров. Бывают и прямо противоположные случаи, когда жемайтский дифтонг uo транспонируется в lk также как uo: например, из Паланги и Тельшяя skūopte «тесать, обрывать», из Кражяй skūopti в научных трудах появляется форма skūobti12. Жемайтское senūolis ~ senōlis также ни в коем случае нельзя транспонировать как senūolis (ср. senuolis S11 — LKŽ VI 25, LKŽ VI 129). Это сделано без какой-либо серьезной научной основы. Точно так же особенностью этих говоров является то, что дифтонг ie в новых словах и более поздних заимствованиях не заменяют на i˙ (ei у думининков), а приспосабливают к фонетике своего говора (так происходит почти во всех жемайтских говорах) — также произносят как ie: viēdras / viēdras, miēsc / miēsc, griēks / griēks, sviēc / sviēc, kriēns / kriēns, liētā, paviētrī / paviētre, sviedinīs, siēla / siēla, diēvas / diēvas, viētinis / viētinis, viēšas / viēšas, di˙vāl’au / di˙vāl’ā.u, su˙sti / su˙ste, vī˙ta, vī˙tininks /vī˙tinį.nks, niēruo / niēruā, cigarīec / cēgariēc и т. д. (но vi˙škelis, «нервы», «сигарета» и т. д.). Если считать поздний дифтонг ie в этих словах старым жемайтским ie, восходящим к древнему долгому балтийскому ē, ¹¹ Zr. K a r a l i ū n a s S. Min. str.— LKK, 1973, t. 14, p. 39 (p. 130 lyg ir paaiškinama tikroji padėtis, bet neatšaukiamas ankstesnis teiginys kaip vydingas). ¹² Ср. K a r a l i ū n a s S. Указ. соч.— Там же, с. 85. 258 в языковедческих трудах появились į mestą, besėdą «разговор»— LKŽ IV 419, krėną «хрен» Ggr, Vvr, Slnt — LKŽ VI 525, nėlėta «безделье» (ср. латыш. nelieta) — LKŽ VIII 647, pavėtrė — LKŽ IX 685, bėdnu «бедному, неимущему» Grg — LKŽ VI 71, bėdnas Plt — LKŽ VI 1060, grėtinė — произношение в говоре Ленкимай grėtinie — LKT 450, žėgoris Vvr — LKŽ VI 73 и т. д.13 Поэтому при транспонировании жемайтских слов и их различных форм с дифтонгами uo (и ie) всегда необходимо учитывать такие факторы, как география слов, словообразование и история (время возникновения) в говорах. Формально рассуждая, при повсеместном транспонировании uo (и ie) в o (ė) в научный оборот вводятся «факты» mėstas, sroga, skuobti, nėlėta и многие другие. Это следствие неисторического подхода к диалектным фактам. Следует полагать, что теперь, после выхода в свет второго тома «Атласа литовского языка», в котором представлены ареалы фонетических законов в диалектах, улучшится качество представления диалектных фактов в различных наших изданиях. Все языковеды, изучившие ареалы проявления фонетических явлений lk в говорах, смогут лучше судить, где действует тот или иной закон, а где можно предполагать лишь спорадическое фонетическое изменение слова или наличие какой-либо иной морфемы. Только углубленное изучение фонетического и морфологического строя говоров способно уберечь современное литовское языкознание от диалектных ошибок разного рода. Примечание. Несколько слов следует сказать о транскрипции — она несколько упрощена: расширенные i, u (Pvn, Užv, Vkšn) обозначаются как e, o; ударение, перенесенное с долгого окончания на долгий корень, отмечается дефисом перед словом; мягкость обозначается апострофом (ʼ); неотчетливые или неясно слышимые гласные пишутся в скобках: du(u)na~dūona. СОКРАЩЕНИЯ Drv= Дирвененай, Шяуляйский р-н. Vds= Видсодис, Кельмесский р-н. Vkšn= Вие кшняляй, Тельшяйский р-н.14 Vrp= Варпутенай, Шяуляйский р-н. Все остальные сокращения приведены, как в томах LKŽ. 13 Dėl panašių transponavimo atvejų dar žr. Girdenis A. [Rec.] — Baltistica, 1968, t. 4(1), p. 82 (19 išnaša); apie juos dar žr. Lietuvių kalbos atlasas. — V., 1982, t. 2, p. 78, nors ten ir pateko žodžių, kurie tiktai atsitiktinai pasakyti, paribio žemaičių šnektų atstovams taikantis prie pašnekovų aukštaičių (pvz., gied). 14 Не Векшняй, как указано в статье А. Росина при цитируемых предложениях из этих окрестностей. — Baltistica, т. 18(2), с. 35 и в других местах. РАЗНООБРАЗНЫЕ МОРФОНЕМАТИЧЕСКИЕ ДИАЛЕКТИЗМЫ В ГОВОРАХ СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫХ ЖЕМАЙТОВ ДУНИНИНКОВ Резюме Это как бы продолжение подобного рода статьи, напечатанной в т. XVII «Вопросов литовского языкознания». Здесь говорится о таких диалектных словах, которые трудно соотнести с соответствующими словами и формами литературного языка по причине различия фонетических законов и невозможности доказать их принадлежность к регулярным диалектным формам. I. Морфонематические диалектизмы с гласным i В обследуемых говорах существуют определенные слова, в которых произносится гласный i вместо ie, бытующего в литературном языке, и, как показывает материал других жемайтских и даже аукштайтских говоров, это бывают: а) разные корни (li̇tìs) | lìtòs «дождь», все жем. li̇tòs | li̇tùs, зап. аукшт. li̇tùs | li̇tus, литер. яз. lietus; gi̇dra «погода», жем. доун. gi̇dra, gi̇dros, литер. яз. giedrà; mi̇ls | mi̇l-s, литер. яз. mielas «милый», такое же произношение и во всех жемайтских говорах; ri̇di̇ti|ri̇dài ie «срассорить, поссорить», литер. яз. riedyti NdZ, žu̇gi̇nti | žvìgl.nte «заставлять визжать», ži̇durìs | ži̇dulìs «пустоцветы», литер. яз. žieduõlis; б) разные суффиксы: š’u̇ali̇tis | š’u̇ali̇tis «житель Шауляя», литер. яз. šiaulietis; u̇okìtis | u̇okì̇s | u̇okì̇tàs «немец», литер. яз. vókietis; naulìna «новость», литер. яз. naujiena; bulbi̇ne | bolbi̇ne «картофельный суп», литер. яз. bulvienė; в) другие приставки: pri- «при-», литер. яз. prie-: pri̇s- | pri̇-s- «против», литер. яз. prieš-. II. Морфонематические диалектизмы с дифтонгом uo В исследуемых говорах дифтонг литер. яз. uo произносится u, но случается, что и здесь порой слышится дифтонг uo (<a). То бывают: а) разные корни: kuopti | kuopti | kuopte «много кушать; чистить», литер. яз. kuopti; б) разные суффиксы: -olìs: pākaguokìs | pāˑkarìokìs «повесившийся», литер. яз. pakaruoklis; -olas: vā-buols | vā-buols «червь», в аукшт. говорах vābuols; -o(k)lis: sausùoklis | sausùolis «сухостойное дерево», литер. яз. sausvólis и др. В этих говорах существует правило, что новые слова, полученные из литературного языка, произносятся без изменения дифтонга по давним правилам фонетики (uo в u, ie в i): riuõštis | ri̇õštis «подготавливаться», sri̇oga (а не srùoga, как это произносится в деревнях самых дальних окраин жемайтского диалекта). Транспонирование их (sròga и подобное) не имеет никакого научного основания.