К проблеме относительного значения латышского прилагательного с суффиксом «-isk-»

Mokslo kalbos kultūros ir terminologijos problemos Lietuvių kalbotyros klausimai, XXIV(1985) САРМИТЕ ЛАГЗДИНЯ К ПРОБЛЕМЕ ОТНОСИТЕЛЬНОГО ЗНАЧЕНИЯ ЛАТЫШСКОГО ПРИЛАГАТЕЛЬНОГО С СУФФИКСОМ -/SKПрилагательные, образованные от основы существительного при поGalios priesaga -isk-(atitinka rusų -sk-ir vokiečių -isch), издавна составляют продуктивнейший тип прилагательных в латышском языке. Особенно возросла их активность в последнее время, и вместе с тем вновь актуальной становится полностью еще не решенная problema reikšmės būdvardžio su priesaga -isk-, kuris jau seniai привлекает внимание латышских языковедов (в историческом плане или в аспекте семантической дифференциации между прилагательными с суффиксом - Ačiū. и суффиксом Aš... или генитивом существительного) 1. Однако вопрос о качественности или относительности этих прилагательных обычно особо не выделяется, хотя проблематичной является именно относительная функция прилагательного. Благодаря своему общему значению — значению отношения — прилагательное с суффиксом - Ačiū. совмещает в себе как качественный, так и относительный аспекты. Однако в ходе развития латышского языка некогда существовавшие в нем немногочисленные относительные прилагательные с этим суффиксом исчезли и их функцию взял на себя генитив существительного”. В результате на современном этапе развития языка исконно латышские прилагательные Ha - Ačiū. (т. e. образованные от основы существительного латышского происхождения) всегда имеют более или менее ярко выраженное качественное значение. Это можно наглядно показать с помощью сравнения аналогичных прилагательных \См., напр.: Blinkeno A. Рагтащаз ekvifunkcionalo atributivo determinantu naudojimo latvių kalba.— Baltistica, II priedas. V., 1977, 20.—25. Ipp. ; Endzelinas J. DaZados kalbos klaidos. Ryga, 1928, 9.—10. Ipp. ; Endzelinas J. Naujų vardų kūrėjams— Darbų pasirinkimas. Ryga, 1980, t. 3, 2. 4., 398 Ipp. ; Endzelinas J, Milenbai К. Latvių kalbos gramatika Ryga, 1907, 35.—36. Ipp. ; Kikauka P. Pastabos dėl kai kurių latvių kalbos pataisymų. Ryga, 1937, 82.—86. Ipp. ; Milenbai К. Keletas klausimų apie latvių kalbą. 2. burtn.— Ryga, 1893, 21.—39.; 43.—46.; 62.—67. Ipp. ; Šiuolaikinės latvių literatūrinės kalbos gramatika.— Ryga, 1959, 1. d., Ipp. ; 252.—268. Saulė... Linija M. Apie priesagą -išsiveržimas un ta leksiškai gramatinėms funkcijoms (it seviški baltu slavu valodas).— un Ačiū, mano mylimasis. Janim. Endezinas 1873—1973.— Ryga, 1972, 225.—252. |рр.; Kalbos un rašybos klausimai.— Ryga, 1940, 9.—10. 1рр. * См.: Endzelinas J. Latvių un ущи Kalba— Darbų pasirinkimas. Ryga, 1979, t. 3, 1. d., 509. 1рр. 100 latvių ir rusų kalbose, pvz.: būdvardis dzivniecisks iš daiktavardžio dzitnieks „gyvūnas“ turi kokybinę reikšmę «подобный, свойственный животному», но не имеет чисто относительного „susijęs su gyvūnu“ reikšmę; Būdvardis Rundzisks iš kungs „baronas“ turi kokybinę reikšmę „toks, kaip barono, haрактерный для барина, высокомерный, надменный», но у него нет чисто относительного значения «относящийся к барину, принадлежащий барину». Относительные значения, имеющиеся в русском языке, в латышском выражаются с помощью генитива существительного; напр., русRusų kalboje gyvūnų pasaulis atitinka latvių kalbos gyvūnų 541515 arba gyvūnų pasaulį, rusų kalboje baras – latvių kalbos Rungu maja. Из сказанного следует, что в словообразовательной системе совреLatvių kalbos būdvardis su priesaga -isk-yra качественным, не предполагающим чисто относительного значения; аспект относительности в нем сохраняется только в виде фонового значения отношения. И все же в современном латышском языке имеется группа прилагаsantykinės formos žodžiai su priesaga -iSkприлагательного и с точки зрения языковой системы дублирующих функцию генитива мотивирующего существительного. Это слова иноязычного kilmės su terminologinio pobūdžio, pavyzdžiui, Šeometrisks "geometrinis" arba Rlimalisks "klimato" ir tt Dauguma из них заимствованы из других языков в виде готовых лексических единиц или лексико-семантических вариантов или даже в виде компонентов konkrečių frazių (pvz., briziska cirkulacija „vėjo cirkuliacija“) куляция»). Хотя в ситуации возрастающего потока информации и роста всеобщей образованности многие из слов этой группы стали достоянием общеупотребительной лексики латышского языка, все же все они появились на свет в сфере терминологии или имеют терминологический характер. Такие относительные прилагательные с суффиксом - Ačiū. в современном латышском языке составляют довольно обширную группу, которая под влиянием контактирующих языков постоянно пополняется новыми словами, в то же время как сама модель деривации относительных при- -iSR-iš esmės liko užsienio žodžių formavimoной системе латышского языка. Лишь в отдельных случаях в сфере терминологии создаются новые прилагательные с относительным значением remiantis latvių kalbos kilmės daiktavardžiais, pvz.: laicisks nuo laiks „laikas“ (laiciskū kvantėšana „kvantavimas laike“); vilnisks iš vilnis „волна“ (vilniskais ciklons „циклон волновой- “). Terminas носистемы, как известно, в значительной степени обособленны и имеют свои специфические законы (напр., требование однозначности термина даже вне контекста, требование парадигматической системности в пределах терминологии определенной отрасли и определенного языка, тен101 модели препятствует восприятию таких прилагательных в качестве нормативных; вместо них рекомендуется употребление генитива: lengvas Vera kraštovaizdžio kontekste, įtraukti nedidelį erdvinį vienetą, valstybinės reikšmės užduotis. 2. Прилагательным на - Ačiū. в латышском языке невозможно выразить конкретные чисто предметные отношения притяжательности, предмета и материала, предмета и содержания, действия или результата действия и субъекта или объекта, поскольку в связи с обязательной качественностью латышского прилагательного в нем происходит неизбежный отрыв от чистой предметности, значение его всегда более или менее абстрагировано от предмета, обозначаемого мотивирующим существительным. Неуместность атрибутивного отношения, выражаемого прилагательным, обычно выявляется уже в пределах словосочетания, напр.: aktorinis ansamblis «актерский ансамбль», т. e. «актеры»; komunistisва celtnieciba «строительство коммунизма»; Melalinis pilvas «металлическая капля», т. е. «капля металла»; правильно: aktorių ansamblis, komunizmo pastatas, metalo pilis с генитивом существительного. Иногда все же ошибка раскрывается только в более широком контексте — словосочетание само по себе возможно, однако его смысл не соответствует смыслу данного предложения, напр.: Režisierius «режиссерская трактовка пьесы» в тексте, где имеется в виду трактовка, данная пьесе конкретным режиссером (ср. с качественным значением «трактовка, подчиняющая все компоненты постановки единому замыслу режиссера»). 3. Не рекомендуется употребление лексико-семантических вариантов с относительным значением, если прилагательное уже имеет стабильное качественное значение с ярко выраженным оценочным характером — оценочность препятствует нейтральному восприятию относительного аспекта прилагательного даже в случаях, когда контекст снимает понятийdaugiareikšmiškumą, pvz.: logiskie darbi „logikos darbai“ (plg. su būdvardžio [0015$ „logiškas“] kokybine reikšme); plakatiska maksla „plakato menas“ (plg. su būdvardžio plakatisks „paviršutiniškas, beprotiškas“ kokybine reikšme). Tiksliau: darbi logika, raka mūksla arba tiesiog plakats. Prieštaravimas между обоими значениями особенно ярко чувствуется в прилагательных latviškos kilmės, pvz.: dzejiskas formas tez ag$ «master поэтической формы» (ср. с качественным значением прилагательного dzejisks «поэтичный»). 4. Все же надо признать, что в большинстве случаев латышские относительные прилагательные, взятые каждое в отдельности, не вызывают конкретных возражений. Приемлемым обычно является также употребление их в данном словосочетании и в данном предложении, поскольку многие отношения объективной действительности можно представить-в языке в виде атрибутивного отношения. Опасения вызывает другое явление — бурный рост частоты этих прилагательных в речи, осо104 бенно в газетных текстах и научно-популярной литературе по вопросам общественных и гуманитарных наук. С теоретической точки зрения относительные прилагательные, функционирующие параллельно с другими языковыми средствами, как будто должны обогатить язык, расширить возможности выражения и способствовать понятийной точности текста. Однако в практике часто имеет место некритическое отношение к отноHa -isk-. Šie būdvardžiai yra как бы «заимствованными» общеупотребительным языком из сферы терMHHOJIOTHH, kur jie paprastai veikia kaip dalis konkrečių terminų минологических словосочетаний. А терминологическое словосочетание имеет строго определенный референт во внеязыковой действительности, и прилагательное в нем выполняет главным образом функцию средства идентификации, классификации, ограничения объема понятия, обозначаемого определяемым существительным, а не средства характеризации, как в свободном словосочетании; терминологическое словосочетание воспринимается в целом, как неделимая лексическая единица, в которой семантическая функция отдельного компонента (прилагательного) является ослабленной. Переходя в сферу общеупотребительного языка, относительные прилагательные часто начинают восприниматься как самостоятельные лексические единицы, способные свободно сочетаться с любым подходящим (или как будто подходящим) существительным и выражать любое атрибутивное отношение. Однако у свободных словосочетаний в сознании носителей языка не фиксирована постоянная связь с определенным референтом в объективной действительности, а с семантической точки зрения атрибутивное отношение, выражаемое относительным прилагательным, является очень обобщенным, неконкретизированным. В результате этого при включении относительных прилагательных в общеупотребительный язык вместо точности часто получается нечто прямо противоположное — понятийная расплывчатость, пустословие, напр., pseudoterminologiniai žodžiai be konkrečios reikšmės: alkoholisks bojūjums „alkoholinė žala“, demografiska riciba „deмографическое поведение*; «пустые» определения, дублирующие инфорaiškiai iš konteksto išplaukiančią reikšmę: aufores pogtiskais $1$ „poetinis autoriaus stilius“ recenzijoje apie eilėraščių rinkinį, augsti $rogtiskie rezultali „aukšti sportiniai rezultatai“ informacijoje apie sportą. тивных состязаниях; более «выразительное», но и более неконкретное žodžių junginys vietoj vienžodžio žymėjimo: eksfrėmistiskie elementai vietoj ekstrėmisti, tautos daiĮrade vietoj {aitasdziesmas; daugiareikšmiai apibrėžimai, kurių kokybinė ar santykinė reikšmė neapibrėžta kontekste: akvarelisks gleznojums „tapyba, primenanti akvarelę“?, „akvarelė“?, nT. A 105