Традиция и новаторство в нормализации языка

Mokslo kalbos kultūros ir ferminologijos problemos Lietuvių kalbotyros klausimai, XXIV(1985) | АЙНА БЛИНКЕНА ТРАДИЦИЯ И НОВАТОРСТВО В НОРМАЛИЗАЦИИ ЯЗЫКА При рассмотрении проблемы нормализации языка обычно подчеркивается необходимость соблюдать строгую систему, достигать полной логичности и точности языка. Но, как показывает материал языка, не все в языке подчиняется системности, не все тут «логично» в прямом смысле этого слова; недаром в грамматики всех языков включается целый ряд списков разных исключений, т.е. слова, которые не вводятся в системную парадигматику и имеют свои грамматические особенности. Напр., лаItų kalbos veiksmažodžių Š junginiai macit, micit, mocit, locit, slodzit, si спрягаются по-разному: нет чередования согласных в глаголах таси, 1osI, slodzit vartojamos ir formos su priebalsių kaita (es moku, loku, slogu; tu moki, loki, slogi; viuš moka, loka, sloga...), ir formos be kaitos (es tosi, osi, slodzu, tu moci, loci, slodzi; vinš moca, loca, slodza...), nors lietuvių kalboje yra ir formų su priebalsių kaita (es macu, micu, tūcu, tu maci, pis, ša, vinš maca, mica, tuca ir t. t.), ir formų be kaitos (es tosi, osi, slodzu, tu moci, loci, slodzi; vinš moca, loca, slodza...), ir formų su priebalsių kaita (es moku, loku, slogu; tu moki, loki, slogi; viuš moka, loka, sloga...), ir formų be kaitos (es tosi, osi, slodzu, tu moci, loci, slodzi; vinš moca, loca, slodza...). ратурной нормой признаны только формы с чередованием согласного. Известная нерегулярность наблюдается не только в морфологии, но и в синтаксисе, в частности в управлении разных слов. Не только логика gramatika apibrėžia tai, ką mes sakome važiuoti lėktuvu, ha tramвае и ехать поездом; приехать из Москвы, из Ленинграда, но приехать с Урала. Совершенно не подчиняются формальной логической системе frazeologizmai, turintys „savo logiką“, pvz., ltš. saule [es] букв. солнце прыгает «солнце восходит» ит. д. O. II. Filinas rašė: „Kalba yra ypatinga sistema, kurioje sistema ность диалектически сочетается с антисистемностью, правила с исключениями. Не было бы в языковой системе противоречий, она была бы мертвой и застывшей схемой, не способной к развитию и прогрессу. Понять и объяснить устройство этой противоречивой системы можно только с позиций диалектического и исторического материализма. Синхронное исследование языка, всегда существовавшее в языкознании и необходимое для многих целей, только описывает его состояние, тогда как историческое изучение имеет объяснительную силу, поскольку оно показывает, что предшествовало чему, почему происходили или происходят те или иные изменения, почему язык стал тем, каким мы его знаем»!. * Filin O. II. Apie lietuvių kalbos istoriją. – Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 1981. – P. 1. 5. 22 Lietuvių kalbininkas Petras Jonynas dar 1937 m.2 pabrėžė, kad Heобходимость согласования социальных и индивидуальных факторов для достижения такой литературной нормы, которая была бы оптимальна для определенного коллектива. Он признавал стабилизацию нормы, но в такой степени, чтобы эта стабилизация не деградировалась до стагнации, которая может довести до онемения языка. По словам П. Ионикаса, в языке не существует математическая регулярность; в определении нормы действуют и другие критерии, напр., цели и функциональности, которые в современном литературном языке имеют тенденцию занимать первое место в процессе нормализации, и эти критерии уже выходят за vienos kalbos ribos. II dalis. Jonikas jau tada pripažino gaность вариативных и параллельных форм языка, согласуясь со словами представителя Пражского лингвистического кружка Вилема Матезиуса: «Можно спорить о принципах подхода, но нельзя создать систему контроля над языком, которая бы функционировала точно и бесперебойно как автоматический электрический выключатель» 3. Чешский языковед В. Матезиус, сторонник теории самостоятельности литературного языка, много внимания уделяет принципам нормализации языка, и он отвергает в нормализации принцип прямолинейной регулярности: «Принцип исторической чистоты и требование прямолинейной регулярности не могут быть, следовательно, ни каждый в отдельности, ни оба вместе надежной базой для установления стабильности в литературном чешском языке. Если чересчур полагаться на них, то в конце концов нарушается уже достигнутая стабильность, а тем самым подрывается одно из главных условий языковой ошлифованности» “. Нет необходимости подвергать строгой системе все языковые явления, если в языковой практике они уже укоренились. Так, напр., в латышlietuvių kalboje būdvardžiai su -igs paprastai sudaromi iš praeities veiksmažodžio (dot, dodu, devu —devigs; smiet smeju, smeju — (iš)smėjigs; penki nemu, vasarą —pienémigs), bet kalboje ке встречаются и случаи, когда традицией укреплены подобные дериваtu, suformuoti dabartinio laiko pagrindu (mirt, mirstu, miru — mirstigs; Skirt, škiru, Skiru — atškirigs), todėl ir patyrė porajūtigs, lidzjutigs, kurie жение попытки языковедов признать нелитературными прилагательные suformuoti dabartinio laiko pagrindu pipot slėpot, глагола. Подобным образом не удалось искоренить из языка глаголы и которые укрепились традицией вместо более «правильных» форм Pipėt, slėpét и под. Несмотря на то что уже лет 50 языковеды ведут борьбу со словом šiuo metu (вместо правильного (šiuo metu), эта борьба ? Jonikas P. Mūsų bendrinės rašomosios kalbos kultiiros problema. Kalbos погmalizacija, funkcinė struktūra ir kalbininkai.— Židinys, Nr. 1937, 12, p. 529—544. * Matesius B. Apie literatūrinės kalbos stabilumo būtinybę- .—V kn. : Пражский лингвистический кружок. M., 1967, с. 392. 4 Там же, с. 385. 23 остается бесплодной. Очевидно, что языковая система допускает варианjūs pat-ir pat-net tokių subjektų, kuriuose sunku nustatyti семантические или словообразовательные различия. В латышском языке yra žodžių su paš-(<ра- $а, pašu) komponentu: pašlaik, раЯафитз, pašsavaldiba, pašlepnums, pašdarbiba, pašgūjėjs ir kt., į kurių sudėtį įeina этот компонент входит в «законной» форме. Но наряду с тем существуют ir žodžiai su pirmąja pat (nuo daiktavardžio giminės pagrindo pats) sudedamąja dalimi: patlaban, patmiliba, patvaldiba, patvarigs, patvaligs, patšautene ir pan., įskaitant ir lingvistinį terminą patskanis „balsus“, „paтребляемый всеми языковедами без возражения. Поэтому следовало бы pripažinti literatūriniais abu variantus: pašlaik ir patreiz. Galima paminėti, kad сти и другие подобные примеры. Большое значение в языке имеет традиция адаптации иноязычных слов, в частности имен собственных. В латышском языке до сих пор в принципе существуют те правила и приемы передачи иноязычных имен собственных, которые были созданы Юрисом Алунансом лет 120 на3ajl, - pritaikyti juos tokia forma, kad, jei įmanoma, atitiktų ветствовала бы произношению на языке-оригинале?. Но в некоторых случаях традиция укрепила неточные варианты передачи, такие как Maskva, Parize, Pérnava, Florencija, Brails, Meterlinks, Lagerlefa ir kt. Думается, что следовало бы сохранить эти слова в такой форме, в какой они были укреплены долголетней традицией, и нет необходимости преобplėtoti juos pagal šiuolaikinius principus Maskvoje, Paryžiuje, Pernu, Firenze, Braijs, Materlinks, Lagerléva. Priešingu atveju galite prarasti историческую преемственность — вместе со словом потеряется связь с конкретным объектом. Сказанное не значит, что не надо изучать проблему передачи иноязычных имен собственных — это даже необходимо, но при кодификации правил передачи нельзя забывать о значении традиции. Вполне оправдан сугубо индивидуальный подход к укоренившимся словам. Имена же, поступившие в язык в новое время, должны по возможности подвергаться воздействию системы. Традиция употребления очень важна в нормализации лексики, в частности в нормализации терминологии. В этом отношении можно привести примеры двух типов. Первый из них — слова-термины, которые укрепились в языке с определенной семантикой и сохраняются даже тогда, когда с развитием наUki atskleidžia naujus požymius sąvokos. Pagrindinis straipsnis – Atomas. atoms iš graikų atomos "nedalijamas" ir toliau veikia visose языках и после того, как стало известно, что атом делится. Подобные изменения в содержании произошли с понятием, которое Ilgą laiką buvo vadinamas „svoriu“ (ltš. Svars, lit. svoris, est. 5 A1 unans J. Kads vards par latviešu valodu.—In: Izlase. Vilnius, 1956, 45–52 psl. Ipp. 24 Kalvis, Antanas. svoris, kg Svoris). Kai mokslininkai nustatė, kad minėtaнутые термины не вполне отражают выражаемое понятие, в котором надо учесть не только массу, но и ускорение, зависимое от притяжательной силы земного шара, в 1961 г. Международный комитет по номенклатуре и символам решил отказаться от термина вес (и соответствующих эквивалентов в разных языках) и вместо него употреблять термин масса. Соответственно этому постановлению во всех странах происходит переход на термин масса — не только в науке, но и в общих сферах употребления языка (напр., в СССР на коробках конфет написано: масса 500 г). В связи с этим создаются трудности в языковой практике. Так, indoeuropietiškos kilmės žodis svars labai įsišaknijo la kalboje; тышском языке, является основой многих словообразований и словосоskaitymų, pvz., svarigs, piesvars, tirsvars, lidzsvars, svarcelšana, svara kategorijas, svara vienibas, nepilns svars ir kt., kuriuose sunku vartoti terminą masa, netgi neįmanoma (bezsvara stavoklis). Aš žinau, kad... что решение заменить этот термин вызывает сомнения даже среди специалистов, показывает статья председателя Международной комиссии по атомным весам и относительной распространенности изотопов Н. И. Холдена8, в которой он отмечает, что данная комиссия в этом вопросе занимает консервативную позицию — она всегда старается избегать перемен без явной необходимости и стремится к тому, чтобы любое нововведение значительно улучшило нынешнее полежение; пока эти два условия не осуществлены. Вместе с Н. И. Холденом можно сомневаться в успехе ломки традиции. | С другой стороны, нормализатор языка должен не забывать, что норма — категория историческая, что она развивается и меняется. в связи с развитием языка. То, что сегодня признается нелитературным, завтра может приобрести статус литературного. Уже в трудах пражских лингвистов отменяется консерватизм как признак литературного языка и ‘историческая обоснованность формы не считается исчерпывающим источNiekas nėra normalu. P. A. Pagrindinis straipsnis – Lietuvių literatūros enciklopedija. язык», обращает внимание на историческую изменчивость понятия «обработанная форма языка» и на известную динамичность представления о закрепленности норм литературного языка. Он подчеркивает, что при всей важности нормы она исторически подвижна 1. Если сравним, напр., указания о правильности литературной речи, которые давали В. Руке и Я. Эндзелин в 1940 г.3, то увидим, что многие из этих указаний уже не соответствуют реальному процессу развития 8 Holden N. I. Atominė masė: būti ar nebūti? 1982 m., Nr. 6 с. 30—31. | 7 Будагов P. A, К вопросу о месте советского языкознания в современной лингвистике.— ВЯ, 1981, No 3, с. 16. $ Kalbos un rašybos klausimai / Redaktorius J. Endzelins, sakartojusi V. Dūmai. Ryga, 1940, 64. Ipp. латышского литературного языка. В данной брошюре как неправильные образования критикуются слова celinis, édnica, izdevnieciba, izlietne, lozungs, rėkins, rivmaize и др., которые в наши дни несомненно укоренились в литературном языке. По мнению Б. Гавранека, «Санкцию на существование специальным словам, особенно в практическом языке, дает привычное употребление. Вжившиеся слова, независимо от способа их образования (неправильно suformuoti arba sugadinti, pvz., medvilnė, cp. Baumwolle), turi права на существование в языке» ?, То же самое можно сказать о некоторых словах и выражениях, против которых в 40-е гг. возражали В. Руке и Я. Эндзелин из-за их семантичеneatitikimo, pvz.: aizdomigs „įtartinas“ dėl veiksmo objekto, izpildit „įvykdyti“ (pienakumu, zo iti, priekšnesumu); autoriai neigia Rrisi acis ir pataria durties acis, bet kalba права имеют как одно, так и другое выражение — оба фразеологического характера. В латышском языкознании иногда можно заметить известную тенденцию слишком сторогого ‘отношения к некоторым формам и выражениям, которые в свое время были признаны недопустимыми, но в современном языке употребляются часто в речи носителей литературного языка. Эта так наз. гипернормализация вредна тем, что нереальные рекомендации уменьшают престиж и эффективность тех рекомендаций, которые действительно способствуют повышению культуры речи. Из подобных гипернормальных ограничений можно назвать запрет употребления степеней сравнения некоторых причастий, как įverojamaks, apdavinataks, vispieredzėjušūkais ir kt., rekomendaciją konstrukcijų palyginimo uтреблять только именительный падеж, напр.: Tudu гарщи ka kobros ип pitono auginimas, а не: tadu гари[и ka kobrų un pitonų auginimas. Как показывает М. М. Маковский, «в процессе употребления и развития языка общеязыковые, коллективные модели непрерывно преобразуются и видоизменяются в рамках индивидуального использования, в частности, былые запреты общенациональной нормы с течением времени могут превратиться в норму, а нормативные явления нередко утрачивают свою общеязыковую значимость» 19. В известной мере иногда наблюдается отрицательное отношение к заимствованию слов, особенно относительно реалий, не существовавших у нас и незнакомых нам раньше, напр., таких как названия модных тоvaržų bluzons, šorti, tokių objektų ir reiškinių, kaip kruizs, voliers, stresas и др. По мнению В. Матезиуса, «с точки зрения языковой культуры, 1996 m. – Vytautas Balčiūnas, literatūros kritikas, literatūros kritikas, literatūros kritikas. : Prahos kalbų klubas. M., 1967, с. 370. 8 Маковский М. М. Системность и антисистемность в языке.— М., 1980, с. 149. 26 усвоенное иноязычное слово, увеличивающее своей выразительностью богатство оттенков литературного чешского языка, является, по сравнению с неологизмами пуристов, построенным на базе родного языка, меньшим злом, если оно таким вообще является» И. В процессе нормализации латышского языка, как и всех других языков, следует больше внимания уделить вариантам языка, допустить более свободный выбор речевых средств. В латышском языкознании в этом направлении сделано мало, хотя в других языках в последнее десятилетие проблема вариантности стала одной из центральных. Особенно много внимания вариантам русского литературного языка уделяют языковеды Л. К. Граудина, К. С. Горбачевич и др. В методологии марксистского языкознания важнейшую роль играет диалектический принцип постоянного движения, изменения и развития; в языке действует закон единства и противоположностей как внутренний источник развития. Соблюдение этого закона и применение этого принципа составляют важную и сложную задачу нормализаторов языка. «Наличие бесконечно разнообразной вариантности — богатство развитого языка, позволяющее выражать массу семантических и стилистических оттенков и нюансов, важных в процессе общения» 12. Допуская ваРиантные формы, мы можем способствовать развитию языка до оптимального уровня, сохранить традиции и открыть путь новым положительным тенденциям. Оптимальное сочетание традиции и новаторства — цель, к которой должны стремиться наши языковеды. 1 Матезиус В. Указ. kaklo, с. 387. 12 Филин O. Jis. Протизоречия и развитие языка.— ВЯ, 1980, No 2, с. 18.