Традиция и новаторство в нормализации языка

PROBLEMS OF SCIENTIFIC LANGUAGE CULTURE AND FERMINOLOGY QUESTIONS OF LITHUANIAN LINGUISTICS, XXIV(1985) | АЙНА БЛИНКЕНА ТРАДИЦИЯ И НОВАТОРСТВО В НОРМАЛИЗАЦИИ ЯЗЫКА При рассмотрении проблемы нормализации языка обычно подчеркивается необходимость соблюдать строгую систему, достигать полной логичности и точности языка. Но, как показывает материал языка, не все в языке подчиняется системности, не все тут «логично» в прямом смысле этого слова; недаром в грамматики всех языков включается целый ряд списков разных исключений, т.е. слова, которые не вводятся в системную парадигматику и имеют свои грамматические особенности. Напр., лаItish verbs conjugated in Sh macit, micit, mocit, locit, slodzit, si спрягаются по-разному: нет чередования согласных в глаголах таси, pis, tacit (es macu, micu, tūcu, tu maci, pis, ša, vinš maca, mica, tuca, etc.), but in the verbs toš, 1osI, slodzit both forms with alternating consonants (es moku, loku, slogu; tu moki, loki, slogi; viuš moka, loka, sloga...), as well as forms without alternating consonants (es toši, osi, slodzu, tu moci, loci, slodzi; vinš moca, loca, slodza...), although the lettering is different. ратурной нормой признаны только формы с чередованием согласного. Известная нерегулярность наблюдается не только в морфологии, но и в синтаксисе, в частности в управлении разных слов. Не только логика grammar defines what we say to ride a plane, Ha tramвае и ехать поездом; приехать из Москвы, из Ленинграда, но приехать с Урала. Совершенно не подчиняются формальной логической системе Phraseologisms that have “their own logic”, e.g., ltsh. sun [es букв. солнце прыгает «солнце восходит» ит. д. O. II. Filin wrote: "Language is a special kind of system in which systemность диалектически сочетается с антисистемностью, правила с исключениями. Не было бы в языковой системе противоречий, она была бы мертвой и застывшей схемой, не способной к развитию и прогрессу. Понять и объяснить устройство этой противоречивой системы можно только с позиций диалектического и исторического материализма. Синхронное исследование языка, всегда существовавшее в языкознании и необходимое для многих целей, только описывает его состояние, тогда как историческое изучение имеет объяснительную силу, поскольку оно показывает, что предшествовало чему, почему происходили или происходят те или иные изменения, почему язык стал тем, каким мы его знаем»!. * Filin O. II. On the Current Tasks of Soviet Linguistics.—VJA, 1981, No. 1, p. 5. 22 Lithuanian linguist Petras Jonikas already in 1937 r.2 emphasized the Heобходимость согласования социальных и индивидуальных факторов для достижения такой литературной нормы, которая была бы оптимальна для определенного коллектива. Он признавал стабилизацию нормы, но в такой степени, чтобы эта стабилизация не деградировалась до стагнации, которая может довести до онемения языка. По словам П. Ионикаса, в языке не существует математическая регулярность; в определении нормы действуют и другие критерии, напр., цели и функциональности, которые в современном литературном языке имеют тенденцию занимать первое место в процессе нормализации, и эти критерии уже выходят за borders of one language. Therefore, II. Ionikas had already acknowledged the possibility of ность вариативных и параллельных форм языка, согласуясь со словами представителя Пражского лингвистического кружка Вилема Матезиуса: «Можно спорить о принципах подхода, но нельзя создать систему контроля над языком, которая бы функционировала точно и бесперебойно как автоматический электрический выключатель» 3. Чешский языковед В. Матезиус, сторонник теории самостоятельности литературного языка, много внимания уделяет принципам нормализации языка, и он отвергает в нормализации принцип прямолинейной регулярности: «Принцип исторической чистоты и требование прямолинейной регулярности не могут быть, следовательно, ни каждый в отдельности, ни оба вместе надежной базой для установления стабильности в литературном чешском языке. Если чересчур полагаться на них, то в конце концов нарушается уже достигнутая стабильность, а тем самым подрывается одно из главных условий языковой ошлифованности» “. Нет необходимости подвергать строгой системе все языковые явления, если в языковой практике они уже укоренились. Так, напр., в латышIn the Russian language, adjectives with -igs are usually formed on the basis of the past tense verb (dot, dodu, devu —devigs; smiet laju, smeju — (out of)smėjigs; pet nemu, lets —pienémigs), but in the ке встречаются и случаи, когда традицией укреплены подобные дериваyou, formed on the basis of the present tense (mirt, mirstu, miru — mirstigs; Skirt, škiru, Skiru —atškirigs), therefore and suffered porajūtiжение попытки языковедов признать нелитературными прилагательные gs, lidzjutigs, which are formed on the basis of the глагола. Подобным образом не удалось искоренить из языка глаголы present и tense pipot slėpot, которые укрепились традицией вместо более «правильных» форм pipe, slépét и под. Несмотря на то что уже лет 50 языковеды ведут борьбу со словом currently (вместо правильного currently), эта борьба ? Jonikas P. The problem of our common written language culture. "Language погand Language Structure: ir A Structural 1937, Analysis". 12, p. 529—544. * Mathias B. On the necessity of stability of literary language- .—In: : Пражский лингвистический кружок. M., 1967, с. 392. 4 Там же, с. 385. 23 остается бесплодной. Очевидно, что языковая система допускает варианyou pat-and-- pas-even in such formations where it is difficult to establish семантические или словообразовательные различия. В латышском языке There are words with the component paš-(<ра- $а, pašu): pašlaik, раЯафитз, pašsavaldiba, pašlepnums, pašdarbiba, pašgūjėjs and others, which are composed of этот компонент входит в «законной» форме. Но наряду с тем существуют and words with the first component pat (from the base of the noun case pats): patlaban, patmiliba, patvaldiba, patvarigs, patvaligs, patšautene, etc., including the linguistic term patskanis “loud”, “upoтребляемый всеми языковедами без возражения. Поэтому следовало бы recognize both variants as literary: pašreiz and patreiz. A number of examples can be cited. сти и другие подобные примеры. Большое значение в языке имеет традиция адаптации иноязычных слов, в частности имен собственных. В латышском языке до сих пор в принципе существуют те правила и приемы передачи иноязычных имен собственных, которые были созданы Юрисом Алунансом лет 120 на3ajl,—to adapt them in such a form that, as far as possible, ветствовала бы произношению на языке-оригинале?. Но в некоторых случаях традиция укрепила неточные варианты передачи, такие как Maskava, Parize, Pérnava, Florence, Brails, Meterlinks, Lagerlefa and others. Думается, что следовало бы сохранить эти слова в такой форме, в какой они были укреплены долголетней традицией, и нет необходимости преобdevelop them according to modern principles in Moskva, Pari, Pernu, Firenze, Braijs, Materlinks, Lagerléva. Otherwise you can lose историческую преемственность — вместе со словом потеряется связь с конкретным объектом. Сказанное не значит, что не надо изучать проблему передачи иноязычных имен собственных — это даже необходимо, но при кодификации правил передачи нельзя забывать о значении традиции. Вполне оправдан сугубо индивидуальный подход к укоренившимся словам. Имена же, поступившие в язык в новое время, должны по возможности подвергаться воздействию системы. Традиция употребления очень важна в нормализации лексики, в частности в нормализации терминологии. В этом отношении можно привести примеры двух типов. Первый из них — слова-термины, которые укрепились в языке с определенной семантикой и сохраняются даже тогда, когда с развитием наnew signs of the concept are revealed. Thus, the term atom, lth. atoms from the Greek atomos "indivisible" continues to function in all языках и после того, как стало известно, что атом делится. Подобные изменения в содержании произошли с понятием, которое for a long time was indicated by the term weight (lbs. Weight, lit. weight, est. 5 A1 unans J. Kads vards par latviešu valodu.—In: Izlase. Riga, 1956, 45.—52. Ipp. 24 kaal, engl. weight, nem. Weight). When scientists found that the нутые термины не вполне отражают выражаемое понятие, в котором надо учесть не только массу, но и ускорение, зависимое от притяжательной силы земного шара, в 1961 г. Международный комитет по номенклатуре и символам решил отказаться от термина вес (и соответствующих эквивалентов в разных языках) и вместо него употреблять термин масса. Соответственно этому постановлению во всех странах происходит переход на термин масса — не только в науке, но и в общих сферах употребления языка (напр., в СССР на коробках конфет написано: масса 500 г). В связи с этим создаются трудности в языковой практике. Так, the Indo-European word svars is strongly rooted in la; тышском языке, является основой многих словообразований и словосоreads such as svarigs, piesvars, tirsvars, lidzsvars, svarcelšana, svara kategorijas, svara vienibas, nepilns svars and others, in which it is difficult to use the term mass, even impossible (bezsvara stavoklis). On that, что решение заменить этот термин вызывает сомнения даже среди специалистов, показывает статья председателя Международной комиссии по атомным весам и относительной распространенности изотопов Н. И. Холдена8, в которой он отмечает, что данная комиссия в этом вопросе занимает консервативную позицию — она всегда старается избегать перемен без явной необходимости и стремится к тому, чтобы любое нововведение значительно улучшило нынешнее полежение; пока эти два условия не осуществлены. Вместе с Н. И. Холденом можно сомневаться в успехе ломки традиции. | С другой стороны, нормализатор языка должен не забывать, что норма — категория историческая, что она развивается и меняется. в связи с развитием языка. То, что сегодня признается нелитературным, завтра может приобрести статус литературного. Уже в трудах пражских лингвистов отменяется консерватизм как признак литературного языка и ‘историческая обоснованность формы не считается исчерпывающим источthe norm. P. A. Budagov, considering the concept of “literary язык», обращает внимание на историческую изменчивость понятия «обработанная форма языка» и на известную динамичность представления о закрепленности норм литературного языка. Он подчеркивает, что при всей важности нормы она исторически подвижна 1. Если сравним, напр., указания о правильности литературной речи, которые давали В. Руке и Я. Эндзелин в 1940 г.3, то увидим, что многие из этих указаний уже не соответствуют реальному процессу развития 8 Holden N. I. Atomic weight: to be or not to be? —Chemistry and Life, 1982, No 6, с. 30—31. | 7 Будагов P. A, К вопросу о месте советского языкознания в современной лингвистике.— ВЯ, 1981, No 3, с. 16. $ Language un Writing Questions / Editor J. Endzelins, sakartojusi V. Smoke. Riga, 1940, 64. Ipp. латышского литературного языка. В данной брошюре как неправильные образования критикуются слова celinis, édnica, izdevnieciba, izlietne, lozungs, rēkins, rivmaize и др., которые в наши дни несомненно укоренились в литературном языке. По мнению Б. Гавранека, «Санкцию на существование специальным словам, особенно в практическом языке, дает привычное употребление. Вжившиеся слова, независимо от способа их образования (неправильно formed or even spoiled, like cotton, cp. Baumwolle), have права на существование в языке» ?, То же самое можно сказать о некоторых словах и выражениях, против которых в 40-е гг. возражали В. Руке и Я. Эндзелин из-за их семантичеa suspected mismatch, e.g. aizdomigs “suspicious” about the object of the action, izpildit “to perform” (pienakumu, zo iti, priekšnesumu); authors deny Rrisi acis and advise durties acis, but in the language права имеют как одно, так и другое выражение — оба фразеологического характера. В латышском языкознании иногда можно заметить известную тенденцию слишком сторогого ‘отношения к некоторым формам и выражениям, которые в свое время были признаны недопустимыми, но в современном языке употребляются часто в речи носителей литературного языка. Эта так наз. гипернормализация вредна тем, что нереальные рекомендации уменьшают престиж и эффективность тех рекомендаций, которые действительно способствуют повышению культуры речи. Из подобных гипернормальных ограничений можно назвать запрет употребления степеней сравнения некоторых причастий, как ievērojamaks, apdavinataks, vispieredzėjušūkais and so on., recommendation in constructions comparison треблять только именительный падеж, напр.: tudu гарщи ka cobra ип python breeding, а не: tadu гари[и ka breeding of un cobra pythons. Как показывает М. М. Маковский, «в процессе употребления и развития языка общеязыковые, коллективные модели непрерывно преобразуются и видоизменяются в рамках индивидуального использования, в частности, былые запреты общенациональной нормы с течением времени могут превратиться в норму, а нормативные явления нередко утрачивают свою общеязыковую значимость» 19. В известной мере иногда наблюдается отрицательное отношение к заимствованию слов, особенно относительно реалий, не существовавших у нас и незнакомых нам раньше, напр., таких как названия модных тоwars bluzons, šorti, such objects and phenomena as kruizs, voljers, stress и др. По мнению В. Матезиуса, «с точки зрения языковой культуры, ° Gavranec B. Tasks of literary language and its culture.—- In kn. : Prague Linguistic Circle. M., 1967, c. 370. 8 Маковский М. М. Системность и антисистемность в языке.— М., 1980, с. 149. 26 усвоенное иноязычное слово, увеличивающее своей выразительностью богатство оттенков литературного чешского языка, является, по сравнению с неологизмами пуристов, построенным на базе родного языка, меньшим злом, если оно таким вообще является» И. В процессе нормализации латышского языка, как и всех других языков, следует больше внимания уделить вариантам языка, допустить более свободный выбор речевых средств. В латышском языкознании в этом направлении сделано мало, хотя в других языках в последнее десятилетие проблема вариантности стала одной из центральных. Особенно много внимания вариантам русского литературного языка уделяют языковеды Л. К. Граудина, К. С. Горбачевич и др. В методологии марксистского языкознания важнейшую роль играет диалектический принцип постоянного движения, изменения и развития; в языке действует закон единства и противоположностей как внутренний источник развития. Соблюдение этого закона и применение этого принципа составляют важную и сложную задачу нормализаторов языка. «Наличие бесконечно разнообразной вариантности — богатство развитого языка, позволяющее выражать массу семантических и стилистических оттенков и нюансов, важных в процессе общения» 12. Допуская ваРиантные формы, мы можем способствовать развитию языка до оптимального уровня, сохранить традиции и открыть путь новым положительным тенденциям. Оптимальное сочетание традиции и новаторства — цель, к которой должны стремиться наши языковеды. 1 Матезиус В. Указ. neck, с. 387. 12 Филин O. It. Протизоречия и развитие языка.— ВЯ, 1980, No 2, с. 18.