Lietuvių kalbos veiksmažodžių valentingumas ir sintaksinė klasifikacija

LIETUVIŲ KALBOS SINTAKSĖS TYRINĖJIMAI LIETUVIŲ KALBOTYROS KLAUSIMAI XXV (1986) NIJOLĖ SLIŽIENĖ ВАЛЕНТНОСТЬ ГЛАГОЛОВ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА И СИНТАКСИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ 1. ОСНОВА СИНТАКСИЧЕСКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ ГЛАГОЛОВ — ВАЛЕНТНОСТЬ Валентные свойства глаголов лежат в основе их традиционного деления на личные и безличные (в зависимости от того, возможен ли при их личных формах именительный падеж или нет), на переходные и непереходные (с учетом того, требуют ли они винительного падежа или нет). Однако возможна и более детальная классификация глаголов, основанная на их синтаксических свойствах, при которой учитывается весь комплекс форм, требуемых глаголом1. В последнее время много говорят и пишут о валентности не только глагола, но и других частей речи (существительного, прилагательного), однако по многим кардинальным вопросам, например, что следует считать валентностью, в чем ее сущность, к какому языковому уровню или уровням она относится, а также каковы практические способы определения валентности, единого мнения пока нет. Не вдаваясь подробно в историю исследования валентности3 и не претендуя на ее исчерпывающее рассмотрение, попытаемся объяснить, как валентность понимается в этой статье, чтобы было ясно, на чем будет основана синтаксическая классификация глаголов4. 1 Первую такую попытку в литовском языкознании предприняла Э. Генюшене (1971; Генюшене 1970). 2 Вопросы валентности широко обсуждались на XII Международном конгрессе лингвистов, состоявшемся в 1977 г. в Вене; доклады были опубликованы отдельным изданием (Abraham 1978). Несколько ранее вышел подготовленный Г. Хельбигом сборник статей, посвященных вопросам валентности (Helbig 1971). О валентности глагола, пожалуй, больше всего писал немецкий лингвист Г. Хельбиг; его более ранние работы по этой теме обобщены в последнем исследовании (Helbig 1982). Кроме того, следует упомянуть следующие более значительные и заметные работы: Bondzio 1969; 1971; 1976; 1977; 1978; Emons 1974; Pasch 1977; Sommerfeldt 1973; 1977; Sommerfeldt – Schreiber 1974; Wotjak 1976; 1978; Апресян 1974, 119–156; Степанова 1973. С семантической валентностью тесно связаны работы Ч. Дж. Филлмора (1968; 1969 a; 1969 b; 1972; Филлмор 1981). 3 Историю исследования валентности — от самых первых предпосылок ее концепции в средневековой схоластике до начала восьмидесятых годов нашего столетия — подробно осветил Р. Бройер (1974); достаточно широкий обзор исследований также представлен в Helbig–Schenkel 1975, 12 и далее. 4 По сравнению с ранее опубликованными работами автора (Sližienė 1978; 1980) в этой статье некоторые тесно связанные с валентностью вопросы трактуются несколько иначе. Прежде всего это касается взгляда на ситуацию, обозначаемую глаголом. Автор отказалась от мнения Ч. Дж. Филлмора и многих других лингвистов о том, что ситуация, обозначаемая глаголом, полностью соответствует ситуации действительности (критику этой точки зрения см. Starosta 1978, 508 и далее), и считает, что глагол вместе со своими валентными спутниками дает лишь определенную семантическую оценку реальной ситуации, которая может совпадать или не совпадать с ее психическим образом в сознании человека (подробнее об этом см. 1.1.4). 45 1.1. СИНТАКСИЧЕСКАЯ И СЕМАНТИЧЕСКАЯ ВАЛЕНТНОСТЬ ГЛАГОЛОВ 1.1.1. В современной лингвистике глагол обычно выделяют среди других частей речи как наиболее конструктивный класс слов. Ему признают центральную роль в предложении, поскольку его природа и внутренние свойства определяют состав предложения и его характер: какие существительные должны сопровождать глагол, каковы их отношения с ним, какова семантическая характеристика этих существительных (Чейф 1975, 115; Helbig – Schenkel 1975, 24 и сл.; Распопов 1975, 166). «…весь мир человеческих понятий издавна разделён на две основные сферы. Одна из них, сфера глагола, охватывает состояния (положение, качество) и события; другая, сфера существительного, охватывает „вещи“ (как физические объекты, так и овеществлённые абстракции). Я полагаю, что центральным среди них является глагол, а периферийным — существительное», — пишет Chafe (Чейф 1975, 114). Именно от глагола зависят существительное и его характер, а не наоборот (там же, с. 115). Семантические свойства глагола в значительной мере определяют содержание всего предложения (там же, с. 190). Свойство глагола сочетаться, обусловленное его значением, с определённым числом необходимых ему слов определённой формы называется его синтаксической валентностью, а сопровождающие его слова и их формы — его валентными спутниками5. Например, глаголу skal требуется два падежа существительного — именительный и винительный: vyrai skaldo malkas, duoda требует трёх форм — именительного, винительного и дательного падежей: mokinys duoda mokytojui sąsiuvinį; глаголу verkia достаточно одного именительного падежа: vaikas verkia, а у šąla нет ни одного спутника, он является невалентным. По числу имеющихся спутников глаголы делятся на одновалентные, двухвалентные, трёхвалентные и четырёхвалентные; отдельный класс составляют невалентные глаголы (все они безличные). Синтаксическую валентность глагола отображает синтаксическая структура валентности (далее — SinVS) — определённая модель его синтаксического употребления. В ней соответствующими символами обозначаются глагол и его валентные спутники; например, SinVS глагола duoti — Nₙ – Vf – Nₐ – N₆. SinVS каждого глагола одновременно моделирует ядро образуемого с ним глагольного предложения. 1.1.2. Другой стороной валентности является семантическая валентность глагола. Она отражена в семантической структуре валентности глагола (далее — SemVS). Значение глагола понятно только тогда, когда он употребляется со своими валентными спутниками, реализующими определённые семантические признаки глагола. Следовательно, значение глагола и его семантические свойства раскрываются в ядре глагольного предложения, а это означает, что SemVS глагола должна совпадать с пропозицией соответствующего глагольного предложения, которую обычно определяют как значение предложения (Palmer 1982, 69), смысловую, или семантическую, структуру предложения (Арутюнова 1976, 34, 37), глубинную структуру предложения (Fillmore 1968; Cook 1978, 296). Следовательно, то, что утверждается о пропозиции, должно быть применимо и к SemVS глагола. 5 В лингвистической литературе их называют по-разному: актантами (Tesnière 1959; Helbig 1982; Sommerfeldt – Schreiber 1974), детерминантами (Geniušienė 1971), партнёрами (Mitspieler) (Helbig – Schenkel 1975), дополнениями (Ergänzungsbestimmungen) (Erben 1964; 1968) и др. 6 Символы, используемые в работе для обозначения форм валентных спутников, объясняются в главе 2. 46 Propoziciją sudaro dviejų tipų terminai: predikatai ir argumentai (Palmer 1982, 69 tt.; plg. Tekorienė 1982, 135–136), arba kintamieji (Степанов 1980, 312). Predikatai yra reliaciniai terminai ir sakinyje dažniausiai atitinka veiksmažodžius, o argumentai yra priklausomi nuo predikatų ir sakinyje paprastai atitinka daiktavardžius. Tuo būdu sakinio branduolys, arba veiksmažodis su savo palydovais, yra predikatas su tam tikru argumentų rinkiniu, kurie sakinyje yra realizuoti konkrečiais leksiniais vienetais. Н. Арутюнова характеризует пропозицию как семантическую структуру предложения, объединяющую денотативное и сигнификативное значения, из которых важнейшим является сигнификативное значение (Арутюнова 1976, 37, ср. 10–11, 45). Пропозиции, как и ядру предложения, свойственна семантическая неоднородность компонентов: предикат (и соответствующий ему в предложении глагол) связан с сигнификативным уровнем, а аргументы (и соответствующие им существительные) — с денотативным. Предикат — это признак, приписываемый аргументу, или отношение между двумя и более аргументами. Он обладает значением, но не имеет референта, то есть не указывает на предмет в реальном мире. Предикатные слова относятся к категории знаков-понятий; их знаковая функция реализуется только по отношению к сигнификату (Арутюнова 1976, 329, 378). Предикат — это содержание, сущность, явление семантики (Степанов 1980, 321). Аргументы соотносятся с предметами действительности, их функция — идентифицирующая. Таким образом, семантическая структура предложения (а вместе с тем и SemVS глагола) неоднородна, и её нельзя отождествлять со значением слова. 1.1.3. Предложение иногда (по нашему мнению, необоснованно) считают «сложным знаком» — особой формой номинации, денотатом которой является не предмет, а целая ситуация (об этом см. Москальская 1981, 9–10; Степанов 1980, 320). Это денотативное направление исследования семантики предложения, которое ищет непосредственную связь между предложением и обозначаемой им экстралингвистической ситуацией (см. также Арутюнова 1976, 6–8). Семантическая структура предложения отображает определённую ситуацию, отражающуюся в нашем сознании в форме предикатных структур7, однако она не является денотатом предложения, а представляет собой лишь определённую семантическую интерпретацию — сигнификат. Например, предложением (1) Vyrai iškrovė daiktus iš vežimo описывается ситуация, в которой участвуют три референта: тот, кто разгружает, разгружаемые предметы и место, откуда их выгружают. Семантическая структура этого предложения состоит из предиката и трёх актантов8 — агента, пациенса и исходного пункта, которые полностью соответствуют ситуативным ролям референтов; следовательно, эта семантическая структура представляет собой непосредственное отражение ситуации действительности. Однако в предложении (2) Vyrai iškrovė vežimą та же ситуация описывается иначе. Здесь у предиката только два актанта — агент и пациенс — и они не соответствуют ситуативным ролям референтов. Место, откуда выгружают 7 Предикаты являются структурами и мысли, и языка. В первом случае в них отражаются отношения между предметами действительности, структура этих отношений; тогда предикаты понимаются как интеллектуальная модель денотата. Во втором случае предикаты представляют собой модели информации, передаваемой языковыми структурами (Семенюк 1977, 112). 8 Актанты — это аргументы с определённой семантической функцией. Названия семантических функций, или семантических падежей, их краткая характеристика и примеры приводятся далее, см. 1.1.6. 47 вещи, в этом предложении рассматриваемые как пациенс, тем самым выдвигаются на первый план, а перевозимые вещи становятся совершенно неактуальными и не имеют никакого соответствия ни в предложении, ни в его семантической структуре. Сопоставление семантических структур этих двух предложений с соответствующей реальной ситуацией выявляет различие их сигнификативных значений: в первом случае говорится о том, что делали с вещами, а во втором — о том, что делали с телегой. 1.1.4. В лингвистической литературе семантическая интерпретация ситуации, представляемая глаголом, рассматривается авторами как языковая ситуация (Храковский 1974, 9), абстрактная ситуация (Сусов 1973, 22 и сл.), ситуация как сложная семантическая единица (Сильницкий 1973, 373) и т. д.; отмечаются ее отличия от так называемой денотативной ситуации. Однако при конкретном анализе семантики предложения (или семантической структуры глагола) эти ситуации часто отождествляются, а роли референтов из реальной ситуации переносятся в ситуацию, обозначаемую данным глаголом, а вместе с тем и в семантическую структуру предложения или в SemVS глагола (см., например, Апресян 1974, 134 и сл.)9. Тогда семантические структуры всех предложений, пусть даже очень различающихся по строению, которые можно соотнести с одной и той же реальной ситуацией, считаются одинаковыми и совпадающими с ней как по числу актантов, так и по их характеру. Например, Я. Апресян характеризует семантику таких предложений, как Он заливает бак горючим ↔ Он заливает горючее в бак, следующим образом: деятель — действие наполнения — вместилище — вещество ↔ деятель — действие наполнения — вещество — вместилище (Апресян 1967, 58). Как видим, семантика предложений в обоих случаях описывается одинаково и полностью соответствует положению дел в реальности. Сам автор также говорит, что в обоих предложениях (трансформах) описываются ситуации одного и того же класса, а семантические различия между предложениями зависят от того, какой элемент ситуации считается более важным; он может быть назван раньше других, выделен логическим ударением, вследствие чего соответствующим образом меняются синтаксические позиции слов, обозначающих одни и те же элементы ситуации10. Аналогичной точки зрения придерживаются и Ч. Дж. Филлмор, а также сторонники его теории (Дж. Плейнс, С. Андерсон, У. А. Кук и др.): они считают, что семантика предложения непосредственно отражает внешнюю ситуацию. По их мнению, все предложения, которые можно соотнести с одной и той же ситуацией, хотя в них используются разные глаголы и их синтаксическая структура различается, имеют одну и ту же семантическую структуру, полностью соответствующую экстралингвистической ситуации. Из этого можно заключить, что между грамматической структурой и экстралингвистической ситуацией также существует полное соответствие (1: 1) (Starosta 1978, 508–52711; ср. Palmer 1982, 86–87). Чтобы объяснить семантические различия между этими предложениями, а также то, что они 9 Отождествление категорий языка и действительности Н. Арутюнова объясняет тем, что действительность в семантических схемах существует не в своем «необработанном» виде, а уже пропущенная через классифицирующее и абстрагирующее сознание человека, отраженная и преобразованная в языке; поэтому элементы действительности просто незаметно «переносятся» на языковой уровень (Арутюнова 1976, 35). 10 Сходны и результаты исследований И. Сусова, полученные с помощью предикатного анализа; см. Сусов 1973, 51 и сл. 11 С. Староста в этой своей статье представил подробную и, по-видимому, обоснованную критику этой концепции. 48 действительно существует, в этом никто не сомневается12, необходимо, как отмечает С. Староста, ввести несколько «глубоких, более глубоких и самых глубоких уровней», позиции субъекта и объекта в глубинной структуре, которые в зависимости от определенного аспекта высказывания должны занимать то один, то другой конституент (Starosta 1978, 518, 523). По мнению С. Старосты, в таких случаях исследователь интересуется не языковыми структурами, а прежде всего типологией ситуаций и значений, что не может быть оправдано с синтаксической точки зрения. Одной и той же внешней ситуации могут соответствовать разные глаголы, обладающие различными структурами семантических падежей, а это свидетельствует о том, что они по-разному описывают эту ситуацию; семантическая репрезентация предложения охватывает лишь некоторые аспекты внешней ситуации (Starosta 1978, 512–513, 522). 1.1.5. SemVS глагола можно установить, имея перед собой предложения, построенные с этим глаголом. Только в предложении выясняется значение глагола и то, как интерпретируется описываемая реальная ситуация. Актантам предиката соответствуют только те участники ситуации, которые выражены в предложении соответствующими словоформами, зависимыми от глагола. Те референты, которые не могут быть выражены в предложении, остаются за пределами SemVS глагола как неактуальная часть ситуации, нерелевантная для значения глагола (см. предложение (2))13. Синтаксическими репрезентациями актантов предиката в предложении являются валентные спутники глагола. По их грамматической форме и отчасти по лексическому значению можно судить о SemVS глагола, то есть о том, как семантически интерпретируются ситуативные роли референтов. Между грамматическими падежами, которые являются наиболее характерными формами спутников глагола, и семантическими функциями, или семантическими падежами, существует определенная связь, хотя полного соответствия (1: 1) между ними нет14. С. Кацнельсон отмечал, что значения падежей возникают не в речи под воздействием контекста, а являются фактом языка, его внутренней структуры. Контекст — не генератор значений, а их внешний «проявитель», помогающий отличить одну функцию падежа от 12 E. Moravcsik (1978, 255), pvz., pažymi, kad visi lingvistai (ypač S. Andersonas), tyrinėję anglų k. veiksmažodžius, reiškiančius pripildymą arba ištuštinimą, yra nurodę, kad tokios alternacinės konstrukcijos, kaip John smeared paint on the wall „Džonas tepė dažus ant sienos“ ir John smeared the wall with paint „Džonas tepė sieną dažais“ tikrai semantiškai skiriasi. Tačiau tas skirtumas autorės nurodomas tik sienos atžvilgiu: antrajame sakinyje esą teigiama, kad ji visa apimta veiksmo, o pirmajame to neturima galvoje (plg. Fillmore 1968, 48; 1969 a, 127–128). S. Starosta sakytų, kad pirmajame sakinyje apskritai kalbama ne apie sieną, o apie dažus ir tai, kas su jais daroma (plg. Starosta 1978, 512–513). 13 Иногда содержание референта в очень конкретном виде инкорпорировано в лексическое значение глагола; например, глаголы uogauti, grybauti, riešutauti инкорпорируют собираемые предметы, а miltuoti, rašaluoti, šukuoti — орудие или средство действия; эти предметы обозначаются именной частью основы глагола (его деривационной базой), поэтому в предложении их нельзя выразить отдельно. Нет никаких оснований полагать, что в SemVS этих глаголов должны входить пациенс или инструмент, соответствующие инкорпорированным объектам действительности, поскольку значение этих глаголов не требует таких актантов. 14 Plg. Fink 1978, 180. Autorius teigia, kad nors gramatiniai linksniai turi daug funkcijų, tačiau pastebėta, kad tokios reliacinės konstantos, kaip agentas ir instrumentas, kryptis (Direction, Goal) ir kryptinga lokacija (Directional Location), daugelyje kalbų turi labai reguliarias išorines reprezentacijas. 49 kitos (Каценельсон 1972, 42). Vieniems linksniams būdingesnės vienos, kitiems – kitos semantinės funkcijos. Семантика именительного и винительного падежей в значительной степени зависит от значения глагола. Например, если глагол обозначает действие, именительный падеж обычно представляет субъект действия, которым чаще всего является агенс (например, ребёнок бежит, бабушка прядёт лён), а винительный — объект действия, которым чаще всего является пациенс (например, заяц грызёт морковь), а также довольно часто содержание действия (контентив) (например, воин выполняет приказ). Когда глагол обозначает состояние или процесс, именительный падеж обычно представляет субъект состояния, которым чаще всего является пациенс (например, ребёнок болеет, карандаш сломался), бенефициент (например, у брата есть дом) или перципиент (например, люди видят), а винительный — объект состояния, которым чаще всего является содержание состояния (например, я слышу шум, команда выиграла матч), реже — пациенс (наряду с бенефициентом, например, они получили квартиру, у нас есть сад). Значения других падежей более самостоятельны и в меньшей степени зависят от значения глагола¹⁵. Например, дательный падеж представляет бенефициента как при глаголах со значением действия, так и при глаголах со значением состояния или процесса (ср.: дети помогли родителям, ему везёт, дом достался брату), однако перципиента он представляет только при глаголах состояния (перцепции) (например, ребёнку хочется спать). Таким образом, зная значение глагола, мы можем предположить семантические функции его спутников в предложении и, учитывая также описываемую ситуацию действительности, определить его SemVS. С другой стороны, зная значение глагола и его SemVS, мы можем определить его SinVS (ср. 1.3.1). W. Bondzio, W. Flämigas, J. Apresianas и другие исследователи, устанавливая семантическую валентность глаголов, исходят из известного значения глагола (подробнее об этом см. Sl文žienė 1978, 111–112). По словам W. Bondzio, «обладать валентностью» означает прежде всего, что языковое выражение (например, глагол) на основе своего абстрактного содержания имеет свободные позиции в смысле логики отношений (1969, 234–235). Число свободных позиций действительно зависит от предиката — абстрактного содержания глагола, но семантические функции аргументов в данном случае, когда опираются только на значение глагола, можно установить лишь посредством анализа описываемой ситуации действительности; таким образом, ситуативные роли референтов переносятся в SemVS глагола, и его SemVS по числу актантов и их характеру всегда соответствует составу ситуации действительности. По нашему мнению, семантические функции аргументов и SemVS глагола зависят от того, как семантически интерпретируется описываемая ситуация действительности и каково общее сигнификативное значение глагола; выяснить это можно только в предложении. SemVS глагола записывается как предикатная структура, в которой указаны семантические функции аргументов, а вместо предиката (признака F или отношения R) записывается соответствующий глагол или его символ V, например: давать [A, P, B] или V [A, P, B]; следовательно, значение глагола давать понимается как трёхместный преди- 15 Ср. классификацию падежей E. Kurylowicz на грамматические и конкретные. Именительный и винительный — грамматические падежи, их основная функция синтаксическая. Основная функция всех остальных падежей семантическая (Курилович 1962). 50 кат, то есть отношение между агенсом, пациенсом и бенефициентом. SemVS показывает число и характер актантов глагола на абстрактном логико-семантическом уровне; одновременно она показывает, сколько валентных спутников имеет глагол на внешнем синтаксическом уровне и каковы семантические функции этих спутников. Кроме того, SemVS позволяет увидеть различия в семантике глаголов с одинаковыми SinVS и общность семантики глаголов с различными SinVS; разные SemVS могут также указывать на неодинаковую семантическую интерпретацию одних и тех же явлений действительности. 1.1.6. Для обозначения семантических функций аргументов используются следующие названия семантических падежей16. Агенс [A] — функция исполнителя действия, которая предполагается глаголами акционального значения. В предложении она реализуется субъектным именительным падежом (за исключением пассивных конструкций, где её представляет родительный падеж). Различаются два подкласса. 1) Агенс1 [A1] — функция инициатора и исполнителя действия, свойственная живым существам, например: птицы летают, ребёнок читает книгу, дочь помогает матери, гусак подрался с петухом, ученики решают задачу. 2) Агенс2 [A2] — функция исполнителя действия, свойственная неодушевлённым предметам, стихийным силам и другим природным и общественным явлениям, различным установкам, машинам, приборам, которые обладают потенцией, определённой энергией и поэтому могут выполнять действие, вызывать или провоцировать его, но не имеют собственной инициативы, например: приближается циклон, машина, поезд; ветер дует в окна, солнце встаёт, орган гудит, звонок разбудил меня, плоды пригибали ветви деревьев, заморозок погубил огурцы, стерня колет ноги, болезни мучают людей, в стране свирепствовал фашизм, лампа светит, ручей журчит. Функция агенса2 неоднородна. При необходимости её можно было бы разделить по меньшей мере на три подкласса: природная сила, причина и инструмент. Инструментальный агенс2 отличается от функции инструмента тем, что возможен только тогда, когда действие может восприниматься как происходящее без чьей-либо инициативы; тогда инструмент на референциальном уровне считается единственным исполнителем действия — агенсом2, например: машина переехала человека, автобус едет в Шяуляй, небо рассекают самолёты. Тем не менее граница между инструментом и инструментальным агенсом2 довольно условна (ср. Helbig 1977, 84). 16 Число семантических падежей в работах разных исследователей весьма различно: оно варьируется от шести-семи падежей до нескольких десятков. Сам основоположник теории семантических падежей Ch. J. Fillmore неоднократно менял в своих работах их число и отчасти названия (подробнее об этом см. Арутюнова 1973), ср. Fillmore 1968; 1969a; 1969 b; 1981. Подобно Fillmore, лишь несколько семантических падежей выделяют W. L. Chafe (Чейф 1975, 121–123), G. Helbig (1977), хотя последний выделяет для некоторых падежей ещё несколько подклассов, S. Starosta (1978, 471), T. Lomtev (Ломтев 1965). Несколько больше падежей упоминают G. Wotjak (1976, 368–369), W. Schenkel (1977, 96–98), V. Bogdanov (Богданов 1977, 52–55), а J. Apresyan приводит список из целых 25 семантических падежей (Апресян 1974, 125–126). Чем больше выделяется падежей, тем уже их семантический охват и тем подробнее они дифференцированы. При описании SemVS глаголов удобнее пользоваться большим числом семантических падежей. 51 Термин агента употребляется тогда, когда разграничение агента₁ и агента₂ нерелевантно для семантической характеристики глагола, например: девушка / ветер разметал листья17. Пациенс [P] — функция состояния предмета, свойственная как одушевлённым, так и неодушевлённым предметам. У пациенса выделяются два признака. Глаголы акционального значения предполагают состояние предмета, испытывающего физическое или психическое воздействие, например: ребёнок разбил стакан, осколок ранил солдата, холод превратил воду в лёд, мужчины разгрузили повозку, мать налила в кувшин молока, ветер поднял воздушный шар, старик пропил петуха, родители продали корову, рабочие строят дом, ребёнок читает книгу (книга находится в таком состоянии, что её читают), собака напугала овец, друзья предупредили Юозаса, она пригласила гостя войти, хлестнул по рукам, схватился за палку. В предложении эта разновидность чаще всего выражается объектным винительным падежом. Глаголы со значением состояния и процесса предполагают нахождение предмета в определённом статическом состоянии или изменение его состояния, например: хлеб лежит на столе, ребёнок лежит в кроватке, рожь не помещается в закром, дом принадлежит брату, болит голова / голову, рожь белеет, цветы пахнут; стакан упал и разбился, рожь зреет, родители умерли, горох взошёл, изба опустела, комната наполнилась дымом, в лодку набилось людей, у родителей есть сад, я нашёл боровик. Эта разновидность в предложении чаще всего выражается субъектным именительным падежом, иногда объектным винительным падежом и другими формами. Пациенс может соответствовать различным ситуативным ролям и потому во многих случаях указывает на определённую перспективу описываемой ситуации. Пациенс — это то, на что смотрят как на испытывающее воздействие действия, обозначенного глаголом, или находящееся в определённом состоянии (статическом или динамическом) (ср. Starosta 1978, 472). Перципиент [Pcp] — функция перцептора, свойственная живым существам, воспринимающим явления действительности, имеющим определённую установку по отношению к ним и психологически на них реагирующим, например: ребёнок хочет спать, Томас ничего не знает, я слышу шум, заяц боится и листа, ученик не знает урока, ястреб увидел добычу, дети не слушаются родителей, ему нравятся книги, Йонасу важна работа. Перципиент предполагается глаголами восприятия. В предложении он чаще всего выражается субъектным именительным падежом, реже — дательным. Бенефициант [B] — функция адресата, получателя, посессора, свойственная живым существам, в чью пользу или во вред которым что-либо происходит, совершается или существует, например: она дала девочке яблоко, сын помогает отцу, я пообещал другу книгу, он показал сыну аиста, дирекция напомнила рабочим об их обязательствах, обратитесь к директору; коровы получают силос, у родителей есть дом, Ане потеряла перчатки, деньги принадлежат тебе, Пётр выиграл мотоцикл, нам не хватает времени, ему во всём везёт. Иногда и неодушевлённые предметы 17 Helbigas (1977, 74 tt.) skiria net tris agente funkcijas. Tuo tarpu daugelis tyrinėtojų (Fillmore’as, Chafe’as, Schenkelis, Apresianas) vietoj agento₁ ir agento₂ skiria vieną plačiai suprantamo agento (arba subjekto) funkciją. Iš tikrųjų taip daryti galima būtų tik tuo atveju, jeigu agentu būtų laikoma labai bendra veiksmo funkcija, kaip ir kokia hiperfunkcija, kuri toliau būtų skaidoma į poklasius (plg. Генюшене 1983, 15, kur skiriama subjekto hiperfunkcija, turinti keturis poklasius). Agentą₁ ir agentą₂ laikyti viena semantine funkcija, be kita ko, neleidžia ir ta aplinkybė, kad veiksmažodžio semantinėje struktūroje agentas₁ derinasi prie didesnio skaičiaus kitų semantinių linksnių negu agentas₂. Pvz., su instrumentu eina tik agentas₁ (kaip veiksmo iniciatorius). 52 воспринимаются как бенефициант, например: у грабель сложили зубья, у пиджака не хватает пуговицы, курение вредит здоровью. В одних случаях бенефициант предполагается глаголами действия бенефактивного значения и тогда выражается в предложении дательным падежом. В других случаях он предполагается глаголами со значением состояния и процесса и выражается в предложении субъектным именительным или дательным падежом. Каузатор [C] — функция инициатора, свойственная лицу, по инициативе которого кто-либо другой совершает действие или которое создаёт условия для возникновения определённого состояния предмета, само непосредственно не совершая действия, например: господин заставил вырубить лес, пристав заставил высечь крепостного, Она заказала себе новое платье, родители устроили свадьбу сыну, соседи всё ещё дозревают пшеницу, хозяйка подала ужин пораньше, родители разрешили ребёнку учиться. Контрагент [CA] — функция силы, действующей против агента и противостоящей ему; свойственна живым существам, а также неодушевлённым предметам и явлениям природы и общества, например: волк защищался от собак, люди защищались от голода и холода, ледокол боролся со льдами и стихией, земледельцы борются с вредителями, крестьяне восстали против господ, он мне противится. Комитатив [Com] — функция вторичного агента, пациенса, перципиента или бенефицианта, выступающая рядом с соответствующей основной функцией и чаще всего выражающаяся в предложении предложной конструкцией cNₙ, например: отец советовался с матерью, Юлиус дружит с Винцасом, он поссорил брата с сестрой, отец разделил землю между Йонасом и Антанасом (подробнее см. 1.3.3). Результат [R] — функция результата, свойственная предмету, в который превращается или который превращают, делают другим предметом (чаще всего пациенсом), например: вода превратилась в лёд / льдом, ведьма превратила его в камень, кувшин разбился на осколки. Контентив [Con] — функция содержания действия или состояния, свойственная различным предметам и явлениям и выражающаяся в предложении самыми разными словоформами и конструкциями, например: слышу голоса, больной хочет отдохнуть, дети боятся грома, все радуются весне, об этом все знают, люди ждут ясной погоды, ему нужны деньги, расскажи о путешествии; все уже знали, что произошло; Йонас утверждал, что ничего не знает, дети играют в футбол, команда выиграла матч, она играла лису, Андрюс изучает химию, дочь вышла замуж, сын учится на инженера, он стал председателем, Йонаса мы избрали председателем, это дерево называют дубом, комната наполнилась (заполнилась) дымом, я налил в кувшин молока, берег зарос ольхой, поля покрыл снег, платье достаёт до земли, ветви касаются стены, поля дали хороший урожай, ребёнок подвернул ногу. Источник [O] — функция источника действия или состояния, исходного материала (исходного состояния), свойственная как одушевлённым, так и неодушевлённым предметам, например: дети выпросили у дяди лошадь, от коровы надоили много молока, они получили ссуду из банка, он лепит из глины забор, из детей вырастают взрослые, передай ему от нас привет. Мотив [M] — функция мотивации, свойственная предметам и явлениям, которые воспринимаются как основание действия или состояния, например: за книгу я заплатил два рубля, отплати ему за работу, я отработал в счёт долга. 53 Инструмент [I] — функция вспомогательного средства, используемого агенсом₁; она характерна для неодушевлённых предметов, например: ребёнок укололся иглой, люди звонили в колокола, посвети мне фонарём, вытритесь (с помощью) полотенца, ребёнок едет на велосипеде, положи нож на камень, мать вытерла руки о фартук, кто-то выстрелил из ружья, в детстве я ездил верхом на палке, девушки махали платками. Слова со значением инструмента почти всегда можно заменить сочетанием с глаголом использовать, ср.: ребёнок укололся, воспользовавшись иглой, положи нож, используя камень, я ездил верхом, используя палку и т. п. Наиболее типичная форма реализации инструмента в предложении — творительный падеж, самостоятельно или с предлогом «с». Иногда инструмент выражается и именительным падежом, например: Кем-то брошенный камень разбил окно (ср. агенс₂). Иногда и живые существа могут восприниматься как средства, используемые агенсом₁, например: раньше пахали (с помощью) волов, кто-то скакал на лошади / верхом на лошади. Компаратив [Comp] — функция объекта сравнения, сопутствующая пациенту состояния и характерная для предмета, с которым что-либо сравнивают, соотносят и т. п., например: копия соответствует оригиналу, сын вырос (перерос) отца, факты соответствуют утверждению или противоречат ему, дочь походила на мать, дети равняются на отца, он отличается от других детей, лёд сравнял с землёй ячмень. Ретрибутив [Rt] — функция возмещения, характерная преимущественно для денег, которыми платят за что-либо, например: я купил книгу за два рубля, они продали усадьбу за тысячу рублей, за рубль дают десять яиц. Финитив [Fin] — функция цели, характерная для предметов и явлений, к которым стремятся посредством действия, обозначенного глаголом, например: лошадь тянется к овсу, кошка подстерегает мышь, ищу нож, команды соревнуются за первое место, земледельцы готовятся к посеву. Квантиватив [Q] — количественная функция, характерная для различных единиц измерения и вообще явлений, которыми измеряются длительность действия, его пространственная протяжённость, вес предметов, вместимость, цена и т. д., например: лекция длилась два часа, я потерял два дня, он пробыл на улице день / весь день, лес тянется на несколько километров, хлеб весил килограмм, книга стоит три рубля, в ведро входит десять литров, все каникулы ребёнок провёл в деревне. Локатив [L] — функция, характерная для предметов, воспринимаемых как место, где что-либо происходит или находится, куда что-либо помещается или не помещается и т. п., например: Витаутас правил в Жемайтии, в комнате гремит, у меня шумит в голове, лошади стоят у ворот, книга лежит на столе, дрова мы храним под крышей, в зале помещается 400 зрителей. В предложении локатив выражается местным падежом, а также различными предложными конструкциями со значением места, которые имеют это значение при глаголах состояния и процесса. Директив [Dir] — функция направления действия и пути, предполагаемая глаголами движения. Выделяются три её подкласса. 1) Исходная точка [Ab] — функция, характерная для предмета, воспринимаемого как исходная точка, в которой начинается действие и от которой удаляется действующее лицо или объект воздействия, например: Йонас вышел из дома, бабушка встала со стула, отец 54 снял ящик с полки, мужчины высыпали картофель из мешков, медсестра сняла повязку с головы. 2) Конечная точка [Ad] — функция, свойственная предмету, который воспринимается как конечная точка, к которой или до которой движется деятель или объект воздействия и по достижении которой действие прекращается, например: учитель шёл в класс, дети поднялись на гору, мы присели у реки, что-то упало за воротник, картофель высыпали в мешки, шкаф поставим у стены. 3) Путь [Via] — функция, свойственная предмету, который сам или чьё окружение воспринимается как путь, по которому движется деятель или объект воздействия, например: кошка перебежала через дорогу, ребёнок перелез через забор, кто-то поднимался по лестнице, дети бегают по коридору, вода просачивается через потолок, кто-то высунул голову в окно, поезд проехал мимо станции, человек обошёл вокруг дома. Одни глаголы предполагают только функцию начальной или конечной точки либо только функцию пути, например: положил на стол, вырвался из тюрьмы, вышел из повозки, поднялся на гору, впитался в землю, опёрся о камень, следует за повозкой, бредёт по воде. В таких случаях в SemVS обозначаются соответствующие позиции начальной точки, конечной точки или пути. Другие глаголы предполагают общую функцию директива, которая может проявляться как любой из упомянутых подклассов, например: вышел из дома / в город / через дверь; иногда она реализуется в предложении не одной, а двумя или даже тремя формами, каждая из которых реализует отдельный подкласс директива, например: В избу из кухни через закопчённую дверцу валил пар (Венцл.). Во всех этих случаях в SemVS глагола обозначается одна общая позиция директива. 1.2. ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ И ФАКУЛЬТАТИВНЫЕ СОПУТСТВУЮЩИЕ ГЛАГОЛА. СВОБОДНЫЕ ЧЛЕНЫ 1.2.1. Одни сопутствующие глаголу элементы обязательны, их нельзя опустить, чтобы предложение в нормальных, обычных условиях речи («в состоянии синтаксического покоя», когда отсутствует дополнительное влияние ситуации и контекста, см. Адмони 1966, 167) не утратило грамматичности; другие факультативны. Обязательность сопутствующих элементов устанавливается только в предложении с помощью трансформации устранения: опуская то одну, то другую составляющую, определяют, какие из них обязательны, а какие факультативны (ср. Helbig – Schenkel 1975, 31 сл.; Helbig 1982, 24 сл.). Обязательные сопутствующие элементы описывают ту часть ситуации, которая значением глагола выдвигается на первый план как наиболее важная и актуальная. Один из выделенных референтов обычно трактуется как пациент или агент, перципиент, бенефициант, контентив (исключение составляют только безличные глаголы) и реализуется в функции субъекта в именительном падеже, ср.: (3) Снег [P] тает. (4) Класс [P] опустел. (5) Лодка [P] осела от людей [Con]. Йонас [A₁] шёл в избу [Dir]. Хищник [Pcp] увидел добычу [Con]. Родители [B] имеют сад [P]. 55 (9) Ей [Pcp] вспомнилось детство [Con]. Обязательных актантов бывает не более трех, однако чаще всего их бывает один или два. В особых, специфических языковых условиях обязательные актанты могут опускаться; иногда, например в диалоге, их опущение даже необходимо, чтобы избежать коммуникативного избыточества. Однако вне контекста предложение без обязательных актантов обычно неграмматично. Исключение составляют такие предложения, как (10)b: (10) a. Куры [A1] несут яйца [P]. b. Куры [A1] несут. Здесь возможна лишь одна лексическая реализация пациента, которая может отсутствовать в предложении, и при этом предложение все равно остается грамматичным. Винительный падеж здесь не является факультативным, поскольку, когда речь идет о других, не домашних, птицах или иных животных, этот глагол обязательно требует винительного падежа, хотя употребляется в том же значении, ср.: (11) Пауки [A1] откладывают круглые яйца беловатого или желтоватого цвета [P]. Такие предложения, как (10)b, по-видимому, следует считать эллиптическими (ср. Helbig – Schenkel 1975, 54–55). 1.2.2. Факультативные актанты могут не выражаться в предложении, и оно при этом остается грамматичным. Факультативные актанты обозначают ту часть ситуации, которая менее актуальна для значения глагола. Семантически интерпретированная и ставшая составной частью SemVS глагола, она в самом общем виде имплицирована в его значении и воспринимается вместе с ним; поэтому предложения без факультативных актантов в целом означают то же, что и предложения с ними (ср. Храковский 1974, 9; Helbig 1971, 276; 1977, 65; 1979, 70; Viehweger 1977, 350; Сусов 1973, 42–43)¹⁸. Например, услышав предложение (12) Отец [A₁] продал дом [P], мы уже знаем, что кто-то купил этот дом и что за него была уплачена определенная сумма денег. Факультативные актанты выражаются в предложении тогда, когда сообщаемая ими информация становится актуальной для говорящих и требует конкретизации; иначе говоря, их появление в предложении зависит от коммуникативных задач высказывания. Ср.: (13) Отец продал дом колхозу [B]. (14) Отец продал дом за пять тысяч рублей [Rt]. 1.2.3. Одна и та же ситуация действительности может описываться по-разному, причем каждый раз на первый план выдвигаются и по-разному семантически интерпретируются другие референты. Референты, которые выдвигаются как наиболее значимые, выражаются обязательными актантами глагола, поэтому именно они составляют основу валентностной структуры и указывают на определенную перспективу описываемой ситуации действительности¹⁹. Референты, которые считаются менее актуальными- ¹⁸ Д. Виехвегер отмечает, что глаголы, имеющие более специальное значение, инкорпорируют больше аргументов (т. е. актантов), и наоборот: чем более общее значение имеет глагол, тем меньше аргументов может быть в нем инкорпорировано (Viehweger 1977, 350). ¹⁹ Термин «перспектива» употребляют и Ч. Дж. Филлмор, и С. Староста. Первый связывает ее с субъективацией и объективацией актантов, утверждая, что в перспективу входят только те элементы, которые рассматриваются как субъект или прямое дополнение и образуют ядро предложения, а перспектива — это одновременно структура глубинных грамматических отношений и семантических падежей (т. е. ситуативных ролей) (Филлмор 1981, 499, 522, 529–530). С. Староста считает перспективой различные аспекты представления одной и той же ситуации действительности, которые выявляются, «когда синтактико-семантическая репрезентация предложения накладывается на последовательность возможных внешних ситуаций» (Starosta 1978, 512). 56 …ными, второстепенными, называются факультативными спутниками. Таким образом, одни и те же реалии в одном случае выражаются обязательными, а в другом — факультативными спутниками. Ср.: (15)a. Петроне [A₁] повязала платок [P] (на шею) [Ad]. b. Петроне [A₁] обмотала шею [P] (платком) [Con]. c. Петроне [A₁] обвязалась платком [Con]. В первых двух предложениях выдвигается отношение между агентом₁ и пациентом, но в одном из них пациентом считается платок, а в другом — шея. В третьем предложении выдвигается отношение агента₁ к контентиву, а возвратная частица показывает, что действие затрагивает предмет, выраженный именительным падежом, то есть самого агента (в первых двух предложениях она показывает принадлежность части (шеи) целому (Петроне) и то, что действие совершается в интересах референта — агента). Ср. также: (16) a. Мать [A₁] обула ребёнка [B] ботинки [P]. b. Мать [A₁] обула ребёнка [P] (ботинками) [Con]. 1.2.4. Субъектный именительный падеж не бывает, а объектный винительный лишь очень редко бывает факультативным, поскольку они выражают наиболее значимые элементы ситуации действительности. Тавтологические именительные и винительные падежи, например: идёт дождь, падает снег, занимается заря, колет боль; работать работу, мучиться мукой, спать сном, ехать путь, вести борьбу, видеть сон и т. п., избыточны и не должны считаться факультативными спутниками. В этих случаях лишь развертывается значение глагола, чаще всего по определённым стилистическим соображениям (особенно это характерно для языка фольклора) или с целью подчеркнуть какое-либо свойство действия (процесса), например: видеть плохой сон, заниматься умственной работой, идёт тёплый дождь. Ни именительный, ни винительный падеж не соотносится ни с каким референтом в описываемой ситуации действительности, поскольку значение глагола само по себе представляет глобальную картину действия или явления (ср. Кацнельсон 1972, 59–60; Сусов 1973, 41–42). Многие глаголы употребляются с объектным винительным падежом и без него, ср.: (17) Ребёнок [A₁] ест яблоко [P]. (18) Ребёнок [A₁] сейчас ест. (19) Ребёнок [P] хорошо ест. Galininkas šiais atvejais neretai laikomas fakultatyviu (žr. Лайонс 1978, 382–383; Апресян 1974, 149; Helbig – Schenkel 1975, 54). Tai susiję su tuo, kad veiksmažodžio SemVS sutapatinama su tikrovės situacija ir todėl manoma, kad visuose šiuose sakiniuose veiksmažodžio reikšmė ir SemVS turi būti ta pati. G. Helbigas vis dėlto pripažįsta, kad šiais atvejais sakiniams su galininku ir be jo būdingi gana subtilūs semantiniai nedentotacinio pobūdžio skirtumai (Helbig 1971, 276; Helbig-Schenkel 1975, 54). Bet juk semantiniai skirtumai kaip tik ir rodo skirtingą tikrovės dalykų interpretavimą, o tai paprastai nesiderina su ta pačia veiksmažodžio SemVS ir SinVS. (17) iškeliamas veikėjo – agento₁ santykis su valgomu daiktu – pacientu, (18) aktualizuojamas tik veikėjo – agento₁, užsiėmimas valgymu (predikatinė struktūra F(x), nes veiksmas suvokiamas kaip vienintelio argumento požymis), o (19) valgantis asmuo traktuojamas kaip pacientas, nes veiksmažodžiu pasakoma tam tikra jo būsena; veiksmažodis savo reikšme šiuo atveju artimas būdvardžiui valgus. 1.2.5. Те конституенты предложения, которые не являются ни обязательными, ни факультативными спутниками глагола, — это свободные члены, называемые Г. Хельбигом свободными указа- 57 mais (свободные обстоятельства), у Л. Теньера — сирконстантами (circonstants), у других лингвистов — адъюнктами (Vater 1978), атрибутами (Храковский 1974) и т. д. Свободные члены не определяются значением глагола и в каждом предложении могут достаточно свободно добавляться или опускаться. Тем не менее их употребление с глаголами не является полностью свободным: существуют определённые ограничения, обусловленные их семантической сочетаемостью. Даже обстоятельства места, времени, образа действия и причины, как указывает H. Vateris (1978, 26–27), не могут свободно сочетаться с каждым глаголом. Например, при глаголах мгновенного действия не могут употребляться слова, обозначающие длительность действия, так же как при глаголах, обозначающих длительность действия или состояния, невозможны обстоятельственные слова staiga, staigiai, netikėtai и т. п. Кроме того, в отличие от валентных спутников, ограничения на употребление свободных членов иногда связаны также с грамматическим значением времени глагола; например, нельзя сказать rytoj atėjo, vakar ateis и т. п. В предложении свободные члены похожи на факультативные спутники, поскольку и те и другие могут не выражаться или опускаться. Однако между ними есть и определённое различие. Прежде всего, семантическое содержание факультативных спутников в весьма общем виде имплицировано в значении глагола, поэтому информация предложения в целом остаётся той же и тогда, когда факультативные спутники не выражены. В то же время информация, передаваемая свободными членами, сразу исчезает при их удалении из предложения (ср. Храковский 1974, 9). Однако основное отличие свободных членов от факультативных спутников состоит в том, что они не имеют опоры в SemVS глагола. В предикативной структуре предложения свободные члены соответствуют не аргументам предиката, а отдельным предикатам, поэтому на синтаксическом уровне их можно трактовать как редуцированные предложения и заменять придаточными частями сложных предложений, полупричастными конструкциями, самостоятельными предложениями и т. п. Например: (20) Мы будем отдыхать летом ← Мы будем отдыхать, когда наступит лето; Мы будем отдыхать. Это будет летом. (21) Мужчины в избе вили верёвки ← Мужчины вили верёвки, когда были в избе / находясь в избе; Мужчины вили верёвки. Они делали это в избе; Мужчины были в избе и вили верёвки. (22) Внезапно стемнело ← Стемнело. Это произошло внезапно. Возможность трактовать свободные члены как редуцированные предложения G. Helbig считает основным критерием их разграничения (Helbig 1982, 24 и сл.; Helbig – Schenkel 1975, 31 и сл.). Правда, этот критерий не вполне безупречен; на некоторые его недостатки указывали отдельные исследователи (Emons 1974, 73–75; Vater 1978, 28–29, 39)20, кое-что отмечал и сам G. Helbig (1982, 26, 29). Однако, несмотря на это, большинство свободных членов можно трактовать как редуцированные предложения, и это помогает отличать их от факультативных спутников. Наконец, следует согласиться с G. Helbig в том, что границы между 20 Особенно пессимистично к этому критерию относится H. Vateris, который приходит к выводу, что не существует формальных и объективных критериев для разграничения факультативных спутников и свободных членов (адъюнктов). По его мнению, все зависимые слова являются валентными спутниками (комплементами) глагола, расположенными в определённой иерархии: от тех, которых требует почти каждый глагол, до тех, которые нужны очень немногим глаголам (Vater 1978, 39). 58 valentinių palydovų ir laisvųjų narių neblogai nustatomos ir intuityviai (Helbig 1982, 36). Žinoma, toks jų nustatymas negali būti preciziškas. 1.2.6. Статус инструментального падежа в структуре предложения особый. Инструмент — актант многих глаголов действия, член их SemVS; его языковая реализация — творительный падеж — в предложении обычно считается факультативным, реже обязательным спутником глагола. Однако, с другой стороны, инструментальный творительный во многих случаях, подобно свободным членам, может трактоваться как редуцированное предложение, а на логическом уровне — как отдельный предикат, например: (23) Мужчины рубили деревья топорами ← Мужчины рубили деревья. Они делали это топорами / Для этого пользовались топорами (использовали топоры); Мужчины рубили деревья, пользуясь топорами. Некоторые исследователи вообще сомневаются в том, что семантическая валентность глаголов может требовать инструмента, поскольку он якобы представляет собой такой же модальный падеж, как время, образ действия, причина, цель и т. д. (Cook 1978, 299). Подобным образом А. Друкштейнис (1982, 16—17) рассматривает инструмент не только как значение орудия, средства, но и как значение способа выполнения определённого действия; оно имеет не объектный, а обстоятельственный характер, или же это просто самостоятельная категория, охватывающая значения орудия, средства и способа выполнения действия. То, что инструмент имеет адвербиальный характер, не препятствует считать его актантом глаголов, поскольку актантами бывают и чисто адвербиальные падежи (места, направления и т. п.).21 Но важнее всего то, что есть глаголы, для которых инструментальный творительный падеж обязателен, например: машет платками, болтает ногами, стучит зубами, гремит горшками, подпоясался ремнём, пустил гуся камешком и др. В описываемой ситуации действительности такой инструмент чаще всего соответствует предмету, подвергающемуся воздействию. Многие глаголы этого типа употребляются и с винительным падежом вместо творительного; тогда объект действия интерпретируется как пациенс, а общее сигнификативное значение глаголов несколько отличается, ср.: машет хвостами, болтает ногами, гремит горшки, подпоясался ремнём, пустил камешек в гуся и т. п. Однако таких глаголов не слишком много. Чаще всего в ситуации действительности инструмент соответствует референту — орудию, средству, с помощью которого воздействуют на другой предмет, а сам инструмент воспринимается как посредник между живым деятелем (агентом1) и предметом, подвергающимся воздействию (пациенсом). Представляющий его творительный падеж редко выражается в предложении, поскольку его семантическое содержание чаще всего в весьма конкретной форме имплицировано значением глагола: всем известно, что обычно режут ножом, прядут — на прялке, ткут — на станке, рубят, крошат — топором и т. п. Поскольку в значении глаголов имплицируется семантическое содержание только факультативных спутников, следовательно, инструментальный творительный в этих случаях следует считать факультативным спутником. Однако именно в этих случаях его можно трактовать как редуцированное предложение, что свидетельствует о его близости к свободным членам. 21 Инструмент считают требуемым глаголом семантическим падежом многие исследователи глагольной валентности и семантики предложения, например G. Helbig (1977), W. Schenkel (1977), S. Starosta (1978), G. Wotjak (1976), W. L. Chafe (1975), Ch. J. Fillmore (1968; 1969 a; 1969 b), J. Apresyan (Апресян 1974), V. Bogdanov (Богданов 1977) и др. 59 Инструментальный творительный падеж, имеющий одну или почти одну обычную лексическую репрезентацию, в данной работе считается нерелевантным для синтаксической классификации глаголов. 1.2.7. В определённых случаях при семантической интерпретации ситуации один референт как бы расщепляется и в предложении выражается двумя словами: одним словом обозначается он целиком, а другим — только его часть (или его одежда, упряжь, мысли, желания, потребности и т. п.). В одних случаях расщеплённому референту соответствуют два актанта глагола в SemVS, подобно тому как и в тех случаях, когда они соответствуют двум отдельным референтам, ср.: (24) Ребёнок [A1] поднял голову [P]. (25) Моряки [A1] подняли паруса [P]. В других случаях в SemVS глагола входит семантическая интерпретация только одной части расщеплённого референта, поскольку её вполне достаточно для заполнения валентности глагола. Например: (26) Мать [A1] схватила ребёнка [P] за руку. (27) Мать [A1] схватила ребёнку за руку [P]. С точки зрения сигнификации эти два предложения различаются: в первом акцентируется воздействие на предмет в целом, а во втором предмет затрагивается лишь постольку, поскольку воздействию подвергается его часть. Различны и отношения глагола с зависимыми формами: в предложении (26), помимо именительного падежа, валентным спутником выступает также винительный падеж, а в (27) — предложная конструкция. Та же предложная конструкция в (26) является свободным членом с уточняющей функцией, хотя, как видно из (27), она может управляться глаголом (ср.: Мать схватила за конец верёвки); просто для неё нет свободной позиции в SinVS глагола. Если бы не был выражен винительный падеж, обозначающий предмет целиком, предложная конструкция стала бы валентным спутником глагола, однако предложение было бы неполным как с синтаксической, так и с семантической точки зрения. Предложная конструкция, поскольку в неё входит существительное, обозначающее часть целого, требует семантического дополнения, то есть указания, к какому целому относится эта часть, и поэтому не является семантически самостоятельной. Эта недостающая информация в предложении выражается дательным падежом, как видно из (27). Только когда глагол возвратный, а семантическую валентность существительного с партитивным значением заполняет возвратная частица (ею обозначается целое), такая предложная конструкция может стать самостоятельным по значению спутником, например: (28) Женщина [A1] ухватилась за голову [P]. Положение дательного падежа в предложении в таких случаях особое. Глагол его не требует и не управляет им, поэтому G. Helbig и W. Schenkel называют его «свободным дательным» (1975, 46–47). Однако в действительности он не является совершенно свободным. С семантической точки зрения дательный падеж зависит от другого существительного, между ними существует посессивное отношение, однако эта зависимость специально синтаксически не выражена. Посессивное отношение обычно выражается родительным падежом, следовательно, употребление здесь дательного падежа определяется отношением не к существительному, а к глаголу²². Связь его с глаголом подтверждается определён- 22 Й. Яблонскис указал на ясно ощущаемое говорящим различие между дательным падежом в этом значении и посессивным родительным (например, у него дрожат ноги — его ноги дрожат): родительный падеж подчёркивает происхождение и принадлежность (свойство), а дательный — то, что с кем-либо случается или кому-либо принадлежит (Jablonskis 1957, 601). По существу, то же различие значений отмечают и другие авторы (Абозина 1963; Эльзбутас 1967; Пирнян 1974). 60 В некоторых случаях возможны трансформации, при которых дательный падеж заменяется субъектным именительным, например: (29) У меня вспотели руки ↔ Я вспотел руками. Однако дательный падеж связан не непосредственно с глаголом, а одновременно с существительным партитивного значения и глаголом²³. Хотя глагол не требует его и его нельзя считать валентным актантом глагола, дательный падеж необходим в предложении, поскольку без него остаётся нереализованной семантическая валентность существительного партитивного значения. Поэтому некоторые исследователи даже считают его валентным актантом глагола (см. Erben 1968, 120). Однако на самом деле для этого нет оснований; в таких случаях дательный падеж, по-видимому, является не SinVS глагола, а элементом синтаксической структуры предложения, обозначающим заинтересованное в действии лицо или предмет, с которым что-либо происходит (бенефицианта). С точки зрения валентности глаголов его следует считать свободным членом. Иное дело — случаи, когда глагол управляет дательным падежом. Такие глаголы обозначают какое-либо физическое воздействие на живое существо, например: (i)gelti, (i)durti, suduoti, užduoti, (su)drožti, tvoti, smogti, įkasti и др. Например: (30) Меня [P] ужалила пчела. (31) Хозяин хлестнул лошадь [P] кнутом. Дательный падеж обозначает пострадавшее лицо или животное, однако сохраняет и некоторый оттенок заинтересованности (бенефицианта), не свойственный винительному падежу, который во многих случаях может заменить дательный; ср.: (32) Комар меня [P] укусил (LKŽ). (33) Хозяин хлестнул лошадь [P] кнутом. В таких случаях дательный падеж принимает на себя функцию пациента от управляемой предложно-падежной конструкции, обозначающей непосредственно затрагиваемую часть целого, и является обязательным актантом глагола. Однако если рядом имеется управляемая предложно-падежная конструкция, дательный падеж обозначает не пациента, а бенефицианта и является свободным членом, как и в случаях, когда он непосредственно не управляется глаголом (ср. 27), например: (34) Пчела ужалила меня в лицо [P]. (35) Хозяин хлестнул лошадь по спине [P]. Предложно-падежная конструкция, хотя и не обладает семантической самостоятельностью, удовлетворяет валентности глагола, и предикация предложения кажется полной (ср. Абозина 1963, 33). В этом можно убедиться, заменив существительное предложно-падежной конструкции семантически самостоятельным словом; ср.: (36) Дождь хлестнул в лицо. (37) Дождь хлестнул по окнам. Такие предложения, как (36), могут употребляться, когда из контекста или речевой ситуации ясно, кому принадлежит затронутая действием часть тела. Таким образом, глаголы, управляющие и дательным падежом, и предложной конструкцией, употребляются в соответствии с двумя синтаксическими моделями валентности. 23Подробнее о двойных связях дательного падежа см. Абозина 1963; Эльзбуас 1967; Пирьян 1974; Апресян 1974, 153–154. 61 Свободный дательный падеж в посессивном отношении связан с весьма разнообразными падежными формами существительных и предложными конструкциями, например: (38) Машина сломала отцу руку. (39) У меня звенит в ушах. (40) Ребёнок забрался матери на колени. (41) Джонасу пришла хорошая мысль. 1.3. ВЗАИМОСВЯЗЬ СИНТАКСИЧЕСКОЙ И СЕМАНТИЧЕСКОЙ ВАЛЕНТНОСТИ ГЛАГОЛОВ И НЕКОТОРЫЕ ЕЁ ОСОБЕННОСТИ 1.3.1. Число валентных спутников глагола обычно соответствует числу актантов в его SemVS. Количественное несоответствие между ними, отмечаемое некоторыми исследователями, вытекает из того, что семантическая структура глагола (или предложения) отождествляется со структурой отношений референтов в ситуации действительности. Тогда все предложения, которые можно соотнести с одной и той же ситуацией действительности, как бы по-разному она ни описывалась ими (может различаться не только её семантическая интерпретация, но и объём, то есть в одном случае может описываться больший, а в другом — меньший фрагмент действительности), должны иметь одинаковую семантическую структуру. Однако значения предложений различны, и эти различия нужно искать уже на другом — синтаксическом — уровне, прибегая к понятиям глубинного субъекта и объекта, чтобы можно было установить, какой элемент семантической структуры (а в действительности — ситуации действительности) выдвигается на первый план по сравнению с другими. SemVS, устанавливаемая не на основе ситуационных ролей, а исходя из общего сигнификативного значения глагола, во многих случаях сама показывает, какой элемент ситуации выдвигается на первый план по сравнению с другими, то есть выявляет определённую перспективу описываемой ситуации. Среди других семантических актантов здесь особенно выделяется пациенс, который в зависимости от значения глагола может соответствовать в ситуации действительности весьма разнообразным ситуационным ролям референтов, ср.: (42) Родители подарили сыну часы. (43) Природа одарила ребёнка редкими способностями. (44) Комната наполнилась людьми. (45) Люди вычерпали колодец. Только в (42) пациенс соответствует ситуационной роли пациента, интуитивно приписываемой определённому участнику ситуации, тогда как в (43) он соответствует роли бенефициента, в (44) — места, в (45) — исходной точки. Пациенс как бы перенимает функции глубинного субъекта и объекта, выдвигая референтов, выполняющих эти ситуационные роли, как более важные по сравнению с другими. Одновременно он показывает определённую перспективу ситуации действительности, описываемой глаголом. Выдвигающую функцию пациенса часто поддерживает и его синтаксическая реализация, которая в значительной степени зависит от значения глаголов: при глаголах акционального значения пациенс чаще всего реализуется винительным падежом, выступающим в предложении прямым дополнением, а при глаголах со значением состояния или процесса — именительным падежом, выступающим в предложении подлежащим, и лишь иногда объектным винительным падежом (при бенефак- 62 глаголов, обозначающих состояние (ср. 1.1.5)24. Таким образом, пациент часто имеет не только семантический, но и синтаксический характер (наряду с ним определённый синтаксический характер имеет и сама SemVS, в которой он представлен); кроме того, как отмечает S. Starosta (1978, 472), его определение скорее психологическое, чем физическое, поскольку лингвистическая структура предложения не может устанавливаться и анализироваться, опираясь лишь на внешнюю действительность, даже если она ей и соответствует. Синтаксическая реализация других актантов SemVS более свободна, однако и многие из них имеют наиболее характерные формы синтаксического выражения. Например, агент обычно реализуется именительным падежом (за исключением пассивных конструкций), перципиент и бенефициант — именительным или дательным падежом. Наиболее характерной формой реализации локатива является местный падеж, однако очень часто он выражается и различными предложными конструкциями, локативное, как и директивное, значение которых выявляется лишь при определённых значениях глаголов. Контентив, как и пациент, чаще всего представлен винительным падежом, но очень часто выражается и другими словоформами: именительным, родительным, творительным падежами, а также предложными конструкциями — в зависимости от того, какие зависимые формы допускает глагол. 1.3.2. В некоторых случаях SemVS глаголов (или одного глагола, употребляемого по-разному) остаётся той же, а перспективу описываемой ситуации помогают выявить различные SinVS. При выдвижении на первый план какого-либо элемента ситуации основную роль играет представление соответствующего актанта SemVS в качестве субъекта в именительном падеже либо объекта в винительном падеже, ср.: (46) a. Дети [Pcp] любят сказки [Con]. b. Детям [Pcp] нравятся сказки [Con]. (47) a. Факты [P] соответствуют утверждению [Comp]. b. Факты [P] не противоречат утверждению [Comp]. (48) a. Кусты [Con] заросли берега [P]. b. Берега [P] заросли кустами [Con]. (49) a. Ребёнок [P] уколол палец [Con]. b. Ребёнок [P] укололся в палец [Con]. В каждой паре предложений описывается одна и та же ситуация действительности, но несколько в ином аспекте. В (46) a именительным падежом на первый план выдвигается перципиент, а в (46) b — контентив. В (47) a винительным падежом выдвигается компаратив, который в этом предложении считается более существенным, чем в (47) b. В семантической структуре этих предложений пациент либо вовсе отсутствует, либо, будучи одинаково реализованным синтаксически, не выполняет функции выдвижения на первый план. Нет такого пациента и в (48) и (49). В (48) функцию выдвижения на первый план выполняет именительный падеж: в одном случае на первый план выдвигается контентив (a), в другом — пациент (b); в (49) эту функцию выполняет винительный падеж, которым выдвигается контентив (a). 1.3.3. В SemVS глагола обычно не бывает двух одинаковых актантов. С этим согласны большинство исследователей25. Однако возникает вопрос о значении взаимного действия— 24 В некоторых случаях при небольшом изменении семантического отношения к глаголу именительный и винительный падежи заменяются родительным падежом неопределённого количества, ср.: откусил хлеба, наелся мяса, наломал веток; при глаголах в отрицательной форме употребляется родительный падеж отрицания, например: нет денег (ср. есть деньги), не имеет перчаток (ср. имеет перчатки). 25 Этот тезис особенно отстаивается в трудах Ch. J. Fillmore и S. Starosta. 63 массивных глаголов и некоторых других глаголов (драться, договариваться, спорить, ссориться, встречаться, сливаться; натравливать, подстрекать, знакомить, смешивать (что с чем), соединять, разделять, делить и др.), обозначающих такую ситуацию действительности, в которой имеются два или несколько референтов, выполняющих одинаковые роли. Некоторые считают, что в семантической валентностной структуре таких глаголов должны быть два актанта с одинаковой семантикой (см. Апресян 1974, 27, 137; Schenkel 1977, 105–106). Указанные ситуации допускают двоякую семантическую интерпретацию, поэтому глаголы имеют две различные семантические валентностные структуры и соответствующие им синтаксические валентностные структуры. В одном случае референты, выполняющие одинаковые роли, трактуются как один коллективный актант (агент, пациент, перципиент, иногда бенефициант). В предложении такой коллективный актант выражается соответствующей формой множественного числа существительного, например: (50) Мужчины [A₁] разговаривают. (51) Дети [Pcp] поссорились. (52) Республики сходятся на севере [P]. (53) Андрюс стравил собак [P]. (54) Мать разделила яблоко между детьми [B]. Вместо формы множественного числа падежа в качестве её замены могут употребляться две (или более) формы одного и того же падежа единственного числа, имеющие одинаковую синтаксическую функцию и выступающие в качестве однородных членов предложения, ср.: Йонас, Пятрас и Антанас разговаривают. В другом случае референты, выполняющие одинаковые роли в ситуации действительности, с семантической точки зрения интерпретируются по-разному: один из них выдвигается на первый план, а другой отодвигается на второй, как бы становясь второстепенным. Поэтому в семантической валентностной структуре глагола им соответствуют два актанта с разной семантикой, которые и в предложении выражаются разными синтаксическими формами: (50 a) Йонас [A₁] разговаривает с Пятрасом [Com]. (51 a) Юлюс [Pcp] поссорился с другом [Com]. (52 a) На севере Литва [P] граничит с Латвией [Com]. (53 a) Андрюс стравил Саргиса [P] с Маргисом [Com]. (54 a) Мать разделила яблоко между Юкукасом [B] и Онуте [Com]. Актант, представленный предложно-падежной конструкцией, в (50 a) рассматривается наряду с агентом как второстепенный агент, в (51 a) наряду с перципиентом — как второстепенный перципиент, в (52 a) и (53 a) — как второстепенный пациент, в (54 a) — как второстепенный бенефициант. Признак сопровождения, второстепенности объединяет все эти семантические разновидности и позволяет считать их одним актантом, который во всех случаях одинаково выражается и в предложении. В данной работе он называется комитативом²⁶. 26 S. Starosta (1978, 469) jį vadina vidiniu lokatyvu (Inner Locative) — labai plačios ir neapibrėžtos semantikos aktantu, kuriuo S. Starostos laikomi labai įvairūs ir skirtingi dalykai, susiję su paciento (taip pat labai plačiai S. Starostos suprantamo) pozicija (1978, 493 tt.). Būdamas labai bendras ir neapibrėžtas, šis aktantas neturi ir kokios nors jam būdingos įprastos sintaksinės realizacijos. 64 Некоторые глаголы, например, susitikti, susieiti, могут несколько иначе интерпретировать ту же ситуацию действительности, придавая больший вес референту — комитативу, который тогда реализуется винительным падежом, ср.: (55) a. Jonas [P] susitiko su Petru [Com]. б. Йонас [P] встретил Петра [Com]. 1.3.4. У некоторых возвратных и отдельных невозвратных глаголов SemVS включает два актанта, соответствующих одному референту ситуации: один — всему референту, рассматриваемому как пациент, другой — его части, рассматриваемой как контентив. Эти глаголы обозначают непроизвольное, случайно произошедшее действие — процесс (отвечают на вопрос что случилось?), например: (56) Vaikas [P] nusimušė koją [Con]. (57) Arklys [P] užsigavo (nikstelėjo, nusilaužė) koją [Con]. (58) Tėvas [P] susitrenkė galvą [Con]. В этих случаях винительный падеж одновременно выполняет уточняющую функцию: с его помощью конкретизируется пострадавшая часть референта — пациента. Иногда он факультативен, ср.: (59) Vaikas [P] užsigavo, susižeidė, susitrenkė. 1.3.5. SinVS глагола — это лексико-синтаксическая реализация его SemVS. Синтаксическая реализация SemVS зависит не только от семантических функций актантов, но и от синтаксических возможностей употребления глагола, то есть от того, с какими словоформами (падежами, падежами с предлогами, инфинитивами, причастиями и др.) глагол употребляется в предложении. Лексическую реализацию SemVS в самом общем виде определяют семантические функции актантов; например, агент₁, перципиент, бенефициант, каузатор обычно связаны с одушевлённым существом и поэтому реализуются конкретными существительными, обозначающими живое существо; контентив часто связан с абстрактными понятиями и реализуется абстрактными существительными, придаточными частями сложных предложений и др. Однако многое здесь определяется лексическим значением каждого глагола и его возможностями семантически сочетаться с другими словами. Поэтому, например, мы пьём воду, пиво, компот, а суп едим; лицо умываем, о голову ударяемся, бельё стираем, а руки моем или оттираем. Способность глагола сочетаться с определёнными лексемами, или его возможности семантически сочетаться с другими словами, обычно называется его лексической валентностью (ср. Jakaitienė 1980, 32—33). Лексическая валентность определяет всё лексическое окружение глагола, или его лексическую дистрибуцию, тогда как его валентные партнёры составляют лишь её часть: это те слова и их формы, которых требует глагол в силу своего значения и которые образуют ядро предложения. При синтаксической классификации глаголов лексическая валентность важна лишь постольку, поскольку она связана с валентными партнёрами глагола. 1.3.6. Глаголы могут обладать одинаковой синтаксической, но различной семантической валентностью, и наоборот: их семантическая валентность может быть одинаковой, а синтаксическая — различной. Выделяется несколько групп глаголов. 3. 120 65 1) Синтаксические валентности глаголов одинаковы. Возможны два случая: a) Семантические валентности также одинаковы. Такие глаголы относятся к одной и той же семантической группе, поскольку имеют одно и то же общее сигнификативное значение (их индивидуальные лексические значения, разумеется, могут различаться, но могут быть и синонимичными). Ср.: (60) a. Ребёнок [A₁] ест яблоко [P]. b. Отец [A₁] читает газету [P]. c. Хозяйка [A₁] убрала (ср. сняла) со стола посуду [P]. Nₙ – Vf–Nₐ Все эти глаголы обозначают воздействие деятеля — инициатора на предмет. b) Семантические валентности различны. Общее сигнификативное значение глаголов различается, и они относятся к разным семантическим группам, ср.: (61) a. Ветер [A₂] открыл окно [P]. b. Пётр [B] имеет автомобиль [P]. c. Ученики [Pcp] уважают учителей [Con]. Nₙ – Vf–Nₐ Глагол открыть обозначает воздействие деятеля на предмет, иметь обозначает состояние лица — посессора, обусловленное его отношением к собственности, уважать — психическое отношение лица к предмету. 2) Синтаксические валентности глаголов различны. a) Семантические валентности одинаковы. Такие глаголы относятся к разным синтаксическим, но к одному и тому же семантическому классу. Ср.: (62) a. Nₙ – Vf – Nɡ: Дети боятся волка. b. Nₙ – Vf – Nₐ: Я вижу свет. c. Nₙ – Vf – Nᵢ: Мы радуемся весне. d. Nₙ – Vf – antNɡ: Отец рассердился на сына. V [Pcp, Con] Все эти глаголы обозначают психическое отношение человека к предмету. В тех случаях, когда описывается одна и та же ситуация, различные SinVS показывают, какие участники ситуации выдвигаются на первый план как более важные по сравнению с другими, однако значения глаголов мало различаются, см. (46) и (47). Глаголы любить и нравиться обозначают психическое отношение человека к предмету, а соответствовать и не противоречить — сопоставление предмета (явления) с другим предметом. Семантические актанты в этих случаях соответствуют ситуативным ролям референтов, и в обоих предложениях каждой пары отношение между аргументами предиката одинаково. b) Семантические значения VS различны. Значения глаголов различаются, и они принадлежат к разным как синтаксическим, так и семантическим классам. Ср.: (63) a. Nₙ – Vf – nuoNɡ: Йонас [A₁] защищался от собаки [CA]. b. Nₙ – Vf – Nᵈ: Собака [A₁] укусила Йонаса [P]. c. Nₙ – Vf – Nᵢ: Йонас [Pcp] возмутился собакой [Con]. d. Nₙ – Vf: Йонукас [P] расплакался. Каждый глагол описывает совершенно иную ситуацию действительности, и их значения не имеют ничего общего. Когда одним (или несколькими) глаголами описывается одна и та же ситуация действительности, в каждом случае она семантически интерпретируется по-разному, отношения между преди- 66 число аргументов (иногда различается и их количество), иное общее сигнификативное (а также индивидуальное лексическое) значение. Ср.: (64) a. Nₙ – Vf – Nₐ – Nᵈ: Йонас [A₁] дал другу [B] [x] [y] книгу [P]. [z] b. Nₙ – Vf – Nₐ – из Nᵍ: Друг [B] получил от Йонаса [O] [y] [x] книгу [P]. [z] (65) a. Nₙ – Vf – Nᵢ: Я [Pcp] радуюсь весне [Con]. [x] [y] b. Nₙ – Vf – Nₐ: Весна [A₂] меня [P] радует. [y] [x] (66) a. Nₙ – Vf – Nₐ – из Nᵍ: Кто-то [A₁] украл у Йонаса [O] [x] [y] деньги [P]. [z] b. Nₙ – Vf – Nₐ: Кто-то [A₁] ограбил Йонаса [P]. [x] [y] Такие пары предложений, по-разному описывающие одну и ту же ситуацию действительности и потому различающиеся с сигнификативной точки зрения, называются перифразами (Степанов 1981, 201 и сл.; ср. Москальская 1978, 74–75). Перифразы, предикаты которых имеют одинаковое число аргументов, обычно называются конверсивными. 1.3.7. Поскольку валентность глаголов зависит от их значения, один и тот же глагол, употребленный в разных значениях, может иметь разную валентность и принадлежать к разным синтаксическим и семантическим классам. Поэтому по валентности классифицируются не глаголы как лексемы, а как семемы²⁷. Один и тот же глагол в одном случае может быть двухвалентным, в другом — трехвалентным или одновалентным и т. д. Между SinVS и SemVS глагола возможны следующие отношения. 1) Различные SinVS глагола. a) SemVS также различны. Глагол входит в разные синтаксические и семантические классы. При описании разных ситуаций действительности индивидуальное лексическое значение глагола в большей или меньшей степени различается (возможно, что в некоторых случаях мы уже имеем дело с разными лексемами — омонимами²⁸). Ср.: (67) a. Nₙ – Vf – Nᵈ – Inf: Учитель [C] разрешил детям [B] поиграть [Con]. b. Nₙ – Vf – Nₐ – Inf: Родители [C] позволяют детям [P] учиться [Fin]. 27 Таким образом, при классификации глаголов по валентности разграничение полисемии и омонимии не имеет решающего значения. 28 Считается, что к одной лексеме относятся только те значения, которые обладают определенной семантической общностью (то есть имеют общие семантические элементы — семы) (Jakaitienė 1980, 46; Валеева 1975, 124; Барина 1963, 54). С этой точки зрения (67) a, b, c иллюстрируют значения одной лексемы, объединенные общим волевым компонентом, а (67) d — другой лексемы. 3* 67 c. Nₙ – Vf – Nₐ – AdvDir: Соседи [C] выпускают лошадей [P] на пастбище [Dir]. d. Nₙ – Vf – Nₐ – įNₐ: Мужчины [A₁] ставят сети [P] в озеро [Ad]. Когда описывается одна и та же реальная ситуация (или хотя бы частично совпадающие реальные ситуации), глагол относится к разным семантическим классам, поскольку обладает разным общим сигнификативным значением (представлена различная семантическая интерпретация ситуации), однако его лексическое значение различается в меньшей степени. Ср.: (68) a. Nₙ – Vf – Nₐ – įNₐ: Ребёнок [A₁] пустил камень [P] в ворону [Ad]. b. Nₙ – Vf – Nᵢ – įNₐ: Ребёнок [A₁] пустил камнем [I] в ворону [Ad]. c. Nₙ – Vf – Nₐ – Nᵢ: Ребёнок [A₁] пустил ворону [P] камнем [I]. (69) a. Nₙ – Vf – Nₐ – Nᵈ: Мы [A₁] кормим сеном [P] коров [B]. b. Nₙ – Vf – Nₐ – Nᵢ: Мы [A₁] кормим коров [P] сеном [Con]. (70) a. Vfᵢₘₚ – Nᵍ – Nᵢ: В пруду [L] утонуло травы [P]. b. Nₙ – Vf – Nᵍ: Пруд [P] зарос травой [Con]. (71) a. Vfᵢₘₚ – Nᵍ – įNₐ: Во двор [Ad] подъехало гостей [P]. b. Nₙ – Vf – Nᵍ: Двор [P] заполнился гостями [Con]. (72) a. Nₙ – Vf – išNᵍ: Из крана [Ab] капает вода [P]. b. Nₙ – Vf: Кран [P] капает. (73) a. Nₙ – Vf – Nₐ – nuo Nᵍ: Мать [A₁] убрала посуду [P] со стола [Ab]. b. Nₙ – Vf – Nₐ: Мать [A₁] убрала стол [P]. b) SemVS одинаково. Глагол употребляется согласно двум или нескольким синтаксическим моделям валентности, однако и его общее сигнификативное, и индивидуальное лексическое значение могут быть по существу одинаковыми. Возможны лишь определённые нюансы сигнификативного значения, которые придаёт высказыванию выдвижение того или иного акцента в синтаксической структуре в позицию именительного или винительного падежа без изменения его семантической функции (см. 48, 49). Таким образом, различные SinVS глагола в этих случаях функционируют как параллельные модели. Сравните также следующие примеры: (74) a. Nₙ – Vf – Nₐ: Она вспомнила детство. b. Nₙ – Vf – Nᵈ: Ей вспомнилось детство. } V [Pcp, Con] (75) a. Nₙ – Vf: Сено намокло. b. Vfᵢₘₚ – Nₐ: Сено намокло от дождя. } V [P] (76) a. Nₙ – Vf – Nᵍ: Она избавляется от жениха. b. Nₙ – Vf – Nᵢ: Она избавилась от жениха. c. Nₙ – Vf – nuoNᵍ: Она избавилась от жениха. } V [B, Con] Однако индивидуальное лексическое значение глагола в каждом случае может быть и различным, хотя общее сигнификативное значение во всех случаях одинаково. Различия значений во многом зависят от неодинакового лексического окружения, или лексической валентности глагола. Сравните: (77) a. Nₙ – Vf – Nₐ – Nᵢ: Она била валки граблями. b. Nₙ – Vf – Nᵢ – įNₐ: Отец ударил кулаком по столу. c. Nₙ – Vf – Nₐ – įNₐ: Ударь стаканчиком по камешку. } V [A₁, P, I] 68 2) У глагола та же SinVS. a) SemVS различны. Глагол употребляется в разных значениях (возможна и омонимия) и в каждом случае относится к иной семантической группе, но его синтаксическая валентность остается одинаковой. Ср.: (78) a. Рыбы [A₁] мечут икру [P]. b. Бочка [P] воду [Con] пропускает. Nₙ – Vf – Nₐ (79) a. Мать [A₁] растит детей [P]. b. Дрожжи [A₂] поднимают сдобный хлеб [P]. c. Дети [A₁] поднимают шум [Con]. d. Лёд [P] поднимает человека [Con]. Nₙ – Vf – Nₐ (80) a. Дети [A₁] много двигаются. b. Стол [P] двигается (стоит неровно). Nₙ – Vf b) SemVS одинаковы. Хотя синтаксическая и семантическая валентность совпадают, глагол может употребляться в совершенно разных значениях, если им обозначаются разные ситуации действительности. Ср.: (81) a. Люди [A₁] выпускают книги [P]. b. Рыбы [A₁] мечут икру [P]. c. Пчёлы [A₁] роятся [P]. d. Дети [A₁] пускают мыльные пузыри [P]. Nₙ – Vf – Nₐ (82) a. Зубы [P] падают. b. Холод [P] наступает. c. Скот [P] падает. Nₙ – Vf Только в тех случаях, когда совпадает и лексическая валентность (сопровождающие слова относятся к одним и тем же классам и даже подклассам), можно считать, что глагол имеет одно и то же индивидуальное лексическое значение, ср.: (83) a. Лошади [P] падают. b. Коровы [P] падают. c. Мухи [P] падают. Nₙ – Vf (84) a. Дети [A₁] поднимают ссору [Con]. b. Рабочие [A₁] поднимают бунт [Con]. Nₙ – Vf – Nₐ 2. СИНТАКСИЧЕСКИЕ КЛАССЫ ГЛАГОЛОВ Два крупнейших синтаксических класса глаголов — это личные и безличные глаголы, которые различаются потребностью в субъектном именительном падеже: личным глаголам именительный падеж необходим, безличным — нет. Поскольку по валентности классифицируются семемы глаголов, к безличным глаголам относятся также личные глаголы, употребляемые безлично (то есть без субъектного именительного падежа). Таким образом, один и тот же глагол, если он употребляется и в личном, и в безличном значении, может оказаться в обоих синтаксических классах. По числу валентных актантов личные глаголы делятся на одновалентные, двухвалентные, трехвалентные и четырехвалентные, безличные — на одновалентные и двухвалентные. Те безличные глаголы, которые в предложении не имеют ни одного актанта, 69 являются невалентными (или авалентными). Эти подклассы личных и безличных глаголов далее подразделяются по конкретным синтаксическим моделям валентности (то есть SinVS), различающимся грамматическими формами валентных актантов. Иллюстративный материал взят из «Словаря современного литовского языка» (В., 1972; далее — DLKŽ), академического «Словаря литовского языка», т. I–XII (В., 1956–1981; далее — LKŽ), художественной литературы, сочинений Я. Яблонскиса и разговорной литературной речи. Чаще всего приводятся только глагол и его валентные актанты, поэтому источники не указываются. Лишь в некоторых случаях, например когда приводится целое предложение или словосочетание, редко встречающееся в литературной речи и не вполне обычное, указывается источник (сокращения источников такие же, как в «Словаре литовского языка»). Представленная в статье синтаксическая классификация глаголов литовского языка и семантическая характеристика синтаксических классов, вероятно, неполны, поскольку основаны лишь на части глаголов; кроме того, в наших словарях синтаксическое употребление глаголов отражено недостаточно полно. Цель статьи — представить общую картину синтаксических классов глаголов литовского языка и их приблизительную синтаксико-семантическую характеристику. Синтаксические модели валентности глаголов (или SinVS) обозначаются следующими символами: Vf — личная форма личного глагола, Vfimp — личная форма безличного глагола, N — существительное, Adj — прилагательное, Adv — наречие, Inf — инфинитив глагола, Part — причастие, SD — подчинённая (чаще всего придаточная) часть сложного предложения, pN — предложная конструкция, AdvLoc — адвербиальный член со значением места, AdvDir — адвербиальный член со значением направления или пути движения, AdvQuant — адвербиальный член со значением количества, n — именительный падеж, g — родительный падеж, d — дательный падеж, a — винительный падеж, i — творительный падеж, l — местный падеж. В синтаксических моделях валентности обозначаются только основные формы валентных актантов глагола. Чаще всего это падежи существительных и предложные конструкции, реже — наречия, прилагательные, инфинитив глагола, причастие и придаточные части сложного предложения (если они не являются заменителями падежных форм существительных или предложных конструкций, выступающих в качестве актантов). Основные формы актантов могут заменяться различными словосочетаниями, например: купил килограмм яблок, десять сыров, половину арбуза (ср. книгу); книги раздали десяти ученикам (ср. ученикам); собралось много людей, толпы людей (ср. люди); я сам (ср. я) этого не знаю; родительный падеж неопределённого количества, например: нашлись храбрецы (ср. храбрец), купил сахара и конфет (ср. капусту); деепричастия и деепричастные конструкции, например: слышу, как гремит (ср. гром, гроза), ждём рассвета (ср. рассвет), слышалось, как гремит (ср. гроза), увидел, как отец возвращается (ср. отца), а также придаточные части сложных предложений, например: Вижу, что кошка лезет на чердак; Вижу: кошка лезет на чердак (ср. вижу кошку). Синтаксические модели с такими заменителями валентных актантов отдельно не выделяются. Валентные актанты иногда замещаются свободными членами со значением места, образа действия или цели, например: В угольной шахте (ср. шахте) он отдал всё своё здоро- 70 то (LKŽ); Она и в будний день красиво (ср. красивую одежду) носит; Но, вероятно, бог так (ср. того) хотел (Simon); Салиутуку в детском саду (ср. детский сад) не понравился; Вот как (ср. что) иногда случается с человеком! (Balt); Ой, послала, послала меня свекровь за зимним сеном, за летним снегом (ср. в лес) (Jabl). Эти замены спутников также не образуют отдельных синтаксических моделей валентности. Поскольку глаголы с обязательными и факультативными спутниками приводятся вместе, факультативность в представленных синтаксических моделях валентности не обозначается. В иллюстративных примерах факультативные спутники заключаются в скобки. Далее приводятся синтаксические классы глаголов и их подклассы. Самый мелкий подкласс — группа глаголов, употребляемых согласно определённой синтаксической модели валентности (SinVS). В третьей части работы даётся синтаксико-семантическая характеристика одновалентных и двухвалентных личных глаголов. 2.1. ЛИЧНЫЕ ГЛАГОЛЫ 2.1.1. Одновалентные глаголы Nn – Vf: птицы поют, воск тает. 2.1.2. Двухвалентные глаголы Nn – Vf – Na: дети собирают ягоды; Nn – Vf – Ng: отец ищет косу; Nn – Vf – Nd: Йонас помогает родителям; Nn – Vf – Ni: жители занимаются рыбалкой; Nn – Vf – pN (с объектной pN): Nn – Vf – antNg: собака бросилась на меня; Nn – Vf – beNg: мы обойдёмся без тебя; Nn – Vf – dėlNg: они договорились (о завтрашнем дне); Nn – Vf – išNg: все насмехаются над Йонасом; Nn – Vf – nuoNg: человек защищался от собак; Nn – Vf – prieNg: животные приспосабливаются к окружающей среде; Nn – Vf – užNg: плуг зацепился за камень; Nn – Vf – apieNa: мужчины говорили о происшествии; Nn – Vf – įNa: гром ударил в дом; Nn – Vf – perNa: мать отлупила [ребёнка] по рукам; Nn – Vf – priešNa: крестьяне восстали (против власти); Nn – Vf – užNa: друзья ручаются за меня; Nn – Vf – suNi: петух подрался с гусаком; Nn – Vf – AdvLoc: кадки стоят в кладовой | на чердаке | вдоль стен | здесь; Nn – Vf – AdvDir: отец ушёл в город | из дома | по тропинке | туда; Nn – Vf – AdvQuant: лекция длилась час | около часа | долго; 71 Nn – Vf – Adv29: ребёнок хорошо себя ведёт; Nn – Vf – Inf: Оне лень ткать; Nn – Vf – Inf / Part / SD: он надеется выздороветь / что выздоровеет (причастие) / что выздоровеет; Nn – Vf – Part / SD: мы рады (вернувшись / что вернулись); Nn – Vf – SD: Я думал, (что) солнце восходит. 2.1.3. Трёхвалентные глаголы Подобно тому как синтаксическая модель валентности одновалентных глаголов Nn – Vf входит во все синтаксические модели двухвалентных глаголов, так многие модели двухвалентных глаголов входят в синтаксические модели трёхвалентных глаголов. К ним добавляется лишь ещё один компонент, требуемый значением и валентностью глаголов. Nn – Vf – Na – Ng: он учит детей (математике); Nn – Vf – Na – Nd: старушка дала девочке яблоко; Nn – Vf – Na – Ni: мать обула ребёнка (в ботинки); Nn – Vf – Na – Ni/ Adj: все считают его мудрецом / мудрым; Nn – Vf – Na – Ni/ Adj: он сделал меня своим слугой / несчастным; Nₙ – Vf – Nₐ – Nᵢ/ Adv: учитель оценил сочинение на четвёрку / хорошо; Nₙ – Vf – Nₐ – Adjₐ: суд признал его виновным; Nₙ – Vf – Nₐ – pN: Nₙ – Vf – Nₐ – antNₐ: пастух натравил собаку на овец; Nₙ – Vf – Nₐ – išNₐ: Андрюс отнял у друга игрушку; Nₙ – Vf – Nₐ – nuoNₐ: хозяин защитил гостя от собаки; Nₙ – Vf – Nₐ – užNₐ: родители выдали дочь замуж; Nₙ – Vf – Nₐ – oNₐ: они расспрашивали меня о звёздах; Nₙ – Vf – Nₐ – vNₐ: мороз превратил воду в лёд; Nₙ – Vf – Nₐ – priešNₐ: мать встала на мою сторону перед отцом; Nₙ – Vf – Nₐ – užNₐ: друг поставил за меня пять рублей; Nₙ – Vf – Nₐ – с Nᵢ: он сравнил копию с оригиналом; Nₙ – Vf – Nₐ – AdvLoc: мы храним яблоки в ящиках / на полках / там; Nₙ – Vf – Nₐ – AdvDir: мужчины сплавляли плоты по Неману / из Литвы / в Пруссию / вниз по течению; Nₙ – Vf – Nₐ – AdvQuant: власти оценили избушку (в две тысячи рублей); Nₙ – Vf – Nₐ – Inf / SD: мать уговаривала гостей (поесть / чтобы они поели); Nₙ – Vf – Nₐ – Part / SD: он заверил нас, что вернётся; Nₙ – Vf – Nₐ – SD: Друзья убеждали меня, что всё действительно так и было. Nₙ – Vf – Nᵍ – Nᵍ: путник спросил (у девочки) дорогу; Nₙ – Vf – Nᵍ – Nᵈ: я желаю вам счастья; Nₙ – Vf – Nᵍ – pN: ²⁹ Ši SinVS kelia rimtų abejonių (plg. Pasch 1977, 21; Helbig 1979, 71). Tokie veiksmažodžiai, kaip elgtis, gyvuoti, gyventi „gyvuoti“, laikytis „t. p.“, būtinai reikalingi būdo reikšmės prieveiksmio arba jo pakaitalo, kuris atskleidžia jų turinį ir kartu apibūdina patį veiksmo ar būsenos subjektą. Sakinio predikatinėje struktūroje prieveiksmis kartu su veiksmažodžiu atitinka predikatą, o ne predikato argumentą. 72 Nₙ – Vf – N𝗀 – išN𝗀: он требует (от меня) денег; Nₙ – Vf – N𝗀 – apie Nₐ: друзья расспрашивали меня о тебе; Nₙ – Vf – N𝗀 – AdvDir: Йонас налил в чан воды; Nₙ – Vf – N𝗀 – Inf / SD: друзья просили меня подождать / чтобы я подождал. Nₙ – Vf – N𝑑 – Nᵢ: отец (всем) хвастался сыном; Nₙ – Vf – N𝑑 – pN: Nₙ – Vf – N𝑑 – apie Nₐ: руководитель сообщил (нам) о собрании; Nₙ – Vf – N𝑑 – už Nₐ: мы (вам) ручаемся за Петра; Nₙ – Vf – N𝑑 – Inf: ты мешаешь мне (работать); Nₙ – Vf – N𝑑 – Part / SD: он (им) признался, что взял / будто взял деньги; Nₙ – Vf – N𝑑 – SD: отец (мне) подтвердил, что брат говорит правду. Nₙ – Vf – Nᵢ – pN: Nₙ – Vf – Nᵢ – įNₐ: Йонас ударил кулаком по столу; Nₙ – Vf – Nᵢ – per Nₐ: Стасис хлестнул веслом по воде; Nₙ – Vf – Nᵢ – su Nᵢ: сестра обменялась одеждой с братом; Nₙ – Vf – Nᵢ – AdvDir: она провела пальцем по столу; Nₙ – Vf – Nᵢ – AdvQuant: он за два года износил шубу. Nₙ – Vf – apieNₐ – išN𝗀: о событии он узнал (от друзей); Nₙ – Vf – antN𝗀 – AdvDir: братья (на конях) уехали (на войну); Nₙ – Vf – suNᵢ – Adv: господа жестоко обращались с крепостными. Nₙ – Vf – AdvLoc – AdvQuant: он пробыл здесь около года. 2.1.4. Четырёхвалентные глаголы Четырёхвалентных глаголов очень мало, и они редко употребляются со всеми четырьмя актантами. Чаще всего один или два актанта факультативны и остаются невыраженными. В синтаксические модели валентности этих глаголов входят некоторые синтаксические модели трёхвалентных глаголов; к ним добавляется определённая предложная конструкция или адвербиальный член, требуемые глаголом. Nₙ – Vf – Nₐ – N𝑑 – pN: Nₙ – Vf – Nₐ – N𝑑 – perNₐ: я передам тебе книгу (через Анеле); Nₙ – Vf – Nₐ – N𝑑 – užNₐ: родители продали дом (колхозу) (за две тысячи рублей); Nₙ – Vf – Nₐ – N𝑑 – nuoN𝗀: передай ему (от меня) привет. Nₙ – Vf – Nₐ – Nᵢ – AdvDir: «Сотня» переправила нас через реку (на лодке). Nₙ – Vf – Nₐ – išN𝗀 – užNₐ: он купил знак (у друга) (за пять копеек); Nₙ – Vf – Nₐ – antN𝗀 – AdvDir: ребёнок катал солдатиков (на щепке) (по воде). Nₙ – Vf – Nₐ – AdvLoc – AdvQuant: они держали Петра в тюрьме два года. Nₙ – Vf – N𝑑 – Nᵢ – užNₐ: он отплатил мне (за работу) (деньгами). Nₙ – Vf – Nᵢ – suNᵢ – užNₐ: я рассчитался с ним (за работу) (наличными). 73 2.2. БЕЗЛИЧНЫЕ ГЛАГОЛЫ 2.2.1. Невалентные глаголы Vfimp: идёт дождь, идёт снег, рассветает, гремит гром, сверкает молния, туманно, морозит. 2.2.2. Одновалентные глаголы Vfimp – Ng: накопилось дел; Vfimp – Nd: больному стало лучше; Vfimp – Na: меня промочило дождём; Vfimp – AdvLoc: в земле | под ногами | здесь вязнет; Vfimp – AdvDir: с крыши капает. 2.2.3. Двухвалентные глаголы Vfimp – Ng – Nd: земле нужны удобрения; Vfimp – Ng – Na: во дворе намело снега; Vfimp – Ng – AdvLoc: в комнате не хватает воздуха; Vfimp – Ng – AdvDir: в школу набралось учеников. Vfimp – Nd – nuoNg: мне достанется от отца; Vfimp – Nd – suNi: ему сопутствует успех с мальчиком; Vfimp – Nd – Inf: пассажирам пришлось подождать. Vfimp – Na – Ni: ребёнка обсыпало (прыщами); Vfimp – Na – AdvDir: меня поднимают в воздух; Vfimp – Na – Inf: Монику тянуло на прогулку. Vfimp – Ni – AdvLoc: здесь пахнет (цветами); Vfimp – Ni – AdvDir: от озера повеяло прохладой. 3. СИНТАКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОДНОВАЛЕНТНЫХ И ДВУХВАЛЕНТНЫХ ЛИЧНЫХ ГЛАГОЛОВ 3.1. ОДНОВАЛЕНТНЫЕ ГЛАГОЛЫ Nn– Vf – их единственная синтаксическая модель валентности. Она реализует следующие SemVS: V [P]: воск тает, облака рассеиваются, зерновые уродились, шов разошёлся, картофель всходит, зерно дорожает, дети растут, больному становится лучше, собака сидит, красота увядает, лошадь споткнулась, поросёнок разбаловался, человек обнищал, дочь ведёт себя как девица, нож пропал, температура повышается, приходит зима, картины повторяются, мечты сбываются, ботинки износились, орехи не лущатся, мухи обгрызлись, собака кусает, ребёнок уже ходит (то есть умеет ходить), кран течёт, горшок пригорает, кувшин пролился (разлился). V [A₁]: дышит человек, животное; бык замычал; птицы щебечут; оглядывается человек, лошадь; поёт человек, петух, соловей; хохочут девушки, ребёнок лжёт, отец 74 теперь читает (то есть занят чтением), мы полдничаем, быки бодались, женщины поссорились, дети собирают ягоды. V [A₂]: часы жужжат, молотилка гудит, лес шумит, буря бушует, ветер свистит, мороз щиплет, фашизм свирепствовал. V [Pcp]: люди гордятся «важничают», воображают «то же»; я передумал; ребёнок распоясался, распустился; Юозапота сошла с ума, ты ошибаешься, кошка осмелела, лошадь взбесилась, дети поссорились. 3.2. ДВУВАЛЕНТНЫЕ ГЛАГОЛЫ Одним из актантов двухвалентных личных глаголов является именительный падеж существительных или заменяющих их слов; он всегда обязателен. Вторым актантом выступают различные падежные формы существительных, предложно-падежные конструкции, наречия, инфинитив, причастия и причастные конструкции, придаточные части сложных предложений; этот актант может быть обязательным или факультативным. Самый многочисленный и семантически наиболее разнообразный подкласс составляют глаголы, употребляемые с винительным падежом (транзитивные). Nn – Vf – Na Винительный падеж, как и именительный, чаще всего является обязательным актантом глаголов. Актанты SemVS глаголов реализуются в достаточно широком диапазоне форм как именительного, так и винительного падежа. V [A₁, P]: дети лущат горох, лошади едят клевер, охотники подстрелили кабана, Йонас надел пиджак, птица сложила крылья, дети испытали прочность льда, паук плетёт паутину, он создал новый метод, дети дразнили собаку, ученик читает книгу, пастух выпил рюмку, дочь обшивала всю семью, они обокрали хозяина, кто-то ограбил склад, родители воспитывают детей, ты обманул меня, свиньи съедают поросят, собака гонит кошку, парни загоняли лошадей, люди бродят по грязи, я исходил весь лес, куры загадили избу, конь добрался до усадьбы, птицы уселись на забор, дети окружили дедушку, отец расседлал лошадь, ученики навестили учителя, ты прицепился к нашему Йозасу (Креве), дети покинули дом, кошка перебежала дорогу, мы прошли мимо домов, человек проел все деньги, пастух набил мешок картошкой. V [A₂, P]: свет ослепляет человека, солнце золотит берёзовые рощи, дождь освежает землю, глаза оживляют лицо, ботинки жмут ноги, дерево ошеломило парня, песня разгоняет печали, автоматическая линия удвоила производительность труда, кислоты разъедали рану, цветы источали приятный аромат, революция начала новую эпоху, опасности пугают человека, несчастье потрясло его, труд обогащает человека, ты мне мешаешь (задерживаешь), ветер проветрил избу, солнце раскалило комнату, слух дошёл до Йонаса, холод щиплет лицо, молния поразила человека, ветер сдул лицо, солнце пробилось сквозь туман. V [A₁, Con]: мужчины играют (в футбол), люди пели (гимн), Сигуте играет (лису) (то есть роль лисы), Она выполняет все домашние дела, он говорит вздор, я выполнил твоё поручение, сын сдержал слово, мы поели (ужин), аист описал круг. V [A₂, Con]: самолёт описал круг, петлю; полевые работы выполняют машины, радио сообщило прогноз погоды, звонок объявил перерыв, барометр показывает изменение погоды. 75 V [I, P]: нож точит нож, уши улавливали каждый звук, эти прилагательные подчеркивают признак предмета, гостей развлекал аккордеон, хороший плуг прокладывает прямые борозды. V [Pcp, Con]: дети любят сладости, я слышу голоса людей, ученик знает урок, она помнит молодость, он ценит деньги, ей приснился отец. V [B, P]: рабочие получили зарплату, человек там эксплуатирует человека, яровая пшеница сильно истощает землю, пастух проглядел гусят, я потерял ручку, Йонас приобрёл автомобиль, они нажили землю дяди, домом управлял отец, я нашёл карандаш, у родителей есть дом, у дома один вход, женщины получили равные с мужчинами права, отец овцу вторые ботинки, учитель носит очки. V [P, Con]: сын приобрёл болезнь, темпы строительства приобрели большое значение, я завершаю век, у ребёнка насморк, Земля имеет форму шара, команда получила преимущество, поля дают урожай, песок впитывает воду, шина пропускает воздух, окна холодные пропускают, этот участок доходит (простирается) до Балтийского моря, лошадь подвернула ногу, отец сломал руку. V [P, Comp]: сын перерос отца, рябинка выросла выше калины, кукуруза переросла траву, Йонас вырос из пиджака, копия соответствует оригиналу, овёс превзошёл ячмень. V [P, Com]: Петрас встретил дядю, отец на днях свёл кузнеца. V [Con, P]: отца сморил сон, меня поразила болезнь, Марту охватила слабость, корабль настиг шторм, человека постигло несчастье, молодые рабочие пополнили коллектив, сорняки заросли огород, прыщи усеяли лицо, облака закрывали луну, стены украшали картины. V [Con, Pcp]: меня охватил страх, сестёр охватила зависть (паника, лень). Когда контентив реализуется именительным падежом, субъект предложения часто выражается винительным падежом. Именительный падеж раскрывает содержание глагола, и его лексическое значение тесно с ним связано. (Это характерно также для предложений других синтаксических моделей, в которых имеется контентивный именительный падеж.) V [C, P]: господин вырубил лес, надзиратель заставил высечь крепостного, родители выдали дочерей замуж, дети уморили собак, плохой хозяин душит скотину (заперев в хлеву), сосед ещё дозревал зерно, ты высушил на голове веночек, мастер укоротил обувь, мы уже вывели цыплят, дети проветрили избу (то и дело открывая дверь), ты нагреешь комнаты (открыв окна). Modelio Nₐ – Vf – Nₐ семантическая интерпретация и возможности семантического взаимного согласования именительного и винительного падежей представлены в таблице 130. В этой синтаксической модели валентности винительный падеж лишь изредка бывает факультативным. Несколько чаще факультативным бывает контентивный винительный падеж. В большинстве случаев винительный падеж можно заменить родительным падежом неопределённого количества, который выполняет ту же семантическую и синтаксическую функцию, но его объектное значение несколько изменено: он обозначает не весь объект, а лишь неопределённую его часть, не совокупность объектов, а лишь неопределённое их количество. Ср.: я нашёл хлеб / хлеба, поэтесса сочинила стихотворение / стихотворений, я видел аистов / аистов. Однако не каждый винительный падеж можно заменить родительным. Это зависит и от значения глагола, и от значения существительного: они должны соответствовать значению неопределённого количества. Некоторые глаголы в том же значении употребляются также по другой синтаксической модели валентности, в которой вместо винительного падежа используется родительный, ср.: молодёжь е 30 Винительный падеж количественного значения будет рассматриваться вместе с другими формами и конструкциями того же значения (см. 3.2.8). 76 Таблица 1 Nₙ | Nₐ | Пациент | Контентив | Компаратив | Перципиент | Комитатив Агент | + | + Инструмент | + Перципиент | + Бенефициант | + Пациент | + | + | + | | + Контентив | + | | | + Каузатор | + на колесо / колеса, дети играют в прятки / в прятки, сын учит русский язык / русского языка, отец осматривает дома / домов. Сочетания с родительным падежом различаются едва заметным оттенком целевого значения. При глаголах, обозначающих ощущения, чувства, восприятие, знание, речь, а также при глаголах rasti, sučiupti, pagauti, užklupti, sutikti, palikti и некоторых других позицию винительного падежа может занимать винительный падеж с деепричастием либо одно деепричастие, например: jaučiu vėją pučiant, visi supranta ją meluojant, radai seselę bestovint, sutikau tėvą išeinant, išgirdau griaudžiant, pamačiau žaibuojant, а также придаточная часть сложноподчинённого предложения, например: Jaučiu, kad pučia vėjas; Visi suprato, kad ji meluoja. Особое положение занимают такие предложения, как: Katinukas… ko jeles išlūžo (Jabl); O gal vaikas … lūžo sprandelį (Simon); Purvino sūnus … sprandą nuniro (там же), в семантической структуре которых имеются два актанта, соответствующие в реальной ситуации одному референту (как целое и его часть; ср. 1.3.4.). Образующие их глаголы обычно считаются непереходными и употребляются без винительного падежа. Эти предложения являются лишь определёнными трансформами соответствующих предложений с посессивным дательным падежом (ср. 1.2.7); обычное значение этих глаголов не предполагает такой SemVS. Здесь глаголы употреблены лишь переходно и стилистически маркированы. Однако есть глаголы, которые свободно употребляются и как непереходные, и как переходные, ср.: nikstelėjo koja – nikstelėjau koją, sušlapo rankos – sušlapdau rankas. 3.2.2. Nₙ – Vₗ – N₉ Глаголы, требующие именительного и родительного падежей, бывают двух типов. Одни из них сочетаются с родительным падежом только при наличии приставок at-, per-, pri-, придающих им значение множественности действия (например: atsivalgė grybų, persiedė dobilų, prisirinko uogų), либо pa-, pra-, už-, иногда at-, придающими значение малой интенсивности действия (например: pasilaužė šakų, pravirė košės, užvalgė mėsos, atsilaužė duonos); все они требуют неопре- 77 делённого количества в родительном падеже31. Другие глаголы управляют родительным падежом без этих приставок; это собственно глаголы с родительным падежом, например: bijoti, norėti, ilgėtis, gailėti(s), vengti, ieškoti и др. Родительный падеж чаще, чем винительный, является факультативным распространителем глагола. Именительным и родительным падежами выражаются различные семантические функции. Для родительного падежа наиболее характерна функция контентива. V [A₁, P]: женщины выбрали прутьев, дети накололи дров, девушки наплели венков, утопающий и за соломинку хватается, мужчины взялись за косы, старик вцепился в перила, ребёнок цепляется за материнскую юбку, Jonas опёрся на забор, прижались к стене, старик опёрся на палку, он прикоснулся к моей руке. V [A₂, P]: машины рассыпали на дороге слив, ветер наломал веток, дождь наделал луж. V [A₁, Con]: дети играют (в прятки), люди взялись за работу, он учится (математике), малыши слушают сказку, семья наелась (кукурузы), корова объелась (клевера), свиньи наелись лебеды, от плохих людей держись подальше, он всех сторонился, лев остерегается змей, отец отказался от работы. V [A₂, Con]: наводнение причинило ущерб. V [A₁, Fin]: мать ищет иголку, Kazys оглядывался в поисках той самой, кошка подстерегает мышь, молодёжь стремится к знаниям, лошадь тянется к овсу, мать следит за порядком, мужчины заботятся о закуске, мы ищем выход, женщина взывала о помощи. V [A₁, CA]: я едва отбился от собак. V [Pcp, Con]: мы ожидаем (ждём) ясной погоды, родители затосковали по ребёнку, Пётр соскучился по родине, он жалел котёнка, ребёнок хочет спать, семья брезгует этой едой (ср. пищей), Она скорбит (по отцу), сама избегала ссор, он отрёкся от своих взглядов, дети слушаются (родителей), он послушался моего совета, мы соблюдаем законы, овцы боятся собаки, он пугается тебя (ср. тобой), отец испугался больших процентов, ребёнок испугался собаки. V [P, Con]: мои руки боятся холода, мать потеряла сознание, луга утратили зелень, река держится старого русла, птенцы держатся гнезда, ветки касались стекла, плуг зацепился за корень, одежда пропиталась пылью, в глаза набился песок, корабль подошёл к воде, купил-купил (дыма), лодка набилась людьми, площадь была заставлена телегами, луг зарос деревьями, лес кишел повстанцами, машина требует ухода. V [B, Con]: некто нуждался в хлебе, у нас не хватило денег, едва ли нам хватит корма, старик избавился от падчерицы (ср. падчерица), они отреклись от псов, дети лишились отца. V [Con, Pcp]: тебя ждёт сюрприз (удача, неприятности), вам грозят большие опасности. 31За исключением глаголов с приставками at-, per-, обозначающих многократность действия, другие глаголы могут употребляться также с винительным падежом, выражающим количество, или с неаккузативным словом со значением количества, занимающим его позицию и управляющим родительным падежом неопределённого количества; ср.: набирал лукошко ягод, наломал немного веток, съел немного мяса, откусил кусочек хлеба. Следовательно, это не настоящие глаголы с родительным падежом (ср. Grenda 1979, 34). 78 Семантическая интерпретация модели Nn – Vf – Ng и возможности семантического взаимного согласования именительного и родительного падежей представлены в таблице 2. При некоторых глаголах, например: klausyti(s), laukti, bijoti(s), tykoti, tikėtis и др., в позиции контентивного и других родительных падежей может употребляться деепричастие или деепричастная конструкция (родительный или винительный падеж с деепричастием), например: мы ждём Таблица 2 Nn | Ng: Пациент | Контентив | Финитив | Контрагент | Перципиент Агент₁ | + | + | + | + | Агент₂ | + | + | | | Перципиент | | + | | | Пациент | | + | | | Бенефициент | | + | | | Контентив | | | | | + когда шёл дождь, все надеялись, что станет прохладнее; по вечерам она слушала, как поёт соловей, кошка подстерегает мышь, когда та вылезет, жду, когда откроют дверь, я надеялся, что брат вернётся, она боялась, что отец скоро умрёт. При этих и некоторых других глаголах позицию родительного падежа также может занимать придаточная часть сложноподчинённого предложения, например: По вечерам я слушал, как поёт соловей; Ждём, когда наступит весна; Берегись, как бы змея не укусила. 3.2.3. Nn – Vf – Nd Дательный падеж в качестве зависимого компонента глагола встречается нечасто, однако с его помощью реализуются достаточно разнообразные семантические функции, наиболее характерной из которых является функция бенефицианта. V [A₁, B]: сын помогает родителям, Она услуживает гостям, он упрекает меня, перед нами гримируется, солистка поклонилась (публике), Йонас одобрил Петра, дочь жалуется матери, она предстала перед врачом, собака заискивает (перед хозяином), Йонас ухаживает за Оной, я согрешил (перед старенькой матушкой), она всем угождает, (ему) откликнулись другие волки (Vien). V [A₂, B]: твой совет (нам) помог, эта жалоба сильно навредила им. V [A₁, P]: ребёнка лягнула лошадь, ощипался гусак; собаку ужалила пчела. V [A₂, P]: курение вредно (для здоровья), (лошади) работа не вредит, чай из чабреца помогает (голове), морозы повредили овощам, стерня колет (меня), её оцарапала ветка. V [A₁, CA]: жители противостояли оккупантам, сын воспротивился родителям, она противилась своей судьбе, Йонас не уступает другу, он вечно всем возражал, я (тебе) никогда не буду возражать. V [A₁, Fin]: люди готовились к севу, медлительный приготовился к прыжку, он подготовился к долгому разговору. 79 V [Pcp, B]: сыновья уступили отцу, Юозас уступил (жене), мать простила сына, она пожертвовала собой ради семьи. V [Pcp, Fin]: Laurynas atsidavė menui, jis atsidėjo (pasišventė) mokslui. V [Pcp, Con]: жители легко поддались панике, родители не одобрили такой шаг сына. V [P, B]: яблоко досталось Марите, деньги пригодятся (человеку), мне попалась хорошая книга, земля осталась сыну, Йонас батрачил (у Пауги), он представлял наш класс, мы никому не будем прислуживать, платок ей к лицу, старой избушке подходит соломенная крыша, у невестки родился ребёнок (LKŽ), дверь (мыши) не мешает. V [P, Fin]: клевер подходит на корм, эта цепочка подошла бы и тебе, и кольцу (Jabl), такой учебник пригоден для самообучения, отцовский заработок уходил на еду. В позиции дательного падежа может употребляться дательный падеж с инфинитивом, например: такой пастух годится только для выпаса гусей. V [P, Comp]: žmogiškas trumpintelis amžis žydinčioms ir krintančioms prilygsta žolelėms (Donel), faktai prieštarauja teiginiui; O ar gal ereliui žvirblis glūps prisilygint? (Donel). V [P, Con]: mediena priešinasi statiniam lenkimui, geležis pasiduoda korozijai. V [Con, B]: tėvynei gresia pavojus, kelionė (jam) apsimokėjo, Onutei neina rūtos (LKŽ), jam nesiseka darbas (veiksmažodis sektis dažnai vartojamas ir be vardininko, t. y. beasmeniškai, tada jo žymima situacija yra kiek kitokia). V [Con, Pcp]: ему нравится Веруте, старикам опостылела зима, эти разговоры мне надоели, мать заботится о детях, ему что-то померещилось, сыну приснилась мать, долгая работа (всем) надоедает, ему и невинная птичка бросается в глаза (LKŽ), ей вспомнилась судьба Урте (Simon), Жолисова речь очень нравилась Петру (Žem), мне опротивела его речь (LKŽ). Семантическая интерпретация модели Nₙ – Vf – Nᵈ и возможности семантического взаимного согласования именительного и дательного падежей представлены в таблице 3. Таблица 3 Nₙ | Nᵈ: Бенефициант | Пациенс | Контрагент | Финитив | Контентив | Компаратив | Перципиент; Агент₁: + | + | + | +; Агент₂: + | +; Перципиент: + | + | +; Пациенс: + | + | + | +; Контентив: + | + В позиции именительного падежа может употребляться деепричастие или деепричастный оборот, ср.: ей надоело ждать, мне уже не верится, что она придёт; Буткене теперь только стало легче, когда любовь начала вздыхать (Vaižg), а также придаточная часть сложноподчинённого предложения, ср.: Мне уже не верится, что он придёт. 80 3.2.4. Nₙ – Vf – Nᵢ Творительному падежу свойственны как объектные, так и адвербиальные (места, пути, количества) значения. Поскольку те же адвербиальные значения параллельно выражаются и другими формами, особенно предложными конструкциями, творительные падежи с этими значениями, как и местные падежи, включаются в обобщённые модели с AdvLoc, AdvDir, AdvQuant и будут рассматриваться вместе с другими чередующимися формами (см. 3.2.6; 3.2.7; 3.2.8). Творительный падеж (самостоятельно или с предлогом su) является основным показателем инструмента, однако ему свойственны и другие семантические функции. Для значительного числа глаголов творительный падеж — факультативный спутник. V [A₁, I]: сестра гудит за ткацким станком, птицы трепещут крыльями, мужчины размахивали мечами, сторож звякнул ключами; она скрипнула зубиком, сверкнула глазком (Vaižg); дети обливаются водой, Jonas подпоясался ремнём, старик опёрся на палку, Petras играл (на гармони). V [A₁, Pl]: девочки поделили между собой яблоко (ср. яблоко), мальчики обменялись шапками (atsi-mainė, apmainė, pasmainė), он воспользовался машиной дяди. V [A₁, Con]: они зарабатывают рыболовством, мужчины играли (в карты), жители занимаются благоустройством окружающей среды, дети следуют за родителями, она назвалась чужой фамилией, он объявил себя королём, Jonas учится на агронома, солдат рисковал (жизнью), мы питались одними корешками, они торгуют (зерном), родители заботятся о детях (одевают их, кормят и т. д.). V [A₁, R]: чёрт превратился в собаку (ср. в собаку). V [A₁, CA]: Если бы не кот, не отбиться бы от крыс (LKŽ). V [Pcp, Con]: Vilius очень гордится (лошадьми) (Simon), все восхищались его мудростью, он интересуется искусством, все восхищаются твоим поступком, они не доверяют мне, я сомневаюсь в этих обещаниях, родители радовались (своим детям), ты убедишься в истинности моих слов, она разочаровалась в своей подруге, всем он (ср. его) противен, мы всё ещё опасаемся тепла (ср. тепла), угостись ягодами, он соблазнился лёгким заработком, мы удовлетворились вторым местом, будем заботиться о чужих бедах, родители похвалили сыновей. V [B, Con]: едва мы избавились от незваных гостей (ср. гостей), господин присвоил себе дорожку (Žem), мы обойдёмся этими деньгами. V [P, Con]: она повязала старинный клетчатый платок, он и в будни ходит в сапогах, отец укрывается шубой, ребёнок заразился корью, все переболели тем гриппом, он отравился (рыбой), отвар отдаёт (дымом), её лицо дышало благодатью, жизнь здесь отличается большим разнообразием, их опека ограничивается лишь передачей профессиональных навыков, это слово выступает дополнением, каша идёт комками, голуби питаются зерном, растения питаются минеральными веществами. Пациентом часто считается место, в котором что-либо так или иначе проявляется, возникает, покрывает его или наполняет, выходит из него либо проходит через него и тем самым вызывает в нём определённое состояние (само место не является источником состояния), например: луга зацвели (калужницей), окрестности озера озарились (кострами), небо мерцает (звёздами), лес гремел птичьими голосами, огород пылает маками, стена рябила бумагами, глаза налились слезами, яма наполнилась водой, бригада пополнилась молодыми рабочими, крыша покрылась мхом, берег зарос ольхой, сердце обливается кровью, лицо сияло здоровьем, печь пышет жаром, там реки текут молоком. Предложения такого типа во многих случаях являются предложениями с ati- 81 соответствующими адвербиальными компонентами — определённые, чаще всего стилистически маркированные, трансформы, ср.: Луга зацвели купальницами ← На лугах зацвели купальницы; Сердце переполняется кровью ← Кровь течёт из сердца. Обычное значение этих глаголов не предполагает такой SemVS. V [P, R]: лошадь снова превратилась в человека, сама ель стала (кем-то), деревня разделилась на хутора (ср. в хутора), горшки рассыпались черепками, боль превратилась в радость. Modelio Nn – Vf – Niсемантическая интерпретация и то, как семантически сочетаются именительный падеж и объектный творительный падеж, показаны в таблице 4. Таблица 4 Nn | Ni Инструмент | Пациент | Контентив | Результат | Контрагент Агент₁ | + | + | + | + | + Перципиент | | | + | | Бенефициент | | | + | | Пациент | | | + | + | 3.2.5. Nn – Vf – pN (с объектными pN) В качестве зависимых компонентов при глаголах выступают два типа предложно-падежных конструкций (pN): объектные и адвербиальные. Адвербиальные pN будут рассматриваться далее вместе с другими адвербиальными зависимыми компонентами (AdvLoc, AdvDir, AdvQuant). Глаголы сочетаются с той или иной объектной pN, каждая из которых имеет особое значение и этим отличается от адвербиальных pN, часто употребляемых в одном и том же адвербиальном значении параллельно с другими формами, ср.: пастух ухватился за ветку [P] — пастух пошёл за дерево / под дерево / к дереву [Dir]. 3.2.5.1. В позиции pN — родительный падеж с предлогами ant, be, dėl, iš, nuo, prie, už. Nn – Vf – antNg. V [A₁, P]: собака набросилась на змею, все набросились на меня, отец ругается (на детей). V [Pcp, Con]: я рассердился (на тебя), Йонас посылает (на меня). Nn – Vf – beNg. V [B, Con]: человек обходится без еды неделю, я обойдусь и без тебя, кое-как справились без помощи. Nn – Vf – dėlNg. V [A₁, Con]: мужчины договорились (о поездке), родители посоветовались (о женитьбе сына). V [Pcp, Con]: мать обеспокоилась (из-за сына) (ср. сыном). Nn – Vf – išNg. V [P, Con]: металлы состоят из кристаллов, их квартира состоит из трёх комнат. V [P, O]: из того кола ручка не получится, из тех лебедей остаются девушки (LKŽ), коммунистическая партия выросла из марксистских кружков, из орла стал человек. 82 V [P, Comp]: Юнукас выделяется среди всех учеников. V [B, Con]: они живут охотой, мы живём за счёт работы в танковых войсках. V [Pcp, Con]: все удивляются мне (DLKŽ) (ср. мной), он радуется твоему несчастью (DLKŽ) (ср. несчастью), господа издеваются над бедняками, все смеются над ним. Nn – Vf – от Ng. V [A₁, CA]: жмудины защищались от крестоносцев, трус убегает (от зайца), он спрятался (от толпы), я едва спасся (от смерти). V [A₁, Con]: он отказался от поездки (ср. поездки), они застраховались (от травмы). V [P, Con]: жизненные процессы зависят от солнечного тепла и света, они зависят от владельца фабрики. V [P, Comp]: день не отличался от ночи. V [Pcp, Con]: он отвык от работы, от еды не отвыкает (LKŽ), я уже отнят от материнского молока (Gud-Guz), телёнок уже отвык (от коровы). Nn – Vf – к Ng. V [A₁, P]: он пристаёт ко мне, девушка пристала к Юносу. V [A₁, Con]: она очень заигрывает с мужем, Юнас ухаживает за Оной, он старается мне угодить, зверь приспосабливается к окружающей среде, к нашей песне присоединились и девушки. V [P, Con]: язык относится к общественным явлениям, белое платье подходит к тёмным волосам. V [Pcp, Con]: собака привыкла к новому хозяину, он приспособился к новому месту. Nn – Vf – за Ng. V [A₁, P]: я ухватился за ветку (ср. ветки), никто не берётся за горящий конец, не хватайся за горячее железо. V [A₁, Con]: дочь вышла замуж за агронома, Она вышла замуж за Йонаса. V [P, Con]: плуг зацепился за камень. 3.2.5.2. В позиции pN — винительный падеж с предлогами apie, į, prieš, už. Nn – Vf – apieNa. V [A₁, Con]: они говорили о новой книге, он благожелательно отозвался о фильме. V [A₁, P]: женщина готовится только к дому (LKŽ), та готовится к хозяйству (J), девушки хлопотали вокруг завтрака (Žem). V [Pcp, Con]: он думает о мести, девушка мечтала (о своём будущем). Nn – Vf – įNa. V [A₁, P]: кто-то стучит в дверь, никакая наживка не цепляется за удочку (LKŽ), ребёнок цепляется за материнскую юбку. V [A₁, I]: свинья чешется о столб. V [A₂, P]: гром ударил в дом, тот обломок стекла чертит по стеклу (LKŽ), капли дождя забарабанили по окнам. V [A₁, B]: ученик обратился к учителю. V [A₁, M]: он не откликнулся на нашу просьбу (на его слова), никто не отозвался на мой крик, директор учёл пожелания рабочих. V [P, R]: они превратились в камни (ср. камнями), наши дети уже выросли в мужчин, горшок (в черепки) разбился, рожь идёт в овсюг (DLKŽ). 83 V [P, Con]: картофель идет в листья, курица вышла в поля, мама идет в гости, он вбил это себе в голову (LKŽ), капитализм перерос в высшую степень своего развития (LKŽ). V [P, Comp]: ребенок пошел в деда, он пошел в отца, литература все больше становится похожей на науку. Nₙ – Vf – priešNₙ. V [A₁, CA]: крестьяне восстали (против господ), Петрикас набросился на хозяйку, они идут (борются) против власти. V [A₁, B]: я хорошо показал себя перед друзьями. V [A₁, Con]: они протестовали против решения судьи. Nₙ – Vf – užNₐ. V [A₁, B]: друзья за меня ручаются, он за меня идёт (DLKŽ). V [A₁, Con]: они будут голосовать за своего кандидата, мы будем голосовать за процветание родины. V [A₁, M]: он отработал за долг, мы отработали за пятницу. V [Pcp, Con]: каждый отвечает за свою работу. 3.2.5.3. В позиции pN — творительный падеж с предлогом su. Nₙ – Vf – suNᵢ. V [A₁, Com]: петух дерётся с гусаком, Йондас поссорился с братом, дети гоняются с собаками, отец напился с гостем, парни дразнили друг друга с девушками, я попрощался с другом, сосед расстался с женой. V [A₁, P]: семья работала с сеном, каратели расправились с жителями, с вором мы сами справимся. V [A₁, CA]: больной боролся со смертью. V [Pcp, Com]: мать встретилась с сыновьями, она не ладит с мужем, Йонукас поссорился с друзьями, сын дружил с дочерью батрака. V [Pcp, Con]: свекровь привыкла к невестке, все согласились с таким предложением, он мирится с нынешним положением, дедушка с трудом разбирается с этими числами. V [B, Con]: как-нибудь справимся с кормом (DLKŽ), я обойдусь пятью рублями, он ошибся в расчётах с деньгами (DLKŽ). V [P, Com]: на севере Литва соприкасается с Латвией, в дверях я столкнулся с гостем, он сблизился с сельской молодёжью, мы породнились с Пошками, теория связана с практикой, шум моря сливается с шелестом сосен. V [P, Con]: глаза привыкли к темноте. V [P, Comp]: дубок сравнялся с ясенью. Предложная конструкция suNᵢ, имеющая функцию инструмента, является альтернативой инструментальному творительному падежу (см. 3.2.4). 3.2.6. Nₙ – Vf – AdvLoc В позиции AdvLoc выступают местный падеж, предложные конструкции, наречия места, иногда творительный падеж. Их значение не специализировано, и они свободно заменяют друг друга. AdvLoc обычно обозначает место, где кто-либо или что-либо находится, появляется, происходит, куда что-либо помещается или не помещается и т. п. Локативное значение иногда сопровождается оттенками других значений, которые могут даже затмевать его, например: мы зарегистрировались у дежурного [L-A₁], сосед оказался в беде [L-Con], они живут в изобилии [L-Con], все участвовали в празднике [L-Con]. 84 В позиции AdvLoc выступают различные pN: antN₉, anapusN₉, artiN₉, gretaN₉, prieN₉, šaliaN₉, tarpN₉, užN₉, virš(um)N₉, apieNₐ, aplinkNₐ, pasNₐ, pagalNₐ, prieš(ais)Nₐ; poNᵢ, tiesNᵢ и др. Большинство глаголов, которым свойственна данная SinVS, обозначают состояние предмета или изменение состояния, а некоторые — ненаправленное движение (например: lakstyti, skrajoti, bėgioti, bėginėti и т. п.). Моделью Nₙ – Vf – AdvLoc реализуются следующие SemVS: V [A₁, L]: дети брели по луже, птицы летают (в воздухе | над крышами), гусак бродит вокруг домов | вдоль ячменя, свиньи бегают вдоль хлева | в загоне, на столе бегают мухи, он ходил среди людей, Jonas растянулся на земле, цыгане останавливались в ольшанике | возле ольшаника | недалеко от деревни, люди остановились у обочины | вдоль обочины. V [A₂, L]: взгляд остановился на фотографии, в городке распространялись слухи. V [P, L]: Jonas живёт в городе | за городом | у реки, в сети был котёл (Balc), заяц лежит в канаве, они переночевали в деревне, всё оказалось в огне, мама сидела у станка | на скамье, на постели образовалась дыра, коровы бродили в воде, не стой под дождём, вода задерживается в глине, весь урожай вернётся в амбар, ивовые кусты растут на низинах, вдоль меж | на межах стояли кадки, кругом стоит вода, у стены стоит кровать, капля висит под носом, батрак ночевал под мостом, над головой висит лампа, все вернёмся за стол | в столовой, на стол легли карты, у меня гостил друг. 3.2.7. Nₙ – Vf – AdvDir В позиции AdvDir выступают различные предложные конструкции (параллельно с конструкцией iNₐ иногда употребляется также иллатив: į mišką | mišk an), наречия и инструменталис. Глаголы, для которых характерна эта SinVS, чаще всего обозначают движение предмета в одном направлении, реже — в разных направлениях (например, vaikai laksto koridorium | po koridorių); некоторые из них обозначают определённое положение предмета в пространстве (например, miškas prieina prie upės32). Одним из них требуется указание только исходной или конечной точки либо пути, другие предполагают общее значение директива, и их валентность удовлетворяет любая форма или конструкция с директивным значением, а иногда даже две или три конструкции (например: eina takeliu į paežerę, iš Klaipėdos į Vilnių grįžome per Kauną). Исходную точку обозначают конструкции išN₉ и nuoN₉, конечную точку — antN₉, iki/ligiN₉, prieN₉, užN₉, įNₐ, pasNₐ, poNᵢ и др., а также наречия; путь — perNₐ, proNₐ, poNₐ, apie/aplinkNₐ и др., а также инструменталис и наречия. С одними глаголами (чаще всего имеющими соответствующие приставки) употребляются специальные pN, например: nulipo nuo aukšto, įlipo į medį, užlipo ant arklio, perlipo per tvorą; другие глаголы сочетаются с любой pN, наречием или инструменталисом, выражающими соответствующее значение, например: jis nuėjo į kambarį | prie durų | už durų | po stogu | ten [Ad], mašinos važiuoja plentų | per lauką | pro miestą | aplink miestą [Via]. При некоторых глаголах, особенно тех, значение которых мало связано с движением, директивные pN очень близки к объектным, например: jis atsirėmė į sieną, voratinkliai buvo prisikabinę prie medžių, vaikas glaustėsi prie mamos, jis prilindo prie viršininkų, 32Подобно глаголам движения употребляются и такие глаголы, как (pa)žvelgti, (pa)žiūrėti, например: pažvelgiau į saulę | pro langą | iš arti. 85 мы убегали от дождя, воробей вырвался из когтей кота, девочка отстала от родителей, Jonas присоединился к нам, а иногда директив сопровождается ярко выраженным оттенком контентивного значения, например: он ввязался в неприятную историю, родители всё глубже залезали в долги, мы пришли к выводу, Jonas вникает в суть дела, произведение приблизилось к народному эпосу, они избавились от беды. Моделью Nₙ – Vf – AdvDir реализуются следующие SemVS: V [A₁, Ab]: всадник спешился, телёнок выскочил из загона, пленник вырвался из плена, он вычеркнулся из списка. V [A₂, Ab]: самолёт оторвался от земли. V [P, Ab]: палка торчит из воды, из почек брызнет смола (Tilv), вся сладость из воска вышла (LKŽ), писатель родом из крестьянской семьи. V [A₁, Ad]: рыбак вошёл в воду вброд, все бросились к окну, он сел в повозку, петух взлетел на крышу, цыплята спрятались под наседку, nesitartink (prie manęs), он зашёл за дерево, prie pat nyčių priaudei (LKŽ), я зайду к тебе / в комнату. V [A₂, Ad]: корабль наскочил на мель, машина подъехала к двери / до двери, поезд приближался (к станции), солнце скрылось за облаками. V [P, Ad]: на воде образовался лёд, шапка надвигается на уши, наши луга доходят до озера, вода впиталась в землю, коса ударилась о камень, весь овёс попал в мешок, заноза зашла под ноготь, нож вонзился ниже локтя / в локоть / рядом с локтем, ребёнок попал под машину / в машину, боб вырос до неба. V [A₁, Via]: парнишка перепрыгнул через забор, она перешла по мостику, заяц пробежал мимо меня, ребёнок пролез бы через эту щель, он обошёл вокруг избы, собака следует за пастухом / позади него, Jonas протиснулся сквозь людей, дети бегают по двору / по дорожке. V [A₂, Via]: огонь перепрыгнул через канаву, через закрытые окна свет едва проникает, сани проехали через двор / мимо, (по улицам) ездят троллейбусы. V [P, Via]: статная не проходит через дверь, кнут обвился вокруг шеи, деревце разрослось вокруг всего колодца (LKŽ). V [Con, Via]: По жилам Уснинио пробежала дрожь (Tilv), озноб пробегал по телу (LKŽ), горькая улыбка пробежала по ее лицу (LKŽ). V [A₁, Dir]: коровы бредут в воду / через ручей / с одного берега на другой / из воды на берег, собаки прибежали (по заячьему следу / к нам / к нам / из леса), Йонас вернулся с охоты / домой, мы спустились с горы / в низину, дети выбежали из избы / во двор / через дверь, он пошел по проселочной дороге / дальше / к озеру / мимо, мы путешествуем (к морю / по Литве / по Литве / издалека). V [A₂, Dir]: самолет летит (из Вильнюса / в Москву / низко над землей), поезд прибывает (из Тракая / в Вильнюс), (над верхушками ржи / с полей) прибегал ветер, уже бежал автобус (в Гаргждай (LKŽ) / мимо Гаргждая / из Гаргждая). V [P, Dir]: дорога идет через лес / лесом / мимо леса / в лес / из леса, слезы текли (по щекам / щеками / из глаз / на руки), дым шел (из трубы / через щель / в избу), мука сыплется (из мешка / в мешок / через дыру), листья падают (с деревьев / на землю), что-то упало (со стола / на стол), облака движутся (по небу / с запада / на запад). 86 3.2.8. Nₙ – Vf – AdvQuant В позиции AdvQuant выступают винительный падеж, предложные конструкции iki/ligi N₉, apie Nₐ, arti N₉, netoli N₉ и др., количественные наречия много, мало, долго, недолго и др., реже — творительный падеж. Иногда в позиции AdvQuant выступают две сочиненные предложные группы, например: лекция длилась с третьего до пятого часа, лес тянулся от берегов Узубаляй до Швянтойи (Vien). Временное значение AdvQuant обычно зависит от глаголов с приставкой iš-, pra- и др. (например: išbūti, prabūti), пространственное значение — от глаголов, обозначающих пространственное состояние, иногда действие (например: siekti, tęstis, nusitęsti и т. п.), значение веса — от глагола sverti, цены — от глаголов kainuoti, atsieiti и т. п., количества — от глагола skaičiuoti и др. Спутник с количественным значением также имеют глаголы, обозначающие способность лица (иногда предмета) что-либо сделать, например: он поднимает целый центнер, я за один раз выпиваю литр. В модели Nₙ – Vf – AdvQuant реализуются следующие SemVS: V [A₁, Q]: дети пробегали целый день | до вечера | около часа, молодые специалисты отрабатывают назначенный срок, Йонас проработал около двух недель | почти две недели | до осени, всю весну; ученик прыгнул на три метра | почти на три метра | до забора; ребенок досчитал до ста. V [A₂, Q]: буря бушевала всю ночь, радио молчало весь день | до вечера. V [P, Q]: его счастье длилось недолго, лекция длилась два часа | около двух часов | до двух часов, это угнетение продолжалось веками | очень долго, она проболела всю зиму | до весны, я простоял почти час, отец прожил девяносто лет | до девяноста лет | очень долго; этот лес тянется на десятки | десятки километров, луг доходит (тянется) до Немана, длина тела достигает трех метров, солнце поднялось всего на пядь | поднялось совсем немного; шерсть весит килограмм | мало | много; лифт поднимает (то есть может поднять) пять человек; книга стоит два рубля | недорого; тираж достигает пяти тысяч экземпляров. V [Pcp, Q]: девочка предавалась мечтам всю ночь | до рассвета. 3.2.9. Nₙ – Vf – Adv Глаголам elgtis, gyvuoti, gyventi „gyvuoti“, laikytis и др. обязательно требуется наречие образа действия, которое характеризует обозначаемое глаголом действие, раскрывая его содержание. Наречие может быть заменено сравнительным оборотом, иногда предложно-падежной конструкцией, ср. ты поступил по-мужски | как мужчина | согласно закону. V [A₁, Con]: ученик вёл себя образцово, и волк так бы не поступил. V [P, Con]: семья живёт хорошо, мы живём плохо; Как вы живёте? Ср. дни идут на убыль. 3.2.10. Nₙ – Vf – Inf Глаголы, обозначающие определённую настроенность лица по отношению к действию или готовность его выполнить (например: любить, бояться, обычно, согласиться, готовиться, решиться, сообразить, отказаться, лениться, сожалеть и др.), а также чрезмерный или недостаточный объём действия либо его выполнение не вовремя (например: прибавить, убавить, выполнить раньше, задержать и др.), 87 помимо именительного падежа, требуют инфинитива, раскрывающего их содержание33. Субъект действия инфинитива всегда тот же, что и у личной формы глагола. V [A₁, Con]: мы отказываемся сотрудничать с вами, он согласился нам помочь, гость собрался уйти. V [Pcp, Con]: Оне лень задыхаться, я боюсь туда идти, отец решился поговорить с сыном, она не догадалась спросить, Йонас любит играть на скрипке, мы привыкли рано вставать. V [C, Con]: он никому не прибавляет дать (LKŽ), я немного поторопил приход (LKŽ), не убавь сварить каши (LKŽ). 3.2.11. Nₙ – Vf – Inf / Part / SD Глаголы, выражающие перспективу реализации действия (например: надеяться, уповать, мечтать, полагать, решить, постановить, договориться, намереваться, собираться, иногда бояться и др.), требуют либо инфинитива, либо будущего действительного причастия, либо заменяющей их придаточной части сложноподчинённого предложения. Эти альтернативные варианты в каждом случае могут заменять друг друга, например: он надеется выздороветь | что выздоровеет | что он выздоровеет. Именительный падеж с причастием образует особые конструкции (nominativus cum participio), характерные для более широкого круга глаголов (о них см. Ambrazas 1978; 1979, 96 и далее). Этой синтаксической моделью реализуются только две SemVS: V [Pcp, Con]: мы боимся опоздать | что опоздаем; я думаю успеть | что успею; он надеется получить | что получит лучшую работу. V [A₁, Con]: он обязался это сделать | что это сделает; договоримся пока не рассказывать об этом происшествии (Myk-Put) (ср. не будем рассказывать…); [они] условились в воскресенье подать заявления (Žem). 3.2.12. Nₙ – Vf – Part / SD Эта SinVS характерна для глаголов фразового управления, обозначающих физическое и психическое восприятие и психическую деятельность (например: видеть(ся), созерцать(ся), чувствовать(ся), ощутить, полагать(ся), считаться, знать(ся), понимать, спохватиться, вспомнить, забыть, убедиться, сомневаться и др.), передачу информации (например: сказать(ся), упоминать, свидетельствовать, объявлять(ся), утверждать, говорить, писать(ся), защищаться, оправдываться и др.), эмоциональное и притворное состояние (например: радоваться, бояться(ся), ужасаться, заботиться, скорбеть, сожалеть, плакать, стыдиться, притворяться, изливаться, прикидываться, скрывать(ся), считаться, быть и др.); с пассивными причастиями также употребляются глаголы, выражающие желание или нежелание, старание или уклонение, страх, просьбу, 33 Фазовые (например: начать, взяться, закончить и др.) и некоторые модальные глаголы (например: мочь, иметь, быть обязанным, быть в состоянии, уметь и т. п.) лишь модифицируют значение действия, обозначенного инфинитивом, поэтому инфинитив не является их валентным актантом, а вместе с личной формой глагола образует вербальный центр предложения (ср. Helbig–Schenkel 1975, 57–58). Инфинитив некоторых глаголов иногда употребляется субстантивно, то есть вместо существительных, например: тотчас появились еда и питьё (ср. яства и напитки), мать внесли умываться (ср. таз с водой), хозяйка поставила на стол поесть (ср. еду), дядя дал ему закурить (ср. сигарету). В этих случаях инфинитив употребляется в позиции соответствующего падежа и является его заменителем. 88 привычку (например: хотеть, любить, ждать, противиться, стараться, мириться, бояться и др.)34. Причастия чаще всего употребляются с возвратными глаголами (возвратная частица функционирует как грамматический показатель, обозначающий тождество субъектов действий этих глаголов и причастия, см. Ambrazas 1978, 58). При невозвратных глаголах в этой позиции чаще встречается придаточная часть сложноподчинённого предложения; последняя может заменить конструкцию с действительным причастием только в том случае, если субъект действий главной и придаточной частей один и тот же, например: он понял, что совершил ошибку. Сравни с причастием страдательного залога: кошка хочет, чтобы её погладили | чтобы её погладили | чтобы её погладили (субъекты действий различны). Семантическая характеристика этих глаголов также неоднородна. V [Pcp, Con]: он думает, что видит сон; они видели, что ничего не выиграют; я понял, что ошибся; лиса радовалась, что у неё будет вкусный завтрак; мать притворилась, будто ничего не заметила; надеюсь, что буду оправдан | что меня оправдают; лошадь боится, что её будут бить | что её не будут бить | что её не будут бить по морде. V [A₁, Con]: он говорит, что всё знает; купец подписался отдать (ср. что отдаст) всё своё имущество (BsRP); Антанас отрёкся, что видел (Žem) / что не видел; старушка отговаривалась, что не будет пить / что не будет пить водку; тогда он не стал сопротивляться, когда ему предлагали (Žem) / чтобы ему не навязывали. 3.2.13. Nₙ – Vf – SD В позиции подчинённой части (SD) чаще всего выступает придаточная часть сложноподчинённого предложения, реже — зависимая часть бессоюзного предложения (например: А я думал — солнце всходит). Вообще же SD чаще всего занимает позицию падежных форм и предложных конструкций и имеет ту же семантическую функцию, то есть используется как замена этих зависимых компонентов, ср.: я видел восход солнца [Con] / как восходит солнце [Con]; думал о будущей работе [Con] / как буду работать [Con]. Только в тех случаях, когда SD имеет иную семантическую функцию, его можно считать особым зависимым компонентом глагола и элементом его SinVS, например: Они исследуют, какие сокровища таятся на дне моря [Con], ср. они исследуют морское дно [P]; Все читали, что там было написано [Con], ср. все читали объявление [P]; Ты посчитай, сколько людей в зале [Con], ср. ты посчитай людей [P]. Иногда SD не может заменить ни падежная форма существительного или предложная конструкция, ни инфинитив или причастие (последние два не могут заменить SD потому, что субъекты действий главной и придаточной частей различны), например: Я думал, что случилось что-то плохое. В этих случаях SD может заменить только вопросительное или отрицательное местоимение, например: Что ты думал?; Я ничего не думал, а также конструкция с винительным падежом и деепричастием (о ней см. Ambrazas 1968; 1974, 265–270), например: думал, что случилось что-то плохое. Семантическая характеристика этой синтаксической модели сходна с характеристикой двух предшествующих моделей, также имеющих SD (см. 3.2.11; 3.2.12). 34 В настоящей статье использованы список глаголов, управляющих этими конструкциями, и их группировка, предложенные В. Амбразасом (1978, 8–9). Причастия не выступают валентными зависимыми компонентами при фазовых глаголах перестать, закончить, прекратить, которые не обозначают отдельного действия, а лишь придают действию причастия фазовую характеристику завершённости, например: перестал идти дождь (ср. Ambrazas 1978, 12). 89 V [Pcp, Con]: Каршинциус решил, что у неё перевернулись внутренности (Cvir); Григене изо всех сил старалась, чтобы муж этого не заметил (Krėv); Он не ориентировался, куда нужно ехать; Юстукас сообразил, что этот плот можно использовать вместо корабля (Maš). V [A₁, Con]: Может, люди только лгали, что существует какая-то власть (Krėv). 3.2.14. Отдельно следует упомянуть те глаголы, которые в грамматиках обычно считаются (неистинными) связками. Они имеют определённое лексическое значение, но вместе с тем сообщают и о наличии признака, выраженного именной частью сказуемого; этим они близки к связке būti, не имеющей лексического значения (поэтому нет оснований говорить и о её валентности). Все эти глаголы управляют творительным падежом с контентивным или результативным значением, однако, как и связка būti, употребляются также с предикативным именительным падежом существительного или прилагательного (а также с заменяющими его формами: предложными конструкциями, сравнительными оборотами и др.). Одни из них чаще употребляются с творительным падежом, другие — с именительным. SinVS и SemVS этих глаголов во многих случаях не соответствуют предикативной структуре предложения (ср. приведённые в примечании 29 сомнения относительно модели Nₙ — Vf — Adv). Можно выделить две группы этих глаголов: 1) Nₙ — Vf — Nₗ /Nₙ/Adjₙ (dedasi, apsimeta, darosi, pasidarė, tapo, liko, virto), например: jis dedasi karalium / karalius / piktas (ср. nežinąs); 2) Nₙ — Vf — Nₗ / Nₙ / Adjₙ/Adv (jaučiasi, atrodo), например: jis jaučiasi žmogumi / žmogus / sveikas (ср. sveikąs) / neblogai. Именительный падеж существительного или прилагательного либо наречие могут встречаться и в других SinVS (трёхвалентных безличных глаголов). 4. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Изложенные в статье идеи и рассуждения, а также их практическое применение можно кратко резюмировать следующими положениями: 1. Наиболее детальная синтаксическая классификация глаголов основана на их валентностных особенностях. По валентности глаголы подразделяются на личные и безличные, одно-, двух-, трёх-, четырёхвалентные и невалентные. Далее они группируются по своей синтаксической структуре валентности, то есть по конкретным синтаксическим моделям валентности. Наконец, на основе их семантической валентности глаголы подразделяются на синтаксико-семантические группы. 2. Для такой классификации глаголов необходимо знать их синтаксическую и семантическую валентность. Синтаксическая валентность — это обусловленная значением глагола потребность сочетаться с определённым числом слов определённой формы — валентных спутников. Синтаксическая валентность глагола отображается синтаксической структурой валентности (SinVS). Семантическая валентность — это определённая семантическая интерпретация ситуации действительности, обозначаемой глаголом и фиксируемой в виде соответствующего набора семантических функций (актантов, или семантических падежей); иными словами, это общее сигнификативное значение глагола, которое он имеет в предложении как предикат. Семантическая валентность глагола отображается семантической структурой валентности (SemVS). 3. Число валентных спутников глагола соответствует числу актантов его SemVS. Во многих случаях имеется также определённое соответствие между грамматической формой спутников и семантическими функциями актантов. 4. Как семантическую, так и синтаксическую валентность глагола следует устанавливать, анализируя предложения, образованные с этим глаголом, поскольку только в предложении проясняется общее сигнификативное значение глагола и его синтаксическое соче- 90 возможности становления. Когда SemVS глагола устанавливается только на основе его лексического значения, она полностью соответствует описываемой ситуации действительности как по числу актантов, так и по их характеру, поскольку в неё непосредственно переносятся все ситуационные роли референтов. При этом игнорируется общее сигнификативное значение глагола (а также предложения), и все предложения, которые можно соотнести с одной и той же ситуацией действительности, считаются семантически идентичными; отсюда можно сделать вывод, что полное соответствие существует также между грамматической структурой и экстралингвистической ситуацией. 5. Глаголы классифицируются на основе их общего сигнификативного значения; в одном случае глагол может быть двухвалентным, в другом — трёхвалентным или одновалентным и т. п. В одних случаях отдельные значения глагола соотносятся с различными ситуациями действительности, в других — одна и та же ситуация действительности по-разному семантически интерпретируется глаголом. Отдельные сигнификативные значения выявляют различные перспективы описания одной и той же ситуации: на первый план выдвигаются все остальные референты и получают иную семантическую интерпретацию. В таких случаях различна и синтаксическая валентность глагола. При такой классификации глаголов отсутствие чётких границ между полисемией и омонимией не имеет решающего значения. 6. Сопроводители глаголов бывают обязательными или факультативными. Это различие устанавливается на внешнем синтаксическом уровне, однако для синтаксической классификации глаголов оно нерелевантно. Глагол относят к определённому синтаксическому классу с учётом количества или формы имеющихся у него сопроводителей, независимо от того, обязательны они или факультативны. Факультативность сопроводителей свойственна отдельным глаголам, а не их синтаксическим классам: к одному и тому же классу относятся глаголы как с обязательными, так и с факультативными сопроводителями. Факультативность сопроводителей важна при исследовании валентности отдельных глаголов, составлении словарей глагольной валентности, а также при изучении структуры глагольных предложений. LITERATŪRA [Abraham W. (ed.)] Valence, Semantic Case and Grammatical Relations. Papers Prepared for the Working Group “Valence and Semantic Case“. 12th International Congress of Linguists. University of Vienna, Austria, August 29 to September 3, 1977. – Amsterdam, 1978. Ambrazas V. Galininkas su padalyviu senuosiuose lietuvių kalbos paminkluose. – Baltistica, 1968, t. 4(2), p. 195–209. Ambrazas V. Lietuvių kalbos vardininko su dalyviu (nominativus cum participio) struktūra ir raida. – Kn.: Lietuvių kalbotyros klausimai, 1978, t. 18, p. 7–67. Ambrazas V. Lietuvių kalbos dalyvių istorinė sintaksė. – V., 1979. Bondzio W. Das Wesen der Valenz und ihre Stellung im Rahmen der Satzstruktur. – Wissenschaftliche Zeitschrift der Humboldt-Universität zu Berlin. Ges.-Sprachwiss. Reihe. 1969, Jg. 18, H. 2, S. 233–240. Bondzio W. Valenz, Bedeutung und Satzmodelle. – In: Beiträge zur Valenztheorie. Halle (Saale), 1971, S. 85–103. Bondzio W. Abriß der semantischen Valenztheorie als Grundlage der Syntax. – Zeitschrift für Phonetik, Sprachwissenschaft und Kommunikationsforschung, 1976, Bd. 29, H. 4, S. 354–363 (T. 1); 1977, Bd. 30, H. 1, S. 261–273 (T. 2); 1978, Bd. 31, H. 1, S. 21–33 (T. 3). Bräuer R. Die Valenztheorie. Ihre Geschichte, ihr aktueller Stand und ihre Möglichkeiten. – Wissenschaftliche Zeitschrift der Humboldt-Universität zu Berlin. Ges.-Sprachwiss. Reihe. 1974, Jg. 23, H. 3/4, S. 267–280. 91 Cook W. A. A Case Grammar Matrix Model (And Its Application to a Hemingway Text). – In: Abraham (ed.) 1978, p. 295–309. Drukteinis A. Objekto sąvoka ir kai kurie požymiai. – Kalbotyra, 1982, t. 33 (1), p. 15–20. Emons R. Valenzen englischer Prädikatsverben. – Tübingen, 1974 (6) (Linguistische Arbeiten, 22). Erben J. Abriß der deutschen Grammatik. – Berlin, 1964. Erben J. Deutsche Grammatik. – Frankfurt am Main, 1968. Fillmore Ch. J. The Case for Case. – In: Universals in Linguistic Theory. New York, 1968, p. 1–88. Fillmore Ch. J. Types of Lexical Information. – In: Studies in Syntax and Semantics. Dordrecht – Holland, 1969(a), p. 109–137. Fillmore Ch. J. Toward a Modern Theory of Case. – In: Modern Studies in English. Readings in Transformational Grammar. New Jersey, 1969(b), p. 361–376. Fillmore Ch. J. Subjects, Speakers and Roles. – In: Semantics of Natural Language. Dordrecht – Holland, 1972, p. 1–24. Fink S. R. Case Grammar and Valence Theory at a Stalemate? The Relevance for Semantic Memory. – In: Abraham (ed.) 1978, p. 177–190. Flämig W. Valenztheorie und Schulgrammatik. – In: Beiträge zur Valenztheorie. Halle (Saale), 1971, S. 105–121. Geniuṡienė E. Lietuvių kalbos veiksmažodžių sintaksinė klasifikacija. – Kalbotyra, 1971, t. 23 (1), p. 7–16. Geniuṡienė E. Dabartinės lietuvių kalbos konversiniai sangrąžiniai veiksmažodžiai. – Baltistica. II priedas, 1977, p. 63–69. Grenda Č. Apibrėžtumo/neapibrėžtumo požymių opozicija veiksmažodžių konstrukcijose su daiktavardžiu. – Kalbotyra, 1979, t. 30 (1), p. 32–38. [Helbig G. (Hrsg.)] Beiträge zur Valenztheorie. – Halle (Saale), 1971. Helbig G. Zur semantischen Charakteristik der Argumente des Prädikats. – In: Probleme der Bedeutung und Kombinierbarkeit im Deutschen. Leipzig, 1977, S. 40–92. Helbig G. Zum Status der Valenz und der semantischen Kasus. – Deutsch als Fremdsprache, 1979, H. 2, S. 65–78. Helbig G. Valenz – Satzglieder – Semantische Kasus – Satzmodelle. – Leipzig, 1982. Helbig G., Schenkel W. Wörterbuch zur Valenz und Distribution deutscher Verben. – Leipzig, 1975. Jablonskis J. Rinktiniai raštai. – V., 1957, t. 1. Jakaitienė E. Lietuvių kalbos leksikologija. – V., 1980. Moravcsik E. A. Case Marking of Objects. – In: Universals of Human Language. Vol. 4. Syntax. Stanford, California, 1978, p. 251–289. Palmer F. R. Semantics. – M., 1982. Pasch R. Zum Status der Valenz. – Linguistische Studien. Reihe A/42, Berlin, 1977, S. 1–50. Schenkel W. Zur semantischen Kombinierbarkeit deutscher Verben mit Substantiven. – In: Probleme der Bedeutung und Kombinierbarkeit im Deutschen. Leipzig, 1977, S. 93–115. Sližienė N. Veiksmažodžių valentingumo klausimu. – Kn.: Lietuvių kalbotyros klausimai, 1978, t. 18, p. 107–123. Sližienė N. Subjektinimo ir objektinimo vaidmuo nustatant lietuvių kalbos veiksmažodžių sintaksinį valentingumą. – Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. A serija, 1980, t. 1(70), p. 93–105. Sommerfeldt K. E. Zur Besetzung der Leerstellen von Valenzträgern. – Deutsch als Fremdsprache, 1973, H. 2, S. 95–101. Sommerfeldt K. E. Bedeutungsanalyse und Valenztheorie im Dienste der Konfrontation. – Zeitschrift für Phonetik, Sprachwissenschaft und Kommunikationsforschung, 1977, Bd. 30, H. 3, S. 251–260. 92 Sommerfeldt K. E., Schreiber H. Wörterbuch zur Valenz und Distribution deutscher Adjektive. – Leipzig, 1974. Starosta S. The One Per Cent Solution. – In: Abraham 1978, p. 459–575. Tekorienė D. Sintaksinė semantika, jos nagrinėjimo metodai ir žodžių junginių semantikos problemos. – Kalbotyra, 1982, t. 33 (1), p. 132–139. Tesnière L. Éléments de syntaxe structurale. – Paris, 1959. Vater H. On the Possibility of Distinguishing between Complements and Adjuncts. – In: Abraham 1978, p. 21–45. Viehweger D. u. a. Probleme der semantischen Analyse, als: Studia Grammatica XV. – Berlin, 1977. Wotjak G. Kontrastive Verb­beschreibung und Valenzanalyse. – Zeitschrift für Phonetik, Sprachwissenschaft und Kommunikationsforschung, 1976, Bd. 29, H. 4, S. 364–374. Wotjak G. Einige Überlegungen zur Valenztheorie und Kasusgrammatik. – Deutsch als Fremdsprache, 1978, H. 3, S. 177–181. Абозина Н. М. Дательный с двойной синтаксической соотнесенностью в современном немецком языке. – Уч. зап. ЛГПИ. Л., 1963, т. 255, с. 23–36. Адмони В. Г. Структурный каркас элементарного предложения в современных германских языках. – В кн.: Структурно-типологическое описание современных германских языков. М., 1966, с. 165–197. Апресян Ю. Д. Экспериментальное исследование семантики русского глагола. – М., 1967. Апресян Ю. Д. Лексическая семантика. – М., 1974. Арутюнова Н. Д. Проблемы синтаксиса и семантики в работах Ч. Филлмора. – ВЯ, 1973, N 1, с. 117–124. Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл. – М., 1976. Богданов В. В. Семантико-синтаксическая организация предложения. – Л., 1977. Валнева И. М. Особенности структуры предложения, связанные с семантикой и валентностью глагола. – В кн.: Структура предложения и классы слов в романо-германских языках. Калинин, 1975, с. 119–125. Варина В. Г. Проблема денотата и вопросы языкового значения. – Иностранные языки в высшей школе, 1963, вып. 2, с. 38–54. Гак В. Г. Высказывание и ситуация. – В кн.: Проблемы структурной лингвистики – 1972. М., 1973, с. 349–372. Генюшене Э. Ш. Валентностные классы литовского глагола и система синтаксических структур. – В кн.: Синтагматика, парадигматика и их взаимодействие на уровне синтаксиса. Матер. конф. Рига, 1970, с. 58–60. Генюшене Э. Ш. Рефлексивные глаголы в балтийских языках и типология рефлексивов. – Вильнюс, 1983. Кацнельсон С. Д. Типология языка и речевое мышление. – Л., 1972. Курилович Е. Очерки по лингвистике. – М., 1962. Лайонз Д. Введение в теоретическую лингвистику. – М., 1978. Ломтев Т. П. Описание структуры предложения на основе его функционального представления. – Slavia, 1965, N 34, fasc. 3, с. 422–430. Москальская О. И. Синтаксическая парадигматика и синтаксическая деривация. – В кн.: Проблемы общего и германского языкознания. М., 1978, с. 71–78. Пирья Э. М. Дательный падеж и его стилистическое использование в немецком языке. – В кн.: Вопросы грамматического строя германских языков. Омск, 1974, с. 74–81. Расопов И. П. Сказуемое как конструктивный центр предложения. – В кн.: Теоретические проблемы синтаксиса современных индоевропейских языков. Л., 1975, с. 162–168. Семенюк М. П. Уровни исследования валентности. – В кн.: Лексико-грамматическая сочетаемость в германских языках. Челябинск, 1977, с. 111–116. 93 Сильницкий Г. Г. Семантические типы ситуаций и семантические классы глаголов. — В кн.: Проблемы структурной лингвистики — 1972. М., 1973, с. 373—391. Степанов Ю. С. К универсальной классификации предикатов. — Изв. АН СССР. Сер. лит.-ры и яз. 1980, т. 39, N 4, с. 311—323. Степанов Ю. С. Имена. Предикаты. Предложения. — М., 1981. Степанова М. Д. Теория валентности и валентный анализ. — М., 1973. Сусов И. П. Ситуация как означаемое предложения на реляционном уровне. — В кн.: Вопросы английской и французской филологии. Тула, 1972, с. 25—48. Сусов И. П. Семантическая структура предложения. — Тула, 1973. Филлмор Ч. Дело о падеже открывается вновь. — В кн.: Новое в зарубежной лингвистике. М., 1981, вып. 10, с. 496—530. Храковский В. С. Пассивные конструкции. — В кн.: Типология пассивных конструкций. Диатезы и залоги. Л., 1974, с. 5—45. Храковский В. С. Исчисление диатез. — В кн.: Диатезы и залоги: Тез. конф. „Структурнотипологические методы в синтаксисе разноструктурных языков“. Л., 1975, с. 34—51. Чейф У. Л. Значение и структура языка. — М., 1975. Шмелев Д. Н. Синтаксическая членимость высказывания в современном русском языке. — М. 1976. Эльзбутас Ю. В. Дательный заинтересованного лица в современном русском и литовском языках. — Филол. науки, 1967, N 3, с. 3—13. Н. СЛИЖЕНЕ ВАЛЕНТНОСТЬ И СИНТАКСИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ГЛАГОЛОВ ЛИТОВСКОГО ЯЗЫКА Резюме В статье излагается взгляд автора на глагольную валентность и раскрываются возможности ее применения в синтаксической классификации глаголов. Рассматриваются две стороны валентности глагола: семантическая и синтаксическая, на основе которых глаголы делятся на синтаксические классы и синтактико-семантические группы. Под семантической валентностью глагола автором понимается определенная семантическая интерпретация обозначаемой глаголом ситуации, которая фиксируется как некий набор семантических функций (актантов, или семантических падежей). (В статье представлен список семантических падежей, которыми пользуется автор, и их краткие характеристики.) Автор придерживается мнения, что между реальной ситуацией и представляемой глаголом ее семантической интерпретацией прямого соответствия нет. Одна и та же ситуация может получить различные интерпретации; на первый план выдвигаются каждый раз иные референты, меняется их семантическая оценка и перспектива представления ситуации. Один и тот же глагол данную ситуацию может обозначать по-разному, каждый раз у него иное общее сигнификативное значение и иная семантическая валентность. Поэтому глаголы классифицируются как семемы: в одном случае тот же глагол может быть двухвалентным, в другом — трех- или одновалентным и т.п. Вследствие того для синтаксической классификации не имеет решающего значения отсутствие четких границ между явлениями полисемии и омонимии. Семантическая валентность глаголов изображается в виде семантических структур, которые в основном соответствуют семантической структуре (или пропозиции) образованных с данными глаголами предложений. Синтаксическая валентность — это потребность глагола в определенном наборе словоформ — валентных партнеров, обусловленная его значением. Число валентных партнере- 94 ров соответствует числу актантов в семантической структуре валентности глагола. Партнеры — это синтаксические репрезентации актантов. Во многих случаях некоторое соответствие наблюдается также между грамматической формой партнеров и семантическими функциями актантов. Синтаксическая валентность глагола изображается в виде синтаксических структур, или синтаксических моделей, которые в свою очередь моделируют синтаксическое ядро предложения, образованного с данным глаголом. И семантическая, и синтаксическая структура валентности глагола, по мнению автора, должна устанавливаться при анализе образованных с данным глаголом предложений, так как только в предложении выясняются общее сигнификативное значение глагола и его сочетательные возможности. Если семантическая валентность глагола устанавливается исключительно на основе его лексического значения, семантическая структура валентности неизбежно отождествляется с положением вещей в реальной ситуации, образ которой содержится в человеческом сознании. Ситуативные роли референтов переносятся в семантическую структуру валентности глагола, и она полностью соответствует составу реальной ситуации по отношению к числу и характеру актантов. Поэтому всем предложениям, которые можно соотносить с одной и той же реальной ситуацией, приписывается одинаковая семантическая структура, несмотря на различия в обозначении ими данной ситуации и в синтаксической структуре. Валентные партнеры глаголов являются обязательными или факультативными. Данное различие устанавливается на поверхностном синтаксическом уровне (т.е. в предложении) но для синтаксической классификации глаголов оно нерелевантно. Отнесение глагола к определенному синтаксическому классу не зависит от того, являются ли его партнеры обязательными или факультативными. Факультативность партнеров является приметой отдельных глаголов, а не всего синтаксического класса. Она актуальна при исследовании валентности отдельных глаголов, при составлении валентностных словарей, а также при изучении синтаксической структуры глагольных предложений. В литовском языке по отношению к валентности глаголы делятся на личные и безличные, на одно-, двух-, трех-, четырехвалентные и авалентные (с нулевой валентностью). Более мелкие классы образуют глаголы с формально одинаковой конкретной синтаксической структурой валентности. Наконец, на основе семантической валентности глаголы подразделяются на синтактико-семантические группы. N. SLĖŽIENĖ THE VALENCE AND THE SYNTACTIC CLASSIFICATION OF LITHUANIAN VERBS Summary The most detailed syntactic classification of verbs is possible to make on the ground of their valence. This paper concerns itself with the syntactic and semantic valence of Lithuanian verbs and its practical application in their syntactic classification. The semantic valence of verb is considered a certain semantic interpretation of the situation given by the verb, the interpretation being fixed as a complex of semantic functions (or semantic cases). It seems plausible to assume that there is no direct correspondence between the external situation and its semantic interpretation provided by the verb. The same situation can be interpreted by various verbs as well as by the same single verb differently from the semantic point of view, and in every case the significance and the semantic valence (as well as the syntactic valence) of verb is different. Consequently the verbs with respect to their valence are classified as sememes: every sememe provides a different perspective of the same situation which is represented by the semantic valence of verb in terms of different semantic cases (actants). The semantic valence of verb is represented as a semantic valence structure, which virtually corresponds to the semantic structure (or proposition) of the sentence containing this verb. 95 The syntactic valence of verb is considered to be a verbal potence to take certain complex of word forms (complements), determined by its meaning. The number of complements corresponds to the quantity of actants in the semantic structure. Complements are the syntactical representatives of actants. Some associative link (but not the correspondence one-to-one) is seen also between the semantic functions and grammatical forms of complements. The syntactic valence of verb is represented as a syntactic valence structure, which in the main fashions the nuclear pattern of the sentence containing this verb. The distinction between obligatory and optional complements seems to be irrelevant to the syntactic classification of verbs. The optionality of complements is peculiar to separate verbs, not to whole syntactic class of verbs. With respect to their valence verbs are divided foremost into personal and impersonal verbs, then according to the number of their complements into avalent, monovalent, divalent, trivalent and tetravalent verbs. Furthermore verbs are subclassified after the fashion of their specific syntactic valence structures and, lastly, the syntactic-semantic groups of verbs are divided according to their semantic valence structure.